Елена Ольшевская
Тайна одной картины. Академия магии

Глава 1

– Вы кто?

Этот вопрос вернул Елену из забытья. Кругом было темно. Она не видела того, кто спросил, но точно знала, что голос был мужской, что говорил взрослый мужчина. Мужчина? У неё дома незнакомый мужчина. Врач?..

Последние события перед Новым годом её встряхнули и выбили из колеи.

За десять дней до праздника, когда на улице был сильный гололёд, она по дороге на работу упала и сломала руку. На машине скорой помощи её доставили в больницу, сделали снимок, наложили гипс и, через два дня назначив операцию, отпустили домой: всех пострадавших в этот день больница вместить не могла, поэтому больных осматривали, одних, особо пострадавших, увозили в палаты, другим, наложив гипс, определяли дату операции и отправляли домой.

В назначенный день Елена приехала в больницу, и операцию благополучно провели, а на следующий сообщили, что она может ехать домой и приедет через день на перевязку. И никто из врачей не обратил внимания, что пациентка со сломанной рукой еле переставляет ноги и ходит, держась другой рукой за стены.

Из больницы Елену забрала дочь Даша, которая примчалась из Питера, когда узнала, что мать сломала руку, оставив дома мужа. Шестилетняя Александра и четырехлетняя Катюша приехали вместе с матерью и ждали их у прабабушки.

Дочь уже несколько лет жила в Санкт-Петербурге, вышла там замуж, родила дочерей, но дважды в год приезжала к матери погостить то всей семьей, то с дочками. Работа позволяла Даше работать дистанционно, а не в офисе, поэтому она свободно перемещалась из одного города в другой.

– Мама, как ты могла упасть?! – всё не унималась дочь, когда они ехали домой из больницы. – Я же просила тебя идти потихоньку. Где была твоя голова? О чём ты думала? Скоро Новый год! А ты…

На Новый год Елена всегда приглашала к себе гостей: родных и близких. В этом году всё получилось по-другому.

В большой комнате стояла красавица ёлка, новогодние гирлянды украшали комнаты и кухню-столовую. Привычка рано украшать квартиру к Новому году у Елены появилась давно. И, если бы не она, остались бы они в этот раз без ёлки, потому что какой же Новый год без неё.

Мать Елены жила вместе с младшей дочерью на соседней улице. Тридцать первого декабря Елена поставила дочь перед фактом:

– Сегодня вечером поедем на такси к бабушке, поздравим их с праздником, вручим подарки и быстро вернемся домой.

Она сползла с дивана и пошла по квартире, оценивая свои возможности двигаться. Было больно, но идти кое-как получалось.

Даша скептически посмотрела на мать, но спорить не стала: всё равно не переубедишь.

Вечером, кое-как спустившись по лестнице, держась за перила, со слезами на глазах Елена оказалась на улице. Как она села в такси, а потом из него вылезла, она вспоминала как страшный сон: ноги и всё тело болели так, что темнело в глазах. Странно, но не болела только прооперированная рука.

Через два часа Даша привезла домой мать, которая кое-как дошла до своей кровати и рухнула как подкошенная.

Новый год наступил.

Третье января принёс новые испытания: Елену стало знобить. Когда измерили температуру, выяснилось, что у неё тридцать девять и девять. Даша испугалась не на шутку и вызвала скорую. Врач приехала только через четыре часа, осмотрела, сделала укол, сообщила, что это грипп, и предложила поехать в больницу.

– А как же я с рукой-то буду, да и ходить мне трудно? Кто мне поможет в больнице?

Врач скорой помощи лишь пожала плечами, и Елена подписала отказ от госпитализации. Ей оставили список необходимых лекарств и пожелали скорейшего выздоровления. Врач ушла, а температура никак не хотела опускаться.

Наступил вечер. Даша позвонила тёте:

– У матери температура тридцать девять и пять и никак не падает. Я боюсь оставаться с ней одна ночью.

– Скоро буду, – услышала Даша в ответ.

Когда появилась сестра в доме, Елена не поняла: она то просыпалась, то уходила в забытье. В какой-то момент Оксана и Даша подумали, что Елена стала заговариваться, а потом потеряла сознание. Сначала они испугались, потом прислушались: дыхание было ровным, пульс прощупывался. Оксана обтирала сестру уксусом с водой до тех пор, пока той не стало легче.

Высокая температура продержалась сутки, а потом упала до тридцати восьми с хвостиком и продержалась еще пять дней.

Елена старалась не покидать пределы спальни, чтобы не заразить внучек, которые были недовольны, что им не разрешали заходить к бабушке в комнату.

Десятого января Елена поехала на перевязку в травмпункт, к которому её прикрепили после выписки из больницы. Народу было много, но пациенты входили в кабинет по времени, люди разговаривали шепотом, и поэтому в коридорах было тихо.

Елена вошла в кабинет хирурга, и только здесь врач обратил внимание, что она еле ходит:

– Сходите-ка на рентген, сделайте снимок, а после возвращайтесь ко мне.

Она еле дошла до нужного кабинета и вернулась. Пациенты с сочувствием провожали взглядом стройную женщину с перевязанной рукой, которая держалась при ходьбе за стены.

– Э! Да у вас защемление седалищного нерва, голубушка. Эк вы упали неудачно! – рассматривая снимок на компьютере, улыбаясь, сказал врач. – Срочно идите к неврологу.

Посетить невролога в поликлинике не получилось: Елена позвонила в поликлинику, но записи на январь ко врачу уже не было, но удалось попасть к этому же врачу в платном медцентре уже на следующий день.

Врач подтвердила диагноз врача из травмы и выписала большой список лекарств. Елена посмотрела на него и вздохнула: «После них будет болеть то, что раньше не болело». И, приехав домой и порывшись в интернете, решила при помощи упражнений справиться с недугом.

Начались изнурительные занятия по три-четыре раза в день. Превозмогая боль, она снова и снова делала упражнения, а потом оборачивала вокруг тела аппликатор и ходила с ним по комнате по несколько часов. Потихоньку боль стала отступать.

А четырнадцатого января Елену увезла скорая в инфекционную больницу. Там выяснилось, что при падении в декабре она ударилась левым боком и у неё стала развиваться грибковая пневмония.

Врач в приемном покое сидела за компьютером.

– Вы умеете делать уколы? – спросила она, глядя на пациентку, которая бережно прижимала к себе левую руку. – Вам нужно семь дней проколоть антибиотик.

– Да, конечно. Я уже делала себе такие уколы, – подтвердила Елена.

– Вы можете, если хотите, лечиться дома, – предложила доктор.

Елена согласно закивала и обрадовалась, что можно покинуть стены больницы. Она болела редко, но если заболевала, то предпочитала лечиться дома. Как говорят, дома и стены лечат.

Получив документы и подхватив здоровой рукой свою сумку, она отправилась на такси домой.

Шесть дней она делала себе уколы, пила таблетки…

– Больно, как больно, – сквозь сон Елена почувствовала, как сильно болит рука. – Опять спина мокрая. Когда же это закончится? Нужно переодеться.

Стараясь не разбудить дочь и внучек, которые спали в другой комнате, не включая свет, Елена встала с кровати и направилась нетвердой походкой через комнату к шкафу, протянув правую руку вперед, прижимая больную левую к себе.

В комнате было темно. Шторы на окне были плотные и не пропускали свет от уличных фонарей. Даже с закрытыми глазами Елена могла бы сказать, где что находится и сколько шагов до ближайшего предмета. Она прекрасно знала, как нужно пересечь комнату, чтобы подойти к шкафу-купе, справа от которого стоит большое напольное зеркало в резной белой раме. Сделала двенадцать неуверенных шагов. Рукой наткнувшись на предмет, ощупала его и поняла, что это зеркало. Значит, левее стоит шкаф. Протянула руку влево и нащупала дверцу, потянула её в сторону и поняла, что теряет равновесие и её потянуло вправо.

«Только бы не разбить зеркало и не порезаться. Только бы не упасть, только бы не упасть», – это была последняя мысль, которая промелькнула в её голове. И она потеряла сознание.

Глава 2

– Вы кто? – незнакомый голос повторил свой вопрос.

Кругом было темно.

– Елена. А вы?

Щелчок, и помещение озарилось светом. Елена огляделась и обнаружила, что находится в странном месте.

«Не дома», – подумала она.

Это была довольно большая комната с куполообразным потолком. Справа от того места, где она сейчас сидела на паркетном полу, прижавшись спиной к зеркалу в массивной бронзовой раме, был небольшой темно-коричневый камин, украшенный орнаментом и фигурами мифических животных, о которых Елена читала когда-то в детстве в сказках и легендах. На камине стояли по краям два канделябра по пять рожков, а между ними открытая серебряная шкатулка. В камине горел огонь, а на стене висел большой портрет мужчины в старинном одеянии. Перед камином разместились два кресла с высокими спинками и удобными подлокотниками, а между ними стоял инкрустированный столик с чайным сервизом на две персоны. На противоположной от камина стене Елена насчитала три стрельчатых окна, которые обрамляли фиолетовые шторы с золотыми подхватами. Между окнами расположились шкафы с книгами, а напротив шкафов – два небольших диванчика с резными ножками, в полутьме, царящей в комнате, они казались почти темно-фиолетовыми. Напротив центрального окна, почти в центре комнаты, стоял большой письменный стол, на котором лежали книги, какие-то свитки и горела лампа, а перед столом – большое удобное кресло, обитое красным бархатом.

Всё это Елена быстро окинула взглядом и подняла глаза на того, кто стоял прямо напротив нее. Это был высокий мужчина с черными, как уголь, волосами и аккуратной небольшой бородой. Внимательные серые глаза изучающе смотрели на гостью. Чем дольше он смотрел на Елену, тем сильнее загорались огоньки внутри его глаз.

Только что на глазах ректора Академии магии Эдварда Фолда, работавшего в кабинете допоздна, из зеркала, которое утром принесли из хранилища к нему в кабинет, выпала женщина, которую он сейчас внимательно рассматривал. Удивительно, но женщина понимала его речь.

На вид ей было не больше тридцати лет. Золотистого цвета кудрявые длинные волосы торчали в разные стороны, кое-где прилипнув к вискам, и спускались по спине до талии, над правой бровью выбивался непослушный белый локон. Лицо овальное, кожа очень бледная, чуть вздернут небольшой нос, средних размеров губы и большие глаза в обрамлении длинных черных ресниц, в которых застыл немой вопрос: «Где я?» Её брови поползли вверх.

«Не красавица! – подумал ректор. – Сколько же вам лет?»

Да ещё эта небольшая морщинка пролегла на лбу, она хотя и не портила лицо, но догадаться о возрасте женщины можно было только приблизительно: худощавая, стройная. Из одежды на ней была длинная широкая розовая рубашка, прикрывающая колени, на ногах такого же цвета тапочки с белыми помпонами.

Женщина сидела на полу, подогнув под себя ноги, опираясь правой рукой в пол и прижав к себе согнутую левую.

– Госпожа, вы простудитесь! Скорее вставайте!

Ректор взял её за левую руку и потянул к себе.

– Ой! – воскликнула Елена. – У меня рука после перелома. Её разгибать нельзя.

– Рука? Ваша рука совсем здорова. Поверьте мне.

Эдвард Фолд, держа правой рукой пальцы женщины, дотронулся до её локтя левой и поднял гостью с пола. Со спинки кресла он снял темно-синий шелковый плащ, подбитый коротким светлым мехом, и набросил на плечи женщины. С интересом глядя на неё, добавил:

– А теперь разрешите предложить вам чашку горячего чая, чтобы вы могли согреться и прийти в себя.

Елена устроилась в глубоком кресле около камина, закуталась в плащ и двумя руками обхватила чашку горячего чая, вдыхая его аромат и отпивая маленькими глотками. Ректор ждал.

– А теперь, когда вы немного согрелись, прошу вас рассказать, как вы попали в мой кабинет.

Елена подняла глаза на ректора, и он поразился: самое замечательное, что было в этом лице – это глаза. Она отвела взгляд на огонь в камине, задумалась, с какого момента нужно рассказать, и начала:

– За десять дней до Нового года, когда на улице был сильный гололёд…

Выслушав её, ректор какое-то время молчал и смотрел на огонь в камине, потом повернулся к ней и задумчиво произнес:

– Странно… Всё это очень странно… Почему именно вы?.. Почему это произошло именно сейчас?..

Потом сделал движение плечами, как бы сбрасывая ношу, выпрямился.

– Разрешите представиться, – он сделал паузу. – Ректор Академии магии – Эдвард Фолд. Наша Академия находится в столице Дреадон.

– Извините, что прерываю вас, а это где? – спросила Елена с волнением.

– Дреадон – столица Трасии… Вы попали в наш мир из своего, судя по всему, через зеркало.

И ректор показал рукой на зеркало, которое стояло у него в кабинете.

– Почему именно вы и как это произошло, я пока ответить не могу, но обязательно постараюсь выяснить.

Ректор заметил, что глаза женщины цвета ореха стали ещё больше и поменяли цвет на болотный, и в них застыл немой вопрос.

– Сколько я пробуду у вас? Когда вернусь домой? Мне домой нужно! Отпустите меня, пожалуйста! Моя дочь, мои близкие будут волноваться и искать меня.

Эдвард Фолд видел, как волнение охватило женщину, и понял, что волнуется она не за себя, а за родных.

– Не беспокойтесь! – уверил он Елену. – Мы постараемся решить эту проблему.

Несмотря на то, что он старался успокоить гостью, его самого охватило волнение. Он прошел несколько раз по кабинету из угла в угол. Всё это время он молчал, потом остановился перед Еленой и сказал:

– Нам повезло: у адептов Академии сейчас новогодние каникулы. Преподаватели тоже разъехались, а те, которые остались, вам ничем не навредят. Мы ограничимся этой частью замка. Я вас размещу в апартаментах, в которые никто не будет заходить. Да, вам нужна будет помощница. Я пришлю Джуст, которая будет вам прислуживать. Она не болтлива, работяща, у неё достаточно бытовой магии, чтобы помогать вам. Если будет необходимо, вы всегда сможете обратиться ко мне.

Пока ректор произносил эти слова, Елена пыталась осознать всё, что с ней произошло: температуры у неё больше нет, рука не болит, она чувствует себя молодой и здоровой – это плюс, но каким-то неведомым образом она оказалась в другом мире – это минус. И что с этим делать и как вернуться домой, она не знала.

«Как там Даша? Что подумает о моем исчезновении? Что будет с матерью и сестрой? – и ещё в голове вертелся один вопрос. – Почему это произошло именно со мной? Почему?»

Про магов, параллельные миры она читала в книгах, когда хотела отдохнуть от работы и каждодневных забот. Теперь же она сама оказалась в подобной ситуации. И если в книге это был увлекательный рассказ, то сейчас ей было совсем не весело. Но делать было нечего, приходилось пока мириться с происходящим.

Елена помнила, что в экстремальных ситуациях она никогда не терялась, а всегда думала и действовала чётко и ясно. Но сейчас она была немного растеряна. А ректор говорил так, как будто ждал именно её и заранее всё распланировал.

Она сидела в удобном кресле, внимательно слушала человека, стоявшего рядом с ней, и смотрела на огонь.

«Я обязательно вернусь к вам, мои родные!» – подумала она, глядя на языки пламени. Вдруг они увеличились в объеме и лизнули с шумом верхнюю часть камина. Эта реакция огня нисколько её почему-то не удивила.

Но это удивило ректора, который как-то странно взглянул на Елену и утвердительно кивнул.

– Нужно набраться терпения, и все получится, – произнес он и отметил, как особенно прямо села в кресле гостья, как будто для себя что-то решила.

– Я со всем справлюсь! Спасибо! – негромко ответила женщина.

Глава 3

– Свершилось! – библиотекарь Академии магии выскочил из библиотеки и побежал по коридору, а потом по лестнице через две ступеньки, как школьник начальных классов.

Это был грузный человек средних лет, небольшого роста, на коротеньких ножках. Как он не запутался в полах своей длинной одежды, осталось загадкой.

А пятнадцатью минутами раньше случилось следующее.

Главный зал библиотеки имел два этажа. Стены первого и второго этажей были заняты книжными полками. В большом зале прямо напротив входа располагалось большое стрельчатое окно, справа и слева от него две лестницы вели с первого на второй этаж, там свет проникал из окон поменьше.

В центре библиотеки стоял один большой глобус и рядом несколько поменьше. По периметру всего зала и в центре находились небольшие столы с удобными стульями.

На стене справа висела огромная картина в массивной раме. Что было нарисовано на ней, никто не знал, потому что картина была завешена тканью. Почему картина была закрыта, никогда никто не спрашивал или спрашивали, но шёпотом. Слева под лестницей на второй этаж дверь вела в другое помещение библиотеки, в которое разрешалось входить только преподавателям Академии.

В библиотеке сегодня было особенно тихо. Работал в главном зале только библиотекарь Доран Годер. Он сидел за конторкой, которая находилась у левой стены от входа, прямо напротив картины. Свой темно-синий колпак он снял и положил рядом на стол.

Сегодня ему показалось, что истопник как-то по-особенному жарко протопил все камины, и в помещениях замка было очень тепло. Хотя адепты академии и большинство преподавателей разъехались на каникулы, и проживающих в академии осталось совсем немного, можно было бы так сильно и не топить, но пусть этим занимается ректор.

Его дело – книги. Как раз несколько новых книг поступило в библиотеку, и с ними нужно было познакомиться. Книги оказались хорошими: справочник по магии, книга с заклинаниями, и несколько – с лечебными рецептами.

Библиотекарь не заметил, в какой момент в зале появился библиотечный дух: он выплыл из комнаты слева, потянулся и повертел головой по сторонам.

Это был по-своему красивый прозрачный стройный юноша, одетый в костюм эпохи Средневековья, на голове у него был берет с пером. Если бы это был обычный человек, то девушки обязательно бы заглядывались на него, потому что черты его лица не были лишены привлекательности. Он сел на одну из полок с книгами и стал фантазировать, чтобы такого придумать. Адепты разъехались на каникулы, а те, что остались, занимались своими делами и редко пользовались библиотекой, поэтому пошалить было не с кем.

– Скучно, – произнес дух.

– Отстаньте, Оки, вы мне мешаете работать, – произнес библиотекарь, изучая фолиант, который недавно был передан императором в библиотеку Академии.

Оки внимательно стал рассматривать большую хрустальную люстру, которая висела в центре зала. Она представляла собой круглый светильник с четырьмя ярусами, на которых располагалось несколько десятков отдельных свечей. Выполнена она была из бронзы и украшена замысловатой резьбой. В диаметре она достигала несколько метров.

Дух переместился с полки книжного шкафа на люстру и повис вниз головой, зацепившись ногами за одну из бронзовых частей. Рукой он придерживал свой берет и поправлял кудрявые волосы. Он обвёл глазами помещение библиотеки, его взгляд задержался на полотне, прикрывавшем картину, и скользнул к окну. За окном было темно, а спать Оки не хотелось: он выспался днём. И его взгляд снова вернулся к полотну. Несколько секунд он смотрел на него, не понимая, что могло привлечь его внимание.

– Господин Доран! Что-то я позабыл, что вы мне говорили об этой картине, – как бы между прочим произнес Оки.

Не отрываясь от фолианта, господин Годер ответил:

– А разве я вам что-то говорил? Не помню, чтобы мы с вами поднимали эту тему. Вы, верно, ошиблись. Да и не знаю я ничего. Висит себе и висит. Вам зачем это нужно?

Несмотря на безразличный тон библиотекаря, Оки понял, что тот внутренне напрягся и ждал следующего вопроса. Но дух его не успел задать, так как почувствовал, как легкий ветерок пробежал по помещению, хотя окна и двери были закрыты, и ткань на картине сначала слегка зашевелилась, а потом легко, как перышко, упала вниз.

– Не может быть! – воскликнул дух и присвистнул.

Доран Годер поднял глаза от книги и заморгал: неведомая сила смахнула покрывало с картины и уронила его вниз. В центре картины пробежали искры, а потом в правом верхнем углу появилось золотое пятно, которое стало светиться и расти.

Библиотекарь подскочил на месте, ущипнул себя за ногу, проверяя, не спит ли он. И, почувствовав боль и услышав непрекращающиеся сверху возгласы библиотечного духа, понял, что всё происходит наяву.

Он опрометью бросился вон из библиотеки, ещё несколько раз обернувшись на картину и удостоверившись, что яркое пятно на картине никуда не делось:

– Свершилось!

Библиотечный дух, оставшись один, наконец нашел себе занятие: он вспомнил, как однажды он подслушал разговор двух старшекурсников, которые шепотом обсуждали эту картину, находясь в парке Академии, хотя там их подслушать никто не мог, но говорили они так тихо, как будто готовили заговор.

Это были довольно хорошие адепты, которые претендовали на диплом с отличием, но, кроме этого, ещё были и очень любознательными. Они не то прочитали где-то, не то услышали, что много-много лет назад один очень талантливый художник нарисовал эту картину и наложил на неё заклятие. Для чего заклятие было наложено, дух так и не узнал, потому что адептов кто-то позвал и они прекратили разговор и вернулись в замок. Сколько дух ни наблюдал за ними потом, но парни ни разу не заговорили о картине, только находясь в библиотеке иногда, проходя мимо или занимаясь в зале, они поднимали на неё глаза и тут же отводили, чтобы никто не заметил их взгляд.

– А раз шёпотом, значит, тут скрыта какая-то тайна, – произнёс дух и задумался. – Кто может владеть ею? Наверное, есть какое-то заклинание, с помощью которого можно расколдовать картину? И почему покров с картины слетел именно сейчас? Что это за яркое пятно? Почему библиотекарь Доран, уважаемый человек, магистр, побежал по коридору как мальчишка?

Произнося этот монолог, Оки плыл по кругу под самой люстрой, то и дело посматривая на картину и пытаясь разглядеть на ней ещё что-то, кроме яркого светящегося золотого пятна.

Вопросов оказалось слишком много, а ответов на них не было. Оки сел на место господина Годера за конторку и непроизвольно стал перелистывать страницы книги, над которой работал библиотекарь. Полистав немного, оглядевшись вокруг, Оки решил прогуляться по замку, в котором располагалась Академия магии. Дух ещё раз посмотрел на картину: пятно было на месте и продолжало светиться.

Тут Оки подпрыгнул на месте:

– Что свершилось!? Ведь именно это слово произнёс библиотекарь. Куда он помчался с такой прытью?

Дух из-за отсутствия собеседников иногда разговаривал вслух сам с собой. Сощурив глаза и вытянув губы трубочкой, он выплыл в открытую дверь и направился по следу, оставленному в коридоре библиотекарем, надеясь получить ответы на интересующие его вопросы.

Но прежде, чем он это сделал, нашел ключ и закрыл на замок дверь библиотеки.

Глава 4

– Свершилось! – библиотекарь Годер, забыв постучаться, вбежал в кабинет ректора Академии магии Эдварда Фолда и застыл.

Статная фигура ректора возвышалась прямо перед ним. Ректор был высокого роста, несмотря на свой возраст, а было ему не больше сорока лет, продолжал ездить верхом, занимался фехтованием и борьбой. Словом, всем тем, чем должен заниматься боевой маг и ректор Академии, если хочет чему-то научить своих адептов. Находясь в своих комнатах, он был одет по-домашнему: темно-бордовый длинный халат, отороченный мехом, из-под которого виднелись жабо белоснежной рубашки и манжеты, подчёркивающие смуглую кожу. Когда он двигался, полы халата распахивались, и можно было увидеть черные брюки, на ногах у него были домашние туфли.

– Что случилось? – в голосе ректора чувствовалось недовольство: не каждый день к нему в кабинет вбегали вот так, без доклада.

– Свершилось! Картина ожила! Представляете? О-жи-ла! – голос библиотекаря дрожал: он был очень взволнован.

Ректор пару минут выдержал паузу, пытаясь сообразить, как соединить события, которые произошли сегодня поздним вечером, потом сделал шаг вперед и, наклонившись над Годером, тихо спросил:

– Вы умеете хранить тайну?

Спросил ректор скорее для того, чтобы удостовериться, что в лице библиотекаря он приобретёт помощника и союзника. Одному ему не справиться с тем, что ждёт их впереди. Да, конечно, их. В том, что будет непросто, он уже не сомневался. И ему нужны помощники, которые будут молчать и помогать, не задавать лишних вопросов, а делать каждый своё дело. Сколько их потребуется, он пока не знал. Но без библиотекаря ему никак не обойтись.

Библиотекарь молча кивнул, а потом произнёс:

– Господин ректор! Вы меня знаете уже давно. Я никогда не давал вам повода усомниться в моей порядочности. Я не болтлив. Но если я дам клятву, то никогда её не нарушу, – и он, прямо глядя в глаза ректора, добавил. – Даю слово!

– Хорошо! Тогда разрешите вас познакомить, – ректор сделал шаг в сторону и повернулся к креслам лицом.

Годер широко раскрыл глаза и замер: навстречу ему встала сидевшая в кресле молодая женщина, с копной торчавших в разные стороны золотых волос, отливавших серебряными нитями. На лице выделялись большие глаза в обрамлении черных ресниц, в свете огня от камина играл легкий румянец на её щеках.

– Разрешите вас представить! Доран Годер – библиотекарь, профессор Академии магии… Елена – иномирянка.

Женщина слегка улыбнулась и показала ряд белых зубов, негромко произнесла приятным голосом:

– Здравствуйте! Рада с вами познакомиться!

В этот момент Елена, действительно, была рада видеть этих мужчин, потому что если её занесло каким-то странным образом непонятно куда, то пусть это будет Академия магии, пусть будет кабинет ректора, пусть будут те, кто выглядит дружелюбно, а не злобные монстры и всякая нечисть, о которых так часто пишут в фантастических книгах.

Мужчины переглянулись, посмотрели на неё и, приложив руку к груди, поклонились.

Библиотекарь повернулся к ректору и тихо спросил:

– Вы думаете, что это она?

Ректор утвердительно кивнул и добавил, глядя на библиотекаря:

– Нужно разместить нашу гостью в тех апартаментах.

– В тех? Вы уверены?

– Да. Там гостья будет в безопасности. Я предупрежу Джуст, чтобы она приготовила комнаты.

Ректор подошел к письменному столу, взял чистый лист и перо, что-то написал на нём, сложил листок вчетверо, взмахнул им, и письмо исчезло.

Елена удивилась. Так просто отправить человеку записку, даже не нужно никого просить.

Выражение её глаз не ускользнуло от мужчин. Эдвард Фолд усмехнулся в усы. Конечно, можно было бы вызвать секретаря и попросить его отнести письмо служанке, но сейчас ночь и поднимать секретаря с постели ему совсем не хотелось.

Ректору нужно было найти ответы на несколько вопросов.

Во-первых, непонятно, как и почему именно эта иномирянка связана с картиной, которая висит в библиотеке. В женщине ничего необыкновенного он не чувствует. Во-вторых, почему именно сейчас она появилась? Информации об изменениях в расстановке сил пока не поступало. В-третьих, почему женщина попала в Академию, а не в какое-нибудь другое место. Почему? Хотя с последним может быть более-менее понятно. Женщина не знакома с их миром: не знает ни страны, ни обычаев, ни законов. Со всем этим можно познакомиться здесь, в Академии.

Устроившись поудобнее в креслах, ректор и библиотекарь аккуратно стали задавать Елене вопросы о её жизни.

Через полчаса они уже знали, что ей в её мире пятьдесят шесть лет, хотя сейчас она выглядела не более чем на тридцать, у неё высшее образование, она разведена, и есть взрослая дочь.

Мужчины незаметно рассматривали женщину, которая сидела перед ними.

«Скорее всего, она похожа сейчас на раненую птицу, боль которой была глубоко внутри», – подумал господин Годер и посмотрел на Эдварда Фолда. Тот в этот момент о чем-то задумался и не обратил внимание на взгляд, брошенный библиотекарем.

Если бы сейчас библиотекаря попросили объяснить это сравнение, пришедшее ему на ум, он не смог бы этого сделать. Такой он увидел иномирянку, которая сидела сейчас перед ним. Ему понравилось, что по образованию она филолог, с детства любила читать книги и с большим уважением высказывалась о людях его профессии, потому что её мама тоже когда-то работала в библиотеке.

«Даже сейчас она вспоминает не о себе, а так увлеченно рассказывает о других», – подумал ректор и посмотрел на господина Годера.

– Вы умеете ездить на лошади верхом? – неожиданно спросил ректор.

Елена улыбнулась и ответила:

– Однажды ездила, но недолго.

– А танцевать?

– Я занималась танцами в детстве, но это, скорее всего, не те, которые танцуют в вашем мире.

Ректор утвердительно кивнул: он понял, почему иномирянка появилась в Академии. Нужно заметить, что, кроме всего прочего, адепты совершенствовали здесь своё умение верховой езды, и в Академии устраивали вечера и балы, поэтому их учили здесь и танцам.

«Конечно, и её нужно будет подготовить к балу,» – сделал вывод он.

Если окажется правдой, что женщина, которая сегодня так внезапно появилась в его кабинете, действительно связана как-то с картиной, которая висит в библиотеке, то она должна обладать чем-то уникальным. Но чем? Ответа на этот вопрос пока не было. Пока.

Через час с небольшим в кабинет ректора постучали. Мужчины переглянулись и встали со своих мест таким образом, чтобы вошедший не смог увидеть сидевшую в кресле женщину.

– Войдите, – разрешил Эдвард Фолд.

Глава 5

В кабинет вошла девушка лет двадцати трех. На ней было строгое серое платье с длинными рукавами, отделанное чёрным кантом и маленькими пуговками впереди. Вокруг шеи белоснежный кружевной воротник подчеркивал цвет лица, который в полумраке комнаты казался смуглым. Выразительные темно-карие глаза, обрамленные черными ресницами, притягивали взгляд. Бледно-розовые губы чуть приоткрылись в улыбке, и стали видны белоснежные зубы. Каштановые волосы были уложены в наспех сделанную прическу, но несколько красивых локонов выбились с правой стороны. Видно было, что их обладательница собиралась очень быстро по приглашению ректора.

– Доброй ночи, господа! – вошедшая поклонилась. – Господин ректор! Комнаты готовы, как вы и просили.

Увидев, что это Джуст, Фолд кивнул ей в ответ на приветствие, слегка улыбнулся на сообщение о готовности комнат, и, сделав серьёзное выражение лица, спросил её:

– Джуст, вы верите в пророчества? Нет, не так! Вы верите в предназначение?

Джуст задумалась на несколько секунд и ответила:

– Да, господин ректор! Как вы, наверное, знаете, я окончила школу бытовых магов с отличием. Нам говорили на занятиях, что есть люди, которым предназначена высокая миссия в нашем мире, и есть те, которые должны им помогать.

Пока Джуст отвечала на вопрос ректора, Доран Годер подумал: «Какая же она умная. Правильно сделал господин ректор, что пригласил именно её».

– Хорошо, Джуст! Я прошу вас позаботиться о нашей гостье, которая приехала к нам неожиданно, – он сделал ударение на последнем слове. – Её нужно разместить в тех комнатах, которые вы приготовили. Прошу вас не задавать лишних вопросов и оказывать помощь во всём госпоже…

Тут ректор Фолд сделал паузу: имя для иномирянки они с библиотекарем не придумали, а под своим земным в их мире она быть не сможет, потому что это вызовет слишком много вопросов и ненужного внимания.

– Элейн, – закончил библиотекарь и поклонился в сторону кресел у камина.

– Госпоже Элейн, – подтвердил ректор и одобряюще кивнул Годеру.

Джуст поклонилась.

Эдвард Фолд прошел к камину и протянул руку сидевшей в кресле женщине.

И Джуст увидела, как сначала появилась тонкая рука с длинными пальцами и розовыми ноготками, она дотронулась до руки ректора, а потом встала в полный рост молодая женщина с копной золотых волос, на ней был синий плащ, и направилась к ней.

Джуст была сообразительной девушкой. Она не задавала лишних вопросов. Другая бы на её месте непременно спросила, почему госпожа в таком странном виде, да ещё в присутствии двух мужчин, но она понимала, что есть вещи, о которых спрашивать не стоит. Если господа посчитают нужным, то сами скажут.

В этот момент внимание Джуст было приковано к лицу женщины, которая направлялась к ней. «Какие у неё глаза!» – подумала Джуст и вспомнила глаза своей матери, когда та склонялась над её кроваткой в детстве, когда укладывала её спать или будила утром.

– Госпожа Элейн, разрешите вам представить Джуст, она будет вашей помощницей. Можете во всем на неё рассчитывать.

Эдвард Фолд строго посмотрел на девушку и произнес тихим голосом:

– Джуст, мы очень надеемся на вас. Пребывание госпожи Элейн пока должно оставаться тайной для всех обитателей Академии. Вы меня понимаете? Пока не нужно о ней никому говорить.

Голос ректора заставил девушку сосредоточиться, и она поняла: здесь кроется какая-то тайна и она теперь одна из тех, кто её хранит. Она обязательно оправдает то доверие, которое ей было оказано.

– Да, господин ректор! Я все сделаю, как вы меня просите. Вы во всем можете полагаться на меня. Даю слово!

Ректор в ответ кивнул.

Джуст не отрывала глаз от госпожи Элейн и отметила про себя, как ровно держит спину эта странная женщина. Красивая? Может быть: было что-то в её манере держаться и двигаться красивое. А вот прически не было, на лице совсем нет макияжа. Разве можно в таком виде появляться перед мужчинами, тем более посторонними? И Джуст решила, чем она займется в первую очередь, когда они с госпожой останутся одни: она займется волосами госпожи.

Елена, которая превратилась в Элейн, очень осторожно всегда относилась к тем словам, которые использовала в речи. Она всегда помнила строки поэта Вадима Шефнера: «Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести».

Во второй раз она услышала фразу «Даю слово!», которую, как оказалось, в этом мире было достаточно произнести, чтобы связать себя клятвой. Это было её первое открытие в этом новом для неё мире, и улыбнулась.

Поглядывая на женщину, которая погрузилась в свои мысли и иногда улыбалась им, ректор Фолд сел за письменный стол, подозвал к себе Джуст, и они стали потихоньку обсуждать, что необходимо сделать и приобрести для гостьи. Иногда в их разговор вмешивался и господин Годер, у которого, нужно сказать, была жена и две дочери, семнадцати и пятнадцати лет, и все три были большие модницы.

– Обязательно пригласите портного: нужно снять мерки с госпожи Элейн. Не может же она ходить только в этом, – и он махнул рукой, показывая на тёмно-синий плащ.

– Госпоже нужно…, – продолжила Джуст.

– Джуст, прошу вас составить список всего, что ещё может понадобиться, и прислать мне. То, что успели записать, я пришлю завтра, – ректор посмотрел в окно. – Нет! Уже сегодня утром! Госпоже Элейн и вам нужно отдохнуть.

Сначала ректор хотел попросить Джуст проводить госпожу Элейн в её покои, но что-то остановило его, и он сам отправился вместе со служанкой проводить гостью.

Доран Годер остался ждать возвращения ректора в его кабинете. Он уютно устроился в кресле около камина, налил из хрустального графина в рюмку янтарно-коричневый напиток и, отпив немного, стал размышлять, что же на самом деле могут означать события, которые произошли этой ночью: появление женщины из другого мира и ожившая картина, которая лет триста спокойно висела на стене.

Глава 6

По коридору, неслышно ступая в домашней обуви по паркету, шел ректор Академии магии Эдвард Фолд, в руках у него был фонарь, за ним неслышно двигалась Елена, замыкала шествие Джуст. Группа двигалась в полутьме: зажигать свет в коридорах Фолд не стал.

Елена чувствовала под ногами натертый паркет, в отличие от кабинета ректора, в котором был большой пушистый фиолетовый ковер, здесь можно было поскользнуться, и она старалась держать равновесие. Хоть и мельком, но Елена успела заметить, что стены коридора были украшены портретами мужчин и женщин в остроконечных шляпах и длинных мантиях синего и фиолетового цвета. Как ей показалось, они с удивлением смотрели на идущих.

«Но это, скорее всего, разыгралось моё воображение, – подумала Елена. – Как не вовремя». Она ускорила шаг, догоняя ректора; они прошли по коридору метров двадцать-двадцать пять, потом завернули за угол, поднялись по широкой лестнице, устланной дорожкой, на один этаж и повернули направо.

Вдруг слух Елены уловил чуть слышный стон. Она остановилась, потом, когда стон повторился, она прошептала:

– Господин ректор! Вы слышали?

Ушедший на несколько шагов вперед Фолд вернулся к ней и взял её за руку, удерживая рядом с собой. Замыкавшая шествие Джуст налетела на Елену сзади и тоже остановилась, непроизвольно обхватив её за плечи. Так они стояли несколько секунд, показавшихся Елене вечностью. Вокруг стояла мёртвая тишина.

– Вам показалось, госпожа! – наклонившись к Елене, тихо сказал ректор.

Елена не ответила, только отрицательно покачала головой. Слух у неё был отличный, и ошибиться она не могла.

– Идём! – сказал ректор.

И в этот момент все трое услышали стон. Фолд сразу выставил правую руку, чтобы проверить степень опасности, которую он почему-то не чувствовал, но этот стон ему не понравился. Определив, что опасности нет, он скомандовал:

– Держитесь за мной! – и пошел на звук.

Через несколько метров они наткнулись на человека в черном, который лежал в коридоре на боку. Когда Фолд перевернул его на спину, то все трое увидели залитую кровью белую рубашку и торчавший из груди клинок. Мужчина был без сознания.

Ректор не смог удержать удивленный возглас:

– Алекс?!

Елена отвернулась, схватила низ своей рубашки и резко дернула. Ткань затрещала, и в руке у женщины оказался кусок ткани, который она тут же приложила к месту, из которого торчал нож.

– Нужно срочно остановить кровь.

Ректор поднял бровь: поведение женщины его удивило. Похоже, что она даже не заметила, что кровь не била фонтаном из раны, но тем не менее, не задумываясь, оторвала часть своей одеждой ради спасения незнакомого ей человека. А вот пострадавший, получивший удар клинком, как отметил про себя ректор, все-таки успел остановить кровь заклинанием, прежде чем потерял сознание.

– Его нужно перенести отсюда, – сказал мужчина, – но куда?

– Комнаты госпожи Элейн находятся рядом. Может, пока туда? – робко предложила Джуст.

Фолд посмотрел на Елену, как бы спрашивая, что она думает по этому поводу.

– Конечно, давайте перенесем, – согласилась женщина и, сделав шаг к раненому, наклонилась. – Не может же он лежать в этом месте.

Ректор с интересом смотрел на гостью из другого мира, и тут он сообразил, что эта стройная женщина хотела вместе с ними поднять и перенести раненого в любое место, куда скажут. Без магии, на себе… Но он не стал ничего говорить, а, прочитав заклинание силы, аккуратно, как пушинку, поднял с пола мужчину и сказал коротко:

– Джуст, ведите нас! Фонарь!

Джуст подхватила фонарь и, освещая путь, пошла по коридору, и все двинулись за ней. Девушка повернула за угол, прошла несколько метров и оказалась перед дверью. Здесь она переложила из правой руки в левую фонарь, достала из кармана ключ и открыла дверь. Пропустила ректора с ношей вперед и жестом пригласила Елену последовать его примеру, вошла сама и закрыла дверь изнутри.

Елена огляделась. Комната, в которой они оказались, была довольно большой. Оформлена она была в зелёно-золотой цветовой гамме. Шёлковые обои на стенах были бежевого цвета. Высокие два окна на противоположной стороне, золотистого цвета шторы на окнах с зелено-золотыми подхватами и золотыми кистями. В комнате у стены слева стоял удобный диван, а рядом с ним два кресла, вся мебель обита зеленым шелком. Между диваном и креслами – столик на трёх ножках. Ближе к окну расположился большой обеденный стол с восемью стульями. Вся мебель была сделана с особым изяществом и из белого дерева. На столе стоял роскошный букет розовых пионов в вазе, украшенной эмалью.

«Стиль ампир», – подумала Елена, которая немного разбиралась в искусстве и несколько лет преподавала этот предмет в школе.

Справа от входа была ещё одна дверь, а левее от неё небольшой камин, над которым висело большое квадратное зеркало в ажурной бронзовой раме, под ним на верхней полке камина разместилось несколько статуэток и канделябр.

Эдвард Фолд внёс раненого и аккуратно положил на диван. Наклонился над ним, осмотрел рану, пощупал пульс, потом выпрямился и, обращаясь к женщинам, сказал:

– Нужно пригласить врача. Джуст, прошу вас сходить за доктором Додорсом. Вам, скорее всего, придется его разбудить, но скажите ему, что дело срочное и конфиденциальное, и приведите его сюда. Постарайтесь, чтобы вас двоих никто не видел.

Джуст молча кивнула в знак согласия и выскользнула в коридор.

Когда Джуст ушла, Елена решила спросить:

– Скажите, господин Фолд, эта комната раньше принадлежала женщине?

– Почему вы так решили?

– Эта комната очень светлая. Такое ощущение, что вот-вот откроется дверь и войдёт хозяйка этой комнаты.

Ректор усмехнулся:

– Она сейчас принадлежит женщине, – от сделал ударение на втором слове. – Вам нужно пройти в спальню и будуар. Это находится здесь,.

Он открыл дверь справа от камина, приглашая жестом Елену пройти в следующую комнату.

Когда она перешагнула порог спальни, то увидела слева под голубым балдахином широкую кровать, покрытую шелковым бело-голубым покрывалом, несколько подушек разного размера красиво расположились в головах, в ногах стояла длинная банкетка нежно-голубого цвета. Слева и справа около кровати находились прикроватные тумбочки, на которых лежали милые безделушки. Справа между тумбочкой и окном поместилось трюмо, а под ним голубой пуфик, и слева в стене была широкая ниша. Около большого окна стоял маленький письменный стол, на котором Елена увидела необычной формы чернильницу, перо и органайзер для бумаги. Напротив кровати, у противоположной стены, расположился большой диван желтого цвета и два кресла по бокам, а на них голубые подушки. На полу лежал большой синий ковер с золотым рисунком. А когда Елена подняла голову, то увидела красивую люстру и подумала: «Наверное, из венецианского хрусталя».

«Я попала в сказку», – добавила она и увидела ещё одну дверь с левой стороны. Приоткрыв её, она поразилась белизне помещения: это была ванная комната, в которой все предметы были белыми, и сразу закрыла дверь.

Теперь Елена не сомневалась: эти помещения были предназначены для женщины: каждая вещь здесь говорила об этом: и выбор цвета, и форма, и изящество предметов, и даже воздух здесь был какой-то нежный.

«Интересно, кто здесь жил раньше? Тут кроется какая-то тайна, и, если получится, я постараюсь её разгадать».

Её размышления были прерваны стуком: Эдвард Фолд стоял на пороге спальни: дальше пройти он не посмел и поинтересовался:

– Елена, можно я буду вас так называть, когда мы одни? Вам все понравилось, всё устраивает?

– И вы ещё спрашиваете, господин ректор! – глаза женщины сверкали от удовольствия. – Здесь всё прекрасно!

– Я очень рад, что смог угодить вам.

В этот момент раздался стук в дверь из коридора.

Глава 7

Елена вернулась в гостиную.

– Это Джуст и доктор, – успокоил её ректор, увидев, что она внутренне напряглась.

Елена перевела взгляд на мужчину, который лежал на диване. Лица его не было видно: оно было повернуто к стене. Со стороны казалось, что он спит. «Наверное, потерял сознание», – подумала Елена и отвела взгляд от раненого.

Ректор открыл дверь, и в комнату вошли доктор и Джуст.

– Доктор Хью Додорс! – объявил господин Фолд. – Госпожа Элейн!

Доктор с Еленой обменялся поклонами и быстро прошёл к дивану, склонился над раненым.

Что доктор делал, Елена не видела: на нём был широкий плащ, который он накинул прямо на домашнюю одежду, чтобы не тратить время на переодевание. А жил он в этом же крыле замка, как и все преподаватели во время учебного года, но на другом этаже.

– Принесите ширму, – попросил, не оборачиваясь, доктор не терпящим возражений голосом.

Господин Фолд быстро прошел в спальню, а потом вернулся с ширмой. Где он её взял, Елена не поняла, но точно помнила, что в спальне её не видела.

Джуст помогла ректору поставить ширму, а доктор быстро скинул свой плащ и повесил на спинку одного из стульев. Он оказался в черных брюках и непонятной формы черной рубашке. На ногах у него были домашние туфли с загнутыми вверх носами: он так спешил, что даже не переобулся. Пришел он без головного убора, и седые короткие волосы торчали в разные стороны и кое-где были испачканы каким-то коричнево-серым порошком. Видно, сегодня ночью доктор занимался опытами в своем кабинете, потому что от него пахло чем-то горелым.

Через несколько томительных минут все в комнате услышали стон, который издал раненый, и ректор произнес:

– Слава Светлому Богу!

Елена внимательно наблюдала за господином Фолдом и Джуст. Она стазу сообразила, что они оба хорошо знали человека в черном, который сейчас лежал на диване. Ещё в коридоре, увидев раненого, они испуганно переглянулись и сейчас, ожидая вердикт доктора, переживали.

Когда доктор вышел из-за ширмы с закатанными рукавами рубашки, вытирая кровь, все трое обступили его и ждали, что же он скажет.

– Я обработал рану, и, Слава Светлому Богу, клинок не отравлен. И, хотя крови он потерял немного, – доктор оглядел присутствующих поверх своих круглых очков и добавил, – хорошо бы его пока никуда не переносить.

И он остановил свой взгляд на госпоже Элейн, которую ему представили несколько минут назад.

Каким образом доктор догадался, что она хозяйка этих апартаментов и решение будет за нею, Елена могла только гадать.

Ситуация была более чем неловкая: незнакомый мужчина ночью в комнате рядом со спальней женщины. Но, услышав последние слова доктора, Елена приняла решение. Она не знала, как отнесутся окружающие к её словам, и ответила, глядя в серые глаза доктора:

– Если отодвинуть диван подальше от входа и загородить его ширмой, то больной может остаться здесь на какое-то время до тех пор, пока его можно будет переместить в другое место, тем более что Джуст будет ночевать со мной в спальне. Правда, Джуст?

Джуст молча кивнула. Мужчины облегченно вздохнули.

– Благодарю вас, госпожа Элейн, – произнес доктор.

Только сейчас он обратил внимание на то, до чего же необычный вид у этой дамы.

– А теперь мне нужно дать кое-какие рекомендации по уходу за раненым.

И доктор увёл Джуст за ширму. Там он тихим голосом давал ей какие-то наставления, произносил слова, чем-то напоминающие латынь.

«Наверное, это названия лекарств, – подумала Елена. – Хорошо, что Джуст остаток этой ночи проведет у постели больного и в моей спальне».

Девушка принесла откуда-то тяжелый поднос, на котором стояли большой серебряный кувшин с водой и небольшой таз.

– Джуст, где вы набирали воду? – спросила Елена.

– На первом этаже, – последовал ответ.

– Вы можете пользоваться ванной комнатой сколько угодно и не стесняться, – предложила Елена.

– Я вас потревожу, госпожа, – возразила Джуст.

– Не переживайте за меня. Главное, чтобы раненому сейчас была оказана помощь, – ответила Елена и добавила. – И поберегите себя, милая!

– Спасибо, – тихо произнесла Джуст.

Доктор молча кивнул в знак согласия. Ректор Фолд с интересом наблюдал за этой беседой.

– Доброй ночи! – произнес доктор, одевшись и прощаясь с присутствующими. – Думаю, что больной не доставит особых хлопот вам этой ночью. Я дал ему лекарство, и он должен спокойно проспать до утра, а утром я загляну посмотреть, как он себя чувствует.

Ректор проводил доктора и закрыл за ним дверь, потом аккуратно переставил диван вместе с больным подальше от входа при помощи магического заклинания и перенёс ширму. Теперь, входя в комнату, нельзя было догадаться, что за ширмой что-то или кто-то есть. Джуст ушла к больному.

В этот момент Елена почувствовала, как усталость навалилась на неё: ноги не держали, глаза слипались. События этой ночи были настолько невероятными, что в происходящее верилось с трудом.

Ректор Фолд заметил её состояние, взял руку и поцеловал.

– Благодарю вас за всё, что вы сделали сегодня. Елена, вы держались мужественно и приняли правильное решение. Я пока не могу вам всего объяснить, но поверьте, что для всех нас это очень важно. Благодарю! – и он отвесил ей глубокий поклон. – Вы можете идти отдыхать. Эти покои ваши. А Джуст побудет немного с раненым. Отдыхайте! – и ректор приложил правую руку к груди, поклонился.

«Сколько церемоний», – подумала Елена, кивнула ректору и вошла в спальню.

Последнее, что она помнила, как прошла по мягкому ковру к кровати, откинув покрывало, присела, прилегла и сказала:

– Сейчас я встану, сниму плащ и лягу спать…

Но веки её сомкнулись, и она провалилась в сон. В комнате наступила тишина и погас свет, кроме одного светильника на стене, который тускло освещал комнату.

От стены под потолком отделилась тень и медленно опустилась на край кровати с противоположной стороны. Это был библиотечный дух Оки. Он частично слышал и видел, что происходило в кабинете ректора, потом в коридоре, а затем в этих комнатах. Правда нужно сказать, что пробраться сюда было непросто, потому что здесь стояла защита, но он успел проскользнуть в помещение между доктором и Джуст, когда те входили в гостиную.

Он не до конца понял, что же здесь происходит, но так как от природы был наблюдательным, то особое отношение ректора Фолда к женщине со светлыми волосами он уловил, а также узнал, что у неё два имени. Почему два, пока было непонятно, но он пообещал себе выяснить это: что-то он все-таки пропустил.

Сидя на краю кровати и разглядывая незнакомку, он еле сдержался, чтобы не поправить золотой локон, который запутался в её пальцах, потом встал и направился в соседнюю комнату. Там Джуст в этот момент одной рукой придерживала подушку, а другой промокала капельки пота у раненого на лбу.

Оки взглянул в лицо человека, лежавшего на диване, и воскликнул:

– Алекс! Быть не может!

Теперь Оки не понимал вообще ничего. Видно было, что мысли роятся в его голове, и он разговаривал сам с собой: «Не может быть, чтобы … и вот так … с кинжалом в груди… И где? Здесь. Вот так просто, как простой смертный…»

Нужно заметить, что библиотечного духа могли видеть далеко не все, поэтому он совершенно не обратил внимание на то, что тут же в комнате хлопотала служанка. Она не слышала возгласов духа. Оки ещё немного посидел у изголовья раненого, продолжая задавать вопросы, на которые не было пока ответа, и отправился в соседнюю комнату. Там он какое-то время предавался своим мыслям, сидя в кресле напротив кровати, в которой спала эта странная женщина, потом закрыл глаза и уснул.

Глава 8

Солнечный луч проскользнул в комнату, пробежал по стене, по кровати и остановился на лице спящей женщины. Тут он заплясал на её ресницах, и она открыла глаза, зажмурилась и опять открыла:

– Не может быть! – вырвалось у неё.

Она смотрела широко открытыми глазами, которые после сна были ясными, на спокойно спавшего в кресле прозрачного юношу.

Оки проснулся и удивленно уставился на неё.

– Вы! Вы меня видите?!

Елена несколько раз кивнула головой в знак согласия и продолжала молчать.

Дух решил, что ему нужно представиться, потому что никого рядом не было, кто мог бы это сделать за него. Он встал, расправил складки своей одежды, поправил берет и, сделав глубокий поклон, выпрямился.

– Разрешите представиться: дух этого замка – Октавиан Кастин граф Изстоу, – гордо произнес он и с улыбкой добавил, – для друзей – Оки.

Елена сообразила, что ей нужно тоже назвать своё имя, поэтому встала, поправила плащ и волосы. Поклонилась и произнесла, вовремя вспомнив, что здесь у неё другое имя:

– Элейн!

Она так гордо произнесла это новое имя, что королева или императрица могли бы ей позавидовать.

В этот момент в комнату заглянула Джуст:

– Госпожа, вы уже встали? Хорошо! Сейчас я приготовлю для вас ванну и принесу завтрак.

– Как больной себя чувствует? – поинтересовалась Елена.

– Спал спокойно. Жар немного спал. Приходил доктор полчаса назад, сказал, что могло быть хуже.

Джуст прошла в ванную комнату, открыла воду, достала какие-то флакончики из кармана и, бросив взгляд на дверь в спальню, добавила из каждого по несколько капель в воду. Потом извлекла из шкафа большое полотенце и длинный нежно-голубой халат, украшенный белоснежным кружевом.

– Прошу вас, госпожа! – пригласила Джуст.

Елена посмотрела на то место, где находился всего пару минут назад Оки, но его уже не было на месте. Она окинула взглядом комнату – дух пропал.

– А духи в замке есть? – как бы между прочим спросила Елена и, увидев недоумение в глазах девушки, поняла, что Джуст никогда не видела Оки, и пошла принимать ванну.

Расслабившись, лёжа в ванной, Елена почувствовала какой-то нежный аромат, который шел от воды. Джуст помогла ей вымыть волосы, а потом подала полотенце.

Когда Елена выходила из воды, она ощутила, что с ней происходит что-то необычное, и посмотрела в зеркало: пропали морщинки вокруг глаз, хотя их и так было немного, цвет лица выровнялся и посветлел, кожа была бархатная. Та, кого она увидела в зеркале, ей очень понравилась: во-первых, она была молодой, во-вторых, она светилась изнутри.

– Волшебство! – улыбнулась она своему отражению в зеркале. – Наверное, каждая женщина мечтает об этом.

Джуст помогла ей расчесать непослушные локоны. Елена отметила про себя, что седая прядь волос, которая появилась у неё в двадцать шесть лет, сколько её не закрашивай, всё равно выбивалась впереди и нежным локоном обрамляла лицо справа. Была и сейчас, и никакая магия помочь в этом случае не могла.

В халате и домашних тапочках Елена прошла в спальню и подумала, во что бы ей переодеться, но девушка опередила её:

– Госпожа! Давайте выберем вам наряд, – и жестом предложила пройти к нише.

Когда они приблизились к углублению в стене, Джуст дотронулась до стены и открылась невидимая дверь в гардеробную, в которую они и вошли. Это было большое помещение. По бокам – полки для шляп, обуви, вешалки, на которых висело несколько платьев разного цвета и фасонов. У противоположной от двери стены стояли узкие столики с выдвижными ящиками. Прямо напротив входа – три манекена.

– Скоро приедет господин Жожо, он снимет мерки и сошьёт вам наряды. Его помощница госпожа Маргерит уже приезжала сегодня утром, посмотрела на вас и скоро привезет то, что может вам подойти на первое время.

Джуст стала предлагать платья, украшенные красивыми цветами, оборками, бантами, но Елена надела синее платье с широким белым ажурным воротником. Оно пришлось ей как раз по фигуре, подчеркнуло тонкую талию и прикрыло колени длинных ног. А вот из обуви Елена, к большому неудовольствию Джуст, выбрала скромные серые лодочки на небольшом каблуке.

Девушка настойчиво предложила сделать прическу: ей очень хотелось потрогать эти чудесные шелковые кудри и закрепить их в прическе серебряным гребнем с жемчужиной.

– Хорошо, – согласилась Елена, понимая, что спорить было сейчас бесполезно, да и, какие здесь носят прически, она не знала.

Когда Джуст колдовала над прической, Елена вдруг вспомнила, как в молодости она располагалась в кресле, а её маленькая дочь, сидя у неё на коленях, на свои маленькие пальчики нанизывала её кудри и лепетала: «Мамулечка, смотри!» Потом убирала пальчик, и локон пружинил в воздухе. Дочка смеялась.

На глазах Елены навернулись слезы: всё в этом мире было прекрасно, но больше всего на свете она хотела бы побыстрее вернуться домой. И пусть снова болит рука, и пусть вернутся её морщинки, уже немолодое тело, только чтобы рядом были те, кто так дорог её сердцу, кого она так сильно любит. А сейчас она будет сильной, и никто не узнает, что у неё на душе. Жители этого мира не виноваты, что её забросило к ним по какой-то нелепой случайности…

– Госпожа, я вам сделала больно? Извините меня, пожалуйста!

Джуст решила, что слишком резко потянула за волосы.

– Все хорошо, не переживай! Это я о своём, – поспешила успокоить Елена девушку и пожалела, что произнесла последнюю фразу.

Джуст бросила вопросительный взгляд на женщину и решила, что нужно обязательно сообщить об этом господину Фолду.

Когда наряд был закончен, Джуст окинула Елену оценивающим взглядом: даже в этом скромном платье госпожа Элейн выглядела красиво. Джуст принесла завтрак, и Елена отведала блюда местной кухни.

Нужно сказать, что блюда чем-то напоминали земные. Завтрак был плотным. В конце его Джуст предложила пирожное и кофе, так Елена назвала этот коричневый напиток, который подавали здесь. Пирожные были довольно вкусными, а Елена, которая любила печь и частенько баловала домашних пирожными и тортами, по достоинству оценила мастерство местного кондитера.

Во время завтрака от Джуст она узнала, что выпечку в Академию магии привозили из кондитерской господина Винауса, который был одним из лучших пекарей империи и постоянно соперничал с господином Астеном, который служил у императора. Когда-то они вместе учились в Академии кулинарии, а после её окончания соперничали в умении создавать кулинарные шедевры. Все это не мешало им оставаться добрыми друзьями и частенько встречаться в гостиной у господина Винауса за рюмочкой домашнего вина, которое превосходно получалось у госпожи Винаус, и мило беседовать.

Все это поведала Джуст помощница по хозяйству господина Винауса, которая приходилась Джуст двоюродной сестрой.

После завтрака Елена прошла несколько раз по комнате, рассматривая картины, которые висели на стене над диваном, а потом, когда Джуст унесла поднос на кухню, вышла в гостиную и посмотрела на ширму.

Глава 9

В комнате стояла тишина. Елена прошла по мягкому ковру и заглянула за ширму. Нет, она не была любопытной, но её почему-то непреодолимо тянуло заглянуть за неё. Раненый лежал на спине. Грудь его была перевязана бинтами. В нескольких местах на груди, там, где их не было, она увидела шрамы. Руки его свободно лежали вдоль тела. На левой руке от плеча до локтя остался длинный шрам. Лицо больного было бледнее, чем шея, руки и тело. Глаза были закрыты, черные ресницы, брови вразлёт. Под глазами темные круги. Черные волосы разметались по подушке, на висках и на лбу выступили капельки пота.

– Как же вам досталось, – еле слышно произнесла Елена вслух, потому что раненый, как ей показалось, спал.

Она взяла белое полотенце и аккуратным движением убрала капельки пота на висках больного. И тут её словно ударило током: на неё смотрели синие-синие глаза. Больной на несколько мгновений открыл их, и их взгляды встретились. Он увидел незнакомку и еле слышно прошептал:

– Светлая…

Женщина выронила от неожиданности полотенце и обернулась в надежде, что Джуст уже вернулась и всё видела, но девушки не было. Больной снова закрыл глаза. Елена выглянула из-за ширмы и обнаружила входящего в гостиную ректора Эдварда Фолда. Он был одет в чёрный костюм, жабо и манжеты белой рубашки красивыми складками выступали на груди и из-за края рукавов. На ногах были туфли с квадратными носами, украшенные прямоугольными пряжками.

– Больной очнулся, – прошептала Елена.

Она была немного растеряна.

– Он что-нибудь сказал?

– Светлая.

– Светлая? И всё?

Елена кивнула.

– Ну что же, уже неплохо. По крайней мере будем надеяться, что он скоро поправится и расскажет, что же с ним произошло.

Елена вышла из-за ширмы, а ректор остался на несколько минут и низко склонился над раненым.

Вернулась Джуст и сообщила, что приехал господин портной, который привез одежду, обувь и всякую мелочовку.

Что такое «мелочовка», Елена могла только догадываться.

Из-за ширмы вышел господин Фолд.

– Отлично, вы его проводили в мой кабинет?

– Да, как вы и просили.

Ректор сделал широкий жест, приглашая Елену пойти вместе с ним. Джуст надула губки: сейчас будет самое интересное, на некоторое время кабинет ректора превратится в модный салон, там будут выбирать наряды, а она должна будет сидеть здесь рядом с раненым.

Господин Фолд и Елена вышли из апартаментов и направились в кабинет ректора. Елена внимательно рассматривала убранство в коридорах при дневном свете. Стены были отделаны светлым деревом дорогих пород, висели картины в тяжелых рамах: портреты мужчин и женщин в старинных одеждах, сцены из жизни знати.

Спустившись по широкой лестнице, ректор и Елена оказались в холле и повернули в ближайший коридор. Ректор остановил Елену.

– Прошу вас, Елена, никому не говорите, откуда вы, обо всем, что касается вашей прошлой жизни. Сейчас вы Элейн Эверн. Те, кто находится в этих комнатах, люди проверенные, никто вам никаких вопросов задавать не будет. Но вас нужно одеть и кое-чему научить, чтобы вы стали одной из нас. Вы готовы?

Елена молча кивнула.

– Прошу, входите!

Третья дверь налево открылась, и ректор пригласил Елену войти. Это оказалась небольшая приемная, которую ночью Елена не заметила из-за волнения. У окна стоял большой письменный стол, за которым сидел молодой человек, который при их появлении тут же отложил бумагу, встал и поклонился. Он явно не был доволен, что сейчас в приемной у противоположной стены стояли какие-то коробки.

– Разрешите вам представить моего помощника Салмона Вака, а это наша гостья госпожа Элейн Эверн. Прошу отнестись к ней со всем почтением, – представил их Эдвард Фолд, сделав ударение на последних словах.

Молодой человек чуть сморщил нос, но тем не менее учтиво поклонился.

Ректор повел Елену в свой кабинет.

– Он не очень любит, когда происходят какие-то изменения, а тут…, – ректор развел руками, и Елена поняла, почему молодому человеку пришлось не по вкусу то, что здесь происходило.

Сейчас кабинет ректора был похож на дамский магазин. Чего тут только не было: в центре кабинета стояло с дюжину манекенов, на которых красовались платья всех фасонов и цветов. Справа и слева висели платья на каждый день и несколько нарядов для верховой езды, стояли коробки со шляпками, перчатками, шарфиками. Вокруг них порхала довольно пышная госпожа Маргерит, поправляя то один, то другой наряд. Господин Жожо с важным видом восседал в кресле.

На столе ректора разместились шкатулки с украшениями, ювелир стоял около окна и внимательно читал какой-то документ.

При появлении ректора и Елены все обернулись, а господин Жожо встал.

– Господин Жожо, господин Ловет, госпожа Маргерит, – ректор сделал паузу.

– Госпожа Элейн Эверн!

Присутствующие поняли, что пришла та самая дама: господин Фолд с каждым из них переговорил сегодня утром.

Взяв Елену за руку, господин Жожо повернул её кругом, оценивающе разглядывая, и причмокнул языком:

– Брависсимо! И вкус! И цвет! Одевать вас, госпожа, одно удовольствие! Давайте начнем с бальных платьев. Выбирайте: они все ваши!

Эти слова и широкий жест немного смутили Елену, и она остановилась в центре комнаты. Отсюда она увидела и ярко-красное, и желтое с цветами по всей юбке, и мерцающее лиловое, с оборками на рукавах и по низу юбки, и белое, как для невесты, с небольшими розовыми цветочками по краю лифа, розовое с вставками из тончайшего кружева, и… Она улыбнулась: её внимание привлекло небесно-голубое платье без цветов и оборок, пышная атласная юбка, лиф, рукава-фонарики, красивый круглый вырез, открывающий грудь и плечи. Она подошла поближе рассмотреть это платье и остановила свой взгляд на соседнем: скромное платье изумрудного цвета. Елена испытала какое-то странное чувство и спросила:

– Могу ли взять зеленое… и голубое?

– Да, конечно! Они ваши! Госпожа Маргерит упакует их вам, – закивал головой господин Жожо, подавая руками знаки господину ректору.

– Пройдите сюда, прошу вас, – пригласил её к столу господин Ловет. – Выбирайте! Это все для вас.

«И какая же женщина не любит украшений? – спросила себя Елена, подходя к столу. – Зря он мне это предложил».

В шкатулках разных размеров на бархате красного, синего и черного цвета разместились диадемы, колье, серьги, броши и кольца с бриллиантами, сапфирами, рубинами, изумрудами, жемчугом.

Елена медленно прошла вдоль стола, рассматривая все это богатство, и остановилась. В небольшой коробочке лежало несколько предметов: простое золотое кольцо с орнаментом, ажурная цепочка и прямоугольная узкая подвеска с рисунком, напоминающим орнамент на кольце. И в каждом украшении была маленькая вставка – это полупрозрачный белый камень, переливающийся разными цветами.

Елена взяла кольцо с орнаментом, повернулась и спросила:

– Можно это?

Присутствующие молчали.

Елена растерялась, что сделала что-то не так. Возможно, следовало выбрать какое-то колье или диадему, но она всегда покупала только ту вещь, которую хотела иметь во что бы то ни стало. И никогда потом о покупке не жалела. Вот и теперь: ей сказали, что нужно приобрести вещи, и если это так, то пусть хоть на короткое время они принесут ей радость. Она надела кольцо себе на безымянный палец, отставила руку, любуясь кольцом, и тут поняла, что снять его она уже не захочет: кольцо, как ей показалось, ожило, нежно обняло пальчик и замерло.

– Я возьму этот комплект, – сказала она.

– Случилось, – прошептал господин ректор. – Слава Светлому Богу!

Елене показалось, что она услышала вздох облегчения, который издали присутствующие. Они старались не показывать вида, что продолжают рассматривают женщину, и предлагали ей одежду на разные случаи жизни, господин ювелир уговаривал примерить то колье, то диадему, а Елена, не желая обидеть его, прикладывала украшения то к волосам, то к шее, а потом возвращала на прежнее место: брать их она не собиралась и обидеть господина Ловета тоже не хотела.

Наконец, одежда была выбрана, господин Жожо снял мерки, чтобы сшить ещё пару платьев. Список вещей был составлен госпожой Маргерит, которая посматривала на Елену, как мать посматривает на своё дитя, хотя Елене от этого хотелось рассмеяться, потому что по своему земному возрасту она была явно старше чем госпожа портниха, хотя и выглядела сейчас как её дочь.

Глава 10

Вернувшись к себе в комнату, Елена первым делом узнала, как себя чувствует больной. Джуст ответила, что в какой-то момент он открыл глаза и произнес: «Светлая… Слава Светлому Богу!» А потом погрузился в сон.

Заглянув за перегородку, женщина убедилась, что раненый спит спокойным сном, и отправилась в спальню.

Джуст присесть было некогда, потому что к дверям в коридоре в этот момент приносили коробки с одеждой, ректор на всякий случай проверял каждую вещь на предмет черной магии и передавал Джуст, которая уносила её в гардеробную.

Елена хотела было помочь девушке, но та так оскорбилась, что Елене пришлось тихонько сесть в кресло и наблюдать за всей этой бурной деятельностью со стороны. Время от времени она посматривала на кольцо на тонком пальчике или дотрагивалась до подвески, которая висела на цепочке у неё на груди. Она даже хотела рассмотреть рисунок, но потом поняла, что ей нужна лупа, и решила позже попросить её у Джуст.

После обеда Эдвард Фолд пригласил Елену пройти с ним в библиотеку.

Чтобы не привлекать внимания, она надела на себя белую рубашку, темно-синие брюки, жилетку и жакет, на ноги – черные сапоги. Волосы спрятала под широкополой шляпой с серебряной пряжкой, а сверху на плечи набросила синий плащ, подбитый мехом животного, напоминающего норку.

Взглянув мимолетно в зеркало, Елена не узнала себя и решила, что так даже лучше, и вышла в гостиную, где в это время находился господин ректор. Тот окинул её взглядом с ног до головы и остался доволен, только попросил надеть на руки перчатки, чтобы не бросались в глаза её руки.

Джуст бросилась в гардеробную и принесла пару черных перчаток.

Господин Фолд и Елена прошли по знакомому коридору, спустились на первый этаж, повернули в противоположную от кабинета ректора сторону и оказались в той части замка, где Елена ещё не была.

В длинном коридоре стены до половины также были отделаны деревом, а в верхней части расположились, по всей видимости, портреты полководцев и государственных деятелей.

Господин Фолд повел Елену до самого конца коридора, а потом вниз по лестнице. К счастью, на своем пути они никого не встретили.

Дверь в библиотеку открылась, и они вошли.

В библиотеке было тихо. В главном зале за конторкой сидел библиотекарь и читал книгу. Он ждал господина ректора и Елену.

Когда они вошли, женщина опустила голову вниз, и библиотекарь не смог рассмотреть её лицо. Он сразу встал со своего места, отложил книгу и направился навстречу вошедшим.

– Мы пришли, как и договаривались, – ректор слегка поклонился.

Господин Годер вопросительно посмотрел на ректора.

– Госпожа Элейн, мы здесь одни, и вы можете снять шляпу и накидку.

Спутница ректора подняла голову и сняла шляпу.

Библиотекарь увидел молодую женщину в мужском одеянии, её золотые волосы, отливавшие серебряными нитями, в этот раз были уложены в аккуратную причёску. Почти незаметный макияж освежил лицо, а легкий румянец говорил о волнении, которое она испытывает. Несмотря на то, что Елена была в темно-синем костюме, она излучала какой-то внутренний свет.

«Что это такое? – промелькнуло в голове Годера. – Что, если не магия?»

– Господин ректор, можно у вас спросить? Госпожа Элейн, я только кое-что уточню у господина ректора по поводу текста книги, – и Годер, подхватив под локоть ректора, увел его в сторону, зашептал. – Вы чувствуете, господин Фолд, как она светится изнутри и притягивает к себе людей?

Эдвард Фолд кивнул. И оба повернули голову в сторону Елены и замерли от неожиданности.

Когда Елена вошла в библиотеку, она увидела склонившегося над книгой господина Годера, но почувствовала, что в библиотеке есть кто-то ещё. А когда библиотекарь отвел в сторону ректора, якобы показать тому какой-то текст, она повернула голову и увидела, как Оки из-за угла делает ей знаки и показывает на что-то за её спиной. Она кивнула духу и оглянулась.

На стене она увидела темную картину в тяжелой старинной раме. Что было на ней нарисовано, трудно было разобрать, только в правом верхнем углу было какое-то светящееся пятно, и Елена подошла поближе. Чем ближе она подходила, тем больший трепет испытывала. Сама не осознавая, что делает, она рукой дотронулась до рамы и отшатнулась, когда откуда-то раздался еле слышимый голос: «Светлая, спаси нас!»

– Не понимаю, – Елена повернула голову к мужчинам, – почему меня в который раз называют светлой? Кого и от чего я должна спасти?

Она стояла лицом к мужчинам и спиной к картине, поэтому только они увидели, как за её спиной светлое пятно немного увеличилось и сместилось к центру картины.

– Нужно посоветоваться, – сказал ректор.

– С ним?

– Да.

– Чего-то мы не знаем, но знаков за последнее время стало намного больше.

– Хорошо, я поговорю.

В это время Оки, прятавшийся за полкой с книгами, стал жестикулировать еще активнее и отвлек внимание Елены на себя. Она подошла к тому месту, где он находился, а Оки кивком головы показал ей на книгу, которая называлась «История государства Трасии». Елена стала листать книгу.

Мужчины смотрели на женщину и, хотя расстояние между ними было большое, перешли на шепот. Библиотекарь поинтересовался:

– Как себя чувствует Алекс…

Ректор не дал договорить господину Годеру:

– Зовите его Стражником.

Библиотекарь удивленно посмотрел на господина ректора, но ничего не сказал.

– Ему лучше. Рана заживает хорошо, но он не хочет уходить из той комнаты, где находится. Говорит, что должен на всякий случай быть рядом, что от неё многое будет зависеть, – ректор кивнул в сторону Елены.

– Так нужно приставить охрану, попросить людей из тайной канцелярии. Он же ранен и прикован к постели. Почему он? Ему по статусу не положено.

– Но вы же знаете Стражника, если он что-то решил, то трудно его переубедить в обратном. Речь идет или об императорской семье, или о благополучии государства. Он говорит, что чувствует какую-то опасность и должен быть настороже. Да и она, – тут ректор во второй раз кивнул в сторону Елены, – удивила всех: на столе среди украшений с бриллиантами огромных размеров неизвестно каким образом оказался скромный фамильный набор украшений, и она выбрала именно его. Обратите внимание: на её пальце – обручальное кольцо, а она даже и не догадывается об этом.

– Ну и дела, – только и смог вымолвить библиотекарь.

Они некоторое время молчали, а потом господин Годер шепотом добавил:

– Вы видели: картина-то реагирует на неё.

– Да, видел. Но что это означает? Что грядет что-то нехорошее, о чем мы пока не знаем. Неизвестность пугает больше всего. Да и картина пока не даёт никакой информации. Что это за светлое пятно, которое растет? Какая роль отводится этой женщине?

– Что будем делать?

– Пока учить её истории, танцам, верховой езде… Нужно выяснить, какая у неё есть магия, кроме той, которую мы видели.

– Кого привлечём?

– Самых лучших учителей, тех, кому мы доверяем, и будем учить сами. Скажем всем, что она приехала из глубокой провинции, но благородных кровей, что нужно подучить, чтобы представить её ко двору императора. В этом никто сомневаться не будет. Вы видели, какая у неё осанка, как она двигается? Думаю, что вопросов не будет.

Глава 11

В свои апартаменты, как теперь Елена называла комнаты, в которые её поселили, она вернулась, держа под плащом книгу по истории.

Когда за ней закрылась дверь, и господин ректор ушел, она оглянулась и обнаружила, что Джуст в комнате нет. Девушка оказалась в гардеробной, где развешивала вещи, при этом напевая потихоньку какую-то песенку.

– Джуст, мне кажется, или вещей стало больше? Я не помню, чтобы выбирала вот эти розовые и лиловые платья.

– Да, госпожа, – подтвердила девушка, – их принесли, потому что они оказались в списке. Они ваши. Но если вы не хотите их носить, то можете отдать кому-нибудь. Посмотрите: они такие красивые!

Глаза девушки сияли от восторга, когда она дотрагивалась до шелковой материи.

– Это ваши вещи, и вы можете с ними делать все, что захотите.

– Все, что захочу? В таком случае я дарю их тебе, – решила Елена.

Джуст удивилась:

– Но, госпожа, может, вы передумаете и оставите их себе?

– Мой ответ – нет. Эти платья ты возьмешь себе. Иголку с ниткой умеешь держать в руках? Вот и хорошо: сделаешь, как нужно.

Девушка была поражена до глубины души. Она знала, что эти платья стоят больших денег, и никак не могла поверить, что госпожа Элейн сделала ей столь щедрый подарок. У Джуст никогда в жизни не было таких красивых и дорогих вещей. Она поколебалась несколько минут, а потом прошептала:

– Посмотрите сюда, госпожа!

И она открыла один за другим выдвижные ящики столиков.

– Я не должна была вам говорить об этом сегодня. Вы должны были узнать об этом чуть позже.

Елена глазам своим не поверила: на синем, красном и черном бархате сверкали драгоценными камнями диадемы, колье, браслеты, броши, заколки, подвески и кольца, украшенные бриллиантами, сапфирами, изумрудами и жемчугом.

– Кто велел принести это сюда? – спросила она. – Я не выбирала их.

Девушка опустила голову.

– Я не могу вам сказать! Простите меня и не спрашивайте, пожалуйста. Но он очень хороший человек, – и добавила шепотом, – не выдавайте меня!

Елена задумалась: «И здесь тайна». Другая на её месте обрадовалась бы и не задавала лишних вопросов. Но она никогда не принимала подарки от незнакомых мужчин, да и от малознакомых тоже. Сейчас кто-то сделал ей такой царский подарок, что Елена немного испугалась: что попросят взамен потом.

– Как чувствует себя раненый?

– Уже лучше, но доктор пока не разрешил его переносить, – тихо сказала Джуст и, поспешив в гостиную, скрылась за ширмой.

В этот же день к Елене пришел Эдвард Фолд и принес расписание занятий, которое они вместе обсудили. Елена с удовольствием отметила, что среди прочих предметов будет верховая езда. И тут она вспомнила, что во всех приключенческих фильмах, которые она смотрела, главные герои не только прекрасно ездили верхом, но и дрались на шпагах.

– Господин ректор, скажите, пожалуйста, а в вашей академии учат фехтованию?

Этот вопрос удивил ректора. Зачем молодой женщине задавать такие вопросы? Неужели она собирается заниматься ещё и фехтованием?

– Да, у нас этому учат, – ответил он, внимательно рассматривая её. – Вы хотели бы брать уроки?

Елена согласно кивнула.

– Это очень похвально. Внесем же небольшие изменения в расписание.

Когда господин ректор уходил, он заглянул за ширму, и Елена, а у неё был отличный слух, находясь в спальне, услышала часть беседы:

– Не нужно этого делать, – очень тихо произнес незнакомый голос. – Это может быть для неё опасно.

– Но ты же понимаешь, что это может пригодиться. Если ей придётся защищаться, то пусть хоть владеет этим оружием.

Голоса стали тише. И дальнейший разговор разобрать было нельзя.

– О ком это они говорят? А если обо мне? Так, значит, мне предстоит защищаться… – стоя у окна, сказала сама себе Елена.

Она не могла поверить услышанному: ей что-то угрожает.

– Что же, мужчины! Вы меня предупредили. Теперь я точно знаю, что мне делать. Я научусь у вас всему, чему вы можете меня научить. Я сделаю всё, чтобы поскорее вернуться домой, – с решимостью в голосе сказала она себе и добавила с надеждой, – если это возможно.

Слеза скатилась по щеке, но женщина её быстро смахнула. Нельзя, чтобы кто-то увидел её в этом состоянии.

Окна спальни выходили в парк, который был хоть и не очень большим, но красивым. С высоты третьего этажа Елена увидела двоих, мужчину и женщину: они медленно прогуливались между заснеженных деревьев.

Солнце играло на снегу. И Елене вспомнились строки из стихотворения: «Мороз и солнце! День чудесный…»

«Нужно спросить у мистера Фолда, когда я могу пойти погулять в парке», – эта мысль отвлекла её.

– Джуст! Мне нужно вас попросить об одолжении.

Елена пошла в гостиную и сказала девушке, что хотела бы прогуляться, а также спросила, не хочет ли та её сопровождать. Джуст обрадовалась возможности выйти на улицу и согласилась передать просьбу ректору.

Джуст сервировала стол к обеду. Приборов, как ни странно, было три.

– Кто ещё к нам придёт? – полюбопытствовала Елена.

– Будет господин ректор и господин Ар'ануф. Последнего пригласили, чтобы представить вам, потому что, как сказал господин ректор, тот будет обучать вас фехтованию.

И Джуст закатила глаза:

– Госпожа! Зачем вам это нужно? Если хотите чем-то заняться, давайте вышивать, вязать или шить.

– Милая Джуст, всё, что ты перечислила, я умею делать… Мне нужно научиться тому, что не умею, но может пригодиться.

И Елена покосилась на ширму.

– Что больной? Когда можно будет и ему присоединиться к нашему столу?

В этот момент за ширмой что-то упало на пол и раздался звук разбитого стекла. Обе женщины заглянули за ширму и увидели раненого, который лежал на спине с закрытыми глазами, а одна его рука задевала столик.

– Наверное, задел во сне, – проговорила тихо Джуст, – я столик чуть ближе поставила. Нужно отодвинуть.

И девушка пошла собирать осколки хрустального стакана.

– Да, близко, – подтвердила Елена, но тут вспомнила фрагмент разговора господина ректора с неизвестным и добавила тихо, – а может быть, и по другой причине?

Обед с господином ректором и господином Ар'ануфом прошел строго по протоколу. Елена мало говорила, а больше слушала и давала односложные ответы.

Гость ненавязчиво рассматривал её и пытался оценить её физическую форму.

Елена еле сдерживала себя, чтобы не заявить ему, глядя прямо в глаза: «Уроки физкультуры в школе я не прогуливала, в бассейн и тренажёрный зал хожу регулярно или почти регулярно, нормы ГТО сдала на серебряный значок». Но, конечно же, промолчала.

Говорил Эдвард Фолд о том, как тяжело молодой красивой (на этом месте Елена удивленно посмотрела на господина ректора) женщине быть без защиты и как хорошо было бы, если бы господин Ар'ануф, лучший из лучших в своем деле, научил её фехтовать. Женщине, живущей в глубокой провинции, это было бы очень полезно. Она смогла бы при необходимости защитить свою честь.

На этих словах гость закивал как китайский болванчик, а Елена низко опустила голову и улыбнулась. Со стороны могло показаться, что она полностью согласна со словами господина ректора.

Уходя после обеда, господин Ар'ануф сказал, обращаясь к Елене:

– Госпожа Элейн! Я буду рад научить вас искусству фехтования. Жду вас завтра в десять часов на урок. Даю слово, что вы не пожалеете, что обратились именно в мою школу!

Когда дверь за гостем закрылась, Елена обратилась к ректору:

– Я буду ездить в школу?

– Нет, преподаватель приедет сюда. У нас замечательный фехтовальный зал. Вам там понравится, – и ректор откланялся.

«Чем дальше, тем удивительнее. Чтобы это могло значить? К женщине, которая пришла из другого мира, столько внимания: и одежда, и драгоценности, и учитель фехтования… Что им все-таки от меня нужно?» – размышляла Елена, подходя к окну в спальне.

Через полчаса пришел господин Доран Годер, и начался первый урок по географии. Он принес с собой большой тубус, из которого извлёк карты, и стопку книг. Как оказалось, но читать Елена стала сразу, чем очень удивила библиотекаря. Когда она открывала страницу, знаки превращались в знакомые буквы.

«Волшебство!» – подумала Елена и принялась изучать карты.

Уходил библиотекарь в восторженном состоянии: ученица схватывала всё на лету. Книги и карты она попросила оставить для более детального изучения и обещала вернуть в ближайшее время. Зрительная память у неё была хорошая. Читать она любила, а история и география интересовали её с детства.

Когда Джуст заглянула в спальню, то обнаружила, что вся мебель в комнате была сдвинута к стенам, а госпожа Элейн в центре комнаты лежит на животе на карте страны и водит пальцем по ней, а в другой руке держит книгу и читает, что-то для себя отмечая на карте. Девушка быстро закрыла дверь и поспешила к ширме.

Глава 12

«Не говори гоп, пока не перепрыгнешь», – с этими словами Елена покинула фехтовальный зал после первого урока.

Молодые люди, прибывшие вместе с господином Ар'ануфом, смотрели с удивлением вслед женщине, которая только что вышла из зала.

После урока Елена еле волочила ноги, но все-таки шла с высоко поднятой головой и довольная от усталости. Она должна была показать всем этим благородным господам, что женщина из другого мира держит своё слово. Сказала «буду учиться» и поразила всех.

Когда Елена вошла в зал утром, она уже была в костюме и в шлеме, держа в правой руке шпагу. Всё это с утра было приготовлено заботливыми руками Джуст и лежало аккуратно на кресле. Волосы Елена убрала под шлем так, чтобы их не было видно. Костюм был на ней немного свободен.

Эдвард Фолд лично проводил её в фехтовальный зал и представил уже присутствовавшим там мужчинам.

Господин Ар'ануф показал ей несколько упражнений в технике передвижения и попросил повторить: Елена в точности выполнила всё. Потом были упражнения для совершенствования техники управления оружием. Она повторила. Тогда учитель попросил одного из адептов провести спарринг, предупредив, что дама – новичок.

Елена очень переживала, что у неё ничего не получится, но оказалось, что не всё так плохо. Несколько уроков фехтования, которые в детстве она получила, когда играла в КВН, не прошли бесследно. Сейчас физическая форма у неё была хорошая, а быстро двигаться она всегда любила.

В какой-то момент занятия Елена почувствовала, что её противник работает в полсилы и совсем не старается, и она попросила господина Ар'ануфа заменить соперника.

Вслух она не стала говорить, но про себя подумала: «С таким соперником я вряд ли чему-то научусь. Как говорил мой любимый полководец Суворов, «тяжело в учении – легко в бою».

Её противник опустил глаза и покинул место поединка.

Напротив неё встал высокий мужчина, из-под шлема которого на шее виднелась белая кожа. Он поприветствовал Елену, она – его. И поединок начался.

Вот тут ей пригодились знания, полученные в школьные годы, и из той книги по фехтованию, которую принес накануне Доран Годер вместе с другими.

Елена не смогла заснуть, пока не дочитала книгу до последней страницы, внимательно рассматривая иллюстрации, и сейчас немного понимала, что делает противник и что нужно делать ей. Она знала теорию, а сейчас была практика.

Со стороны казалось, что они исполняют красивый танец, но этот был особый: Елена загадала, входя в зал, что противник не дотронется своей шпагой до её куртки. «Фехтование – это искусство наносить удары, не получая их», – эту фразу из книги она запомнила хорошо.

Противник был опытный, сильный. Это Елена поняла сразу. Сначала он проверял её на реакцию, на умение отразить выпады, а потом понял, что у женщины совсем нет практического опыта, но есть какой-то внутренний стержень, и сдаваться она не собирается.

Они кружились по залу довольно долго. Но как только противник почувствовал, что она еле держится на ногах, тут же опустил шпагу, поклонился и снял шлем.

Женщина тяжело дышала.

«Рыжий!» – чуть не воскликнула от радости Елена, сама не понимая, почему цвет волос юноши вызвал у неё такую реакцию. Она сняла свой шлем, и длинные золотые кудри с серебряными нитями рассыпались по плечам и спине.

Несмотря на то, что все присутствующие были предупреждены, что придет взрослая ученица, они не смогли сдержать удивленный возглас: такого упорства от хрупкой женщины они не ожидали.

Когда Елена выходила из зала, она ещё раз окинула взглядом всё вокруг, потому что была уверена, что за ней кто-то пристально наблюдает. Этот взгляд она чувствовала на себе на протяжении всего занятия, но никого постороннего в зале не заметила.

Она шла по коридору и вспоминала события сегодняшнего утра. Пыталась понять, откуда в ней появилась эта сила, заставившая в момент тренировки остановиться и попросить, чтобы заменили соперника: она всегда отличалась скромностью.

Вот за этими размышлениями и застал догнавший её в коридоре рыжеволосый молодой человек.

– Госпожа Элейн! – окликнул он её.

Елена обернулась.

– Извините, что вынужден представиться сам. Барон Андей Кусе к вашим услугам!

Мужчина поклонился.

Она улыбнулась в ответ и ждала, что он скажет дальше.

– Извините! Я не хочу быть навязчивым, но предлагаю вам свои услуги, – тут он сделал жест рукой в сторону высокого окна, за которым ярко светило солнце и блестел снег. – Если вы разрешите, то я мог бы сопровождать вас на прогулке по парку… Сегодня прекрасная погода!

– Я принимаю ваше предложение, господин барон! Вы не будете против, если нас будет сопровождать, – тут Елена сделала паузу, размышляя, как лучше назвать Джуст, и добавила, – моя компаньонка?

– С удовольствием! Благодарю вас! – видно было, что молодой человек испытал чувство облегчения, когда получил согласие, как будто гора свалилась с его плеч.

«Я чего-то не знаю, – подумала про себя Елена, глядя на барона. – Но в наблюдательности мне не занимать». И, одарив его лучезарной улыбкой, она отправилась дальше по коридору.

Вернувшись в свои комнаты, Елена сразу нашла Джуст, которая была в ванной комнате. Пока Елены не было, девушка наполнила к её приходу ванную водой и добавила туда несколько капель из флакона, который держала у себя в кармане. От воды пошел приятный аромат. Она зажгла ароматические свечи, приготовила халат и полотенце.

– Джуст, мы идем с тобой гулять, – сообщила с порога Елена, снимая с себя одежду.

– Но госпожа, мы не можем идти с вами одни.

– А кто сказал, что одни? Я сегодня познакомилась с очень милым молодым человеком. Он барон, и зовут его Андей Кусе, – сообщила довольная Елена.

Реакция Джуст на эти слова удивила Елену: девушка покраснела до корней волос и опустила глаза.

«А вот это интересно», – подумала Елена и скрылась в ванной комнате. Она опустилась в воду. В воздухе приятно пахло травами: чабрец, эстрагон, мирра.

«Вот это набор трав…», – это открытие её поразило: она вспомнила, что мирра – одно из самых древних защитных и очищающих растений, одинаково связанных с исцелением разума, духа и тела. А чабрец способен воскрешать прошлое и позволяет взглянуть в будущее, придает мужество и силу. И если его положить в подушку, на которой спишь, он будет отгонять плохие сны и вызывать счастливые пророческие видения. «Нужно будет проверить подушку», – мелькнула мысль. Елене совсем не понравилось то открытие, которое она только что сделала. Зачем были добавлены эти травы? Лучше бы она не знала их.

После ванны Елена прямо в халате прошла к трюмо и села перед зеркалом, стала расчесывать волосы, потом почувствовала аромат напитка, так напоминающего кофе, и вышла в гостиную. Джуст разливала его по чашкам: их было три.

– Мы ждем кого-то в гости?

– Нет, госпожа, это для раненого. Господин доктор разрешил ему выпить чашечку, когда он проснется, – сказала Джуст и понесла чашку за ширму.

Елена хотела последовать за ней, но вовремя вспомнила, что на ней только халат и домашние туфельки – так нельзя появляться перед посторонним мужчиной.

И, взяв со стола чашечку, она устроилась в кресле. Вернулась Джуст и села в соседнее кресло, сделала несколько глотков и спросила:

– Как вы себя чувствуете, госпожа?

– Спасибо, хорошо.

Елена уже хотела спросить, почему Джуст добавила в воду экстракт из такого странного набора трав, но передумала.

Некоторое время в комнате было тихо. Но вот пламя в камине заплясало и отвлекло женщину от этих мыслей, оно увеличилось в объёме и стало лизать верхнюю часть камина, на котором стоял подсвечник и шкатулка из черной кожи, которую Елена раньше не видела. Она быстро встала, подошла к камину, взяла шкатулку и сделала несколько шагов назад.

Джуст не поверила своим глазам: от огня отделился язычок пламени, принял форму головы маленькой собачки и, вырвавшись из камина, долетел до госпожи Элейн. Женщина выставила руку, как бы защищаясь, а огонь лизнул её ладонь и скрылся в камине.

Елена с удивлением рассматривала свою руку, до которой только что дотронулся огонь, но ожога не было. Удивительное тепло разошлось по всему телу и пропало. Она стояла перед камином, в одной руке держала шкатулку, а другой разжимала и сжимала пальцы.

– Госпожа, вам не больно? – Джуст наконец обрела речь.

– Нет, – совершенно спокойно ответила Елена. – Ни следа. Что это было?

– Я не знаю, – прошептала девушка. – Нужно сказать об этом господину ректору.

– Да-да. Вот возьми и отдай хозяину.

Елена положила на край чайного столика шкатулку и ушла в спальню, на пороге оглянулась и предупредила:

– Я пойду одеваться, скоро пойдем гулять. Одевайся.

Когда госпожа Элейн закрыла за собой дверь, Джуст схватила шкатулку и быстро скрылась за ширмой. Там раздался шепот: девушка что-то говорила больному, потом она покинула комнату и отправилась в кабинет ректора. Об этом происшествии нужно было рассказать и как можно быстрее.

Глава 13

Мороз был несильный, и солнце слепило глаза. Снег на деревьях искрился. Можно было подумать, что прогуливающиеся по парку Елена и Джуст в сопровождении барона Андея Кусе попали в сказку.

Оказавшись вне стен Академии, Елена увидела, что замок, в котором располагалась Академия магии, находился на скалистом острове, который соединялся с берегом высоким каменным мостом с четырьмя арочными пролётами, с коваными ограждениями, по нему могли проехать сразу две кареты рядом и не задели бы друг друга.

Сам замок стоял на самом высоком месте острова и был обнесен высокой стеной, справа и слева по углам круглые высокие башни устремлялись вверх. И с правой стороны находилась сторожевая башня. Здание академии насчитывало пять этажей в центральной части, а в боковых: справа – три, слева – четыре этажа. Завершало это архитектурное сооружение несколько башенок разной величины. Крыши везде были покрыты красной черепицей. Внутренний двор замка, выложенный белым камнем, был достаточно большим, по нему изредка проходили люди, в длинных плащах и разной формы головных уборах.

Если выйти за ворота замка, то окажешься на небольшой площади, которая также была обнесена каменной стеной, но пониже. Тут, подъехав к территории Академии, оставляли свои кареты гости и отправлялись дальше пешком к большим воротам. Там их встречали маги-привратники, и не всем приехавшим удавалось попасть на территорию самого замка.

Остров был достаточно большой, поэтому рядом с замком разбили парк, обнесенный высокой стеной. Попасть в него можно было только из самого замка или со стороны воды, но для этого нужно было знать магическое заклинание и открыть дверь в стене ключом с внутренней стороны. К парку из замка вела вниз небольшая каменная лестница.

День был ясный. Все деревья и кусты стояли в белоснежных шубах, лазурное небо над головой ласково встретило гуляющих – природа радовалась новому дню. Легкий морозец разукрасил нежным румянцем щёки прогуливающихся.

Елена не любила холод, поэтому тепло оделась на прогулку: синее шерстяное платье, длинный меховой белоснежный плащ с широкими рукавами и капюшоном, на ногах высокие сапожки на меху, в цвет накидке муфта и перчатки. В такой одежде было тепло, и она наслаждалась каждой минутой на свежем воздухе. Она краем глаза следила за Джуст.

Та была в новой коричневой шубке, которую ей предложила надеть Елена, и кокетливо надвинутой на лоб шляпке. А Джуст краем глаза пыталась определить, какое впечатление она произвела на молодого человека.

Барон под взглядом девушки краснел и молчал.

Когда Елена со спутниками гуляла по парку и дошла да конца аллеи, то обнаружила дверь и предложила выйти наружу. Барон Андей Кусе был против, чтобы они покидали территорию Академии, но Елена попросила:

– Только одним глазком посмотрим и сразу вернемся назад.

И посмотрела на молодого человека таким взглядом, что он заколебался.

Её поддержала Джуст:

– Господин барон! Просим вас! Вы же с нами. Что может с нами случиться?!

И барон, сам не зная почему, сдался.

Они вышли за стены парка, и сразу молодой человек внутренне напрягся и молча стал ругать себя за опрометчивый поступок.

Водная гладь замерзла, и, куда ни глянь, везде был лед и снег. Недалеко от берега они увидели катающихся ребятишек, которые скользили по льду, весело смеясь. На высоком берегу стояли мужчина и женщина и смотрели на детей.

Только Андей Кусе хотел предложить женщинам вернуться в парк, как тишину разорвал крик:

– Помогите!

Все трое повернулись в ту сторону, откуда он раздался: дети бежали к берегу, громко крича, и только одна темная точка осталась на льду. Взрослые на берегу побежали в сторону спуска к реке.

С того места, где стояла со спутниками Елена, нельзя было разобрать, что случилось. Но нехорошее предчувствие подтолкнуло её вперед, и она побежала по белому полю к чёрной точке на снегу. Хотя снег был неглубоким, бежать было нелегко, поэтому широкую юбку платья, доходившую до середины икры, Елена подхватила двумя руками. Длинный плащ развевался на бегу, капюшон сполз с головы, и мороз обжег лоб и уши.

За ней вдогонку бросился барон и быстро нагнал. Так они и бежали вдвоем, а черная точка постепенно росла, и в какой-то момент им стало понятно, что ребенок попал в полынью.

– Стойте! Вы слишком тяжелый, – остановила на бегу Елена барона, – дальше я сама.

На ходу она оценила расстояние и, не добежав шагов двадцать-двадцать пять, легла на лед и поползла вперед, потом перевернулась на спину, расстегнула накидку, сняла с себя пояс и откинула его в сторону: слишком коротким он был.

Ребенок барахтался в воде и кричал.

– Не кричи и расставь руки в стороны, ложись грудью на лед! Сейчас я тебе помогу! – закричала Елена, сняла с шеи муфту, посмотрела: тоже коротковат широкий кожаный шнурок, но он все же длиннее, чем пояс. В этот момент к ней подполз барон.

– Рвите! – крикнула ему Елена, все время стараясь удержать взглядом ребенка в полынье, и бросила мужчине муфту. Барон попробовал порвать шнурок, но тот был сделан качественно и рваться не хотел. Барон перевернулся на спину, достал кинжал и отрезал шнурок, с одной стороны, около меховой части, отбросил назад Елене.

– Я легче, – с этими словами она взяла муфту, несколько раз обернула шнурок вокруг руки и проползла еще немного вперед. Не доползая до полыньи, попробовала добросить муфту до ребенка, но поняла, что нужно подползти ещё ближе. Со второго раза получилось: мальчишка схватил муфту сначала одной рукой, а потом и второй, и тут Елена почувствовала, что он начинает её тянуть за собой в полынью.

«Мало каши ты ела», – сказала она себе.

И… стала двигаться назад: это барон Кусе схватил её за ноги и потянул. Завернутая в плащ, как в кокон, Елена плавно скользила по снегу. Она только успела поднять голову и крикнуть ребенку:

– Держись крепче! Не отпускай!

Шнурок врезался в руку, боль была сильная, но Елена не разжимала пальцы. Вот уже ребенок полностью оказался на льду и заскользил на животе по снегу. Когда отползли на безопасное расстояние, барон подхватил ребенка на руки и понес навстречу родителям, которые уже бежали к ним.

Елена села на снег, размотала шнурок, сняла перчатку, в этот момент к ней подбежала Джуст и помогла встать. Было видно, что девушка очень испугалась: руки у неё тряслись и она всё время повторяла:

– Как вы могли… Зачем вы побежали… А если бы… – она не договорила.

Вернулся барон Кусе. Елена молчала.

– Срочно возвращаемся в Академию! – не терпящим возражения тоном произнес он.

В этот момент Елена подумала, что он, наверное, военный или служит в каком-то ведомстве, в котором привык командовать.

Дамы кивнули и пошли назад к замку. Барон замыкал шествие.

«Как под конвоем», – мелькнула мысль у Елены.

Только на территории парка, закрыв на замок дверь и произнеся заклинание, Андей Кусе превратился в любезного молодого человека, которым он был ещё час назад. Но Джуст ещё не пришла в себя от испуга, а Елена всю дорогу молчала.

Когда они подходили к замку, она подняла голову и увидела на четвертом этаже в окне, которое было расположено прямо над окном её комнаты, темный силуэт, и потеряла сознание.

Глава 14

– Это обморок, – услышала Елена голос доктора и поняла, что лежит в спальне на кровати.

Мужчины разговаривали, стоя около окна. В комнате было темно.

Сквозь ресницы Елена увидела два силуэта, но не разобрала, кто второй собеседник.

«Почему в комнате так темно? Если это обморок, то я не должна была так долго в нем находиться. Ещё день. В чём дело?» – эти мысли быстро пронеслись в её голове.

– Она сильно перенервничала. Хотя то, что рассказал нам барон, вызывает много вопросов: это случайность или за этим кто-то стоит. Такая хрупкая женщина, и такая смелая. Спасти ребёнка…

– Такое безрассудство с их стороны: выйти за стены Академии, – незнакомый баритон возразил доктору. – Надеюсь, что барон понимает, что ему вряд ли теперь позволят охранять госпожу.

– Вы слишком строги, ваша светлость! Дайте барону ещё один шанс: он очень переживает о случившемся, он не находит себе места, как подумает, что это могло быть подстроено.

Собеседник доктора молчал. Доктор решил перевести разговор и спросил:

– Как вы себя чувствуете?

– Отлично, доктор, отлично! – и после паузы добавил, – мне нужно сделать кое-какие распоряжения. Займитесь госпожой.

Елена услышала удаляющиеся шаги. Когда они смолкли, чтобы как-то дать знать, что она пришла в себя, тихо произнесла:

– Пить!

Доктор быстро подошел к кровати, и тут же в комнате стало светло.

«Как интересно», – подумала Елена, все ещё глядя сквозь ресницы на доктора, который склонился над ней. И медленно открыла глаза.

– Сегодня постельный режим! – строгим голосом сказал доктор после осмотра.

– И здесь тоже, – вырвалось у неё.

Доктор вопросительно посмотрел на неё, но ничего не сказал на это.

– Джуст! Госпоже Элейн пора подкрепиться. Несите обед! – громким голосом сказал Хью Додорс и вышел в гостиную.

Тут же с подносом появилась Джуст, которая выглядела посвежевшей после прогулки, но она прятала от Елены глаза и поставила перед ней маленький столик на ножках.

Наблюдая за девушкой, Елена догадалась: та недавно плакала. Отпивая маленькими глоточками вкусный травяной чай и вяло подхватывая вилкой мясо, Елена как бы между прочим спросила:

– Скажи, а где наш провожатый?

Джуст опустила глаза, её шея и лицо стали пунцовыми, но она молчала.

– Джуст, ты ничего не хочешь мне сказать? – Елена не на шутку встревожилась.

– Он у господина ректора…

– И дальше? Я не понимаю. Объясни мне! – мягко, но настойчиво потребовала Елена и перестала есть.

Девушка молчала.

– Я требую объяснений!

Того, что произошло дальше, Елена никак не ожидала: Джуст упала перед кроватью на колени и сложила руки в умоляющей позе. На глазах у неё были слёзы:

– Госпожа, помогите! Его уволят со службы! Сошлют в провинцию, и я никогда его больше не увижу!

– Почему уволят? За что сошлют?

Елена ничего не поняла из объяснения девушки.

– Барон нарушил приказ: не выходить за стены замка. Мы вышли, и теперь он будет за это отвечать. Если бы с вами что-нибудь произошло, он поплатился бы…

– Что за глупости ты мне говоришь? Что могло со мной случиться? Я рисковала так же, как и барон. Ты говоришь, что он у господина ректора? Хорошо, пойдем туда. Подай мне, пожалуйста, что-нибудь накинуть на себя!

Елена отставила столик с едой, спустила ноги на пол, нащупала домашние туфельки и встала. Состояние было странное: чувствовала она себя как пассажир на море во время шторма. Её качнуло в сторону, и она успела схватиться рукой за колонну у кровати. К ней подскочила Джуст и обняла за талию.

– Госпожа Элейн, зачем же вы встали? Нужно было подождать меня, и я бы вам помогла.

– Всё нормально, Джуст! Только немного кружится голова.

Девушка помогла накинуть шелковый плащ, подбитый мехом, и медленно повела Елену из комнаты.

Несколько раз по дороге они останавливались, и Елена пыталась справиться с головокружением.

Джуст стала потихоньку себя ругать за такой опрометчивый поступок, ворчала, что господин ректор её тоже уволит, что её лишат магии и она не сможет помогать своей семье, в которой она старшая дочь, что родители возлагали на неё столько надежд, а она их так подвела.

Наконец, Елена не выдержала и прошептала:

– Джуст, хватит! Я так больше не могу.

И девушка замолчала, вспомнив, что больше всех пострадала госпожа Элейн, которую доверили её заботам, а она сейчас думает только о себе.

В какой-то момент Елена решила, что этот путь от её комнаты до кабинета ректора никогда не закончится и она рухнет посреди коридора да так и останется лежать, но старалась отогнать эти мысли и двигалась, хоть и медленно, но вперед.

«Вот наконец и дверь приемной ректора», – подумала про себя она.

Джуст постучала в дверь, а потом открыла. Женщины очутились в приемной, в которой никого не было. За дверью кабинета ректора слышались раскаты грома, а за окном сверкнула молния. Потом всё стихло. Женщины остановились и переглянулись, можно ли войти прямо сейчас. Тут дверь кабинета ректора распахнулась, и в приемную вышел Салмон Вака, который был очень расстроен, и, увидев госпожу Элейн, бросился назад в кабинет:

– Господин ректор! Она здесь!

Женщины восприняли эти слова как доклад и вошли в кабинет.

Как оказалось, в кабинете находилось несколько молодых людей: среди них Елене был знаком только барон Андей Кусе, остальных она не знала. Она вспомнила, что на ней кроме длинной батистовой белой рубашки и накинутого сверху плаща ничего нет, и поежилась.

«Я не одета… Ничего, – успокоила она себя, – переживу, не на бал же приехала».

Трое молодых людей и барон Кусе склонили головы в приветствии. Ректор подошел к Елене, поцеловал её руку и подвел к молодым людям.

– Разрешите вам представить офицеров тайной канцелярии его императорского величества: граф Снислав Беньо, граф Димир Саваре, граф Ярслав Бетт. С бароном Андеем Кусе вы уже знакомы… Господа, разрешите представить вам госпожу Элейн Эверн!

Молодые люди поклонились, ни один мускул не дрогнул на их лицах. Елена чуть склонила голову.

– Госпожа Элейн! Эти молодые люди некоторое время будут сопровождать вас на прогулках и в поездках. Прошу вас в целях вашей же безопасности слушать их неукоснительно. Они отвечают за вас головой.

Потом ректор обратился к молодым офицерам:

– Вы получили инструкции?

– Да, – ответили они хором.

– Дежурить будете по-очереди. Сегодня заступает граф Станислав Беньо. Я не ошибся? – уточнил господин Фолд.

Молодой человек кивнул в знак согласия.

– Проводите госпожу Элейн в её апартаменты.

– Господин ректор, – обратилась к нему Елена, – можно сказать вам кое-что наедине?

Ректор, казалось, не был удивлен.

– Конечно! Господа, подождите в приемной.

Когда дверь за офицерами и Джуст закрылась, Елена почти шепотом спросила:

– Мне что-то угрожает?

И посмотрела Эдварду Фолду в глаза. Тот выдержал её взгляд и ответил шепотом:

– Елена, если бы что-то угрожало, мы бы знали, что нам делать, а пока всё спокойно. Но картина ожила в момент вашего появления. Что это означает, мы пока, к сожалению, не знаем, поэтому предприняли определенные меры безопасности. Не так часто в наш мир попадают иномирянки, и на вас реагируют огонь и таинственная картина. Не буду от вас скрывать: зачем вы появились в нашем мире, мы пока не знаем. Пока. Но постараемся оградить вас от всего, что может вам навредить. Нам бы не хотелось, чтобы с вами что-нибудь произошло.

– Нам?

– Да, именно нам. Вы всё узнаете в своё время.

– Хорошо. Я поняла и буду осторожна.

Женщина уже хотела покинуть кабинет, но остановилась и спросила:

– А кто это был в окне четвертого этажа, когда мы возвращались с прогулки? Я видела темный силуэт в окне над окном своей спальни.

– Четвертого? Что он делал?

– Я не знаю. Фигура была темная, а потом я потеряла сознание.

– Как не вовремя! Ох, как не вовремя! – воскликнул ректор.

Он подошел к Елене и, к её удивлению, обнял за плечи и прошептал:

– Прошу вас, дорогая, прошу: откройте поскорее ваши магические способности. Времени, как оказывается, у нас не так уж много.

Глава 15

После того, как Елена в сопровождении офицеров тайной канцелярии оказалась у себя в комнатах, она села в гостиной перед камином и стала думать, как обнаружить в себе какую-то магию, о которой говорил ректор.

– Нет во мне никакой магии! Откуда ей взяться?

Эти слова она произнесла тихо, так как никого кроме спящего за ширмой больного в комнатах не было. Джуст пошла на кухню: они решили попить чаю с печеньем.

В камине огонь довольно странно отреагировал на слова женщины: он рассыпался на несколько частей и стал гаснуть.

Елена забеспокоилась и подбросила несколько поленьев в камин: в комнате должно быть тепло, и попросила:

– Огонь, пожалуйста, не гасни! Тут раненый лежит за ширмой, и ему нужно тепло.

Огонь словно услышал её просьбу и вспыхнул большим пламенем, вобрав в себя маленькие части, затрещал, поглощая полено.

– Спасибо! – поблагодарила она огонь. – Вот, уже с огнем стала разговаривать.

Елена улыбнулась, поцеловала кончики пальцев и послала в камин воздушный поцелуй. Огонь в камине заплясал.

«Воображение разыгралось», – подумала она.

Остаток вечера прошел вполне спокойно. Они с Джуст пили чай, разговаривали. Джуст успокоилась, когда узнала, что барону Андею Кусе ничто не угрожает и никто не собирается его отправлять на окраину империи нести службу там.

После чаепития Елена сказала, что хочет почитать и ушла в спальню. Там она полистала книгу «История государства Трасии», но мысли её были о другом. Она встала и подошла к окну.

За окном становилось темно. Наступил вечер. В свете фонарей было видно, как падают снежинки. Они медленно кружились в воздухе и плавно ложились на перила балкона.

Елену как током ударило: из её комнаты есть выход на балкон. Как она этого раньше не увидела. И действительно, за тяжелой портьерой была дверь на балкон. Елена через стекло вгляделась внимательнее и увидела, что он был довольно широкий: не меньше двух с половиной-трех метров в глубину.

– Как я могла не заметить балкон за своим окном, возле которого стояла и смотрела вдаль?

Не найдя ответа на этот вопрос, женщина прошла в гардеробную, надела меховую накидку с капюшоном и вернулась в комнату.

«Постою несколько минут на воздухе перед сном», – подумала она и взялась за ручку двери, повернула её и остановилась. Дверь на балкон распахнулась сама, свежий воздух ворвался в комнату и защекотал ноздри. Елена стояла около порога и не двигалась.

Откуда-то раздался тихий нежный голос:

– Выйди на балкон! Тут так хорошо. Какой замечательный вид открывается отсюда! Ты никогда такого не видела!

Голова у Елены закружилась, как ей показалось, от свежего воздуха. Она хотела сделать шаг вперед, но что-то её удержало.

Голос, звавший её, снова повторил:

– Выйди же на балкон! Тут так хорошо. Какой замечательный вид открывается отсюда!

Елена уловила изменившиеся нотки в словах и интонации и насторожилась: какое-то нетерпение появилось в нежном голосе, и продолжала стоять. Она не успела подумать о том, что нужно сделать всего один шаг назад и закрыть дверь, как на балконе справа появилась тень, которая отделилась от стены и подошла к перилам. Кто-то был в черном плаще с большим капюшоном. Судя по движениям, это была женщина.

Елена ждала. Женщина обернулась. Лицо её было прекрасно: правильные черты лица, точеный нос, красные губы, большие голубые глаза, фарфоровая белизна кожи. Шелковистые черные волосы красивыми прядями обрамляли лицо. Она улыбнулась и тихо сказала:

– Давай постоим тут вместе!

– Стой, где стоишь! Не двигайся! – раздался знакомый баритон за спиной у Елены.

Сердце часто забилось в груди, пытаясь вырваться наружу. Елена обрадовалась, что она не одна в комнате: красивая незнакомка чем-то её смущала.

Красавица стала настаивать:

– Ну же, всего один шаг, иди ко мне сюда! Здесь так красиво!

И она своей фарфоровой ручкой показала на то, что находилось внизу под балконом.

«Опасность!» – закричал внутренний голос. Откуда он взялся, Елена не поняла.

Несколько неслышных шагов по комнате, и за её спиной встал мужчина. Он наклонился к её уху и прошептал:

– Прошу у вас прощения!

В одно мгновение он одной рукой, взяв Елену за талию, приподнял и поставил за собой. Она уткнулась носом в его спину между лопаток. Это произошло так молниеносно, что она ничего не поняла, но теперь могла думать более отчетливо: чувство скованности ушло, и она сделала три шага назад.

Несмотря на то, что перед Еленой стоял человек, который закрывал собой дверной проём, она все же смогла увидеть, как прекрасное лицо незнакомки изменилось: из красивого девичьего оно превратилось в старушечье, обезображенное морщинами и клыками. Незнакомка издала вопль и бросилась на мужчину, в правой руке она держала клинок, а левой плела магические заклинания. В руке мужчины тоже было оружие, которым он прекрасно владел и отбивал атаку за атакой. Ведьма выла и рвалась в комнату, направляя заклятия и ледяные стрелы, пытаясь попасть в воина и старалась добраться до женщины, до Елены.

В это время на пороге спальни появилась Джуст, которая сначала растерялась, а потом кинулась к Елене.

– Что случилось? Кто это? – задавая эти вопросы, девушка смотрела в проем двери, который загораживал мужчина.

В какой-то момент он увернулся от очередного заклятия, выставив защиту, и наклонился в сторону. В открывшемся пространстве показался злобный оскал ведьмы, парившей в воздухе над балконом. Джуст закричала от страха. Руки и ноги у неё стали ватными, и она осела на пол.

Мужчина на какую-то долю секунды отвернулся от нападавшей и посмотрел на кричавшую. Этого было достаточно, чтобы ведьма направила в него новое заклятие и ледяную стрелу. Мужчина увернулся, но стрела хоть и прошла по касательной, но задела его плечо, отчего ноги его подогнулись, и он упал на пол, выронив клинок. Ведьма издала пронзительный победный вой и собралась расправиться с теми, кто находился в комнате.

Но тут случилось неожиданное: Елена подбежала к лежащему на полу мужчине и подняла его шпагу, встала перед дверью, готовая ко всему. Голова налилась свинцом, виски сдавило, сердце пустилось в бешеный галоп, ноги стали ватными. Перед ней был враг, и она должна была защитить себя, Джуст и того, кто только что бился с ведьмой.

«Я должна сделать всё, чтобы вернуться домой к родным!»

Сердце защемило.

«Мама, дочка, простите меня!» – про себя сказала Елена и проглотила ком, появившийся в горле.

– Ты нас не получишь!

Елена не узнала свой голос.

Но он заставил ведьму замереть на несколько секунд в воздухе, взгляд старухи был полон удивления, и она расхохоталась.

Елену бросило в жар, она испытывала презрение к старухе, которая собиралась с ней расправиться, убить обездвиженного и Джуст.

– У нас лежачих не бьют, – вспомнила она фразу и ощутила, как огонь в груди разгорается всё больше и больше, потом он побежал по рукам и ногам, разлился по всему телу, и оно стало горячим. Елена крепко сжала рукоятку шпаги правой рукой. Но в тот момент, когда ведьма направила в её сторону магическое заклинание и ледяную стрелу, правая нога у Елены подогнулась, она упала на одно колено и, одновременно выставив левую руку вперед, крикнула:

– Нет!

Огромное пламя вырвалось из её ладони и поглотило ледяную стрелу, магическое заклятие и ведьму. Раздался страшный вой. Черный дым окутал балкон. Раздался гром, сверкнула молния. А когда дым рассеялся, Елена стояла на одном колене перед окном. Двери на балкон, как и самого балкона, не было.

Елена поднялась на ватные ноги, пошатываясь подошла к раненому, который лежал на ковре. О произошедшем осталось воспоминание – рана на плече мужчины. Елена опустилась перед ним на колени и прикрыла плечо ладонями, не дотрагиваясь до тела.

– Не умирай! – прошептала она. – Ты должен жить! Ты должен бороться!

Сначала ничего не происходило, потом красные края раны стали медленно бледнеть и затягиваться. Ладони у Елены покраснели и горели огнём, но она продолжала держать их над раной. К тому моменту, когда в комнату вбежали Эдвард Фолд, библиотекарь Годер и офицеры тайной канцелярии, на плече осталось только бледное розовое пятнышко.

У Елены ломило руки, и она, поддерживаемая Джуст, побрела в ванную комнату. У неё было только одно желание – опустить руки по локоть в ледяную воду.

Мужчины перенесли раненого в гостиную и положили осторожно на диван. Все вышли, остался только ректор Фолд.

Глава 16

Среди ночи Елена проснулась. Сердце бешено колотилось, на лбу выступили капельки пота. Во сне она снова сражалась с ведьмой.

Рядом с кроватью в кресле сидел Оки и читал книгу. На тумбочке, на туалетном столике, на письменном столе горели светильники.

– А! Проснулась! А служанка твоя спит без задних ног, – прокомментировал дух, кивнув в сторону дивана, на котором лежала Джуст, укрывшись накидкой, в которой Елена хотела выйти на балкон. – Каких-то капель себе накапала в чай и теперь спит спокойно.

– Пусть спит… День был непростой, – ответила Елена. – Вас давно не было. Почему не приходили?

– Как же не приходил?! А кто был с тобой в фехтовальном зале? А кто, по-твоему, сообщил о нападении ведьмы? Стражник весь извелся, даже дверь оставил открытой в спальню. Видишь? Переживает.

Оки отложил книгу, подплыл к окну. Высоко в небе мелькнул силуэт, который покачался на больших крыльях. Дух довольно кивнул и подлетел к двери в гостиную и сразу отпрянул назад. В проеме двери показался тот, кому Елена была обязана жизнью.

Это был мужчина средних лет. Высокий, стройный, хорошо сложен. Черные с проседью волосы сейчас были забраны в хвост. Высокий лоб, прямой нос, четко очерченные губы, гладко выбритый волевой подбородок. Из-под черных бровей смотрели синие глаза. Сейчас вошедший был одет в черные брюки, высокие сапоги и белую рубашку, которая подчеркивала его смуглую кожу. В вырезе на груди вошедшего Елена заметила золотую цепочку с кулоном. Талию подчеркивал широкий пояс, а в ножнах покоилась шпага.

«Открытое умное лицо, правильные черты лица, красивая фигура. Наверное, у него отбоя нет от дам», – подумала Елена.

– Оки, как дела? Всё спокойно? – спросил вошедший, одновременно окидывая комнату быстрым взглядом.

– Да, Стражник!

– Где барон?

– Сторожит снаружи. Только что проверил территорию по всему периметру. Всё спокойно.

– Хорошо, спасибо, – и обратился к Елене. – Вас что-то тревожит, госпожа?

Елена хотела сказать, что во сне снова сражалась с ведьмой, но сказала:

– Нет, Стражник! День был волнительный. Я к такому не привыкла, вот и проснулась.

Она почему-то решила, что он и так знал причину её внезапного пробуждения, но спросил просто из чувства вежливости.

Он кивнул в ответ на её объяснение, в его глазах загорелся огонёк.

– Ложитесь спать, госпожа! Ничто не потревожит больше ваш сон. Завтра, нет, уже сегодня вам потребуются силы.

И он покинул спальню, оставив дверь открытой.

Как и обещал Стражник, этот и последующие дни потребовали от Елены много сил и терпения.

Каждый день в течение четырех недель после легкого завтрака она в сопровождении одного из четырех офицеров тайной канцелярии отправлялась в зал для фехтования, потом занималась верховой ездой. После обеда – историей, танцами и этикетом.

Вернувшиеся на занятия адепты Академии часто видели Елену в сопровождении одного или двух офицеров, прогуливающуюся по парку. По замку Елена тоже никогда не ходила одна: всегда один из молодых людей её сопровождал. А когда она научилась хорошо держаться в седле, то можно было видеть её, скачущую по белому полю в сопровождении всех четверых.

Как-то само собой получилось, что фехтованием Елена чаще занималась с бароном Андеем Кусе, танцевала с графом Сниславом Беньо, верховой ездой – с графом Димиром Саваре, а вот четвертый её охранник, граф Ярслав Бетт, и фехтовал, и ездил, и танцевал.

Елене показалось, что граф Бетт относился к ней с некоторой подозрительностью, но службу свою он исполнял хорошо, был всегда вежлив и предупредителен.

Этот молодой блондин был на удивление хорош. Как и все остальные офицеры, а были они приблизительно одного роста, высокий, спортивного телосложения, он имел приятные черты лица: прямой нос с горбинкой, голубые глаза и чуть-чуть пухлые губы. Он приходил на службу всегда чисто выбритым, одежда безукоризненно была выглажена. На левом плече его плаща был вышит фамильный герб.

У графа Снислава Беньо, смуглого молодого офицера, голову которого украшали длинные каштановые волосы, было приветливое лицо, маленькие усики и бородка. Черные глаза в обрамлении такого же цвета ресниц казались просто бездонными. Он был весельчак и, казалось, относился ко всему легко. С ним танцевать было одно удовольствие.

С графом Димиром Саваре Елена сразу нашла общий язык. Внимательный взгляд офицера сразу отметил, что женщина не умеет держаться в седле и ездить на лошади. Его серые холодные глаза при виде лошадей становились синими и теплыми, поэтому, когда Елена достала из кармана меховой накидки салфетку, в которую были завернуты кусочки сахара и морковка, он ободряюще кивнул и произнёс:

– Я вам помогу. Ничего не бойтесь, и у вас всё получится. У меня есть младший брат. Если я его научил ездить верхом, то вас и подавно. Лошади чувствуют доброту и платят тем же.

И начались тренировки. Приходя в конюшню, Елена заставала графа всегда в одном и том же состоянии: он приводил в порядок лошадь для неё. Сам же был в одной рубашке и брюках, заправленных в высокие офицерские сапоги. Но пока дама садилась на лошадь и выезжала на улицу, он быстро одевался и выезжал из конюшни вместе с ней в полном обмундировании.

Им обоим нравилось нестись на лошадях по белой пустыне, оставив далеко позади сопровождавших офицеров. Потом они переходили на шаг, чтобы их могли догнать, и вели неторопливый разговор.

Так Елена узнала, что родители графа рано умерли, и его вместе с братом отдали на воспитание дяде, который занимал ответственный пост при дворе императора. И графу Димиру Саваре тоже пришлось заниматься воспитанием младшего брата, который был младше его на двенадцать лет. А когда пришло время идти на службу, он полностью передал мальчугана на воспитание дяде, который устроил племянника в Академию магии. Во время каникул юный граф гостил у тётушки, которая жила в замке в пяти днях езды от столицы.

Иногда на занятия приходил Стражник. Всегда в черном. Его появление заставляло молодых людей волноваться.

И вот однажды, когда в очередной раз Стражник пришел на урок фехтования, Елена пригласила его на тренировку. Это вырвалось у неё неожиданно. Он галантно снял шляпу и отвесил поклон, принимая приглашение, снял плащ, сюртук и остался в белой рубашке с пышными рукавами, на которую он надел колет.

Елена и Стражник встали в позу и, поприветствовав друг друга, скрестили шпаги. После нескольких ударов она почувствовала, что перед ней мастер. Он двигался легко, смотрел прямо в глаза, ни один мускул не дрогнул на его лице, каждый его маневр был непредсказуемым. Обороняясь и нанося удары, Елена чувствовала, что противник щадит её и в тоже время проверяет, на что она способна.

Присутствовавшие на тренировке зрители внимательно следили за поединком.

Когда Елена стала уставать, в её голове промелькнула мысль: «Только бы не опозориться».

А Стражник, видя, что противница держится из последних сил, пропустил удар и получил укол в грудь. Присутствующие переглянулись и зааплодировали.

– Спасибо! – произнесла Елена, когда Стражник подошел к ней, и, сняв перчатку, протянула руку.

Он снял перчатки и пожал ей руку.

– Вы сделали это специально для меня. Спасибо! – произнесла она чуть тише, чтобы слышал только он.

Стражник коснулся губами её руки и выпрямился. Всё ещё не отпуская руку Елены, он серьезно смотрел в её глаза, сжимая тонкие пальчики. Кольцо на безымянном пальце давило на соседний. Женщина смотрела в синие глаза Стражника и не понимала, почему он не отпускает её руку, потом зашевелила пальцами и освободила руку из цепкого плена. Она мельком посмотрела по сторонам: мужчины стояли в сторонке и как будто ничего не видели. Она подошла к офицерам, и они вместе покинули зал для фехтования.

Глава 17

В бальном зале горели свечи в светильниках на стенах. Учитель танцев ещё не пришёл. Елена в сопровождении двух офицеров вошла в зал. Мужчины остались стоять у стены, а она вышла на середину зала.

На ней было длинное голубое платье. Белый шелковый пояс подчеркивал талию, рукава три четверти были украшены белым кружевом тончайшей работы, глубокий вырез платья прикрывала кружевная косынка, наброшенная на плечи.

Елена никак не могла привыкнуть к этой моде, поэтому старалась всеми способами прикрыть грудь и плечи.

«Зима за окном, а я как голая», – возмущалась она, когда Джуст помогала ей надеть платье. Потом доставала из коробок платки, шарфы, чем очень удивляла девушку, и завязывала на шее или как накидку набрасывала на плечи.

– Новая мода! – говорила Елена.

Сегодня в зале царил полумрак. Высокий потолок напоминал небо: на нём блестели звезды. В боковых зеркалах отражался свет, и зал казался в разы больше.

– Потанцуй со мной! – раздалось за спиной у Елены.

Она обернулась и увидела Оки. Дух с серьезным видом приглашал её танцевать, в глазах его она прочитала тревогу.

– А ты не боишься, что я тебе оттопчу ноги? – поинтересовалась Елена, соображая, почему он тревожится и как танцевать с духом.

– Нет, не боюсь!

– Давай!

Откуда-то сверху полилась плавная музыка. Оки обнял её за талию, и она почувствовала, что он держит её крепко. Удивление появилось в её глазах, но она промолчала. Оки вёл партнершу в танце прекрасно, она ничего не видела вокруг, только смотрела в его глаза, даже забыла о том, что не знает всех движений.

Офицеры смотрели на Елену, которая танцевала в центре зала. Она плыла по кругу с невидимым партнером. Пройдя два полных круга, женщина медленно стала подниматься вверх, продолжая двигаться в танце. Невидимая сила удерживала её на весу.

В какой-то момент Елена опустила глаза и тут же поняла, что висит в воздухе. Страх охватил её, она разжала пальцы и отпустила партнера, потеряла равновесие, но не упала. Кто-то сзади поддержал её, крепко обхватив за талию левой рукой и держа за руку правой. Прижавшись спиной к спасителю, Елена почувствовала через одежду, как бешено стучит его сердце.

– Я вас не отпущу! Доверьтесь мне!

Знакомый голос заставил её улыбнуться. Она поверила ему и склонила голову к его груди. На секунду ей показалось, что его сердце не стучит. Елена подняла голову вверх и посмотрела через плечо на мужчину. Сердце забилось вновь, но уже ровно. Нет, ей показалось. Елена, не отрываясь, смотрела в синие глаза. Так они и плыли по воздуху, а она боялась оторвать взгляд, чтобы не разрушить это волшебство и не упасть вниз.

«Я вас не отпущу! Доверьтесь мне!» – эти слова звучали у неё в голове, и отводить глаза совсем не хотелось.

А в это время внизу двери бального зала отворились и вошел учитель танцев Ладимир Бертие.

– Господа! Здравствуйте, господа! А вы уже начали репетицию, – он не договорил, остановился около офицеров и с удивлением смотрел на пару, которая медленно плыла по воздуху в бальном зале.

– Молчите, господин учитель, – шепотом проговорил граф Снислав Беньо, наклонившись к нему. – Это в ваших же интересах.

– Не испортите танец, господин учитель! Посмотрите, как плавно они двигаются, – тихо добавил граф Димир Саваре, наклонившись к учителю с другой стороны.

– Да, господа! – только и смог ответить господин Бертие, не отрывая глаз от танцующих.

Учитель завороженно следил за парой, которая двигалась по кругу и медленно спускалась всё ниже и ниже. Вот ноги мужчины дотронулись до пола, и он осторожно опустил женщину, которую сжимал в объятиях. Почувствовав под ногами пол, Елена прошептала:

– Спасибо!

Однако продолжала стоять, потому что ноги её не слушались, а от пережитого волнения кружилась голова. Она посмотрела туда, где находилась десять минут назад, и не верила собственным глазам: она танцевала в воздухе.

Стражник, придерживая женщину за талию, подвел её к учителю танцев:

– Господин Бертие! Позвольте выразить вам моё восхищение вашей ученицей: она так замечательно танцует. Вы превзошли сами себя!

– Спасибо, ваша светлость! – пролепетал смущенный учитель и поклонился.

– Стражник хотел сказать, что вы самый замечательный из всех учителей танцев, – граф Снислав Беньо схватил учителя за локоть и потащил в сторону. – Вы забыли, как нужно обращаться…

Дальнейшие слова графа уже было не разобрать.

Елена повернула голову к Стражнику:

– Извините, что-то ноги ватные. Можно я присяду?

К сожалению, в зале не оказалось ни одного стула. Стражник кивнул графу Димиру Саваре, подхватил на руки женщину и понес её прочь из зала.

Так и шли они по коридорам замка: впереди шел граф Саваре, за ним на небольшом расстоянии Стражник нес Елену, которая положила голову на его плечо и, казалось, спала. Замыкал шествие граф Беньо, который оставил учителя танцев в очень приподнятом настроении, но настоятельно посоветовав помнить, что говорить можно, а о чём лучше помолчать.

Положив женщину на кровать, Стражник подозвал Джуст и настоятельно порекомендовал напоить госпожу чаем с травами, добавив несколько капель из заветного флакончика, который Джуст никогда не доставала при Елене. Один раз в три дня она добавляла в питье госпоже по три капли этого эликсира.

Девушка послушно выслушала наставление, бросила взгляд на спящую Елену и поклонилась:

– Будет сделано, ваша светлость!

Стражник одобрительно кивнул и вышел из комнаты, бросив беглый взгляд на женщину.

Джуст подошла к окну: сегодня была очередь дежурить барону Андею Кусе. Она окинула горизонт и заметила приближающуюся точку, которая стремительно приближалась. Через несколько минут точка превратилась… в красного дракона, который направлялся прямо к Академии магии. Увидев девушку в окне, дракон покачал крыльями и, сделав круг, полетел в сторону города.

Джуст улыбнулась и обхватила себя за плечи: дракон дал ей знак, что всё спокойно. Она через плечо посмотрела на кровать. Госпожа Элейн спала, и ничто её не тревожило.

Глава 18

На следующее утро Елена собралась в библиотеку: ей очень хотелось поговорить с Оки о том, что произошло в бальном зале.

После урока фехтования она приняла ванную, переоделась в брючный костюм, собрала волосы в тугую прическу, надела шляпу и взяла плащ: после беседы с духом она хотела отправиться на конюшню. В этот момент вбежала запыхавшаяся Джуст, на которой не было лица. С порога она, стараясь унять волнение, выпалила:

– Идти нельзя! Не пришел граф Ярслав Бетт, который заступил на дежурство в двенадцать часов ночи и не вернулся с ночного обхода.

– Что за ночной обход? – поинтересовалась Елена.

Джуст замялась и, опустив глаза в пол, тихо сказала:

– Об этом лучше спросить у Стражника или господина ректора.

– Идем к ректору, – надевая плащ, сказала Елена.

И они вышли в коридор. На полпути их догнал граф Снислав Беньо, которого срочно вызвали на дежурство. Елена попробовала узнать у него что-нибудь о графе Бетте, но молодой человек упорно молчал.

«Я всё равно узнаю, что же произошло на самом деле, – сказала она себе. – Чем больше противодействие, тем настойчивее я становлюсь. Вы меня ещё не знаете».

Елена, идя по коридору, выглянула в окно, которое выходило во внутренний двор, который теперь было не узнать: перед занятиями небольшими группами в нем собирались адепты, приветствуя друг друга и торопливо рассказывая о новостях.

Конечно, ей очень хотелось пообщаться с ними, но Елена торопилась. Она так быстро шла по коридору, что офицер и Джуст едва поспевали за ней.

В коридоре на втором этаже, недалеко от двери в кабинет ректора, они встретили Оки и господина Дорана Годера.

– Господа, рада приветствовать вас! Доброе утро! – поздоровалась Елена.

– Добрейшая госпожа Элейн! Доброе утро! Вы к господину ректору? – господин Годер широко улыбнулся.

Елена утвердительно кивнула, и библиотекарь продолжил:

– У него сейчас посетитель. Я с удовольствием пропущу вас. Думаю, что вас привело к господину ректору очень важное дело.

Только он успел произнести эти слова, как дверь распахнулась и из кабинета вышел Стражник со словами:

– Никто ничего сделать не смог. Обязательно нужно ехать и разбираться на месте.

– То есть надежды совсем нет? – спросил ректор, который шел следом.

И тут оба увидели Елену.

– Господа, доброе утро! Прошу прощения, но не могу ли я узнать, кому нужна помощь?

– Госпожа Элейн! – голос Стражника стал официальным, брови сошлись на переносице. – Как вы здесь оказались? С кем вы?

И тут за спиной Елены он увидел графа Беньо и Джуст, которые стояла в нескольких шагах.

– А! И вы тут! Хорошо, что не одна. Госпожа Элейн и граф, войдите в кабинет, – коротко распорядился Стражник.

«Вот солдафон, – мелькнула мысль у Елены. – А помягче он не может: все-таки с женщиной разговаривает».

Елена, Стражник, ректор и граф Беньо, минуя приемную, вошли в кабинет ректора.

– Скажу коротко, – начал Стражник, – граф Ярслав Бетт, который заступил ночью на дежурство в двенадцать часов, должен был совершить ночной обход территории. После того, как он покинул территорию замка и отправился на северо-запад, он не вернулся в положенное время, о чем стражники доложили старшему караульному, который в свою очередь передал командиру. И так по цепочке информация дошла до меня. Я предпринял меры по поиску. Поступила информация: графа нашли… он был ранен, как и я, ледяной стрелой с заклятием. Доложили, что его осмотрели лекари, но они не могут ничего сделать. Он жив, потому что сердце его еще бьётся. Это всё, что удалось узнать.

Последнюю фразу Стражник произнес, глядя в окно. Елене показалось, что он не хочет встречаться с ней глазами, потому что не знает, как она отнесётся к сказанному. Елена вскинула подбородок и спокойно произнесла:

– Если я могу помочь, то готова ехать. Когда нужно?

В кабинете повисла пауза. Женщина обвела всех взглядом:

– Господа! Я поняла, что один раз, не знаю, как это у меня получилось, но с подобной раной я справилась.

– Вы потом болели целые сутки, – чуть слышно сказал Эдвард Фолд.

– Да, я помню… Я потерплю, – пообещала она. – Господа! Мы не можем сидеть сложа руки, когда жизнь человека в опасности.

И направилась к двери, у которой остановилась и добавила:

– Я пошла собираться! Что мне нужно с собой взять, передайте через Джуст.

И покинула кабинет, закрыв за собой дверь.

– Быстро за нею! И глаз с неё не спускать! – рявкнул Стражник.

И граф Беньо выбежал из кабинета, как будто его здесь и не было.

Выйдя в коридор, Елена позвала с собой Оки и господина библиотекаря:

– Господа, мне будет нужна ваша помощь. Проследуйте, пожалуйста, со мной.

И все трое пошли по коридору.

Выбежавший граф Беньо увидел только спины Елены и библиотекаря (как и другие, он не видел библиотечного духа), на ходу сказал Джуст:

– Вас ждут в кабинете. Быстро!

И пошел на некотором расстоянии, так как Елена увлеченно что-то объясняла библиотекарю.

А Елена пригласила к себе в гости господина Годера и Оки с одной целью – ей нужно было найти в старых фолиантах хоть какую-нибудь информацию о том, как можно безболезненно лечить раны, нанесенные ледяной стрелой с заклятием на смерть. Ей совсем не хотелось умереть прежде, чем она найдёт способ вернуться домой. Но и оставить умирать раненого она тоже не могла.

Разместившись в креслах перед камином в гостиной, все трое вели тихий разговор, поэтому граф, перед которым закрыли дверь, не смог слышать, о чем они говорили.

– Господин Годер, Оки! Очень вас прошу, помогите мне, пожалуйста. От этого зависит жизнь не только графа Ярслава Бетта, но и моя собственная. Один раз я случайно вылечила рану Стражника, я была как в тумане, но меня это не устраивает. Я хотела бы знать причину, почему у меня это получилось, и что стоит делать и как, если понадобится лечить в следующий раз. Сейчас я почему-то уверена, что смогу помочь графу. Если вы спросите почему, я не смогу ответить на этот вопрос. Может быть, в старых книгах есть ответ?

В словах Елены было столько искренности, что библиотекарь пообещал сделать всё, что в его силах. Оки заверил, что поможет, чем сможет.

На этом они и расстались.

Пришла Джуст. Она была очень серьёзная. Мельком посмотрела на Елену, которая стояла около камина и, протянув к огню ладони, едва шевелила губами:

– Светлый Бог! Бог огня! Помогите страждущим, раненым, нуждающимся. Направьте на путь истинный, поддержите меня в стремлении помочь ближнему. Аминь!

Глава 19

Карета, поставленная на полозья, быстро мчалась по дороге на северо-запад. Впереди – четверо всадников в офицерских мундирах, десять человек охраны ехали за каретой. Они находились в пути уже несколько часов.

Рано утром, как только забрезжил рассвет, Елена уже была готова к поездке. Джуст в который раз проверяла, всё ли необходимое собрали в дорогу. Она была немного расстроена, потому что её не взяли.

Елена, одетая в мужской дорожный костюм, стояла у окна спальни и смотрела вдаль, когда в комнату тихо вошел Стражник и остановился у двери. Он был с головы до ног одет во все черное, единственное светлое пятно – небольшой герб, вышитый серебром и золотом на его плаще около левого плеча.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.