Александра Топазова
Ты Моя И Не Моя

Глава 1

Маленький мальчик, примерно лет двух, во все глаза смотрел на кукольный крошечный сверток, перевязанный розовой лентой. Красивая молодая женщина с длинными черными волосами, улыбаясь погладила его по голове.

– Это, твоя названная сестренка Соня! Ты Игнат, ее будущий защитник, должен оберегать от всего, беречь и любить! Понимаешь?

Малыш удивленно кивнул, продолжая разглядывать маленький сверток, потянул свои ручки к нему, но женщина аккуратно увернулась, прижимая конверт с ребенком к себе.

– Нет, пока нельзя, вот подрастешь, будешь носить, а пока нельзя!

Лицо мальчика тут же изменилось, он обиженно надулся, увидев, как малышку бережно прижимают к себе, и уже готов был разреветься от обиды и ревности, как внезапно замер. Девочка, открыла глазки и уставившись на него, улыбнулась, своим беззубым милым ротиком. Что-то в этот момент дрогнуло в груди у ребенка, и он еще даже много чего не осознавая, уже заранее знал, они всегда, будут вместе и он всегда будет оберегать ее и защищать.

СПУСТЯ ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ

[СОНЯ]

– Глупости это все! Никакая ты не толстая!

Я посмотрела на Аньку недовольным взглядом. Уже час слышала ее жалобы на то, что, она толстая и Павел из десятого «Б», именно поэтому не обращает на нее внимание.

– Толстая! -обиженно посмотрела на меня подружка. -Блин, у тебя завтра день рождения, а ты с такой кислой физиономией!

Я полу легла на кровать, разглядывая потолок. Радоваться было явно нечему, отец хотел, чтобы я доучилась до одиннадцатого класса, и пошла по его стопам, поступив в военку, а у меня уже давно были совсем другие планы. Я грезила стать визажистом, мне до ужаса нравилось это, пойти в колледж, заниматься стилистикой, может быть отучиться после и на парикмахера, а после уже отработав в салоне красоты, открыть что-то свое. Папа, же окончательно рушил все мои планы, даже не спросив, что я хочу, а мама с ним и не спорила. Она всегда смотрела ему в рот, боялась до одури потерять и слова не говорила, считая, что папа у нас идеал и всегда и во всем прав.

– Пофиг на это день рождения! -махнула я рукой. -Папа даже слушать не хочет о моем поступлении в колледж!

Аня прищурилась.

– Блин, а может он прав? Сонь, у тебя все есть, дом полная чаша! Мне только и мечтать о вышке, мама уже на третью работу хочет пойти, ты сама все видишь! А за тебя все оплатят и сделают!

Я обняла большого коричневого медведя, уютно устроившегося на пледе.

– Ничего я не вижу! Медицина, тем более военное не мое! Я чистый гуманитарий!

Аня, собиралась явно что-то возразить, как хлопнула входная дверь и раздались тяжелые шаги. К гадалке не ходи, папа приехал на обед. Он без стука распахнул дверь, хмуро посмотря на меня, а после уже взглянув на Аню. На ней его взгляд смягчился, Аньку в моей семье любили, особенно папа. Он считал ее целеустремленной и сильной, и порой, мне казалось, иногда жалел, что я, а не его дочь.

–Привет, Анют!

–Здравствуйте, дядя Никита! -заулыбалась подруга.

–Здравствуй дочка!

–Привет папа!

Я резко села на кровати, понимая, что нужно вставать и кормить его, именно бежать и кормить. Что в принципе всегда делала мама. Даже бабушка с дедушкой, пытались ее урезонить, объясняя, что нельзя так прыгать перед мужчиной, но мама никого не слушала. Она растворилась в нем. Красивая яркая женщина на которую так обращали внимание мужчины, терялась под одним взглядом папы, превращаясь в слабую и безвольную домохозяйку. С возрастом, я стала это понимать, и меня несказанно это злило. Папа мог сам прекрасно достать еду из холодильника и погреть ее, но по всей видимости он считал, что для этого у него есть я и мама.

–Иди меня кормить, вы ели?

–Да ели! Ань посиди, сейчас вернусь!

Я прошмыгнула мимо отца и завернув на кухню, принялась доставать из холодильника борщ, котлеты и макароны. По шагам было понятно, что папа проследовал за мной.

–Как дела в школе? Игнат вас проводил?

Я едва не заскрипела зубами от злости. Игнат… Он был крестником моей мамы, моим названым братом, а его мама тетя Алина моя крестная. В детстве мы постоянно дрались, я маленькая сдавала его, его вечно ставили из-за меня в угол, выталкивала его из санок и вообще наши отношения были не сахар. Сейчас же они стали ужасными напрочь, он контролировал каждый мой шаг, провожал до дома, повышал голос, ругал… Хотя я училась на одни пятерки, а от одного лишь его имени гремела вся школа, пока его оттуда не выгнали, да и вообще его хулиганский образ жизни, оставлял желать лучшего. Зато Игната безумно любили девчонки, они просто проходу ему не давали, обоссав весь порог его дома. Только мы с ним были, как брат с сестрой. Его мама моя крестная, а моя мама его. Наверное, это только единственная причина, почему папа терпел его рядом с нашей военной образцовой семьей. У отца был особый распорядок, зажиточность, и чтобы все считали нас лучшими, не дай Бог кто-то или что-то отклонится от нормы. Черным пятном во всем этом был Игнат…

– Да папа проводил, ничего страшного что я не маленькая?

Борщ тут же отправился в микроволновку, а я, накладывая котлеты, чувствовала, как меня всю распирает злость. Дикая жесткая, последнее время, я всегда спокойная и уравновешенная, становилась все сильнее раздражительной.

–Ничего страшного! Уродов много, а вы с Аней девочки видные!

Звук о том, что погрелся суп, заставил меня вздрогнуть. Достав его, я положила отцу сметану и следующей партией, отправила в микроволновку второе.

–А Игнат не урод? -не сдержалась я.

Отец хмыкнул, принимая из моих рук тарелку.

–Урод! Но вы с детства вместе!

Я молчала. С детства вместе… Мы совсем разные. Я тихая домашняя, прилежная девочка, а его от вечных ментовок спасает мой отец, а потом высказывает на кухне вечно его маме, которая последнее время все чаще и чаще, стала появляться с вином, что несказанно злило Игната, и он еще реже старался появляться дома.

–Прекрасно! Приятного аппетита пап, если ты не против, я пойду в комнату, некрасиво Аньку одну оставлять!

Отец хмуро посмотрел на меня.

–Иди!

Я тут же дернула с кухни, понимая, что, если не уйду, это все закончится скандалом. Захлопнув дверь, села на кровати, и сжала кулаки.

–Что вы опять не поделили? -Аня коснулась моего плеча.

Я обернулась.

–Ничего, просто все, как всегда, все должно быть, как хочет папа!

Аня вздохнула, она знала моего отца не хуже, чем я.

–Сонь это бесполезно, он все равно не даст тебе поступить в колледж! Лучше смирись!

Я молчала, прижимаясь к подруге. Я это тоже знала, все будет, как говорит папа, и мама слово ему не скажет, так было и так будет всегда и мне ничего не изменить, так было и так будет всегда, как ни крути.

Аня ушла под вечер, я приняла душ и засев в комнате, вместо того чтобы готовиться к экзаменам, включила музыку и принялась переписываться со Славой. Он недавно к нам перешел в класс, высокий голубоглазый блондин, из Москвы, тоже из семьи военных. Не сказать, чтобы я голову потеряла, я вообще далека от всего этого была. Завтра день рождения, а у меня ни то, что не было ничего с противоположным полом, как у моих одноклассниц, я даже не целовалась ни с кем. Даже Анька успела поцеловаться, а я все не понимала, как можно так… Возможно все я понимала, просто мысли эти страшные от себя гнала подальше. Знала только Аня, и она точно никому не расскажет. Это произошло два года назад, когда я Игната увидела в школьном дворе, как он целовал свою одноклассницу, так жарко и неистово, как его сильные руки бродили по ее телу, чуть ли не вжимая ее в школьное здание. Тогда я не знаю, что случилось со мной. Мы всегда с ним все поделить не могли, скандалили, я подзатыльники получала, даже спала с ним в одной кровати и простите за подробности, маленькая уписалась на его глазах, он белье менял, ругался, матом меня покрыл, а потом прижимал к себе и по голове гладил. Весьма сложные отношения, как у брата и сестры, я привыкла что с ним всегда вместе, а тут… Что-то случилось, мне словно обухом по голове дали, когда я их поцелуй увидела. До сих пор помню, его глаза, когда меня случайно увидел, а я, как дура побежала, а потом у Ани на плече рыдала весь вечер, больше всего боясь, что он что-то поймет и что-то неизведанное, поняла сама. Эти два года стали для меня кошмаром, я все больше и больше избегала его, до ужаса боялась, что кто-то узнает, а больше всего боялась, что догадается он. Специально хамила ему, ругалась с ним, лишь бы он думал, что у названной сестры подростка гормоны и переходный возраст. На самом деле я скрывалась, за маской гнева, порой безразличия, лишь бы не видеть его, не замечать какой он стал. Высокий, сильный красивый… Старше меня на два года, на него взрослые женщины заглядывались, я уже молчу о моих ровесницах. Поэтому я до жути хотела поступить в колледж, чтобы не провожал, чтобы не был рядом, не понял ни он, никто… В дверь постучались, я отложила телефон, в этот момент мне, как раз писал Слава, что у меня удивительно красивые глаза, но мне если честно было так фиолетово, что я сама себе удивлялась. Слава, тоже нравился многим и был весьма недурен собой, но мое сердце было безнадежно занято, и, как я надеялась, что это пройдет, что это глупое и подростковое, было известно одному лишь Богу.

– Войдите!

Дверь распахнулась и в комнату вошел он. У меня внутри все сжалось. Высокий, в белой футболке, которая так идеально подчеркивала его мускулы, хорошо слаженное тело.

– Привет!

– Привет!

Игнат прикрыл дверь и сел рядом со мной на кровати, вскользь бросив взгляд на мои ноги в одних шортах. Он мне всегда говорил, что я нескладная, я сильно обижалась, потому что многие девчонки завидовали моей фигуре, у меня было весьма красивое тело, но после таких его слов, я действительно считала себя хуже всех. Ведь Игнат любил дам с роскошными формами, большой грудью, а вот мой бюст был весьма обычным, хотя мне едва исполнялось шестнадцать лет.

– Ты че за мамой пришел?

Он хмуро кивнул, от него самого исходил запах алкоголя.

– Ты пил?

– С батей твоим! Мама вот нажралась в очередной раз, как свинья!

Я тяжело вздохнула, крестная и моя мама дружили с детства, всегда были вместе, и поэтому папа на все закрывал глаза, но потом частенько высказывал маме, в кого превращается Алина.

– Она все не может личную жизнь устроить и из-за очередного мужика так убивается! -сквозь зубы произнес Игнат.

Я поправила волосы.

– А ты как будто из-за баб не пьешь?

Он хмыкнул.

– Нет, конечно, это бабы из-за меня пьют!

Я изогнула бровь.

– Твоей самоуверенности нет предела!

Игнат пожал широкими плечами.

– Конечно! Я знаю, как я влияю на женщин, сестренка!

Сестренка… Это слово так больно и неприятно царапнуло по сердцу, что мне хотелось сжаться в комок, но я удержалась. Он так часто меня называет, переживу, это пройдет… Вот только его жгучие карие глаза, прожигают меня насквозь, будоражив в моем еще юном теле, какие-то странные ощущения. Когда он касался меня, меня словно током било и рыдать хотелось, но я держалась, понимая, что все это глупости. Все это пройдет, именно этим я себя всегда и ощущала.

– Знаю братик!

Игнат лег на моего медведя и посмотрел на потолок.

–Черт возьми, тебе завтра восемнадцать, детка, а я помню, как на руках тебя мелкую держал, и ты меня вечно из санок выталкивала, потому что пышка была!

Я постаралась улыбнуться.

–Не пышка, а ты мешал моему пространству!

Игнат посмотрел на меня, от его взгляда опять током прошибло, но я держалась, да и что мне оставалось делать. Никогда и ни за что он не узнает о моих чувствах. Ни за что. Чтобы не случилось…

–Ну да, ты вечно любила уминать пирожки, я один, ты пять!

Я прищурилась.

–Не звезди!

Старалась непринужденно с ним болтать, а у самой голос дрожал и все дрожало, а ведь раньше братом его называла, засыпала с ним и ни о чем таком не думала. Но два года назад в шестнадцать лет все изменилось, и я стала, как одержимая им. Писала стихи, а потом сжигала, не дай Бог кто-то прочитает, узнает…

–А че ты это за тип с тобой крутится? -внезапно спросил он.

Стальные нотки в его голосе поразили меня. Можно сказать они были железными.

–Слава?

–Да! -жестко ответил Игнат, глядя мне в глаза.

Все понятно. Отец попросил что-то выяснить, или мама, я так и знала.

–Просто новенький в классе, классный парень! А в чем собственно дело? Родители попросили узнать?

Игнат сверкнул глазами. Его поведение сегодня было более для меня чем странным.

–При чем тут родители? Обычно ты меня всегда сдавала, а не я тебя!

Я вздохнула.

–Я была маленькая!

–И хотела кусок лишнего торта, а я углы обтирал!

–Ты сердишься?

Он придвинулся ко мне.

–Давно нет!

–А почему решил спросить про Славу?

Он коснулся моей руки, переплел мои пальцы со своими, так что у меня перехватило дыхание. Только бы не задрожать, как последней дуре при нем.

–Потому что парни в таком возрасте уроды и им нужно только одно!

–Как будто тебе это не нужно от девчонок!

Игнат приподнялся и сжал мою руку так что мне стало больно, он заметил это и тут же ослабил хватку.

–Мне надо! Эти девчонки сами дают! Но ты другая, ты понимаешь, о чем я?

–Я понимаю! Можешь не переживать за это!

–Я не переживаю, я просто ему глотку вырву и все!

Я вздрогнула.

–Зачем?

–Затем, что ты моя сестра и ни одна тварь к тебе не подойдет и не коснется тебя, без моего разрешения!

Он сказал это так жестко, глядя мне прямо в глаза, что на секунду у меня едва слезы на глаза не навернулись, но я тут же взяла себя в руки. А что ты хотела Соня? Да сестра, именно сестра, он так меня и считает…

–Поняла! -еле слышно произнесла я, и тут же спустила ноги с кровати.

–Пойдем чай попьем, что-то я замерзла!

На самом деле я не замерзла, а внутри меня поселился айсберг, холодный, ледяной от его слов про сестру, и я хотела сбежать куда угодно, лишь бы не находится с ним вдвоем, и больше ничего не слышать про сестру. Никогда…

[ИГНАТ]

Хрупкая такая… Нежная, тонкая. А волосы какие у нее шикарные… Соня, малышка моя, когда ты успела такой стать, такой яркой и красивой… Такой, от которой дух захватывало. Я и глазом моргнуть не успел, как эта вечная мелкая плакса, которая обожала сладости и покушать, а еще вечно сдавала меня, из-за чего, я стоял по углам, стала такая красавица. Я помню, как сейчас тот день, когда целовал какую-то шкуру у школы, заранее зная, что максимум час, и она сама нагнется, когда заметил Соню. Ее недоуменные глаза, полные боли и отчаяния… Такие глаза, я часто вижу у матери. Когда ее бросает очередной мужик, только одно, дело это мать, взрослая уже женщина, а другое совсем девчонка. И тогда я понял, что что-то поменялось. Крупно поменялось, между мной и Соней что-то произошло. Она стала меня избегать, прятать глаза, а после и вовсе отчаянно дерзить и хамить. Потом заметили мои друзья, а потом и я. Точнее, я, все это заметил самым первым, но старался гнать от себя те мысли, что моя названная сестра, которая так бессовестно описалась со мной, лежа в одной кровати, и я, меняя белье, надавал ей подзатыльников, неровно ко мне дышит. Я же брат. Ее брат и не более того. С того самого момента, я сам стал присматриваться к мелкой, и чувствовать какую-то дикую отчаянную злость, нарастающую во мне. Замечая какими длинными и стройными, становятся ее ноги, какого красивого цвета у нее глаза и самое главное, как меня всего трясет, когда я касаюсь ее. Я давно спал с девушками, и младше и старше, и меня мало чего останавливало. Я любил женщин, и, как часто признавалась подвыпившая мама, был в этом похож на своего отца. Странно, но все больше трахая очередную мадам, я думал о ней, ненавидел себя и гнал от себя эти дикие мысли… Это были поистине дикие мысли, ведь Соня моя сестра, названная, но сестра. Тетя Лена моя крестная, а моя мама ее крестная. Так нельзя… А еще я хорошо знал Сониного авторитарного военного отца и все больше ненавидел его, хотя сдерживался. Он многим помогал нам, с жильем, маме с работой, но никогда не забывал подчеркнуть, какая у них семья и какая у нас, у мамы, меня и бабушки. Мама, все больше разочаровываясь в мужчинах, начинала выпивать, я не радовал тоже, в школе все с облегчением вздохнули, когда я ушел, а в училище я отучился год и пошел работать, работал где попало и в автомастерской, и вагоны разгружал, и ящики грузил, но при этом все больше и больше понимал, честно в наше время не проживешь. Все воруют, только одни попадаются, а другие нет. Дядя Никита не помогал деньгами, я в этом его не осуждал, и все больше понимал, скоро между нашими семьями, ляжет пропасть. Ведь мама выпивала все больше, я частенько выливал ее вино в раковину, а еще едва сдерживался, видя иногда с какими презрением, отец Сони, смотрит на нее и слушает ее рассказы, что она рассталась с очередным кавалером… Посмотрел сейчас на Соню, до жути захотелось притянуть ее к себе, зарыться в ее волосы, и ведь знал, она не оттолкнет. Она моя девочка. И то, что она сказала, что там классный какой-то Слава, этот Слава, быстро полетит у меня в окно, несмотря на то что богатенький. Мне плевать. Никому ее не отдам. Моя и точка. Только я имею права касаться ее, гладить, даже орать на нее могу. Только я. Смотрю, а у самого сердце бешено бьется, все кто вокруг меня вьется мне не нужны. Нужна она, но не сейчас. Я не могу так. И она не может. Она совсем еще ребенок. Я просто возьму и все испорчу, а потом всю жизнь ненавидеть себя за это буду, за то, что придурок натворил.

–Соня стой!

Продолжаю держать названную сестру за руку, так дрожит… Сука… Как же хочется уронить ее на кровать, подмять под себя, ласкать ее юное не тронутое никем тело. Мое тело… Целовать эти пухленькие нежные губы. Так Игнат прекрати, не будь конченым. Сжимаю ее руку еще сильнее, а она так удивленно смотрит на меня и ждет чего-то. Ее тело реагирует на меня, и я знаю это, я чувствую это. Моя девочка… Если бы ты знала только на что я ради тебя готов… Поднимаю на нее глаза, чувствую себя ни ее старшим мужественным братом, которым она маленькая восхищалась, говоря что я самый сильный и лучший, а каким-то ее сопливым одноклассником.

–Что случилось? -вполголоса спрашивает она недоуменно.

Я завожу руку за спину, достаю из кармана бархатную коробочку и протягиваю ей.

–Это тебе! Знаю заранее не дарят, но завтра у тебя будет множество подарков, я хотел чтобы мой был первым и самым запоминающимся для тебя, Соня!

Она дрожит еще сильнее.

–Чо там?

Отпускаю ее руку и прищуриваюсь.

–Закрой глаза!

Соня хоть и упрямится, но слушается меня всегда, и сейчас не стало исключением. Послушно закрывает глаза, а я достаю золотой браслет и тут же одеваю его на ее тоненькое запястье.

–Можешь открывать!

Девочка распаивает свои огромные глаза и замирает, в комнате стоит тишина, только бешеный стук ее сердца, отчетливо слышится в моих ушах.

–Боже! Игнат! Он же золотой!

–Золотой!

–Наверное, такой дорогой!

–Ерунда, детка, у тебя день рождения!

–Спасибо! Ты самый лучший!

Я резко встаю, бросаю коробочку на кровать и прижимаю Соню к себе, она вся замирает словно в предчувствии чего-то, но я хорошо знаю, я себе этого не позволю, сцепив зубы, я буду делать все, но не перейду эту грань, пока не перейду…

–Я люблю тебя, сестренка!

Губами касаюсь ее щеки, нежной теплой кожи и с ужасом осознаю, что у меня сейчас встанет, ведь она мне не сестренка, она для меня все, снится мне, сводит меня с ума, но я держусь, изо всех сил держусь… В глазах Сони боль и дикое разочарование, но она тоже держится, будто все понимает.

–И я тебя братик! -тихо, почти в самые губы произносит мне.

Понимая, что больше не могу вынести эту пытку, резко отодвигаю ее от себя.

–А теперь пойдем пить чай!

Не оборачиваясь на нее, выхожу из комнаты, пытаясь прийти в себя, чтобы никто не понял, как мне сейчас, что я чувствую, что мне хочется выть, словно раненому волку, но я держусь, даже если из последних сил…

***

Мы живем в соседней квартире от них, от семьи Дворецких. Захлопываю дверь, и прижимаю к стенке весьма нетрезвую маму.

–Ты долго пить будешь? Ты достала! Сколько, сука можно!

Ударяю кулаком по стене, в метре от нее, она зажмуривается, но знает, что никогда не ударю. Вечер явно не клеился, Соня похвасталась подарком, вот только отец не оценил, странно посмотрел на меня, а потом вынес вердикт что красивый, но слишком тонкий… Я промолчал, хотя хотелось двинуть ему в его рожу, особенно после его рассуждений, что он надеется на то, что Соня после школы поступит в институт, и выберет себе достойную партию. Жениха из хорошей семьи… Я кивал головой, соглашался с ним, а сам под столом сжимал кулаки. Ни о каких женихах, ее слышать не хотел, не то, что не хотел не мог. Даже от одной мысли что она с кем-то, мне плохо становилось, а уж после его слов «Пригласи, Соня, завтра обязательно Славу», думал вообще убью его к чертовой матери.

–Прекрати! -устало произнесла мама. -Дай сниму туфли!

Я отошел от нее и направился на кухню, где сам из холодильника достал бутылку ее вина и сделал три внушительных глотка, прямо из горла.

–И давно это у тебя?

Мама вошла вслед за мной и опустилась на табуретку.

–Ты про что? -я не выпускал бутылку из рук, знал, что лучше вылью, но ей ни глотка сделать не дам.

–Про Соню!

Молчал.

–Ну что ты молчишь? Я твоя мама! Ты думаешь я слепая?

–Ты о чем? -раздраженно поинтересовался я, хотя прекрасно знал, что она имела ввиду.

–Ты знаешь! Черт, Игнат! Где ты взял этот браслет?

Я с грохотом поставил бутылку на подоконник.

–Купил!

–Не лги мне! Ты что украл его? Ты хоть понимаешь, что будет?

Я сцепил зубы. Больше всего хотелось запустить бутылкой в окно, но я сдерживался.

–Отвечай мне!

–Мама прекрати! -резко обернулся я. -Не зли меня! Ничего я не крал, заработал и купил! У тебя все?

Мама достает сигарету и дрожащими руками закуривает. Красивая, молодая женщина, родила меня в семнадцать лет, ей еще нет и сорока, всего лишь тридцать пять, а из-за неудач в личной жизни, непосильной работы, ее лучшим другом стал алкоголь и мне все сложнее и сложнее становится с этим бороться. На нее заглядываются даже многие кореша, а она вечно выбирает всяких козлов, которых я вечно выкидываю из квартиры, а они так отчаянно портят ей жизнь. Порой мне кажется, что она моя, сестра о которой я забочусь, а не мать.

–Игнат! Ты все что у меня есть! Все! -тихо произносит она, выпуская отвратительно вонючий дым.

Терпеть не могу, когда она курит, но сдерживаюсь и не вырываю у нее сигарету, хотя очень хочется.

–Мама, ты тоже все что у меня есть!

Сажусь подле нее и вглядываюсь в ее красивые тонкие черты лица, глажу по длинным спутанным волосам, как же я ненавижу отца… Он бросил нас, когда я пошел в школу, и вот уже почти одиннадцать лет, мама медленно, но, верно, катится в пропасть. Один урод сменяется вторым, а ничего не меняется, только с годами, она все больше и больше прикладывается к бутылке, несмотря на уговоры мои, бабушки и крестной.

–Где ты взял браслет?

Так пристально смотрит мне в глаза, словно знает ответ. Знает ли?

–Мама, я же сказал, я купил его! Ты можешь успокоится?

Она тушит сигарету в грязной пепельнице и усмехается.

–Кого ты пытаешься обмануть? Я тебя девять месяцев под сердцем растила! Черт возьми, Игнат, я не слепая, но они не оценят! Соня-хорошая, чистая девочка, но этого так ничтожно мало! Она полностью под властью родителей, даже поступить не может куда хочет! Ленка всю жизнь боится слова Никите сказать! Куда ты лезешь? Если бы не наши крестные связи, нас с тобой давно не было бы в их жизни! Не ломай судьбу ни себе, ни ей, очень тебя прошу! Сонька, к тебе тоже не ровно дышит, думаешь я не вижу ничего? Я же женщина, я тоже так по твоему отцу вздыхала! Только не поможет это ничего! За Соню все давно решили и все ей определили!

Я молчал, хотя знал нужно сказать, многое сказать, хотя бы что мать не права, и мелкая мне не нужна, но слова словно в глотке застряли. После ее фразы, что за Соню все давно определили, в этом она была полностью права, с Никитой Сергеевичем, было бесполезно спорить, а те, кто осмеливался, мигом шли за дверь. Не исключением, стали и родители тети Лены, теща откровенно не любила зятя и в итоге теперь они виделись настолько редко, даже не на всех праздниках. Только мне плевать на него было. Я был не глупым и хорошо с малолетства знал, что такое жизнь. Мама нередко у них полы мыла, убирала готовила, за кусок хлеба грубо говоря, а Дворецкий старший, так снисходительно, словно голодным собакам его подавал. Я хорошо видел его равнодушный царский взгляд, хозяина жизни, который бессчетно считал, что ему все должны и обязаны. Тетя Лена с годами, тоже стала принимать его привычки, смотреть мужу в рот, восхищаться дорогущими шмотками и твердить только об одном, о деньгах. Соня… Вот она была другой. Серьезная не по годам, с таким робким, но в то же время проницательным сложным взглядом, и в то же время, наоборот. Легкая воздушная, словно ребенок. Рядом с ней, я местный хулиган и озлобленный на жизнь мальчишка, становился другим. Мягким словно, чувственным, а с другой стороны, она лишь сильнее придавала мне уверенности, делала сильнее и вызывала только одно желание, оберегать эту воздушную хрупкую девочку, и носить на руках.

–Мам, тебе спать пора!

Я резко встал и подошел к окну. Посмотрел, как за ним беснуются снежинки… Февраль, последний месяц зимы. За ним весна, а затем… Что затем, я не знал. Больше всего на свете, я боялся, что пройдут два года и что-то изменится. Изменится сама Соня, ее мировоззрение, взгляд на жизнь, что она сама захочет уезжать в эту чертову Москву и учится там.

–Может я выпью?

Обернулся. Алкоголь делал свое дело, губил ее на моих глазах, и самое страшное, я ничего не мог с этим сделать. Отбирал бутылки, выливал, ругался с ней, но все тщетно. Мама твердила, что она не алкоголичка и пьет не каждый день, работает и вообще, она взрослый человек.

–Нет, мама! -сухо произнес я. -Ты не выпьешь, а ляжешь спать! Завтра у Соньки день рождения!

Мама выругалась и схватив со стола пачку сигарет, пошла к себе, а я молча смотрел ей вслед, сжимая кулаки. Мужики, они не сдаются, они обязаны быть сильными, как бы жизнь не ломала и сложно не было. Если мужик сдался, то и не мужик -это, вовсе. Мы должны быть сильными, чтобы решать проблемы, чтобы справляться с ними. Мама часто, особенно когда выпьет, твердит что я похож на отца, внешне особо. Только я не хочу быть похожим на эту мразь, да именно мразь, клявшуюся ей в вечных чувствах, а потом бросившую одну с ребенком. Я никогда так не сделаю, если я для себя решил, что девочка, которая живет от меня за стенкой моя, значит она моя, и чтобы не случилось, сколько бы времени не прошло, ничего не изменится. Она есть, была и будет моя всегда. Одна на всю жизнь, единственная, та с которой я пройду все и заранее уверенно знаю, никогда не пожалею о своем решении… Я дождусь когда ей исполнится 18, дождусь эти два года и мы поженимся. Я увезу ее. Увезу навсегда....

СПУСТЯ 2 ГОДА

[ДАН]

–Сосешь ты волшебно, Рита!

Я посмотрел в большие голубые глаза, роскошной блондинки, лежавшей со мной рядом. Рита сладко потянулась и улыбнулась уголками пухлых губ.

–Я даже не знаю, мне это, как комплимент воспринимать, или, как оскорбление?

–Как комплимент!

Я притянул ее к себе. Тело действительно роскошное, я хорошо понимал отца, почему тот, как с ума сошел, бросив мать и суровый жестокий человек, начальник колонии, потерял голову. Рита-девочка что надо, стерва жуткая, но прикидывается таким одуванчиком, а до одури влюбленный отец, всего этого явно не замечал, а может не хотел замечать. Седина в бороду, бес в ребро, было явной пословицей про него. Тонкая шелковая простынь сползла с моей мачехи, оголяя ее роскошную четвертого размера, свою грудь, и я провел пальцами по горошине соска, зная, что эта сучка незамедлительно потечет от этого движения.

–Дан, все, прошу! Мне вставать пора! Сегодня Юра приезжает!

Я ухмыльнулся.

–Он приезжает только вечером, или ты боишься, что после того, как я тебя трахаю, ты не сможешь с ним?

Рита вспыхнула, но удержалась, наоборот, словно кошка, потерлась об меня, прижимаясь все крепче своим шикарным девичьим телом.

–Дан, мы это уже обсуждали! Мы просто трахаемся и не более того!

Я хмыкнул.

–Я знаю, и ни на что больше не претендую, роль мачехи меня вполне устраивает!

Она положила голову мне на грудь, задумчиво смотря в потолок.

–Ты будешь смеяться, но поймав себя на мысли, что ты трахаешь других, я заревновала!

Я рассмеялся.

–Рита, ты серьезно, куколка?

Мачеха перевела на меня взгляд своих синих словно море глаз.

–Серьезно! Вспомнила нашу первую встречу, как увидела тебя!

–А потом, я драл тебя на стиральной машинке, я тоже помню!

Рита томно вздохнула.

–В тебе совсем нет романтики!

–Она тебе нахрен не нужна, также, как и мне!

Резко, подмяв ее под себя, я тут же накрыл ее своим телом. Впился зубами в ее сосок, заставив девчонку, изогнуться подо мной. И пусть Рита была старше меня, со мной, она вела себя, как девчонка. Ненасытная, сумасшедшая… Так вся дрожала, с ума сходила. Ее, как током било от моих прикосновений, а мне ее драть все больше и больше хотелось. Особенная, красивая, смелая. В ее теле чувствовалась такая энергия, такая гибкость, словно эта девочка создана для меня. И порой, я завидовал отцу, что он трахал ее официально, когда хотел, а не урывками, и не скрываясь, как это делал я.

–Дан!

Ее стон, пробудил во мне вновь позывы, оказаться в ней, почувствовать, как внутри нее влажно, горячо, как она дико стонет, а после яростно кричит, только для меня. Не церемонясь, для прелюдий и нежных ласк, я рывком раздвинул стройные ножки Риты, продолжая при этом мять и терзать ее грудь. Вошел грубо и резко, как хотел, как любила она. Ненасытная сука, стонущая подо мной. Я терпеть не мог баб, которым нужна была нежность, которые боялись и не принимали грубости. Черт возьми, с Ритой все было по-другому. Она хотела меня, я это понял еще когда увидел ее первый раз, какие жаркие страстные взгляды, бросала на меня, ни скрывая при этом своей похоти. Длинные ногти, впились мне в плечи, я знал, что останутся кровавые следы, но это заводило лишь сильнее. Задрал ее ноги себе на плечи, входя в нее еще глубже, до самой ее матки, заставляя эту суку, орать извиваться подо мной. Приподнял за круглую аппетитную попку, при этом яростно трахая ее и отмечая, как она закатывает глаза в экстазе, как стонет, мечется по кровати, хватается за, простынь, отдаваясь мне вся….

–Тебе нравится сука?

–Да! Трахни свою суку, да!

Больные, возможно скотские отношения, помешанные на одержимости сексом, граничащие с похотью, доставляли нереальное удовольствие и мачехе и мне…

–Буду драть свою суку всегда!

Грубо укусив ее за мочку уха, так что она вся затрепетала подо мной, я чувствуя, что вот вот, резко достал член, и схватив ее за волосы, притянул к себе. В самое горлышко… Не каждая так захочет и сможет, а Рите нравилось это, слизывать все остатки спермы, проглатывать без остатка, а после проводя язычком по пухлым губкам, смотреть на меня взглядом рабыни, кроткой нежной овечки, показывая кто ее хозяин. Оттолкнув девушку от себя, провел ладонью по ее длинным черным волосам, хороша, она очень была хороша…

–Боже Дан! -прохрипела мачеха. -Что ты делаешь со мной?

Я закурил и усмехнулся.

–Ничего детка, тоже что и отец делает с тобой, только лучше!

Рита отвернулась, хоть она и была жесткой и циничной сукой, как и я, все равно в ней промелькивала слабость, возможно совесть, а во мне этого ничего не было. Резкий напор по жизни, сметать все на своем пути, и никогда никого и ничего не жалеть. Многие удивлялись, почему я старший сын, не образумил отца, не жалел мать, неужели я не любил ее… Жалел, любил, но со временем понял, она была виновата сама. Не смогла удержать, какими-то нелепыми борщами сложно удержать, вечно ныть и твердить, как любишь, тоже. Рита же была другая, беспринципная, не посмотрела ни на что, взяла своей молодостью, силой… Отец хотел рядом ту, которой можно было все рассказать, которая бы была королевой днем, а шлюхой ночью, мама же не любила секс, искренне считая, что выполнила свою миссию, родив нас с сестрой. Поэтому дело тут было не в жалости, а в понимании и осознании, что она виновата сама.

–Юра, опять будет уговаривать поехать с ним! -Рита, ловко застегнула бюстгальтер смотря на меня.

Я скользнул взглядом по ее телу, как минимум, как у Богини.

–И?

–Я не хочу!

–Почему? -равнодушно спросил я, выпуская кольца серого дыма в потолок.

Рита, одев платье, повернулась ко мне спиной, чтобы я застегнул молнию.

Затушив сигарету, сделал что она хочет и поцеловал девушку в шею.

–Потому что, ты не хочешь ехать!

Она обернулась, последнее время все задумчивее и серьезнее смотрела на меня, словно что-то сказать хотела, но не решалась, будто идиллию боялась нашу нарушить.

–Конечно не хочу! В Псковскую область, в глушь ехать! Жить при зоне, что я там забыл? Да и тебе там не место, но, если отец будет настаивать, подумай хорошо! Батя непредсказуемый, возьмет тебя на более молодую поменяет, что делать будешь?

В глазах Риты что-то мелькнуло. Что-то странное…

–С тобой останусь!

Я ухмыльнулся.

–Обязательно!

–Если я уеду, мы не будем видеться!

Эта фраза прозвучала банально, и в то же время как-то двояко, Рита не производила впечатление того человека, который так сильно из-за этого расстроится.

–Ты, как будто из-за этого переживаешь, Рита!

Я натянул футболку и пригладил взъерошенные волосы.

–А ты нет?

Одеваясь, посмотрел в ее глаза. Она немножечко начинала меня напрягать, будто открываясь с другой стороны, словно это не та, не моя Рита, которая, сука, любит драйв и жесткий трах.

–Рит! С тобой все хорошо, куколка?

Рита устало провела ладонями по лицу.

–Я просто спросила!

–Ты просто меня пугаешь!

Встав, я взял джинсы, и натягивая их, пожал плечами.

–При чем тут я вообще? Главное, как тебе! Он твой муж!

Рита упала на кровать тяжело вздыхая.

–Я на секунду задумалась!

–О чем?

–О нас!

Пачка сигарет, едва не выпала из моих рук.

–Ты серьезно?

–Да!

Я присел рядом на кровать, разглядывая ее гораздо внимательнее, нежели чем раньше. Ей двадцать шесть лет, красавица, сука по жизни. А сейчас будто другой человек, лицо грустное настолько, будто она на несколько лет внезапно постарела, несет какую-то ерунду.

–Я тебя не узнаю, куколка!

Рита улыбнулась, только улыбка действительно вышла, как у куклы, натянутая и фальшивая.

–Не нравлюсь такая?

–Честно нет, ты знаешь, я прямой!

Рита молча рассматривала натяжной потолок, а я, закурив подошел к окну и достал телефон. Три пропущенных от Алеси, и гневные смски, что у мамы день рождения, а я подонок ни то, что не приехал, даже не поздравил. Я прекрасно помнил про мамино день рождения, и собирался приехать, только сестра, как, всегда не могла сдержать эмоций. Наши отношения были более чем сложные. Алеся обожала маму, бежала к ней по первому зову, жалела ее, и ненавидела меня за то, что я выбрал сторону отца, только вот я никакую сторону не выбирал. У отца были деньги, и мне это было немаловажно. Я поступил в военку, как хотел он, в МВД, я хотел другого, но мужественно носил мусорскую форму, хотя был уверен, впереди меня ждет совсем другая жизнь, и мне нужен лишь его капитал, а дальше я уже сам разберусь во всем. Мама же не хотела работать, только ныла, строила из себя роль жертвы, чем несказанно раздражала меня. Нет бы пойти в салон, привести себя в порядок, сменить гардероб, показать отцу, как она счастлива без него, она же наоборот, ныла, звонила, ему, жаловалась на здоровье, чем заслужила его раздражение вместо жалости, ни говоря уже о каких-то чувствах. Я и сам терпеть не мог баб, вызывающих жалость, слабая хрупкая девочка, явно не мое. Мне нравились напористые стервы и суки, которых я с удовольствием ломал, превращая в безвольных рабынь у своих ног. Показав Рите знаком, чтобы она молчала, я набрал номер сестры. Три коротких гудка…

–Алло!

–Если я не беру трубку, значит перезвоню! Ты запомнить не можешь?

–Нет не могу! У мамы день рождения!

–Я скоро приеду, я помню!

–А по- моему ты кроме себя ни о чем не помнишь! Ну почему ты такой подонок, она же родила тебя!

–Короче, сестренка, не мороси! Скоро буду! И не названивай, ты мне сажаешь телефон!

Отключившись, закуриваю. Почему я такой подонок… Я и сам на этот вопрос себе ответить не могу, а ей уж и подавно.

–Ты поедешь к матери?

Теплые Ритины руки обвиваются вокруг моей шеи.

–Да!

Рита всем телом прижимается ко мне, а я уже ничего не чувствую, насытился ей. До секса, ее любое прикосновение и рвет крышу, а сейчас возможно не хорошо так, но сравниваю ее мысленно, на подсознательном уровне с докуренной сигаретой.

–Вечером приедешь?

–Не знаю, Рит, не решил еще, смотря, как все пройдет!

Тушу окурок, и высвобождаюсь из ее рук. Накатывает непонятное раздражение, умеет же сестра одним своим голосом, испортить все настроение.

–Иди первый!

Я беру куртку в руки и оборачиваюсь на Риту, она задумчиво смотрит в окно. Не такая, как всегда, странная какая-то.

–С тобой точно все в порядке?

Рита лишь кивает, а махнув рукой, что означает, до встречи, выхожу иду в прихожую. Спускаясь уже по лестнице, проношу мысли в голове, что это пора все заканчивать, сегодняшний разговор с Ритой как-то насторожил, не то, чтобы она мне надоела. Секс с ней меня вполне устраивает, но почему-то мне больше уже хочется, чтобы она уехала с отцом, чем осталась. В машине, закуриваю вновь и откидываюсь на сидении, нужно заехать в салон, купить маме цветов, подарок, а после слушать ее жалобы на жизнь. Может сестра права, я подонок и моральный урод? Я вообще ничего ни к кому не испытываю. Ни к отцу, ни к матери, ни к сестре, ни тем более к Рите. Меня всегда окружали, и окружают много баб. Им нравятся подонки, такие, как я. Добрый мягкий мальчик, который по первому зову, отлижет ей, не вызывает никаких чувств, кроме, как давай останемся друзьями или я тебе перезвоню, а такой, как я, который будет связывать, унижать, давить морально и физически, заставляет их загораться. Философия проста, будь подонком, и любая женщина будет у твоих ног…

***

День рождения проходил настолько мрачно, будто мы были на похоронах. Подруга мамы тетя Лариса, безостановочно твердила, как мы выросли, и, как она счастлива что мы у нее есть. Мама, же сидела с таким выражением лица, будто был конец света.

–Да, детки, все что у меня осталось! Дан, и Алесечка!

Я сцепил зубы. Матери, едва за сорок, красивая, интересная баба, только во что она себя превратила вечным нытьем, страшно смотреть. Не следит за собой, на голове никакой прически, поправилась… Сказав, что нужно покурить, выхожу на лоджию, хотя курить не хочу. Просто смотрю в окно, считая часы, когда праздник закончится, мама под шампанское опять заплачет, какая Рита тварь, увела Юрочку родимого, любимого из семьи…

–Ты хоть вид можешь сделать нормальный?

Краем глаза смотрю на вошедшую на балкон сестру. Ниже меня на голову, худенькая, светленькая, эдакий эталон мышки и ботаника. Когда мне говорят, что Алеська красивая, я усмехаюсь. Да красивая, но, как и мать, напрочь лишена соблазнения, и каких -либо чар, женского обаяния. Скучный ботаник.

–Нет не могу!

–Ты хоть постарайся! Ей, итак, тяжело!

Я опираюсь на стенку, разглядывая Алесю, та в свою очередь исподлобья, смотрит на меня.

–Тяжело в чем, вечно ныть?

Сестра, резко вспыхивает.

–Какой же ты урод! Она наша мама!

–И что теперь? От того что ты жалеешь ее и ревешь с ней на пару, проблема не изменится и не уйдет! Лучше бы мужика бы ей нашла, а не обнадеживала, что отец вернется! Знаешь, же прекрасно, что он не вернется!

Алеся прищуривается.

–Да и не нужен он! И ты не нужен! Я вообще жалею, что ты мой брат! Ты чудовище, такой же, как отец!

Выбегает с балкона, а я лишь усмехаюсь. Чудовище, потому что сказал правду. Я всегда привык говорить правду, и жить в ней, не считая отношений с Ритой, за спиной отца. Никогда не понимал людей, которые живут в бесполезных иллюзиях и летают в облаках. Нет этого и не будет, нужно смириться, принять ситуацию, если ты настолько слаб, что не можешь ее исправить, а не ныть.

«-Я скучаю!»

Хмуро смотрю на телефон. Мда… Все хуже, чем я думал, люди очень слабы, и Рита, казавшаяся мне такой стеной, непоколебимой, несокрушимой, сейчас таяла, как айсберг на моих глазах, чем вызывала жесткое недовольство и потерю интереса с моей стороны. А еще больше меня не то, что пугала, но настораживала мысль, что, если она такая дура и возьмет, и проболтается отцу… Нет, Дан, спокойно. Это исключено. Рита понимает, что мне она не нужна, а у отца есть положение и деньги, все то, о чем она мечтала и то почему легла под него, отбив у моей матери, не сумевшей его удержать.

[ИГНАТ]

Свобода… Это состояние души, свобода в действиях, во всем. Прислонившись лбом к холодному стеклу, я смотрел, как за окнами пролетали заснеженные леса. Прошло два года. Ровно два года, как этапом меня увозил такой же поезд, только в браслетах, в далекий Пермский край. Как попался на квартирной краже, и все. Нас с подельником, упекли за решетку. Я смутно помню свое состояние, не сразу пришел в себя, только когда получил ее письмо. Той девочки, Сони, моей Сони… В каждой ее строчке чувствовалась боль, писала, как скучает, как будет ждать, как мама умоляет отца вытащить меня, но он непоколебим, да другого я не ожидал и ни на что не рассчитывал. Только остро осознал, что она, бабушка, и мама все что у меня есть. Боялся за мать, что сорвется и запьет пуще прежнего, но она одумалась, устроилась еще на одну работу, чтобы помогать мне, хотя я ничего не просил. Я знал, что не буду выживать за решеткой, забившись в угол, своих сокамерников, а отстаю себя, ведь я за собой ничего не чувствовал. Я знал, кто я и за что я сижу…

–Я белье вам положила!

Обернулся, молоденькая проводница во все глаза смотрит на меня. Хорошенькая… Тут же напрягается все тело, два года без женщины дают о себе знать. Член становится, как каменный, сцепив зубы, лишь киваю и вновь отворачиваюсь к окну. Душевное влечение, побеждает физическое. Мне никого не надо, только одну. Все эти два года, я жил ей, ждал ее письма, до безумия, как сопливый романтик какой-то. Отец отобрал у нее телефон, узнав, что мы созваниваемся, но я решил эту проблему, договорившись на воле, чтобы моей девочке передали телефон, и мы могли переписываться и перезваниваться. Только не всегда я мог свободно говорить, сразу зарекомендовав себя отрицалом, перемещаясь по всем карцерам, уважая воровские законы и плевав на мусорские. Письма, вот чем я жил, и получая каждое из них, сходил с ума, представляя, как она там одна без меня. Зайдя в купе, лег на полку, даже не расстилая белья и достал то, что так бережно хранил эти годы. То, что стало для меня дороже собственной жизни.

Письмо… Белый конверт, а внутри длинные тетрадные листки, исписанные красивым аккуратным подчерком девочки отличницы.

–Привет мой дорогой Игнат! Если бы ты знал, как я соскучилась! Вот уже полгода без тебя! Папа ужасно сердится, наорал сегодня на маму, запрещает ей встречаться с тетей Алиной! А я его за это ненавижу! Я знаю, да, ты оступился! Но ты, хотел, как лучше! И если честно мне все равно, виноват ты или нет, для меня ты всегда был и есть самым лучшим! Я столько не успела тебе сказать, не успела , не, смогла! Стараюсь не плакать, но сейчас пишу, и слезы сами непроизвольно текут ручьем! Наряжать елку в этом году совсем не хочется, я вспоминаю, как мы наряжали ее с тобой, как препирались, а помнишь ты разбил мой любимый шарик, и я маленькая побежала жаловаться? Эти воспоминания настолько живы, что, сейчас стоя перед елкой, я постоянно оглядываюсь, мне кажется, ты сейчас зайдешь! Начнешь называть меня мелкой, доводить до слез и злится, что тебя опять не пускают без меня гулять! Я по тебе безумно скучаю и жду тебя! Жду, когда обниму, когда прижмусь к тебе, вдохну твой запах, которого мне так не хватает! Возвращайся скорее, без тебя все не то! Постоянно смотрю на браслет, знаешь, он того не стоил, ничего того не стоило! Мне нужно только, одно, чтобы ты всегда был рядом! Я тебя очень люблю! Твоя мелкая Соня!

Бережно убираю письмо в конверт, их множество, мои к ней, а ее ко мне. И в каждом она писала, что любит, что ждет, что не хочет гулять, никуда ходить без меня. Я верил ей, и знал, эта девочка для меня все, она по-настоящему ждет меня и любит, она принадлежит только мне, и я любого за нее убью, кто не дай Бог тронет или обидит мое. Мы с ней, как одно целое, как первый раз взял ее на руки, поклялся защищать и оберегать, так и сейчас знал, что ради нее до конца пойду, на все готов. Соня-смысл моей жизни и отдать ее кому-то, это отдать часть себя, кусок своего сердца, если не все. Прикрываю глаза, еще одна ночь и я увижу ее. Увезу за собой, уедем, плевать на все, и на отца ее. Я все решил, я без нее не смогу, как и она не сможет без меня. До жути понимаю, и представляю, как моя девочка выросла, что будет со мной, когда ее увижу, когда коснусь. Меня трясет от одной только мысли, что мы будем вместе, что я буду ее единственным мужчиной, и я думаю она все прекрасно понимает, но я никогда не причиню ей боль, не трону ее, если она этого не захочет, никогда. Осталось так мало до ее восемнадцатилетия и тогда все будет по-другому, я ее заберу, увезу с собой, навсегда, далеко, где никто не сможет нам помешать…

***

Я стоял, облокотившись о перила и смотрел на свою дверь. Не сказал матери, когда приезжаю, не хотел, чтобы встречала, рыдала на перроне. А сейчас сам в нерешимости стоял и смотрел на свою собственную дверь. Краем глаза косился на соседнюю, выделявшуюся, дорогую, там, где жила она… Тело сводило судорогой от мысли, что за стенкой спит она. О ком думал и мечтал два года. Моя Соня… А может не спит? Поднялся наверх, достал сигареты и закурил. Как все изменилось за два года, даже двор, где росли поменялся. Все поменялось, и я тоже. Стал жестче, и в чем-то озлобленнее, сдерживала лишь она. Лишь мысль, что мне нужно жить ради нас, не подвести ее, чтобы вновь не загреметь за решетку.

–Игнат!

Сигарета полетела прямо на пол, я даже не слышал, как щелкнул замок, никого не предупредил о своем приезде. Позади стояла моя мама. В халате, в ее любимом домашнем халате, который не изменился, как и не изменилась мама, только под глазами залегли черные круги. А в остальном по- прежнему, такая же молодая и красивая… Дорожная спортивная сумка, которую, я все это время держал в руках, упала мне под ноги. Точнее, я ее выронил, как выронил и сигарету из дрожащих пальцев. Последний, точнее, как говорили у нас, ведь зеки суеверный народ, крайний раз, я видел маму два года назад, на суде. Как бы она не порывалась ко мне приехать, даже на короткую свиданку, я был против. Знал конечно, что она у меня дама сильная, но я был единственным ее сыном, и уже на суде хорошо видел, как отворачивается, когда зачитывали приговор. Как прячет слезы и свою боль, два года… Конечно, для тех, кто мотает десятку и выше, этот срок покажется ерундой, но внутри меня на суде все оборвалось, нет, я не скрывал свою вину. Я был виновен, я признавал это, вот только знать, что два года не увижу родных мне людей, все не мог свыкнуться с этой мыслью.

–Мама!

Мы одновременно, не сговариваясь, бросились друг к другу. Легко поднял ее на руки, похудела еще больше, легкая, как пушинка. Такая тоненькая, мои пальцы отчетливо ощущали каждый ее позвонок.

–Сынок! Игнат! Сынок!

Не плакала, но голос срывался, дрожал, она была вот вот на грани, чтобы не зарыдать, чтобы не дать волю чувствам. Но держалась, знала, что мне будет тяжело видеть ее слезы.

–Все мамуль! Все позади, я рядом, я здесь, с тобой! Больше никогда вас не оставлю, обещаю!

Мои пальцы зарываются в ее волосы, опускаю маму на пол, и крепко, крепко, прижимаю к себе. Как я скучал по ней, по дому, до ужаса, каждую ночь вспоминал моих родных и ждал, мучительно ждал этого момента, момента встречи после длительной разлуки, ведь побывав в неволе, непроизвольно начинаешь ценить свободу, осознавая, что слаще и дороже этой встречи, быть ничего не может. Мама, успокоилась уже дома, безостановочно суетилась, что-то рассказывала, я сел на свое место, на старом стуле, моем любимом у окна. Это было мое место, маленькие, мы часто боролись с Соней за него, она тоже любила сидеть здесь, особенно в зимнюю холодную погоду. Помню, как стаскивал ее отсюда, а она упиралась, ее большие глаза наливались слезами, но понимая, что это бесполезно и я непоколебим, неслась меня сдавать маме. Обвел взглядом кухню. Ремонт стал еще хуже, все обшарпано, обои местами слезли, превратились в клочья несчастной убогой бумаги. Потолок давно затоплен соседями, на нем расплываются внушительных размеров желтые пятна, под ногами давно не отмывающийся, как бы его не мыли линолеум. Бедность дает о себе знать. Только для меня увидеть эту картину, хотелось два года, я рвался сюда, каждой клеточкой своей души, хотя и понимал, мне будет тяжело. Сведя на зоне знакомство со многими людьми и волей, неволей принимая их образ жизни, ты понимаешь, есть другая жизнь, да за которую нужно страдать, возможно вновь сидеть, но она в чем-то того стоит.

–Совсем квартира развалилась! -вздохнул я.

Мама, доставая угощение, которое, как я понял готовила всю ночь, поставила передо мной закрытую бутылку водки. Я поднял на нее глаза, она словно все поняв, помотала головой.

–Почти не пью! Очень редко!

–Ты выглядишь усталой, ты хоть спала? -я коснулся ее руки, усаживая рядом с собой, а она грустно, уголками губ, улыбнулась.

–Честно? Нет! Тебя ждала!

–А где бабушка?

Лицо мамы поменялось, а внутри меня все дрогнуло, непроизвольно сжалось, будто кто-то неведомый коснулся ледяными пальцами моего сердца.

–Где бабушка? -уже громче спросил я, боясь услышать ответ.

–В больнице!

–Что произошло?

Мама, потянулась к водке, но я перехватил у нее бутылку, открывая сам, и замечая, как трясутся мои руки.

–Ничего, возраст!

–Какой возраст, ей только шестьдесят едва исполнилось! Она молодая еще!

Мама забарабанила пальцами по столу, устремляя свой взгляд вдаль.

–Это из-за меня?

Она продолжала молчать, а я все понял без слов. Бабушка безумно любила меня, часто ворчала, что единственная польза от моего козла отца, это я. Она его ненавидела, твердила что он ее дочке всю жизнь испортил, я знал, что у бабушки еще сын был, постарше мамы, но говорить ни она о нем не хотела ни мама. Как-то выпив, мама сказала, что он с малолетки так и катается по тюрьмам, что связь с ним пропала, я тогда пятнадцатилетний пацан, очень заинтересовался, ведь потихоньку подворовывать, я начал с малолетства, понимая, что ждать жалких подачек от Дворецких неохота, а мама и бабушка не могут мне дать всего того, чего так хочу я. Кто бы что не говорил, а всякие чувства, отношения, так мало ценились, обесцениваясь с каждым годом. Деньги-вот что было главным залогом и двигателем современных людей. Сидя на зоне, я это тоже четко и ясно уяснил, без грева никуда. Что в стае выживает сильнейший, и, если твои родные не смогут греть тебя с воли, ты должен добывать все сам, едва ли не разрывая добычу на куски. На скольких пацанов, я насмотрелся которых побросали девчонки, жены, не потому что не хватало тепла и секса, а потому что не хватало денег. Вот что было важным и страшным одновременно.

–В какой она больнице? В нашей?

Мама кивнула, а я, разлив водку по стопкам, откусил кусочек холодца, коронного блюда мамы.

–Я съезжу к ней сегодня!

Выпив, я продолжал слушать маму, она рассказывала, что дела у бабушки не так плохи, про свою новую работу, как ждала меня, да про все угодно, вот только самую главную тему, как и последнее время в телефонных звонках, так и сейчас, глядя мне в глаза, обходила.

–Как крестная?

От моего вопроса она вздрогнула. Едва не уронила на себя грибы, было заметно что нервничает, и об этом говорить явно не хочет. Я и без нее знал, что крестная, которая первое время звонила, стала звонить все реже. Соня просила не обижаться на маму, твердила, что ее любовь к папе безгранична. Да, я все понимал, еще когда был на воле, видел, как она с ума сходит по своему мужу, боясь лишнее слово ему поперек сказать. Конечно, я сам был мужчиной и мне, тоже так бы хотелось, чтобы моя женщина безропотно подчинялась мне, слушалась, но я хорошо еще тогда знал, я никогда не сделаю такого с Соней, не сбуду ломать ее до такой степени. Да она во всем слушалась меня, если упиралась, я тут же ломал ее, показывал, что я главный, что старше сильнее, но в тряпку безвольную никогда не превратил бы. Порой мне нравилось, как она не слушается, как упирается, а я прижимал ее к стене, гневно ей что -то высказывал, видя дикий огонь в ее глазах, борясь все чаще с приступами впиться в ее нетронутые никем губы.

–Нормально!

Повисло тягостное молчание, мама налила еще водки, а я смотрел на то, как дрожат ее тонкие руки.

–Ты что-то не договариваешь!

Она тяжело вздохнула и посмотрела мне в глаза.

–Игнат, ты уже взрослый и думаю без меня все хорошо понимаешь, после, того, как, тебя на квартирной краже поймали, Никита, как с цепи сорвался! Ты же его знаешь, этот человек должен держать все под контролем! Наше общение с Леной совсем сошло на нет, дошло до того, что он Соне запрещал ко мне приходить, мне через стенку хорошо слышно, все дословно что он ей высказывал!

–И?

–Что и? Соня уезжает летом, ей исполняется восемнадцать, и она поступает в Москву в военную академию, будет учиться! Я прошу тебя, не ломай жизнь ни ей, ни себе! У Никиты много связей и ради единственной дочери, он пойдет на все! Ты знаешь это лучше меня! Забудь ее, Игнат, я прошу тебя, бабушка, итак, не в лучшем состоянии!

Я сидел молча, смотря на водку. Сцепил зубы от злости, но держался. Мама ни в чем не виновата если сорвусь, да и Дворецкий ни в чем не виноват, виноват лишь я один, и я это четко понимал. Просто он считал изначально, что мы не ровня, а после того, как меня посадили, я и моя семья вообще были отребьем в его глазах.

–Я разберусь!

Осушив залпом стопку, закусил домашними грибами, пытаясь унять злость. А Соня ведь мне ничего не сказала про свое поступление, старательно обходила эту тему, неужели она серьезно считает, что я просто так возьму и отпущу ее. Допущу, чтобы у нее жизнь сложилась без меня? Никогда, и я и она оба это прекрасно понимаем. Она моя, мое все… Словно в подтверждение этих слов, вибрирует в кармане телефон, достаю его и смотрю на дисплей.

«-С освобождением, любимый, жду с нетерпением вечера!»

Мама тревожно кидает взгляд на экран, но я тут же переворачиваю телефон, и жестко произношу.

–Я понимаю, ты сейчас подумаешь, что я конченый эгоист, и переживаю лишь за себя, но это не так! Она со мной росла, всегда со мной была и моей до конца останется!

–И из-за нее ты сел! -горько усмехнулась мама, и встав взяла в руки пачку сигарет.

–Я не из-за нее сел!

–Ну уж явно не из-за нас с бабушкой! Ты хотел Соне своей все дать, дал?

Я молчал, чувствовал, как внутри меня закипает злость.

–Я сел в первую очередь, из-за себя! Спасибо, все было вкусно! Соне есть восемнадцать! Теперь только ей решать, а ни ее родителям!

Отодвинув от себя тарелку, взял сигареты и направился в сторону лестницы. Всего трясло, да она отчасти права, слушая постоянно за столом, разговоры про то, как Соню нужно умело пристроить в жизни, дать ей все и найти богатого жениха, я срывался. Гневно смотрел на нее, со слепотой яростного дикого безумца. Соня все понимала, и отворачивала глаза, она боялась перейти эту грань, и я не решался, только все больше осознавал, чтобы она стала моей, мне нужно все, кинуть к ее ногам весь мир, отдать ей все что у меня есть, а у меня ни хрена на тот момент не было. Для ее отца, я был нищим, я и сейчас таковым являюсь, только ко всему этому прибавился еще один статус, статус уголовника, что отчетливо ставила клеймо на его такой правильной семейке.

«-Я люблю тебя!»

Читаю ее смс, и с размаху ударяю кулаком в стену, и я тебя люблю моя маленькая девочка, до одури люблю, все сделаю ради тебя, лишь бы ты была счастлива и никогда не пожалела, что выбрала меня…

Глава 2

[АЛЕСЯ]

День рождения мамы прошло, как обычно, точнее уже ехав к ней, я заранее знала, как оно пройдет, и что, подвыпив шампанского, она вновь начнет плакать. Вспоминать отца, как она моталась с ним по всем гарнизонам, ждала его, родила ему двоих прекрасных детей, старшего сына, как он и хотел, а он бросил. Так подло и бесчестно, променял на молодую суку. Слезы текли по ее щекам, тетя Лариса принялась, как всегда, ее успокаивать, я тоже твердила что она самая лучшая и что все будет хорошо, а вот Дан сидел, как каменное изваяние. Словно это не была его мать и ему было наплевать, хотя я прекрасно знала, ему и вправду наплевать, чертов эгоист, весь в отца. Само удовлетворяется за счет других, за тех, кто слабее, кто любит его. Отец, ушел два года назад, просто без объяснений, взял и ушел. Мне тогда было шестнадцать лет, я, как раз только окончила девятый класс, перешла в десятый. Вначале, папа, все чаще задерживался на работе. Отнекивался, что сильно устает, как раз получил новую высокую должность, начальника колонии строгого режима. Неделями жил на работе, а мама все носилась от плиты к стиральной машинке, прыгала перед ним, звонила, твердила что скучает. Даже я, совсем еще малолетка заметила разительные перемены в поведении отца, как он при приезде совсем не обнимает маму, уходит в ванную с телефоном, вечно раздражен и настроение его только появляется, когда он выходит за порог дома. Гром грянул среди ясного неба, я вернулась со школы и застала маму в невменяемом состоянии, первый раз увидела ее пьяной. До этого ни разу не видела ее даже с бокалом вина в руках, а тут пьяная на полу на кухне, вся в слезах. С бутылкой коньяка, сидит ревет, тушь растеклась по щекам, ничего толком объяснить не может. Почему-то я без объяснений, сразу все поняла. Стало страшно и одновременно больно, тут же позвонила Дану, хотя с братом были весьма тяжелые отношения. Он вообще был трудным человеком по жизни, даже не в отца, сложнее и жестче. Один его взгляд чего стоил… Приехал, привел маму в чувство, что-то объяснял ей, а потом все. Принял сторону отца, я еще сильнее его возненавидела, хотя он оправдывал себя тем, что у него нейтралитет, но я ему не верила. У отца были деньги, и Дан выбрал их. Выйдя на улицу, я накинула капюшон от полушубка на голову, и достала сигареты. Брат скользнул по мне взглядом.

–Ты куришь?

–Курю! -резко, с вызовом ответила я.

–Ну да, та тряпка, которая рядом с тобой, тебе явно запретить ничего не может!

В его холодных глазах читалась усмешка, а меня всю затрясло от злости. Хотелось сумкой, его по голове ударить, но я сдерживалась. Урод. Он не меняется, с годами, только хуже становится, как же я его ненавижу.

–Он не тряпка, просто в отличии от тебя урода морального, у него душа есть!

–Душа? Ммм, как интересно! Какие вы душевные детка, а я вот такая тварь, без души!

Я, закурив, развернулась и пошла в сторону. Хотелось побыстрее вызвать такси, и уехать домой, настроение было в край испорченным, поэтому я старалась ограничивать наши встречи с братом до минимума.

–Ну куда ты пошла, милая?

Сильные руки развернули меня к себе. Возвышаясь надо мной, Дан нагло ухмыляясь смотрел мне в глаза.

–Убери от меня свои грязные руки! -вырвалась я.

Брат продолжал нагло ухмыляться.

–Давай хоть до дома довезу, а то, как ты сама! Твой же даже на машину заработать не может! Так всю жизнь конвоиром и останется!

Я вспыхнула.

–Без тебя доеду, вали куда шел!

Разворачиваюсь и бегу, даже не останавливает, что на улице скользко, а я на высоченных каблуках. Упаду, разобью башку, ну и хрен с ним. Наплевать на все, останавливаюсь отдышавшись, добежала до детской площадки. Где папа и мама, качали меня маленькую на качелях, а я радовалась тогда что у нас такая дружная семья, что все так хорошо. Папа и мама любят друг друга…Как же детям свойственно ошибаться и обжигаться. Подойдя к, качели, несмотря на то что она была завалена пушистым мокрым снегом, села на нее, и даже ощутив холод не захотела вставать. Оттолкнувшись ногами, услышала ржавый скрип. Раньше она не скрипела, сколько лет прошло… Звук телефона заставил меня вернуться из своих мыслей в настоящее.

–Да! -нехотя взяла трубку я.

–Малыш, привет! Ты где? Еще на день рождении?

Я едва не заскрипела зубами от злости. Влад вернулся, вот только этого мне не хватало, меньше всего его сейчас хотелось видеть и слышать.

–Да еще на день рождении! Ты приехал?

–Да! Может я тебе такси вызову?

–Я сама себе вызову, в холодильнике рыбный салат, и суп! Извини, мама зовет, помочь нужно, позвоню попозже!

Сбросила телефонный звонок, и запихав его в сумку, прислонилась щекой к холодному железу поручней. В душе была полнейшая пустота, даже домой возвращаться не хочется, но и у мамы не вариант, опять в сотый раз слышать какой папа хороший, и, как эта стерва его околдовала.

–Как ты виртуозно врешь, сестренка!

Вздрогнула. Брат подошел почти вплотную, и закурил.

–Ты че за мной следишь?

–Время позднее, хорош выделываться, как ни крути ты моя младшая сестра и я должен отвезти тебя домой!

Я равнодушно скользнула по нему взглядом.

–Я, как понял, ты домой не хочешь?

В его глазах читался холод вперемешку с усмешкой.

–Нет не хочу!

–Хочешь поехали ко мне!

–Что сегодня отдых от телок?

Дан рассмеялся.

–С утра натрахался!

Я потянула руку к пачке сигарет, но он тут же перехватил ее.

–Ты недавно курила, попозже покуришь! Вставай, пошли, не хрен сидеть на холоде, тебе еще детей рожать!

Силой, он стащил меня с качели и не ослабевая хватку, повел к машине. Я не сопротивлялась, просто покорно шла за ним, прокручивая в голове, вот чем он так привлекает баб. Помимо поистине мужской брутальной внешности, у него стальной характер, а это так важно. Влад, несмотря на то что работает у моего отца конвоиром, весьма сложная психологически работа, со мной какой-то тряпочный. Милая, котенок, зая…Понимаю, что это хорошо, я сама душевный мягкий человек, но черт возьми, иногда так не хватает мужской силы, решительности, грубости. Влад и я, дружили со школы, он всегда нравился отцу, хотя тот весьма снисходительно смотрел на то, как мой избранник целует мне ручки. Имея хорошие спортивные данные, Влад, был каким-то робким, замкнутым, всю любовь и заботу отдавал мне, а я… Я чувствовала себя неблагодарной сволочью, но не ценила этого, мне возможно не хватало жесткости, адреналина. Хрен пойми чего. Может то что мы так рано начали жить вместе? С мамой было жить невыносимо, я ушла жить к нему, а после пожалела. Иногда даже не знала, что хуже, слушать про отца у мамы дома, или же перешагнув порог нашей с Владом квартиры, смотреть на то, как он чуть ли не тапочки мне в зубах несет. Никогда не спорил со мной, всегда уступал, милый, мягкий, нежный. Если бы я его не знала, никогда бы не подумала, что он работает в таком страшном месте, как зона. Влад порой говорил, что многие конвоиры очень жестоко обращаются с заключенными, вымещая на них всю злобу и ненависть. А Влад был совсем другим, он много молчал, и отличался от твоих сотрудников, у него была душа. Порой, мне казалось, если бы не мой отец, его бы не взяли туда на работу. У Влада не было родителей, его воспитывала одна старенькая бабушка, которую он боготворил, а она его в ответ. Сразу же отнеслась ко мне, как к внучке, приняла словно родную, а по сути, я и была родной, ведь мы росли вместе.

–Ко мне?

Пришла в себя, от своих невеселых мыслей, я только в машине.

–К тебе!

Дан усмехнулся.

–Когда ты уже бросишь этого котенка сопливого?

Завел машину, и мы резко стартанули с места. Я ничего не ответила ему, хотя сама прекрасно понимала, мы с Владом ни на всю жизнь вместе, это точно. Лучше бы дружили, но не начинали жить, вместе и я бы не разбивала ему сердце, он свадьбу летом хотел, детей. А я твердила что мне еще двадцати нет, что молодая еще очень, торопится не стоит, только сама понимала если бы любила до одури, то сама бы и свадьбу, и детей хотела, и первая бы об этом заговорила.

–Он хороший! -наконец вымолвила я.

Дан хмыкнул и покосился на меня.

–Именно поэтому он так и бесит тебя! Хороший домашний коврик, а тебе мужик нужен который бы встряхнул тебя и к стенке прижал! На место бы тебя поставил, и вот только не ври сестренка, что ты этого не хочешь! Я твой брат, я чувствую тебя!

Я хмуро смотрела на Дана, отчасти да, а с другой стороны, еще нужно было поискать такого человека, как Влад. Спокойный, тихий, всегда во всем поможет, может я просто слишком молода чтобы оценить его по достоинству. Я не знала. Я просто видела авторитарного строгого отца, и маму вечно у него на побегушках, так я не хотела явно. Странно устроен наш женский организм «отойди хороший добрый парень, ты мне загораживаешь вон того мудака», становится классикой.

–Ладно не будем об этом! -махнула я рукой, и откинувшись на сидении, закрыла глаза.

Все будет хорошо, все просто обязано быть лучше, чем сейчас, возможно не сразу, но будет, обязательно будет… Звонок телефона, заставляет меня открыть глаза. Черт, опять Влад.

–Да!

–Ну, как ты милая? Ты скоро домой? Я соскучился!

Девяносто девять девушек бы заверещали от счастья, что, у них такой заботливый парень, но только не я. Я не была счастлива, наоборот мне хотелось вышвырнуть телефон.

–Влад, я сегодня не приеду! Я у мамы, извини!

В трубке повисло напряженное молчание, было слышно, что ему это не нравится, черт возьми ну хоть бы наорал на меня, мне бы легче стало. Адреналин бы забурлил в крови, а я бы захотела приехать.

–Хорошо милая, звони, как освободишься! Я скучаю!

Я сцепила зубы от злости. Хорошо милая… Ну что же он такой скучный тошнотик то…

–Давай до связи!

–Я тебя люблю!

Ничего не ответив, я нажала на отбой и покосилась в сторону брата, он откровенно ухмылялся. Черт, неужели я действительно хочу такое чудовище, как он? Ну почему? Почему мы так женщины устроены? Утешая себя, что с годами это пройдет, и Влад потрясающий парень и человек, я вновь уставилась в окно, борясь с жуткой мыслью, напиться сегодня в дрова.

[СОНЯ]

Как-то неважно я выгляжу. Может это из-за нервов? Зеркало отражало худую бледную девчонку с растрепанными волосами. Под глазами залегли черные круги. Не спала третьи сутки, так урывками. Все ждала пятницы и этого дня, когда настанет встреча, наша долгожданная встреча. Крестная предусмотрительно не сказала, когда выходит Игнат, да и отец был настолько в себе уверен, что даже мысли не мог допустить, что я его ослушаюсь. Тем более последнее время в нашей семье все очевиднее наступал разлад. Мама стала не то, что ругаться с папой, она вообще изменилась, могла нахамить ему, даже пару раз не готовила, что сильно озадачило его, и папа сейчас все свои силы и внимание бросил на нее, пытаясь выяснить в чем причина.

–Я отвезу тебя до автовокзала!

Я резко обернулся, позади стоял папа, вид его был тоже не из лучших. Вчера он основательно напился, они долго выяснили отношения с мамой и в итоге мама ушла спать в гостиную. Я не узнавала ее, всегда милая, послушная, орала на отца, за то, что он достал ее своими придирками. Честно сказать с одной стороны этого и следовало ожидать, последнее время, характер папы стал невыносимым. Он словно забывал, что не на службе и мы с мамой женщины.

–Я могу сама вызвать такси и доехать пап!

–Соня, это не вопрос, а утверждение!

Я лишь кивнула, прижимаясь к трюмо и пытаясь скрыть свое волнение.

–Жду тебя в машине! -коротко бросил папа и вышел из комнаты.

Я схватила сумку, шубу, быстро окинула себя еще раз взглядом в зеркале и вышла вслед за ним. На кухне мама резала салат, завидев меня тут же улыбнулась.

–Какая ты у меня красивая!

Я вздохнула и подошла к ней поближе. Мы с мамой всегда были очень близки, я могла ей все доверить, рассказать, все кроме самого главного. Игната… Она тоже не знала, что сегодня день его освобождения. Я не могла сказать, я боялась, что она расскажет отцу, ведь когда Игната посадили, мама несмотря на то что он ее крестник, встала на сторону отца.

–Спасибо мамуль! Вся в тебя!

Мама устало вздохнула.

–Если Алину увидишь, привет передавай!

Я кивнула.

–Хорошо!

Мама отложила нож и овощи.

–Позвони, как доберешься, мы в понедельник приедем!

–Хорошо мамуль!

Поцеловав ее, я отметила, что мама пахнет другими не такими духами, не которыми любит.

–У тебя новые духи?

Мама заметно покраснела. Вообще последнее время, она вела себя более чем странно.

–Да, на те аллергия началась, пятна красные на шее пошли!

–У вас с папой все хорошо? -осторожно поинтересовалась я.

Мама грустно улыбнулась.

–Да, все нормально, просто иногда твой папа забывает, что я ни его курсант, а жена! Иди ко мне!

Мама прижала меня к себе, а я чувствовала, как бешено стучит ее сердце. Она меня обманывала, все у них было не хорошо, и я чувствовала это и понимала. В машине, тоже висело напряжение, папа, заведя ее, тронулся с места, внимательно смотря на дорогу, а я видела, как на его мужественном красивом лице ходят желваки.

–Пап, у вас все хорошо? -не выдержала я.

Он покосился в мою сторону.

–Я не понимаю ты о чем?

–О вас с мамой!

–Да все нормально! Будешь дома позвони, и помни, ты идешь на золотую медаль, никаких гулянок! Насчет академии уже все решено!

Я судорожно сцепила пальцы. Все решено. А я решила? Ты меня спросил? Почему, я не хочу этого?

–Я поняла пап! -тихо произнесла я.

Он остановился неподалеку от вокзала и внимательно посмотрел на меня, в его глазах читались усталость и грусть.

–Не подведи меня дочка, я очень на тебя рассчитываю! Что ты станешь большим человеком, и я буду тобой гордиться всегда!

Я молчала. В этом весь папа. А что если я не хочу стать большим человеком, что, если я просто хочу заниматься любимым делом и быть с дорогим мне человеком?

–Хорошо пап, мне пора, а то на автобус опоздаю!

Чмокнув его в щеку, я быстро вышла из машины, и заспешила в сторону автовокзала, кассы. Купив билет, достала телефон из сумки, Игнат писал, что встретит, и до безумия ждет нашей встречи, меня и саму всю трясло. Во-первых, я столько не видела его, и сейчас испытывала какую-то дикую эйфорию, просто прижаться, просто смотреть в родные любимые глаза. А во-вторых, я не знала, что мне делать. Я не хотела скрывать его, скрываться сама, но с ужасом представляла, что устроит отец. Он никогда не захочет видеть его в моей жизни, я до сих пор помню, как он отобрал у меня телефон, узнав, что я общаюсь с Игнатом, как орал на меня, что он вор, он не человек, он позор семьи. А я лежала после и рыдала в подушку, мне было больно, каждый человек мог оступиться, и я понимала, что Игнат, сильный, он никогда не жаловался, но ему было тяжело, тяжело слышать, когда отец на кухне, особенно за бутылкой виски, часто рассуждал про то, что мне нужна выгодная партия. Уже тогда, он не относился ко мне, как к сестре, а я к нему, как к брату, но мы оба, до дикости боялись перейти эту грань, и от этого становилось невыносимо. Устроившись удобно в кресле у окна, я достала наушники, и включила музыку. Не по годам взрослая… Я это слышала очень часто и мне от этого было больно вдвойне. Эти два года стали для меня адом, кошмаром. Особенно когда он мотался по карцерам, и все мои робкие просьбы вести себя нормально, не увенчивались успехом. Я знала, что по жизни, Игнат, лидер, сильный, он никогда не будет молчать, и всегда постоит за себя и за слабых. Я сама была такой, хоть внешне достаточно хрупкая, я могла дать отпор любому, и не умела никогда молчать. Обостренное чувство справедливости… Я ругалась с отцом, твердила, что никогда не отвернусь от Игната, мы с ним с детства вместе и по жизни пойдем рука об руку, чем вызывала его приступы ярости. Тогда он напился сорвался, и ударил маму. Мама промолчала, замкнулась в себе, а я чувствовала дикую вину, что это случилось из-за меня. Родители последнее время ругались из-за меня, мама винила отца во всем, что он ломает мне жизнь, что не спрашивает, чего хочу я. Я ее не узнавала, и сердце сжималось от тревожного предчувствия, мне было страшно, что моя семья разваливается на глазах, а еще я до безумия не хотела уезжать. Не представляла, что будет с Игнатом, когда он узнает, он же не отпустит меня, да я и сама уйти не смогу. Ехать два часа, а меня всю трясет, я, как в бреду, что сейчас мы увидимся. Что сейчас, я утону в его глазах, что такие нужные мне сильные руки, будут крепко прижимать меня к себе. Закусила губу, я уже заранее знала, о том, что произойдет, и была к этому готова. Даже толком не целовалась ни с кем, а если честно вообще ни с кем, я знала исход, знала, что произойдет, между нами, сегодня. Давно представляла, как это будет, жутко стеснялась, внимательно изучала свое тело у зеркала, думая понравится ему или нет, что он чувствует, что буду чувствовать его. Несмотря на то, что в салоне было достаточно холодно, к моим щекам прилил жар, мне показалось будто я под раскаленным солнцем, странное ощущение, холода и жара одновременно. Я хотела этого, до безумия хотела, все мои подруги и та же Анька, давно были женщинами, у них были парни, а я хранила верность одному человеку и хотела лишь его. Знала, с ним все будет, как в сказке, он никогда не оставит, не причинит мне боли, он будет рядом до конца, его рука в моей руке. С ним, я настоящая девочка, слабая и маленькая. Только с ним, больше никто не был и не будет нужен.

***

Я не заметила, как уснула. Организм, измученный переживаниями и долгожданной встречей, сдался. Проснулась уже на въезде в город, судорожно заметив, что почти не осталось зарядки, написала Игнату, он уже был на вокзале. Сердце застучало словно бешеное, руки тряслись, едва не выронила пудреницу. Зеркало отложило слишком бледное лицо с синяками под глазами, замазав их пудрой и добавив немного румян, прижалась лбом к стеклу. Еще каких-то пятнадцать минут, и мы увидимся. Помню, как мы виделись последний раз, после моего дня рождения. Он тогда сильно напился, ушел с праздника раньше всех, весь вечер хмуро смотрел на Славу, который пытался меня приобнять, я все время отодвигалась, не сводила глаз с Игната. Когда он ушел, побежала его искать, а он стоял у подъезда и курил. Желваки ходили по его лицу, когда я подошла к нему и коснулась его плеча. Как в тот момент, он прижал меня к стене, и коснулся моих губ, судорожно шепча «моя», а я в ответ, прямо в его горячие нужные мне губы, прошептала «мой». Все было понятно, он мой, а я его, вот только судьба распорядилась по- своему, на следующий день, его взяли, я, как раз была в школе. Помню, как мне было больно, жизнь словно закрасили в черный цвет. Я до ужаса боялась, что никогда его больше не увижу. А потом два года писем, безумных переписок, и ночных разговоров, от которых сносило крышу. Я ведь даже приехать к нему не могла, даже на короткое свидание. Автобус подъехал, я пытаясь унять дрожь, прижала сумку к груди. Люди шли к выходу, а я сидела, ни в силах сдвинуться с места. Страшно было до ужаса, но держалась, что ты сидишь, как дура Соня, нужно выходить. С трудом встала, и медленно направилась к выходу. Спустилась со ступенек и молча встала, смотря в одну точку. Не решалась посмотреть по сторонам, покрутить головой, вообще не понимала, что со мной происходит.

–Соня!

Крепкие сильные руки, притянули меня к себе, обернулась и уткнулась носом в плечо. Такое родное, дорогое. В нерешительности подняла глаза, столкнувшись тут же со жгучим обжигающим взглядом.

–Соня!

В нос ударил запах алкоголя, сигарет и парфюм, его парфюм, который так мне нравился. Уронив сумку под ноги, тут же обвила руками его шею, жадно целуя в щеки, губы и прижимаясь к его телу, словно боясь, что это сон, и сейчас я проснусь, а он растворится.

–Девочка моя! Любимая моя! Девочка, как же я скучал!

Подхватив меня на руки, закружил, при этом продолжая целовать. Поцелуи были такие грубые, жесткие, все, как я представляла, до одури, будто голодные волки, накинулись друг на друга. Наконец он отпустил меня, зарываясь в мои волосы и жадными горящими глазами, смотря мне в лицо.

–Почему ты без шапки?

–Чтобы ты спросил! -улыбнулась я.

–Дурочка!

Он накинул мне на голову капюшон, подхватил мою сумку, и крепко прижимая к себе, повел в сторону такси. Таксист, наверное, все понял, судя по тому, как жадно и страстно мы целовались на заднем сидении, не проронил ни слова, а я не чувствовала никакого стыда, меня, как будто отрезало от всего мира, я растворялась в Игнате, только я и он, и больше никого. Остальное, все было так не важно, как-то эфемерно, не мое. Я ни на что не обращала внимание. Пришла в себя, только когда мы оказались в моей квартире, и я прижатая к стене, смотрела в его глаза.

–Прости цветов не купил, не хотел тебя подставлять, они же не знают?

Я молча покачала головой. Тему родителей вообще не хотелось трогать, ни о чем не хотелось говорить, только я и он, и больше никто. Игнат прошелся пальцами по моим волосам.

–Ты так выросла, еще красивее стала! Фотомодель моя!

–Ты тоже возмужал, даже не верится, что два года прошло! -прошептала я, касаясь губами его щеки.

Так хотелось трогать его постоянно, касаться, переплетать пальцы с его, что угодно, лишь бы не отпускал.

–Когда родители приедут? -глухо спросил Игнат, целуя меня.

–В понедельник! Ты кушать хочешь?

Он помотал головой.

–Не очень!

Я скинула обувь, и потянула его за руку на кухню. Достала из отцова бара бутылку коньяка, а из холодильника сыр с колбасой.

–Хочешь напоить меня? -усмехнулся он, разглядывая меня.

От его взгляда становилось жарко, не по себе, и в одно время все тело трепетало от предвкушения чего-то долгожданного запретного.

–Сама тоже хочу!

Плеснула коньяка буквально немного, и залила его колой. Игнат, внимательно следил за моими движениями.

–Примерная девочка…

–Я же с тобой, а ни с кем-то!

Он налил коньяк себе в бокал, гораздо больше, чем у меня и без колы, медленно отпил, все это время смотря на меня, а я, отпивая чувствовала, как обжигает горло. С ним, я становилась сама не своя, терялась, пугалась, и понимала если не выпью, то ничего не смогу, даже поговорить толком. Внутри страх какой-то поселялся, все тело свинцом, тяжестью наливалось.

–Иди ко мне! -хрипло произнес он.

Потянул на себя, и я тут же оказалась на его коленях. Смотрела на него, а сама вся дрожала, и его дрожь чувствовала, его желание, похоть… Он два года без женщины был, его я могла понять, а вот себя нет. Я ведь так хотела этого, готовилась к этому, ждала что именно с ним это случится, почему же так дрожу и боюсь сейчас…

–Ты вся дрожишь! Ты боишься чего-то?

Я вздохнула. Это надо сказать, я просто обязана, я должна, как бы больно мне не было.

–Боюсь!

–Чего?

Его рука скользнула по моей ноге, от этого движения, дрожь в моем теле, которого никто кроме него, не касался, лишь усилилась. Стало трудно дышать, отпила еще, и поставив бокал на стол, прижалась к нему крепче.

–Того что мне придется уехать, в конце мая, поступать!

Повисло тягостное молчание, я жалела, что это сказала, но по-другому не могла, я не могла его обманывать, я вообще не знала, что мне делать. Игнат, немного грубо развернул меня к себе, смотря в мои глаза. В его глазах читалась злость, и ревность.

–Ты уедешь?

–У меня нет выбора! -тихо произнесла я. -Ты же прекрасно знаешь моего отца, он ни перед чем не остановится!

Игнат до боли сжал мои плечи, было грубо и больно, но черт возьми мне это безумно нравилось. Нравились ощущения, которые он будил в моем теле, как он вел себя со мной. Каким грубым и властным был, этот дикий жесткий взгляд.

–Ты никуда не поедешь! -жестко произнес он, смотря мне в глаза. -Никуда! -Ты поняла?

–А что мы будем делать?

–Это тебя ни касается! Все решу я, я вышел, теперь ты не одна, ты рядом со мной! Моя, и все решать буду я, а ты только слушаться, поняла?

–А если отец найдет способ, как тебя посадить?

Игнат прищурился.

–Плевать, он ничего не сделает! У него ничего не получится!

Я вздрогнула.

–Игнат…

Он не дал мне договорить, взял мое лицо в свои ладони, внимательно смотря в мои глаза. Взгляд, как у волка, холодный, жесткий. Он так изменился за эти два года, но черт возьми в какую сторону бы он не изменился, для меня он по- прежнему был и останется самым лучшим. Только он один нужен и больше никто.

–Ты моя! Поняла?

–Твоя, а ты мой!

–Твой!

Его губы потянулись к моим. Поцелуй был требовательным и страстным. Его сильные грубые руки сжимали меня так, что мне казалось, что он вот вот сломает меня, а я лишь сильнее задыхаюсь от этой дикой изнывающей страсти. Внизу живота все скручивало, неизведанная ранее моему телу истома, сводила с ума, а я, ощущая себя героиней каких-то современных женских романов, все крепче и крепче прижималась к любимому до безумия, такому нужному человеку, о встрече с которым, грезила два года… Крепкие, сильные, такие нужные мне, руки Игната, сводили с ума, заставляя терять над собой контроль. Я больше не могла, мое тело не слушалось меня, не принадлежало мне больше, только ему. Сколько слушая рассказы девчонок, что первый раз это очень больно, я сейчас совсем не думала об этом. Я не боялась этого, зная, что Игнат, никогда не причинит мне боли. Игнат с глухим рычанием, с трудом оторвался от меня, и посмотрел в глаза. Взгляд его глубоких карих глаз, мог свести с ума любую, а меня совсем еще неопытную школьницу, к которой никто и никогда не прикасался кроме него, заставлял дрожать, утопая в них до бескрайности. Воды было будто не по горло, а, как в океане, накрывало с головой.

–Ты доверяешь мне, моя девочка? -хриплым до неузнаваемости голосом, спросил он меня.

Я лишь судорожно кивнула.

–Ты моя?

Его пальцы грубо, и немного больно сжали мой подбородок.

–Ты же знаешь, я только твоя! -тихо, будто эхо вторила ему я.

Игнат прищурил свои красивые глаза.

–Ты никуда не поедешь, никуда и никогда, я не отпущу тебя, поняла?

Он не ждал моего ответа, он ему и не требовался. За меня все решил, всегда решал с самого детства, и теперь все решил. С ним уютно, и в то же время вулкан страсти, в нем сила, в нем все то, что мне надо.

–Моя!

Допив залпом бокал с коньяком, он подхватил меня, как пушинку, и понес в мою комнату. Странно, я не боялась, только дрожала от предвкушения, и когда Игнат, опустил меня на мою кровать, и лег рядом, я не сводила с него глаз.

–Ты точно этого хочешь? Ты же понимаешь, что сейчас будет?

Его голос стал еще более хриплым чем был, всю пожирал меня глазами, а я, стесняясь до этого, наоборот, слегка сдвинула платье, обнажая плечо. То ли коньяк мне так ударил в голову, то ли что, я понять не могла. Я, как с цепи сорвалась. Мне хотелось стать женщиной, мне хотелось это испытать с ним, с тем, о ком я грезила во сне и наяву, кого так, ждала сходя с ума, и кусая от слез подушку.

– Я очень хочу, а ты хочешь? -шепотом спросила я.

Игнат придвинулся ко мне ближе, его горячие пальцы зарылись в мои волосы.

–Очень хочу девочка! До жути хочу! Я ждал этого, сука, два года, как коснусь тебя! Как ты моя будешь! Думал убью любого, кто не дай Бог тебя коснется, зверел от одной мысли что какой-то пид..р может крутится с тобой!

Я слабо улыбнулась.

–Со мной никого не было и не будет, глупый, у меня только ты! Я люблю тебя!

Игнат притянул меня к себе, так властно и сильно, его губы тут же накрыли мои, поцелуй не был нежным, наоборот страстным и грубым. Таким, что дрожь, как от удара током, прошлась, по моему телу. Я больше не могла, все крепче и крепче прижималась к нему, рука Игната скользнула мне между ног, тонкая ткань колготок, стала съезжать по моим бедрам, и когда его пальцы коснулись кромки моих трусиков, я закусила губу. Доселе неизведанное ощущение, сводило с ума. Я себя не узнавала, и оставшись без них, испуганно, словно защищаясь, попыталась отодвинуться, но он тут же притянул меня к себе.

–Тсс, не бойся, я не причиню тебе боли сладкая, девочка моя!

Его сильное тело накрыло меня полностью, губы все настойчивее и настойчивее целовали меня, спускаясь все ниже. Подбородок, шею, приподняв меня, стянул платье и когда я осталась перед ним, буквально без всего, лишь в одном бюстгальтере. Стеснение накатывает дикой волной, хоть он и был объектом моих мечтаний, и самым близким человеком, я стеснялась себя, стеснялась того, что полностью обнажена перед ним.

–Солнышко, какая же ты красивая! Девочка моя! Сладкая! Если бы ты знала, как я долго ждал этого момента!

Вмиг, одним ловким движением, пальцами, Игнат расстегивает мой бюстгальтер, и он летит на пол, где уже давно лежат мои остальные вещи.

Глава 3

[ИГНАТ]

Ее вещи на полу… Сука…Такая горячая, вся дрожит в моих руках. В огромных миндалевидных глазах, застилается немой испуг, стеснение, скованность. Все это ни к чему. Она прекрасна, ее тело, будто создано для меня, словно греческий скульптор вылепил статую античной богини.

–Тебя же никто не касался кроме меня?

Алкоголь- перемешанный с дикой ревностью и восхищением ее столь юного девственного тела, сводил с ума. Я уже заранее знал ее ответ, но ярость, что она здесь два года была без меня и всякие козлы пялились на мое, доводила до крайности.

–Конечно нет! -тихо срывающимся голосом, прошептала Соня. -Мне кроме тебя никто не нужен! Я люблю только тебя любимый!

Это было выше моих сил, яростно припал к ее губам, руки, как в беду сминали острые девичьи соски, а губы опускались все ниже, желая ощутить ее вкус, вкус ее груди, к которой никто и никогда не прикасался, и не прикоснется кроме меня, ее единственного мужчины… Губы накрывают ее соски, кусаю их, срывая с ее ротика стон. Тихий, едва слышный, но такой нужный мне. О котором я так грезил все два года, проведенных за решеткой. Не услышать дикие стоны какой-то левой бл..и, которую я бы просто отодрал и выбросил, как выкуренную сигарету. А именно ее. Моей девочки. Покрывая поцелуями, такое родное мне тело, каждой клеточкой ощущал ее стеснение, как дрожит подо мной, и от этого заводился лишь сильнее. Хотелось быстрее войти в нее, ощутить, как там все уютно, горячо. Мои пальцы нащупали влажные створки между ее ножек. Черт… Вся такая мокрая, в ожидании меня. Скользнув внутрь, я замер, Соня замерла подо мной, а я крепко прижал ее к себе, вжимая в кровать.

–Тсс, маленькая моя, потерпи! Я не причиню тебе боли, если только один раз и все! Тихо, солнышко мое!

Соня взмахнула длинными пушистыми ресницами, а я, раздвинув ее ноги, подтянул девушку на себя, так что она обхватила мой торс ими. Такая беззащитная, нежная, как котенок маленький. Ласкаю ее тело, а у самого от желания теряется рассудок. Больше не могу. Хочу одним движением, одним рывком войти, ворваться в нее, порвать, сорвать этот цветок, взять что принадлежит мне. Не могу. С ума схожу. Понимаю, что сил сдерживаться нет.

–Потерпи, сладкая моя!

Крепко сжимаю ее и одним сильным рывком, врываюсь в ее тело. Сука… Как же у нее все узко, моя… От осознания, что я ее первый и последний мужчина, крышу срывает лишь сильнее. Вижу слезы, застывшие на ее ресницах.

–Тихо, девочка, тихо! Все, моя маленькая! Потерпи, немножко!

Проталкиваюсь внутрь, Соня вскрикивает, а я накрываю ее пухлые манящие губки, своими губами. Двигаюсь в ней, не в силах остановиться, совладать с собой, хотя знаю, что причиняю ей боль. Но черт возьми, какая она… Соня порывисто дышит, смотрю в ее глаза. Слез нет, наоборот, непонятная дрожь, дрожь ее первого желания, в тот момент когда к ней прикасается мужчина, ее первый и единственный мужчина, который любит ее и будет любить ее всю ее жизнь.

–Игнат! Любимый мой!

За эти слова, произнесенные ее устами, я готов на все. Хоть жизнь свою отдать.

–Моя!

–Мой!

Выхожу с нее, и вхожу вновь, уже не так резко, гораздо медленнее и осторожнее. Давая ей привыкнуть к своему размеру.

–Я хочу глубже!

Двигается мне навстречу своими стройными, роскошными, бедрами. Маленькая развратница, вошла во вкус.

–Какая ты у меня развратная девочка!

Двигаюсь в ней жестче, закусываю мочку ее ушка, а Соня своими длинными острыми ноготками царапает мне спину, прижимаясь все сильнее. Одно целое… Мощный взрыв. Я понимаю, что вот вот кончу, так в ней все узко, так влажно. Больше не могу.

–Моя! -сцепив зубы рычу я и заполняю ее всю собой, слыша, лишь слабые стоны подо мной, и ощущая, как ее всю трясет от моих прикосновений, от моих мощных толчков внутри нее.

***

Я не знаю сколько прошло времени, я не мог остановиться, покрывал поцелуями ее тело. Как ни странно, Соня, мужественно перенесла свою потерю девственности, но несмотря на то, что, она заверяла меня, что у нее ничего не болит, и прекрасно чувствует себя, готовая отдаться мне вновь, я боялся причинить ей боль опять. Прижимая крепко ее к своему телу, перебирал пальцами волосы, в которые я так давно хотел зарыться.

–Тебе было хорошо со мной? -спрашивает так наивно, заглядывая мне в глаза.

–Конечно, малышка, что за вопрос!

–Ну не знаю, у тебя столько девушек было, и все такие опытные…

Я едва не рассмеялся, крепче притянул к себе.

–Глупенькая! Какие девушки! Мне никто не нужен! Ни одна из них никогда не сравнится с тобой! У меня никого кроме тебя нет!

Соня протяжно вздохнула.

–Точно?

–Конечно точно, маленькая моя! Только ты!

Я прикусил ее нижнюю губу, ощущая, как вновь встает член. Физическое влечение, перемешивалось с душевным, тем самым сводя меня с ума лишь сильнее. Сейчас, сжимая в своих объятьях Соню, я даже представить не мог, как эти два года не сдох без нее. Как ни сошел с ума, в этих серых холодных стенах, все мысли только о ней, о долгожданной воле, когда мы будем вместе. Плевать на ее отца, куда бы он ее не отправил, я не отдам ее, не отпущу. От себя ни на шаг. Мое все…

–Я тебя никому никогда не отдам, ни на шаг от себя не отпущу! Не смей даже думать мне всякие глупости, дурочка моя!

Соня берет мое лицо в свои ладони. В ее кротком взгляде столько нежности и верности, она особенная. Мой подарок судьбы, светлое пятно в моей грешной жизни, которое я даже не знаю, чем заслужил. Ведь я же не стою ее.

–А, помнишь, было время, когда я тебя братом называла? -улыбнулась она.

Я усмехнулся.

–Конечно помню, а скоро будет время, когда ты меня мужем называть будешь!

–Я уже тебя мужем считаю!

Осторожно коснулась моих губ. Так неловко, стеснительно… Ее нелепые движения, кроткие взгляды, все могло возбудить гораздо сильнее, чем все, бабы которых я имел, со своим развратным образом жизни. Чистота и искренность-вот что в Соне, было в достатке, детство, и все это принадлежало мне. Было моим, без остатка.

–А я тебя женой, девочка моя!

Ложусь на нее сверху, пристально смотря в эти огромные прекрасные глаза.

–Любого разорву кто только подойдет, ближе, чем на шаг, никому, никогда не отдам! Моя! Только моя!

–Только твоя, любимый! -словно эхо, вторит она мне, и обвив мою шею руками, тянется губами к губам.

Поцелуи, страстные, дикие, хотя пытаюсь быть мягче, но не могу. Боюсь опять причинить ей боль, вспоминая ее слезы, только когда пальцы вновь нащупывают горошины Сониных сосков, начисто отшибает разум. Хочется ее и нежно, и в то же время грубо, до одержимости, до дикой страсти, срывать лавры первенства, и упиваться ее телом, никем не тронутым кроме меня… Соня, все чувствует, пытается подстроиться под мой ритм, несмотря на свою неопытность, а я и не хочу ее опыта, я хочу ее учить всему сам. Сходить с ней вместе с ума, наслаждаясь тем, как смотрит на меня, как дрожит подо мной. Понимаю, что люблю ее до одури, и чтобы не случилось, не отпущу, никогда ни за что. Я лучше со своей жизнью расстанусь чем с ней… Она моя, навсегда. Моя девочка.

[ДАН]

Встречаться с отцом после количества выпитого, явно было лишним, но зная его вспыльчивый характер, я все -таки решился рискнуть. Тем более сказав, что я налаживал отношения с Алесей, знал, что не впаду в его немилость вновь. Выйдя из машины, закурил, я даже не стал будить Алесю, то и дело прокручивая ее пьяный разговор в голове, как ей тяжело, и, как она хочет настоящего мужика. Потому что мужиком была она, одного взгляда на ее хахаля было понятно, что он не рыба ни мясо, и, если честно, я не понимал свою сестру. Красивая внешне, эдакая тоненькая хрупкая блондиночка, правда с романтичным чересчур характером, и своими убеждениями в жизни, могла выбрать более выгодную партию, чем своего Влада, который ей тапочки в зубах приносит. Презрительно сплюнул, зная себя никогда бы так не сделал, какая бы красивая баба не была. Хоть мисс мира, бы передо мной голая ходила. Несчастный циник…Вот, как меня назвала вчера сестренка. Глупая, дурочка, это она была несчастная, что жалела и поощряла нытье мамы, что не могла откровенно и яростно сказать Владу, что он не ее человек, она не любит его, и вообще конечно дело до такой откровенности не дошло, но я был уверен, что и трахает он ее не так. Мягкий мужик, это смешно и стыдно. Я никогда бы не стал подкаблучником, и все рассуждения о далекой, высокой и чистой любви, было мне тоже чуждо. Глупые бабские сказки. Мужик должен поставить на место, нормально трахать и содержать, вот весь закон психологии баб, а не ванильная розовая хрень. Зайдя в дом, я бросил куртку и под неодобрительный взгляд домработницы Ольги, прошелся прямо в обуви в гостиную. Отец сидел на диване, и курил сигару, как, ни странно, но вместо кофе в его руках был бокал с виски. Выходные удавались, а может хорошо ночью Риту отодрал, думаю, ее умение сосать и вовремя подставлять свои дырочки, и взяли его, заставив расстаться с мамой, которая все время строила из себя роль милой домашней дамочки..

–Здравствуй!

Отец отставил в сторону бокал, немного хмуро смотря на меня.

–Привет, пап!

Я плюхнулся на диван напротив и постарался улыбнуться, хотя наши отношения были не столь высокими, он не скрывал что во многом мое поведение не нравится ему.

–Как дела в академии?

–Все нормально, а, как там может быть с твоими деньгами и положением! Даже больше скажу, папа, все отлично!

Это был сарказм, но отчасти правдивый, как у меня могли обстоять дела в академии, если все знали, что я сын Царева.

–Деньгами…А если их не будет?

Я прищурился.

–Пап, одиннадцать утра, после дня рождения мамы, мы поехали ко мне, и всю ночь пили с Алеськой! У меня сейчас не слишком сильно настроена волна на рассуждения и философию!

При упоминании о любимой доченьке, в глазах отца блеснуло, что-то человеческое. Он очень любил ее, и я видел, как ярко переживает за то что Алеся считает его подлым предателем.

–Как она?

Я пожал плечами.

–Нормально! Все по-прежнему!

–Виски будешь?

Я покачал головой.

–Ну ты, что, пап! Я за рулем!

Отец недоверчиво хмыкнул.

–Бросай мне это дело, врать! Тебя это никогда не останавливало! У нас разговор серьезный!

Налив мне виски, пододвинул ко мне бокал. Обычно, мы вместе с отцом не выпивали, и это не могло меня не насторожить, походу дело, разговор действительно предстоял серьезный.

–Что случилось?

Отец потянулся вновь к сигаре, у него немного дрожали руки, было видно, что он нервничал.

–Есть некоторые вещи, начну издалека, которые делают нас сильнее! Ты понимаешь, о чем я! Ради достижения своих целей не всегда стоит останавливаться!

–Относительно! Пока не очень понимаю, о чем речь! -уклончиво ответил я, хотя действительно плохо понимал суть разговора. Хотя догадывался, отец никогда не останавливался ради своих целей, идя по головам, в этом, я весь пошел в него.

–Есть некая компания «Гелиос», она закрытая! Полностью закрытая, о ней мало кому известно!

Отец сцепил руки в замок, заметно нервничая еще сильнее.

–И?

–Там работают ученые, под прикрытием, военные ученые, работают над лекарствами, понимаешь, о чем я?

–Нуууу допустим, связь улавливаю!

Отец устало выдохнул.

–Лекарства серьезные, если эксперимент пройдет успешно, все будет очень хорошо, люди могут излечится от такого заболевания, как СПИД!

Я хмыкнул.

–Папа, ты в это веришь?

–Конечно, это одобрено сверху, если бы ничего не получилось бы, в этот проект бы столько не вложили! Там очень умные люди, не мне тебе объяснять!

–А ты здесь при чем?

Отец отпил еще вискаря, я честно сказать, его давно таким не видел, и пока не очень понимал, что с ним происходит.

–Там крутятся очень большие деньги! А теперь не забывай мою новую должность!

Я, едва не подавился виски.

–Эксперименты, незаконные?

–Прекрати! -поморщился он. -Мы не в дешевых американских фильмах! Это реальная жизнь! Все добровольно!

Я покрутил в руках бокал, пытаясь прийти в себя.

–Добровольно, это, как?

–Обычно! -отец пожал плечами. -Многим хочется нормально жить, понятий почти не осталось, и половина это четко понимает, естественно не воры и не братва, ни тот, кто себя к ним приписывает!

Я поставил бокал на стол.

–Папа! Это рискованно! Об этом могут узнать, кто-то может проболтаться! Ты хочешь вместо того, чтобы возглавлять колонию, быть кумом, сам туда заехать?

Отец усмехнулся и взяв ручку и блокнот, что-то быстро написал на нем, а после протянул его мне. От увиденных нулей в конце света, я едва не выронил блокнот.

–Что это?

–Не прикидывайся идиотом! Ты прекрасно понимаешь, что это, Дан! Сумма денег, которые у меня в кармане считай!

Я протянул ему блокнот, и взял в руки бокал с виски.

–Хорошо, а от меня ты что хочешь?

Отец усмехнулся.

–Мне нужен помощник, свой человек! Ты же понимаешь, зона- это, жестокий мир, и там никому нельзя доверять! Даже моему заму!

Я усмехнулся.

–Твой зам, своеобразный человек, жадный до денег, и ты это прекрасно знаешь! Алешин, любого продаст за звонкую монету!

Отец криво улыбнулся.

–А его дочь в тебя без памяти влюблена!

Допив виски, я рассмеялся.

–Спасибо, папа, но я себе не враг! Противогаз на голову, одевать не готов!

Сдвинув брови, отец налил еще, себе и мне.

–Дело даже не в Алешине! Дело в другом, тебе не знаком такой человек, как подполковник Дворецкий?

Я покачал головой.

–Нет!

–Идиот! -поморщился отец. -Но дотошный и правильный, ему предложили хорошее место, он в училище работает военном начальником, странно что ты его не знаешь!

–Что-то припоминаю! А какое отношение он имеет к тебе?

–Дворецкому предложили возглавить должность начальника больницы!

Я хмыкнул.

–Он променяет такую должность, как начальник военного училища, в крупном городе, как Питер, на начальника больницы в какой-то колонии, находящейся в глухомани?

Отец вновь потянулся к сигаре.

–Все не так просто, у него проблемы в семье, его жена… Поэтому он хочет уехать, приказ подписан, понимаешь?

Я кивнул.

–Никита, дотошная сука! -сквозь зубы процедил отец. -Тем более, такая должность, больница… Где проходят все лекарства, что-то заподозрит, мне лишние разговоры не нужны!

–Ты хочешь, чтобы я его ликвидировал?

Папа сверкнул глазами.

–Дан, не притворяйся идиотом, хорош ерничать! У него есть дочка, красивая и единственная! Его гордость, как не устает повторять, Никита… Ты догоняешь?

Я отрицательно покачал головой.

–Возможно, я и ерничаю, но я хорошо догоняю, о чем ты, папа! Даже не думай!

–Думаю! Я не мало для тебя сделал, и пойми ты конченый балбес, Дан, если бы не я и ни мои связи, с деньгами, ты бы в армию загремел, где бы тебе мозги отбили, а точно не в МВД! Поэтому будь добр делай, что я говорю! Соблазнить девку для тебя не составит труда, жениться на ней и все! Потом разведетесь, с меня дом и новая машина!

Я гневно отодвинул бокал от себя.

–Что за хрень? Какая свадьба? Отец, мне еще двадцати пяти нет, в моих планах нет свадьбы тем более на девке, которую я не знаю!

–Девки, у тебя, которых ты трахаешь, а его дочь нормальная чистая девушка! Из приличной семьи! Я тебе все сказал!

–У меня учеба!

–С твоей учебой, я все решу, проблем точно не будет!

–Но…

–Я все сказал! У тебя мало времени на размышление, через месяц восьмое марта, уже меньше, у его жены день рождения! Мы приглашены!

–Пиз…ц! -вырвалось у меня. -А ты не подумал, что может у меня кто-то есть?

Отец недоверчиво хмыкнул.

–Может ты у кого-то есть, но у тебя точно никого нет! Я слишком хорошо знаю тебя, и знаю, что тебе надо! Тебе нравятся мои деньги, и твоя жизнь, менять ее ты явно не захочешь!

Я потянулся к сигаретам, руки тряслись от злости, но я пытался сдерживать себя.

–Сколько ей лет хотя бы? Надеюсь, она не такая страшила, как дочь Алешина?

Отец покачал головой.

–Восемнадцать! Очень красивая девочка, ты ее оценишь!

Я хмыкнул.

–Малолетка!

–Особенная, уж поверь мне!

Я молча смотрел ему в глаза. Я ничего к нему не испытывал, не знаю почему, наверное, я был моральным уродом, но никакой любви ни к отцу, ни к матери, я не испытывал. Скорее наоборот, к отцу ненависть, а к матери, к тому, что она такая слабая и безвольная, презрение. Единственный, человек к которому я что-то испытывал, это была сестра. Алеся… Вроде злился, орал на нее, подкалывал, но знал, что порву за нее глотку, любому, кто посмеет ее кто-то обидеть.

[АЛЕСЯ]

Я, расплатившись с таксистом, вышла на улицу, до сих пор ощущая бешеное сердцебиение. И ведь не пью совсем…Зачем только так напилась. Сейчас только хуже, Влад, как будто все понял, даже не звонил. А мне наоборот было неприятно, и на душе скребли кошки. Влад приехал, ради меня, а я. Свинота… Достав ключи, принялась открывать дверь, чтобы не разбудить его, как она тут же распахнулась. Прямо передо мной, в одном полотенце стоял Влад, из глубины квартиры разносился ароматный запах блинчиков и свежесваренного кофе. Ощущение стало еще хуже, какой он все -таки у меня хороший, а я подлая сука…

–Привет!

–Привет солнышко, как знал, что ты сейчас приедешь! Кофе сварил и твои любимые блинчики пожарил!

Влад заключил меня в свои объятья, и закрыл дверь. Его руки скользнули по моему телу. Смотрит мне в глаза, так преданно, верно.

–Спасибо любимый!

Губы Влада накрыли мои, прижал к себе так крепко.

–Пойдем завтракать!

Я вырвалась из его рук, и направилась на кухню. Блинчики, были выше всех похвал, но, если честно, кусок в горло не лез. Кофе тоже не хотелось пить, ничего не хотелось.

–Как мама?

Вопрос Влада заставил меня вздрогнуть.

–Нормально, все, как всегда!

–Тетя Лера, очень хорошая женщина, у нее все впереди, и я уверен Юрий Валерьевич, одумается!

Я покачала головой.

–Не надо чтобы он одумывался, он свой выбор сделал, вот и пусть тусит со своей овцой!

Влад лишь молча положил мне очередной блинчик на тарелку.

–Не злись зая, я все понимаю!

Его ладонь накрыла мою руку, а мне хотелось ее выдернуть. Зая такой перегар распространяет, а он ничего не спрашивает. Милый, мягкий мальчик.

–Я попозже поем, я в душ!

Резко встала, и направилась в ванную. Захлопнув за собой дверь, села на пол, и закурила. Два года прошло, с того момента, как он предал нас. Даже не маму, а нас, хотя Дан так не считал. Ему вообще было все равно на все, мы пили, я высказывалась, делилась с ним, как мне тяжело, а он просто слушал. Да и что ему было сказать, у него все прекрасно. Наплевать на все. Телефон в кармане так резко зазвонил, что я едва не подпрыгнула. Посмотрела на дисплей. Отец. Его номер, я знала наизусть, сцепила от злости зубы, с отцом старалась общаться, как можно меньше, нам было не о чем разговаривать.

–Да!

–Привет доча…

Привет доча… А где ты был папа, когда так бесчестно предавал свою дочу. Ведь я так сильно его любила, считала, что у нас самая дружная и крепкая семья, и в итоге из-за какой-то бл…и, все развалилось. Променять человека, который ради него на все готов и своих детей, на сучку которая хорошо давала, было подло и низко.

–Привет!

Повисло тягостное молчание, мне сказать было нечего.

–Как ты? Как Лера?

Я усмехнулась. Он вспомнил о маме.

–Нормально, сам позвони и узнай, как она!

Отец тяжело вздохнул.

–Ты все злишься на меня? Как дела в институте?

–Прекрасно! Нет, папа, давно не злюсь! Все прекрасно, если у тебя все, я занята!

Кидаю трубку, и подкуриваю новую сигарету дрожащими пальцами. Злюсь ли я… И, он еще спрашивает… Контрастный душ, более, менее освежил меня, приведя в порядок мысли, когда я вышла на кухню, Влад уже убрал все со стола, и с кружкой кофе в руках стоял у окна.

–С легким паром!

Он так открыто улыбается, искренне, как ребенок, что мне становится не по себе. Друг, брат, да что угодно, но большего я к нему ничего не чувствую. Я столько раз пытаюсь собраться с мыслями и поговорить с ним, но все не могу, боюсь, что ему будет больно и что потухнут его глаза.

–Спасибо!

Отбираю у него кофе, и тоже пытаюсь улыбнуться.

–Сладкая моя! -Влад забирает у меня кружку, ставит ее на подоконник и прижимает меня к себе. -Моя любимая! Девочка!

Я пытаюсь продолжать улыбаться, но внутри все переворачивается, я ничего не чувствую, ни возбуждения, о котором мне рассказывают подруги, ничего. Становится горько, я пытаюсь бороться с собой, но понимаю меня надолго не хватит, и секс с ним становится мне все больше в тягость.

–Я соскучился коть!

От его коть, вообще все переворачивается. Иногда, я ловлю себя на мысли, что я моральный урод, как брат и отец. Мама ведь так прыгала перед папой, и итог, ее променяли на молодую, я осуждая это, сама понимаю, насколько сильно мне надоел Влад со своей заботой и любовью, что его очень много. Мягко высвобождаюсь из его рук.

–У меня эти дни, извини!

Влад, лишь протяжно вздыхает.

–Все хорошо, я понимаю! Может пойдешь приляжешь? Таблетку выпьешь!

Я едва заметно киваю, иду в комнату, а у самой скулы сводит. Ну почему он такой, а мне что не хватает…

–Милая!

Я оборачиваюсь, смотря на Влада.

–Бабушка хочет отписать квартиру мне, она очень плохо себя чувствует!

–Что-то произошло?

–Сама понимаешь, возраст, она бы хотела дождаться нашей свадьбы, просит не временить, я понимаю, что ты сейчас скажешь, я даже кольцо еще не подарил, но все будет, я обещаю тебе! Я люблю тебя, малыш!

–Я тоже тебя люблю, давай попозже это обсудим!

Поворачиваюсь и быстрым шагом, захожу в спальню. Сразу ложусь на кровать, ничего не хочется. Вот же я дотянула, как представлю если, мы поженимся, что будет. Я больше всего боюсь этого момента, что не смогу сказать ему «да», а еще одевая обручальное кольцо на палец, подпишу себе приговор, о котором буду постоянно жалеть. Даже думать об этом не хочу, понимаю, что причиню ему мучительную боль, но лучше сейчас, чем потом.

[СОНЯ]

Такие родные шаги… Миг, и его сильные руки сзади обнимают меня.

–Моя!

Горячий обжигающий поцелуй в шею, хриплое прерывистое, дыхание, и я, прижавшись к нему, таю от прикосновений любимого человека.

–Твоя! Завтракать будешь?

–Из твоих рук, моя!

–Давай кофе налью, я сырники пожарила!

Игнат, нехотя садится за стол, а я суечусь, наливаю кофе, накладываю сырники, со сметаной. Мне так нравится кормить его, ухаживать за своим мужчиной, и честно сказать, наверное, я сейчас понимаю маму. Почему она столько лет ухаживала за папой, пока они не поругались.

–Иди ко мне, моя хозяюшка!

Сажает меня к себе на колени, а я обнимаю его за шею. Всю трясет изнутри, с ним дышу по-другому. С ним все по-другому, по-особенному.

–Сходим попозже в бар, там пацаны приедут?

Я киваю, с ним, я готова пойти куда угодно. Серьезная, рассудительная, домашняя Соня, стала другой. Она потеряла голову, и черт возьми, мне это нравится. Отпиваю кофе, и смотрю на него.

–Во сколько пойдем?

–Через час, я к маме, как раз зайду, узнаю, как она!

Я тяжело вздыхаю. Тетя Алина, изменилась сильно, пить, конечно, стала меньше, но и отношения уже были не те. Папа, здоровался с ней сквозь зубы, мама не хотела с ним ругаться лишний раз. А ведь раньше все было по-другому, раньше мы все собирались за одним столом, все изменилось с посидкой Игната, и переубедить папу, было бесполезно.

–О чем ты задумалась, моя?

Поднимаю голову на него, он так серьезно на меня смотрит, будто давно прочитал мои мысли. Крепче прижимает меня к своему сильному мускулистому телу, чем вызывает во мне дикое желание.

–Да так ни о чем!

–Ни о чем и не думай, я с тобой!

Подхватив меня под ягодицы, несет в сторону комнаты, а у меня между ног, все сжимается, от предвкушения ласки, которую он будет дарить мне. Падает, на пушистый плед, а я оказываюсь сверху, смотрю на него во все глаза. В это время руки Игната, лежат на моих ягодицах, так крепко сжимают их, пальцы касаются тоненькой резинки трусиков, и один из них проскользнув внутрь, касается меня там. Одно дело без света, я так не стеснялась, а сейчас при дневном свете, чувствую, как мои щеки, становятся пунцовыми, от его пронзительного, такого страстного взгляда.

–Может ты не будешь на меня так смотреть? -теряюсь я.

Игнат, нагло усмехается.

–А, как мне смотреть? Когда такая соблазнительная девочка, сидит на мне!

Я вся сжимаюсь, вот же…Какая я развратная с ним, я даже подумать о таком не могла, да мы оба знали, что это случится, но что так, что я сама каждой клеточкой своего тела, буду желать его внутри в себе, я не ожидала. Мои волосы падают ему на грудь, склоняюсь к нему, и касаюсь языком его губ. Боже, как мне с ним хорошо, он словно небо мое раскрасил, без него все было по-другому, не так, без красок, все в черно сером цвете, а сейчас наоборот, все играет яркими красками, словно крылья за спиной, заставляют меня подниматься ввысь. Игнат, резко переворачивает меня, кладет под себя, и нависнув надо мной, пальцами водит по моим скулам, опускается ниже к шее, в вырез на халатике, и я уже сжимаюсь в предвкушении знакомого чувства. Его горячие ладони на моей груди. Черт возьми, у меня перехватывает дыхание. Хочется закричать в голос, но я сдерживаюсь.

–Ты моя девочка!

Припадает зубами к моим соскам, распахивая халатик, а мне сводит не только тело, но и душу. Закусываю губы чуть ли не до крови. Как же мне сейчас хорошо, не хочу, чтобы эта мучительная сладкая пытка заканчивалась. Словно стены сужаются, я теряю над собой контроль. Игнат опускается губами все ниже, и ниже, доводя меня до исступления. Его пальцы, тянут мои трусики вниз, и касаются моей горячей влажной плоти. Я вся такая мокрая… Становится жутко стыдно, но понимаю, это абсолютно нормально, я хочу его, такая реакция моего тела на него.

–Какая ты мокрая, сладкая, сука моя!

От грубости его слов, теряюсь, но в тот же момент, испускаю стон, такой громкий, что сама от себя не ожидаю. Его язык касается меня внутри, там… Конечно, я много читала, смотрела разные фильмы, но даже представить не могла в самых эротических ярких снах, что у нас такое будет.

–Игнат!

–Моя!

Его зубы закусывают мою плоть, заставляя меня, пальцами вцепиться в, простынь, едва, не кричать, сходить с ума. Язык скользит по моим складкам, задевая клитор, и мне, кажется, я схожу с ума, дыхание учащается все быстрее. Пальцы, судорожно перемещаются на его волосы, вцепляюсь в них, изнемогая от желания, подаюсь бедрами вперед, ощущая, что все… Сейчас во мне будет целый взрыв, я, наверное, схожу с ума, ощущая его горячие губы на себе.

–Игнат!

Мой голос хрипит, меня всю потряхивает, я кончаю, первый раз в своей жизни по-настоящему кончаю…

***

Мир, словно поделился на до и после. Стоя, у зеркала, я разглядывала себя, теперь я женщина. Теперь я принадлежу мужчине всецелом, я и раньше ему полностью принадлежала, но сейчас особенно. Все изменилось, я больше не представляла такое слово, как разлука. Мне было очень важно и нужно осознавать, что он всегда будет рядом, вот только я все не решалась об этом заговорить. Ловя его восхищенный взгляд на себе, когда я вышла в платье, на каблуках, с красивой прической, я чувствовала, как вся дрожу. Детская любовь куда-то пропала, сейчас все стало серьезно. Взрослая любовь между мужчиной и женщиной. В такси, он ревностно прижимал меня к себе, видя, как таксист на меня посмотрел, когда мы садились в машину, а у бара, взяв за плечи, пристально посмотрел в глаза.

–Ревную тебя до жути!

–Зачем? Это лишнее! Я только твоя!

Игнат притянул меня к себе так, что я вжалась в него.

–Затем! Ты моя! И ни одна тварь, никогда тебя не коснется!

Он говорил это с такой злостью, что мне становилось не по себе. Я понимала, что мой любимый человек, вернулся не с курорта, и что уже не такой, как раньше, но его агрессия пугала меня, хоть я и не подавала виду.

–Я только твоя! Меня не надо ни к кому ревновать! Меня никто не тронет!

Он прищурился, но сдержавшись от ответа, поцеловал в губы, долгим жадным поцелуем, от которого мурашки прошлись по коже.

–Никто, и никогда! Только я! Запомни это навсегда, моя!

В баре собрались все его друзья, были и знакомые девчонки, вот только я чувствовала себя не в своей тарелке. Ни то что это была не моя компания, все старше, просто, я смотрела на многие вещи, будто другими глазами. А еще мне очень не нравилось, что Игнат много пил, хотя я пыталась списать это все на то, что, что он только освободился. Под вечер, я ужасно захотела домой, и понимала, что даже не могу сдерживаться ради него. Я почти не пила, кальян мне тоже особо не нравился, да и вообще мне больше хотелось побыть дома, с ним наедине.

–Может мы пойдем домой? -осторожно тронула я его за руку.

Игнат, скользнул по мне пьяным недовольным взглядом.

–Еще рано, все ради меня приехали! Я же не могу всех кинуть и уехать!

–Я понимаю, хорошо!

Он крепко сжал мою руку.

–А тебе что-то не нравится?

–Мне все нравится, отпусти, больно!

Вырвав руку, я встала и направилась в сторону уборной. У него был такой звериный взгляд, что мне стало не по себе. А еще где-то внутри зарывалась ревность, видя, как телки смотрят на него, как он спокойно общается с ними, а они пожирают его глазами. Со стороны это выглядело, как флирт, в голову лезли ужасные мысли, что, если он еще с кем-то так общался, как со мной. От этих мыслей, меня всю тряхануло, не дойдя до уборной, вышла на улицу. Было холодно, без верхней одежды, но сейчас, я об этом не думала. Мне становилось больно, хоть я старалась себя не накручивать, не выходило. Мог бы и за мной пойти…

–Какая дама!

Вздрогнув, я обернулась, позади меня стоял весьма нетрезвый мужчина.

–У вас такие глаза красивые, в них утонуть можно! Вам об этом говорили?

–Спасибо, говорили не раз! -сухо произнесла я, и попыталась зайти обратно в бар, но он преградил мне дорогу.

–Ну куда вы, девушка? Мы ведь еще не успели даже познакомиться, а вы уже убегаете!

У меня засосало под ложечкой от какого-то негативного нехорошего предчувствия.

–Дайте пройти! -повысила я голос, сделав шаг вперед, как он тут же перехватил мою руку.

–Ну что ты крошка, зачем ты так? Дядя хорошо заплатит! Не переживай!

У меня потемнело в глазах, я выдернула руку, уже собираясь послать его на три советских буквы, как дверь бара распахнулась с такой силой, что мужик чуть не отлетел. Оттуда вышел разъяренный Игнат, его глаза без преувеличения сверкали, словно молнии. Внутри меня все дернулось…

–Ты че сука, проблем захотел?

Размахнувшись, он ударил его, мужик, явно не ожидавший такого, упал, а Игнат начал бить его ногами. Растерявшись, я не сразу сообразила, что происходит, а когда поняла, что он сейчас забьет мужчину, и его посадят вновь, бросилась к Игнату, пытаясь его оттащить.

–Нет, Игнат, остановись, я прошу, нет!

–Отойди, я сказал!

Оттолкнув меня, так что я едва не упала, он продолжал наносить мужику удары ногами, а я, чувствуя, как по щекам текут горькие слезы, наблюдав эту картину, в ужасе закрыла лицо руками… Я могла предположить, что угодно, но точно не такое. Дверь распахнулась, оттуда вылетели охранники, друзья Игната, раздался мат, ругань, женские крики… Жизнь приобрела совсем другой оттенок, который кажется слишком рано, я попыталась раскрасить.

***

Спустя час, я сидела в полицейском участке. Меня всю трясло, тушь размазалась и текла по щекам. Я боялась за него, боялась, что его вновь закроют, и знала, что этого удара, я точно не переживу.

–Все из-за тебя, ты совсем не занималась ее воспитанием, дура!

–Не смей меня обзывать урод, это ее первая любовь, и ты слепой, раз ты этого не видишь!

Повернулась в сторону, по коридору шли мои родители. Вот же черт, конечно, им сообщили, все отделение знало моих папу и маму.

–Посмотрите на нее, сидит! Вот так, ты значит к экзаменам готовишься? -заорал отец, заметив меня.

Я встала, отошла на шаг, вжавшись в стенку.

–Встретилась значит с этим уродом?

–Он заступился за меня! -сквозь слезы произнесла я. -Если бы не он…

–Если бы не он… Он человека отправил в больницу с черепно -мозговой травмой, у него справка об освобождении! А ты, позор ходячий! Я запретил тебе с ним встречаться!

–Да мне плевать на твои запреты, папа! Я люблю его, я ждала его, и буду с ним, ясно тебе? Если надо буду еще его ждать!

Лицо отца покраснело, потом посерело, он замахнулся на меня, а я в ужасе зажмурилась, представив, что сейчас упаду на пол.

–Не смей ее трогать! -мама оттолкнула его и обняла меня. -Что ты творишь? Он правда заступился за нее, они выросли вместе!

Папа сжал кулаки.

–Вот, как значит? Спелись суки! Ну что ж, вытаскивать, я вашего Игната не собираюсь, домой живо!

Я судорожно сглотнула.

–Папа, у него бабушка в больнице, подумай хотя бы о крестной!

–Мне плевать! -отрезал отец. -Такого позора в своей семье, я не позволю! Я уезжаю домой, хотите оставайтесь!

Развернувшись, он зашагал по коридору, а меня всю затрясло от подступающих слез, не выдержав, я разрыдалась в голос, прижимаясь к маме.

–Ну все, все! -мама, обнимая меня, гладила меня по волосам. -Успокойся девочка моя! Мы что- ни будь придумаем! Только я прошу тебя не плачь! Все будет хорошо, слышишь меня? Все будет хорошо?

Не в силах больше сдерживаться, я зарыдала еще сильнее. Я понимала, что мама тоже имеет неплохой вес в органах, но она не сумеет его вытащить, и неизвестно что будет с этим мужиком. Господи… Но почему это произошло именно с нами, ведь если его посадят вновь, я не знаю, как мне быть, как жить дальше, я не смогу, я без него не сумею. Чтобы не случилось, я никогда его не оставлю, он самое дорогое что у меня есть…

–Мама, мамочка! Я прошу! -сквозь слезы прошептала я. -Сделай что-нибудь! Я не смогу без него! Я без него жить не смогу! Я люблю его! Очень! Очень сильно люблю!

Слезы застилали мои глаза, в первый раз в жизни, я не знала что мне делать, два года назад узнав что его посадили, я думала что рухнуло все, я считала ни то что дни, я считала часы, секунды до нашей встречи, а теперь все повторялось, и мне казалось что я не проживу, я без него не сумею… Эти сутки стали для меня всем, время разделилось на до и после. До уже не было, было только после, как сейчас с ним, я точно знала, что не справлюсь, не смогу. Я готова все отдать, лишь бы он был рядом со мной, даже если я навсегда поссорюсь с отцом, я для себя уже все решила.

Глава 4

[ИГНАТ]

Протер затекшие от браслетов руки. Гребаные мусора, все почки отбили. Потянувшись, с трудом развалился на шконке, представляя, что мне сейчас будет. Только не это сейчас больше пугало, а она… Где она? Отрезвел враз и вспомнил ее крики, слезы, как оттолкнул ее. Ярость, словно затмила мне мозг, когда, как будто почувствовал, что что-то не так. А выйдя на улицу увидел, как этот тип к ней клеится. Тут же белая пелена глаза накрыла, плохо помню, как свалил его и начал забивать. Этот ублюдок посягнул на святое, на мое. Мою девочку…

– Яров на выход!

Поднял голову, мусор открывал камеру.

–Что-то быстро! -ухмыльнулся я.

Он зло посмотрел на меня.

–Скажи спасибо, что не закрыли!

Я быстро встал и подошел к камере, к решеткам, он вывел меня, и мы зашагали по длинному коридору. Остановились у кабинета начальника. Ну началось. Мусор, втолкнул меня, и я замер. Майора Измайлова, я знал хорошо, но не он меня сейчас волновал, а красивая молодая женщина, в дорогом светлом платье и норковом полушубке. В ней, я узнал свою крестную, которую не видел два года.

–Мне оставить вас, Елена Дмитриевна?

Она, лишь заметно кивнула. На ее красивом лице не дрогнул ни один мускул, старше моей матери, но выглядела лучше, а вот в огромных зеленых глазах, залегла непонятная грусть, или тревога, я еще не понимал. Измайлов прошел мимо меня, хмуро косясь в мою сторону. Когда за ним захлопнулась дверь, крестная посмотрела мне в глаза.

–Ну что ты, как не родной! Садись!

–Куда? -усмехнулся я. -В майоровское кресло?

–А ты не меняешься, садись!

Я подошел к ней и сел напротив. Раньше обнимала, целовала, а сейчас родственными чувствами, и не пахло. Соня, вскользь обронила, что у отца и матери не все хорошо, но по лицу Елены было видно, что она сама изменилась. Жестче что ли стала.

–Жизнь смотрю, тебя ничему не учит, Игнат! -сухо произнесла она.

Я прищурился.

–Учит! Менять свое отношение к людям, моя любимая вторая мама! Не звонила даже, не писала… А ведь крестная вторая мать!

Ее красивое лицо напряглось.

–Игнат, хватит паясничать, я прекрасно знала, что с тобой все в порядке!

Я ухмыльнулся.

–Каким образом? Я все- таки не на курорте был! А с матерью почему перестала общаться? Вы же не просто подруги, а, как сестры были! Муженек запретил?

–А ну хватит!

Елена ударила ладонью по столу, я понимал, что попал в точку. Да и объяснять ничего не надо, она всегда слушала мужа.

–Игнат! Я безмерно благодарна тебе, что ты заступился за Соню, что так нежно к ней относишься, но ты не глупый! Школу жизни прошел! Я не слепая и все вижу, что вы не, как брат и сестра, детство закончилось! Я очень надеюсь на твое благоразумие!

Я молчал. В душе все сжималось.

–Соня, моя единственная дочь, я за нее все отдам, и я хочу, чтобы она была счастлива, но ее счастье сейчас на данный момент, учитывая ее возраст, очень обманчиво! Она заблуждается! А ты… Ты старше, и ты мужчина, должен все понимать! Я не хочу, чтобы она страдала! Ваши пути разошлись и все эти прекрасные письма, просто детство! Соне, нужно получить достойное образование, выйти в люди! Не порти ей жизнь…

Не порти ей жизнь… Тоже самое, я слышал от мамы. Я получается портил ей жизнь, вот, как все думали.

–Тогда зачем, ты, тут? -холодно спросил я. -Можно было и не доходить до Измайлова, меня бы сейчас лет на пять закрыли!

Елена встала и подошла к окну, было сильно заметно, как она вся нервничает, дрожит.

–Я не сволочь, ты защитил мою дочь! Еще, я вижу, как она относится к тебе, и, как не крути ты мой крестник! Игнат!

Она резко обернулась, наши взгляды встретились, в ее больших глазах читалось отчаяние.

–Хочешь денег? Что ты хочешь? Я все сделаю, помогу тебе, Алинке, тете Кате! Но я прошу, уйди из ее жизни! Не порть, не причиняй ей боли, вам все это- кажется, вы, дышали и жили романтикой, пока ты был там. Соня другая и ты это знаешь! Она хорошая и воздушная девочка!

Я непроизвольно сжал кулаки.

–А я значит ублюдок, лишенный души?

–Я такого не говорила, но у вас разная жизнь!

–Почему? Потому что я нищий?

–Нет! Потому что я ее мать, и вижу наперед, что ничего хорошего ты не принесешь в ее жизнь, Игнат, кроме страданий и слез!

–Откуда ты можешь знать?

–Знаю!

–Ты ошибаешься, я ее никуда не отпущу! Она моя и я люблю ее!

Елена усмехнулась.

–Вообще, я предупредила, больше вытаскивать не стану! Подумай о матери с бабушкой, хоть о ком-то кроме себя, хоть раз в жизни! Удачи!

Обдав меня запахом дорогих духов, другой, богатой жизни, где, по их мнению, мне не было места, пошла к двери. Когда, я остался один, грубо выругался. Сука… А еще крестная называется, ни помогла ни разу, не позвонила, зато сейчас жизни учит. Не отдам я никуда Соню, не дам ей портить себе жизнь, чтобы за нее решали. Она моя, была. Есть и будет. Все для меня. Встал и тоже пошел к двери, уже внизу у мусора забрал свои вещи, отнятые при задержании. Меня в этом отделе с четырнадцати лет хорошо знали. Вышел на улицу, достал сигареты и закурил. Набрал ее номер. Абонент временно недоступен. Внутри все сжалось. А что если ее настроят, что если ее сердце очерствеет… Нет, от одной мысли об этом мне становилось плохо… Стал спускаться по ступенькам, от отдела до дома рукой подать, а я шел нарочито медленно, не замечая даже снегопад, который усиливался, как снежинки дули в лицо. Остановился у подъезда, поднял голову наверх, в ее комнате горел свет. Любимый ночник в виде мопса, ее любимой собачки. Стоял и смотрел на окно, совершенно не замечая холода. Как хотел к ней сейчас в этот момент, повторить эту ночь, да даже просто рядом быть, касаться ее нежной кожи, длинных волос, смотреть в огромные миндалевидные глаза. Я не хочу, испытать вновь разлуку, я не готов, не смогу ее потерять. Тонкий силуэт мелькнул в окне, мое сердце бешено забилось. Прижавшись лбом к стеклу, смотрела на меня. Помахал ей рукой, а она в ответ начала что -то писать на стекле.

«Я Тебя Люблю».

Я кивнул в ответ, и показал на телефон. Слабо кивнула, и тут же судорожно принялась стирать запись со стекла, я понял, что кто-то зашел. Подошел к двери подъезда, и вновь закурил. Почему мы оба не могли подумать, что все выйдет так… Что та, кто жутко бесил, выталкивала меня из санок, ябедничала на меня, и из-за нее я стоял в углу, а она уплетала тортик, хитро прищурившись, стала непросто, как сестра. Стала большим… Любимой. Всем для меня. Ее хотелось оберегать, дарить ей весь мир, и сходить с ней с ума. Я, как голову потерял с этой девочкой, которую раньше мог стукнуть, надавать подзатыльников, и дернуть за волосы. Как вселенная мне стала, и страх потерять ее, был подобен страху смерти. Побрел домой, хотя больше всего хотелось свернуть к ней, забрать ее, и засыпать, укрывая собой. Мучительно осознавать, что за стенкой от тебя, та от которой крышу сносит, а ты прикоснуться не можешь, потому что ее семья тебя ненавидит. Одна малейшая оплошность, и я очень быстро превратился для Дворецких во врага. Открыв дверь, даже не включая свет, прошел к себе, хотелось выпить и забыться. Надеюсь, у нее хоть телефон не отберут. На кухне сидела мама, неожиданно, но перед ней стояла начатая бутылка вина, а лицо не выражало ничего хорошего.

–Где ты был?

–Да так, ездил по делам!

Мама резко встала и подойдя ко мне, влепила мне пощечину. Я, не ожидав схватился за щеку.

–Ты с ума сошла?

–Идиот! -сквозь слезы произнесла она. У нее начиналась истерика. -Я все слышала через стенку, как они ругались! Ты что натворил! Снова из-за нее сесть хочешь? Ты обо мне и бабушке то хоть думаешь? Да не будет она с тобой! Сонька, никогда не пойдет против воли родителей!

–Мама прекрати! -схватил я ее за руки. -Ты опять напилась?

Усадил ее на стул, и отобрав бутылку налил себе. Щека горела, а руки тряслись от злости.

–Игнат, сынок! -устало посмотрела она на меня. -Ну сколько можно? Соня, не пара тебе! Забудь ты ее!

–Хватит! -ударил я кулаком по столу. -Перестань! Я не из-за нее сел, а то, что сам идиот, а пара она мне или нет, я сам решу! Я люблю ее, а она любит меня и это главное!

Вылив остатки вина в раковину, я залпом осушил стакан, и пошел к себе. Захлопнув дверь в свою комнату, рухнул на кровать. Так и не включила телефон, наверное, отобрали. Пара, не пара… Решать это было только нам, а точнее мне. Я ее никуда не отпущу, чего бы мне это не стоило, и через что бы я ради нее не прошел. Готов на все, лишь бы вместе были, ее рука в моей руке. Осторожный стук в стену, дернулся и слабо улыбнулся. Постучал в ответ, моя, только моя девочка…

[ДАН]

Зайдя в квартиру, тут же рухнул на кровать, не раздеваясь. Разговор с отцом утомил. Охренеть… Женится на ком попало, единственной перспективой было избавится от ненавистной учебы, новые квартира и машина, вот только ко всему этому прилагалась хрен пойми какая жена. Еще и малолетка. Не понимал мужиков, которых тянуло на малолеток, особенно кому шло к тридцати или за тридцать, я в свои двадцать четыре, прочно убедился, что бабы постарше гораздо интереснее. И дело тут было не только в том, как они сосут, и что с ними из койки не выберешься, они знали, чего хотят от жизни, а ни вот это молодое юное тело, глазки в пол, смотреть противно было. Телефон ожил в кармане, достал, и уставился на дисплей. Рита… Совсем о ней забыл, и на сообщение ее не ответил, да мне, казалось, что она просто пьяна.

–Да!

–Привет!

–Привет Рит?

–Ты занят?

–Нет, а что ты хотела?

–Увидеться, может я приеду к тебе?

–Отец же приехал!

–Он пьяный спит, а я к тебе хочу!

Я сел на кровати, как-то мне все это не нравилось, обычно мы встречались, когда уезжал отец, а при нем нет, Рита словно выходила из графика.

–Рит, с тобой все хорошо?

–Да, а в чем проблема?

–Ни в чем, вначале смс странная, теперь встретится хочешь, Рит ты не забываешь, что ты жена моего отца!

–Конечно нет, просто…

–Просто ничего не может быть, Рита! -грубо перебил я ее. -Встречаемся, когда он уезжает, и ничего не меняем! Удачи!

Швырнул трубку, и закрыл глаза. Ее сообщение «скучаю», словно выбило из, ,под, ног, мне почву. Мне не то, что было не по себе что узнает отец, просто резко пропал интерес, и я не понимал почему. Встав, подошел к бару, достал виски и налил себе. Свадьба… Я об этом даже старался не думать, какая нахрен свадьба, еще и на малолетке. Скулы сводило от этой новости, что придется женится. Вышел на балкон и закурил, странно, но не хотелось ничего. Мог бы спокойно позвать к себе Риту, потрахать ее, но не охота. Внутри все сводит, почему, отец решает все за меня. Алеся получается любимая дочь, а я так… Я не собирался женится, тем более свадьба вообще не входила в мои планы. Не понимал мужиков, которые женятся на красивом теле, ведь оно не совершенно, с годами увядает, да и умную шибко не хотелось, просто жить в свое удовольствие, а дальше, как пойдет. Резкий звонок в дверь, заставил меня прервать свои мысли и пойти открывать дверь. На пороге стояла Рита.

–Что ты здесь делаешь?

–Войти можно? -она потрясла бутылкой шампанского.

Красное вызывающее платье подчеркивало ее роскошные формы, волосы, собранные в высокий хвост, открывали тонкую лебединую шею, на которой висела массивная золотая цепь, подарок отца. По моим подсчетам стоила, как хорошая квартира в Питере.

–Входи!

Рита скинула ботфорты, бросила мне на руки полу шубок и прошла в спальню. Завалившись на кровать, уставилась на меня.

–Ты настойчива! -усмехнулся я.

Честно сказать даже ее аппетитное шикарное тело, не вызывало у меня никаких эмоций, только раздражение.

–Я просто не хотела сидеть дома! -пожала она плечами.

Я забрал из ее рук бутылку шампанского.

–Рит, у тебя подруги есть, мы кажется решили…

–Что решили? Юра пьян вдрызг, он ничего не заподозрит!

Она встала и вплотную подошла ко мне, открыв бутылку, я протянул ее Рите отходя назад.

–При чем тут это? Не забывай кто он, подполковник, он хорошую школу прошел, не считай его идиотом!

–И что? Зачем мы тогда вообще все это начинали? Ты не боялся, когда мы трахаться начали?

Отпив прямо из, горла посмотрела мне в глаза.

–Рита, ты че пила?

–Нет не пила! Просто… Я не знаю, что со мной происходит, когда Юра прикасается ко мне, я больше не могу, мне не хочется, всю выворачивает, я вижу лишь рядом тебя! Дан, я не дура, я все понимаю, что ты не собираешься быть со мной, мы вроде, как трахаемся и все всех устраивает, только…

В ее только было столько многоточия и недосказанности, что мне стало не по себе. Словно другими глазами на нее смотрел, а ведь она женщина, обыкновенная баба. У них так устроено, вроде все давай свободные отношения, секс без чувств, а потом начинается. Рита казалась мне другой, сильной и независимой, бесчувственной, поэтому я, не, анализировал, ситуацию, когда, ее губы обхватывали мой член.

–Рит, я все понимаю, но… Может мы не будем это обсуждать? Мне это не надо, тебе тоже! Если ты хочешь, мы можем дальше не встречаться, но вот эту всю лирику, я выслушивать не готов! Ты взрослая красивая баба, если не хочешь жить с моим отцом, найди себе нового папика!

Рита дернулась.

–Ты серьезно?

–Конечно серьезно! -я налил себе виски. -Что ты меня раздражаешь? Да ты красивая баба, мне нравится тебя трахать, как ты сосешь, но твою мать, Рита, о чем ты думаешь? Какое скучаю?

В глазах Риты мелькнуло бабское отчаяние, обычно такое бывает, когда их мужик бросает.

–Это из-за того что я жена твоего отца?

Я прищурился.

–Нет, это потому, что я тебя воспринимаю, как хорошую давалку, так понятно?

Рита вскочила, ее руки тряслись.

–Ты совсем охренел? У тебя вообще есть душа, какие- то чувства?

Я усмехнулся.

–Это мне говорит человек, который трахается со своим пасынком? Про душу… Рита, милая моя девочка, ты переплюнула любую шлюху!

–Урод! -прошипела она и бросилась в прихожую.

Когда раздался хлопок входной двери, я присел на кровать. Урод, нужно было добавить моральный, возможно я такой, и я этого не скрывал. Зато я был прямым, не понимал о каких чувствах может идти речь, когда она каждую ночь спит с другим, с моим отцом. Да и я поступал по отношению к нему, как скот, но я об этом не задумывался. Смысл… Совесть меня не мучала, я не был романтиком или душевным, чтобы переживать. Мне совсем не было тяжело. Наоборот, плевать на все, так жить проще. Опять зазвонил телефон, уже собираясь послать столь навязчивую Риту, я уставился на дисплей. Мама. Вот только ее сейчас не хватало.

–Да мам!

–Привет сынок! Ты как?

–Хорошо мам, мы же вчера только виделись!

–И что? Ты же мой сын, я скучаю! Может завтра заедешь?

–Прости мам, учеба!

Она тяжело вздохнула.

–Как там отец?

Я сцепил зубы. Вот для чего она позвонила, сын ее волновал меньше всего, хотела узнать про отца, хотя если честно, я не сомневался.

–Все прекрасно, мама!

Она тяжело вздохнула.

–Ограничился сообщением, даже не позвонил!

Я закурил, она раздражала все сильнее, два года прошло, а мама все угомонится никак не могла, надеялась что отец оценит по достоинству ее нытье и вернется к ней, вот только чудес нет, в ее возрасте давно это пора понять.

–Мам, забей ты на него, да сколько можно! Ты взрослый человек! Найди ты себе уже мужика, он ведь даже не вспоминает тебя, а ты, как тряпка!

–Зачем ты так, сынок?

Ее голос предательски дрожал, но у меня совершенно не было к ней никакой жалости.

–Мама перестань, повзрослей! Я называю вещи своими именами! А ты ничего не можешь понять, была бы нужна ему, то все по-другому было! Хватит уже унижаться, я не Алеся которая тебя вечно успокаивает, мне надоело слушать твое нытье!

Не дождавшись ее ответа, швыряю трубку, наливаю себе еще виски, и пью. Да и похрен, что она подумает, главное, то, что я сказал ей правду.

[СОНЯ]

Выйдя со школы, я устало присела на скамейку, весь день была, как не своя, все мысли об Игнате, а отец вчера об стену разбил мой телефон. Звонить ему от Ани тоже не хотела, впервые поняла, что ничего лучшей подруге рассказать не могу.

–Сонь, с тобой все в порядке? -Аня тронула меня за плечо.

Я подняла на нее глаза, я хорошо знала отношение Ани к Игнату, она все время мне твердила, что с тюрьмы не выходят нормальными, и Игнат изменится еще сильнее, а я осознанно загублю свою жизнь.

–Настроения просто нет!

–Весь день? Ты сама не своя! Ты опять с отцом поругалась?

Я махнула рукой.

–Все, как всегда!

Дойдя вместе почти до самого дома, мы разошлись на углу и я, подойдя к подъезду, судорожно начала искать ключи. Руки тряслись, домой идти вообще не хотелось, после ночной ссоры, такими я своих родителей не видела никогда, мама кричала и била тарелки об пол, я, сидя в своей комнате, даже боялась выйти. Ведь понимала, они ссорятся из-за меня. Поднявшись к себе на этаж, уже собиралась открывать дверь, как соседняя распахнулась. Я непроизвольно отшатнулась, из квартиры вышел Игнат. Его лицо было опухшим, под глазами залегли черные круги.

–Привет!

–Привет! -тихо произнесла я, отмечая, что он с хорошего перепоя.

Игнат, наверное, с минуту смотрел на меня, а потом схватив за руки, втащил к себе в квартиру и захлопнул дверь. Прижимая меня к ней, жадно вглядывался в мое лицо.

–Я скучал!

–Я тоже скучала!

Горячий рот накрыл мои губы, руки скользили по телу, заставляя меня всю сжиматься, от накрывшей волны вожделения. Я даже оттолкнуть его не могла, хотя понимала, нужно, нужно поговорить.

–Игнат!

С трудом вырвалась и тяжело дыша, смотрела на него.

–Что?

–Нам надо поговорить!

Скинув обувь и полу шубок, прошла на кухню, руки продолжали трястись. Я даже не знала с чего начать, но понимала, что нужно. Игнат прошел за мной, я, окинув взглядом кухню, отметила множество, бутылок, стоящих на полу.

–Ты что-нибудь слышал ночью?

Он отпил пиво, и кивнул.

–Слышал! Как ругались твои родители!

Я сцепила руки в замок.

–Да! Из-за меня!

–Скорее из-за меня!

Игнат отодвинул от себя бутылку, и присел подле меня. Крепко сжал мои колени, пристально смотря мне в глаза.

–Я себя виноватой чувствую!

–Девочка моя, чем?

Его пальцы прошлись по моим, дрожь… Дикая дрожь, все слова вылетели из головы, я была зависима от него, и понимала, что до одури боюсь его потерять. С ним забывалось все, хотелось бежать на край света, и не думать ни о чем. Только я и он, мы вдвоем.

–Не знаю, забудь! Зачем ты вчера его так избил? А если бы ты убил его, Игнат? Ты думаешь вообще обо мне?

Я чувствовала, что вот вот заплачу, ужасные события вчерашнего вечера, возвращались ко мне, заставляя сердце сжиматься от боли.

–Девочка моя любимая, прости меня, прости!

Приподнял меня, и прижал к стене, его сильные руки сжимали меня, а я едва, сдерживала, слезы.

–Я так испугалась, ты не представляешь! Я очень, очень боюсь тебя потерять, любимый!

–Ну что ты малышка моя, не плачь! Ты никогда не потеряешь меня, я тебя никуда от себя не отпущу!

Поцелуй… Грубый, властный, от которого кружится голова, от которого, я словно улетаю, с ума схожу, и все плохое забывается. Есть только я и он, плевать кто что скажет, кто осудит, я не хочу жить правильно, я хочу быть с ним, а правильно это или нет, меня не волнует. Ведь без него я не проживу, два года разлуки и пытки, сделали свое дело. Я каждый день просыпаясь с утра, думала лишь о нем, судорожно ждала его смс, ложилась спать с телефоном, не выпуская его из рук. Когда он попадал в изолятор, сходила с ума, слезы текли по щекам на подушку, я без него не жила, я им дышала. Мой воздух…

С трудом оторвавшись от меня, подхватил на руки и понес к себе в комнату, я вся дрожала в предвкушении его ласок, жарких, таких нужных мне, даже то, что сейчас отец придет на обед, не останавливало меня. Мне хотелось большего, хотелось его силы, ощущать себя слабой под ним, его девочкой, только его. Игнат, уложив меня на спину, принялся снимать с меня одежду, не оставляя ни один миллиметр моего тела, без своих горячих жадных губ, а я, вздрагивая и выгибаясь ему на встречу, лишь сильнее задыхалась от страсти, сходя с ума под ним, под мужчиной, под своим любимым и желанным мужчиной.

***

–Я не хочу тебя отпускать, солнышко! Не хочу!

Он, держа меня за плечи, прижимал к себе, а я, уютно устроившись на его груди, сама не хотела уходить. Я уеду с ним, хоть куда, главное, чтобы мы были вместе, а остальное меня не волнует.

–Осталось немного потерпеть!

Поднимаю на него глаза, понимаю, что до ужаса, до жути хочу остаться с ним. Засыпать и просыпаться рядом, готовить ему ужин, стирать его вещи, заботится о нем. Все делать для него, стать его женой.

–Не могу… Хочу, чтобы со мной всегда была!

Еще сильнее сжимает меня. Так смотрит, что мурашки по всему телу идут. Ключ поворачивается в двери, я отхожу от Игната на шаг, а в прихожую входит Алина. Поставив пакеты на пол, хмуро смотрит на меня.

–Здравствуй, Соня!

–Здравствуйте!

–Мам, почему не позвонила, я бы помог!

Она усмехается, проходя мимо нас.

–Не стала беспокоить, ты же занят!

Я чувствую, как к моим щекам приливает кровь, не говоря ни слова, выхожу из квартиры, открыв свою дверь, вхожу в коридор, и начинаю раздеваться. Она тоже не рада, никто не рад, все против нас. Войдя на кухню, вижу папу, перед ним стоит начатая бутылка водки, соленые огурцы и селедка под шубой. Надо же, сам себе все положил.

–Привет папа!

–Здравствуй дочка! -усмехается он. -Как дела?

–Нормально!

Я присаживаюсь на табуретку, ощущая негатив, исходящий от него.

–Аня давно дома, а ты где шоркаешься?

У меня внутри все сжалось.

–Пап, я уже взрослая, может хватит, звонить моей подруге?

–Нет не хватит, София!

Он ударяет со всей силы кулаком по столу.

–Я не хочу, чтобы ты меня позорила, ты у этого урода была?

Я вспыхнула.

–Он не урод, и нет, я была не у него! Просто гуляла, не хотела домой идти, после вчерашнего! Так понятнее?

Встала, собираясь уйти к себе, как отец опередил меня, и грубо схватив за руку, толкнул обратно на табуретку.

–Сядь! С тобой отец разговаривает! Соня! Я на тебя такие надежды возлагал, все для тебя делал, чтобы ты ни в чем не нуждалась, и где бл..ь благодарность? Где? Ты связалась с этим уголовником, а мама твоя курица на все глаза закрывает!

–Папа перестань! Не смей так маму называть!

Он рассмеялся, и налил себе еще водки.

–А кто она? Гулящая! Где она? Где?

–Ты не думал, что мама просто устала от твоего тиранства? Папа! Мне восемнадцать! Я уже взрослая и я люблю его, люблю и буду с ним! Я уеду с ним навсегда!

Он зло посмотрел на меня.

–Я никого не держу, но имей ввиду, если ваши встречи с твоим уродом не прекратятся, он сядет надолго!

Я, вскочив бросилась к себе, захлопнула дверь в комнату, и упала на кровать. Слез не было, было лишь давящее отчаяние. Я не знала, что мне делать дальше. Папа же ни перед чем не остановится, и дело даже не в его большой любви ко мне, а в том что он должен все контролировать, что моя связь с Игнатом, якобы позорит его. Ему и в голову не придет подумать о моих чувствах, подумать какого мне, и что я люблю этого человека. Не знаю, сколько я так пролежала, лишь, когда на город опустились вечерние сумерки, встала и подошла к окну. По всей видимости, папа давно спал. А вот мамы не было дома, обычно она никогда не задерживалась. Тревога непроизвольно сжала мое сердце. Собиралась пойти в комнату к родителям, взять телефон папы, чтобы ей звонить, как застыла на месте. К дому подъехала роскошная иномарка, из нее вышел молодой мужчина, открыл дверь, а дальше… Дальше все это напоминало какой-то странный фильм, а я будто зритель, со стороны. Дыхание перехватило. Из машины вышла моя мама с огромным букетом красных роз в руках, мужчина обнимая ее, принялся целовать, а она совершенно не стесняясь того что находится прямо под окнами своего дома, где все друг друга знают, отвечала на его поцелуи. Ни в силах дальше наблюдать эту картину, я задвинула шторы и повернулась с бешено бьющимся сердцем. В голове были ужасные мыли, руки непроизвольно сжались в кулаки…. Кажется, все то, что мне было дорого, теряло смысл, и рушилось на глазах, как маленький карточный домик, причиняя при этом мне боль, которая сдавливала меня, не давая прийти в себя и осознать все то, что происходит вокруг меня, с самыми любимыми мне людьми…

Глава 5

[СОНЯ]

Это было мучительно. Жить дальше, как ни в чем не, бывало, ради сохранения семьи, ради, того, чтобы папа ни о чем не узнал, о связи мамы с другим мужчиной на стороне. Я себя не понимала, с одной, стороны мама была права. Наш отец был не то, что тираном, а жутким самовлюбленным эгоистом, который видел лишь себя, и слышал тоже. Так почему такая счастливая мама, с цветами не давала мне покоя… Она изменилась, порхала, как бабочка, а вот отец, наоборот, стал замкнутым и много выпивать. Наши отношения с Игнатом стали если честно только лучше, уже не было такого тотального контроля, хотя папа до сих пор пилил меня с академией и Москвой, а вот мама поддакивать перестала, все чаще задерживаясь на работе. Наступил март, у мамы должен вот, вот, был наступить день рождения, и я вся извелась, зная, что она будет отмечать в ресторане, где соберется множество народу.

–Я сильно сомневаюсь, что, Лена нас позовет!

Игнат крепче прижал меня к себе, а я подняла на него глаза. Последнее время, меня все очень сильно тревожило, ни то, что предчувствие дурное, а просто место себе не находила.

–Они же дружат с крестной! -осторожно произнесла я.

Он скривился, было видно, что ему неприятно, но то ли из-за меня, то ли из-за гордости, он держался.

–Они давно не дружат, милая, я смирился, все в порядке!

Я положила голову ему на плечо, стараясь ни о чем не думать.

–В мае на несколько дней перед экзаменами, поеду к бабушке, ты со мной?

Он хмыкнул.

–Не думаю, что она обрадуется!

Я махнула рукой.

–Ты же знаешь, бабушка и дедушка, всегда на моей стороне!

Игнат достал сигарету, и встав с постели, подошел к окну. Закурил, а я следила за его движениями. Такой он взрослый стал, не осталось ничего от того плохо одетого сорванца, который провожал меня со школы, давал наставления и дергал за косички. Внутри опять все зашевелилось, самое что странное, я даже объяснить то толком не могла что это. Из-за родителей? Помирятся. А если не помирятся, то они взрослые люди, иногда такое бывает, никто не умер, нужно жить дальше, только вот все это мое душевное состояние, явно не было связано с ними.

–О чем ты думаешь?

Игнат покосился на меня.

–О лете, как мы уедем!

Я вздрогнула.

–Куда?

Игнат пожал мускулистыми плечами.

–Тебе не все ли равно? Главное, что со мной!

Я молчала, а он, заметив мое состояние, затушил сигарету, и подойдя ко мне, взял за плечи.

–Ну, девочка моя, что не так?

Я вздохнула.

– Тебе сейчас нельзя ехать, надзор!

Он прищурил свои красивые глаза.

–Я ничего не боюсь, ты нужна мне, а я нужен тебе, делить, я тебя тоже ни с кем не собираюсь, ты мое, все, Соня! Моя девочка!

Его горячие губы накрыли мои, одеяло соскользнуло, и я оказалась под ним, прижатая к его сильному родному телу. С ним я сходила с ума, думая, что так бывает только в сказках или кино, я ошибалась. Так бывает в жизни, с любимым человеком, когда любишь ты и любят тебя, а от страсти и прикосновений любимого, дрожь идет по телу, и крышу сносит. Ни о чем не могла думать, ни об учебе, даже о родителях, только он и все. Оказавшись рядом с ним, забывала обо всем, с ума сходила, дрожала от его прикосновений, стала одержима им, своим любимым человеком. Конечно, было страшно немного, тревожно на душе, но я отгоняла от себя все эти мысли, зная, что я за ним, как за каменной стеной. И сейчас выходя от него с бьющимся сердцем, мечтала вернуться обратно, уснуть с ним, а не скрываться урывками. Дома, как, ни странно никого не было, достав телефон, тут же начала отправлять ему смс. Сварила себе кофе, и уселась на кухонный диванчик у окна. На душе опять скребли кошки, столько зачетов, экзамены на носу, а готовится ни к чему не хотелось. Игнат, ответил, что скоро вернется, нужно съездить по делам, а я, сделав себе бутерброд, просто сидела и смотрела в окно. Умом понимала, что, когда мы уедем, папе и маме будет плохо, они столько сил в меня вложили, без образования тоже в жизни сложно, но тут же отгоняла от себя эти мысли. Все, Соня, хватит. Ты с любимым человеком и это главное, родишь ему детишек, вместе подниметесь, а остальное все второстепенное. С тюрьмой, Игнат, мне пообещал, что покончено, и, как ни странно, я верила ему. В его глазах, я видела все, всю свою жизнь. Вскоре пришли родители, мама тут же принялась греть ужин, отец был, как, всегда последнее время без настроения, я решив не вмешиваться, сослалась на то, что уже кушала и ушла к себе. Считала дни до лета, скорее бы стать его женой…

–Соня!

Я обернулась, в комнату вошла мама.

–Тебе не трудно сходить до магазина? Хлеб купить, да так по мелочи, я просто с душа вышла!

Я кивнула. В прихожей одеваясь, отметила, что папа опять достал водку из бара. Стало не по себе, но я сдерживала свои эмоции. Лишь оказавшись на улице, даже немного пожалела, что не курю, последнее время нервы становились никакими. Купив все, вышла из магазина, решила пройтись подольше мимо бара, домой вообще не хотелось, смотря на то, как мои родители стали чужими, общались друг с другом сквозь зубы, вообще приходить не было желания. А поговорить открыто с папой или мамой, я не решалась. Остановившись у бара, чтобы завязать развязавшиеся шнурки на кроссовке, я машинально бросила взгляд на стеклянную витрину. Пакет выпал из рук, прямо в снег. В этот момент он меня вообще не волновал, меня ничего не волновало, мне, казалось, что земля ушла из, под, ног, или небо рухнуло мне на голову. Нет… Это мне кажется. Просто обман зрения, и не более того. За столом сидели друзья Игната и он. Он… Но не один, а в обнимку с какой-то блондинкой. В вызывающем черном коротком платье, и ярко накрашенными красным ртом. Рука Игната по- хозяйски лежала на ее груди, а я просто стояла и смотрела на эту картину, впервые в жизни думая, что мне делать. Может это обман зрения? Нервы? Забыв, что у меня накрашенные ресницы, потерла их, пару раз поморгала, но не помогло. Они целовались, и девица довольная, ржала, как лошадь, а после поднимали бокалы, чокаясь с его пацанами и их девчонками. Схватив пакет, я бросилась к дому, добежав до подъезда остановилась, тяжело дыша. Казалось, что все… Я поставила пакет и прижалась к стене, закрыв глаза. Слезы… Нет, их, как, ни странно не было. Не было ничего, даже плакать нечем. Просто больно. Жгучая дикая боль.

–Сонь ты чего тут одна?

Я посмотрела в сторону, к подъезду в это время подошла Алина. Она во все глаза смотрела на меня.

–Ничего, все в порядке! -через силу улыбнулась я, и открыв дверь, быстро побежала по лестнице.

Зайдя домой, поставила пакет, и с бешено бьющимся сердцем, прошла на кухню, родители молча ужинали, судя по их лицам было понятно, что пока я ходила, они сильно поругались.

–Мне к Ане надо, не, надолго!

Папа поднял на меня глаза.

–Иди, ты же у нас взрослая, обычно не спрашиваешь! Чтобы через час дома была!

–Прекрати на нее орать! -прошипела мама. -Она, итак, видит одни учебники, иди Сонь, через час ждем тебя, я тебя люблю!

Я кивнула и выбежала в прихожую, где, судорожно натянув кроссовки, выскользнула за дверь. Уже на улице поняла, что к Ане идти не хочу, да и что я ей скажу, подруга была полностью на стороне моих родителей недолюбливая Игната, мне даже идти некуда. Втянув холодный, воздух, легкие, я,, медленно побрела по улице. Меня всю трясло, теперь из глаз, предательски брызнули слезы. Я не могла поверить, что он мог так поступить со мной, этот человек которым я жила и дышала. Дойдя до местного мини маркета, вошла в него, смотря на алкогольную продукцию. Прекрасно знала, что, здесь даже паспорт не спрашивают, поэтому купив себе какое-то вино сомнительного происхождения и пачку сигарет, вышла на улицу. Взгляд упал на, лавочку, стоящую неподалеку. Усевшись на нее, открыла вино, так, как оно спокойно откручивалось, а не открывалось с помощью штопора, и сделала несколько внушительных глотков. В глазах зарябило, открыла сигареты и затянулась, тут же закашлявшись. То, что творилось у меня внутри, было сложно объяснить, сильная боль, сдавливающая грудь. Отчаяние… Я не могла поверить, что он так поступит со мной, самый близкий и родной человек, взял и просто вытер об меня ноги. Докурив, выпила еще и достала из кармана телефон. Даже не звонил, а зачем ему звонить, ему там и без меня хорошо. Поставив бутылку рядом, провела ладонями по лицу. Плевать. Сама уеду и буду счастлива, уже без него, никогда ни за что не прощу его. Три года писем, страстных и нежных признаний, чуть ли не наизусть помню все письма, свои и его. Как писала ночью, при тусклом свете настольной лампы, наивная девчонка, как ждала его и искренне верила, что он мой герой, что освободится и у нас все хорошо сложится…

–Соня?

Резко подняла глаза, прямо передо мной стоял никто иной, как Слава, выпустившийся год назад. Тот мальчик, который был на моем день рождении, когда через несколько дней посадили Игната.

–Привет! -осторожно произнесла я, пытаясь справиться со своим дрожащим голосом и не показывать, что у меня произошло.

Взгляд Славы, тут же остановился на бутылке вина, он нахмурился.

–Соня, что-то случилось?

Я попыталась покачать головой, но вместо этого, чувствуя, как к горлу подкатывает судорожный комок, уронила голову на колени и разрыдалась. Вся обида и отчаяние, собрались в одно, я больше не могла сдерживаться, это было слишком, выше моих сил.

[ИГНАТ]

Я сам не знал, чего я хочу от жизни. Я хотел ее, желал каждой клеточкой своего тела, пытался приучить к себе, ловя ее наивные детские взгляды, но словно какой-то извращенец, понимал что мне этого мало. Обладавшая роскошными формами, Соня, хоть и была, как греческая богиня, все равно оставалась для меня девочкой. Словно нежный не тронутый цветок, который я портил. Секс с ней был не секс, как нравилось мне, грубый и жесткий, скорее наоборот, занятие любовью, нежные касания ее девственного тела. А мне хотелось грубее, и ощущая себя конченым извращенцем, я пытался приучить ее, но видел, как ей сложно, как она терялась, стеснялась. Ругая себя, и возможно даже ненавидя, я стал искать это на стороне. Раскованных баб, которые за деньги или же просто, могли мне дать все что я хочу. С ними, я не церемонился, был груб, они сосали, активно брали в рот и подставляли свой зад, все, как нравилось мне. И сейчас сидя с очередной блондинкой, я уже спустя полчаса, повел ее в туалет, где роковая красотка все понимая, без слов, сама опустилась на коленки, расстегивая мои джинсы. Когда ее проворный язычок коснулся головки моего члена, я грубо взял ее белокурую голову, заставляя ее проталкивать себе дальше в горлышко, а сам кайфовал от мысли что это делает Соня. Моя девочка. Черт возьми, как бы я хотел, чтобы сейчас у меня сосала она, а ни какая -то шкура. Представлял ее пухлые губки, и мне хотелось до одури, ноги подкашивались от вожделения, а когда поставил эту шкуру раком и вдалбливался в нее, также представлял Соню, что все это проделываю с ней, с ее любимым и желанным телом. Когда все закончилось и мы вернулись в зал, я косо посмотрел на блондинку, она улыбалась, вела себя, как ни в чем не бывало и ее даже не смущало, что я не помню, как ее зовут. Измена? Нет. Я не считал это изменой, я считал, что я нормальный молодой мужик, у которого потребности, здравые и сильные. Знал, что со временем все это будет с Соней, но пока… Пока не хотел ее портить, и не был готов к этому, ведь она действительно еще маленькая девочка, мой маленький ребенок, цветок, хрупкий и нежный. Обсудив с пацанами дела, завтра мы собирались на рынок к местному предпринимателю у которого было к нам дело, я попрощался и вышел на улицу. Достал телефон, Соня даже не звонила. Как, всегда не хочет мне мешать, или уроками занята. В груди загорелся пожар, хотелось к ней, жить с ней нормально, спать под одним одеялом, и трахать ее, когда я захочу, а никогда позволяют время и обстоятельства.

–Игнат!

Это была та самая блондинка. Накинув шубку поверх слишком вызывающего платья, стояла позади меня и улыбалась. Красивая. Вот только шалава, слишком раскованная, чтобы давать первому попавшемуся во все дырочки и сосать член в туалете.

–Да!

–Мы еще увидимся?

Я хмыкнул.

–Зачем?

Девчонка растерянно захлопала огромными ресницами.

–Просто! Ты мне понравился!

Я отошел от нее чуть подальше, и закурил. Интересно в грубой ее форме послать, раз сама не понимает, что с такими не встречаются еще раз, или как-то помягче объяснить.

–Я думаю не стоит! -решил я все -таки помягче.

–Почему?

–Потому что у меня девушка есть, а мы время хорошо провели! Может денег дать?

Она покраснела, в ее глазах мелькнули слезы.

–Себе оставь, урод!

Развернулась и забежала в бар, а я быстрым шагом направился к дому. Опьяненный алкоголем, дурманом от него в голове, я еще сильнее хотел Соню. Даже этот случайный секс не помог, ничего не помогло. Хотел только ее. Набрал номер, шли гудки, но она не брала телефон, а я знал, что раньше одиннадцати она не ляжет. Обычно, когда Соня не могла разговаривать, сбрасывала, а потом писала смс, что рядом родители. Тут же после звонка прошло минут пять, она не звонила и не писала. Остановился у дома и набрал ее вновь, не берет. Сжал кулаки. Может что-то произошло? Домой не хотелось вообще, нервно ходил туда, сюда по улице, прокручивая всевозможные варианты в голове что она в душе и все в этом роде. Я не знаю сколько прошло времени, но я постоянно звонил, даже написал ей гневное смс, где, не сдержавшись назвал ее сукой, но Соня не отвечала. Уже собирался заходить в подъезд, как дверь распахнулась и из него вышла встревоженная ни на шутку Лена. У нее были заплаканы глаза.

–Где Соня? -тут же рявкнул я.

Лена растерянно посмотрела на меня, но тут же собралась.

–Я вообще думала она с тобой! Соврала нам с отцом, что пошла к Аньке, а сейчас ее Слава домой везет, сказал, что она напилась и ей плохо стало!

У меня потемнело в глазах.

–Какой нахрен Слава? -заорал я, роняя сигарету на землю.

–Обычный Слава! -прищурилась Лена. -Ударишь его, сядешь, у него отец депутат! Он нашел ее на лавке, сказал, что везет ее домой, она пьет и плачет! Что у вас произошло? Ты можешь мне объяснить или нет? Она не пила никогда, что ты с ней сделал?

Я шумно выдохнул.

–Может ты? Она переживает из-за вас, тебе мужики цветы дарят, Соня из окна видела! Сама не своя ходит! Ты о ней хоть подумала?

Лена покраснела, а я понял, что попал в точку, вечно занудный Дворецкий, надоел ей, да и ее понять можно, для своих лет, Лена была очень красивая интересная, и яркая женщина.

–Вы все не так поняли! -наконец выдавила крестная из себя. -Ладно она глупая, ты то мог объяснить ей, что я семью никогда не разрушу! Это просто коллега по работе!

Я хмыкнул.

–Я ей это и объяснил, но уж я, то не дурак, Лен!

–Это не твое дело! -отрезала она. -Не лезь в мою жизнь, за матерью своей следи и за собой!

Я уже собирался схамить Лене в ответ, как к дому подъехала машина. Бэха.. Моя мечта, ту которую я хотел. Черная, тонированная пятерка. Непроизвольно вновь сжал кулаки, а крестная угрожающе посмотрела на меня, и пошла к машине. Когда из нее вышел мажор, которого я хорошо узнал, ведь он был на Сонином день рождении, именно про него ее отец так хвалебно пел оды, что и подвигло меня украсть браслет для нее. Плевать на этого франта, но за ним вышла Соня, едва стоящая на ногах, а он, не скрывая щенячьего восторга, бережно поддерживал мою девочку. Ни доводы Лены про то, что я вновь сяду, ничего не могло меня опередить, от ярости что к ней прикасается чужой другой мужик, темнело в глазах.

–Слышь, дятел! -заорал я, отталкивая Лену. -Руки убрал от нее!

Слава на секунду растерялся, но я, подойдя к нему, буквально отшвырнул его от нее, и схватил Соню. Она была вдрызг пьяна, едва стояла на ногах, под глазами черные круги от размазанной туши.

–Ты что творишь дуреха? -я встряхнул ее за хрупкие плечи.

Меня всего самого трясло, смотрел в ее пустые пьяные глаза и понимал, что, если что-то узнаю, пристрелю Славу на месте. Просто уничтожу, не дай Бог у них что-то было.

–Отойди от нее, Игнат! -Лена подошла и вцепилась мне в плечо.

Но я не отпускал, даже ее мать не останавливала, никто остановить не мог, адреналин, жгучая ревность, и ярость вперемешку. Не мог отпустить, боялся, что убью этого Славу.

–Убери руки! -заплетающимся языком произнесла Соня.

Меня словно ледяной водой окатили, словно отрезвел на минуту.

–Что ты сказала? -свистящим шепотом спросил я, лишь сильнее сжимая ее хрупкие плечи.

–Убери от меня руки, иди трогай свою блондинку!

Я от неожиданности отпустил ее. Лена тут же попыталась подхватить дочь, но она оттолкнула ее. Сделала шаг назад, едва не упала, но удержалась на ногах. Растрепанная, какая-то дикая, я никогда ее такой не видела, а она походу видела меня с этой шалавой. Черт…

–Соня, девочка моя! Что происходит? Давай поговорим, малышка, зачем ты так напилась? -голос Лены предательски дрожал.

Соня криво усмехнулась.

–Что происходит, мамуль? Да ничего, все в порядке! Просто меня окружают предатели, ты с мужиком обнимаешься, он, с бабой обнимается! А мне твердите, как меня любите, я вам не нужна! Не нужна!

Ее голос сорвался, она, расплакавшись, бросилась к подъезду, но я перехватил ее, прижимая к себе.

–Соня, девочка моя…

–Не трогай меня, не прикасайся ко мне, кретин! Я тебя три года ждала, письма тебе писала, а ты… Ты с ней! Отпусти меня! Никогда больше меня не трогай! Ненавижу!

Она отчаянно вырывалась, била меня кулачками в грудь, по лицу, но я не отпускал, я лишь крепче прижимал ее к себе. Когда, разрыдавшись, упала ко мне на грудь, я гладил ее по голове, в этот момент ненавидя себя, считая себя конченым уродом и мразью. Поднял глаза и столкнулся взглядом с Леной, в ее глазах стояли слезы, предательски катившиеся по щекам. Я понимал, что больно не только мне, но и ей. Ведь мы оба понимали, что Соня больше не ребенок, она выросла и давно все понимает, а мы продолжали общаться с ней, как с маленькой.

***

Я занес Соню домой на руках, если опустить все подробности, что мне высказал ее отец, то можно сказать все было нормально, если так конечно можно было сказать. Спустя час, я стоял на лестнице и курил, всего трясло, ни от холода, а от боли внутри, боли которую я чувствовал, понимая, что причинил ей. Ведь она права, она ждала меня три года, любила, всей детской и искренней любовью, а я… Я повел себя, как мразь, еще она и увидела, меня сидевшего в обнимку с этой шалавой. Входная дверь хлопнула, и на лестницу вышла Лена. В халате, заплаканная, с хвостиком, такой она мне больше нравилась чем при параде и макияже, со своими прическами. Простая, обычная…

–У тебя есть сигарета?

Я молча протянул крестной пачку. Дрожащими руками, она достала одну, и я поднес к фильтру зажигалку. Лена затянулась, и посмотрела в окно, ее взгляд выражал какое-то безразличие.

–Мне плохо!

–Я знаю!

Она посмотрела на меня, серьезным строгим взглядом.

–У вас было что-то?

Я молчал. С матерью Сони такие вещи, точно не хотелось обсуждать.

–Я тебя спросила, у вас было что-то, Игнат! -повысила голос она.

–Нет!

Лена отшвырнула сигарету и наступила на нее ногой.

–Не лги мне!

–Я не лгу тебе!

Она устало провела ладонями по лицу.

–Я тебя умоляю, оставь ее! Ты вовсю трахаешься, у тебя девки взрослые! Не порти ее!

–Лена, прекрати! -поморщился я. -Никого у меня нет, я ее люблю!

–Не любишь! Это страсть, похоть, да что угодно, но не любовь! Ты потом жалеть будешь, она тебя любит, а ты ее нет! Когда любят, Игнат, не изменяют! Отпусти ее, или я найду способ, я тебе обещаю!

–Ты же изменяешь…

–Это не твое дело, и я не люблю Никиту, мы много лет прожили, у нас общая дочь, а у вас… У вас нет будущего! Ты хочешь ей такую жизнь, как матери своей? Она всю жизнь твоего отца любит, а он что… По тюрьмам, да по бабам! И ты такой же!

Я вздрогнул, слова крестной задели за живое. Я не огорчался, правда. Характеристика моего отца, по тюрьмам, да по бабам, вот только я знал, я не такой.

–Я больше не сяду! -жестко произнес я, глядя ей в глаза.

Лена усмехнулась.

–Мне то не рассказывай, ты копия Сергея, отца своего! Прости, но это так! Я не хочу для Сони такой жизни, как у Алины! Не хочу, Игнат! Оставь ее, я прошу тебя! Она моя единственная дочь, все для меня! Если ты не такой, как твой отец то забудь Соню! Спокойной ночи!

Развернувшись, Лена, начала спускаться по лестнице. Когда за ней захлопнулась дверь, я яростно зарычал, как зверь. Детская обида, тюрьма, испорченное детство, нищета, все нахлынуло. Забудь Соню. Я никогда не смогу ее забыть, отпустить, она мое все. Я стал ее первым и последним мужчиной, стал для нее всем, как и она для меня. Боль и злоба сводили с ума, мне было отчаянно тяжело. Как я оставлю ее, как я буду дальше жить без своей девочки, да я лучше расстанусь с жизнью, чем с ней. Дверь в мою квартиру, распахнулась и оттуда выбежала мама. Ее лицо все было в слезах.

–Что случилось?

Мама всхлипывая смотрела на меня.

–Бабушке плохо, я скорую вызвала!

Я кинулся вниз, забежал в квартиру, бабушка лежала на кровати и держалась за сердце. Ее лицо было бледным, как полотно. Чувствуя, как трясутся руки, опустился перед ней на колени.

–Бабуль ну ты чего? Скорая уже едет!

Бабушка лишь грустно вздохнула.

–Все в порядке внучок, Алинку успокой, а то ревет! Пить ей не давай, чтобы не случилось!

У меня сжались скулы, впервые в жизни хотелось плакать, но я не мог, я ведь родился мужчиной.

–Бабушка не смей, все будет хорошо!

Бабушка осторожно взяла меня за руку.

–Игнат, внучок, прошу тебя, возьмись за голову, если ты сядешь еще хоть раз, Алина сопьется, не переживет!

Я сжал челюсти, к горлу подкатывал ком.

–Никогда я больше не сяду! Обещаю!

В комнату вошли врачи, попросили отойти меня от кровати, а я прижал к себе дрожащую от слез маму, понимая, что только сейчас дал бабушке обещание, которое сам не знаю, сдержу я или нет. Ведь не от такой жизни я мечтал, я мечтал о другом, но знал с самого детства, что ничего хорошего у меня точно не будет, в чем-то Лена права, я слишком сильно похож на своего отца, испортившего моей матери всю жизнь…

Глава 6

[АЛЕСЯ]

–Мы сегодня к бабушке поедем?

Я вздрогнула, и посмотрела на Влада, который жарил ароматные блинчики у плиты. Порой, я ощущала себя настолько противно, что ненавидела себя. Он готовил, все делал, понимал, что у меня учеба, а я… Я даже ничего не сделала к его приезду.

–Наверное!

Влад присел напротив, и отпив кофе вздохнул.

–Она очень хорошо к тебе относится!

Я молчала. Да и что сказать… Я тоже прекрасно относилась к его бабушке, вот только не к внуку ее. Точнее нет, я прекрасно к нему относилась, как к брату или другу, не более того, меня ломало изнутри, сбежать хотелось. Сидя сейчас перед, ним понимала, вот тот самый момент, я должна все ему сказать, но не могу. В его глазах, я вижу жизнь, свою жизнь, без которой все ничтожно меркнет.

–Все будет хорошо, я надеюсь бабушка поправится, и проживет еще очень долго! -вместо этого выдавливаю из себя я.

Влад лишь вздыхает.

–Хотелось бы ей правнуков подарить, но мы все понимаем, что ты учишься!

Я едва не подавилась кофе. Об этом вообще думать не хотелось. Дети… Даже не то, что мне еще слишком рано, просто не от Влада точно. Не мой это человек по жизни. Я это все отчетливее и сильнее понимала, но вместо этого давала ему какую-то призрачную мнимую надежду.

–Ты на учебу?

Кивнула и встала из-за стола. Сказать нужно. Ты должна. Алеся соберись. Смотрю ему в глаза и самой на душе так хреново, может сейчас я потеряю человека, который меня по-настоящему любит и ценит. Да, все понимаю, что вся жизнь впереди, но таких, как Влад единицы, и, к сожалению, мы их не ценим. Не ценим их улыбку, прикосновения, потому что они беззащитны перед нами. Слабее всегда тот, кто любит, сильнее тот, кого любят, эту истину, я усвоила еще после того, как папа бросил маму. Видела, насколько сильно она убивается, как страдает и ей больно, от поступка отца. Он не думал ни о чем, только о себе в тот момент, когда оставлял ее. Чужая, нелюбимая женщина, мама стала в миг, и даже столько вместе прожитых лет и двое совместных детей не остановили отца. Поэтому всегда слушая рассказы подруг про их неземную любовь, я злилась, была ярой противницей этого слова. Любовь… Не было ее и нет. Одеваясь в прихожей, чуть не запнулась за его тапочки, всю трясло. До жути хотелось быстрее уйти из дома.

–С тобой все хорошо? Эти дни?

Я подняла глаза, Влад стоял и смотрел на меня, в его лице читалась боль. Наверное, он все понимал, просто потерять меня боялся, и не заводил эту тему сам.

–Да, все хорошо! Мне пора, извини уже опаздываю!

Выскочила из дома, на ходу одевая шубу. Черт возьми, лучше бы я была на его месте, даже думать не хочу о том какого ему. Спустившись вниз, принялась вызывать такси. Руки тряслись, всю трясло изнутри. Больно… У самой на глазах слезы наворачивались, может быть, я, как брат и отец моральный урод… В такси, вставив наушники в уши, закрыла глаза. Мне нужно сказать ему, я просто обязана. Просто написать, я не могу, это будет неправильно по отношению к этому человеку. Влад хороший, замечательный, а я последняя сволочь. Смотрела в окно на мимо пролетающие машины, на город… А я ведь, как и отец маме, обещала ему что мы всегда будем вместе, говорила ему, что люблю его, хотя это было не так. Что он самый лучший. А это не так, все давно было не так, вот только мне все никак не смирится с этим было. Я, наверное, искренне верила в то, что говорила. Искренне все хотела и не получилось. Расплатившись с таксистом, вышла, поправляя полы шубы и двинулась к универу. Каждый шаг давался с трудом, не могла поверить в то, что так произошло, что разом пропали все чувства. А были ли они вообще? Что за любовь такая, когда чувства пропадают?

–Алеся!

Я замерла. Резко вздрогнула и остановилась. Знакомый до боли, до жути голос дорогого некогда любимого человека, а может и по сей день любимого, только которому так тяжело простить предательство. Медленно поворачиваюсь, признавая, что боюсь, что очень страшно. Позади стоит отец. Сколько времени я его не видела. Год, наверное. Как они развелись, мама, унижаясь и захлебываясь слезами, не давала отцу развода. Просила, рыдала. А я его возненавидела, всей своей юной, но еще детской душой. Не могла поверить в то, что произошло, почему мама плачет, и какая -то тварь выкладывает с отцом фото в обнимку в соц сетях, как они здорово ездили на море, пока мама рыдала в подушку закрывшись в спальне. Помню, как на мой выпускной он пришел с шикарным букетом роз, а я кинула ему их в лицо, потому что мама не пришла на мой праздник, она пила и рыдала. И со мной был брат, которого я тоже не могла простить, что он выбрал отца. Так прошел год.

–Привет!

Я смотрела ему в глаза. Папа стал выглядеть лучше, высокий, подтянутый, активно заниматься спортом. Брак с молодой женой, естественно, нужно соответствовать. Вот только в глазах какая-то печаль и тоска.

–Привет доченька! Решил тебя хоть тут подловить, узнал заранее, когда пары начинаются!

–Зачем?

Странно, но у меня не дрожал голос, боли не было, особенно после того, как папа ограничился смс сообщением на день рождения мамы. Было странно, я ведь раньше его обожала, еще сильнее чем маму. Он катал меня на качелях, все время гулял со мной, а сейчас все. Стал чужим мне человеком.

–Как зачем? Ведь ты моя дочь… Я понимаю, ты очень сильно злишься на меня, но это жизнь, Алеся!

Я горько усмехнулась. Это жизнь. Все так просто, предать детей и жену способную на все ради тебя, а в оправдание просто сказать, что это жизнь.

–Это жизнь? Я понимаю, только два года назад мне и маме было от этого не легче, она до сих пор слезы по тебе льет, а ты говоришь, что это жизнь!

Я понимала, что сейчас заору на него, а еще хуже ударю.

–Алеся! Твоя мама просто зациклилась, она закомплексованный человек, вцепилась в меня, сама не понимая, что жизнь на этом закончилась, что люди разводятся и это нормально!

Я отошла от него на шаг.

–Разводятся, а не трахаются за, спиной у женщины которая родила тебе двоих детей!

Папа поменялся в лице.

–Алеся!

–Все! Я опаздываю на пары! Больше сюда приезжать не надо, у тебя есть сын, папа, и он разделяет твою позицию!

Резко развернулась, но отец схватил меня за руку, поворачивая к себе.

–Что ты с ума сходишь? А ты не думала, что не дай Бог у тебя так будет? Я что не вижу, как ты к Владу относишься, и он к тебе? Не смей связывать с ним свою жизнь, ты несчастная будешь, доча, ведь его не любишь, лучше сейчас чем потом! Любовь- это, не готовка и уборка, а когда недостатки не замечаешь когда, крышу сносит, уж поверь мне, именно с Ритой, я такое испытал!

Вырвав руку из его руки, я, бегом чуть ли не падая на каблуках, побежала по лестнице, слезы застилали глаза, ведь я с ужасом в глубине души понимала, что отец прав. У меня к Владу не любовь, а дружба.

[ИГНАТ]

Бабушка была в очень плохом состоянии, врачи не ставили лучшие, или даже хорошие прогнозы, мотивируя тем, что требуется дорогостоящее лечение, и то оно может не помочь. Мама вся зареванная убивалась по-настоящему, я еле остановил ее не схватится за бутылку, и не забить на работу. Понимал, как ей больно, ведь сам любил бабушку. Стоя на лестнице, курил в окно, всего трясло, после разговора с врачом, да и вид у бабушки был не из лучших. Она еле лежала, все время держала меня за руку, и просила не оставлять Алину. После того, как ее навестил, стало только хуже. Уже осознанно понимал, бабушка долго не протянет, а я ничего сделать даже не могу. Справка об освобождении в кармане и все. Белый билет в дорогу…

–Игнат!

Обернулся. Я не видел ее несколько дней. Сам не знал почему не звонил ей, не писал. На звонки ее не отвечал, трубку сбрасывал, хотя понимал, что она мучается, сама пишет и звонит. Стоит позади меня, бледная похудевшая. У меня сердце бешено стучит, но вспоминаю Ленин разговор. Все что мне сказала.

–Привет!

Стараюсь говорить с ней, как можно равнодушнее, а сам не могу, аж трясет всего, но знаю нельзя. Все закончилось, Игнат не порть девчонке жизнь, ты должен отпустить, хотя я, итак, испортил, став ее первым мужчиной. Первым и последним. Всего трясет до жути, до ужаса. Затушив сигарету, смотрю в ее глаза, такие детские большие и наивные.

–Почему ты трубку не берешь?

Ее голос срывается, вот вот заплачет, но я внутри себя все словно сжимаю в кулак. Слова Лены, будто в мозгу режут ножом, как электропила.

–Зачем?

Как можно равнодушнее, холоднее и жестче. Я это могу, многое в жизни видел и прошел. Откажусь от нее, как бы тяжко не было на душе, я смогу, она еще спасибо скажет. А, как я буду без нее, это уже мои проблемы, хоть асфальт зубами грызть буду, но она счастлива будет.

–Как зачем? Я переживала! Как твоя бабушка?

Молча смотрю на нее. Синяки залегли под глазами, плакала… Это видно невооруженным глазом. Бедная моя маленькая девочка… Хочется так прижать ее к себе, зарыться в ее волосы. Обнимать, ласкать всю целовать. Но я держусь, наоборот отхожу на шаг.

–Нормально, Сонь…

Она теряется, пытается ко мне подойти, но я, как дурак выставляю руки вперед.

–Все, Сонь, иди домой!

В глазах моей девочки застывают слезы, в этот момент чувствую себя самым настоящим уродом. Она едва не плачет.

–Игнат, я все понимаю, ты старше, тебе нужны девушки помимо меня, просто…

–Просто иди домой, Соня и все!

Говорю это с каким-то надрывом, холодно и сухо, сам не узнавая свой голос и даже никогда не думая, что мог бы с ней так разговаривать. Ведь она меня столько ждала. Такие письма мне писала, а я взял и, как мудак поступил. Вспоминал, ее ночные разговоры полушепотом, как ждала и страдала. Это больно, отпускать любимого человека, и я понимал, как ни крути, я не отпущу, не смогу отпустить. Самому до боли хотелось взять ее за плечи, встряхнуть, но… Слова Лены не выходили из головы, я ведь действительно ей все порчу, причиняю боль. Она ребенок, совсем еще ребенок, моя девочка.

–Зачем ты так со мной? -голос дрожит.

В нем слышны слезы.

Слезы отчаяния и боли. Продолжаю на нее смотреть, и на секунду в голове вспыхивает страшная, ужасающая мысль, что я жалею, первый раз до безумства жалею, что сделал. Переступил эту грань, между нами, сделал ее ни сестрой, как нас все читали, брат и сестра, а женщиной, своей женщиной.

–Как так? Соня, ты права! Ты можешь считать меня ничтожеством, уродом, но… Мне нужно другое, я тебе только все испорчу! Всю жизнь! Ты молодая, красивая, у тебя все впереди! Прости…

Говорю это и на душе чувствую себя уродом последним моральным. Что я вообще несу? Мне же без нее ничего не надо. Она все что у меня есть и будет, только она. Кроме нее никто не нужен.

–Мы же спали! Ты говорил, что любишь! Зачем тогда все это было?

Голос срывается окончательно, слезы градом льются по ее лицу, а я отворачиваюсь и ударяю кулаком по стенке.

–Соня! Иди домой!

–Игнат, что ты несешь? Что тебе наговорила мама? Ты мне нужен!

Хватается за меня, а я, понимая, что это выше моих сил, отталкиваю ее от себя, и стараясь не смотреть в любимые родные глаза, бегу наверх. Захлопнув дверь, сажусь на корточки, тяжело дыша. Что я только сейчас натворил… Что сделал… Я же до конца ее не отпустил, и никогда не отпущу. Зачем? Слышу, как она поднимается, как плачет, чувствую всю ее боль и лишь сильнее ненавижу себя.

***

Темыч-мой хороший друг, закурил, и хмуро посмотрел на подъезжающую Бэху.

–У нас с тобой, такой не будет!

Я хмыкнул.

–С чего ты взял? Может еще и не такая будет!

Темыч лишь вздохнул и пошел в сторону бара, а я идя вслед за ним, каждой клеточкой своего тела ощущал, что опять делаю неправильно, но другого выбора не было и уже быть не может. Все кончено, обратного пути нет и не будет. Мы в сопровождении шкафообразных охранников, прошли в кабинет. В нем сидел молодой мужик, до тридцати лет. Холодные глаза, хищное выражение на красивом, но каком-то недобром лице. Даже не описать словами, какой, он был, единственное что я сразу поняла, что этот человек никогда ни перед чем не остановится, даже если оставит за собой гору трупов, все равно пойдет по головам.

–Ну привет молодежь! -усмехнулся он и жестом показал стриптизерше примерно моего возраста, пойти к двери.

Та, нехотя слезла с его колен, и виляя роскошными бедрами, не спеша направилась в сторону зала, обдавая нас запахом дорогих духов. Краем глаза заметил, с каким восхищением Темыч смотрел на эту шкуру. А ведь так и было, она была обыкновенной шкурой, не более того. Какой бы красивой не была баба, стриптизерша или шлюха для меня табу.

–Садимся!

В его глазах, было неприкрытое веселье. Он явно заметил, как Темыч не сводил взгляда с девки. Присев, я обратил внимание, на его пальцы, все в татуированные, ни один год точно, он провел на зоне.

–Сидел?

В серо голубых глазах, зажегся огонек, я лишь молча кивнул, продолжая испытующе разглядывать его тату.

–Меня, Вадим зовут, можно просто Вадик!

Обнажив идеально белые зубы, он рассмеялся, а я ощущал, что сижу словно на иголках, то ли тревогу непонятную, то ли предчувствие какое-то дурацкое не дающее мне покоя.

–Артем, а это Игнат!

Казалось, что Вадима, совершенно не волнует Темыч, он смотрел на меня, своим странным, каким-то испытывающим взглядом, с одной стороны выражавшим усмешку, а с другой наоборот, холодным и жестоким, как у, волка, вышедшего на охоту в поисках жертвы.

–Много отсидел?

–Три года!

Чем-то, он напоминает мне следака, если бы не его криминальное прошлое, о котором свидетельствовали не только его татуировки, но и образ жизни и повадки, как говорится, рыбак рыбака видит издалека.

–Статью я знаю! Ну что ж, молодежь, вы готовы к работе?

Резко осадил Темыча, который уже было начал судорожно кивать.

–Спорный вопрос! Смотря, что нужно делать!

Тот усмехнулся.

–Чувствуется деловая хватка серьезного человека, который хочет заработать! Есть человечек один, в край оборзевший, нужно с ним поговорить, чтобы понял хорошо. Прижать, но без фанатизма! Это предоплата!

Прямо перед нами на стол, легла перевязанная пачка денег, глаза Темыча тут же хищно загорелись, вот только, я, отключив эмоции, включил здравый смысл, понимая, что за все нужно платить, особенно за такие суммы, а касса, как ни крути впереди.

–Остальное получите после!

Я усмехнулся, стараясь вести себя понаглее, потому что хорошо понимал, с такими людьми по-другому никак. Либо ты, либо тебя.

–Что за человек?

Вадик прищуривается, явно видно, что вопрос ему не нравится, так, как вопросы здесь привык задавать он.

–Плохой человек! Не ссыте, ни мент!

–Мы не ссым, просто хочется заранее обговорить рамки последствий!

Вадик нервно барабанит пальцами по столу, ему не нравятся мои впросы, он к такому очевидно не привык.

–Много вопросов задаешь!

Наши взгляды встречаются, в его глазах нет былой усмешки.

–Я отсидел, как и ты! Думаю, на моем месте ты бы тоже задавал мне вопросы!

Вадим ухмыльнулся.

–Я ни на твоем месте, а если тебе страшно, зачем берешься за такую работу? Шел бы грузчиком или на завод!

Сжимаю руку в кулак под столом, в его словах читается неприкрытый сарказм.

–Я не боюсь, просто жизнь научила быть осторожнее! Не такие уж и большие деньги, чтобы ради них рисковать!

Вадим, откидывается назад в кресле.

–Резонно! Согласен, но и риска особого нет! Согласны, я скину адрес, время до вечера! Можете быть свободны!

Я встал первым и пошел к двери, уже заранее знал, что мне, скажет, на улице Артем. Как только мы вышли, Артем сразу же схватил меня за плечо.

–Бля! Ты че двинулся? Ты понимаешь, что вообще творишь? Вадик, серьезный человек! Он нам такую работу может предложить, что мама не горюй!

Я раздраженно смахиваю его руку.

–Я все правильно сделал! У меня бабушка и мать, у тебя брат младший! Уехать хочешь? Знаешь это не Канары, а нары! Там не сладко!

Темыч закуривает.

–Риск есть во всем! Ты че съехать хочешь?

Я усмехаюсь.

–Я понял, ты уже деньги взял, но это не легкие деньги, а сложные! За них сесть можно, как нехрен делать! Подумай хорошо! Вначале нужно на человека этого посмотреть!

–Вадиму не надо тебя подставлять!

Я достаю сигареты.

–Ты плохо его знаешь, а я сразу понял, что он за человек! Он за нас точно не впишется, это жизнь, каждый сам за себя, Артем! Вечером съездим, посмотрим, прежде чем знать кого прижимать!

Я разворачиваюсь и иду в сторону дома. Умом понимаю, что лучше бы на завод пошел, ведь криминальная жизнь, короткая жизнь. Чтобы стать таким, как Вадик нужно отмотать, как минимум два срока, а нужно ли это мне? Для чего все это…. У дома резко останавливаюсь, поднимаю глаза наверх. На ее окна. Вспоминаю, как в этой квартире, в ее квартире еще недавно мы любили друг друга. Как она сладко стонала подо мной на моей кровати, и простынь до сих пор хранит запах ее духов. Тонкий и ненавязчивый. В груди тут же давит. Тоска. Боль. Как я по ней скучаю, по ее телу, запаху, губам. Тут же решительно трясу головой, откидываю от себя разные мысли. Все хватит, так больше нельзя. Отпустил. Так будет всем лучше, если опять посадят, точно срок не три года получу, жизнь ей портить не хочу. Вхожу в подъезд и тут же налетаю на нее. Проклятие. Стоит смотрит на меня, вся такая беззащитная, хрупкая. Под глазами черные круги, на лице отчаяние, часто слышу за стенкой, как она плачет. Отхожу в сторону, давая ей пройти, а она поднимает на меня глаза полные грусти.

–Может поговорим?

–Не о чем! -сухо произношу я и вхожу в подъезд.

Поднимаюсь к себе на этаж с бешено бьющимся сердцем, стараясь не вдыхать шлейф ее духов, не чувствовать родного любимого запаха. Все, хватит, Игнат, ты все решил. Ее лучше отпустить, потом она еще тебе спасибо за это скажет.

[СОНЯ]

Мне, казалось, мир рухнул, просто раскололся на части, и обратно ничего не вернуть, как бы я не старалась. Я сама первая к нему пришла, несмотря на то что он сделал, а он оттолкнул, просто безжалостно вытолкал меня из своей жизни. Избегал встреч, не отвечал на мои звонки и смс. Боль съедала изнутри, ведь когда один все уже решил, а второй еще на что-то надеяться, было страшным чувством. Я не жила, я просто существовала, пытаясь понять, что мне делать дальше. Ни экзамены, даже отношения родителей перестали меня волновать. Встретив его сегодня, я смотрела в родные, но в то же время такие чужие глаза. Честно было такое состояние, что хотелось умереть. Перечитывала постоянно его письма, свои, и не могла сдержать слез. Почему… За что? Ведь у нас было столько планов на совместное будущее. На нашу жизнь. Я верила, я мечтала быть с ним, и не знала, что будет дальше, понимая, что никого не хочу уже никогда видеть рядом с собой. Так пролетело почти две недели, приближалось день рождения мамы. Я понимала, что у нее юбилей, я должна там присутствовать, улыбаться гостям, а не хотелось ничего, просто лежать и рыдать в подушку. Мамин день рождения выпадал на 8 марта, я так отчаянно ждала от него поздравления, ни цветов, ни подарков, а просто нежного прикосновения и тихого: «Прости, я был дурак». Накануне, я лежала в кровати, смотря, в, потолок, ждала, когда, за, стенкой, раздастся звук шагов, любимых, таких нужных мне… Я знала, как ходит Алина, и знала, как ходит он. Его шаги, я не могла спутать ни с кем. Едва сдерживая слезы, посмотрела на телефон. Каждую ночь, я отправляла ему сообщения «Спокойной ночи», просто так в никуда. Без ответа, он читал, но ни разу не ответил, ни на одно мое сообщение, а я все никак не могла остановиться, хотя понимала, что поступаю глупо. За две недели, он ни разу не написал, не звонил, видя меня издали, тут же брал телефон в руки и отходил, делал все лишь бы лишний раз не сталкиваться со мной. Мама, наверное, все понимала и лишний раз не задавала мне никаких вопросов, просто постоянно ворчала что я похудела и есть перестала, а у меня кусок в горло не лез от боли. Душевной боли, меня словно ножом резали изнутри. В дверь постучались.

–Войдите!

В комнату вошла мама.

–Не спишь?

Я отложила телефон.

–Нет!

–Опять сопли слушаешь?

Я вздохнула. Сопли для нее была моя грустная музыка, которой я осознанно себя добивала, и не могла остановится.

–Нет!

Мама вздохнула и присела на кровать, серьезно посмотрела на меня.

–Я же знаю! Это из-за Игната?

Я молчала. А что здесь было сказать.

–Сонь!

Мама положила свою руку на мою, я вздрогнула. Честно сказать, разговаривать с ней не хотелось, особенно на тему нас с Игнатом, понимала не стоит.

–Сонь! Ответь мне честно, у вас было что-то?

Я почувствовала, как бешено словно ударами молотка, бьется мое сердце. Внутри меня все замерло.

–Нет! – с трудом выдавила я из себя.

Мама пристально смотрела на меня, словно пытаясь уловить подвох или ложь в моих слов.

–А если серьезно?

–Серьезно нет! -твердо ответила я, осознавая, что не могу ей в этом признаться.

Я даже сама себе до сих пор в этом признаться не могла, мне было очень больно, осознавать, что это произошло и мы не вместе. Конечно, почти все мои одноклассницы, давно распрощались со своей девственностью, но я была не такой. Я мечтала, чтобы первым и последним моим мужчиной, был Игнат, чтобы мы поженились, были дети. Глупые мечты, но факт оставался фактом. Мы больше не вместе, он все решил за двоих, и за меня тоже, даже не спросив хочу я этого или нет и какого мне.

–Сонь, я очень надеюсь, что Игнат не воспользовался твоей наивностью, и ты целомудренная девочка! А его нужно забыть, у Игната отец такой был, всю жизнь по тюрьмам и гулял! Я не хочу тебе такой жизни!

Она еще что-то собралась сказать, но на мое счастье, у нее зазвонил телефон, поздравления начались. Извинившись, мама пошла к двери, а я закрыла глаза. Мне было не легче от ее слов, наоборот только хуже. Я чувствовала себя опустошенной, не хотелось веселится, ничего. Просто хотелось рыдать, только слез уже не осталось. Он все решил, за нас двоих.

***

Мама, счастливая и радостная, принимала поздравления. У них по- моему даже все наладилось с папой, он подарил ей роскошный букет роз, подарил и мне в честь праздника. Я тоже старалась улыбаться, чтобы не портить праздник. Знала, что скоро ехать в ресторан, с грустью смотрела на новое черное платье, которое, как не сказано, шло мне. Только ничего не хотелось. Одеваясь и смотря на свое отражение в зеркале, я словно видела свою израненную до боли душу, чувствовала, как ее ножами искололи, и, как ей плохо. Как внутри все застыло. Хотелось самой позвонить, заплакать, твердить, что больше так не могу. Я ведь даже простила его, за ту мадам из кафе, несмотря на то что это было предательство. Рисуя тушью по ресницам, пыталась себя убедить, что на этом жизнь не кончилась, а выть хотелось ужасно. Просто лечь на ковер и заплакать. Но держалась, из последних сил держалась, не давая себе разреветься. Когда выходили из подъезда, в ожидании такси, мечтала, чтобы он меня увидел. Красивую, накрашенную, на каблуках. Счастливую, с роскошной прической. Напрасно, смотрела наверх на его окна, всегда, когда хочешь чего-то получается все наоборот. В машине, смотрела на счастливых папу с мамой, и радовалась за них, хоть у них все хорошо, папа даже стал добрее и мягче, возможно мама осознала неправильность своих поступков. Они ведь столько лет вместе прожили… У ресторана, уже собралось большое количество гостей, все поздравляли маму, я пытаясь затеряться в толпе, решила дойти до уборной. Настроение не поднималось, а наоборот опускалось. Господи… Ну неужели так сложно просто чиркнуть несколько строчек с праздником. Зайдя в дамскую комнату, облокотилась на раковину, внимательно смотря на себя в зеркало. Убеждала себя, что рыдать нельзя ни за что. Ни в какую. Хватит, Соня, остановись. Ну не считает он нужным поздравлять тебя в этот праздник, а вообще ты ему не нужна, с тобой же расстались, что, ты, как сопливая дура… Резко развернулась и пошла к двери, идя по коридору, слышала музыку, смех, поздравления маминых гостей, и едва сдерживала накатившие слезы. Почему-то в этот момент уже знала, у меня так не будет, во всяком случае не с ним. Предчувствие меня не могло обмануть, мы не будем вместе, никогда, даже если сейчас помиримся. От этих мыслей было очень страшно, и я сама не понимала почему я так думаю. Внутри все сжалось, будто чья-то невидимая ледяная рука сдавила все внутренности. Слезы застилали глаза, уже даже было все равно, потечет у меня тушь или нет, страшнее было другое, у меня текла вся жизнь перед глазами. Ожидание… Дикое, безмолвное, когда я даже Аньке не могла рассказать, как мне больно писать ему письма, ждать его звонков и жить в страхе, что с ним что-то случится, он не выйдет, я его потеряю. Внезапно резкий толчок, и я едва не отлетела к стене.

–Мадам, вы хоть смотрите куда прете! Все цветы мне помяли! Курица блин! Не умеешь на каблуках ходить, или нажралась?

Я вздрогнула и подняла голову. Прямо передо мной стоял молодой человек лет двадцати пяти, красивый, намного выше меня в белой, рубашке подчеркивающей мускулистое, хорошо натренированное тело. Вот только красота его была какой-то холодной и высокомерной. Холодные, пустые глаза, с явным презрением смотрели на меня, взгляд цепко прошелся по мне, задерживаясь на моей груди. У меня перехватило дыхание от его наглости, так откровенно меня еще никто не разглядывал.

–Извините! -тихо произнесла я.

–Извините, вид цветам не вернут! -нагло усмехнулся незнакомец. -Но… Я могу простить, если словимся попозже!

Я растерянно смотрела на него.

–Вы о чем?

–Можно так на пару раз! Что ты, так растерялась, подруга?

На секунду я онемела, только сейчас до меня дошел смысл его слов. Дыхание перехватило.

–Вы что себе позволяете? Вы в своем уме? Урод!

Быстро побежала в сторону зала, всю трясло. Прекрасно, меня приняли за даму легкого поведения. Вбежав в зал, тут же подошла к родителям, и села рядом. Настроение стало еще хуже. Вот, как меня расценивают мужчины, как легко доступную, а что, если и Игнат так тоже думает? В горле встал ком. Нет, Соня, нет, не смей плакать. Только не за столом. Звонок телефона заставил мое сердце бешено застучать, дрожащими руками полезла в сумку. Мне пришло сообщение. Игнат… Я не могу описать свои, чувства, которые одолевали меня в этот момент. Открыла сообщение, чуть ли не зажмурившись, так боялась, будто маленькая девочка.

«-Соня, дорогая моя! С праздником тебя, с женским днем! Желаю тебе счастья, любви, а самое главное встретить достойного и хорошего парня!»

Телефон едва не выпал из рук, а сердце будто пронзили стрелой, так больно мне даже не было когда он ушел от меня без объяснений… Встретить хорошего парня… Если он хотел окончательно растоптать меня, у него это получилось, теперь я точно понимала, что это конец… Я потеряла его навсегда. А может просто он все понял и решил…

Глава 7

[ДАН]

Настроение если честно было совсем на нуле. Не хотелось ничего, особенно ехать на мероприятие, зная, что там будет Рита. Нет… Не было ревности, ничего не было, просто осталось чувство, будто в лужу наступил. И сейчас идя по коридору ресторана, приглашенный на праздник жены Дворецкого, я больше всего на свете не хотел, чтобы отец вспомнил о нашем разговоре про его дочурку малолетку. Занятый своими мыслями, почувствовал резкий удар, вот же черт, головка от красной розы едва не отлетела. Поднял глаза, прямо передо мной стояла молоденькая мисс в черном облегающем стройную идеальную фигурку платье. Хороша… Ничего не скажешь, даже слишком девочка.

–Извините! -тихо, еле слышно произнесла она.

–Извините, вид цветам не вернет, но я могу простить, если словимся позже!

Произнес это и сам растерялся, как завороженный смотря в ее глаза. А голос… Он у нее был особенным, как у певицы, звонкий, такой тонкий и красивый. Внутри что-то дрогнуло, как будто холодок какой-то по телу прошел. Сам не понял, что случилось. Я где-то ее видел, по -любому видел, вот только где припомнить не мог. А еще такое чувство было странное и одновременно дикое, что я откуда- то ее знаю. Но она слишком молода, и еще слишком хороша, очень даже. Эту куколку я бы запомнил.

–Вы о чем?

Прелестное юное создание так беззащитно заморгало своими длинными густыми ресницами, что я заядлый закоренелый циник, не сразу нашелся что ей ответить.

–Можно так на пару раз!

Сказал это и тут же пожалел, разозлился на себя почему-то, хотя в то же время понять не мог, что я так волнуюсь, ну сказал и сказал, кто она мне такая. В штанах затвердело, себя не узнавал, до жути хотелось эту суку к стенке прижать, и запустить руку ей под платьице.

–Вы что себе позволяете? Вы в своем уме? Урод!

В ее лице и голосе слышалось и виделось дикое возмущение. Пронеслась мимо меня цокая каблуками, а я остался стоять, лишь вдыхая запах духов. Аромат… Они, кстати, были совсем не дорогими и даже не брендовыми. Обычными, можно сказать дешевыми, я это сразу уловил, хорошо зная парфюм дорогих пафосных сучек. А вот ее… Нежные цветочные. Сердце бешено забилось, и дикая злоба в груди поднялась. Интересно, ведь ее кто-то трахает… Повезло этому пассажиру. Решительно тряхнул головой, что я в самом деле. Обычная девка, таких много. Матерясь на себя, про помятую розу, решительно двинулся в сторону зала. Всего трясло от злости, пытался успокоится, но ничего не выходило. В банкетном зале, было море народа. Именинница, красивая, яркая, если не сказать роскошная женщина, с улыбкой приняла от меня букет, и я, смотря на косые взгляды ее мужа, улыбался. Мой отец тоже, распинался восхваляя ее красоту. Бросил взгляд в сторону и столкнулся со взглядом Риты. Холодным, полным ненависти. Она была красива, как никогда, вот только на высокомерном лице читалась злоба, если не сказать ни ненависть.

–Познакомьтесь, а вот и моя гордость!

Дворецкий резко встал, кого-то подзывая у меня за спиной, я обернулся и замер. К столу шла та самая девчонка. Только на лице уже почти не было косметики, виднелись капли воды, что свидетельствовало о том, что она умывалась. Неужели плакала из-за моих слов? Эта мысль так досадно мелькнула в мозгу, что самому стало не по себе. В смысле гордость? До меня только сейчас дошел смысл слов Дворецкого.

–Это Сонечка, наша дочка, любимая девочка!

Дворецкая вышла из-за стола, обнимая за хрупкие плечи девчонки. Сердце бешено забилось в груди. Что? Быть не может… Неужели ее сватал мне отец? Таких совпадений быть не может, просто не бывает. Я смотрел на нее во все глаза, не веря тому, что это она. Та о которой мне твердил отец.

–А это мой сын, Дан! Тоже моя гордость!

Отец решительно подтолкнул меня в спину, и я непроизвольно сделал шаг вперед, к ней, ошарашенный тем, кто она. Соня, же, кажется, никого не замечала, просто молча смотрела перед собой невидящим взглядом. Взглядом полного разочарования и безразличия….

–Очень приятно! Соня!

Ее мать, легонько дернула ее за руку, и та, кажется, только сейчас вышла из нирваны. Посмотрела на меня. Пухлые губы сжались, а в глазах мелькнуло что-то похожее на отвращение. Вот так на меня женщины еще не смотрели. От ее взгляда, хотелось взреветь, самое интересное что это было не наигранное высокомерие, а настоящее. Это хуже, когда оно неподдельное в глазах. Руки едва не сжались в кулаки, но я сдержался. Сам виноват, обидел девчонку, задел ее своими словами, кто бы мог подумать, что эта соска -Дворецкая -младшая. Хотя, я должен был признать самому себе закоренелому и заядлому цинику, что она была далеко не соска. Далеко. Девушка… Именно эталон женственности и красоты. Хрупкая, красивая, не стервозной, а нежной красотой.

–Очень приятно, Дан!

Взял ее за руку, несмотря на ее сопротивление, и поднес к губам. Кожа…. Ее кожа… Меня словно током ударило от прикосновения к ней. Такого не было никогда, и я признавал это, как бы не хотел противиться этому. Черт возьми, она прекрасна…

–Взаимно!

Так резко отдернула руку, что я опешил, но тут же взял себя в руки, понимая, что мне не по себе рядом с ней, странное доселе неизведанное состояние. Ей было неприятно и не взаимно, было видно по глазам.

–Какая невеста подрастает! Красавица! -отец всплеснул руками, а я с раздражением смотрел на него.

Перевел взгляд на Соню, та молча села за стол, совершенно не обращая на меня внимание. В ушах звенело от злости, а в глазах темнело. Вот же…. Все гости расселись, я занял место рядом с отцом, не сводя с нее взгляда. Нет, дело точно ни в моих словах, что-то тут не сходится. Всего трясло.

–Дан, аж потерялся!

Я повернул голову. Рита, ехидно улыбаясь, смотрела на меня. В этот момент она казалась мне такой мерзкой и низкой, словно дешевая шлюха. Как будто не было столько страстных ночей у нас.

–Да от Сониной красоты, любой потеряется! -поддержал ее отец.

Хотелось убить их обоих, и провалится сквозь землю, только отец говорил это искренне, а Рита с ненавистью, обидой и ревностью, которая читалась в ее голосе. Усмехаясь, поднял бокал.

–Ну да Марго, вам далеко до красоты этого невинного цветка!

Рита вспыхнула. Я задел ее, хорошо задел, ведь она и сама прекрасно понимала, что не сравнится с Соней, а еще она терпеть не могла, когда кто-то оказывался лучше. Резко поставил ее на место. Отвернулся и принялся разглядывать Соню. Отрешенная… Она как будто не замечала, что у матери праздник, ничего не слышала и не видела, думая о своем. Пытался понять, что ее тревожит и все больше понимал, точно не мои слова. От этого по телу током разливалась дикая злость. А что если парень… Осушил залпом бокал, да что с тобой Дан в конце концов, что ты, как мальчишка то…

–Мам, мне нужно отъехать, я скоро вернусь!

Соня, решительно встала из-за стола, а я чувствовал, как учащается мой пульс. Я угадал, дело точно в парне….

[СОНЯ]

Это было выше моих сил… Мне словно сердце вырвали, душу наизнанку вывернули. В такой день написать, чтобы я встретила достойного хорошего парня. От подруг, мамы, от кого угодно, я готова была это слышать часами, читать их смс, и молча злится. Но не от него… Он словно растоптал меня, причинив такую любовь, что мне, казалось, меня рвет изнутри. Ребра ломаются до хруста. Когда меня представляли этому, напыщенному индюку и он взял мою руку для поцелуя, меня будто током прошибло. Отвращение… Отвращение к чужим рукам, которые меня тронули. Я до сих вся всецелом принадлежала Игнату. Хоть мы расстались, и он оставил мне такое пожелание, я хотела к нему. Я хотела посмотреть в его глаза. Долго и испытывающе смотреть чтобы видеть в них неправду, знать, что он обманывает. Больно так… Выхожу из-за стола, понимаю у мамы день рождения, но ничего не могу с собой поделать. Так тяжело, и слезы застилают глаза, а в округе никто ничего не замечает. Ни мама, ни папа. Моя семья… Боже, как я хочу его увидеть, хочу схватится за него, трясти, умолять и понимать, что это не так. Что мы вместе, я его, а он мой. Три года ждала, готова была вечность ждать, лишь бы знать, что в конце нас ждет счастье, все будет хорошо. Буквально бегу к выходу, плевать кто что подумает. Мне страшно, мне больно. Господи, я прошу тебя, дай мне сил. Дай мне сил, чтобы понять, что это все несерьезно, и мы будем вместе. Я и Игнат, мой любимый человек. У выхода едва не спотыкаюсь, достаю телефон, пытаясь набрать номер такси…

–Соня!

Резко замираю, оборачиваюсь. Позади меня стоит этот Дан. Так смотрит, холодно и жестко, мне становится не по себе. У этого человека такой холодный расчетливый взгляд. Всю трясет от него, зачем он только пошел за мной….

–Соня!

Он подходит ближе, а я не произвольно отшатываюсь, только бы не коснулся, мне невыносима мысль что меня кто-то коснется кроме Игната.

–Я слушаю вас!

Дан замечает, как я отшатнулась. По его красивому надменному лицу, читается что ему это неприятно.

–Даже не знаю, как сказать… Немного обескуражен! Мы не с того начали знакомство! Признаю, был не прав, прости меня!

Я молчу. В его глазах горит какой-то огонь…

–Все нормально, бывает, извините, мне нужно идти!

Поворачиваюсь и хочу открыть дверь, но он хватает меня за руку. Опять бьет током. Странное ощущение, и неприятно что кто-то касается кроме Игната, и в то же время приятно. Резко вырываюсь.

–Не надо меня трогать!

Сама не узнаю свой голос, как грубо он звучит. Дан прищуривается.

–Извини, просто ты так резко ушла! Мне показалось что из-за моих слов! Мне очень жаль!

Мотаю головой.

–Нет, не из-за вас!

Его губы сжимаются в тоненькую нить.

–А из-за кого? Из-за парня? У тебя что-то случилось, да?

Его наглость поражает…

–Это не ваше дело, извините!

Выбегаю из ресторана и быстро спускаюсь по ступенькам. Сажусь в первое такси, диктуя адрес. Всю трясет, боль… Тупая боль. Слезы непроизвольно застывают в глазах. Звоню ему, идут гудки. Длинные, многообещающие, от которых сердце удар за ударом отбивает чечетку. А потом меня скинули. Сообщение, что он перезвонит позже. Но я знала этого не случится. Дежурный шаблон, а так ни позвонит. Обычно так игнорят, просто отправляют чтобы отстали, вселяют в душу надежду, совсем не заботясь о чувствах человека, которому нужно дозвонится. Услышать. Просто хотя бы помолчать в трубку, слушая родной любимый голос. В горле тут же встал ком, не могла поверить во все происходящее. Я же люблю его, люблю… Сердце разрывалось на части. Осознание, зачем он так со мной тоже никак не могло прийти. Ехать до дома было не больше пятнадцати минут, а мне, казалось, мы едем целую вечность. Внутри все дрожало и замирало. Мне было до ужаса страшно, ладони потели, становясь липкими. Наспех расплатившись с таксистом, я побежала в подъезд. У его двери остановилась и прижалась к перилам. Страшно было позвонить в дверь, нажать дрожащими пальцами на звонок. Она распахнется и что… Пустота. Уже готова была себя морально настроить на то, что его нет дома, или просто зайти к себе рыдая в подушку…. Господи, за что? Нет. Нужно сразу все решить. Сделала шаг и нажала на кнопку звонка. Лучше сейчас, лучше сейчас… Соня, ты сильная, ты переживешь, ты должна. Сколько еще успокоительных слов можно придумать, накрутить себя, нарисовать в голове, но лучше один раз услышать в глаза. Дверь распахнулась так неожиданно, что я честно сказать растерялась, я даже не знала, что сказать, когда увидела его небритого с красными глазами и в нос мне ударил сильный запах перегара.

–Что тебе надо?

Что тебе надо…. Это звучало так грубо и больно, что я растерялась, даже не знала, как ответить и подобрать нужных слов. Я жила и дышала этим человеком, а в ответ услышала холодное и пустое, что тебе надо. Боль, тут же сжала сердце, я поверить не могла что это говорит мне самый любимый и дорогой человек. Нужный мне, за которого я жизнь свою готова отдать. Так страшно стало, перехватило дыхание, и я чувствовала, как в глазах застывают слезы. Знала, нужно держаться, не показывать своей боли, но не могла. Фраза «что тебе надо», становится решительной и такой болезненной, что я сама теряюсь, не ожидая такого.

–К тебе приехала! Поговорить!

Едва сдерживаюсь чтобы не заплакать, не кинутся к нему на шею, не умолять его, но он стоит в двери, всем своим видом показывая, не пустит меня и мне здесь делать нечего.

–Зачем? Я тебе кажется все сказал, ты плохо понимаешь?

–Я тебя люблю! Зачем ты так со мной?

Уже не сдерживаюсь, слезы текут по щекам. Мне страшно и больно, до жути хочу вцепится в его плечи, рыдать, держаться за него, хоть в ноги упасть лишь бы не уходил, но в его глазах написано все. Пустота и отчужденность…

–Нет, Соня, не любишь, ты мне еще спасибо скажешь! Тебе так только, кажется, я написал, чтобы ты встретила парня и была счастлива! Будь счастлива, не надо больше приходить, смирись, это конец!

Я не могу поверить, что не оглохла, что слышу это. Душа замирает, накатывает такая тоска, боль, выть хочется. Делаю к нему шаг, пытаясь его обнять, прижаться к нему и пытаться поверить, это сон, такого нет, он не мог так поступить. Кто угодно, но только не Игнат. Отходит и толкает меня так, что я едва не падаю.

–Иди отсюда, я тебе все сказал! Не таскайся сюда больше, дура!

Захлопывает передо мной дверь, а я поверить не могу. Просто стою и смотрю на дверь, не верю, и сердце, и глаза, и каждая клеточка моего тела отказывается верить в это. В его поступок, в то, что произошло… Как любимый человек, который стал для меня всем, частью моей души и сердца, оставил меня одну. Выкинул словно ненужную вещь посмеявшись надо мной. На дрожащих ногах, подхожу к своей двери, открываю ее и зайдя в квартиру, сползаю вниз по стене. Сидя на, полу не сдерживаю рыданий, диких громких… Доводящих до исступления собственное сердце, которое отказывается поверить, что его предали, так безмолвно растоптали, швырнув вниз и безжалостно разбив.

[АЛЕСЯ]

Я не знаю зачем, для чего он выбрал меня… Пересматривала совместные фотки на телефоне, и от боли сжималось сердце. Это было очень больно, до дикости расставаться… Я уважала его, очень ценила и Влада, и бабушку, которые души во мне не чаяли, но понимала, жить из-за жалости, портить жизнь и ему, и себе. Когда подходила к дому, утерла слезы. Ну уж нет, ты сильная, ты должна. У двери, долго не решалась позвонить в звонок, на кухне чувствовала аромат чего-то вкусненького. Готовит, старается, все делает… Ощущала себя последней тварью, но понимала, я задыхаюсь, больше так не могу. Когда тебе не хочется возвращаться домой, обнимать, целовать человека, это означает все, крах. Означает, что нужно уходить, а не тешить себя несбыточными иллюзиями и надеждами. Ничего не изменится, никогда, может когда-то и изменится, и я пойму, что этот человек был самый дорогой и близкий мне, только уже поздно будет, он раньше поймет, я никто и не нужна ему. Позвонила в звонок, в горле стоял ком, я до ужаса хотела, чтобы этого всего не было, но признавала, отец прав, нельзя без любви. Влад распахнул дверь улыбаясь.

–Там метель, замерзла моя девочка!

Молча шагнула в коридор и посмотрела ему в глаза. В них читалась такая любовь, что мне позавидовала бы любая девушка. У него было столько планов, квартира, машина, детки… А я… Я просто тварь, которая вовремя не смогла ему сказать, не привыкай ко мне, я не навсегда, и сейчас прижавшись к дверному косяку, глотала слезы.

–Я котлетки сделал вкусные, с пюре! Раздевайся, идем кушать!

Он по- прежнему улыбался, даже не допуская мысли, что я ухожу, что каждая клеточка моего тела стремится уйти, сбежать. Больно это, расставание, столько лет вместе. А если пожалею? Решительно шагнула вперед и обняла его, уткнулась носом в плечо, вдыхая родной запах, даже не верилось, что все, я не понимала почему так все. Если бы ушел он, ей Богу мне было бы легче… Я бы так не страдала, часто мы наивно полагаем, что тяжело только тому, от кого уходят. Это неправда, то, что испытывала я, врагу было не пожелать. Мне было очень тяжело, до ужаса, я не знала куда деться, и, как дать ему понять, что все. Наверное, только сейчас поняла отца, влюбился в свою Риту и все перечеркнул. Выкинул маму из своей жизни, я не хотела, чтобы Влад чувствовал себя, как мама. Испытывал такую же боль. Видя маму и слушая все ее разговоры про отца, как она плачет, смотрит фотографии, я боялась, боялась за Влада…

–Алесь, солнышко, что с тобой?

Он нежно гладит меня по голове, а я не понимаю почему он ничего не понимает и не видит, что все, финал… Все кончено.

–Все хорошо, просто препод довел! -еле слышно произношу я, не в силах признаться.

Господи, ну почему я такая слабая то… Почему не могу сказать, как есть, признаться глядя в глаза. А вместо этого мучаю и себя, и его, ощущаю себя тварью все сильнее. Проходим на кухню, кушаем, отвечаю невпопад на все его вопросы, слова, ненавижу себя все сильнее… После душ, ночная маска, прохожу в спальню и ложусь на кровать, Влад рядом, смотрит телевизор. Тут же обнимает меня, притягивая к себе, а меня всю трясет, лишь бы не трогал, не прикасался ко мне. Он начинает целовать, а мне рыдать хочется. Я к нему, как к брату отношусь. Ну почему, почему, я не могу ему это сказать?

–Влад, не надо! -решительно вырываюсь я. -Я устала, спать хочу!

Он недоуменно смотрит на меня, а я, буркнув спокойной ночи, отворачиваюсь к стенке. Всю трясет, пытаюсь не заплакать, страшно, когда у тебя есть душа, и ты не можешь, просто не можешь вычеркнуть из своей жизни человека, который видит в тебе целый мир. Он смотрит спокойно телевизор, думая, что у нас все хорошо, что мы не расстанемся, а я лежу, делая вид что сплю и вспоминаю все счастливые моменты, всю радость. Сколько всего было хорошего, как я была счастлива, радовалась. Как переезжали, гуляли, держались за руки, свои, шутки, смех, все только самое лучшее что было в жизни. Обидно то что в голову всегда лезет только все хорошее, человек становится родным и близким, и от него так сложно и больно уйти.

–Я тебя люблю, ты самая лучшая, всегда вместе!

Влад склоняется ко мне и целует в шею, а у меня по щекам текут слезы, мне больно, настолько больно, что душу разрывает изнутри.

[ИГНАТ]

Я чувствовал себя уродом, самым настоящим уродом. Забитому человеку, не сложно было объяснить, что все. Нужно подписывать квартиру, слишком большой долг в займе. Темы толкнул пожилого человека, дал ему кулаком под дых, оскорблял, а я просто молча ушел на кухню. Смотрел на старенький ремонт и сердце сжималось. Мне было больно за старика, который хотел помочь сыну наркоману.

–Тебе неделю сука!

–Ребят, я все найду, да зачем вы так? У меня жена больная, не встает…

Вышел резко и схватив Темыча, вытолкал его на лестницу.

–Ты че? -ошалело спросил тот.

–Ничего, не хрен бить пожилого, у тебя жалость есть какая-то? У меня бабушка его возраста!

–Игнат, я тебя не узнаю! Какая нахрен жалость!!!! Нам бабки нужны!

Я прищурился.

–Не такой ценой, ни у пенсионера последнее отжимать!

–Да плевать у кого! Ты понимаешь, что это хорошие деньги?

Я развернулся и пошел по лестнице вниз. Внутри все дрожало, вспоминая жалобный взгляд пенсионера, мне было не плевать. Я ненавидел себя за то что в это вписался… Последующие дни прошли тяжело, нам выплатили все, а про пенсионера я узнал, что его выгнали на улицу, он все подписал. Мучался, места себе не находил, взгляд его грустных глаз, стоял передо мной. Такой тварью, я еще себя не чувствовал. Для чего мы живем? Чтобы унижать и бить слабого? Ну уж нет, я лучше на завод пойду, но втягиваться в это не буду. Забухал, на душе было так погано и тоскливо, что места себе не находил, не мог поверить, что мы два здоровых бугая пришли последнее забирать у пенсионера, квартиру. Сейчас сидя за бутылкой водки, слышал за стеной рыдания Сони… Что я творю, какая я бездушная скотина и мразь. Когда увидел ее, дыхание перехватило, сразу вспомнил свое ублюдское сообщение про то, что, ей парня нужно искать себе. Какого парня? Для меня мучительна одна мысль то, что она с кем-то вообще будет. Что какие-то чужие руки коснутся ее тела, чьи -то губы накроют ее губы… Иди отсюда. Вот на что меня хватило, я ее сам выгнал, отпустил, причинил боль. Поверить не мог, Господи, что я натворил. Ее рыдания за стеной вызывали во мне дикую мучительную боль, хотелось сорваться и бросится к ней, но я не мог. Я чудовище, ничего хорошего со мной ей не будет, Лена права. Бабы, тюрьма, алкоголь. Что я ей дам… Все деньги пошли на лекарства бабушке, откладываю ей на операцию каждую копейку. Как мама мучается, все таща на себе. А Соня… Пришла в дорогом платье, с кожаной сумкой через плечо, в кожаных сапогах, красивая яркая девочка у которой все хорошо. Золотые сережки в ушах, кольца на пальцах, браслеты. У нее все есть. Она птица другого полета. Что ты ей дашь Игнат, ничего… Со временем, она ненавидеть меня начнет, что я не смогу ей ничего дать, да и я себя ненавидеть буду. Когда у нее ничего не будет и вечно ее родители будут ей твердить, что я дать ничего не могу. Внутри все сжимается, прижимаюсь к стене. Она рыдает взахлеб, всхлипывает, я причинил ей боль, я причинил боль и себе. Ключ в двери, заставляет меня выйти в коридор. Заходит мама, уставшая, замученная. Ставит пакет на пол, и начинает снимать с себя обувь.

–Представляешь, Петровича на улицу какие-то отморозки выгнали, замерз в снегу! Квартиру забрали, якобы за долги сына его наркота!

У меня сводит скулы, тут же темнеет в глазах, я не могу поверить в услышанное.

–Замерз в снегу?

–Да! -мама подходит ко мне. -Бедный старик! Проклятый наркоман, так довел отца, мать в больнице!

Я молчал, когда мама ушла на кухню, просто стоял и смотрел в одну точку. Объяснить, что в этот момент было со мной, я не мог. Чувство вины, было слабо сказано. Взяв сигарету, ушел на лестницу, там смотря в окно, как несмотря на март, бушует метель, ощущал себя последним дерьмом. Ведь у меня тоже была пожилая больная бабушка, было страшно представить, если бы какая-то мразь, так поступила бы с ней. Обернулся назад, смотря на знакомую до боли дверь, там была она. Моя Соня, моя девочка. Любимая девочка. Хотелось подняться, зайти, прижимать ее к себе, ласкать, запустить пальцы в ее волосы, и сходить с ней с ума. Я ведь не могу без нее. Не знаю, как выдержу, как переживу это, жить без нее, оставить, отпустить. Смогу ли я? Дверь начала открываться, на лестницу вышла она. Наши взгляды встретились, ее заплаканные красные глаза и мой взгляд. Это было невыносимо. Откинул сигарету поднимаясь наверх, она стояла и молча смотрела на меня во все глаза, прошел мимо, стараясь на нее не смотреть. Внутри все сжималось, было больно, очень больно, но держался.

–Игнат!

Она встала передо мной, слезы катились по ее щекам. Мне было ее так жаль, до ужаса.

–Сонь!

–Игнат, послушай, прошу! Я умоляю тебя! Зачем ты так со мной? Что я тебе сделала?

–Ты просто не мой человек!

Выпалил это и замолчал. Что я несу. Какой не мой человек. Она ведь мое все.

–Что ты несешь?

Соня хватает меня за плечи, рыдает еще сильнее, так что камень растопить может.

–Зачем ты все это говоришь? Ты мое все! Ты моя жизнь, Игнат, мое все!

Так судорожно цепляется за меня, держится, что у самого едва не ком в горле стоит.

–Прости, Соня! Я не люблю тебя! Ты правда не мой человек!

Отодвигаю ее и захожу в квартиру, где захлопываю дверь, не просто входную, а свою к ней, наших отношений, навсегда…

Глава 8

[ДАН]

Меня все раздражало до ужаса. Критически раздражало, и я сам не мог понять, что со мной творится. Скулы сводило от злости. Весь этот праздник был мне нахрен не нужен, без нее. От одной этой мысли бросало в дрожь, ладони покрывались липким потом, понять не мог что со мной происходило. Злился на отца что он привел меня сюда, злился на себя, вообще ненавидя в этот момент весь свет. Откланявшись, ушел курить, и поднеся сигарету ко рту, внезапно вспомнил ее глаза. Они были полны слез. Странно… Меня слезы родной матери не трогали, да было жалко, знал, что, как она отца любит, его никто никогда так не полюбит. Особенно Рита. Усмехнулся про себя, вспоминая, как первый раз драл ее, и она с радостью раздвинула передо мной свои стройные ножки.

–Что это было?

Едва не выронил сигарету в снег. Обернулся. Позади меня стояла Рита, она даже не смотря на холод, свое роскошное норковое манто не надела.

–Ты о чем?

С Риты словно сполз весь ее пафос, вся ее косметика, все, передо мной сейчас стояла обычная обиженная баба, которая вот, вот, готова была зареветь навзрыд.

–Обо всем! Ты бы видел, как ты на эту девицу смотрел!

Я затянулся дымом, мне стало не по себе от ее слов. Как ты на эту девицу смотрел… Я не знал, как я на нее смотрел, я не видел этого и даже думать не хотел, прокручивать в мозгу, как я мог на нее смотреть.

–Тебе какая разница?

Рита встала передо мной и оперлась о перила. Она вся дрожала, но не от холода, а от другого, это была ревность.

–Большая!

–Рита!-раздраженно произнес я. -Может хватит цирка? Ты жена моего отца! Ты не понимаешь, это все несерьезно! Я не собираюсь портить с отцом отношения ради тебя! Да, я, не спорю, ты очень хороша в постели, но на этом все! Между нами, ничего нет!

Нижняя губа Риты задрожала, сейчас она напоминала действительно маленькую обиженную девочку. В ее глазах заблестели слезы, странно Сонины слезы меня задели, хотелось держать ее за руку не отпуская, а Ритины раздражали.

–Ты в своем уме, реветь? Очнись! Хочешь, чтобы отец нас обоих расстрелял?

–Мне плевать, что он сделает со мной! Мне ты нужен, а не он!

Я в раздражении и дикой безмолвной ярости, выбросил сигарету. Поверить своим ушам не мог, что дело приобретало такой серьезный оборот, на себя до жути злился, не смог все это вовремя пресечь. А дырка между ее ног, явно того не стоила, чтобы рисковать отношениями с отцом, даже думать не хотел, что будет со мной если он о ней узнает.

–Умойся и иди в зал! Хорош истерику, взрослая баба!

Уже направился к двери, как он вцепилась мне в плечо.

–Я беременна! Это твой ребенок!

Я замер. У меня осечек не, бывало, всегда соображал, что делаю. Развернувшись, схватил ее и прижал к перилам.

–Что ты несешь дура?

–Это правда! -задыхаясь от слез, шептала она. -Я не лгу тебе, Дан! Мы с Юрой предохраняемся, он твердит можно через несколько лет, а я не хочу! Это твой ребенок, я клянусь тебе! Помнишь, когда мы были оба пьяны, и без презервативов? Я как раз таблетки пить закончила, думала пронесет, но не пронесло!

Я сжимал ее так, что думал она сломается в моих руках, как кукла. Не понимал, что на меня нашло, мозг отказывался верить в то, что она говорит.

–Отпусти, мне больно!

Отпустил ее шумно дыша.

–Будем считать, я этого не слышал, Рита, иначе я за себя не отвечаю!

Оставив ее, я буквально вбежал в ресторан. Меня всего трясло, прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Я поверить не мог в ее слова. Что она беременна. Как это могло произойти, как я не уследил. Что делать? Столько вопросов и на них не было ответов. Я впервые не знал, что мне делать. Просто стоял и смотрел в стену.

–У тебя все в порядке?

Резко вздрогнул и посмотрел в сторону, там стоял нахмуренный отец.

–Все в порядке, а почему ты спросил?

Только сейчас осознал, что не могу смотреть ему в глаза, было не по себе.

–Все идет не по плану! -раздраженно произнес он. -Куда смылась эта девка?

Я пожал плечами.

–Не знаю!

–Так узнай, идиот! -рявкнул отец. -Она нам нужна! Найди ее в соц сетях, где угодно! Упустишь, пеняй на себя!

Он вышел, хлопнув дверью, а я остался стоять, сжимая кулаки. В моих планах совсем не было бегать за этой малолеткой. Как бы она не была хороша собой, это не стоило моей свободы, которой я так дорожил, не стоила ничего… Думать о ней не хотел, а она непроизвольно, словно клещ вцепилась в меня, точнее мои мысли. Вспоминал ее огромные глаза, грустные, в которых так плотно залегла печаль. Меня аж тряхануло при этом воспоминании. Грустила о парне по любому и это не могло ни раздражать. Какой-то малолетка занимал ее мысли, может посмеялся над ней… Так все, хватит, Дан, тебе надо сейчас решать другую проблему, проблему, связанную с беременностью Риты, если она не врет. Вернулся в зал, пытался улыбаться, а самому больше всего хотелось уехать домой и напиться в одиночестве, не видя этих пафосных лиц. Понимал, что она уже не вернется, ловить здесь нечего. В зал с каменным лицом зашел отец, следом за ним тащилась Рита, она была растеряна. Весь макияж размазан, гости, удивленно смотря на нее начали перешептываться.

–Еще раз с днем рождения дорогая Елена, но, к, сожалению моя жена себя плохо, чувствует и мы должны уехать!

Словно в подтверждение его слов, Рита схватилась за рот еле сдерживая рвотный рефлекс, и выбежала из зала. У меня внутри все напряглось. Я поверить не мог в том, что она беременна от меня и это правда.

[ИГНАТ]

Я напился в такой хлам, что сам от себя такого не ожидал. Сидел на улице и смотрел на до боли знакомые окна. После моих слов она бросилась в квартиру. Все, я все сказал. Я ее потерял, а может отпустил, она меня. Да какая нахрен разница… Дело ни в этом. Дело в том, что есть я, а есть она… Но нас нет, как ни крути нас нет. Отпил водку из горла даже не морщась. Самый оптимальный вариант был жить, просто жить… Жить дальше. Лег на скамейку и посмотрел на небо. Сейчас я напоминал Джека из «Титаника», который лежал и смотрел на звезды. Мне было так хреново, впервые в жизни я понимал, что потерял человека, который искренне меня любил. Меня накрывало. Дальнейшее я помнил плохо. Как дошел до дома, как резко свернул в сторону и ее глаза. Они жгли душу, прожигали ее насквозь. Как потянула ко мне свои тонкие ручки, а дальше новый провал. Я упивался ей, ее телом, запахом, волос, духов, ее настоящим запахом, которым был пропитан весь… Я словно сходил с ума и не мог прийти в себя, пребывая в тумане. Сквозь дурман слышал свое имя с каждым новым толчком, не мог без нее и двигаясь все сильнее внутри своей девочки, упивался своей властью и ее беззащитностью подо мной…

–Я завтрак принесла! Кофе будешь?

Резко сел и замер. Мне, казалось, что мне отбили все мозги, точнее их вышибли. Передо мной сидела какая-то телка. Я ее не знал. Блондинка с роскошной фигурой и тупым кукольным взглядом. Кто она такая…

–Ты кто?

Она тяжело вздохнула.

–Ты ничего не помнишь! Я вчера тебя на скамейке нашла, меня Оля зовут!

Я со стоном опустился обратно на подушку. Черт возьми.

–Ты так не боишься первого встречного к себе в дом таскать?

Она пожала хрупкими плечами.

–А чего бояться? Я бедно живу, у меня ничего нет!

–А вдруг я маньяк?

Оля рассмеялась.

–Ну… В сексе ты огонь, я была впечатлена, правда ты меня постоянно Соней называл!

Я молчал, чувствовал, как сжимаются мои скулы. Соня. Моя маленькая любимая девочка. Резко сел и отхлебнул кофе.

–Может повторим?

Девчонка потянула ко мне руки с наманикюренными пальчиками, но я их мягко убрал.

–Прости дорогая, мне пора!

Она все поняла без лишних слов, даже то, что я не позвоню, несмотря на то что взял номер ради приличия. Все поняла, ведь была не глупая, а уже взрослая девочка. Только на улице я пришел в себя, идя в сторону дома, пытался сообразить зачем я так надрался. Вспомнил все что наговорил Соне, к горлу подступил ком обиды. Понимал, это было слишком жестоко, но если не сейчас, то никогда. Она сильная, переживет, потом еще спасибо мне скажет. Так будет лучше для всех, для нас обоих точно. Остановился у подъезда и закурил, вспомнил старика, его было до ужаса жаль, и деньги эти даже были не нужны. Ничего было не надо. Конечно, мы живем в такое время, когда квартира стоит дороже человеческой жизни, но я не верил, что тоже приложил к этому руку.

–Игнат!

Резко обернулся, позади меня стоял Вадик, нагло перекатывая во рту жвачку и ухмыляясь. У меня дернулась челюсть.

–Привет!

–Привет! Поехали прокатимся!

Я отшвырнул сигарету и пошел с ним в сторону машины. Всю дорогу Вадик молчал, и лишь когда мы приехали к Финскому заливу, на котором еще толстым слоем лежал лед, заглушил мотор и посмотрел на меня.

–Вы хорошо справились с заданием!

Я молчал, об этом вообще вспоминать не хотелось.

–Мне больше нравится твоя работа и твой подход до денег, твой напарник слишком жадный до денег!

–Это разве плохо?

Вадим усмехнулся.

–Очень! Он мать родную продаст за звонкую монету, а ты позиционируешь себя другим, вроде, как душа есть!

Я едва сдерживался, хотелось взять и долбануть Вадима об руль головой, но понимал все последствия своего поступка.

–Ты меня о душе привез сюда поговорить?

После бодуна сильно трясло, а учитывая Финский залив, становилось только холоднее.

–Нет, о другом! Я предлагаю тебе деньги, квартиру, во общем очень хорошую сумму, в миллионах!

Я покосился на него, на лице Вадика больше не было улыбки.

–Не понял!

–Я серьезно!

–И что нужно делать?

–Ограбить банк, точнее мини, не крупный, типа сберкассы!

–Ты в своем уме? От десяти и выше, если не пожизненное, у меня уже был срок!

Вадим откинулся на сидении и закурил, непонятно было, он издевается или говорит серьезно. У него было настолько безоблачное выражение лица, будто речь стояла о походе в магазин, в котором можно было украсть шампунь, запихнув себе под куртку, а не сберкассе.

–Зачем об этом думать? Все продумано мной! С тебя только техника и отработка движений, и верный человек! Подумай… Тебе откроются шикарные возможности, элементарно того, чтобы подняться на ноги и начать свое дело! Забыть обо всем, идти к своей цели!

В голове словно разнеслись тысячи молотков, было так плохо, что казалось, я сейчас потеряю сознание.

–Я подумаю, отвези меня домой!

Вадим протянул мне бутылку воды.

–Завязывай пить, до добра это не доведет!

Он резко стартанул с места, а я закрыл глаза. Умом понимал, что не соглашусь, поймают и все закончится. Бабушка умрет, а мать сопьется. Больше, я буду никому не нужен. Я, итак, то никому не нужен, это Соня придумала в своей голове любовь, а есть ли она? Где любовь? Любовь заключается в деньгах, если у тебя их нет, ты никто, и ничего не можешь, а терпеть до конца дней унижения со стороны родителей Сони, что им достался бесперспективный зять, который ничего не может, я был не намерен. Я провалился в сон, или полузабытие, точно сказать не мог, как это называется, просто я ничего не хотел, лежать чтобы меня не трогали и все. Выйдя из машины, посмотрел на Вадима, тот прищурился.

–Помни слово возможности, они дадут тебе уверенности, где меня найти, ты знаешь!

Он так резко отъехал, что я и не понял, сон это или явь. Что вообще со мной происходит и зачем мне это все. Для чего? Дошел до дома, скинув обувь и куртку, тут же прошел на кухню. У окна стояла хмурая мама и курила.

–Привет!

–Здравствуй!

Ее ледяной тон не выражал ничего хорошего, она могла ничего и не говорить, я все понял без слов.

–Я понимаю, ты злишься?

Она так яростно затушила сигарету в пепельнице, что мне, казалось, на месте сигареты, представляет меня. Посмотрела мне в глаза, было видно, что не спала всю ночь.

–Злюсь? Ты урод! Я всю ночь глаз не сомкнула, звоню, а у тебя выключен!

Я достал из штанов телефон, только сейчас заметил, что он сел.

–Батарейка села!

Мама ударила кулаком по столу.

–Да? Ты один шлялся? Позвонить ни от кого не мог? Что это за сомнительные знакомые? Я видела в окно в какую ты машину садился! Ты опять на зону захотел?

Я устало откинулся на стуле, голова раскалывалась, честно сказать было не до маминых нотаций, но понимал, как ей тяжело. Как она работает, постоянно у бабушки, еду готовит, убирается.

–Мама прекрати, это не значит, что человек на хорошей машине, у него жизнь связана с криминалом! Просто корешу отец подарил!

Мама усмехнулась.

–Откуда у тебя такие знакомые? Что-то раньше их не наблюдалось! Одно рванье!

Я раздраженно встал и пошел к себе. Улегшись на кровать, закрыл глаза. Сил не было никаких выносить все это, услышал звон бокала и бутылки. Черт возьми, мама… Понимал нужно встать и отобрать. Я ненавидел, когда она пила, я вообще баб, которые пили не любил. Это низко так опускаться, да и для чего, что кому она этим докажет. Решительно встав, прошел на кухню. Так и знал, перед мамой стояла бутылка водки. Схватил ее, но она тут же вцепилась в нее.

–Уйди, а!

–Прекрати!

Отвоевав бутылку, вылил ее в раковину. Страшно было смотреть на ее глаза, она всегда была такая красивая яркая женщина.

–Мама, это не выход!

–А что выход? Мама тяжело больна, сын не сегодня завтра заедет обратно!

Я вышвырнул бутылку в урну, чувствуя, что до ужаса хочу ударить собственную мать, но сдерживаюсь.

–Ты можешь заткнуться! Я не собираюсь никуда заезжать! Я не дурак!

Сел напротив нее и уставился в окно. Несмотря на март, бушевала метель, повсюду лежал снег, будто и не было весны, а может зима не хотела пускать сестру в свои владения. Страшно это так, когда в душе зима поселяется, тоска, вьюга. Все, как у меня. Я не понимал себя, мог понять кого угодно, маму, Соню, но не себя.

–Ты любишь Соню?

От вопроса мамы, я вздрогнул, пристально посмотрел ей в глаза. Все говорили, я похож на отца, но глаза у меня были матери.

–Я не знаю!

Внутри сжала словно чья-то ледяная рука. А ведь я только сейчас понял, если любят не отпускают, борются до конца. Люблю ли я ее так сильно, как она любит меня? А что, если нет? Желание, страсть, лавры первенства, но не любовь, что если я вчера правду сказал, то, что она не мой человек. Положил локти на стол. Дышать стало очень тяжело. До ужаса тяжело. Я поверить не мог, что только сейчас задался по-настоящему вопросом, а любил ли я Соню…

–Не ломай ей больше жизнь, Игнат, прошу тебя!

Я молчал дальше. Сказать было нечего, я, итак, вчера много лишнего Соне сказал, по- моему очень много. В коридоре слышался шум, слезы. Топот. Не знаю почему, но сердце сжало тревожное предчувствие. Резко встал и направился к двери, распахнув увидел дрожащую от слез Лену, которую обнимал Дворецкий.

–Что случилось?

Задал этот вопрос и почувствовал, как мне становится дурно, почувствовал, как немеют конечности от ответа, который я еще не услышал, но уже знаю, знаю, что случилось что-то страшное, такое страшное, что я себе простить никогда не смогу.

–Что с ней?

–Она в больнице! Наглоталась таблеток! Последние вызова тебе, что ты ей наговорил, мразь?

Вырвавшись из рук мужа, Лена бросилась ко мне. С размаху ударила меня по лицу, в этот момент Дворецкий принялся оттаскивать ее.

–Тварь, урод! Ненавижу! Чтобы ты подох! Если с ней что-то случится, я тебя со света сживу!

У меня темнело в глазах, казалось, я не слышал ее слов, я не слышал и не видел в этот момент ничего. Только фраза Лены, что она наглоталась таблеток… Плохо соображая и понимая, что делаю, я схватил куртку, на ходу одел обувь и ничего не объясняя матери, бросился вниз. Не помню, как ловил машину, как пообещал водителю в два раз больше, лишь бы он быстрее доехал до больницы… Как в больнице едва с охранником не подрался, на врачей кидался, и что испытывал пока искал, где она… Не знаю сколько прошло времени, пока успокоился, со стаканом холодной воды в руках, которую мне заботливо принесла пожилая медсестра.

–Вы кем ей приходитесь? Сюда родители ее едут!

Я поднял глаза на седого доктора в очках.

–Я ее молодой человек!

Доктор нахмурился.

–Угроза позади, она жива и даже в себе, но… Повезло, что мать отобрала таблетки, вовремя явилась! Вы понимаете, что могло произойти не появись ее родители раньше?

Я молчал. Все я понимал. Понимал и не мог поверить, что моя рассудительная, серьезная не по годам Сонька на такое вообще способна. Что она могла такое вытворить? На секунду представил, чтобы было если бы не ее родители, если бы они правда пришли позже… Стало трудно дышать, почувствовал в глазах слезы. Я никогда не плакал, всегда стойко держал удары судьбы, а тут, как пацану разреветься хотелось и плевать что мужики не плачут, плачут еще, как.

–Она будет жить?

Доктор протяжно вздохнул.

–Будет, но у нее нарушена психика, раз она на такое лишилась! Ей нужно работать с психологом, а еще, понять причину ее поступка!

Я встал и протянул врачу крупную купюру.

–Вот! Я могу ее увидеть?

Врач посмотрел на деньги, а потом на меня.

–Уберите! К ней правда нельзя!

–Я прошу вас, ей будет лучше, если я зайду!

Он отрицательно покачал головой.

–Нет! Мне очень жаль, но пока я даже родственников к Софии пустить не могу! Мне кажется, вам вообще лучше больше не стоит видеться, если у вас есть к ней хоть что-то хорошее! О ее состоянии можете узнавать по телефону в регистратуре! Всего хорошего!

Он так резко ушел, а я стоял и смотрел ему вслед. Просто смотрел, не веря своим ушам, не веря своим глазам. Не веря, что она сделала это, что пока я кувыркался в постели с какой-то кобылой, моя девочка, моя маленькая родная девочка, так нуждалась во мне, так страдала и убивалась. Медленно, я побрел к выходу, чувствуя боль, дикую страшную боль. Доктор даже не взял деньги, а что, если я ошибаюсь и ни все в этом мире продается и покупается. Что если все не так, как я думаю, и сейчас, я лишился, точнее чуть не лишился человека, который из-за меня готов отдать свою жизнь. Прижался к стене, чувствуя, что меня всего трясет… Никогда, я никогда больше ее не отпущу, на колени встану перед ней, что угодно ради нее сделаю, но не отпущу. Только сейчас, я понял, что жизнь без нее мне не нужна и все мои сомнения в том, что я не люблю ее, отпали. Я люблю только одну ее и больше никого, ради нее сделаю все, только Господи прошу, сделай так чтобы с ней все было хорошо, и она меня простила…

–Игнат!

Я обернулся. Прямо позади меня в халате с шапочкой на голове, стояла никто иная, как моя сегодняшняя утренняя знакомая.

–Оля?

–Ты что здесь делаешь? -удивленно спросила она, хлопая слишком густо накрашенными ресницами.

В этот момент, я почувствовал, как бешено бьется сердце. Она здесь работает, она мой шанс…

Глава 9

[СОНЯ]

Последующие дни стали кошмаром. Я сама понять не могла зачем это сделала. Ко мне никого не пускали, да и видеть, я особо не хотела никого. Было очень больно, пустота. Плохо помню, как таблеток наглоталась, как рыдала лежа на кровати не хотела жить. Да и зачем? Я ему всю себя отдала, и душу, и тело. Я не была дурой, как многие могли бы подумать, хотя может и была… Я просто на лестнице в его глазах все увидела, все поняла. Что он меня не любит. Знаете, можно сказать тысячу слов, осыпать тысячей проклятиями, но любить до безумия, а можно говорить, что любишь, а на самом деле не любить. Нет любви. У Игната ее точно не было. Пустые холодные, лишенные каких-либо чувств в мой адрес, глаза. Сейчас смотря на белый потолок, я и подумать не могла, что это все произошло со мной. Что моим сердцем просто поиграли и вышвырнули, как ненужную вещь. Мы ведь с детства вместе, росли, я все ему отдавала, а он мне, оберегал, защищал. Где сейчас все это? Дверь распахнулась и в палату вошла медсестра, эдакая блондинка с пухлыми утиными губами, сразу мне не понравилась, как и мне, казалось, я ей тоже.

–Ты лекарства пила?

Я равнодушно посмотрела на розовые круглые таблетки.

–Еще нет!

–Выпей, есть разговор!

Присев, положила себе пару таблеток в рот и запила водой. Никакого облегчения не чувствовала, я вообще ничего не чувствовала, больше, не понимала, что мной руководило в тот момент, и почему была такая дикая пронзающая боль.

–Ты Игната хочешь увидеть?

От удивления я едва не выронила стакан с водой.

–Кого?

–Парня своего, ты не ослышалась! Только не подставь меня, если тебе хуже станет, меня уволят, а тебя точно в психушку упекут!

Я молчала. Значит он знает. Да и что толку то, что он знает… Это ничего не изменит.

–Он здесь?

Блондинка кивнула.

–Да хочу!

Она хмуро посмотрела на меня.

–Смотри, Соня, не подставь меня, у меня ребенок!

Когда она вышла из палаты, я провалилась в подушки. Первый раз в жизни, мне было плевать, как я выгляжу. Что со мной, и что подумает Игнат или еще кто -либо. Больше всего на свете, я сейчас боялась одного, вновь раствориться в блеске, его холодных, лишенных смысла глазах. А ведь там и вправду в них не было смысла нас, там не жила я, мне в его глазах, как в душе и сердце места не было. Он вошел, я даже не услышала скрип двери, звука шагов, просто запах парфюма, почувствовала и воздух поменялся. Дышать стало тяжелее, и в носу защипало. Повернула голову, он прошел на середину палаты и остановился. В упор смотрел на меня, во взгляде какое-то отчаяние. Господи, лишь бы не жалость, я этого точно не перенесу. Самое унизительное чувство, когда ты любишь, а другой испытывает к тебе жалость, знает, что с тобой не будет, но ему тебя жалко.

–Как ты?

Поднимаю на него глаза.

–Терпимо!

Игнат подходит ко мне, и сев на стул, берет меня за руку. Сжимает до боли.

–Зачем ты это сделала, глупая? Ты ведь понимаешь дурная, что могла умереть! Ты могла умереть, дура, как бы мы без тебя жили!

Он уже совсем не рассчитывает силу, сжимает запястье сильнее, а мне все равно, я будто не чувствую боли, поверьте мне, душевная боль намного сильнее физической, будто ножом по живому режут. Из глаз текут слезы.

–И что? Ты бы расстроился?

–Сука!

Игнат отпускает меня и хватается за голову руками, проводит по лицу ладонями и с отчаянием смотрит мне в глаза.

–Соня, девочка моя, маленькая моя! Что ты несешь? Что ты говоришь такое? Я бы сдох без тебя!

–Ты сам от меня отказался! Сам!

Игнат протягивает пальцы к моему лицу, осторожно, еле заметно снимает слезы. А я продолжаю плакать, вроде хочу остановиться, а не могу, потому что это плачу не я, а плачет душа. Он притягивает меня к себе, зарывается в волосы и нежно, и бережно, как маленькую девочку прижимает к своей груди. Тысяча слов мамы, Ани, папы, все не может сравниться с тем, что я чувствую сейчас. Маленькой и беззащитной, его девочкой.

–Зачем ты так со мной? Зачем?

Дальше не могу сдерживаться, как бы не хотела. Рыдаю в голос, а он лишь крепче прижимает к себе.

–Прости меня, умоляю, прости, девочка! Я думал так будет лучше, нам обоим, но понял, я ни дня без тебя не проживу!

В его словах звучи столько искренности, столько надежды, что я не могу не верить, я в этот момент забываю все. Пусть даже я глупа, он изменил, отослал, причинил мне боль, я чуть не погибла, но… Я не могу без него. Есть такое словосочетание в жизни, оно называется «Я не могу без него». Ни здравый смысл, рассудок, доводы и убеждения родственников, ничего. Просто «Я не могу без него» и точка. Игнат, взял мое лицо в свои ладони, мы смотрели друг другу в глаза. Я не читала, что написано в его глазах, я словно знала, что в моих. Боль, боль за нас двоих. Безумный страх потерять его, остаться одной, без сильных таких нужных мне рук, без него, человека которого я безумно люблю. Я готова была твердить ему постоянно, как я люблю его, и насколько сильно до одури, до безумия мне нужен этот человек. Так бывает, он был моим человеком, и без него я не могла, ни жила и не дышала. Я любила его, своим детским, как, наверное, все считали сердцем. Наивной красочной питающей иллюзии любовью, но мне было наплевать. Я любила и жила только им.

–Моя! Только моя!

–Мой! Только мой!

[ИГНАТ]

Я вообще не понимал, что со мной происходит, сжимал ее в своих руках, и с ума сходил. Словно жил ей, дышал. А в то же время понимал, я чувствую свою вину, мне ее до ужаса жаль, и жаль, что все так вышло. Остановился и больницы и закурил. Я видел, как мать любила отца, ночами часто слышал ее слезы. Сколько бы она не водила мужчин, я знал точно одно, она его не забыла. Вот это и есть любовь. Так ли у меня с Соней? Так ли? Внутри все сжалось. Что же я за подонок, я же ее трахнул, взял первый. Каждую ночь ее на зоне вспоминал, с ума сходил, и письма перечитывал, в изоляторе словно волк на луну выл. Без нее, без любимой девочки. Что же сейчас изменилось? Почему так? Я сам поверить не мог, что хочу ее прижимать, целовать, обнимать, но это не мешает мне смотреть на других, мне нравятся другие бабы и я хочу их трахать. Она не была та с мыслями о которой я просыпаюсь каждое утро. Это словно прошло, будто мелом с доски стерло. В другое время же, чуть не умер узнав о том, что она сделала. Как представил, что ее больше не может быть, я не увижу эти сияющие, глаза, с преданностью смотрящие на меня, в дрожь бросало. Чувствовал, как бешено сердце колотится, эти дни не ел, ни пил. Только о ней и думал. Что она самое дорогое что у меня есть. Может это и есть любовь?

–Что ты здесь делаешь?

Резко обернулся. Позади стояла Лена. В ее глазах читалась неприкрытая ненависть.

–Привет, пришел Соню навестить, к ней не пускают, фрукты передал и сок!

Она сжала кулаки.

–Тебе мало, что она жизни из-за тебя подонка чуть не лишилась? Ты все ее добить хочешь?

–Я ничего не сделал! Я все сказал, как хочешь ты, и видишь, к чему это привело!

Лена толкнула меня в плечо.

–К чему? К тому что ты продолжаешь отравлять ей жизнь?

Я прищурился.

–Она любит меня, а я люблю ее, тебе это не сломать, Лена, как бы ты не хотела!

–Она да! А ты нет!!! Ты никого не умеешь любить, Игнат!!! Ты любишь только себя! Если ты ее не оставишь, ты пожалеешь, пожалеешь о том, что на свет родился, я слов на ветер не бросаю, я дала тебе время, ты не понял!

Я хмыкнул.

–Угрожать мне не надо, я много угроз в жизни слышал!

Лена усмехнулась.

–Посмотрим!

–А то, что я твой крестник тебя тоже не смущает?

Лена вырвала из моего рта сигарету, и бросила ее в еще не растаявший снег.

–Ты мне никто, особенно после того, как дотронулся до моей дочери, зря ты думаешь, что я такая дура, Игнат! Я предупредила тебя!

Она развернулась и пошла к двери больницы, а я остался стоять и смотреть ей вслед. Чтобы, Лена не пыталась сделать, у нее ничего не получится, и мы оба это понимали, и я и она. Соня-упрямая. А еще если есть любовь, то все бесполезно, кто бы что не говорил, чтобы кто не делал. Либо она есть, либо ее нет, и тот, кто по-настоящему любит, и слушать то никого не будет, даже если нужно. Вздрогнул от неожиданности и поднял голову наверх, у окна стояла Соня и смотрела на меня. Помахала мне рукой, а я помахал в ответ и продолжал смотреть, как она рисует на стекле сердечки. Сердечки для меня, для человека, который ни стоил ни одной ее слезинки, ни то, что жизни…

***

–Слушай, а где твой муж, отец ребенка?

Я лежал на кровати прижимая к себе Олю, а она, уютно устроившись на моей груди, смотрела в потолок.

–Ушел, как все вы мужики, без объяснений, семейная жизнь, видите ли, ему надоела!

Я молчал. Как все мужики… А ведь и вправду ее вины нет, как и вины моей матери не было, когда отец уходил. И Сониной вины нет, что … В сердце все сжалось. В том что что? Я боюсь закончить эту фразу, боюсь себе признаться какой я подонок. Моя девочка в больнице, а я, как последняя мразь кувыркаюсь на кровати с другой. Оля приподнялась и посмотрела на меня в упор своими большими серьезными синими глазами.

–Ты ее любишь?

Я тут же уложил Олю обратно, с ней точно не хотелось откровенничать, просто трахаться и не более того.

–Не будем об этом!

Она провела ладонью по моей груди, скользнула ниже, и вот уже она передо мной. Длинные ногти впиваются мне в спину, а я жадно целую ее губы, кусаю ее шею, мои пальцы нащупывают соски, зубы захватывают горошины. Слышен девичий стон, я люблю секс, люблю трахаться, трахаться любит, и она… Это просто секс, я трахаю ее, имею ее тело, а она кричит, прижимаясь ко мне все крепче, ускоряются движения, ускоряется темп. Я двигаюсь в ней, трахая ее все жестче, хочу отыметь ее всю и везде, знаю она позволит, она дает мне все.

–Игнат!

Ее слабый стон, заставляет словно окунуться в оазис после пустыни, отгоняю от себя все мысли, о Соне, наших отношениях, о нормах морали. Все закончено, есть только я и она. Нам нравится трахаться, нам хорошо вместе, а все остальное не важно, просто не имеет значения.

[АЛЕСЯ]

День рождения моей однокурсницы Алены, мы отмечали в клубе. Я стояла у зеркала долго раздумывая что одеть. Ничего не нравилось, мне, казалось, что меня все полнит, и почему-то раздражала каждая мелочь.

–Милая, мы сейчас опоздаем! Ты готова?

Влад зашел в комнату смотря на меня. В белой рубашке, в джинсах, такой спокойный, тихий, стоял смотрел на меня и улыбался. Я непроизвольно сжала кулаки. Все Алеся, все. Он ни в чем не виноват, на нем точно срываться не нужно. Хватит.

–Я иду! -сквозь зубы процедила я и пулей пролетела мимо него в ванну.

Там закрывшись, уставилась в зеркало. Ну сколько еще это может продолжаться… Сколько? Было обидно до слез, я понимала, так постоянно быть не может. Это невыносимо. Ждала, когда у него закончится наконец-то терпение, когда он сам поймет все, а еще лучше просто бросит меня. Мне так было бы легче. Жить под одной крышей с человеком, которого ты не любишь и не испытываешь к нему никаких чувств, невыносимо. Нет секса, нет совместного распивания кофе, завтраков, ужинов, смеха. Все это прошло, кануло куда-то в небытие, и от этого больно, очень больно. Я мучаю его и мучаюсь сама, вот только кажется, Влад совсем не замечает моего состояния, раз продолжает безмятежно улыбаться, и делать вид что все хорошо, хотя что-то мне подсказывает, он не делает вид. Итак, все хорошо. У него все хорошо, только у меня все плохо. Открываю дверь и выхожу в прихожую, Влад уже собран, что-то говорит, я киваю невпопад, вообще все делаю невпопад. Больно все это очень. В такси тоже молча сижу в телефоне, он сам идет покупать букет, покупает огромного белого медведя, который едва залазит в салон. Косо смотрю на медведя, а потом на Влада.

–Ей не пять лет!

–Какая разница! В девятнадцать лет думаешь девчонки медведей не любят?

Он так безмятежно улыбается, что у меня скулы сводит. От злости, от обиды, от всего… Поверить не могу, что в один момент все взяло и рухнуло. Ну почему? Почему так? А было ли вообще что-то? Что за любовь такая, которая проходит? Я его никогда не любила, и даже себе солгать не получается.

–Он денег стоит, у меня сапог новых нет! И ремень от джинсов полетел, а ты бабки тратишь!

Я уже не знала за что зацепиться, хотя умом понимала, что веду себя погано, как какая-то базарная баба. Остановись Алеся, что ты делаешь то…

–Алесь, перестань! Я все тебе куплю, ты же знаешь, дело времени!

Тянет ко мне руку, а я резко отдергиваю ее, продолжая полыхать, как спичка.

–Нет не знаю! Идиот! Пятерку на медведя потратить!

Влад недоуменно смотрит на меня.

–Что с тобой, милая?

–Ничего, отвали!

Отворачиваюсь к окну. В этот момент себя ненавижу, в стекле отражаются его глаза. В них царит такая нежность, доброта, а я, как скотина. Не просто скотина, а последняя скотина. Хочется плакать, а нечем. Зачем я с ним так, я ведь не права. Поворачиваюсь и прижимаюсь к Владу, он тут же осторожно обнимает, с такой нежностью, таким трепетом. Господи, как же мне его жаль, что я делаю то… Он же такой хороший, это такая редкость в наше время чтобы тебя так любили и ценили, терпели наши капризы. А что вместо этого творю я? Подняла на него глаза, Влад грустно улыбнулся.

–Всегда вместе?

Сердце до боли сжалось. Стало нечем дышать…

–Да, всегда вместе! -вместо того чтобы ответить, нет, не привыкай ко мне, я не навсегда, произнесла я.

***

В клубе собрались все наши. Обычно я не любила такие сборища, предпочитая домашний уют, но сегодняшний вечер, стал исключением. Мне хотелось быть в центре событий, отдыхать веселится. Только бы не сидеть дома.

–Тебе не кажется, что ты слишком много пьешь в сегодняшний вечер?

Влад подошел ко мне, в тот момент, когда я выпила еще одну самбуку. Странно, вроде пила я действительно много, даже под взгляды девчонок, которые удивленно смотрели на меня. Обычно я всегда пила меньше всех, а сегодня наоборот, переплюнула всех, и не хотела на этом останавливаться, хотя знала, алкоголь не, выход. Страшно это. Ведь когда ты пьян, с тебя слетает маска и говорит душа, настоящая душа. Ты не в силах сдерживать себя, говоришь, что думаешь, делаешь что хочешь, а ни что надо. Ведь трезвый ты сто раз подумаешь, прежде чем совершить какой-либо поступок, а пьяному море по колено. Посмотрела на Влада. Совсем не было ни желания ни обнять его, не слушать, главное сильнее не напиться, иначе понимала, потом очень сильно буду об этом жалеть.

–Нет не кажется!

Оперлась о барную стойку, в этот момент заиграл медленный танец. Как, назло «Титаник».

–Может потанцуем? -Влад вплотную подошел ко мне.

Я отрицательно покачала головой.

–Ты ничего не видишь?

Сама не ожидала такого вопроса от себя, и сейчас стало страшно. Ну зачем, Алеся, ну зачем.

– Я не понимаю, о чем ты, ты какая-то странная последнее время! Это из-за мамы?

Он взял в руки бокал с виски, а я молча смотрела на него. Он ведь даже мысли допустить не может, что мы можем расстаться. Столько баб красивых в клубе, и на него заглядываются, а он… Он даже не смотрит в их сторону. Словно нет никого, только я и все, будто наркоман зависимый, а я его доза. Становится больно в груди, выпиваю еще самбуки и усмехаюсь.

–Нет, не из-за мамы! Давай дома поговорим!

Иду к девчонкам, падаю на диван, фоткаемся, делаем селфи, все улыбаются, все счастливы. А я… Мне выть охота, ведь Влад садится рядом, обнимает меня, хочет сфотографироваться, но тут во мне, как будто что-то щелкает.

–Не надо, Влад! Я не хочу фотографироваться!

Он во все глаза смотрит на меня.

–Ты же только фоткалась! Я хотел в контакте аватарку сменить, у нас давно нет общих совместных фото!

Я смотрю словно сквозь него. Аватарку сменить… Как у него все просто, лучше бы он девушку сменил, ну что мне нужно сделать, чтобы он понял? Поднимаю голову наверх, один из парней, Макс, брат именинницы, давно мне оказывал знаки внимания. Понимаю, что делаю сейчас ниже некуда, то, что так нельзя, но ничего не могу с собой делать, наверное, алкоголь сделал свое дело и я больше попросту не могу держать маску. Резко встаю и подхожу к Максу.

–Пошли танцевать!

Сама тащу его на танцпол, даже не оборачиваюсь на свой столик. Плевать кто что подумает, как будет дальше. Смотреться, что мы будем делать, лучше пусть подойдет и ударит, я уже не против, я все больше и больше начинаю понимать отца. Нельзя без любви, невозможно это, жить и понимать, нет счастья, наоборот, тебе сдохнуть хочется, когда тебя обнимают нелюбимые руки. Пусть даже вы столько вместе и это предательство, еще хуже предательство, когда живешь и понимаешь, ты не любишь, не любишь этого человека, не даешь ему построить ничего и сам ничего не строишь.

–Твой пацан во все глаза смотрит!

Я лишь обнимаю Макса за плечи, двигаясь в танце, пытаясь себя вести, как можно эротичнее, как можно вызывающе, сама не понимая зачем мне это нужно.

–Да и пусть смотрит, может что-то поймет!

В этот момент, Макс отлетает в сторону, сильные руки тащат меня куда-то. Это Влад, надо же, проявил мужика. Он выводит меня в коридор к лестнице, и гневно смотрит мне в глаза. Знаю, что не ударит, хоть и пребывает в ярости, ему до жути обидно. Хватается за перила, сжимает руку в кулак.

–Что ты творишь?

Я прижимаюсь к стене, понимаю, не надо, не стоит, точно не сейчас. Ведь возможно я буду долго жалеть об этом, но вместо этого глядя ему в глаза, холодно произношу.

–Я не люблю тебя, Влад!

[ДАН]

Я не находил себе места все эти дни. Ни отец, ни Рита не брали трубку. Внутри все сжималось, а от мыслей, что папа знает о нашей с Ритой связи, пол уходил из -под ног. Пил, забил на учебу, пил и думал, что мне не хватало. Баб море, а я связался именно с Ритой. А еще я ее нашел в соц сетях. Соня… Все фотки такие нежные красивые, без всей этой порнографии, обнаженки и прочей лабуды. Девочка… Самая настоящая. Только вот с неразделенной любовью, в каждом ее посте улавливалась грусть. Внезапно ощутил приступ дикой ревности, сам не знаю, что на меня нашло, подобного ничего не было и быть не могло. Странное чувство, выжигающее изнутри. Смотрел на ее фото, и ловил себя на мысли что в этом закрыто наглухо свитере, она прекраснее любой модели в купальнике. Она чистая и светлая девочка. Откидываюсь на диване и отпиваю виски. Красивая девочка… Звонок дверь заставляет меня вздрогнуть. Встаю и иду к двери, распахиваю и вижу отца. Он пьян. С секунду мы смотрим друг на друга. Уже во взгляде все понимаю, отец размахивается и ударяет меня так, что я отлетаю. Падаю на пол и тут же теряюсь. В глазах темнеет, кажется, что на секунду отключаюсь. Теряю сознание. Прихожу в себя от того, что отец бьет меня ладошкой по лицу и льет на меня воду.

–Приходи в себя! Жив?

Я судорожно киваю, сажусь и провожу рукой по лицу, из носа идет кровь. Отец протягивает мне лед, я прикладываю его к разбитому носу. Он туда, сюда ходит по комнате, в каждом его движении читается дикая неприкрытая ярость.

–Какого хрена я воспитал такого ублюдка? -наконец останавливается и смотрит на меня. -Я поверить не могу, ладно она потаскуха, но ты мой сын! Мой сын, сука!

Я молчу, не поднимаю на него даже глаза, прекрасно понимая, что мне даже сказать нечего, я ощущаю себя последним подонком, хуже не бывает. Просто сижу и смотрю в стену. Ударил меня он заслуженно, я бы на его месте вообще убил бы обоих и меня и ее.

–Ты же мой сын!

Наконец решаюсь взглянуть на него, в его глазах, как- ни странно не читается больше ярость, наоборот какое-то отчаяние что ли, боль от моего поступка. Мерзкого, скотского и низкого.

–Прости, здесь неуместно! -выдавливаю из себя я.

Отец горько усмехается.

–Прости… Мне его куда засунуть?

Он крутит в руках бокал с виски, его руки дрожат, а у меня дрожит все внутри, боюсь спросить про нее.

–Что не спрашиваешь про свою бл…ь? -горько усмехается он. -Знаешь, я сотню раз пожалел, что с ней связался, влюбился, как пацан, мать вашу которая жизнь на меня положила, все прощала и любила меня до одури, так не любил. А от этой шалавы голову потерял! Все ради нее готов был сделать! Знал же, что она не любит меня, ей деньги нужны, но твою мать, подумать не мог, что ты… Ты и Алеська, мои дети!

Он смотрел мне в глаза, я не выдержал и отвел взгляд в сторону. Я не чувствовал ничего кроме стыда, а у отца в глазах блестели слезы. Сильного здорового мужика, военного. Блестели слезы от предательства двух близких людей, и я это понимал. Это предательство, причем настолько сильное, что и простить то его, по, сути невозможно. Нельзя…

–Даже птица не срет в своем гнезде! -холодно произнес папа. -А вы оба насрали, ты еще сильнее чем она! Я тебя сыном считал, наследником!

Я вздрогнул.

–А сейчас?

–Сейчас мразью считаю! Если хочешь не потерять что имеешь, замни это, и делай что хочешь, но заткни ей рот, особенно про ребенка! Иначе, что у тебя есть отец забудь! Да и еще… Былых отношений не будет, ты знаешь! Твоя задача окрутить Дворецкую и избавится от этой шлюхи! Не сделаешь, прощай!

Он идет к выходу, слышно, как хлопает входная дверь, отдаваясь гулом в сердце. Я по -прежнему ничего не чувствую. Рита… Тупая дура, раскололась все -таки. Я думал она сильнее, а она, как все -обычная баба. Злость накатывает на меня так, будто на меня ушат ледяной воды вылили. Злоба дикая, вперемешку с яростью. А ведь отец прав, он сдержит свое обещание, если я не заставлю Риту сделать аборт. Беру в руки бокал с виски и осушаю залпом. Любой ценой, я заставлю ее избавится от этого ребенка, но себе жизнь, я портить не дам, она мне не нужна, и никогда не была нужна. Дворецкая… Здесь будет не просто, в голове глупышки живет детская любовь, которую так сложно разрушить взрослыми приоритетами, но я тоже сделаю все. Ведь Дан Царев никогда не упускает своей цели, он целенаправленно к ней идет и всегда добивается чего хочет, всегда. Даже если придется идти по головам. Мне плевать. Для себя, я уже все решил, давно…. Беру телефон и набираю номер Риты.

–Алло!

Слышно, что плакала, задыхается, только мне не жаль, совсем не жаль ее, наоборот какое-то двоякое чувство, больше даже презрения чем ненависти. Сломалась, так быстро.

–Отец приезжал!

–Он избил меня! -Рита всхлипывает. -Дан, я ему все сказала, может ты думаешь, про меня что я циничная сука, но это не так, поверь мне, далеко не так! Я люблю тебя, Дан! Больше всех на свете люблю! Мне кроме тебя никто не нужен! Наш ребенок…

–Я тоже тебя люблю и все ему сказал про нас, я сейчас за тобой приеду! Любимая!

Вешаю трубку и с такой силой сжимаю телефон что мне, кажется, сейчас сломаю его. Все кончено, прощай любимая моя… Ты сама этого захотела.

Глава 10

[СОНЯ]

Я вошла в свою комнату и присела на кровать. Как бы не злились сейчас на меня родители и сколько бы не хотели мне сказать, особенно папа, они держались, окружив меня заботой, словно принцессу. Я понимала, насколько сильно злится мама, и какого папе, они словно постарели. Папа так крепко прижимал меня к себе, что я ощущала себя последней сволочью. Держалась, хоть было и больно, понимала какого родителям. Об Игнате не говорили вообще, и без слов все понимали. Мама присев рядом, прижала меня к себе. В тишине, я слышала, как бьется ее сердце.

–Вот ты и дома девочка моя!

Она сказала это с таким надрывом, что мне стало не по себе. Было очень больно, за себя, за них, они ведь едва меня не потеряли.

–Дома! -эхом отозвалась я.

Мама смотрела на меня так, будто не видела давно, в ее глазах стояли слезы.

–Может ты что-то хочешь? Фруктов?

Я покачала головой.

–А что ты хочешь?

Слегка отодвинулась. Понимала, эту тему лучше не трогать, но лучше сейчас чем потом. Я хотела сказать все, как есть. Окончательно. Раз и навсегда.

–Мам, я хочу быть с Игнатом, чтобы вы не говорили, вы можете не препятствовать?

На ее лице отразилось отчаяние, наверное, я ее понимала.

–Сонь!

–Мам, я все понимаю! Но и ты пойми меня, я люблю его! Мне жизнь без него не нужна!

Наверное, это было высшей мерой эгоизма сказать такое маме, но я сумела, я сказала. Она с таким видом смотрела на меня, что внутри все сжалось, последней сволочью себя ощущала, но иначе не могла.

–Сонь, он не твой человек!

–Мам, я тебя прошу! Мне скоро восемнадцать, это для вас, я ребенок, но я не ребенок!

Она лишь молча продолжала на меня смотреть, а я не знала, что сказать. Знаете, иногда бывает ступор, и ты сказать то толком ничего не можешь, просто одна фраза решает все.

–Ты хочешь, чтобы он пришел? -наконец первой нарушила молчание мама.

Я лишь кивнула. Да и без слов было все понятно, она сама все знала.

–Сонь, я тебя очень прошу, подумай! Вы абсолютно разные люди, абсолютно! Ты пожалеешь потом!

–Возможно, но это будет потом! Прости мамуль, я хочу спать!

Я демонстративно легла и закрыла глаза, хотелось побыть в одиночестве. Мама вышла, ушла на кухню, слышала она там что-то делает, а я лежала и просто смотрела в потолок. Пожалею? Ну и пусть… Я пожалею, это мои ошибки, на кривых корнях деревья стоят прочнее. Зарылась в подушку, сон совсем не шел. Я не знала, что будет дальше, но мне было наплевать. Вот честно наплевать и все, главное, что он рядом. Он со мной, а остальное все не важно, я им жила. Даже на минуту представить, что Игната нет в моей жизни не могла. Для меня это было подобно страху смерти, зная, что он не со мной, с кем-то другим. Никогда, не отдам, никуда не отпущу, ни на шаг, ни на секунду…. Вроде я уснула, только спала, как в бреду, в забывчивости в полусне. Постоянно просыпалась и страх был, липкий, не отходил ни на секунду. Меня решили на неделю каникул к бабушке в деревню отправить, может я одумаюсь… Только я знала, я не одумаюсь и лишь сильнее скучать буду, лишь сильнее задыхаться без него. Не могла и не хотела, он и никто больше не нужен был, только он… Завтра должна уезжать, мама со мной ехала, даже отпуск брала, она боялась, что со мной что-то случится. Снег растаял, вовсю стояла весна, как ни странно, а в этом году, метель быстро сменилась весенним воздухом, весной… Я вообще ехать никуда не хотела, но понимала так будет лучше и для него тоже, и для меня. Нам обоим надо подумать, решить, что дальше. В дверь постучались.

–Войдите!

На пороге стояла мама.

–Я принесла тебе покушать!

Она поставила на столик тарелку с пюре и моими любимыми домашними котлетами, а я непроизвольно улыбнулась. Я обожала котлеты. Мамины домашние вкусные, самые лучшие котлеты.

–Спасибо мамуль!

Поцеловала ее в щеку, дождалась, когда она выйдет и откусила кусочек. Такая вкуснотища… Мама давно не готовила котлеты, все занятая своей работой и личной жизнью, кажется, сейчас у них все наладилось, чему я была несказанно рада. Поужинав, легла обратно в кровать, вновь провалилась в сон. После больницы и таблеток, я была еще очень слаба, мне было постоянно плохо. Слабость… Доктор прописал лежать и находится на свежем воздухе, без нервных стрессов. Старалась соответствовать, но разные мысли не покидали, не хотели лезть из головы, все время думала, что будет у нас с Игнатом. Боялась. Страх сковывал лишь сильнее и прогнать его не получалось, как бы я не хотела… Проснулась, я, от, звонка телефона. Это был он. Игнат. Сердце бешено забилось в груди, я не видела его несколько дней, и сегодня он, зная, что я выписалась тоже не звонил, а я так ждала. Одному Богу было известно, как я ждала звонка от него, и встречу с ним, окунуться в любимые глаза, ощущать родной запах и чувствовать силу любимых, таких нужных мне рук.

–Привет малютка! -хрипло произнес он мне в трубку.

–Привет любимый!

–Выйди на балкон!

Я встала с кровати, и открыв дверь балкона, оказалась на нем. Холода, как, ни странно не чувствовала, другое. Дрожь… Дикая дрожь по всему телу.

–Посмотри вниз!

Опустила глаза и улыбнулась. Хотелось кричать во весь голос. Внизу на асфальте розами бордово красными, была выложена надпись: Соня -ты моя жизнь! Я люблю тебя, девочка моя!

–Господи любимый, это же так дорого!

–Плевать! Тебе нравится малышка?

Я всхлипнула.

–Конечно! Ты еще спрашиваешь!

–Не плачь, глупенькая! Я всегда буду с тобой, всегда рядом, я тебе обещаю девочка моя любимая!

–Игнат, я так не хочу уезжать!

–Неделька милая, я как раз денег получу, приедешь и тебя ждет море подарков!

–Не надо мне никаких подарков, подарок мой это ты! Жизнь моя!

–А ты моя! Я для тебя все сделаю, клянусь тебе солнышко, все! Я люблю тебя больше жизни! Люблю!

Я молчала. Я хотела уловить этот момент, запомнить его навсегда, жить им. Этими словами. Его словами, того человека, которого больше жизни любила, за которого все готова была отдать. Игнат. Я и он. Вместе навсегда, мы одно целое, я и он, по-другому уже просто не может быть…

[ДАН]

–Мы едем в Охотничью Усадьбу?

Рита сидела на переднем сидении и смотрела на меня. Я остановился неподалеку от шоссе ведущему к Финскому заливу. Там располагался любимый отель Риты, где мы ни раз бывали, где так кувыркались, хорошо проводя время в кровати. Сейчас вцепившись в руль, я пытался вспомнить свои поступки, эмоции, что мной руководило в тот момент, когда я ехал туда с ней, зная, что она моя мачеха, жена моего отца.

–Да! -хмуро произношу я и заглушаю машину.

У меня даже нет никакого плана действий, наверное, просто поговорить…

–Рита! Ты же понимаешь, что ребенок нам сейчас ни к чему! Отец всего меня лишит!

Рита смотрит на меня.

–И что? Мы не справимся? Дан, я тоже всего лишилась! Но я не могу больше так жить, я не люблю Юру, и ложится к нему в кровать, это невыносимо! Я люблю тебя и ради тебя пошла на этот шаг! Мне плевать, золотое кольцо на моем пальце или железное! Мне нужен ты и наш малыш! Семь недель, Дан! Я уверена будет девочка!

Я молчу, просто сцепив зубы молчу, а у самого все внутри переворачивается. Что же она несет… Что? Неужели сама ничего не понимает?

–Рита, я не хочу этого ребенка, как ты не понимаешь! Ты же взрослая умная баба! Давай разойдемся по- человечески, без истерик, они нам обоим ни к чему! Пойми ты, ничего у нас не выйдет! Это была случайность! Ты не нужна мне!

Красивое лицо Риты меняется, в ее глазах отражается дикий блеск какого- то отчаяния.

–Ты сейчас серьезно? Как трахать меня два года, нужна была, а сейчас нет?

Я откидываюсь на сидении.

–Ты правильно сказала трахать! Трахать Рита и ничего более! Ты сама этого не понимаешь? Нас кроме секса ничего не связывало и не могло связывать, ты же умная баба! Что ты несешь? Срок маленький, денег на аборт я тебе дам!

Рита хватается за меня, за мое плечо, как за соломинку, последнюю соломинку надежды, испытывая какой-то страх и отчаяние, борющееся с ней внутри.

–Дан, посмотри на меня! Что ты говоришь такое? Ты не Юра, ты не такой жестокий, я же знаю! Что он тебе наговорил? Мы и без него справимся! Я и работать могу, я не какая-то содержанка, не подумай!

–Рита прекрати! Он мой отец!

–А я ношу твоего ребенка, это ничего не значит для тебя, Дан?

Я посмотрел на нее. И чем она раньше меня привлекала? Холодная красота стервы, как у Снежной Королевы. А сейчас что с ней случилось? Что? Я как будто не узнавал ее, обычная несчастная баба. Куда делась вся страсть? Все желание? Ведь мы друг от друга сходили с ума. Где это все сейчас?

–Что он тебе пообещал? Малолетку эту? Ты ее видел? Да она страшная, как атомная война! Она тебе ничего не даст, она даже не знает, что такое минет, я уверена!

В этот момент, я понимал, что Рита борется, до отчаяния борется…

–Рита хватит! Я тебе все сказал, у нас ничего не будет, давай расстанемся по нормальному! Делай аборт! Это лучший выход для нас всех, считай меня кем угодно, но свое благополучие и отца я не променяю на тебя и ребенка!

Рита ударила меня по лицу. Оглушительная звонкая пощечина. Странно, но я ничего не почувствовал, скорее бы ее не видеть и все.

–Все, Рита, куда тебя отвезти?

–Куда? К журналистам, расскажу, что ты меня изнасиловал, вот умора то будет! Твоему отцу реклама, посмотрю, как он тащить тебя из тюрьмы будет!

У меня потемнело в глазах, я ни сразу понял, что она сказала.

–Че ты несешь дура? Ты можешь нормально расстаться? Я тебе денег дам, ты с голым задом не останешься!

Рита усмехнулась.

–Ну уж нет, я себя просто так не дам выкинуть из жизни, и ты это знаешь! Ты за все мне ответишь! Твой папаша и ты! Интересно он сейчас побежит к своей несчастной овце женушке?

Я не знаю, что случилось со мной в этот момент. Какая- то вспышка, агрессия, ярость…

–Что ты сказала?

–К твоей овце мамаше! А кто она? Не овца? Тупая клуша, думала его борщами удержать не понимая, что мужика дыркой лишь удержать можно, дырка между ног нужна! Дырка, а не супчики! Он мне сам рассказывал, что она трахаться не умеет!

У меня потемнело в глазах.

–Захлопни свою пасть, шлюха! Тебе до моей матери далеко, не смей рот раскрывать в ее сторону, мразь!

–Я мразь? Это твоя мамаша мразь, что такого выродка, как ты родила!

Это было слишком, я схватил ее и сжал. Я плохо помню, все, как в замедленной киносъемке, как в немом кино. Не, соображал, что делаю, не ощущал своих движений. Она вырывалась, кричала, хваталась за меня, а мне ярость застелила мозг. Дикая дурная ярость, настолько сильная, что рассудок потерялся. Когда отпустил, Рита безвольно обмякла в моих руках. Я только сейчас ощущая дикий животный, леденящий душу ужас, понял, что натворил. Красные следы на шее от моих рук, медленно превращались в синяки. Широко раскрытые глаза Риты свидетельствовали о том, что только я сейчас натворил. Медленно взял в руки телефон, я кажется еще ничего не понимал, только одно. Все закончено, Риты больше нет. Осознание придет позже, оно должно прийти….

–Алло, папа, приезжай, это срочно, я на Выборском шоссе!

Повесив трубку, я холодными пальцами вцепился в руль. Знал, что отец меня не оставит, но совсем не понимал, что до конца натворил. Кажется, это конец, моя жизнь не станет прежней, уже никогда, как бы я не хотел.

[ИГНАТ]

Соня уезжала через день. Неделя…. За эту неделю я должен как раз был подумать насчет сберкассы и решиться. Состояние здоровья бабушки ухудшалось, нужно было продавать квартиру. И лучше всего уезжать отсюда, с Соней. Мне было плевать на Ленины слова, я не собирался ее никуда от себя отпускать. Это как кусок от сердца, часть меня. Что-то искреннее дорогое меня к ней тянуло и ничего не мог с собой поделать. Моя… Соню теперь одну не оставляли, боялись, а сегодня вечером она уезжает. Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Вроде гостей не ждал. Лежал смотрел телевизор, и вспоминал, как выложил ей послание. А после эти розы ей через балкон передавал, и она счастливая шептала мне, как любит и не сможет без меня. Девочка моя… Посылал ее домой чтобы не замерзла, а сам отпускать не хотел, стоял и смотрел через лоджию, любовался, каждую черту ее лица улавливал, забывая обо всем и понимая что все остальные пыль по сравнению с ней. Распахнул дверь, стоит она, такая худенькая. Синяки под глазами, руки словно веточки. Смотрит на меня.

–Я к тебе, впустишь?

–Конечно!

Соня входит и захлопывает дверь. С минуту мы друг на друга смотрим. А потом… Потом ураган, взрыв диких эмоций. Буря. Это не объяснить, оба, как с ума сходим. Она кидается ко мне или я первый беру ее, это уже не важно. Поцелуи. Дикие, как огонь, жаркие, сводящие с ума. Ни она ни я ничего соображаем, оба, как звери голодные упиться друг другом хотим. Сумасшедшие, ненормальные, не знаю я, как это объяснить, просто нужна она мне, а я нужен ей. Страсть, дикость… Одежда летит на пол и ее и моя. Ни с одной еще такого не испытывал, чтобы вот так с ума сходить. Тела, касаясь оргазм получать не от того, что кончаешь, а от того, что к душе прикасается, что желание настолько сильное, от чего крышу сносит. Касаюсь ее , поцелуями покрываю шею, губы, грудь… Кладу на кровать и целую ее всю, каждый миллиметр кожи, словно боясь чего то упустить, боясь не задеть ту или иную родинку, не коснуться соска, который так твердеет на моих губах. Закусываю и слышу ее стон, страстный, мучительный… Как может стонать только она, девочка моя. Рывком раздвигаю Сонины ноги и вхожу в нее, нарочито медленно чтобы помучить свою девочку. Чтобы довести ее. Соня уже не может, судорожно хватается за мои плечи.

–Игнат!

–Что девочка моя?

Дразню ее, касаясь головкой члена ее клитора, но не вхожу в нее. Мои пальцы помогают мне, гладят ее клитор, чувствую, как она вся намокает, дрожит подо мной ощущая дикое желание чтобы я ее трахал. Жестко драл, как хочет она, несмотря на то что боится признаться самой себе. Она же у меня скромная.

–Я прошу!

В ее голосе слышится мольба, она уже готова, сама двигается мне навстречу бедрами. Сходит с ума. Со мной… Моя…

–Ты хочешь жестче, сучка?

Я всегда держал себя в руках, но сейчас во мне словно что-то надрывно ломается, хочу ее всю до одури везде, во все ее дырочки. Она сводит меня с ума своей красотой, чистотой, невинностью. Она особенная. Одна такая у меня, и я любого готов разорвать на тысячу мелких кусков кто даже не то, что тронет, об этом я даже думать не хочу, а просто посягнет, посмотрит на мое. Головка члена скользит по ее дырочке, Соня тяжело дышит, приподнимается. Изнемогает… Больше не может девочка моя, хочет до безумия. Я и сам больше себя мучать не хочу, понимая что мы не в порнухе, мне хочется ее взять грубо и быстро, ощущать каждым толчком, слышать ее дикие стоны, и брать свою девочку, свою любимую, вновь и вновь… Врываюсь в нее одним мощным диким толчком, Соня теряется и вскрикивает, а я сам больше не могу. Хочу ее до одури, хочу ее всю, трахать и наслаждаться, ее криками, того, как вся дрожит подо мной, как выгибается и стонет. Моя… Только моя сука. Моя девочка… Резко выйдя из нее и понимая, что вот, вот, кончу, ставлю ее на коленки. Вид на ее чудесную упругую попку раззадоривает мой напрягшийся член, готовый вот вот излится еще сильнее. Вхожу в нее сзади, резко глубоко на всю длину. Соня вскрикивает, дергается в моих руках, но я не отпускаю, я хочу ее. Останавливаюсь на секунду давая ей привыкнуть к боли, давая ей ощущения боли вперемешку с блаженством, диким, страстным…

–Потерпи моя девочка! Ты у меня самая лучшая! Сладкая моя маленькая девочка!

Глажу ее по длинным, густым, волосам, рассыпавшимся на ее спинке, целую в шейку и нежно, и одновременно грубо закусываю мочку ее уха. Дрожит… Ей хорошо, моя сучка жаждет продолжения. Знаю, что сходит с ума от меня, также, как и я от нее. А я больше не могу. Меня накрывает, дикой ударной лишенной всего разума волной, где только эмоции, где мы на грани нежности и страсти. Вхожу в нее вновь, и начинаю двигаться в ее узкой дырочке, все сильнее, все жестче, приучая ее к дикому развратному грубому сексу, такому, как хочу я. Сука… У меня темнеет в глазах. Еще один миг и все. Я полностью в ее власти, изливаюсь в Соню, не в силах больше сдерживаться, и забывая обо всем на свете. Ведь так хорошо, как с ней мне еще не было ни с кем и никогда.

***

Она лежит на моей груди, хотя мы оба понимаем, что ей пора идти. Скоро ехать, на вокзал решили ее не провожать. Соня переживает за мать, да и я Лену лишний раз видеть не хочу после всех ее угроз и бессмысленных разговоров.

–Ты самый лучший, знаешь, я так счастлива что ты у меня есть!

Ее признание, такое тихое и по наивному детское, будит во мне самца, настоящего мужика, который в этот момент готов все для нее сделать. Лишь бы смотрела так своими добрыми глазами, полными света и сказки. Она прекрасна. Ни одна шлюха, стонавшая подо, мной не стоит ее, не стоит даже ее следа на земле. Особенная, чистая девочка, та о которой мечтает любой мужчина, ради которой горы можно свернуть. Как я только мог сомневаться в своих чувствах к ней? С ней я становлюсь сильнее, мне хочется оберегать ее, трогать, ласкать. Все для нее сделать. Лишь для нее.

–Неделя малышка! Всего лишь неделя, и мы вновь вместе! Летом уедем, далеко далеко! Где нас никто не найдет, потерпи девочка моя любимая!

Целую ее, страстно и одновременно так нежно. Хочу с ней все, понимаю что ей больно после того что вытворял с ней сейчас, но черт возьми, я хочу от нее все, приучить ее полностью к своему телу, и не искать на стороне утех, которые мне может дать другая, хочу чтобы все это полностью мне давала она, сводя с ума своей нежностью и чистотой.

-Я готова с тобой хоть на край света, честно!

Так серьезно это говорит. Смотрит мне в глаза. В них я вижу себя, она моя родная, полностью принадлежит мне.

–Будешь, родишь мне сына и дочь!

Соня вздыхает, я тоже вздыхаю. Прижимаю ее к себе, так не хочется никуда отпускать, но понимаю пора. Скоро мать от бабушки приедет, да и не хочу, чтобы Соне досталось. Целую ее вновь, закусываю губу, а она стонет от наслаждения, когда мои руки нагло по-хозяйски, бродят по ее телу. Совершенному телу Богини, которого кроме меня никто не касался и касаться не будет, готов за нее всех порвать. С трудом отрываюсь от нее, понимая, что все пора. Нужно отпускать, как бы не хотелось…

–Малыш надо собираться!

Резко сажусь, собираюсь одевать футболку, как она хватает меня за плечо, ее пальцы скользят по моей спине. Резко оборачиваюсь словно что-то почувствовав, вижу, как на ее красивом лице замирает печаль. Даже не печаль, а отчаяние какое-то. Сразу понимаю, что что-то не так и, как, ни странно, но это не связано с ее отъездом.

–Что случилось?

Соня во все глаза смотрит на меня.

–У меня нет таких длинных ногтей!

–Ты о чем?

Я напрягаюсь, хотя все понимаю, и внутри все ледяной рукой сжимает, вот же дьявол.

–О твоих царапинах на спине!

Произносит так тихо, что мне не по себе становится, я прекрасно знаю, что она имеет ввиду, и знаю, что я виноват…

–Это из бани, ходили с пацанами, от веника!

Говорю это и сам осознаю, что несу чушь, она хоть, и маленькая, но, не, дура, далеко, не, глупая, девочка. Молчит, так серьезно смотрит на меня, в ее глазах блестят предательские слезы, но она сдерживается. Сдерживает себя, хоть и хочет зарыдать от обиды.

–Я не дура!

Встает, одевает трусики, тянется к бюстгальтеру, но я, вырвав его из ее рук, тяну ее на себя. Пытается упираться, вырваться, вот только силы не равные и она это прекрасно понимает.

–Отпусти!

–Не пущу никуда! Я серьезно в бане был, что ты там себе надумала, дуреха!

Обманываю ее, но по- другому никак, она, итак, многое перенесла из-за меня, больше не хочу ее слез и боли.

–Я тебе не верю!

–Сонечка, девочка, да не нужен мне никто кроме тебя! Какие бабы? У меня есть ты, больше никто не нужен! Я клянусь тебе!

Кривлю душой, от этого хуже становится, обманываю человека, который ради меня на все готов, понимаю, что мне гореть в аду за ее слезы и все то, что причиняю ей. Зарываюсь в ее волосы, целую, а она так слаба передо мной, не может устоять, целует в ответ.

–Ну что ты глупая?

Целую ее щечки, носик, подбородок. Такая свежая, чистая, моя…

–Я очень боюсь потерять тебя! Что не так? Что тебе не даю я такого, то, что дают они? Я некрасивая?

В ее вопросах слышится такая мольба и отчаяние, что я себя ненавижу. Кобелем последним чувствую. Жгучая ненависть к себе.

–Соня, успокойся! Никого у меня нет! Только ты одна!

–Поклянись моим здоровьем!

На секунду я теряюсь, такого от нее не ожидал, хотя во все эти глупости не верю, приметы всякие, суеверия. Бредом полнейшим считаю.

–Конечно клянусь твоим здоровьем!

Говорю это с трудом, но произношу, я не верю во все это и все эти клятвы для меня ничего не значат, ровным счетом ничего.

А Соня, как будто оживает, начинает мне верить. Улыбается, и крепко крепко прижимается ко мне, обвивает руками мою шею.

–Мы всегда будем вместе?

Я смотрю на нее. Опять в душе что-то переворачивается, словно какие-то сомнения, будто я до этого был один, а сейчас другой. Да что же происходит со мной, я понять не могу…

–Всегда, обещаю любимая! -произношу я, глядя ей в глаза, а сам при этом не понимая, что со мной, ощущаю себя последней гнидой, конченым подонком.

[ДАН]

Я словно ничего не видел и не слышал. Просто сидел и смотрел в стену, а в руках сжимал бутылку виски, плохо помня, как оказался у отца дома.

–Отдай сюда!

Отец забрал бутылку и разлил по бокалам, я же настолько сильно удивлялся его спокойствию, что мне становилось страшно.

–Пей!

Он протянул мне бокал, который я тут же осушил залпом. Ничего не почувствовал, даже не брало, а сколько еще из бутылки выпил.

–Сегодня Дворецкая и ее дочь едут к ее матери в Псковскую Область! Ты тоже едешь туда ко мне на дачу, ты понял?

Я киваю ничего не соображая, зачем, куда почему. Просто еду и все. Потому что так надо, потому что так решил отец.

–Ты мог по-другому все сделать?

Я вздрагиваю.

–Как?

–Не знаю, но по- другому, ни у себя в машине!

От его слов становится не по себе. А ведь говорил, что любил ее…

–Тебе вообще не жаль?

Отец испытывающее смотрит на меня. Так серьезно, и в то же время с жалостью.

–А тебе?

Я молчу. Только сейчас до меня дошло, что я натворил, когда отцу звонил, потом на нее покосился, и когда руки коснулся в надежде нащупать хоть слабый, но пульс, понял его нет. Я убил ее, задушил. Что я испытал в тот момент, было не передать словами. Сигареты не помогали, отец запретил мне выходить из машины, а сидеть рядом с ее мертвым телом было невыносимо. Это было не страшно, а жутко. Что только что она умоляла меня, признавалась в любви… Она носила моего ребенка.

–Она была беременна!

–Я знаю! -сухо произнес отец. -Внуку было не суждено родится, точнее внучке!

–Семь недель!

Я это произнес и замер. Почти три месяца… Черт возьми, там медленно, но, верно, уже формировался ребенок, мой ребенок. Что я натворил?

–Ну и что? Ты ныть теперь будешь? Веревку дать?

Я во все глаза смотрел на отца. Его жестокость поражала, хотя я был монстр еще хуже, то, что сделал я… Ни каждый мог такое сделать, и было плевать в каком состоянии я это натворил, отдавая себе отчет или нет.

–Ты ее разлюбил?

Отец с грохотом поставил бокал на стол. Его руки дрожали, в каждом его движении читалась неприкрытая ярость.

–Смотри чтобы я тебя не разлюбил! У тебя билет в купе с Дворецкими, и не спрашивай, как я это сделал! У тебя неделя, пока девка там, не справишься сядешь!

–Ты серьезно?

–Серьезно! Если не посажу, моей благосклонности не жди! Приходи в себя! Надоело за тобой дерьмо убирать, первый раз думал на что-то решился и сопли, как баба разбудил! Вставай, мы едем на вокзал!

Я с трудом поднялся. Дошел до ванной, посмотрел на себя в зеркало и в ужасе отпрянул. Мне, казалось, позади стоит она. Смотрит на меня во все глаза. Свои мертвые глаза… Страшно стало невыносимо. Хотя никогда не верил ни в какую мистику, и прочую лабуду. Бросился обратно в гостиную, чуть ли не бегом. Отец стоял у окна и пил виски. На его лице не было никаких эмоций. Я даже не знал жалеет ли он, что с ним… Ведь он ее так любил, я даже никогда не задумывался об этом, просто смотрел на их пару и видел словно между строчек каждое его движение, его отношение к Рите. Он так никогда не смотрел на нашу маму, мама была чем-то вроде домашних тапочек, а Рита, наоборот, дорогие роскошные туфли. Сейчас же, как будто пустота…

–Папа!

Он покосился в мою сторону. От его взгляда не по себе становилось, будто с ума сошел, будто с ним что-то не то.

–Надо же, папа! Ты так редко так меня называл! -усмехнулся он. -Что тебе сын?

Я шумно втянул в себя воздух.

–У этой девчонки кто-то есть… Это бесполезно! Первая любовь…

Отец так на меня посмотрел, что я не просто замолчал, я заткнулся. Такой взгляд, суровый, холодный, тяжелый. Полный даже не ненависти, а презрения.

–Я надеялся на лучшее, когда Лера родила тебя, думал, что ты моя опора, но очень сильно ошибся! Алкоголик, бабник, еще и предатель! Сегодня я впервые задумался о том, что ты что-то можешь, но опять разочаровался, потому что ты слабак! Ничтожество! Я даю тебе последний шанс, если тебе мало недели, до лета Дворецкая должна быть твоя, а в июле, когда ей исполняется восемнадцать ты делаешь девчонку своей женой! Для тебя не сложно затащить бабу в постель, теперь попробуй провернуть это с ней, не справишься то все! Либо женишься на дочери Алешина, либо я устрою тебе такую жизнь, что она тебе адом покажется!

Я сглотнул. Перспектива женится на уродине, дочери Алешина, которая была страшнее атомной войны, мне совсем не улыбалась. Меня воротило от одного вида девки. А отца я знал хорошо, он и раньше то был достаточно жесток ко мне, а сейчас после Риты, я был уверен, точно не пощадит.

–Хорошо, папа, я сделаю все что ты скажешь, я обещаю! -медленно произнес я глядя ему в глаза.

[АЛЕСЯ]

Я очень плохо все помнила, помнила, как напилась еще сильнее, как Влад тащил меня куда -то. Как я упиралась и матом орала на него, что он не мужик, а тряпка. С трудом открыв глаза, я прошла на кухню. Аромата блинчиков и свежесваренного кофе не чувствовалось, да и восстанавливая в памяти все обрывки, я понимала, я этого не заслужила. Прошлепав, на нашу уютную кухню, уселась на диванчик, стараясь не смотреть на Влада. Он пил чай, так невозмутимо размешивал ложечкой малиновое варенье в нем. Его любимое. А я во все глаза смотрела на эту картину, чувствуя, как мое сердце сжимается от жалости не только к нему, но и ко всему что произошло. Так не расстаются, особенно после стольких лет вместе. Мы вместе, с первого класса за одной партой сидели, а этой ночью я обидела и унизила родного мне человека, поведя себя, как последняя конченая тварь.

–Влад!

Он не смотрел на меня, изучал узоры на чашке, а я, то знала, как ему больно. Мне самой больно было, и плакать хотелось, но я сдерживалась.

–Влад!

Посмотрел вскользь на меня. Взгляд его глубоких добрых глаз, оставлял на мне опечаток, зареветь хотелось и обнять его, но держалась. Знала лишь одно, так не расстаются.

–Пожалуйста давай поговорим, ну хочешь ударь меня, только не молчи, умоляю!

Ударь меня… Кому я это говорю… Он лучше себя убьет, чем меня ударит, и я очень хорошо, слишком хорошо это знала. А лучше бы ударил, вмазал так чтобы я по стенке разлетелась. Я это заслужила, и я это прекрасно понимала, особенно сейчас.

–Я тебя слушаю!

Откинулась к стенке.

–Влад, я вчера много лишнего наговорила, вот честно! Мне очень жаль, как тварь себя повела!

Влад продолжал размешивать чай, а я не могла подобрать слова, не понимая он издевается или в нем правда такая невозмутимость?

–Почему, как тварь? Тебе Макс нравится, я понял!

На секунду я опешила.

–При чем тут Макс?

–При том! -абсолютно спокойно произнес Влад. -Ты меня не любишь, я не слепой, я это давно видел!

Я молчала. Сказать в ответ было нечего, да и только дурак не поймет, что я его не люблю. Ведь так и было, я его не любила.

–Тебя люблю я, думал моей любви на двоих хватит, но, как оказалось нет!

Он отодвинул чашку и грустно посмотрел на меня. Я понимала, что это совсем неудачно сравнение, но в этот момент, Влад, напоминал щенка которого выкинули на улицу. На мороз. Мы в ответе за тех, кого приручили, эта фраза, как нельзя лучше подходила к нашим отношениям, несмотря ни на что. Ведь я сама виновата, я дала надежду, подвела его к краю пропасти, а после столкнула, или не до конца столкнула, все еще протягивая ему руку, хотя уже давно понимала, что все. Пора все закончить.

–Влад…

–Алесь не надо! -он мягко остановил меня. -Никто не виноват! Ты не виновата! Я все равно скоро уезжаю на работу! Эту квартиру, я, как и прежде буду тебе оплачивать, не беспокойся, к маме тебе не придется возвращаться!

У меня защипало в носу. Вот он думает какая я… А на самом деле? На самом деле так и было, я не хотела к своему великому стыду возвращаться к маме и слушать постоянно про отца. Смотреть на то, как она себя запускает и каждый день плачет, вспоминая все их счастливые моменты, которые они провели вместе. Хотелось зарыдать в голос, но держалась, ему ведь сейчас еще сложнее чем мне.

–Все хорошо, я не хочу причинять тебе боль своим присутствием, завтра с утра я уезжаю!

Встал и пошел в комнату. Мягкотелый спокойный Влад, который слова плохого мне сказать не мог, и все всегда решала я, а тут наоборот. Решил он и точка… Понимала, нужно идти за ним. Побежать, обнять, догнать, остановить. Ведь я его теряю. Только вместо этого, как дура продолжала сидеть на стуле и не знала, что мне делать. В прямом смысле этого слова не знала. Дыхание перехватывало от подступающих к глазам слез. Я ведь жалеть потом буду, только в мозгу словно дятел билось, так лучше. Нам будет лучше, ведь я действительно его не люблю и никогда не любила, хотя всегда самой себе боялась это признать…

Глава 11

[СОНЯ]

Я н

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.