Геннадий Кумохин
Пуля, которая меня убила.

Случайная жертва

Как сейчас помню тот вечер, вернее, ту ночь, хотя все произошло уже двадцать с лишним лет назад.

Мой поезд последний раз дернулся и остановился у крохотного вокзала – конечной цели своего маршрута.

Я изрядно подустала после довольно длительной дороги. Несмотря на короткое расстояние, поезд тащился очень медленно, словно мы были не в XXI веке, пусть и в самом его начале, а, по меньшей мере, лет на сотню до того.

Я вышла на привокзальную площадь и сразу увидела стоящее несколько поодаль двухэтажное деревянное здание гостиницы, в которой мне предстояло поселиться.

Видимо я уже успела уснуть, но меня разбудили громкие выстрелы совсем рядом со зданием гостиницы.

Я выглянула из окна своего номера на втором этаже, но через давно немытые стекла увидела только какие-то неясные фигуры.

Как это обычно бывает, внеурочное пробуждение не давало рассудку полностью проснуться. Поэтому все происшедшее вслед за этим носило для меня характер весьма далекий от реальности…

Я наспех оделась и, почти бегом спустившись по скрипучей деревянной лестнице, выскочила на маленькую площадь перед гостиницей.

За окном была зима. Крупные снежинки бесшумно ложились на освещенную одиноким фонарем недавно расчищенную брусчатку.

Оказалось, что я пропустила самое важное.

Короткий бой успел закончиться. Выстрелы только что утихли, а два черных джипа со всеми участниками перестрелки стремительно рванули в разные стороны, оставляя за собой два белых шлейфа.

Если бы не одинокая женская фигура, оставшаяся неподвижно лежать под раскидистым деревом справа от гостиницы, можно было бы сказать, что бой завершился почти бескровно.

Но я инстинктивно чувствовала какой-то непонятный мне страх по отношению к этой фигуре и не могла заставить себя подойти к ней сразу.

Вместо этого я почему-то решила заняться деревом, вернее его стволом.

Ведь как я рассуждала?

– Главное, найти пулю! После этого можно будет выяснить из какого оружия был произведен выстрел.

Зачем мне это нужно было знать? По очень важной причине. Ведь я совсем недавно закончила университет МВД и прибыла в Заозерск по распределению.

А что много раз повторял наш препод по криминалистике Потапыч?

Главное найти пулю! Именно с нее начинается расследование.

Как говорится, на автомате, я подошла к дереву вплотную и, действительно, сразу увидела след. Он приходился как раз на уровне моей груди.

Я поковырялась в промерзшей коре перочинным ножичком, который как-то очень кстати оказался в кармане моего пуховичка, и легко ее достала.

Это оказалась моя, можно сказать, хорошая знакомая – пуля калибра 5,45.

И я моментально вспомнила слова незабвенного Потапыча:

«Пуля с цельнометаллической оболочкой, покрытая слоем из медного сплава или из стали. Оболочка покрывает практически всю поверхность сердечника».

Дальше отступать было некуда, и я, скрепя сердце, подошла к лежащей рядом женской фигуре.

Сразу бросилось в глаза, что она была в такой же, как у меня верхней одежде: дешевом пуховичке, наверняка китайского производства. Такие продавались буквально на каждом углу, но у меня как-то странно защемило сердце.

Я перевернула лежащее ничком тело, и мне стало совсем не хорошо: это была девушка лет двадцати с курносым носиком, с выбившимися из-под небрежно повязанного платка белокурыми прядями волос и съехавшими набок очками в золотистой оправе.

С бешено бьющимся сердцем я расстегнула молнию пуховичка и достала во внутреннем левом кармане перепачканное кровью удостоверение сотрудника МВД: Воронина Вера Михайловна, следователь.

Убитой была я. А в руке я держала пулю, которая меня убила.

Вася Верховой

Следующее, что я увидела, когда снова открыла глаза, было лицо парня.

Он был конопатый, курчавый и лопоухий, с глазами, как васильки, которые с обожанием глядели на меня. Я узнала, что его зовут Василий, и он мне сразу понравился.

– Вот, пришел твой спаситель, – говорил каждый раз мой лечащий врач Антон Данилович, когда в дверях появлялась длинная и нескладная фигура Василия.

А дело было так.

Когда на место перестрелки прибыла дежурная бригада милиции, меня почему-то сразу посчитали покойной.

И только Вася Верховой, оперуполномоченный, прибывший в Заозерск на несколько месяцев раньше меня, обратил внимание, что мое бренное тело не остывало, как было положено трупу, а оставалось теплым, несмотря на большую потерю крови.

Мать Васи работала санитаркой в морге, и он с детства насмотрелся на «жмуриков».

Вася упросил медбригаду скорой отвезти меня в палату реанимации, хотя его поднимали на смех опытные врачи, утверждая, что у меня давно нет пульса.

И он оказался прав. Пульс появился на следующий день, а еще через день я начала шевелиться.

Не в обиду будь сказано Заозерской медицине, но за годы становления либеральной власти, она (то есть медицина), дошла, можно сказать, до ручки.

Старое медоборудование, если где оно и было, пришло в негодность, а нового взять было неоткуда. Так же, как и лекарств. В достатке, как я помню, был только йод, а простыни, полотенца и бинты нужно было приносить самим больным.

Было ли причиной мое чудесное спасение, или еще что-то неизвестное науке, но я сразу прониклась к Васе неизъяснимым доверием.

Несмотря на свой внешний вид, Вася ко времени знакомства со мной, был уже опытным бойцом.

Он неоднократно участвовал в войне в Чечне, и на моей памяти еще дважды уезжал туда в длительную «командировку».

Он возвращался в Заозерск пропахший порохом и еще долго отмалчивался о результатах своих поездок.

Еще месяц я провалялась в горбольнице, а когда стала выходить погулять под присмотром того же Васи – это были самые чудесные мгновения моего возвращения к жизни.

Я была полна неизъяснимой нежности ко всему на свете: и к дряхлеющим, вросшим в землю бревенчатым домишкам городка, и к вырастающим на каждом углу величественным храмам, казавшимся странно несоразмерными с мостящимися рядом малюсенькими домиками; но особенно к сопровождавшему меня милому и нескладному человеку, ставшему моим ангелом-хранителем.

Василий по-прежнему смотрел на меня с немым обожанием, и, казалось, был готов выполнить любое мое желание.

Заодно Вася вводил меня в курс дела в отношении Заозерска.

Это был крохотный старинный городок, который уже пару веков переживал далеко не лучшие свои времена.

А если добавить к этому, что на дворе было самое начало двухтысячных, и вся наша огромная страна только начала выправляться после шока девяностых, то можно было понять общее состояние жителей Заозерска.

Как и в большинстве селений и малых городов по всей Руси великой, люди в Заозерске перешли на натуральное хозяйство.

Выращивали овощи на своих огородах и ловили рыбу в огромном озере, на берегу которого и приютился этот городок.

Власти в городе не было почти никакой. И веры у людей оставалось все меньше.

Единственным подобием закона была банда Фёдора Торопова, бывшего еще при советской власти замом председателя местного горисполкома.

А противостояла тороповцам другая банда, главой которой был пришлый кавказец по кличке Чурилло.

Между этими бандами постоянно происходили столкновения, одной из жертв которых я непроизвольно и стала.

В рассказах у Васи так логично и складно все получалось, и от этого в душе у меня наступал покой и порядок.

Но были и у Василия вопросы, в том числе, ко мне.

– Одного не могу понять, – говорил он, мучительно нахмурив лоб, – как могла пуля, которая почти тебя убила, оказаться зажатой у тебя в руке? Ведь ты была без сознания и не могла выковыривать ее из коры толстого вяза на обочине.

Ну что я могла ему ответить на этот вопрос?

Да только ли на этот?

Однажды Василий попросил у меня злополучный вещдок и вернул его через пару дней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.