С.О. Город
Автобиография мага

Краткое содержание!

1 часть – Предисловие. Предостережения.

2 часть – Основные главы 1-25.

3 часть – Закрытая.

4 часть – Приложение. Отзывы, отчеты, рецензии.

Публичная оферта!

Прочитав сей труд и оставив под ним примечание, отзыв, рецензию, свое мнение, ты (Вы) соглашаетесь на использование оставленного вами «следа» в следующей редакции этой книги, конечно, с указанием авторства.

Предисловие

Согласно указу третьего собрания магов об обязательном написании автобиографии, пишу сей труд. Чрезмерно заумно и скучно получается не от великого ума, а ввиду слабого понимания предмета и целей написания.

В первой версии книги я подводил краткий итог с выводами, на что последовали отдельные замечания и жалобы, например, на основании первой главы и предисловия был сделан вывод, что автор «Автобиографии мага», несомненно, является величайшим магом. Ответ, конечно же, есть в начале этого труда: абы какого мага не попросят (весьма настойчиво) написать автобиографию.

Предупреждение

Вся ответственность за изменения психики после прочтения или реализации идей и техник, описанных в книге, целиком и полностью достанется не мне. Это же применимо и к другим видам и способам использования ненужных знаний.

Автобиография – это не более, но и не менее чем описание картины мира Великого мага, коим я, несомненно, являюсь, или являлся, или буду являться, в зависимости от времени прочтения.

События перемежаются размышлениями, нарушающими хронологический порядок того времени, переосмысленного мной настоящим (прошлым или будущим). Короче, как озарение или офигение, но я писал автобиографию по необходимости, исходя из необходимого количества символов (с пробелами), честно осознавая, что ее включат в список обязательного изучения для учащихся второго курса магической академии.

Мучайтесь!

Кстати, предложение «Экспресс-курс по магии» актуально, обращаться ко мне лично. Все благодарности (в настоящем, прошлом и будущем), а они будут, есть и были, принимаю на свой счёт, а также банковский (привязан к номеру телефона).

Глава 1. Особенный день

Вжух!

Меч пролетел над головой, открывая незащищённый панцирем бок. Кинжал с небольшим сопротивлением вошел в подмышечную впадину.

Всё!

Отход и удар ногой в корпус. Андер пошатнулся и осел на пол. Бой закончился.

Я посмотрел в правый верхний угол экрана телефона – выносливости на два боя. Даже если сейчас выставлю на бой мою гордость – Каа Баса, не хватит двух очков.

А, пофиг!

Я нажал крестик и положил телефон на стол.

Пашка, сосед по кабинету, чуть дёрнул уголком рта, обозначая улыбку.

– Ты почти победил, – сказал он без тени издевки, развернул телефон и показал экран с кубком за первое место.

У меня, собственно, второе место.

– Это «почти» ты, наверное, еще пару часов назад высчитал?

– Ага, только вчера вечером, когда ты взял сферы опыта, а не сферы огня.

– Поздравляю! – у меня получилось почти так же – без сарказма.

Пашка из тех, кто всегда делает на одиннадцать из десяти. Разобраться и докопаться на сто процентов, добавить пару за счёт чужих ошибок и рассчитать всё это до десятой цифры после запятой.

Если и есть еще подобные Пашке, то я не встречал и не читал о таких, не видел и в сериалах. Хотя последнее спорно: есть один сериал… но там кино, а здесь жизнь.

Пашка!

Лучший во всём, за что ни возьмётся. Идеальный работник и человек, который всех бесит. И поэтому такие люди обычно одиноки. Думаю, Пашке наплевать. Наверное, ему будет всё равно, даже если все исчезнут, он найдёт интересную задачу – на досуге склеить макет Кремля в точном соответствии с масштабом один к ста тридцати семи.

Короче, друзей у Пашки нет, и это ничуть его не расстраивает, зато есть ученики, как он сам их называет. И я среди них первый, хоть и самый бестолковый, так как единственный. Никто не хочет с ним сидеть, или он не хочет ни с кем делить сумрачное пространство кабинета. На самом деле просто мне пофиг на его закидоны, а быть учеником племянника хозяина фирмы – это чего-то да стоит.

Я-то среднестатистический во всех отношениях человек. Средний рост, обычная школа, соседний университет, оконченный с посредственными оценками. Синий диплом. Стандартная карьера, слабые амбиции. Или, что точнее, среднее отсутствие амбиций. Маломальская семья и ныне обычное отсутствие семьи – разведен. Так себе работа и такая же зарплата.

И тут Пашка!

Проиграв ему, я выигрываю у множества других, поднимаюсь в своей посредственности к ее верхней части. И, может быть, единственное, кроме Пашки, что отличает меня от остального офисного планктона, – это периодически возникающее понимание, что работа сама себя не сделает.

Я открыл ежедневник.

Двадцать восемь задач:

– написать список задач. Квадратик. Галочка. Сделано;

– отправить Рудневу Алексею Михайловичу («Астра») макет радиоролика. Квадрат. Галочка. Сделано;

– позвонить Р.А.М. («Астра»). Сказать, что отправил макет. Узнать, когда перезвонить, чтобы обсудить детали. Квадрат. Галочка. Сделано;

– позвонить Марии. Сказать, что она молодец, умничка, волшебница, и похвалить за ролик. Попросить убрать звон с треском на пятой секунде. Сделать фоновую музыку тише. Квадрат. Галочка. Сделано;

– спросить у Марии, что она делает завтра вечером. Пригласить в кафешку. Квадрат. Галочка. Сделано. Примечание: не пойдёт;

– составить макет билборда коттеджного поселка Лебеди. Схематично. Квадрат. Галочка. Сделано (Пашка);

– отправить макет заказчику с пояснительной запиской. Квадрат. Галочка. Сделано;

– написать пояснительную записку. Квадрат. Галочка. Сделано;

– проверить оплату счетов. РИАР. Квадрат. Галочка. Сделано;

– проверить оплату счёта «Родник». Квадрат. Галочка. Сделано;

– проверить оплату счёта «Кижич». Квадрат. Галочка. Сделано. Примечание: не оплачено;

– проверить оплату счёта «Эльбрус». Квадрат. Галочка. Сделано. Примечание: сделано;

– озадачить Юлию на предмет обзвона неоплативших счета. Узнать причины. Квадрат. Галочка. Сделано. Озадачил;

– озадачить Юлию на предмет благодарственного письма оплатившим. Индивидуально. Квадрат. Галочка. Сделано;

– игра. Бой на арене до истощения выносливости. Квадрат. Галочка. Сделано. Примечание: второе;

– позвонить Бос-с-с-су. Отчитаться о проделанной работе. Квадрат. Галочка. Сделано;

– напомнить Андрею Викторовичу, что отпросился с работы (вчера еще) с трёх часов. Квадрат. Галочка. Сделано;

– обед. Сходить в кафетерий. Марина там обедает. Квадрат. Галочка. Сделано. Примечание: не пойдёт;

– обсудить с Павлом световую вывеску на фасад офиса. Квадрат. Галочка. Сделано;

– позвонить бухгалтеру. Напомнить о зарплате. Квадрат. Минус. Примечание: пришли на карту. Галочка. Деньги-то пришли;

– проверить календарь. Обзвонить. Поздравить с Д.Р. Квадрат. Галочка. Сделано;

– финал турнира. Поздравить Пашку с победой.

Я отвлекся от ежедневника.

– Поздравляю с победой в турнире, – сказал я, проставив галочку в нарисованный квадрат. Повторил еще раз. Обвел галочку.

Если мой проигрыш, или, по-другому, мой выигрыш второго места запланирован, – круть! И галочку поставить жирную приятно.

Что еще?

– Уйти с работы;

– зайти в химчистку за пиджаком;

– заправить авто;

– свадьба;

– магазин – продукты – пиво;

– напиться!

Ох! Пу-у-ф-ф!

Хорошо.

Ладно бы список дел с утра составил – был бы мне почёт и уважение. Дважды почёт. Потом бы его выполнил и галочку поставил.

Но!

Я верен себе и своим принципам! Составлю список – вот прямо сейчас. Дела, что сделал сразу и огалил. Посмотрел на ровные квадраты с галочками и порадовался. Ну и дела предстоящие, неизбежные, чтобы точно нарисовал квадратик и поставил галочки везде.

– Павел Александрович! – на официальное обращение Пашка всегда реагировал одинаково забавно: поднимал брови.

– Чо?

– Я, короче, отпросился на сегодня: свадьба, все дела!

– А-а-а…

Что касается эмоций, Пашка тормознутый.

Среагировал верно, но с заметным опозданием на раздумья:

– Поздравляю… значит!

– А-а-а, спасиб, всё. Тогда я ушел, пока.

– Пока!

***

Автомобиль – зло!

Точнее, автомобиль в большом городе – это зло!

На нашу личную офисную охраняемую парковку машины ставили так плотно, что выехать было проблематично. И это я еще заранее приехал и занял удобное место напротив выезда. Нашелся мандалай, поставил свое авто поперек. Я искал хозяина, пинал колёса…

В общем, самое противное для меня – это опоздать. Лучше прийти на час раньше, чем на минуту опоздать. Так что авто я на стоянке и бросил. Сэкономил время на заправке и пробках.

На тротуаре стояла скорая, а в самой химчистке меня встретила миловидная девушка с застывшим лицом.

– Анастасия! – обратился я к администратору, прочитав имя на бейдже.

– А? – девушка отвлеклась от раздумий. – Простите, там, – она кивнула в сторону витрины, – полчаса… назад… человек из окна выпал… Это… как его… насмерть разбился. Простите.

Надо же, я всю жизнь старался избегать покойников, есть такая особенность. На похоронах был лишь однажды. Издалека, чтобы не видеть. Люди после смерти становятся другими, меня это сильно нервирует.

Я протянул квитанцию.

– Вот!

– Сейчас. Спасибо. Что оставляли?.. Это?

– Да, – подтвердил я и почувствовал необходимость как-то успокоить девушку, но не находил ни слов, ни сил. – А может, вечером в кафе сходим?..

Блин, чего я несу?

Так. Следующий пункт – номер двадцать шесть: свадьба. Улица Радищева, 14. Ресторан «Родное». За одно только название зашел бы сюда.

Я стоял и любовался невестой. Валерия. Красивая, стройная. Искрящиеся глаза небесного цвета.

Как же ты выросла! И так быстро…

Андрей – жених. Ухватил Валерию за локоть и что-то шепнул; она повернулась, посмотрела прямо мне в глаза и улыбнулась.

В ресторан я войти не успел.

– Папа! – налетел на меня маленький ураган. – Папа, я так рада, что ты пришел! Смотри, какое платье! Ага. Кольцо! Ага, белое. Ага, да, люблю… Много, а платье как кружится! Здорово, да?

Поток слов, эмоций, объятий нахлынул и наполнил.

– Здравствуй, Лера.

Непередаваемое чувство, когда берешь взрослую дочь за руки или маленькую – на руки, потом кружишь, бросаешь в снег; радуешься и огорчаешься вместе, читаешь сказку на ночь или переживаешь за первую дискотеку…

– Я тебе рад, доча!

– Здравствуйте! – подошел Андрей.

– Береги ее, – пожал я руку и сам скривился от банальности фразы. Но что чувствую, то и говорю.

Андрей всё верно понял, улыбнулся.

– Обязательно! Не передумали? – Андрей указал на вход в ресторан.

– Простите, ребята, не могу. Важное совещание… заказчик из Питера.

– Хорошо, – вновь понимающе улыбнулся Андрей.

Нормальный парень, но в этот раз он ошибся. Да, бывшую жену желания видеть не было, но не настолько. Всё на самом деле просто: не люблю многолюдные шумные празднования. Сильно не люблю. Где-то на уровне чуть выше опозданий и чуть ниже покойников. Не то чтобы до истерики и нервного срыва… всё же я настолько крут, что избегаю подобных ситуаций.

Что-то день сегодня какой-то особенный.

Да, Лера, наверное, единственный человек, знающий все мои странности. Я обнял ее. Окунулся в ягодный запах волос, теплоту и заботу.

– Держи! – я протянул флешку на кожаном ремешке. – Риск и терпение.

То, что я подарил на свадьбу своей дочери, – риск и терпение. За последние десять лет – инвестирование.

– На круиз вокруг света, как ты хотела… с чайками. Всё! Идите радуйте народ и себя.

Насколько я знал Андрея, он на квартиру бы потратил, но, зная Леру, – на круиз.

Они ушли в зал. По-настоящему, не оборачиваясь. Довольные и счастливые.

Пошел и я.

Дальше – всё наперекосяк. Впрочем, началось с химчистки… нет, с автостоянки и ее мандалаем (интересно: «мандалай» пишется через «о» или «а»?).

В химчистке администратор Анастасия, что меня удивило, согласилась сходить в кафе. В тихое уютное кафе, где Настя запивала стресс, а я праздновал свадьбу дочери.

В общем, ни продуктов, ни пива не купил, даже не напился… сильно. Настю до дома проводил.

Хорошо прогулялись. Уютно. Летние ночи хороши, но коротки. Пока провожал, читал наизусть «Евгения Онегина». Смеялись. Шли, взявшись за руки.

Заходить я не стал: неохота было, да и Анастасия не пригласила. Расстались красиво, не обещая повторить.

Особенный день закончился.

Всё особенное имеет одно свойство: оно заканчивается. И только обыденность вечна.

И эта хренотень идёт так, как надо, в положенной и задуманной изначально последовательности.

Сегодня был мой первый день, начало моего пути становления магом. И хоть всё, описанное выше, имеет под собой стопроцентную вероятность, что именно так и было, но я, используя факты, зашил в текст пару ребусов. Отгадавшие могут надеяться на повышение балла за экзамен по общемагической теории.

К экзаменам по магическим, парамагическим, экстрамагическим и немагическим дисциплинам необходимо сознательно готовиться вне зависимости от социального, учебного и биологического статуса сдающего, а также обратить внимание, что выбор сущности, к коей будут обращены мольбы, влияет как на сам процесс сдачи, так и на оценку. Во время предэкзаменационного общения с выбранной сущностью, конечно, все дают обещания, что в следующий раз будут учиться и учить с первого дня…

Вышеописанное не может быть применено к практическому экзамену по магии. Настоятельно рекомендую, чтобы среди немагического населения не случилось жертв, пройти мой экспресс-курс «Умалчивание как первооснова разума». Во время практического экзамена по магии следует молиться выбранной сущности во время сдачи, а лучший вариант – вместо.

Последняя фраза писалась в легком эмоциональном раздрае и может показаться корявой…

Ежели часты случаи, когда вам что-то кажется, возникают видения смысловые и бредовые галлюцинации, то, несомненно, стоит провести ритуал изгнания (тут выбор направления неоправданно широк: от шаманов, экстрасенсов до бабок на скамейке, не стоит исключать и медикаментозное лечение).

Глава 2. Надпись

Особый день закончился, начался обычный (день второй).

Непременная утренняя лень. Малозначимые дела. Хроническая боль в пояснице. Вредные привычки, привычные обычаи. Привычные привычки (это я так подвожу к кульминационному моменту).

Привычки обычные и надпись в пол-экрана, закрывающая весь обзор – и мир. Надпись серого цвета. Буквы легкие, угловатые, без наклона. Какой шрифт?

А хрен его знает.

Да о чём это я?

У меня перед глазами, между мной и миром висит надпись!

Вот так живешь себе серой жизнью среднего человека, обычного рекламного менеджера, а потом – хрясь! И надпись:

«МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА».

Что мне в этом сразу не понравилось: «Миссия» – ну что за слово такое? Ни цели, ни пути, ни смысла.

Миссия, надо же!

Может, лучше «цель достигнута»? Это, если была цель, а так, выходит, была миссия.

Может, тогда «путь»? «Путь пройден», «Результат получен»?

Да, вот так реально лучше. И звучит понятно и приятно, раскрывает смысл, и… надпись поменялась:

«ПУТЬ ПРОЙДЕН! РЕЗУЛЬТАТ ПОЛУЧЕН!»

Вот! Вот что я называю дружественным интерфейсом.

Надпись перед глазами во весь экран. Да и хрен с ним, пускай будет экран. У меня надпись, а я словами играю и «Результат получен».

Да, я такой! Результат получаю.

Короче, надпись закрыла весь (до девяноста процентов) обзор, заставила задуматься и усомниться. Впрочем, существующая картина мира позволила мне не только пройти путь, но и получить результат, а значит, работоспособна. Просто по вполне себе понятным причинам ее нужно слегка изменить…

Ага, полностью!

Начнем с очевидного.

Я встал, прошел в ванну и посмотрел в зеркало. Надписи на глазах не было. Очевидно что? А то, что в моей картине мира возможна надпись перед глазами.

Надпись есть?

Есть! Значит, она возможна. Да, и еще. Надо сразу внести условие: молчать о надписи. Не хочется вдруг оказаться вне серой уютной массы обычных нормальностей.

Весь этот обычный день я пытался взаимодействовать с надписью. Хоть как-то поменять цвет, уменьшить размер, сдвинуть.

Ничего.

После первого изменения надпись застыла монументом размышлений о вечности.

Да! Вот это я люблю. Поразмышлять о мире и мироустройстве. И получил во-о-от такое на все мои прежние конструкции и позиции.

К вечеру я перешел на компьютерные технологии. Крутил верньеры. Двигал ползунок. Вызывал меню. Нажимал кнопки «Пуск» и «Стоп». Тогда и появились мысли о том, что я нахожусь в какой-нибудь симуляции жизни. Причём, что, возможно, симуляции, созданной в симуляции…

Бр-р-р.

Восхитительно!!!

Что еще можно сказать? Если не применять узкоспециализированные слова яркого эмоционального окраса?

В этом моменте я отвлекусь от повествования и замечу, что, например, этот текст я писал от руки, ручкой по бумаге. И этот способ более информативен в плане выражения эмоций: например, более сильно нажимать на ручку или перечеркнуть всё на хрен, но и всего этого эпатажа не хватило, чтобы описать ту гамму, чистоту и глубину чувств, что я вложил в слово «восхитительно». Надеюсь, хотя бы тройной знак восклицания укажет, насколько я был впечатлён происходящим.

Впрочем, не то слово, чтобы описать мое состояние, отношение, ощущения и общий настрой. Но подбирать другое не было желания. И по этой причине… и не только, конечно, но она была одной из главных…

Я и решил молчать.

Молчание. Снаружи и внутри. Молчание концентрирует и направляет. Направление ориентирует и ведёт к новому пути, результату, цели.

Что из этого появилось?

Размышления.

В ходе оживлённой дискуссии с членами второго собрания магов именно путь размышления был назван обязательным как один из трёх основных путей мага. Продолжительность размышления периодически прерывалась на сознательное введение мозга в состояние отключения тормозящих функций через потребление различных алхимических напитков. Так заодно мы включили в путь мага употребление алхимических напитков.

Как потом утверждал ректор магической академии, введённые занятия по алхимическим напиткам перегнали по наполненности классов даже травознание и грибоведение, хоть и имеют они много общего.

Из моего молчания появилось размышление, неправомочное в старой картине мира. А если простыми словами, то старая картина мира может применяться для построения новой только как вспомогательный элемент с последующим нивелированием воздействия.

О как загнул!

Конечно, это интерпретация моих рассуждений, смысл которых я узнал много позже.

Мой вокабулярий на тот момент хоть и имел достаточно словарных единиц, но почти все они не подходили к той реальности. А те многозначительные слова, которые я знал тогда и сейчас (и буду знать), имеют – что я также узнал много позже – очень сильное энергетическое воздействие. И потому, хоть я и матерился тогда, сейчас я эти слова писать не буду.

Проведя весь день в решительных умозаключениях и размышлениях, я так ничего и не добился. С надписью ничего сделать не получилось.

Я принялся за картину мира. Начал с простого.

Первое. Я вполне здоров физически и психически.

М-м-да. Не факт. Но что же из этого? Важен другой подход к словам. Кстати, именно это изменило надпись.

Итак, что такое слово?

Носитель информации, устоявшийся набор звуков, выражаемый определёнными буквами. Слово может быть визуальным и звуковым, имеет объём и вес, и форму, содержит в себе знания о картине мира. Слово может быть полезным, чтобы описывать, уточнять, изменять. Может быть бесполезным, то есть не имеющим отношения к предмету.

Конечно, следует чётко осознавать и запомнить: картина мира – не есть мир. Описание мира – не есть отображение реальности или действительности, а значит, не может существовать в отрыве от пути и путника.

Этот абзац советую подчеркнуть и перечитать перед сном: пригодится на экзамене. Всё, что я думал в тот момент, и привело к изменениям. Вся надпись уменьшилась, а внизу появились три кнопки:

– Завершить путь;

– Продолжить путь;

– Выбрать новый путь.

Хорошо, что надпись стала меньше и прозрачнее. Я в прямом смысле слова стал видеть мир больше.

Даже, наверное, машиной управлять смогу или чай попить, кстати…

О! Надо поесть!

Тут даже к холодильнику можно не ходить. Пусто. Как и во всей квартире. Я даже не восхитился изменениям в надписи, принял как должное – или как голод. Важнее продолжить размышление.

Кнопка «Завершить путь».

По логике вещей и рассуждая здраво (хотя само состояние моего «здраво» не доказано ни сейчас, ни тогда, ни, возможно, в будущем), «завершить путь» – значит умереть, закончить играть. Выйти в главное меню. То есть подразумевается переход в какое-то иное состояние, при этом мое тело… покойник.

Меня пробил холодный пот. На моём сером от пыли диване лежит покойник. Учитывая хорошую шумо- и вонеизоляцию, мое тело здесь мумифицируется.

Продолжать фантазировать на столь неприятную тему я не стал.

Биологическая основа меня – животное-обезьяна. Меня, как обезьяну, очень сильно беспокоит, точнее, страшит неизвестность. Страх – эмоция, гормональный коктейль, заставляющий активно двигаться, убегать. В нашем случае – избегать кнопочки «Завершить путь». Конечно, в современном мире животные инстинкты не всегда полезны (это мягко сказано) и не всегда приводят к нужному результату, но сейчас аргумент в виде гормонального коктейля меня более чем устраивает и учитывается в принятии решения как приоритетный.

«Продолжить путь». Продолжить то, что уже есть. Хорошо и заманчиво, если бы не одно но. Результат уже получен.

А что дальше?

Это как второй раз в школу пойти, даже можно самым умным стать.

Но смысл?

Наверное, это и есть кризис среднего возраста. Ты достиг, родил, построил, посадил, воспитал… занял место в стае. Вот только всё, больше не нужен. Ты лишний, на твое место придут молодые, еще не достигшие ничего.

Человек без стремления к цели – тот же покойник. Природа позаботилась: болезни, старость, смерть. Значит, вторая кнопка от первой отличается только временем реализации сценария «умереть – закончить путь».

Последняя кнопка «Выбрать новый путь». Выбор без выбора. На самом деле нет никаких оснований предполагать, что будет, если выбрать ту или иную кнопку. А реальность показала, что выбрать или нажать на какую-либо из них я не могу. Нажимал я только на кнопку «Выбрать новый путь».

Так, когда за окном начало светать, я всё же решил вздремнуть. Надписи были видны даже с закрытыми глазами, но я слишком устал и отрубился.

***

– Отпусти! – воскликнула Вика, порываясь встать со стула, а проверяющий оторвал взгляд от журнала.

– Сиди спокойно, – шептал Кирилл, удерживая Вику за ремень джинсов.

– Пф! – выдохнул я, отходя от наваждения. – Привидится же такое! Хрень всякая. Где я? Напился и в вытрезвитель попал?

Вика – девочка из школы, одноклассница, симпатичная, но больно занозистая. Вот даже Кирилл с ней не справляется. Это с его двухметровой харизмой. Кирилл – друг из института, большой обаятельный балагур и выпивоха, но надежный.

Как я здесь оказался?

Проверяющий (почему проверяющий?) отложил журнал и уставился на меня. Владимир Сергеевич Малышев – майор особого отдела в штабе дивизии. Был майором, а теперь полковник.

Картина жизни с надписями перед глазами окончательно перешла в… пьяный бред?.. как и размышления. Хотя вот их-то лучше в полный бред.

Что сейчас можно сделать?

Я напряг память: как проверить реальность на достоверность?

Сложить ладони лодочкой и подуть.

Звяк!

Наручники звякнули, оставив мои руки за спиной.

Я огляделся. Картина несмазанная, текстура не плывёт. Спецэффекты в виде уплотнений и помутнения воздуха отсутствуют. Допустим, наличие здесь этих двух людей объяснимо. Маловероятно, но объяснимо.

Следующему моему устремлению – встать – помешали руки, опустившиеся мне на плечи.

– Машка?

Маша… Я сразу узнал сиреневый аромат. Мария Владимировна, дочь главного инженера с предыдущей работы. Одно время мы с ней жёстко развлекались, по меньшей мере, в сексе. Потом она вышла замуж за сына владельца конторы. Сам владелец через год после этого кинул всех на деньги и отправился отдыхать. Сначала на Юга, потом на Севера.

Майор – уже полковник – встал из-за стола:

– Вас сюда пригласили…

Тут меня накрыли воспоминания. Больница, травма. Да, это многое объясняет. Вылетел в окно второго этажа. Операция. Наркоз. Сначала вылетел в окно, потом операция под наркозом…

Видимо, сейчас прихожу в себя. Но почему здесь?

– Я уже вызвала адвоката, – возвращая меня из воспоминаний, заявила Маша.

– Пока никто никого ни в чём не обвиняет, – как гвозди забивал, отчеканил майор… полковник.

Вообще, хороший он мужик. Я тогда только в войска попал пиджаком. Всё незнакомое, противоестественное, нелогичное. Он меня под свою опеку взял. Я тогда так думал. Тогда я столько бумаг подписал… что и стало мне уроком. Сейчас я трижды перечитываю перед подписанием, а тогда на пятнашку стал невыездным: как лицо, допущенное к гостайне. Вместо майора. Впрочем, мне никак это не аукнулось. Майор, кстати, манго из Таиланда привез. Один раз – одно манго.

– Поэтому он в наручниках? – прошептала Машка так, как только она умеет: добродушно, аж зубы сводит.

– Не имеет значения. Для его же безопасности, – начал говорить полковник.

– Да что же тут происходит? – я попробовал возмутиться, вставая со стула.

Машка попыталась меня удержать: то ли от падения, то ли от вставания. А в это время полковник резко подскочил и ударил меня доской.

– Ой!

Я проснулся – резко, без перехода. Раз – и дома. Надпись красиво загораживала обзор. Лицо горело, но боли я не чувствовал. Удар доской был хорош. В том смысле, что стало яснее, где сон, а где явь.

Этот сон и его смысл я не могу разгадать по сей день, но несомненно одно: что-то в нём было (раз уж я включил его в автобиографию).

Вроде ничего не изменилось, но я ощущал: где-то запустился таймер обратного отсчёта, и играет медленная… да, медленная и заунывная музыка: «Не для тебя цветёт весна, не для тебя».

– Эй, я же принял решение, – сообщил я в пустоту, – это у вас кнопки не работают.

Лучшая защита – это нападение. Это действует, когда иного нет.

Сейчас, видимо, другой выход имелся. Время отсчитывало бег на фоне заунывной песни.

А что, собственно, меня расстраивает в теме смерти?

Я же не опаздываю, народу вообще нет, покойника не вижу.

Красота.

И ведь, по сути, это правда. Дочь выросла, совсем выросла. Дела? Их нет. Планы? Там Байкал или Курилы. Как они были, так и остались бы строчкой «планы на ближайшую жизнь». Еще лучше назвать «планы на то, о чём можно строить планы».

Здорово! Еще туда Египет со Шри-Ланкой запишу. С парашютом?

Нет, уже не хочу.

Я лежал на сером диване и разглядывал белый потолок. На фоне белого потолка надпись выглядела тучкой. Я мечтал… нет, думал о том, о чём бы еще мечтал.

О чём вообще может мечтать такой, уже не очень средний человек?

Да уж. Выходит, я особенный. Вот.

Погордился – уже хорошо; а вот с мечтами плохо.

Я, вспоминая все свои желания, вспоминал и о чужих мечтах.

И… и нет!

Когда поднимаешься по лестнице на седьмой этаж и шагаешь с предпоследней ступени на последнюю – всё, тебе выше не надо.

Ты пришел!

Это как стоять на вершине, а потом прыгнуть. Страха нет, только ощущение ветра в лицо. И тут, как в старой книжке, главное – промахнуться мимо земли.

Принятие ведёт к облегчению.

Исчезло внешнее давление, что я чего-то не успел, что кому-то должен, ощущение границ.

Что еще?

Стало легче. Свободнее стало.

Да, ёшкино коромысло, надпись уменьшилась и уехала в угол обзора!

Потолок бы покрасить, что ли?

Знаете, никогда так хорошо себя не чувствовал.

Работа? Уволюсь. Деньги? Есть. Еда?

Из еды обнаружился чай. Моя последняя подруга (уф, как многофункционально звучит!)… Леночка – любительница здорового образа жизни и фитодиеты. В общем, чай из ферментированной полыни. Горький, как моя была жизнь; яркий, как мои сны; и до чего же терпкий! Бодрость хлынула в мозг – как кувалдой по апельсину: пш… и разноцветные брызги на солнце переливаются радугой!

Говорят, подобный эффект еще скипидар даёт, но это другая история.

Самое забавное, часа три дня. Я быстро отрубился после незабываемых секунд бодрости и непередаваемых минут отсутствия не только мысли, но и, возможно, вообще мозговой активности. Лег и уснул.

Закрыл глаза – три часа дня воскресенья. Открыл – утро понедельника. Телефон, не заряжавшийся в течение нескольких дней, символично сдох.

Что-то я засомневался, что это чай так на людей действовать должен. Может, с голодухи?

– Доброе утро, Андрей Викторович! – позвонил я шефу.

Хороший дядька – на год младше меня, зато родился удачно, в правильном месте, видимо.

– Добрый-добрый. Говори, чего хотел, или перезвони. С парковки выезжаю.

– Хорошо, я быстро. Увольняюсь.

– Ага. Принял. Значит, перезвони. Нет… э-э-э… чтобы через час на работе был!

– Я понял, перезвоню через час.

Дальше…

А что дальше?

Задумался. Вот мои ботинки-казаки. Конечно, демисезонные – и давят. Давят, оттого что купил три года назад и надевал два раза (давят же!), не разносил еще.

Зачем покупал?

Так классные же ботинки: красивые, мне нравятся.

Почему не носил? Шикарные же!

Ну и куда такую красоту надеть? Не на работу же! Нет, у меня в жизни не было поводов носить стильные ботинки, которые я купил, оттого что они мне понравились.

Печально…

А сейчас в продуктовый и строительный. Краску для потолка купить – оранжевую.

Зазвонил чуть подзарядившийся телефон. Что характерно, только в пятницу поставил песню на входящий: «Жизнь бывает разная». Хотел послушать песню, тем более номер неизвестный, но решил пообщаться.

– Да!

– Привет. Узнал? – жизнерадостно раздалось в трубке.

Как тут не узнать, не вспомнить! Хоть и надцать лет прошло.

– Конечно! Кирилл. Как такого не узнать?

– Уф, удивил. Думал, не вспомнишь. Я твой номер через десятые руки случайно получил. Сколько лет прошло! Нет, ну охренеть – узнал! Предлагаю встретиться, пообщаться. С женой познакомлю. Ты с женой тоже приходи.

– Не-а, я холостой.

– Ты? Да ладно! Хм, ну… тоже бывает. Расскажешь, что да как, и вообще.

– Кирюх! Я тебя знаю! Хорошо знаю… знал. Чего хочешь?

Патриот!

Почему «патриот»?

Вроде не замечен, разговариваю с Кириллом, а в голову лезет «патриот». А еще «карамель». Кстати, тоже через «а» пишется.

Патриот! Почему? И карамель.

– Ну да. Есть предположение… ну, почти. Встретимся – объясню!

– Давай сейчас у меня. Ну, сотку наберу.

– Да не, ты чего? Не надо денег. Я тебе работу хочу предложить. Всё разумно, в пределах. Эх, спасибо, что решил одолжить денег, спасибо.

– Я не понял. Надо или не надо?

– Нет, не надо. Есть предложение… ну, почти. Давай встретимся, объясню.

– Да? Ну хорошо. Хорошо, я могу.

– Сегодня в семь в «Тельме» на Волгоградской. Столик уже заказал. Я плачу.

– Ну еще бы, «Тельма»! Конечно, ты платишь!

– Вот и славно. В семь жду. Всё. До вечера.

Кирилл повесил трубку, завершая звонок.

Точно!

«Патриот» – так называется чай из полыни, оттого что полезный, – спародировал я Леночку. Чай, конечно…

Одно то, что я его пил, вызывало неподдельное восхищение как у самой Леночки, так и ее подруг тоже. Чтоб их, здоровых…

За ЗОЖ!

Глава 3. Вторник, день пятый

День тёк лениво. Дела щелкались семечками. Начальство, уже бывшее, вняло моим аргументам и желанию непререкаемой свободы и уволило тем же числом. Тут, кстати, сыграло то, что мне ставили в упрек: меня легко можно в любое время заменить. По мне, это достоинство – вести дела так, чтобы в них любой мог разобраться. Жаль, Мариночку больше не увижу: взрослая баба, а ресницами так удивлённо хлопает.

Впрочем, всё хорошо, что хорошо. И зарплату, и отпускные – на Камчатку даже хватит слетать, краба дальневосточного попробовать. Говорят, на вкус сильно отличается от крабовых палочек.

Лерка была занята. Отправил ей фото, где я такой весь красивый в «казаках» и с банкой карамельного цвета краски для потолка. Зачем-то же мне приходило на ум слово «карамель».

Ровно в семь тридцать, как того требовал регламент встречи с Кириллом (я был на месте в шесть тридцать), мы – я, Кирилл и его жена, догадайтесь кто…

– Привет, ты, как всегда, вовремя, – протянул руку Кирилл. – Знакомься…

– Виктория! – закончил я за него. – Не парься, мы с ней в одном классе учились, – видя его замешательство, пояснил я, хотя, если бы не сон, сроду бы ее не узнал.

Кирилл хмыкнул, оценив иронию судьбы, а Вика нахмурилась, видимо, вспоминая то ли меня, то ли школу.

Верный себе Кирилл не шиковал, если это допустимо сказать о самом шикарном в городе ресторане. Вкусные, хорошо поданные блюда. Всё, как обычно, достойно. Дорого, кое-что слишком дорого, при этом да – достойно. Хорошее и подходящее слово.

Есть люди-павлины. Тачка блестит, пальцы пианиста и бриллиант в каждом зубе, чтобы радуга сияла. А есть такие, как Кирилл, уверенные в себе.

Чем Кирилл меня удивил – не стал тянуть.

– Так, ну, знакомить вас не нужно, сразу к делу, – после первой стопки начал он. – Так получилось, что у нас группа на Камчатку едет. Вертолёт арендован, охотники-рыболовы ждут, вылет уже через пару часов.

Я внутренне улыбнулся, соображая, что, в принципе, и домой не поеду, на месте всё куплю.

– А дрессировщик, падла, – продолжил Кирилл, – зараза, пропал. А мы на две недели.

– Угу, – покивал я, пытаясь объединить слова.

Уф, видимо, водочка не в тот мозг попала: ничего не понял.

– Нам надо на две недели уехать, а у нас собака, Нега, немецкая овчарка, три года. Умница, спокойная. Ты же собачник. Спокойная собака, но оставить не с кем.

– А, – я удивился.

– В вольере. Жить там можно, но можно и через день приезжать. Там вода, природа, воздух. Вода в доме, все удобства. Час езды, полтора.

– А-а, – протянул я. – Понял, не тараторь. Что, совсем не с кем?

Кирилл робко вздохнул, поглядывая на Вику, потягивавшую ежевичный сок через трубочку и столь яростно ее сжимавшую, что почти перекрыла поток.

– Нет, не с улицы же. Надо надежного. Ты – надежный!

Я покрутил в воздухе обглоданным бараньим рёбрышком: мол, продолжай хвалить, конечно же.

– Продукты затарены, тебе и собаке тоже. Автобусы ходят каждые полчаса… Ты же вроде бы был категорически против вождения? И… это… деньги, конечно, за работу.

– Уже не так категорически, и машина есть. Да и деньги, знаешь, не особо нужны.

Кирилл посмурнел.

– Но я всегда… Ладно, не всегда – сейчас точно присмотрю, конечно. За краба… камчатского.

– Да? Уф-ф. Спасибо, прям огромное. Ты настоящий друг, а крабов прямо сейчас закажу.

– Вот и я тебе пригодился. Краба именно с Камчатки привези… ну или ракушку красивую.

– Ага. Да, точно. И… это… нам уже пора. Вот, – вытащил Кирилл из сумки конверт, – деньги.

– Не…

– На бензин, непредвиденные расходы всякие. И инструкции, и ключи. Зацени конверт: «Семьдесят лет Горному», а?

– Прикольно! – я согласился.

– Всё, Вика, пошли.

– В смысле, прямо сейчас? – опешил я.

– Так самолёт же.

– Блин, сказал бы раньше, по телефону. Что тянул-то?

– А встретиться, поговорить? – улыбнулся Кирилл.

– Ага, поговорили. Иди… уже. Лети… те. Доброго пути!

– Спасибо. Всё. Пока-пока!

Пожимая руку Кириллу, я притянул его к себе:

– Телефон мой где взял?

Кирилл стушевался, шепнул на ухо:

– Сосед по даче дал, там его, может, увидишь. Странная история.

Кирилл с Викой ушли, вернее, убежали. Но такие люди не бегают (только для здоровья). Вика хорошо выглядела… правда, промолчала весь вечер. Ага, все полчаса.

Мясо тут сочное…

А у нас, получается, осталось только Машку встретить. Такого майора-полковника и его истории в моей жизни не было, а вот сиреневый запах Марии-свет Владимировны – ух…

Ладно, всё здесь ясно. Если следить за развитием событий, то, вероятно, Машка – соседка.

– Чёрт, – я выплюнул остатки косточки…

Ан нет! Ёрш коромыслом! – это пломба.

Блин, насколько не вовремя! Я уже вроде как помирать собрался, и вкладывать деньги в зуб вовсе необязательно.

Так, ну, есть не мешает. Вкусняшка жидкая, закусь шашлычная. Музыка живая. Я откинулся на стуле. И столик у меня понтовый: на возвышении и в нише. Люди вон деловые, серьезные.

А я ищу приключений?

Не-ет, на фиг, наелся – и домой.

– Вам заказано такси, как будете готовы, – сообщил подошедший официант. – Оплачено всё, что заказано или закажете, с чаевыми. Желаете еще чего-нибудь?

– Да, Виктор! Такси не нужно, воды в бутылочке, пол-литра. С собой есть?

– Ну… сделаем. Когда?

– Да как принесешь, так и пойду.

– С газом, без газа, минеральная?

– Простая чистая вода.

С бутылочкой «Адыр-Су», мурлыкая: «Шел отряд по берегу, шел издалека», я твердой походкой шагал по одноимённой улице домой. Вот здесь раньше девицы стояли, а здесь шаурму вкусную делали. Из открытых летних веранд доносились голоса, смех и музыка. Город отдыхал.

Вымытый подъезд пах свежестью ночного бриза. Лампочки зажигались от датчиков. Седьмой этаж без лифта, который не работает. Город засыпал.

***

Бурум!

Или что-то похожее:

– Тра-туру, – или, – ёрш зе битте, – или, – тра-та-та… Ё!

В общем, когда просыпаешься (вторник, день пятый), потягиваешься, идешь в туалет, а в это время твоя правая нога, проходя в тысячный раз обычный маршрут, отклоняется на пару сантиметров и со всего размаха врезается в угол тумбочки мизинцем, остаётся только:

– Тра-та-та…Ё! – и непереводимая на культурно-литературный русский язык игра слов.

Все физиологические потребности временно забыты, и только вдох, и:

– Тра-та-та-ё! – выдох.

Вдох.

– Тра-та-та-ё! – выдох.

В такие моменты начинаешь особенно ценить ноги, особливо правую.

О! Как ты бренно, бытие. Как хрупка и тонка нить жизни. Как поистине волшебна та грань, когда боль, достигнув пика, вдруг чуть отпускает. Когда всё тело живёт одним ощущением, и оно вдруг меняется. Когда легкие впускают чуть больше воздуха, чем миг назад, и в кровь поступает чуть больше кислорода. Организм, еще свободный от застывшего на одной ноте мозга, похрамывает до турника и начинает несвойственные ему движения – подтягивается. Потом хромает до кухни и выпивает залпом позавчерашний полынный чай, лишь покрякивая от вспышки запускаемого сознания.

Жизнь! Ты прекрасна!

Потом тело всё же доходит до туалета и вновь испытывает блаженство, а баллон освежителя воздуха выскальзывает из рук и всей своей свежестью, конечно же, прилетает туда, где ярче ощущения. На мизинец правой ноги. И ведь даже уже не осталось слов, чтобы передать всю гамму чувств. Перебираешь по буковке и не находишь достойных сочетаний.

Не вставая и не передвигаясь, замереть!

Ретроградный Меркурий зашел в гости!

На самом деле такие моменты сильно сближают человека с размышлениями о мироздании. Причинно-следственные связи. Маршрут миграции леммингов и их влияние на добычу полезных ископаемых, в частности, жести, из которой делают разного рода баллоны.

На столь высокой ноте я вспомнил о главном. Сей труд – автобиография – учебник для магов. Итак, собственно, начнем.

Я, Такой-Такойтович, энного года рождения в славном своим прошлым уральском городе, что стоит у черты, отделяющей Азию от Европы.

Ага, интрига, конечно же. Свердловск.

Мои родители были технического склада ума – это когда практичность превалирует над эстетикой. Поэтому я рос не диким, но достаточно свободным, что мог выбирать, в какую… в какое приключение залезть – и как глубоко.

Любимым семейным мероприятиям были еженедельные путешествия. Три часа на электричке в пятницу и три в воскресенье. А там, после этих трёх волнительных часов в плотно набитом вагоне, час пешей прогулки от станции до нашего поместья, где мы и проявляли недюжинные способности и рвение к садово-огородническому подвижничеству. Я в то время не ценил всю великую идею, а потому пропадал с соседскими мальчишками в окрестных лесах и полях.

В целом всё как у всех: детский сад, одиннадцать классов. Школа не особо мне нравилась из-за некоторых черт моего характера: был ленив и добродушен, за что получал двойки от учителей и затрещины от одноклассников. Такое признание показывает всю пропасть между мной и правильным написанием букв и словосочетаний, не говоря уже о пунктуации.

Школу оканчивал я с легким чувством безнадеги и предвкушением чего-то особенного – взрослой жизни (был разочарован).

Институт!

О, институт я выбирал осознанно. Исследовал разные, ходил туда на дни открытых дверей. Победил, конечно, лучший и по счастливому стечению обстоятельств ближайший к дому институт. Студенческие годы запомнились бравадой, куражом и – что было для меня странно – хорошими и даже отличными оценками.

Как выяснилось, я умный.

Здесь же я открыл для себя мир дружеского мордобития и рукоприкладства – боевое самбо.

Я вырос не только умным, но и сильным, и гибким.

Часы разминок сменялись отработкой техник. Удушающие приёмы – боевыми. Спарринги в зале – соревнованиями: сначала внутри института, потом я дошел и до областных.

На одних таких соревнованиях я повредил позвоночник. Следующие три летних месяца провел в больнице. Так что моя травма никак не сказалась на учебе, чего не скажешь об увлечениях.

В студенчестве мы были бедные, но гордые. Поэтому покупали только водку без закуски.

Окончил я институт дипломированным специалистом – инженером со знанием и перспективами карьерного роста, которыми не преминул воспользоваться.

Военком, человек с исключительными экстрасенсорными способностями, сделал так, что мою травму не смог разглядеть даже томограф в центральном военном госпитале.

Армия!

Как много в этом слове… много всего, много. И если оглянуться назад, то армия сделала для меня больше, чем школа и институт, вместе взятые. Без преувеличения. Армия сумела в меня вбить ответственность и способность включать голову быстро и безальтернативно, то есть ультимативно.

В институте я проходил военную кафедру, а потому был призван офицером-пиджаком. Нас, пиджаков, тогда много пришло. Но не суть. Много чего было. Много службы, много работы, много нарядов сутки через сутки – это нормально. А между нарядами смотры, поля, стрельбы.

Если в институте это называлось «культурно отдыхать», то тут по ночам между нарядами была пьянка.

Наутро – как стёклышко; главное, не шевелиться и не дышать в сторону командиров. Потому как, если бы они дыхнули в нашу сторону, похмел, переходящий в запой, был бы обеспечен. И между тем мы – все мы – прошли через это. И выполнили, и сохранили. За что моя отдельная благодарность солдатам, офицерам и прапорщикам.

После армии всё было легко. Работа, знакомства, работа, алкоголь, новые знакомства, работа. Потом работа, алкоголь, свадьба, работа, алкоголь, работа.

Дочь. Валерия. Как путеводная звезда. Свет очей моих и личный вытрезвитель. Уровень потребления упал на порядок до пары раз в квартал.

Потом работа-другая, чуть спокойной жизни – и развод. Работа-работа и книги.

Стал читать. Книга в день – это нормально. Нормальная книга – это хорошо. Появление смартфона спасло библиотеки и мои книжные полки.

Потом случился слом мировоззрения, вызванный визуальным вмешательством в установившуюся картину мира.

Надпись перед глазами.

В который раз я был вынужден измениться под действием внутреннего убеждения в целесообразности этого процесса.

Благодаря этому я сейчас тот, кто есть. Спойлер: жив-здоров до сих пор. Маги вообще отличаются увеличенным жизненным циклом, хотя некоторые мои коллеги утверждают, что это результат вторичного восстановления сознания в объёме.

Якобы существуют технологии воскрешения, одной из которых я воспользовался и заставил себя забыть об этом. В качестве аргумента в этой теории выставляют мое величайшее чувство юмора, чувство меры и чувство жизни. Будто бы единожды живущие таким не обладают.

Что на этот аргумент можно сказать?

Это так и есть, и я из того счастливое исключение, доказывающее правило.

Вот, если вкратце. Ни о чём. Но в целом верно. Хоть и не раскрывает смыслов и внутренних предпосылок.

Конец.

Постскриптум

Будьте счастливы, живите богато. Всяческих вам благ и перспектив роста, как личного, так и профессионального.

Пишу слово «постскриптум» буквами, потому что не люблю латинскую букву «П»: она похожа на русскую «Р». Ну кто мог догадаться использовать русскую «Р», чтобы написать свою «П»?!

Плагиаторы!

Послесловие

Процесс становления магом невозможно расписать в формулах или уравнениях. Скорее это путь от ошибки к ошибке. Слово «ошибка» здесь не в алгебраическом смысле, а в логическом, как результат, который не должен был случиться, не был ожидаем.

Примечание

Комитет магов, изучив сей труд, пришел к выводу: мало. И рекомендовал мне углубиться, показать взаимосвязи и наполнения. По их словам, подход и стиль написания соответствует поставленным целям, и для мотивации мне выписали похвальную грамоту.

Грамота хранится в Музее истории Университета магии – в главном корпусе, на третьем этаже.

Для улучшения качества обслуживания все мысли фиксируются. Небольшая рекомендация: изучать книгу необходимо в бумажном виде. Только книга с печатью наложения силы в полной мере позволит вам изучить и воспользоваться всеми техниками, описанными и подразумевающимися.

Читайте с карандашом в руке, подчеркивая непонятные моменты и слова. Для непонятных слов есть словари разной направленности. Непонятные моменты советую перечитать, будучи в ином состоянии ума или гормонального баланса.

Для индивидуумов, несогласованно использующих текст (весь или отрывки), пожелание: копаться вам всю оставшуюся жизнь, пока действиями своими не восстановите причинно-следственные связи и не приведёте их к равновесию.

Пожелание мое заложено не только в текст, но и в эфирную составляющую любого труда.

Также этим заявлением я снимаю с себя все кармические долги и передаю их в полную отработку нарушающим баланс.

Ветер на вершине

Колышет травинку!

От начала мира

И до последней капли силы.

Ты, согласованный читатель, прочти и присоединись, отдай всё ненужное в безразмерный рюкзак долгов хапающих.

Уф, аж самого пробрало – очень-очень сильно. Не самая трудная конспирация, но заметно улучшающая жизнь!

Один раз после применения данной техники я получил в подарок топаз в виде свернувшейся змеи – мощный талисман от энергетических бумерангов.

Живи по совести, и пусть твой путь освещают мечты.

Глава 4. Лист Жажды

Апокриф. Путники Мёртвого Мира. Лист Жажды

Первый, не открывший. Ты! Серые тропы – направления бытия.

Жаждущий! Ты! Не камень у обочины, но зыбучий песок в глазу разума.

Искатель легкости – обрёл тяжесть, мечтатель власти – стал слугой собственных теней. Грядёт время, когда беспечные шаги путников отзовутся эхом в пустоте, но не звуком, а сомнением. Когда земля под ногами – тлен бытия, а кривое зеркало откроет пылающий бездной глаз. Там, где сила Мертво Мира становится путём.

Читающий, но не понявший. Ты!

Ошибёшься, ибо лично увидишь лишь тень смысла, потому что практический разум твой – петля, сжимающая горло истины. Здесь нет дорог, есть глубокие следы, оставленные теми, кто прошел до тебя и исчез. Нет карт – есть только ожоги, полученные прикосновением к невидимому. Огненный Иф коснётся страниц, но не сожжёт их. Чёрные тени прошепчут, но не откликнутся. Ты услышишь зов, но не поймёшь. Увидишь знак, но не прочтёшь. Ибо этот лист – не ключ, а замок. Не дверь, а стена. Не откровение, а молчание.

Помни: мир, каким кажется, – не мир. Мир, каким звучит, слеп. А тот, что внутри, уже мёртв.

Даже дописанное после слова «Конец» не смягчило требований. Что ж. Надо так надо.

Дабы развить сюжет и привнести момент движения, опишу вам свою первую охоту в Серых Пустошах.

Как вы знаете, Серые Пустоши – место пересечения физического мира и мира духов. Это нейтральная полоса, если так можно выразиться (сейчас я мог бы быть закидан шапками и другой какой-либо непонятной субстанцией за приравнивание Пустошей к нейтральной полосе).

Перефразирую. Серые Пустоши.

Ох, это же с самого начала, с азов излагать придётся! Дабы не растягивать повествование, поверьте мне на слово (пока).

Значит, существуют: Серые Пустоши, Серые Предвечные Степи, Серые Торопы, Серые Тропы. Физический мир и мир духов разделены рекой времени Сморда с ее неисчислимыми именами.

Нет, пожалуй, всё же не буду углубляться.

Есть Серые Пустоши, наполненные Серыми Тропами и Торопами. На пересечениях – перекрестках Серых Троп – иногда возникают поселения. Самое большое – Серый город.

Серые Тропы-Торопы – место, где сила наполняет душу мага (как тебе такое, Сара Сенна, утверждающая, что душа – необязательный атрибут мага?). Серые Пустоши – этакая нейтральная полоса, на которой признаются физические законы, но уже действует право духа.

Серые Пустоши соединяются Серыми Тропами. Серые Пустоши – место, где есть всё (было всё, будет всё), – всё, что есть и будет, что исчезло, но было значимым.

Здесь, посередине древних папоротниковых лесов, стоят пирамиды со своими стражами хомо- и зверохимерами.

Опять же – оп!

Сейчас я польстил Саре Сенна, утверждающей наличие хомо- и зверохимер, тогда как весь просвещённый люд знает, что есть только тварехимеры.

Здесь, в Серых Пустошах, в лесных озёрах живут перворазумные – русалы. В горах медитируют наги. И еще много-много кого и чего: разумных, полуразумных, наполненных силой, наполненных магией и наполненных временем. Но особенно много драконов. Тех, кого в физических мирах величают динозаврами. Динозавр, наполняясь силой или магией, или силой магии, меняется. Гигантские водяные динозавры, наполнившись магией, начинают плавать в воздушном океане (и даже утверждают, что в океане космоса).

Хи-хи, догадываетесь, о чём я?..

Сейчас это небесные драконы. Динозавры, освоившие концентрацию и выброс силы – стихийные драконы: огненные, водяные. Конечно, есть и не только драконы, такие же огненные, но поменьше или побольше.

Надо ли говорить, что прогулка по Серым Тропам сопряжена с большими рисками и опасностями?

Надо ли говорить, что ни один разумный не будет выходить из Серого города без крайней на то нужды?

Надо ли говорить, что двум начинающим магам, в чьи головы – и не только головы – вдарила сила путешествия по Серым Тропам с целью погулять (на самом деле, конечно, с целью поиска яиц небесного дракона)? Это полезно в плане водворения здравого ума на его законное место. Но кто в здравом уме в этом признается?

Если отступить от нити повествования, хотелось бы предостеречь: первые проявления силы в людях опасны в связи с отключением здравого смысла, логики, да и инстинктов.

К счастью, в этом нет необходимости. Да, для перехода из людя в человека необходимо создание духа и души, а также наполнения их силой. Но не всем это нужно, да и доступно, если честно.

Один из путей создания души я опишу позже.

Вот собираешься вроде как небольшой (но важный) случай описать, а оказывается, столько пояснений надо! Всё же правы те, кто утверждает, что повествование должно двигаться последовательно. Но эту историю я напишу.

Что могут два мага, которые таковыми только стали?

На самом деле очень даже многое, хоть это и не относится к данному случаю. Возможности мага не зависят от его возраста и силы. Все ограничения на возможности – та-дам! – это секретная информация. Но я поделюсь – это будет наш маленький секрет… Нет – гигантский секрет! Они зависят от уровня сахара в крови!

Ха-ха, нет, конечно, я пошутил.

Все ограничения маг создает себе сам и сам же их героически преодолевает. На это уходят годы жизни. И порой мне кажется – это сознательный выбор мага.

Так что же могут два мага, особо не выделяющиеся способностями, кроме, возможно, мозгов, полных хренотени и мерцающих тараканов?

Они могут считать, что им всё по плечу, и это вполне обоснованное мнение (плечи не так высоко бывают), но всё это теория, на практике иначе.

Началось с того, что на базаре Рут достал древний манускрипт (здесь и далее Рут – это псевдоним, потому как вся наша экспедиция по своим итогам и результатам была засекречена).

Потому и лишь ха-ха.

В южной части Серого города, прилегающей к реке, расположена торговая площадь. Ее еще называют Мостовая площадь из-за того, что время от времени находятся энтузиасты, стремящиеся построить мост через реку. На секунду – через реку Забвения, реку Смерти, реку Перехода, реку Сморда (иногда Смарда). Конечно, мост через эту реку довольно амбициозный проект. Мостовая площадь – идеальное место для строительства подобного моста, как будто при планировании и строительстве Серого города кто-то о подобном подумал заранее. Когда же Мостовая площадь не используется по своему предназначению (строительству моста), ее используют разные проходимцы: торговцы, шуты и всезнайки. Из сказанного можно подумать, что это три разных вида пользователей площади, но, по сути, один – проходимцы. В общем, Мостовая площадь в основном объёме города – место со спорной полезностью и вместительностью.

Рут – мой напарник (на самом деле напарница), для предстоящего практического занятия купил в этом месте манускрипт – рецепт. Что за рецепт, не скажу: тайна. Но один из ингредиентов – яйцо дракона. И надо же было такому случиться, что у того же продавца абсолютно неожиданно оказалась в продаже Путь-Карта по Серым Тропам к гнездовьям небольших драконов (подчеркну: не Клубок Путника, а именно Путь-Карта).

Не надо считать, что наш поход был изначально провальным. Драконы могут быть довольно глупы. Прямо как два мага, решивших… а это я уже писал. Как вспомню – вздрогну. Что особенно достойно, вздрагивание было, когда я еще только собирался в этот поход.

Подготовка к походу заняла два дня. Одежда с чёртами крепости. Именно с чёртами, а не с рунами. Бады, усиливающие физические характеристики, особенно обидно, что в продаже не было нейростимуляторов, – зелья усиления регенерации. И, конечно, МЫШ-7 – метатель шприцов семизарядный.

Чтобы убить дракона, нужна небольшая армия с парой вертолётов для прикрытия с воздуха – что не работает в случае воздушных драконов. В нашей ситуации, ввиду различных финансово-организационных фактов, мы признали это совершенно нецелесообразным.

Вот слегка усыпить дракона – это можно.

Два дня мы не только экипировались, но и морально и психоневрологически готовились.

«Психоневрологически» не мое слово. Рута. Она (ох, в целях сохранения тайны пишу о ней только в мужском роде, так что, если вдруг будет «она» – это описка, правильно читать Рут – «он»).

Рут – он в физическом мире доктор то ли медицинских, то ли парамедицинских наук. Вот и вставляет термины, по его мнению, подходящие к ситуации.

Мы читали гайды – так называются книги по теме – от «Как приручить динозавра» до «Не лайте на лайку».

То утро я помню, словно всё случилось вчера (это может быть даже правда, что оно случилось вчера). Тяжёлое серое небо нависло над Серым городом. Мы вышли на площадь Хода со стороны центральной аллеи. Меня до сих завораживает процедура выхода из города.

Выйти из Серого города на Серые Тропы можно только с площади Хода. При этом без разницы, как ты вышел и куда путь держишь, имеет значение только чистое намерение – выйти. Из-за этого многие терпят неудачу при выходе, особенно с третьего по восьмой выход.

Первый выход – это как прогулка в детском саду. Экскурсия. Красивые и ровные Тропы. Восхитительное ощущение свободы и силы. Второй раз уже идешь с какой-то целью по Путь-Маршруту, имея цели и задачи, а также предполагаемые методы их достижения. Обычно огребаешь соразмерно своим целям. Так что в третий раз уже не очень-то и хочется покидать безопасный город. А если нет чистого намерения, то нет и выхода. Это как стрелять себе в ногу. Первый выход – осечка, второй – бам! – ступня вдребезги; целители, конечно, восстановят за пару минут или часов, но впечатлений останется на пару лет. Третий раз стрелять будет только сильно-сильно замотивированный или сильно-сильно в квадрате не ухватывающий причинно-следственные связи.

Я, кстати, так и не смог выйти из города в третий раз, только-только с шестого получилось. Тот поход, мой и Рут, был вторым выходом.

Началось всё удачно. У нас хватило намерений выйти и намерений выйти вдвоем.

Времени в Тропах нет, есть только путь. Один и тот же Троп можно пройти за пару часов или дней (много, конечно, зависит от компании. Как в таких случаях говорят: «Мы были молоды, весна, гормоны»). До нашей цели – шесть Тропов. В общем-то близко.

Первый Троп – лес. Знаете, есть такие леса, как с картинки книги сказок о принцессах. Лиственные деревья, сплошной ковер газона. Всё ровненько, чистенько. Этакий парк. Этот Троп обычно рядом с городом встречается. Его мы прошли минут за десять, по пути задержались (дела). Здесь могут возникнуть вопросы: например, только что я говорил об отсутствии времени на Тропах. Общая теория относительности вам в помощь.

Очень хорошо мы прошли первый Троп. Относительно хорошо второй – скальный перевал. Там всегда враждебные камни, всегда скользкие, так и норовят столкнуть в пропасть. Главное тут – осторожность и плавность. Шесть часов, и идем дальше. Третий – молодой хвойный лес после пожара. Рассыпающиеся пеплом, плотно стоящие деревца – и риск провалиться в яму. Измазавшись и исчихавшись, мы вышли оттуда через два часа.

Четвертый Троп. Больше половины пути пройдено. Лес почти как на первом Тропе, но больше кустарников, завалы и крапива. Минут через сорок Рут совершил первую ошибку и прихлопнул комара.

Первое правило путника Троп: не прихлопни и не прихлопнут будешь!

Это, конечно, не всегда так и не везде. Но если можешь не прихлопывать, не суй свои, дружище, ручонки…

Лес как будто замер. Прежде неподвижные деревья, оказалось, могут быть еще более неподвижными. Тишина туманом поднималась от земли, окутывая, мешая сделать шаг и вздох.

В этой квинтэссенции тишины налетели во́роны. Я шел-стоял замыкающим и успел получить пару проникающих ранений, пока сообразил, что к чему. А Рут уже выпустил цепную молнию, прошившую насквозь десяток воронов и меня.

Вороны в клочья. А мне хоть бы хны. Только подёргивающаяся правая половина тела – та, что лежала на левой, лежавшей, в свою очередь, на земле. И искры из глаз. Но даже это, а возможно, что именно это спасло нас. Мои чувства, простимулированные нетипичным воздействием, обострились. Благодаря этому (и моему положению лежа) я заметил движение. Мерцающие волки. Когда смотришь на них в упор – не видишь, можно рассмотреть только смазанное движение и приминаемую траву.

Мы встали с Рутом спиной к спине, без оружия. С голыми руками очень тяжело, даже если ты маг. С той поры со мной всегда топор.

Началась битва. Рут шарашил молниями. Я не знаю, то ли прочитал где, то ли от процесса, включающего как нейрофизиологические аспекты, так и психоэмоциональные, от страха – стал я материализовывать предметы: столы, стулья, горшки с цветами. Лучше всего себя показал ящик: песочно-металлический сейф. Сейфы разной массы, цвета, формы возникали перед, над, внутри волков. Давя, разрывая, мешая. Ящики-сейфы не требуют особого таланта, только силу, которая хоть понемногу, но истощалась.

Кстати, создать сейф с электронным замком оказалось легче, чем с механическим. Этот казус всё еще не исследован мною в должной степени.

– У меня осталось до десяти молний, – воскликнул Рут, – восемь… нет, семерых прибил, еще десяток с моей стороны.

– Я троих раздавил, – я поделился своими успехами. – Да еще четвертый с сейфом в животе жив, но движется неуверенно.

Я осмотрелся:

– И еще десяток живых. Сила есть. Но промахиваюсь часто!

На самом деле двоих я прибил в самом начале, потом волки научились уворачиваться.

– Хреново. Что дальше делаем? – поинтересовался Рут.

Вообще, весь разговор состоял из более коротких фраз, слов и смыслов: ситуация обязывала.

– Готовься. На счёт три запускаешь свою самую мощную молнию, и бежим к дереву справа.

– Раз, – начала считать Рут.

– Я создаю лестницу.

– Два.

– Забираемся на нижние вет…

– Три! Тр-р-р-т-т-т-ша-ш… ш…

– Разряд!

Мы рванули к дереву. Лестница из сейфов получилась эпичная. Когда нижние сейфы начали исчезать, верхние только появлялись – сейфосколатор. На нижние ветви мы почти залетели, вцепившись в ствол ногами и руками.

Спустя пару минут, отдышавшись и переведя дух, приступили к истреблению оставшихся волков. Молнии на таком расстоянии теряли боевую мощь и лишь стимулировали. Зато сейфы летели… как и прежде, мимо. Тогда я применил секретную наработку – конвейер.

Троп оказался не готов к такой мощи. Сейфы летали, появлялись сразу везде, волк, увернувшийся от одного, попадал под другой. Волки отступили и замерли в отдалении.

Там я уже не мог создавать достаточную плотность сейфов на одного волка.

Так мы и сидели почти сутки. Пару раз над нами пролетал дракон. Что я, что Рут никогда до этого их не видели. Этакий кит с шеей и крокодильей пастью. Забавный, если бы не размер – огромный, как лайнер океанический, круизный.

Сидели бы мы там и дальше: волки не уходили, но на наше счастье, по Тропу шел караван Карских магов, они нас и вернули домой.

Вот такая короткая и поучительная история о том, что не ходите, дети, в Аф… по Тропу гулять. Но вернемся к нашему основному повествованию – автобиографии.

Проснуться можно по-разному. Можно. Как щелчок автомата – щёлк, и всё. Бодр, если повезёт; весел, если повезёт дважды. А бывает просыпание как вытягивание себя из болота – теплого, влажного, безопасного – в холодный, равнодушный мир с надписью и кнопками перед глазами.

Вроде как просыпаться надо, и ты потихоньку просыпаешься – гораздо тише, чем мог бы. Так, только чтобы показать всем вокруг, что ты заинтересован в действии – проснуться. Встаешь, делаешь свои утренние дела, старательно и осознанно обходя встречающиеся на пути предметы мебели, оставляя необходимое жизненное пространство. Доходишь до кухни. Где-то на краю сознания отмечаешь, что с точки зрения поесть тут ничего не изменилось. Завариваешь свой любимый чай, потом аромат любимого чая проникает в мозг.

Стоп. Стоп! Я уже проснулся.

Вообще, сон – интересная штука. Говорят, млекопитающие видят сны, а пресмыкающиеся нет. Когда-то давно случилась мутация, которая способствовала увеличению мозга, что впоследствии и привело к сновидениям. Это выглядело чистым безумием – отказаться от энергоэффективного мозга с молниеносной реакцией в пользу увеличения объёма, увеличения потребления энергии мозгом. Увеличение времени отклика на раздражитель. В общем, наш предок, прошедший этим путем, имел удачу девяносто девятого уровня. Чтобы было нагляднее, это что-то типа того, чтобы положить иголку на пол и кидать в нее обрывки ниток в надежде, что одна из них окажется в ушке иглы. Если провести подобный эксперимент и в течение жизни всё же добиться результата, – это и будет обладание удачей девяносто девятого уровня.

Вот. Обладая именно такой удачей, наш предок прошел по краю там, где вымерли ящеры.

Не сильно понимаю людей, жалующихся на удачу. Если хоть чуть-чуть задуматься, то появление нас всех в целом и каждого в частности как раз и есть ниточка в иголочку, как бы двусмысленно это ни звучало. Так-то смыслов более чем.

Все эти рассуждения пронеслись в моей голове за момент: от пробудившего меня, наконец, аромата чая до мига, когда рука уже подносила кружку для глотка ко рту.

– А-а-а, мне же ехать надо! – отставил я кружку, так и не испив.

Сказать по правде, неделька выдалась та еще. Даже забыл, какой сегодня день – вторник, среда? Даже про надпись забыл. Ощущение таймера засыпало чем-то другим. Смартфон на тумбочке, конечно, разряжен. Подзарядка? Конечно, в машине. Почему? Была же и дома?

Свадьба – выходные; понедельник – Кирилл, ресторан. Вторник – нога, читал, думал. Среда. Сегодня среда!

Хорошо, цель ясна. Блин, машина всё еще на стоянке перед бывшей работой.

Хорошо, продолжим. То, что можно продолжить, по-моему, уже хорошо. Я поднес сумку к шкафу и легким движением руки переместил в нее содержимое полки. В сумке уже лежали бритва, щетка, паста, разряженный смартфон. Ага, зарядка всё же дома, на полу! В сумку. Документы в пиджак, ключи в джинсы.

Я замер, стоя посередине комнаты. Казалось, что-то должно быть еще: сожаление, фатальность, обречённость… Но нет, было только ощущение перемен, что при таком исходе верно. Даже Лере я звонить не стал: смартфон-то разряжен.

Конечно, сознаюсь, я специально погружаю вас в состояние эмоциональных качелей. От предстоящей гибели неминуемой до всепоглощающей надежды на возрождение.

Ерунда? Мы все единожды живущие.

Глава 5. Лист Пустоты

Апокриф. Путники Мёртвого Мира. Лист Пустоты

И снова путь, где камни лгут, а ветер шепчет забытые имена. Где дом – тень от другого мира. Где тварь неразумная знает дорогу, но молчит, ибо слова – уже предательство.

Тот, кто ищет уют в хаосе, обречён носить чужую кожу.

Тот, кто кормит зверя, сам становится пищей.

Красное – не цвет, а предупреждение: огонь ближе, чем кажется.

Здесь боль – лишь начало – не исцеление, а пробуждение. Здесь пещеры зовут, но входы – это выходы. И каждый шаг в лес – шаг в себя, если помнишь, что деревья – это клыки земли.

Пустота, как страх, оборачивается голодом, а голод – правдой. О том, как мясо исчезает, а слова остаются. О змее, которая не кусает, но ждёт.

Читающий и думающий – уже ошибся. Чувствующий – уже мёртв. Лишь тот, кто провалится в яму, поймёт, что падение – это полёт. Но понимание – уже ложь.

Всё, как всегда, сложилось крайне удачно. Приехал, зашел на работу. Со всеми поздоровался. Забрал свой ежедневник, с удовольствием почеркал в нём квадраты и галочки. Выкинул. Со всеми попрощался. От сухого «Всем пока» до пожатия рук и похлопывания по спине: «Всё, бывай, не скучай». Пообещал вспоминать и вернуться, как… в этого, который даун-шифер, как-то так.

Как-то так и поехал по улицам любимого города в тишину и прохладу любимого пригорода.

Телефон, поставленный на зарядку в машине, наконец, впитал необходимое количество маны… э… энергии и ожил. Зазвенел, затрещал, оповещая оповещения. СМС и пропущенные звонки. Парой касаний я включил навигатор и покатил в сторону солнца.

Очень люблю эти кадры в старых фильмах, когда главные герои уходят в закат (или восход). Их силуэты растворяются в огненном шаре солнца. Красиво, романтично и грустно. Когда в полдень едешь на солнце – это ярко, а на дороге возникают водоёмы, и до миража не хватает только пальм и желтой бочки с квасом. Такой, чтобы настоящий, вкусный.

В животе заурчало. Пора браться за ум, следить за временем, событиями и не забывать поесть и попить.

И квас в стеклянном гранёном стакане.

Навигатор вывел меня к коттеджному поселку Кедр, для въезда в который хватило моих прав. Охрана была предупреждена и весьма благожелательна через домофон. И вновь я покатил по асфальту между домов, домищ, лужаек и беседок. Всё было приглажено, прилажено и вылизано до состояния картинной галереи. Всё опрятно, чисто и неуютно.

Я уже начал прикидывать, как бы расстроиться, чтобы, как говорится, на троих, когда свернул с центральной аллеи на живую улицу. Вот тут и велики с игрушками попадались, и так что-то по мелочи валялось… Развели тут помойку!

Дом Кирилла – это дом Кирилла. Сразу видно: дом Кирилла под стать этому великану. Небольшой, но потолки высокие. Отличное качество. Зал с камином, две спальни, кухня, ванная, кабинет – и всё. Получается шесть комнат вместе с ванной. Судя по планировке… ага, еще одна – не входи, убьёт, – детская или, скорее, подростковая. И бойлерная. Один мой знакомый строитель объяснял: бойлерная – значит, там бойлер, а котельная – котёл. Что бойлер, что котёл нагревают воду. Вот и догадайся, бойлерная или котельная.

А вот и виновник торжества. Точнее, виновница. И не торжества, да и чего скрывать, не виновница – собака. Вольер, как моя квартира. Автоматическая поилка и… кормилка?.. Кормильница? А… кормушка.

– Хорошо устроилась? Нега!

Собака повела ухом, но голову не подняла.

– Ну, не обижайся на меня, я всё же просто человек. Человек собаке друг, – протянул я косточку, постучав ею по полу вольера.

Это кто же догадался в вольере пол поставить?

– Ау! Собакен! Нега!

Ладно, отсутствие реакции – это тоже реакция. Значит, тут есть с чем работать, но сначала нужно поесть!

Любое, даже самое бесполезное действие можно превратить в ритуал (если честно, так обычно и происходит. Чем бесполезнее, тем ритуальнее). Я долго стоял и смотрел в холодильник на пачку пельменей.

Делал выбор: практичность или пофиг. Дома выбор был давно сделан в пользу здоровой и быстрой пищи: полуфабрикат в пароварку.

Тут же у Кирилла весь холодильник был забит продуктами, из которых можно сделать что угодно: от борща до бутербродов. И это проблема. В условиях наличия массового выбора обычно выбираешь не лучший вариант. Сейчас это пельмени. Зимой под стопочку я бы даже не раздумывал. Сейчас по-другому.

Еще раз холодильник. Не глядя достал три продукта: банан, салат и сало. По всей видимости, это будет означать салат. В смысле, режем банан, листья салата, сало, перемешиваем салат… Не, что-то я не привычен к высокой кухне. Оставим эксперименты с едой специалистам.

Бутерброд: хлеб и сало с кружкой кваса.

Наделав бутербродов на большую тарелку, я вышел во двор и подтащил стол к вольеру.

– Будем знакомиться? Кормушка отключается снаружи. До состояния «хочу есть», учитывая твою упитанность, собакен, – неделя. Да уж, Нега, что делать будем? Через неделю и хозяин твой появится, а тут ты такая вся готовая к общению.

– Ленивая собака! – раздался голос сбоку. – А вы кто?

Женщина притягивала взгляд и внимание. Волосы прямые до плеч. Темные, пара прядей серые, как в каком-то фильме про ведьм. Кожа юная, чистая. Фигура угловатая, подростковая. Полные губы. Глаза… я такие глаза видел у змеи. Нет, не глаза. Взгляд. Да и сами глаза со стеклянным блеском. Радужка желтая, вокруг черные ресницы – это выделяло глаза. Возраст – от двадцати до сорока. Одежда – цветастая, пышная юбка до пола. Рубаха темнее, но тоже цветастая и пышная. Поверх этого шаль. Серая, колючая.

А еще то, что пряталось от взгляда. Что я заметил в самом начале краем глаза, когда поворачивал голову на звук голоса, – ожерелье.

Не разбирался раньше, да и сейчас очень сложно. Такой вид украшений. Опять же, в фильмах такое надевали на балы, приёмы. Но главное, что привлекало: женщина не то чтобы скрывала его – не выставляла напоказ.

Она улыбнулась, прикрыв улыбку ладонью.

– Если вы дрессировщик, может, зайдете ко мне, посмотрите на мое кошмарище непослушное?

Я завороженно кивнул.

Женщина с легкой иронией хмыкнула:

– Меня Лиза зовут, я сегодня здесь, буду ждать вас.

– Ага, – выдавил я из себя в удаляющуюся спину.

Солнце упало на волосы Лизы, и они заблестели.

– Бр-р, – я обернулся к Неге. – Не, подруга, так не пойдет. С такими соседями мы с тобой долго не протянем. Я ее боюсь больше, чем тебя.

Открыв вольер, я зашел. Собака встала и подошла понюхать. В прихожей я нашел рабочую куртку и надел. Видимо, она пахла Кириллом. Нега, спокойно виляя хвостом, ушла в другой угол.

– Нет-нет, – снял я поводок со стенки, подошел к собаке и пристегнул его к ошейнику. – Идем, покажешь мне окрестности.

Собка шла ровно, не тянула, как будто оплаченный государством гид по музею. Надо – пошли, не надо – вернемся.

Мы вышли через калитку в лес. Вдоль поселка тянулась грунтовая дорога, и мы двинулись по ней.

«Блин, бутеры не съел и дверь не закрыл!» – вспомнил я.

Но свежий воздух хвойного леса взбодрил, а проглядывающее сквозь хвою солнце подняло настроение. Я бодро зашагал туда, куда вела дорога, кажется, и Нега побежала быстрее. Прогулялись мы славно, свернули с основной на дорогу поменьше, дошли до лесной лужи, на карте она обозначалась как Карась – озеро. Видимо, из-за размера.

Нега подходить не стала даже по приглашению, не то что искупаться. Я чуть потянул поводок, она уперлась.

– Не любишь плавать?

Тут я совершил ошибку – отстегнул поводок. Легкой трусцой собака побежала домой – это я понял тогда, когда дошел до дома сам. А так было напряжённо – потерять собаку.

Зайдя во двор, увидел ее, лежащую возле стула, где я сидел с бутербродами и на который я их поставил. Бутерброды отсутствовали напрочь.

– Птички склевали?

Собака повела ухом.

Я присел рядом и принялся ее чесать: сначала за ухом, потом всё тело.

– Да ты у нас не толстая, просто сильно шерстяная! Может, тебе жарко? Давай водой оболью.

Встал, прошелся по участку – большой, один большой газон. Вёдер нет. Забор закрывал весь участок. По сравнению с соседями маленький, но этой ленивой Неге хватит.

Ведра не нашел и в доме. Зато нашел и набрал лейку. Минут двадцать мы играли в догонялки: я за Негой с лейкой. И всё же половина воды из лейки на собаку попала.

Мне было весело. Вам интересно, возможно, будет позже, когда я всё же решился сходить в гости к Лизе.

– Ламба, – представила мне свое чудовище женщина.

Черный лохматый комочек с глазами. При этом он не лаял, а рычал и скалил зубы.

– Это он еще спокойный сейчас.

Не будем наводить тень на плетень, тем более тема серьезная. Секса в тот день у меня не было. И, если подумать с высоты прожитых на данный момент лет, свое дело сделал страх.

Конечно, это не говорит о том, что сейчас я изгнал этот страх. Страх – реакция забавная и, хвала Извечным Степям, нужная. Кто бы что ни говорил, но именно страх – это то, что гонит нас вперед, когда позади ничего не осталось.

Страх и секс. Жизнь и смерть.

О, это тема вечная. Если нужно было бы другое название для «Автобиографии», я бы обязательно назвал «Страх и секс». Вся эта книга в общем-то про страх, и только периодически секс помогает ее реализовать – писать или читать.

Да. Вот вам и первые два ключа к пониманию жизни, магии, силы (всё это, конечно, возможно, но через понимание этой книги).

Я боялся змеиного взгляда этой женщины и каждый раз ждал, когда ее зрачки станут вертикальными, боялся ее зализанных волос, похожих на змеиную кожу, боялся увидеть у Лизы раздвоенный язык.

Пока я боялся, собственно, и пропустил предложение к сексу. Оно тоже было по-змеиному прямолинейно.

Много позже секс с Лизой у меня случился, а переживания и ощущения, что я потом получил, с лихвой компенсировали тот ужас, а еще двенадцать минут боли.

Как бы Лиза ни убеждала, что она не обиделась, и как бы я ни уговаривал ее не принимать мой отказ на свой счёт, она всё же обиделась. Но, во-первых, мой отказ был продиктован неосознаваемым мною страхом, а во-вторых, я не мог позволить себе сказать, что отказал из-за страха, в-третьих, я втирал Лизе – и это сейчас символично, – что я иду по пути мага и отказался на ближайшие десять лет от всех плотских удовольствий.

Возможно ли, что именно это определило мой последующий путь?

В какие-то моменты я думаю, что это так!

И вот вам первое правило мага: следи за тем, что делает твой язык… хотя и за остальным телом, конечно, тоже следи.

Те немногие, что доживут до понимания предмета «Сила» (обычно его проходят на последнем курсе), должны ради собственного выживания понять простейшую вещь. Я ее сейчас напишу, хоть это и противоречит убеждениям ректора. Я, в свою очередь, уверен, что именно открытость и доступность сего понимания наилучшим способом защищает от… да от всего.

И да, опять нельзя без подводки (вот без водки можно: можно заменить на коньяк, без подлодки можно: заменить на освоение водного дыхания). Те из вас, кто всё еще не прошел предмет «Реверсивная биопсихологическая эволюция существ», читаем очень внимательно. Собственно, РБПЭ – основа любой магической парадигмы.

Уф! Сам чуть запутался…

Надеюсь, что и вас запутал. Это, кстати, второе правило мага: всегда распутывать – или живи распутанно!

Если подытожить:

– первое правило мага: следи за собой

– второе правило мага: живи распутанно.

Спутанность жизни и сознания ведет к отсутствию контроля над собой, а значит, и над миром вокруг.

Именно умение контролировать себя позволяет управлять собой таким образом, что мир вокруг подстраивается под мага. Только так. Маг может производить изменения вовне только через внутреннюю работу.

Также – что важно! – если вы пишете или произносите слово «маг», то в этом предложении это слово запрещено произносить. Новое предложение – это слово запрещено быть не может! Маг – это как раз тот, кто может! Если честно, не понял, что написал, но важно здесь вот что: маг – тот, кто может.

Что бы ни было, что бы ни случилось: маг – может!

Вот пишу автобиографию, а заодно и курс получается (тут надо название… что-то о средней преемственности и качествах… пускай «менеджер») «Из менеджеров в маги за две недели». Да, этого времени достаточно, чтобы прочитать три раза.

Алгоритм и правила чтения. Первый раз необходимо читать для создания внутреннего интереса. Второй раз перечитывать с целью понимания предмета. Третий – самый важный и ответственный (для особо одарённых есть возможность объединить сразу второе прочтение, третье и четвертое). В третий раз прочтение должно завершиться словами (примерно): «Я не понимаю даже того, что не понимаю». То есть полное непонимание!

Достигнув именно этого состояния, вы можете стать магом (заметили в одном предложении «маг» – и можете).

Итак, РБПЭ – реверсивная биопсихологическая эволюция. Теория рэбеп (от слова «ребята». Похоже, правда) гласит: маг – это ветвь эволюции, одна из трёх.

Шаман – знает; жрец – следит; маг – создаёт.

Раз уж вы читаете эту книгу, значит, свой выбор уже сделали. Ежели (вдруг) нет, то вы находитесь в крайне опасном положении. Вам придётся прочитать сей труд также трижды (причём, именно придётся). Первый раз – прочитать и осознать, что не то что-то читаете. Второй раз – прочитать и осознать, что путь мага – не ваш путь. Третий раз (решающий) – прочитать с целью забыть все рекомендации, чтобы они не сбивали вас с другого выбранного вами пути.

Теория РБПЭ вкратце (школьный курс): потенциал – движение – молекула – одноклеточное – многоклеточное – обезьяна – люди – человек – маг (или шаман, жрец). Дальше тоже есть, но это тема закрытого диалога и понимания. Это самая охраняемая тайна. Одно то, что вы знаете о ней, делает вашу жизнь…

Хм, зря я это написал. Надо поставить напоминание: «удалить отсюда».

Какая получилась длинная подводка! Всё это сделано для следующего: эволюция людей в человечество, а из человека в мага невозможна без понимания одного-единственного – того, что нас ограничивает.

Обезьяна освоила фантазирование (оно же абстрактное мышление, оно же вранье, оно же ложь, оно же теория мироздания). Через фантазию обезьяна стала людьми. Это очень важно – уметь фантазировать. Но! Фантазировать – это билет на одну поездку: обезьяна – люди. Чтобы из людя в человека – отделять правду ото лжи, реальность от фантазии – надо реализовывать правду в реальность.

И от обратного: человек – это обезьяна, которая никогда не врёт, а маг – это человек, который всё может.

Ох, вот к чему может привести разговор о силе.

У меня и Лизы в тот день силы не было. Зато было двенадцать минут боли. Я до минуты знаю и даже догадываюсь о причинах. Лиза всё же разозлилась на меня и сумела мне отомстить. Предложила сделать мне оздоравливающий массаж спины. Дабы не усугублять и без того напряжённые отношения, я согласился.

С первой по третью минуту – разогревающая часть – почти не больно. С третьей по шестую – подготовительная… Есть такие точки на теле, в местах напряжения мышц. С шестой по девятую – подготовительная-два (что-то типа «щаз-щаз»). С девятой по двенадцатую – неожиданно завершающий. Если в звуках, то разогревающая часть – я дышал, подготовительная – громко дышал, подготовительная-два – шипел с повизгиванием, часть заключительная – рычание с оскалом, пытался покусать и всячески мешал проведению.

– Двенадцать минут, – удивительно удовлетворённо сказала Лиза, заглядывая под диван.

– Это типа я молодец? – сквозь гримасу боли уточнил я.

– Это типа у тебя мышцы сильно забиты. Ну, ничего, за пять-шесть сеансов разомнем.

Осознавая, насколько я попал, и, прикидывая, что нужно сделать, чтобы избежать реализации угроз, я пропустил момент в идущем, оказывается, диалоге и услышал только финал фразы: «… там карстовые пещеры и провалы».

В тот день до еды я не добрался и даже, можно сказать, не сильно расстроился. По крайней мере, мои слова об отказе от земных удовольствий сработали так, как я и заявил.

На следующий день я проснулся рано: то ли из-за шума, то ли из-за боли в спине. Увидел, как Лиза уезжает на небольшой красной машине. Да, Лиза гипертрофированно обожала красный цвет.

До рези в глазах: интерьер дома выдержан в красных тонах, ожерелье сделано из красных камней – рубинов. В волосах – красная лента. И красная одежда… я бы сказал, халат. Но такая женщина гостей в халате не встречает, как-то по-другому эта вещь называется. Да, и сегодня в красную машину Лиза садилась в красном брючном костюме. Посмотрела в окно, из которого я смотрел, и растянула ярко-красные губы в улыбку.

Видимо, под этим воздействием я решил приготовить горбушу и цветную капусту на пару́. Закинул всё в пароварку и пошел гулять с собакой.

Утренний лес особенно свеж. Запах хвои переплетается с какой-то особой ноткой – шумом деревьев.

Онемевшая спина стала чуть пластичней от ходьбы, кровь пошла по жилам и венам быстрее, я даже принялся делать упражнения на растягивание мышц ног и рук, шеи и спины. Больно, но приятно. Да, приятно. Я чуть не запнулся, предположив, что я мазохист, перебрал в уме факты, пришел к выводу, что нет. Что боль мне нравится, только если она приятная и, что главное, быстро проходит.

Успокоенный и разогретый, я устремился за собакой. Сегодня она была активнее. Видимо, сказалось отсутствие еды в миске, что позволило мне провести параллели и потеоретизировать о еде, отсутствии еды и влиянии на активность.

Думать и смотреть по сторонам оказалось моим слабым местом: мы забрели не пойми куда, и я шел на тревожно-поскуливающий лай Неги.

Собака провалилась в яму метра три глубиной. Края ее были достаточно неровными, чтобы Нега сумела вылезти, но я решил подстраховаться и накидать туда веток побольше, тем более что веток было в избытке.

– А-а-ах, – вырвалось у меня, когда я сам провалился в подобную яму.

Глава 6. Лист Предвечный

Апокриф. Путники Мёртвого Мира. Лист Предвечный

Ибо сказано: путник, павший в яму, обретёт небо под ногами, а небо над головой станет дном. Глаза будут лгать, уши – предавать, а руки – проходить сквозь угли, не обжигаясь.

Кто ищет воду – получит потоп. Кто жаждет света – узрит серое солнце. Кто вопрошает – услышит лишь эхо своих слов. Костер не спаситель и не проводник. Он последний вопрос перед тишиной. Речь – счёт времени, молчание – мера пути.

Степь Предвечная – не место, а состояние. Серый город – не цель, а тени путников – не живые. Они те, кто еще не сделал выбор, но уже потерял право на него. Колесо вращается. Каждый глоток – последний. Каждый напиток – единственный. Но путник, не знающий своего вопроса, не вкусит ни капли. Ибо мир Мертво Мира – это не путь к смерти, а дорога сквозь иллюзию жизни. Тот, кто поймёт это, обречён. Тот, кто не поймёт – уже исчез. Слово шестое – ключ без замка.

Читающий – уже заблудился.

Моя яма оказалась существенно глубже. Это я еще удачно упал. Выход надо мной синел небом и щерился неровными краями. Я оказался в пещере, в потолке которой зияла дыра – место моего падения.

Карстовая пещера и провал!

Лиза предупреждала не ходить на… сюда.

Я прислушался. Лая не было слышно. В принципе, я накидал достаточно веток, чтобы Нега выбралась, если голову включит. Вопрос сейчас во мне. Довольно большая пещера, сухая и освещённая той дырой в потолке.

Осмотрел себя. Без переломов, ссадин и прочего. Порадовался своему везению и огляделся.

Радость меркла вместе с днем. Синее небо темнело. Сотовый так и остался на зарядке в машине. Зато кнопочки – те, про которые я почти забыл, – зловеще налились светом. Но кнопка «Выбрать новый путь» так и не нажималась.

Ради прикола: на остальные кнопки я не нажал.

Радость возвращалась вместе с новым днем. Дыра в потолке светлела.

Я принялся рассуждать здраво – не получалось. Выходило, что искать меня особо некому, а в эти места гулять никто не ходит. И если без еды… ну, сколько-то дней – недель? – еще можно, но вот без воды – нет.

Таймер – воображаемый – радостно ускорился.

Вспомнив институтский ритуал, я пообещал, что исправлюсь: перестану пить и курить, если отсюда выберусь, – не сработало. Я и так не курил (и почти не пил).

То есть обещать взамен за спасение мне было особо нечего. Жениться? Кому я нужен… Начать жить праведной жизнью (жить по правде)? Это туда же – никому не нужен. В общем, уменьшил я желаемый результат до воды. Да, чтобы найти попить, – и повысил отметку до выполнения задачи (какой задачи? Любой).

Да, и это сработало – пошел дождь. Нет, не так. Пошел ДОЖДЬ, ливень. В дырку на потолке будто засунули пожарный шланг и включили воду.

Как я тогда сказал: «Я напился на всю оставшуюся жизнь», – а дождь не кончался, и пещеру начало затапливать. Я подумал, как удачно: попил, заодно и выберусь. Но вода нашла выход метрах в трёх над полом – в лаз, проход, дыру… короче, какой-то проём, в который я мог пролезть.

Выбор был невелик: или плавать и устать – или лезть и идти, чтобы найти новое место, а может, и выход.

Я не спелеолог, но пещера поражала. Я шел по руслу реки, и со всех сторон в нее впадали большие и маленькие ручейки.

Глаза мои привыкли, и чувствовал я себя вполне комфортно, по колено в воде бредя туда, куда текла вода.

Шел долго, промок, замерз. Надо понимать мою радость, когда я увидел силуэт и костер.

– Здравствуй, – выходя из воды, сказал я девочке, сидевшей у костра.

Она грустно улыбнулась и жестом предложила мне подойти обогреться.

Нормальная такая девочка. Лет восемь-девять, светло-русые волосы, заплетённые небрежно в две косички, на концах резинки с пластиковыми цветочками – ромашки. Светло-голубые джинсы и ярко-оранжевая футболка с изображением заходящего солнца.

Она сидела, скрестив ноги, уперев локти в колени и положив голову на сцепленные ладони, уставившись взглядом в огонь. Босиком! Зато на веточке жарилась и одурманивающе пахла небольшая рыбка.

– Я тут… это, – начал я рассказывать и понял, что…

Я понял, что нечего рассказывать, а я даже не уверен, что не умер, когда в яму упал, или перед тем, как надписи появились.

Надписи, к слову, исчезли!

От этого девочка смотрелась еще более живой, даже чем-то походила на Леру. Разрез или цвет глаз?

Я сел у костра, и его жар не грел. Одежда сохла, рыба жарилась, а мне было ни тепло, ни холодно. Сколько так продолжалось? Там не было времени. Единственная мера – слова. Оттого они становятся короче, резче и реже.

– Готово, – сказала девочка.

Ее голос, пронзительно-высокий, заставил меня вздрогнуть. Она сняла ветку с рыбой и протянула мне, а моя рука прошла насквозь.

Девочка смотрела, будто удивляясь моей неловкости, и продолжала держать рыбу на веточке передо мной.

Я сосредоточился и взял… точнее, рыба упала в костер и сгорела.

Девочка нахмурилась. Я попытался достать еду из огня, но получалось лишь доставать угольки. Чем жарче горел уголек, тем его легче было взять и держать.

Забыв о рыбе, я засунул обе руки в угли, выискивая самый горячий, и доставал из огня. Но стоило мне его оторвать от других, как он гас и проваливался сквозь ладони.

За этим занятием я и не заметил, что девочка уже стоит, протягивая мне руку. Наверное, долго стояла, я отвлекся только тогда, когда костер погас.

Мы пошли по каменной тропинке. Я держал теплую руку спутницы в своей. Девочка вела меня вперед.

– Степь Предвечная, – сказала она, когда мы вышли из пещеры.

Один раз мне доводилось бывать в степи после пожара. Серый пепел под ногами, серая взвесь в воздухе, серое от дыма небо. Всё то же самое, но не пепел. Короткая трава будто рассыпалась под ногой, но восстанавливалась, как настоящая. Девочка шла, не оставляя следов даже на миг, а за мной тянулся след метра на полтора.

Круг серого солнца взошел справа. Светлее не стало. Круг серого солнца зашел справа. Стало светлее. Слева появились огоньки, словно размытые туманом. Между нами и огоньками в тумане проступила черная гладь воды.

– Серый город, – мотнула головой девочка.

Подвела меня к медленно текущей реке:

– Сморда, – сказала она, зачерпывая ладонью воды. – Выпей!

По моим ощущениям, тогда я умер во второй раз. Мы шли по Предвечной Степи, и я не оставлял следов.

Мы шли вдоль реки, иногда не вдоль, иногда удалялись, иногда – иногда. Бывало, на пути нам встречались путники. Серыми тенями они шли туда же, куда и мы, по одному и группами. С застывшими на лицах весельем или грустью.

– Люди, – сказала девочка, когда мы впервые пересеклись.

Наш маршрут совпадал с их, но мы всегда расходились. Меня бросало в дрожь, когда я видел их неподвижные лица.

Один раз я заметил путника. Он был голый, покрытый серой пылью, шел и жевал траву, как это делают дети в осеннем парке с листвой. Увидев нас, он побежал к нам и пропал.

– Человеки, – заметила девочка грустно.

Солнце взошло справа. Солнце село справа. Огни Серого города мерцали в тумане.

Мы взошли на холм.

– Место встречи, – пояснила девочка, указывая на строение в виде колеса. Колеса, как у телеги.

«Десять слов, что произнесла девочка, как десять лет», – подумал я, когда мы входили внутрь. Тысячи и тысячи путников – вместе с нами, с разных сторон.

Внутри оказалось уютно. Мерный шум голосов, тихих, ненавязчивых. Десять столов, девять из которых были заняты. Девочка провела меня к свободному с двумя стульями.

Я сел и огляделся. За соседним столиком заметил моложавую пару. Одетые на манер купеческого сословия девятнадцатого века, они вели светскую беседу, попивая чай из фарфоровых чашек. С другой стороны что-то из большой кружки пил парень. Весь в татуировках. Джинсы и куртка на голое тело. Он смотрел на другой столик. Там сидели трое. Юноша и две девушки в каких-то белых защитных костюмах. Они были именно юноша и девушки – юны и невинны. К их столику подошла официантка и поставила перед ними графин и три фужера.

Дальше обнаружилась большая компания, я бы сказал, викингов. Восемь. Они шумно чокались кружками, пили и смеялись.

– Ну как тебе здесь? – спросила девочка.

И я вздрогнул, автоматически посчитав количество слов, произнесенных ею.

– Нет, это конечная, – улыбнулась девочка.

– И чего? Дальше всё? – с трудом произнес я, вспоминая, как это – говорить.

– Всё, всё, – заулыбалась девочка еще шире.

Я вздрагивал от каждого ее слова.

– Посмотри: когда они допьют свои напитки, сразу исчезнут.

Первым исчез парень с татуировками. Он поставил свою кружку на стол, что-то сказал и исчез вместе с кружкой. Спустя миг его столик занял мужчина с ребенком.

– Они как мы? – спросил я девочку.

– Нет, они как они, – помотала головой девочка.

К мужчине с ребенком тут же подошла официантка и поставила им два огромных бокала с молочным коктейлем. Мальчишка тут же отпил и принялся взахлёб что-то рассказывать мужчине. Мужчина слушал и то улыбался, то хмурился.

К нам официантка так и не подошла.

– Мы особенные?

– Нет, – ответила девочка, – я особенная, а тебе просто повезло.

В это время исчез мужчина, что сидел с дамой. Дама погрустнела. Исчезла и шумная компания викингов. Дама погладила стол перед собой, где стояла чашка мужчины, одним глотком допила – и исчезла.

На их место сели трое. Совершенно непонятного вида, одежды, рода деятельности, возраста. Напиток им принесли в котелке, из которого они стали пить по очереди.

А место викингов занял компактного вида старичок. Весь в белом. Белый костюм, белые ботиночки, белые от седины волосы и короткая борода.

Официант принес ему маленький фужер с ярко-красной жидкостью.

Я вспомнил Лизу и удивился. Потом вспомнил всё. Всю свою жизнь и не-жизнь. Посмотрел на девочку.

– Хорошо, – сказала она, – так даже проще.

Потом исчезли юноша, старик и мальчик. Девушка, сидевшая с юношей, будто не заметила пропажи. А мужчина задумался, медленно попивая коктейль из трубочки.

Яркая, как бабочка, пожилая дама села на место старика. Уверенная в себе, одетая в простую рубаху по колено. Официант принес ей самовар и маленькую чайную чашечку, дама кивнула, застегивая верхнюю пуговицу рубашки.

Ее кружечка была на один глоток. Она пила, сидя с прямой спиной, чинно, благородно. Наливала новую – пила. Она чувствовала каждый глоток напитка, но не тянула время. Наслаждалась, но не задерживалась. Самовар исчез раньше. С последней каплей в кружечку. Дама откинулась на спинку, на миг расслабилась и улыбнулась – как будто мне. Сделала глоток и растаяла, а ее столик еще секунд десять никто не занимал.

Менялись люди, одежды и напитки.

– Посмотри на барную стойку, – сказала девочка и словно открыла мне глаза.

Там настоящий конвейер. Подходит, садится, берет ёмкость, выпивает, исчезает. Садится следующий.

– Почему к нам не подходит официант? – спросил я и повернулся к девочке. За ее спиной оказалось еще три столика, а я только заметил.

В огромной широкополой шляпе сидит мужчина и пьёт прямо из бутылки. С ним рядом парень, похожий на него, но без шляпы, со стаканом. Тот, что в шляпе, останавливается, отливает из бутылки в стакан товарища, усмехается в усы и опять пьёт из горла. За его спиной девушка – сидит, облокотившись на столик, положив голову на руку, и пьёт что-то из чашки через соломинку. Она устала и хочет спать.

– У них у всех есть эмоции! – наконец, сделал я заключение.

– Да, – равнодушно согласилась со мной девочка.

Она сидела и что-то писала пальцем по столу, потом ладошкой стирала.

– Зачем мы здесь?

Уставшая девушка исчезла, ее место занял огромный мужчина. Голый по пояс и чрезвычайно волосатый. С ним рядом – красивая женщина, она влюбленно смотрела на великана и прикусывала нижнюю губу. Великан был чуть пьян, но я видел, как он расползается куполом, защищая женщину. Официант принес им ящик пива. Великан подмигнул женщине, открыв первую бутылку, и протянул ей.

Рядом столик – юноша с пылающим взором. Он долго смотрел на высокий стакан и на стол, замирая.

Четвертый столик – удивительно некрасивый, субтильный, при этом голый мужичок.

– Ты! – ответила мне девочка.

– Зачем я здесь?

– Это надо у тебя спросить!

Некрасивый мужичок получил пластиковый ковшик. Было видно, как заискрились глаза.

– Как мне ответить на этот вопрос, если я ничего не знаю? – спросил я, завороженно глядя, как мужичок, подергивая кадыком, пьёт, с шумом ставит ковш, вытирает пену с губ и исчезает.

– Тогда спроси!

– У кого?

– У кого ты хочешь спросить?

На место мужика села женщина с равнодушным взглядом и пустым лицом… нет, точно не у нее.

Я оглянулся. Две девушки, что сидели с юношей, всё еще были там. Я пересел за их столик.

– Привет!

– Привет, – ответили они в унисон и улыбнулись.

– Как вас зовут?

– Катя, – ответили они в унисон и улыбнулись.

– Как вы здесь оказались?

– Пришли, – ответили они в унисон и улыбнулись.

Девушки перестали пить, смотрели на меня и улыбались. Отвечали в унисон и отвечали не то, что я спрашивал.

– Зачем вы здесь?

– За столом.

– Как пришли?

– Ногами.

Я вернулся за наш столик, и официант облегчённо вздохнул, проходя мимо.

Я вновь огляделся. В зале остались только мы и великан с красавицей. Остальные поменялись.

– Я могу спросить у тебя?

– Можешь, – то ли спросила, то ли ответила девочка.

– А у официанта?

– Можешь, – та же непонятная интонация, зато я стал привыкать к голосу и вздрагивал почти незаметно.

– Зачем мы здесь?

– Ты!

– Зачем ты здесь?

– Я? – девочка отвлеклась от написания. – О нет. Зачем я здесь? Я здесь с тобой сижу. А зачем с тобой сижу? Да. Это пока секрет.

– Пока? Когда это перестанет быть секретом?

– Когда я расскажу тебе, или когда ты сам догадаешься.

– И когда это произойдёт?

Меняющиеся люди за столиками мешали. Я отвлекся на красивую обнажённую девушку. Красивую, потому что обнажённая, или обнажённая, потому что красивая. Официант принес ей коробочку томатного сока и стакан.

Вот никогда не мог понять томатный сок. И печень, и морскую капусту, и сельдерей. Хотя нет, у печени и морской капусты вкус сильно на любителя, к которым я не отношусь, а вот томатный сок и сельдерей точно вне моего понимания.

Блин, отвлекся и пропустил ответ девочки.

– Прости, когда?

– Когда что?

– Пф… когда секрет перестанет быть секретом?

– Может быть, тогда, когда ты перестанешь ходить вокруг да около, наводить тень на плетень… и еще есть множество выражений, описывающих твое поведение.

О, это была самая длинная фраза из уст девочки, под конец ее голос даже стал медленным. Под конец фразы она даже раздражённо стерла что-то со стола.

Я сознательно не вставил сюда свои размышления. Во-первых, их не было; во-вторых, когда я позже думал о том, что тогда произошло, – каждый раз мысли мои были иными.

А мои воспоминания менялись, менялись люди за столиками и напитки. Менялись мои слова и ощущения.

Единственное, что было неизменно, – девочка. Девочка и то, что она говорила. Часто, когда я вспоминаю эти события, мне становится стыдно – иногда за себя, иногда за нее, но чаще за саму ситуацию.

Еще может показаться, что я описываю свою жизнь в шутливом стиле, – это не так. Описываю так, как есть (было, будет). И моменты, когда не до шуток, бывают (были, есть и будут).

Наверное, в конечном варианте я буду ставить сноски, серьезно!

С другой стороны, это не автобиография, она сама по себе – серьезно! Даже когда не очень.

Ладно, по совету девочки «не наводить тень на плетень», а также находясь в здравом уме и трезвости, заявляю: всё здесь серьезно!

Глава 7. Лист вопрошания

Апокриф. Путники Мёртвого Мира. Лист вопрошания

Пути Встречи незримы. Глаза смотрят – но не видят. Уши слушают – но не слышат.

Встречающий Вопрос – встречен Ответом.

Истина?

Нет. В Предвечных степях жажда – гибель. Любопытство – обуза, а знание – песок меж пальцев.

Знаешь ли! Путник! Бытие – зеркало ожиданий.

Видишь людей? Зришь лишь отражение. Оживут лишь восемь ликов изначальных, Двенадцать Путей Сущности.

Разум без Души – пыль на камне. Начертанное – исчезнет. Нарисованное – сотрётся.

Время? Иллюзия, Стрелка!

Вопрос, что задан, – уже ответ. Движение без задачи – топтание в пыли зала. Предметы плотны – души пусты.

Здесь лишь отблеск. Суть – в пути, что пройдён. В вопросах, что заданы. Во встречах, что состоялись. В Зеркале Зала, что отразило Истину ожиданий.

Читающий и огорчающийся – ошибается.

Открывающий и думающий – уже потерян.

В самом начале главы хочу отметить, что мы на всех парах движемся к началу нашей истории.

И замечу, что тех полезностей, которые уже даны, хватит на несколько учебников для начальных классов, а мы только приступили к рассказу!

Поэтому приготовьте блокноты и карандаши, если вы читаете на бумажном носителе, и погнали!

– Здесь только люди?

– Даже так?! С какой уверенностью ты это говоришь. Даже интересно, приглядись вокруг внимательно.

– Нет, я не то хотел… Люди – означает… означает, что другие разумные существуют?

– Существуют. А о чём ты спрашивал тогда?

– Мне показалось, что ты делишь людей на людей и человеков.

– Человеков? Ты вообще русский? Нет такого слова.

– А ответ есть? Хотелось бы развернутый.

– Хорошо, есть слова «люди» и «человек».

Девочка посмотрела на мое иронично скривившееся лицо и звонко засмеялась. Вздрогнул не только я, но и половина зала закрутила головами.

– Люди есть, а человеков нет. Почему? Ты хочешь развернутый ответ? Хорошо, он существует, но насколько ты готов поверить в него?

– В смысле? – после минутной паузы спросил я. – Мне нужно ответить на вопрос, насколько я готов поверить в ответ, даже не услышав его?

– Да. Если ты готов к ответу, зачем тебе он? Особенно сейчас.

– А вот! Скажи мне, как тебя зовут, девочка?

– Еще пока никто не звал, у меня нет имени, если ты про это. А то ведь ты избегаешь прямых вопросов.

– Я именно про имя… Хм, и вопрос «как тебя зовут?» подразумевает имя.

– Официанта зовут «официант», но это не его имя.

– Да ладно тебе, ты как будто…

– Да? – елейным голосом спросила девочка.

– Хм, – глубокомысленно проронил я.

– Ты даже не подозреваешь, насколько твое «хм» близко к истине. Помогу тебе, пожалуй… Начни с простого, подумай, вспомни. Я, например, ответила тебе на вопрос, который ты не задавал. Это всё. Больше помощи не будет, а знаешь почему?

– Почему?

– Тебе знаком принцип равновесного взаимодействия?

– А… это слышал.

– Мы с тобой не очень долго общаемся, а ты уже успел мне соврать, запутать меня, разочаровать, удивить.

– А понял. Это мое воздействие. Ты в ответ мне отвечаешь… в ответ – отвечаешь… Ты проводница душ мертвых?

Новый заливистый смех. Правда, хоть и длился он дольше, на этот раз соседи головами не крутили.

– Три!

– Три? Чего три? Это цифра или глагол? – я растерялся.

– Три раза ты меня рассмешил! Благодарю. Это мне нравится. Да, у нас впереди вечность, и я готова отвечать на все твои вопросы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.