Катрин Прайд
Палач для самых маленьких

Мысли

Этот запах… Запах железа и тухлого мяса. Сначала он режет нюх, отравляет, разливается по телу как кислота. Но спустя время я перестала его замечать. Вернее сказать, начала дышать им.

Весь мрак, окружавший меня, стал мне даже приятен. Мне ничего не оставалось, кроме как смириться с ним, ведь его источала я. Скверна, поражающая каждый уголок твоего сознания, и целебный напиток, спасающий от страданий – в одном теле. Может я была рождена для этого? Отравлять и забирать жизнь получалось всегда легче всего. Хотя спросить себя «не придумала ли ты свое предназначение, дабы оправдаться за содеянное?» – очень хочется. Светлее человеком я помню себя только в детстве, под влиянием того, кто был ярче солнца. Как мне казалось… Даже взглянув на меня сейчас, он бы подошел ко мне, лишая себя любых комментариев, сел рядом… и скорее всего, расплакался. Я тоже плачу, Гуннар.

Нянька

«Всегда, когда слышу быстрый топот маленьких ножек, готовлюсь к увлекательному рассказу» – так говорил Гуннар. Он знал, я тороплюсь, потому что произошло что-то интересное. Стараясь не упустить момент, дабы он запечатлел мои эмоции, я неслась со всех ног домой. Этот раз не был исключением.

– Гуннааа! Гуннаа! – называть его так было моей маленькой привилегией. Такое сокращение он не одобрял, но его Мори разрешалось многое.

Последние силы я отдала на открытие деревянной двери, после чего плюхнулась на пол, раскинув руки. Я делала так много раз, от чего детские коленки постоянно покрывались ранками и занозами. Но мне не было больно, я улыбалась и наблюдала за его реакцией. Иногда он мотал головой и закатывал глаза, иногда бежал быстро-быстро, чтобы закружить меня над головой. Было видно, что мелкие хлопоты в виде развалившейся беловолосой девчушки доставляли ему удовольствие.

– О, Мориель, что ты творишь? – Гуннар грузным шагом направился к тельцу и потянул за руки. Он не ставил меня на пол, мужчине хватало сил достаточно долго держать меня на весу. В его руках я выглядела нашкодившим котенком. – Зачем ты так делаешь? Заходи аккуратно, неужели самой не больно?

– Неа. – мотнув головой, я кратко хихикнула.

– "Топотливые ножки", что же случилось?

– В Эвице сегодня праздник. – небольшая деревня находилась вблизи нашего домика. Не сказать, что мы часто туда выбирались, но население знало Гуннара в лицо. Многим он оказывал охотничьи услуги, за небольшую сумму грузил товар в тележки. – Какие-то люди в красивой одежде ходили, звали девочек. Это было "оно", да?

"Слияние"– лишь один день в году, когда высшие силы набирают девочек из разных городов и деревень, чтобы они служили проводниками магии. Такие девочки не имеют особых магических способностей, но умело вливают энергию, вытянутую из мира. Каждому магу, который желал бы служить при королевстве, требуется огромный источник энергии, таковыми и служили эти девочки. Лицо Гуннара говорило само за себя, он был недоволен. Он считал своим долгом защищать меня, а потому запрещал выходить в люди без него. Но какие игривые детки слушают родителей?

– Тебя видели?! – я постепенно приобретала виноватый вид. Это был не тот тон, с которым можно шутить, даже если знаешь, что сильно ругать тебя не будут.

– Нет, нет, Гунна! Я издалека! Клянусь, никто не видел.

– О, боги, Мориель! Не суйся без меня в Эвицу. У нас был уговор, ты обещала мне. Тем более в день Слияния. Тебя могли увидеть.

– Я знаю. Но что такого, в том, что меня увидят?

– Мори… Ты обещала. – он ушел ответа. Это было не в первый раз, и даже будучи маленькой, такая скрытность вызывала во мне тревогу.

– Обещала. Больше не буду.

Гуннар отпустил меня, его успокоил мой ответ. И все же он был на иголках. Будто собираясь с мыслями, осел на стул. Я старалась не двигаться лишний раз.

– Что ты еще видела, "топотливые ножки"? – смена темы была понятна, ругаться Гуннару не хотелось.

– Ну там были люди в пл…

– Помимо этого.

– О, я видела красивую птичку возле того дуба…

Остаток дня был для нас молчаливым. Я не решалась заговорить первой, поэтому сидела за столом, играя с вырезной птичкой. Гуна вырезал ее сам. Подобные игрушки я видела у деток в деревне и со слезными глазами выпрашивала сделать такую же.

Утром следующего дня я застала собирающегося куда-то Гуннара.

– Гунна?

– Мори, мне нужно уйти.

– Но почему?

– Для меня появилась работенка, я вернусь к вечеру. Покушай, на столе плошка с супом. Вечером я что-нибудь пожарю.

– А можно мне погулять, пока тебя нет?

– Ох, Мори, только не уходи далеко и не попадайся людям на глаза.

Потирая сонные глаза, я согласилась. Слыша, как закрывается дверь я отправилась за стол, после чего стала надевать единственное, не замазанное грязью платьице. Тем не менее, выглядело оно гораздо лучше потертых домотканых штанишек.

Выбежав из дома, я старалась отвадить себя ходить в деревню. Еще одного неприятного диалога, а после унылого молчания с Гунной мне не хотелось. Выбор пал на лес. Я шла к знакомой мне глицинии, которую часто принимала за очень красивый дуб. Глициния была местом, где собирались чудесные птицы, видимо их влек запах цветущих свисающих веток. От того это благоухающее обитание живности стало излюбленным.

Это был совершенно не тот день, чтобы как обычно любоваться деревом и птицами в солнечном свете, отнюдь, было нагнетающе-пасмурно. Под глицинией можно было разве что спрятаться, от начинающегося буйного ветра. Ровно так я и сделала. Ничего не оставалось детскому воображению, как рассматривать округу и мечтать о чем-то глупо милом. Над головой зазвучали писки, как казалось птенцов. Мне чудилось, как в этих ветвях спряталось жилище изысканной и пузатой завирушки, а у ее лапок роятся птенцы. Мать прилетает, и кормит каждое дитя, а после укладывается пузиком в гнездо, скрывая малышей от холода и лишних угроз. Мама.… Хотела бы я на мгновенье оказаться птенцом в ее объятиях. Маму я не видела никогда. Лишь могла представлять. Сидя у чугунки по вечерам, я часто расспрашивала о прошлом моей былой семьи и его прошлом. Гуннар говорил, что я унаследовала ее чудесные длинные, белее, чем снег, волосы. На вопросы о том, где она и почему оставила меня, мялся. По его словам, мама была вынуждена уйти. Многие пытались убедить ее, что с ребёнком на руках она не продержится в мире долго и наилучшим выходом, дабы ребенок не сгинул в руках хрупкой и одинокой женщины, было оставить его на друга. Им и оказался Гунна. Доверить собственного ребенка другому человеку – означало несоизмеримое доверие и уверенность в нем. Мама не ошиблась, с ролью няньки Гунна справился прекрасно, ну или я не могла представить кого-то лучше на его месте. В день, когда меня вручили ему, он бежал. Бежал от всего, что могло нести угрозу. Отчаянный, испуганный, не знавший где жить и что есть не ему, а ребёнку. Увидя Гуннара, не сможешь представить и одной слезинки в его глазах. Но я знала, что в тот день он плакал, что есть сил… а может и от бессилия. Скитавшись по деревням и городам, ещё молодым парнем, искал пропитания на батрачной работёнке. Когда же удавалось найти хоть что-то, относил меня грузной женщине в доме удовольствий. Опуская насмешки, работавшие там женщины, справлялись с детьми куда лучше, ведь как минимум у троих из дома был собственный отпрыск. За символическую сумму она сидела со мной до вечера, а то и ночи. Кормила и укладывала, иногда давала одежду, что осталась от старших детей. Жили мы на тот момент в одной из комнатушек бордели. А вскоре продолжили странствование. Месяц блужданий и мы прибились к Эвице. К тому времени мне было уже 4. Охотясь, Гунна заметил разваленный домик, где от стены до стены расположился бы человек в полный рост. Идея перестроить его под нас возникла сразу. Около полу года потребовалось на расширение. Еще через два месяца мы начали жить там. И вот уже 5 лет спокойно обживаемся. Не было ни дня, когда я не благодарила Гунну. Конечно, вслух этого я не говорила, стеснялась. Мои объятия были заменой слов, и он это понимал.

Я не знала, отчего мои мысли забрели так далеко. Детские щечки заблистали от слезинок. Плакать было холодно, утерев лицо рукавчиком платья, поспешила прогуляться где-нибудь еще. Вдалеке виднелась тропа, я гуляла там, но никогда не доходила до ее конца. Думаю, сейчас было самое время пройтись до конечной точки. Смущала то, что тропа была широкой, далеко не для одного или двух людей, примерно телеги три в ширину. Здесь уже давно никто не проезжал, поэтому ее назначение оставалось загадкой. Идти пришлось долго, я боялась не успеть вернуться обратно к приходу Гунны. Радовало то, что конец дорожки был хотя бы виден. Постепенно ширина дороги сужалась. Что-то в этом пути меня настораживало, но что именно, я понять не могла. Даже птиц вдалеке у глицинии не слышно… Звуки. Точно. Вот что меня напрягало, не было звуков, не единого: ни ветра, ни шороха деревьев, да хоть бы жуки и мухи жужжали, но и этого не было. Абсолютная тишина, громче, чем крик. С каждым шагом становилось страшнее. «Нет, не смогу дойти. Надо возвращаться. Гуннар будет ругаться, лишь недавно я думала о том, как благодарна ему, не хочется его огорчать.» Стоило мне развернуться и сделать шаг как ухо зацепилось за звук. Сначала неприметный, будто стук, но в тишине различить его было не трудно. А затем…

– Мори…

Сердце кольнуло. Нет. Ударило. Четкий и внятный голос. Рядом со мной, скорее всего у спины. Оборот картины не проявил. Никого нет. Я стала оглядываться, всматриваться в чащу в поисках источника звука, но в видимости его точно нет. Теперь было страшно даже двинуться, хотя куда бежать было понятно.

– Прошу, Мори, вперед…

Вперед? Для чего? Имя откуда знает?

– Я не пойду, мне Гунна запрещает ходить далеко. Я ухожу. – Ох как же страшно было говорить это в пустоту. Дрожащим тельцом, развернулась вновь и стараясь не выдать испуг, шла назад, к дому.

– Прошу, Мори, не обижу. Вперед.

С чего верить то должна? Даже не вижу того, с кем разговариваю.

– Помоги, умоляю. – Женский жалобный голос будто выл, хныкал.

– Чем я смогу помочь? Я могу позвать Гуннара, он сильный. Я приведу его сюда. – Если это кто-то плохой стоило упомянуть, что меня есть кому защитить, может испугается и не решится плохое делать.

– Нет, нужна ты. – хныканье сбавилось и влекомо она стала уговаривать меня.

– Ох. Где ты хотя бы? И что я сделать то могу? – вздох был укором самой себе, мол, лезу куда не стоит.

– Вперед, Мори. Вперед.

Сделав шаг у указанном направлении, в голове я предрекала неприятный разговор с Гунной и возможное наказание. Что ж, может в этот раз я научусь не уходить далеко от дома.

Вплоть до конца тропы загадочный голос повторял направление. Делаю шаг, еще шаг – тропа уже размером в одну телегу. Но вот виднеется выход на поляну. Сразу я не разобрала, что на ней находится, а потому выходила с опаской. Последний шаг по тропе и голос стих.

Открытая поляна, еще не поросшая достаточным количеством травы, большая, будто под строительство замка. Проходя чуть дальше, заметила силуэт. Что-то неподвижное и неживое. Это оказалась статуя. Скелет в мантии, в руках коса, как для пшеницы, только больше и длиннее. А перед ней… Мечи, колья вбиты в землю, уже изрядно сгнившие. Где-то проступились корешки растений. Догадаться, чем являлась эта земля, было не трудно. Гуннар заикался, что вблизи Эвицы были захоронения. Но результатом чего, усердно скрывал.

– Братские могилы… Эй! Где ты? – голоса девушки, как и ее самой, не было.

Я оставила попытки найти ее, мысли занимало другое: «Неужели спустя столько лет на месте бойни не смогла вырасти трава?» Я осела на край статуи. Прохладный воздух со свистом пролетал мимо своеобразных надгробий. Запах гари постепенно сменился другим. Запах пропавшего мяса. Так пахнет мертвый скот, чье пузо вспороли волки. Закрыв нос, я готова была уйти, но меня остановил шорох. Подумав, что новоиспеченная знакомая вышла из укрытия, я подняла удивленный взгляд. Все еще никого не было, но теперь что-то шевелилось в земле. Будто крот, нечто выбиралось из норы. Завороженная, я смотрела в ожидании неизвестного, как вдруг за ближайшее копье хватается обезображенная сгнившая рука. Что-то перебирало пальцы, изучая опору и с остервенелостью разгребало землю вокруг себя. Страх сковал все тело. В голове кричала мысль что нужно бежать. Но невидимая сила остановила меня, желая, чтобы я увидела происходящее. Неизвестный подтягивался и стала видна еще более гнилая кожа и торчавшая, словно сломанная, кость. Запах стал невыносим для носа.

– Что ты такое… – с рассказов своей няньки, я знала, что мир наполнен разными странными существами и многих из них Гуннар видел, и даже убивал. Но подобного в его рассказах не встречалось.

Детские ручки скомкали подол платья. Глазки заблестели слезками. Я и не знала почему, но хотелось плакать. В голове я говорила себе «Беги, Мори, несись домой». Сделав пару тихих шагов назад я готова была бежать. Но то, что толкалось в земле, а теперь и вовсе выбралось, слышало мои шорохи.

Оно рычало, не как рычит хищник, а как израненный человек, пытающийся сдержать боль.

– Помоги. – хриплый тянущийся голос звучал отовсюду сразу.

– Чем? Чем помочь. Я не понимаю. – «Дуреха, зачем отвечаешь? Беги!».

– Ты пахнешь ею. – ветер обвивал, словно обнюхивал. Но раньше ветра не было.

– Что?Кем?

– Ты…освободииии

– Я не понимаю.

Резкий толчок его тела заставил сердце остановиться. У меня было пару секунд чтобы сообразить, что делать. Выбор был один. Деревянная коса оказалась в моих руках. Хлипкая, разваливающаяся деревяшка как будто бы дала надежду спастись. Руки перестали дрожать, глаза налились кровью. Сознание полностью потерялось. Я не руководила собой, меня подменили, ярость пробирала до кончиков пальцев. Тело гниющего с неимоверной скоростью бросилось ко мне. Деревяшка в руках окрепла, металлический звон пробил уши. Размашистый взмах и… Мертвеца разрубило, его останки камнем упали на землю, а вскоре и вовсе рассыпались в пепел. Коса пропала из рук.

Гуннар вернулся домой раньше положенного, но тем не менее было очень темно. Дюжина золотых монет скрасили трудный рабочий день. В тканном мешке, который болтался в руках, появилось несколько картофелин, и шмоток мяса. Их с Мори ждал хороший и сытный ужин.

Пробираясь к домику, Гуннар мельком взглянул на отверстия двери. Свет не горел. Мысли было две. Либо Мори спит, либо… "Боги, до сих пор не вернулась."Шаг ускорился. Вторая мысль себя оправдала. Мориель все ещё не вернулась домой. Настроение мгновенно начало портиться. Вместе с этим прибавилось и чувство тревоги. Гневливый, он вышел из дома. Успев ступить лишь шаг, до уха донесся треск веток. Тяжёлой и уставшей походкой плелась Мориель.

– Мори, сколько раз мы обсуждали, что…

Он осёкся. На ранее белоснежном платьице Мориель теперь появились багровые пятна. Гуннар прирос к земле. Не ступал ни шагу, пока полностью не осмотрел девочку. Помимо красных пятен, её волосы в ночи казались ещё белее. На лице не было эмоций, ни сожаления, ни даже детской задорности, присущей Мори. Призраком она ступала к домику, опустив лицо.

– Что с тобой, Мори? – голос переменился, теперь в нем была лишь обеспокоенность.

Сильные руки схватили девчушку за плечи, слегка встряхнув ее. Девочка посмотрела на Гуннара каким-то диким взглядом, который не на шутку напугал мужчину. Глаза были краснее крови, в них не было жизни.

–Мори, прошу, скажи, что случилось? Где ты была? Тебя кто-то обидел? – в голову лезло много плохих вещей, Гуннар молился, чтобы каждая из них оказалась ложной.

Помолчав некоторое время, она приблизилась к Гуннару и совсем тихо прошептала ему на ухо то, от чего мужчина застыл.

– Я убила «что-то»…

Огонь в костре танцевал. В котелочке варилась картошка. Все напоминало об уюте, тепле. Выбивалось только одно – смотрящая на огонь. Без эмоциональная, отчуждённая девочка смотрела на то, как ветки превращались в угольки. Нянька сидела подле меня и пыталась выбить события дня. Наводящими вопросами он все же смог составить полную картину случившегося. Помниться, как складывая мои ответы и произнося их вслух, чтобы я подтвердила правильность, он все сильнее мрачнел. После короткого обдумывания моих слов, стал справляться о моем самочувствии. Я и сама не могла сказать, как себя чувствую. В голове была абсолютная пустота. Всего день назад мои мысли брели по закоулкам разума, собирали мир по кусочкам, видели в обычных вещах что-то волшебное. Теперь все «просто было». Дерево, птица, смерть… Дом, огонь, земля, мертвец… Как быстро был утерян радостный настрой.

– Мори, что мне сделать для тебя?

Вопрос сбил с толку. Раньше Гуннар не задавал подобных вопросов, а это значило, что сейчас он сильно обеспокоен. Поджав плечи, я продолжила молча смотреть в костер. Его беспокоило, что впервые мои глаза были неживыми.

Несколько дней проходили молчаливо и неспокойно одновременно. Дом угас без детского смеха и топота. Что-то изменилось и каждый из нас старался понять, что именно. Два дня спустя после происшествий, Гуннар однозначно решил, что будет брать меня собой в город. Ему казалось, что ранее недоступное мне удовольствие гулять по Эвице вдохновит меня и вернет на «круги своя». Отчасти это было так. Только одним изъяном в этом плане был плащ с капюшоном, который носить было не сильно удобно, а иногда и вовсе жарко. Из-за плотного слоя леса, окружавшего деревню, мощный ветер проникал с трудом. Даже зимой здесь было не так холодно, как в местах, где брели мы с Гуннаром.

Накинув на маленькую голову капюшончик, мужчина взял меня за руку и повел за собой. Проходив мимо ребятни, играющих ни то в рыцарей, ни то в сумасшедших, Гуннар то и дело бросал на меня взгляды. Намек был ясен. Это было предложением присоединится к ним. Пришлось помотать головой, чтобы ответить. За маленьким рынком находился внушительных размеров дом, туда нам и нужно было. Бородатый мужчина скосился на нас, как только мы вошли.

– Чего нужно? – по голосу было ясно, что мужчины знакомы.

– Я парочку кроликов принес. – Гуннар закинул мешок на прилавок, и мужчина сразу же начал рассматривать тушки.

– А это кто? – бородач обратил внимание на меня.

– Племянница.

– Больная что-ли?

– Кровь не любит, на кроликов при ней охотился.

– Мм… Хороши кролики, плотные, мясистые. Где нашел?

– Сколько дашь за них? – раскрывать Гуннару место не хотелось.

– Семь.

– Годится.

–Девчонка – магичка? Волосы такие, да и внешность. Будто из Браума вытянули.

Уши зацепились за слово. Гуннар замялся. Я взглянула на собственные руки. Всего несколько дней назад хлипкая коса в моих руках окрепла и зазвенела металлом. Я помню какое чувство меня охватило. Гнев, совершенно не свойственный ребенку.

– Магичка… – шепотом я повторила это, открывающее сознание, слово.

– Нет. – Звук был четким, громким. – У нее мать и без магии необычной была. Болезнь какая-то, волосы от того и побелели.

Больше мужчина вопросов не задавал и вскоре мы вышли из лавки. Но разговор в ней остался в голове. Гуннар ушел в себя и половину пути молчал, но голос прорезался и резко выдал.

– Мориель, малышка. Подумай хорошо, когда ты была на том поле, ты чувствовала что-то необъяснимое. Ну…знаешь. Как магия.

– Чувствовала. Но разве я могу быть…

– Хотелось бы надеяться, что нет.

Теперь быстрым шагом мы направлялись к дому. Гуннар схватил меня за локоть и вел впереди себя.

– Гуннар Кастиго? Надо же какая встреча! – громкий и властный голос окликнул нас. Я видела, как Гунна застыл в страхе. Ранее я никогда не слышала его фамилии. Видимо он тоже слышит его впервые за долгое время.

Инструмент

«Пытаясь обрести желаемое, подумай, станешь ли ты счастлив?» – однажды услышав это от одного из моих учителей, внутри себя я ответила – «нет». То чего я добиваюсь, нужно не мне, а миру. Я часть вселенной, а значит она будет использовать меня так, как ей вздумается.

– Забирайте её. – грубый голос отчеканил приказ.

– Прошу нет, девочка, моя милая девочка. – старый мужчина в слезах пытался выговорить слова на чужом языке.

Сцена была душещипательной. Старичок тянул уже изрядно высохшие руки к темнокожей девчушке, которую объял мужчина в форме. Девочка плакала, вырывалась, но мужчина то и дело встряхивал ее, дабы успокоилась.

В большой тележке она, свернувшись калачиком думала о том, как отомстит тем, кто отнял ее у семьи, у ее любимого дедули Архана. Злобу она таила в спокойствии, надеясь однажды разразиться громом. Помимо нее в телеге ехали еще пара деток, только вот они по всей видимости не разделяли чувства «отнятой». Смешки и радостные лица вызывали недоумение. Пока Миали была одета в грязную ночнушку, эти дети сидели в дорогих платьях, совершенно не боясь их испачкать. Миали понимала лишь половину того, что они говорили. Куда они ехали стало понятно.

Внезапно телега остановилась. Женщина, до этого сидящая в самом углу, спрыгнула с телеги и на своем языке зазывала сделать тоже самое и детям. Вглядываясь в лицо, она подала Миали руку, чтобы помочь спрыгнуть. Женщина не казалась доброжелательной, но и угрозы в ней девочка не нашла.

– Не бойся, мы сделаем остановку в Эвице, а потом поедем дальше.

– Мы ехать в Ормос? – детский шепот был еле различим.

– Да, в Ормосе ты будешь учиться магии. Ты уже знаешь, да?

Женщина заботилась о детях во время их перевозки. Следила, чтобы те не сбежали или еще того хуже. Но за детьми в роскошных одеждах она следила не так усердно, как за Миали.

Как только перевозимые вышли к маленькой импровизированной площади, со спины послышались шаги. Статный мужчина в ярком, словно небо, костюме важным шагом двигался к детям. Он что-то бормотал о дне, что называют «Слиянием». Затем резко склонился к маленькой Миали и прошептал: «Ты всего лишь инструмент и будешь им всегда.» Дыхание перехватил страх. Ноги словно стали проваливаться под землю, руки обреченно свисали. Неизвестная сила потянула обернуться. В проеме великих елей и сосен что-то стояло. Фигура, напоминающая ребенка, смотрела прямо на мужчину. Под её взглядом он съёжился, хватаясь за сердце. Его глаза стали заливаться кровью, а вскоре он и вовсе упал замертво.

Тень переключилась на Миали. Два красных огня выжигали душу и возрождали в ней новое чувство – первородный гнев. Женский голос звучал отовсюду: «Я твоя месть и твоя боль. Найди во мне своего друга и свое успокоение.»

Резким движением Миали встала с постели. Холодный пот стекал по лбу. Уже десять дней сон не отпускает вовсе. Миали привыкла к страху, что испытывает из-за воспоминаний и той странной фигуры. Обмякнув на кровати, она вновь попыталась заснуть.

Миали в приюте Ормоса уже год. Со временем она свыклась с тем, что больше не вернется к любимому дедуле. Из раза в раз было все труднее принять, что, когда Миали будет позволено самой покидать стены школы, Архана не станет. Мысли заполоняли раздумья о будущем, о том, кем она станет. Скорее всего, она будет прислужницей у хорошего дворцового мага, днями напролет будет исполнять его поручения, а к сорока годам, когда энергия перестанет проникать в ее тело, отправиться на край земли, в затхлую деревню. Тем не менее, жить будет в достатке, ведь академия Ормоса старается полностью обеспечить своих учеников до конца жизни. Так по крайней мере говорят, наставницы.

Хлипкая дверь в комнату открылась со скрипом. В проеме показалась рыжеволосая девочка лет пятнадцати. Ее усталый, но при том радостный вид всегда отдавал в груди какой-то теплотой. Она неспешно подошла к постели Миали.

– Не спишь? – Нора присела на край кровати и легонько дотронулась плеча.

– Как видишь. Лезет в голову всякое, так потом кошмары сняться.

– Все тот же сон?

– Ага, какую ночь уже.

– Отец говорил, что такие сны вестники будущего.

– Тогда мое будущее не очень яркое. А ты чего пришла?

– За тобой. Миссис Фирн нужна девочка в помощь. Мы украшаем зал, завтра ученики новые приезжают, энергии много понадобиться. Решила тебя взять, с тобой скучно не будет.

Мельком улыбнувшись Миали поплелась за Норой в глубь длинных коридоров. Издалека слышался голос женщины, который встревоженно окрикивал кого-то. Пройдя чуть вперед девочкам открылся невероятных размеров холл, где невысокая Миссис Фирн гоняла мальчишек переставлять мебель и вазы в нужные её воображению места. Колоны, выстроенные кольцом в середине, огибала роскошная лоза. Но чего-то не хватало.

– Девочки, наконец-то. До утра совсем немного времени, а мы ничего не успеваем.

Смешной походкой женщина, в забавных, словно детских, плюшевых туфлях подбежала к Миали и взяла ее за руку. Миссис Фирн была экстравагантной до нельзя учительницей младших классов магии. По ее инициативе детки там не учились высшей магии, слиянию энергии или чему-то, что знает каждый второй маг в Ормосе. Для них был создан специальный упрощенный класс. Они изучали мелкие применения самых простых заклинаний, будь то воскрешение исхудавшего маминого цветка или как обнаружить сбежавшего песика по невидимым следам. В остальном же дети изучают сам мир и необходимые в быту вещи. Миссис Фирн была для них второй мамой, ласковой и веселой женщиной, умеющей находить общий язык с детьми не только с младшими, но и такими как Миали.

Нора смеялась от такой взбудораженности Миссис Фирн, она обогнула их и взяла за руку, с другой стороны.

– Что будем делать? – Миали глядела на невзрачный по сравнению с интерьером потолок.

– Не знаю, как вы, девчонки, а хочу зорьки. Норочка добавь огоньков.

– Да будет так. – Нора вытянула руку вперед.

В руке рыжеволосой девушки появился огонек, сначала тусклый и маленький, совершенно не похожий на что-то опасное. Миссис Фирн ухватилась за веточку лозы и говорила что-то себе под нос. Веточка начала тянуться к потолку, новые стебли разрастались в стороны, окутанные магией, старались достичь небес. Магия Норы придала еще больше волшебства, огонек в ее руке то затухал, то воспылал вновь. Легкий взмах руки, и теперь сотни мелких огней плыли по воздуху и оседали на ветках лозы, где в тот же час расцветали «Зорьки». Цветы застилали весь потолок, хорошо освещая зал.

– Красиво…– Миали наблюдала с долей грусти как колдуют Нора и Миссис Фирн.

Миали не умела делать и части подобного. Ей не давалось ни созидание, ни контроль магии, хотя в ней она имелась. Но не чтобы колдовать, а, чтобы отдавать ее другим. Уже давно ей на ум приходила лишь одна мысль: будучи придворной слугой у какого-нибудь мага и случись конфликт – она стала бы просто мясом в руках власть-имущих. Ее энергию качали бы из нее до тех пор, пока девушка просто бы не упала замертво. Тело бы просто испепелилось. Жребий беспощаден, но до этих дней оставались долгие годы проживания в Ормосе.

– Ну все, девчата, можете идти. Спасибо. – Миссис Фирн убежала своей причудливой походкой.

Выйдя обратно в коридоры на пути возник молодой парнишка, в руках он нес клетки, в которых порхали бабочки самых разных цветов. От глаз Миали не ускользнуло как Нора и парень обменялись обреченными взглядами. С чего бы? В любом случае что-то личное у Норы вытаивать не хотелось.

Для сна было уже достаточно светло, а для прогулок по школе в самый раз. В коридорах и дворах безлюдно. Большинство учеников еще смотрели свои сны. Нора и Миали прибились у террасы. Ормос был огромным зданием и вместе с тем совершенно необыкновенным. Не просто заведение для детей, а место значимое для всех магов, иногда тут даже можно было встретить и кого-то из божеств. Они появлялись в здании в различные праздники. На самых последних этажах были кабинеты заседаний совета, именно туда они и приходили отдохнуть от мирских забот и заняться заботами божественными.

До сих пор никто из учеников не может сказать сколько же этажей было в их так называемом доме. Основное здание Ормоса, там, где жили ученики и проходили обычные занятия, стояло на земле. Остальные же – уходили в гору.

Легкий ветер обдувал лицо и вместе с тем, приносил запах свежей весны. Туман окружил лес, посреди которого стояла школа.

– Миали, ты бы хотела завести семью? – голос Норы прозвучал несколько встревоженно. Её взгляд устремился далеко за лес.

– Даже не знаю. Такие как я всегда под риском смерти. Я не смогу работать на магов, зная, что мое тело может не выдержать нагрузки магии, а дома будет ждать муж и дети.

– Знаю, но разве нельзя будет отказаться от магии? Жить обычной жизнью, работать как все.

– Нор, трудно заработать приличную сумму без магии. Это единственный достойный способ. Обычные люди работают с утра до ночи, получая за это пару золотых.

– Ты права. Но думаю надежда все же есть…Оставить магию растить детей…

– С чего такие вопросы?

– Обещай, что не скажешь никому. Клянись.

– Нора, я обещаю, что случилось?

Слова Норы прервал мощный взрыв. В воздухе ощущалась мощная магия. Девушки обернулись на звук. Из клубов дыма торопливым шагом шли две фигуры. Одна из них была детской, а рядом с ней казалось, шел мужчина. Несколько учителей выбежали наружу, чтобы встретить нежданных гостей.

– Кто это? – Миали вглядывалась в прибывших.

– Не знаю, что-то не так. Я чувствую магию, но такую странную.

Прижавшись к перилам террасы, стали отчётливо видны белые, как снег, волосы. Это была девочка. Угрюмо она следовала за мужчиной. Её взгляд метался, в желании осмотреть здания. Глазами она добралась и до террасы, где стояли девушки. Красные словно сапфиры глаза, смотрели точно на Миали. Такие же глаза… Её глаза Миали видела во сне. Весь тот кошмар был под ее наблюдением. В голове всплывали слова о мести. Не выдержав воспоминаний Миали упала на колени и закричала. Кто она и что забыла в Ормосе?

Девушки спустились в холл и на пороге стояла та самая пара. Миссис Фирн стояла позади высокого мужчины в костюме. Зайл Орил был ректором Ормоса. Его смерть снилась Миали. Все персоны из ее сна стояли прямо перед ней.

– Поздравляем с поступлением, Мориель Кастиго. Надеюсь тебе здесь понравиться. – ухмылка с лица Зайла не сходила. Он пристально смотрел на нее, но та даже не обратила внимания. Зато мужчина рядом с ней видел любой шорох в отношении его…дочери?

– Поступлением? Это новая ученица? – Миали не смогла сдержать слов.

– Тебя что-то смущает, Миали? – Зайл одарил девушку холодным взглядом.

– Нет-нет…

– Чудесно, тогда покажите девочке ее комнату. И выделите Мисс Мориель просторный зал во втором корпусе.

«Я постоянно завидовала тому, как тебя возвышали, хотела быть тобой. Но теперь я понимаю, что родиться в твоем теле было бы худшим наказанием»

Выше всех

– Твоя дочка? Красивая, как луна.

– Племянница. – услышав,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.