Ольга Вербовая
Снежная Королева

  Чешскую библиотеку я нашёл быстро. Припарковал машину, вышел наружу, поднялся на высокое крыльцо девятиэтажной коробки. Блуждая по длинному коридору в поисках зала, нечаянно налетел на проходившую мимо девушку. Торопливо извинившись, я осведомился, где, собственно, будут показывать фильм.

– Идите прямо, до конца, потом поверните направо…

  Пара минут – и я уже в проёме большой комнаты. Посередине, на небольшом возвышении, стоял стол с прожектором, направленным на стену, вдоль которой тянулась белая доска. Напротив доски в несколько рядом стояли стулья, на которых уютно расположилась половина присутствующих. Другая половина ходила между рядами, не то выбирая себе места, не то разминаясь перед долгим сидением. Часть людей столпилась у маленького столика, заставленного тарелками с печеньем, и по очереди наливала из чана горячую воду в одноразовые стаканы. Большей частью это были люди солидного возраста.

  Нет, здесь определённо не было ничего, что могло бы заинтересовать Сашу. За все семнадцать лет, что я с ней живу, я не замечал за ней особого увлечения чешской литературой, да и вообще хоть какого-то интереса к Чехословакии. Название фильма, который собирались показывать, едва ли говорило Саше о чём-либо. В этом я всё больше убеждался, глядя на доску, где зелёными буквами было написано "Вацлав Гавел: из диссидентов в президенты". Триста лет ей нужен и Вацлав, и Гавел!

  Да нет, фигня всё это! Ясно, что Саша сюда не придёт. Не нужно быть ясновидящим, чтобы догадаться, что она опять со своим Толиком. Хотя для неё он никакой не Толик, а Анатолий Григорьевич.

  От размышлений меня отвлёк телефонный звонок.

– Игорь, ну что? – это мама.

– Да не видно, – отвечаю.

– Ну ты подожди. Может, ещё придёт.

  Ага, придёт. Прям прибежит. Но вслух я, разумеется, этого не сказал – покорно согласился ещё минут десять подождать. На всякий случай позвонил Саше. Сбросила, как всегда.

– Эх, Александра! – с досады я не заметил, как начал рассуждать вслух. – Ремня бы тебе хорошего!

– За что? – прозвучал где-то рядом удивлённый голос.

  Прямо передо мной стояла девушка – та самая, в которой я спрашивал дорогу в зал.

– Заслужила, – коротко бросил я в ответ. – Только боюсь, ремень здесь уже не поможет.

– А что я сделала? – последовал вопрос.

– Вы? – я был несказанно удивлён.

– Да, и откуда Вы знаете, как меня зовут?

  Я хотел было сказать, что этого как раз совершенно не знаю, но в этот момент до меня дошло…

– А, так Вы тоже Саша! Простите, это я не про Вас.

– Ничего страшного, – ответила девушка, улыбаясь.

  Наверное, Саша как заядлая читательница глянцевых журналов сотню раз встречала в них совет: улыбайтесь почаще. Ибо ничто на свете не способно в один миг сделать обычную девушку безумно обаятельной, как милая улыбка. Сейчас я находил это изречение как нельзя более справедливым.

– Кстати, меня зовут Игорь, – добавил я как бы между прочим, ещё не до конца осознавая, что попал во власть прекрасных глаз незнакомки.

– Очень приятно. Алиса.

– Красивое имя! Честно говоря, я подумал, что Вы Саша.

– Почти угадали. Меня действительно назвали в честь дедушки Саши. Он так мечтал о внуке. Но вот не дожил…

– Почему же Вы тогда Алиса?

– Маме показалось, что имя Саша слишком мальчишеческое. Вот и решили: ладно, пускай будет Александра, но только не Саша.

– Понимаю. У меня сестру зовут Саша. Так Кирилл, мальчишка соседский с дачи, всё пытался назвать её Шурой, говорил: не бывает девочек Саш – только мальчики.

  Года четыре ей тогда было, мне – десять, а Кирилл той же осенью пошёл в первый класс. Что тянуло друг к другу его и девочку, которая на целых три года младше – сказать трудно, но стоило им только приехать на дачу, Кирилл первым делом бежал к нам на участок, и Саша тут же со всех ног бросалась к нему навстречу. Они были неразлучны. Догонялки, дразнилки, прятки, лазания по деревьям – в таких весёлых играх проходили летние денёчки. Ещё Кирилл частенько пугал мою сестру лягушками. Бывало, придёт, скажет: "Я тебе подарок принёс", и что-то прячет между ладонями. Потом уберёт руку – а на другой сидит лягушка и смотрит на Сашу выпученными глазами. Саша с визгом убегает, Кирилл за ней, подпрыгивая и квакая на бегу.

  А время летело очень быстро. Не успели оглянуться, как Саша из девочки с озорными косичками превратилась в пышногрудую девицу. На пухлых губках появились следы неяркой помады, ясных глазок коснулась подводка и тушь. Это была уже не та девочка, что карабкалась с ветки на ветку и бегала от лягушек, хотя последних по-прежнему боялась. Да и Кирилл изменился – стал из мальчишки-непоседы юношей, хотя непоседой таки остался.

  Изменились и их отношения с Сашей. Вместо детских забав – простой дружеский разговор за чашкой чая. Возможно, читатель будет разочарован, но нет – большего между ними не было. Страстный Амур не сразил их в одну минуту своими стрелами, их сердца не дрогнули. Не ждала его Саша из армии, куда парня забрали почти сразу после школы.

  И слава Богу, говорила тогда мама. Уж очень ей не хотелось, чтобы её дочь была невестой Кирилла. Все знали, что дядя Петя с тётей Наташей своих детей иметь не могли и Кирилла ещё грудничком взяли из детского дома. У мамы же против детдомовских всегда было сильное предубеждение. Ведь хорошие люди своих детей не бросают, а значит, наследственность у мальчика уже испорчена. Знала бы она тогда, кого её дитятко умудрится подцепить, не успев закончить школу!

  "Каким ты местом думаешь, Саша? – говорила она уже не раз, а вместо с нею – и я, и папа. – Мало того, что он тебе в отцы годится, так ещё и женат".

  "Толик жену давно уже не любит, – возражала в ответ моя сестра. – Он собирается развестись с этой злючкой и жениться на мне".

  "Все они так говорят! А ты, наивная, всему веришь. Да не женится он. Поматросит и бросит. И хорошо ещё, если не обрюхатит"

  Но Саша свято верила, что Анатолий любит её и врать не будет.

  Словом, попытки образумить мою сестру оказались тщетными. Ровно как и запрет встречаться с этим Анатолием. Когда она ходила в школу, худо-бедно ещё удавалось её контролировать. Но как только минула пора выпускных экзаменов, удержать её в Балашихе стало нереально. Поступать Саша решила в МГУ, поэтому ездить в Москву стала гораздо чаще. А там и до Железнодорожного недалеко…

  Мои родители до сих пор поражаются, как директором школы может быть настолько безнравственный человек. Нормальный педагог ни за что не позволил бы юной девушке ездить за ним в другой город, обманывая родителей. Этот же не только поощрял такие поездки, но и, по всей видимости, сам учил её врать как можно убедительнее. Думаю, именно с его помощью Саша научилась не брать трубку, когда мы ей звонили.

  "Я сегодня в Чешскую библиотеку иду, – сообщила она сегодня маме, позвонив после сдачи очередного экзамена. – Там фильм будет".

  И положила трубку, не дождавшись ни ответа, ни дальнейших расспросов. Мама пробовала ей перезвонить, но безрезультатно. Тогда она позвонила мне на работу.

  "Игорь, я тут в Интернете пошарила – нашла, где эта библиотека. Там в семь действительно будет фильм. Заедь туда, пожалуйста, проверь, будет ли Саша".

  Что мне оставалось делать? После работы сел в машину и поехал. И теперь, как дурак, стою, смотрю по сторонам… Впрочем, нет, всё больше на Алису. Рассказываю ей про Кирилла, про лягушек.

– Я их в детстве тоже боялась, – призналась мне Алиса. – Бабушка говорила, от них бородавки появляются. Зато Полинка не боялась – брала их в руки и в капусту тащила.

– А в капусту-то зачем? – не понял я.

– Они ж гусениц едят. А бабушка ругалась, заставляла мыть руки.

  Фильм тем временем уже начался, и мы с Алисой примостились на стульях с краешка.

  "Вы здесь работаете или так пришли?" – написал я на клочке бумаги, который тут же протянул своей соседке. Разговаривать, даже тихонько, я не решался.

  "Работаю, – написала она в ответ. – Библиотекарем".

  "И как? Интересно?"

  "Вполне".

  Заметив, что моя собеседница отвечает односложно, я прекратил расспросы и стал смотреть на экран. Но тут Алиса протянула мне листок.

  "А Вы на фильм пришли или так просто?"

  "По-честному, за сестрой следил", – признался я.

  "А она тоже здесь?"

  "Похоже, что нет. На свидание убежала".

  "Молодой человек не тот?" – уточнила Алиса.

  "Вроде того. А девчонке всего 17. Как бы глупостей не наделала".

  "Может, Вы преувеличиваете? А на самом деле всё не так страшно?"

  Эх, Алиса, знала бы ты, кого моя сестрёнка подцепила! Но вслух я только написал:

  "Если бы! Хотя я действительно волнуюсь за сестру. Она у меня одна".

  "Понимаю, – был ответ. – Полинка тоже за мной следила. Я тогда злилась".

  "Полинка старше Вас?"

  "Да, лет на пять. Она умерла в январе".

  "Простите меня".

  "Ничего".

  Так, переписываясь, мы почти совсем забыли, зачем сюда пришли. Правда, поначалу я ещё умудрялся время от времени озираться, не пришла ли Саша. А что касается Гавела, то мне в тот момент уж точно было не до него. Алиса, как я заметил, тоже смотрела на экран вполглаза. Неужели разговор со мной заинтересовал ей больше? Признаться, от этой мысли мне было лестно.

  И вот телефон, который я предусмотрительно поставил на виброзвонок, задрожал, как в лихорадке. На определителе высветилось "Саша".

  Бросив сумку на стуле, я нажал "Ответить" и на цыпочках быстро вышел в коридор.

– Игорь, сделай что-нибудь! – голос сестры был взволнованным. – Тут к нам ломятся!

– Куда? Где? – я с трудом пытался взять себя в руки и хоть как-то включить голову. Из того, что сказала мне Саша, я смог понять только одно – её жизнь в опасности.

– Мы в подвале. В Железке.

– Вы… с Анатолием?

– Да. Нас хотят убить!

– Не отрывай ни в коем случае. Полицию вызывали?

– Нет… Пока.

– Вот что. Звони в полицию, а я сейчас приеду. Скажи адрес.

  В тот момент я горько пожалел, что не захватил с собой бумагу и ручку. Кто ж мог знать?

  Пока моя сестра сбивчиво диктовала номер дома и подъезда, я, как помешанный, повторял вслух название улицы. Зайдя в зал, я стал делать это шёпотом, покуда под руку мне не попался листок бумаги – тот самый, на котором мы с Алисой вели интересный разговор.

– Что-то случилось? – спросила меня девушка шёпотом.

– Саша говорит, убивают, – ответил я, хватая сумку. – Я должен срочно туда ехать.

– Да, конечно. Счастливо, Игорь.

– Пока.

  Не прошло и пяти минут, как я уже мчался на своей машине, снижая скорость вблизи постов ГИБДД. Задержка сейчас была бы мне совершенно ни к чему.

  Железнодорожный… Однажды мне приходилось бывать в этом городе. Шефу-самодуру приспичило послать меня туда по делам. Знал бы Васильич, какими словами я вспоминал его, мотаясь в январский мороз по тамошним дорогам, разыскивая то треклятое офисное здание!

  Теперь же я готов был просто расцеловать своего шефа. Благодаря ему, считай, я изучил этот город. И сейчас, когда моя сестра в опасности, мне это важно, как никогда. Мог ли я подумать об этом ещё полгода назад? Только бы успеть! Только бы с Сашей ничего не сделали, пока я еду!

  Один раз я чуть не врезался на полной скорости во мчавшуюся впереди фуру. Лишь чудо помогло избежать столкновения. Потом, уже у самого Железнодорожного, едва успел нажать на тормоз, чтобы не сбить неосторожного пешехода, который чуть ли не под колёса мне бросился. Помню, я охарактеризовал его такими словами, которых в обычной жизни не употребляю.

  И вот, наконец, та самая улица. На окраине. Справа – сквер, тот самый, вокруг которого я ехал, будучи командированным. Слева – пятиэтажные хрущёвки, среди которых нет-нет да попадётся домик в девять этажей. А вот и она, родимая пятиэтажка, вот и нужный подъезд с пристроенной к нему трапецией подвала.

  Но где же банда? Неужели эта? Я был чрезмерно удивлён, когда вместо здоровых амбалов с бритыми затылками, с татуировками, звериными лицами и крутыми кулаками увидел длинноволосую девушку. Вся в белом, она скорее походила на тургеневскую барышню, чем на мафиози. Рассыпанные по плечам волнистые волосы придавали бы ей особое очарование. Придавали бы, если бы не одно но. Ненавижу, когда женщина ведёт себя как крикливая баба – молотит изо всех сил в дверь и воет. Да, именно воет.

– Любовь моя! Иди ко мне! – слышалось в ночной тишине. – Я хочу тебя! Обними меня покрепче! Иди сюда, любимый!

  Я невольно поёжился. Её голос звучал так, словно с неба градом падали холодные льдинки. Вкупе с бледностью лица, которую я разглядел, как только вышел из машины, это создавало зловещее впечатление. От этого становилось явно не по себе.

  "Похоже, она не совсем адекватна, – пришло мне на ум. – Или наркоманка, или сумасшедшая".

  А надо сказать, и тех, и других я опасался с детства. Один Бог знает, что взбредёт в ненормальную голову: повыть, покричать или схватиться за нож. Последнего мне хотелось меньше всего.

  Но делать нечего – надо сестру спасать. Тем более, что никаких намёков на пребывание полиции я здесь не обнаружил. Выходит, не зря мчался сюда из Москвы.

  Мысль, что на меня вся надежда, заставила меня двинуться к подвалу. Девушка не обратила на меня никакого внимания, продолжая стучать в дверь и вопить о большой любви.

– Девушка, – я изо всех сил старался, чтобы мой голос звучал твёрдо. – Отойдите от двери… Пожалуйста. Разрешите пройти.

  Она тут же оторвалась от своего занятия и посмотрела мне прямо в глаза. С ненавистью? Нет, пожалуй, так сказать было бы неправильно. Так могла бы глядеть сама Смерть. В тот момент я как никогда готов был поверить в сказочного василиска, убивающего одним взглядом. Такой взгляд действительно мог убить.

  Она выдохнула мне в лицо, и я почувствовал, как лютый холод сковал моё тело. Так, словно я в пляжных шортах выскочил зимой на улицу, в тридцатиградусный мороз. Нет, тридцать градусов тут было бы маловато – восемьдесят, как минимум. Больше всего на свете хотелось убежать, спрятаться туда, где тепло. Но там, в подвале Саша. Я не мог оставить её одну.

  До сих пор не понимаю, как у меня получилось собрать всю свою волю в кулак и повторить свою просьбу недрогнувшим голосом:

– Пожалуйста, дайте пройти. Мне нужно в подвал.

  Девушка в ответ зло захохотала. Казалось, что даже покойник, восставший из ада – и тот не смог бы смеяться так демонически. Но от двери всё же отошла.

  Не тратя времени даром, я кинулся вперёд, затылком чувствуя ледяное дыхание сумасшедшей. Я старался отогнать от себя мысль, что сейчас мне в спину может вонзиться нож.

  "Нет, я не боюсь эту сумасшедшую, – убеждал я сам себя. – Общество, конечно, не из приятных, но я больше жалею эту дуру. Так унижаться, да ещё перед тем, кто этого не стоит!"

  Отчасти это было правдой – мне действительно было жаль несчастную девушку.

– Саша, открой! – прокричал я, постучав в дверь. – Это я, Игорь.

  Она открыла не сразу – лишь после того, как я постучался ещё. Открыла и тут же кинулась мне в объятия. Я мог бы чем угодно поклясться, что такой бледной и напуганной я свою сестру ещё никогда не видел. Да и сам я, по-видимому, выглядел не лучше.

– Всё хорошо, Саша, – утешал я её. – Я здесь. Не бойся.

  Занятый ею, я не сразу обратил внимание на её ухажёра. Высокий мужчина примерно того же возраста, что и папа, сидел забившись в угол и выглядел даже более испуганным, чем Саша. Я не хотел бы напрасно его подозревать, на запах в подвале стоял неприятный. Тоже мне мужик! Девушку свою не может защитить!

  Впрочем, защищать Сашу он особо не рвался. Увидев, что пришёл её брат, горе-любовник вскочил с места и, оттолкнув меня локтем, выскочил на улицу, после чего тут же дал дёру. Только пятки засверкали.

  Девушка тут же помчалась вслед за ним.

– Любимый! Ты будешь моим! – слышалось в темноте.

  Я не стал им мешать. Пусть сами разбираются в своих любовных проблемах. Тем более, я полагаю, это он довёл барышню до такого состояния. Не оттого ли она стала принимать наркотики или сошла с ума, что любила Толечку? А он, как нетрудно догадаться, поигрался с ней, как кот с мышью, и сказал "чао". Или, может, это и есть его жена?

  И чего я вздумал её демонизировать, спрашивается? Понапридумывал всяких глупостей про смерть, про холод. А у девушки попросту психика не в порядке, от несчастной любви она озлобилась на весь свет, потому и взгляд совсем не такой, как у нормального человека.

– Пойдём, Саша, – сказал я, прижимая дрожащую сестру к себе. – Поехали домой, а то мама с папой волнуются.

  Саша молча подчинилась, но взгляд ей был устремлён в сторону парка – туда, куда только что убежал её возлюбленный.

  Уже в машине я невольно вздрогнул, представив мою сестру на месте той душевнобольной. Как бы и она, столкнувшись с предательством, не стала психом или наркоманкой. Слабая, беззащитная девочка! Переживёт ли она? Впрочем, пусть лучше он её бросит сейчас, чем годами морочит голову и кормит напрасными обещаниями.

  Назад мы ехали уже не так быстро, поэтому домой вернулись уже глубокой ночью. Родители не ложились спать – встретили нас на пороге. От мамы пахло валидолом и рыбой, которую она пожарила нам на ужин. Папа тоже был как на иголках, хотя я ещё в Железке позвонил домой и сказал, что всё нормально, скоро приедем.

– Может, вы мне скажете, что вы делали в Железке так долго? – спросил отец, когда мы с сестрой с аппетитом уплетали рыбу с макаронами.

– Да девица какая-то ненормальная к ним пристала. Вот я и разбирался.

– А что же Анатолий твой? – обратилась мама к Саше. – Он что, не мог защитить тебя от какой-то девицы?

– Да он от неё удирал, как от огня, – ответил я за сестру, на что папа осуждающе заметил:

– Мужик называется!

– Вы ничего не понимаете! – подала голос Саша. – Она хотела его убить!

  Убить? Вполне возможно. Обезумевшая от ревности женщина, пожалуй, способна на всё.

– Значит, за тебя твой Толик не испугался, – усмехнулся отец. – Лишь бы его не трогали. Хорош гусь, нечего сказать!

– Но я же была не одна, – возразила Саша. – Со мной был Игорь. И притом, она за ним гонялась. Вдруг с ним что-то сделали?

  Последнюю фразу она произнесла истерично, с надрывом.

– Саш, не говори глупостей! – оборвал я её. – Ну что слабая девушка может сделать с мужиком?

– Скорее, он сейчас её обнимает и вешает лапшу на уши, – предположила мать. – Как тебе.

  Лучше б она этого не говорила. Полностью отошедшая от шока, моя сестра завизжала, как резаная:

– Нет! Не говори так! Ты врёшь! Врёшь! Вы хотите разрушить нашу любовь! Вы все! Ненавижу вас! Вы злые!

  Так и закончился вечер разбитой тарелкой и громкими рыданиями, доносившимися из Сашиной комнаты.

  Зимняя вьюга выла и бесилась: швыряла снежную крупу и лица прохожих, ломала сугробы, заметала узкие дорожки; порывистый ветер нещадно гнул ветви обнажённых деревьев.

  Я стоял на холме, целиком подвластный стихии, продрогший до самых костей, но отчего-то не мог сдвинуться с места. Странно, почему я в футболке и в шортах? Чего бы мне не одеться теплее в такую погоду?

  Та самая девушка стремительно неслась мне навстречу. Казалось, она совсем не ступала по земле, а летала по воздуху вместе со снегом и ветром.

– И-и-игорь! Не стой у меня на пути-и-и-и-и! – Господи, опять этот нечеловеческий вой! – Анатолий будет моим! Я его отобью-у-у-у-у-у!

  Последняя фраза мигом заставила меня забыть про страх, овладевший мной, ибо давала надежду.

– Скорей бы уж, – произнёс я в ответ. – Может, тогда он отстанет от моей Сашки.

  На что моя собеседница разразилась гомерическим хохотом:

– Он только мой! Навсегда-а-а-а-а-а!

  Проснулся я от звона будильника, возвестившего, что пора уже на работу. Осознав, что произошедшее было всего лишь сном, я вскочил с кровати, сделал зарядку, умылся, позавтракал вместе с родителями (Саша ещё спала) и поехал на работу. Не то чтобы я был человеком суеверным, но этот странный сон весь день не выходил у меня из головы. Впрочем, пугал меня больше не сон, а явь. Я опасался, как бы эта ненормальная дама не сделала чего-то плохого моей сестре. На то, что кавалер хотя бы попытается уберечь Сашу, надежды, увы, не было никакой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.