Наталья Ефимова
Часы Сандро Боттичелли

Чтобы изменить будущее, иногда достаточно лишь одного шага в прошлое. Но будь осторожен, ведь каждый шаг может изменить всё.

Пролог. Флоренция, Пасхальное Воскресенье, 26 апреля 1478 года.

Мастерская Сандро Боттичелли, расположенная на оживленной улице Борго Огниссанти, благоухала сложно переплетенными запахами льняного масла первого отжима, растертых минеральных пигментов, привезенных из дальних стран, и едва уловимым ароматом ладана, доносившимся из соседней церкви. Сам маэстро, облаченный в защитный, забрызганный краской фартук из грубой ткани, склонился над новым полотном, натянутым на массивный дубовый подрамник. Его тонкие, нервные пальцы, привычные к кисти, изящно скользили по холсту, а легкие мазки, казалось, рождали из хаоса красок образ прекрасной Венеры, выходящей из морской пены – образ, навеянный античными статуями и поэзией Анджело Полициано, придворного поэта Медичи. Боттичелли предчувствовал, что эта работа станет одной из самых значительных в его карьере, заказом, который укрепит его положение как любимого художника Флоренции.

Внезапно, спокойную атмосферу мастерской грубо нарушил ворвавшийся запыхавшийся юноша, слуга семьи Медичи, чье имя было Пьеро – мальчик, известный своей расторопностью и неизменной преданностью. Его лицо было искажено гримасой ужаса, а одежда покрыта дорожной пылью, словно он бежал без остановки.

– Мастер Боттичелли! Сеньор Джулиано! Он… – Голос Пьеро сорвался, и он закашлялся, пытаясь отдышаться. Его юное лицо побледнело, а глаза наполнились слезами. Видно было, что он несет страшную весть.

Увы, договорить ему не позволили. В дверях мастерской внезапно возник Лоренцо Великолепный, государь Флоренции, окруженный гвардией из одетых в броню и увешанных оружием телохранителей. Его лицо, обычно лучащееся жизнерадостностью и остроумием, сейчас было каменным, лишенным всякой эмоции, словно высеченным из мрамора. Тонкие губы плотно сжались, а взгляд, обычно проницательный и мягкий, горел холодным, неистовым огнем. Лоренцо был известен своей дипломатичностью и умелым управлением Флорентийской республикой, но сейчас он излучал ауру смертельной опасности. Казалось, вся тяжесть управления государством и бремя ответственности, которое он нес на своих плечах, внезапно обрушились на него.

– Джулиано мертв, – произнес он глухо, его голос звучал как похоронный звон. – Убит в соборе Санта-Мария-дель-Фьоре, прямо во время пасхальной мессы. Во время таинства причастия. Это не просто убийство, это – святотатство. И я хочу, чтобы ты помог мне найти убийцу. Не просто поймать, а понять, кто посмел совершить такое злодеяние и для чего. Ты – не только великий художник, Сандро, но и человек искусства, наблюдательный и проницательный. Я верю, что ты можешь увидеть то, что скрыто от глаз простого воина или политика.

Боттичелли отшатнулся от незавершенного холста, словно удар физической силы отбросил его назад. Убийство Джулиано Медичи, любимца Флоренции, известного своей красотой, грацией и любовью к искусству, брата самого Лоренцо – это было не просто трагедией, это предвещало политическую бурю, которая могла смести все, что Лоренцо так тщательно выстраивал. Боттичелли знал, что Джулиано был не только братом Лоренцо, но и его ближайшим доверенным лицом, умным и харизматичным политиком, который пользовался огромной популярностью у народа. Его смерть могла спровоцировать хаос и открыть двери для врагов Медичи, таких как семейство Пацци, которые давно плели интриги против Флоренции.

Тяжелая тишина повисла в мастерской, нарушаемая лишь тихим потрескиванием огня в очаге. Боттичелли понимал, что его, как художника, привлекли к этой трагедии не случайно. Лоренцо, известный своим покровительством искусствам и глубоким пониманием человеческой натуры, вероятно, видел в нем не только исполнителя, но и человека, способного разглядеть скрытые мотивы и разгадать сложный клубок интриг, окружавших убийство. Он знал, что правда может быть скрыта за маской религиозного фанатизма, политической мести или даже простой зависти.

Глава 1. Этрусская Тень.

Флоренция, 21 октября 2024 года. Наши дни.

Часть 1. Мастерская

В мастерской Эли витал запах полироли и старого металла. Склонившись над столом, она держала в руках сложный часовой механизм, словно хрупкую птицу. Золотые шестерёнки, крошечные пружины, блеск рубинов говорили о былой славе и высоком мастерстве. Это часы – драгоценное наследие её деда, которые Эли пыталась вернуть к жизни.

Часы молчали – их стрелки застыли. Эли чувствовала ответственность: эти часы были не просто механизмом. Они были связью с прошлым, с миром искусства, интриг и тайных знаний.

Взгляд Эли упал на фотографию деда, висящую на стене. Его умные, проницательные глаза словно смотрели сквозь время. Он редко рассказывал о часах, лишь однажды упомянул, что они принадлежали самому Лоренцо Медичи.

–Дед, ты знал, во что я ввязываюсь? – прошептала Эли, глядя на фотографию.

Внезапно, словно из ниоткуда, в дверях появился посетитель. Высокий мужчина в твидовом пиджаке и с очками на цепочке завороженно рассматривал старинные механизмы.

–Прошу прощения, не хотел беспокоить, – произнёс он бархатным голосом. – Я просто залюбовался вашей работой.

Эли вздрогнула от неожиданности и повернулась.

–А, да, простите, – ответила она, немного смущённо. – Я Эли, владелица этой мастерской. Чем могу помочь?

–Я профессор Леонардо Альберини, историк и… энтузиаст в области антикварных механизмов, – Альберини протянул руку. Его рукопожатие было крепким, но каким-то неуловимо холодным.

–Приятно познакомиться, профессор Альберини, – ответила Эли, пожимая его руку.

–Я слышал о знаменитой коллекции, которую вы унаследовали от деда, – продолжил Альберини, оглядывая мастерскую. – Буду признателен, если вы позволите взглянуть на неё.

Эли колебалась. Она была сдержанной и неохотно пускала посторонних в свою мастерскую. Но в глазах профессора Альберини был неприкрытый интерес к истории и механике.

–Конечно, профессор, – ответила Эли. – Я буду рада показать вам коллекцию. Но особенно мне интересно ваше мнение об одних часах…

Эли подошла к столу и осторожно подняла часы Сандро Боттичелли. Альберини застыл. Его глаза загорелись, губы приоткрылись.

–Часы Боттичелли! – прошептал он с благоговением. – Это невероятно! Я думал, они утеряны навсегда!

Он осторожно взял часы из рук Эли и рассматривал их, словно драгоценный артефакт. Его пальцы, казалось, танцевали по поверхности, чувствуя каждый изгиб, каждую гравировку.

–Изумительно, – пробормотал Альберини. – Это не просто часы, это шедевр. Здесь заключена история, тайна, возможно, даже магия…

Эли наблюдала за ним с интересом и лёгкой тревогой. Интерес профессора был слишком интенсивным. Что-то подсказывало ей, что часы – не просто предмет для изучения.

–Надеюсь, вы сможете рассказать мне о них подробнее, – сказала Эли, стараясь сохранить нейтральный тон. – Я знаю лишь, что они принадлежали моему деду, и что он их очень ценил. Но подозреваю, что в них скрыто нечто большее.

Альберини посмотрел на Эли с хитрой улыбкой.

–Я буду рад помочь вам в этом, Эли, – ответил он. – Уверен, вместе мы раскроем все секреты этих удивительных часов.

Часть 2. Собор

Элизабетта "Эли" Вентури, историк, чья диссертация о роли флорентийского искусства в формировании национальной идентичности вызвала резонанс в академическом сообществе, стояла перед алтарем в соборе Санта-Мария-дель-Фьоре, где пролилась кровь Джулиано Медичи. Алтарь был украшен мрамором, бронзой и полудрагоценными камнями, но Эли чувствовала трагичность этого места. Она изучала архивные документы, письма современников, записи судебных процессов, пытаясь понять мотив убийства Джулиано. Она искала трещины в официальной версии, несостыковки, намеки на более глубокий заговор, чем просто вражда Медичи и Пацци.

Все указывало на Пацци, их амбиции, поддержку папы Сикста IV. Но Эли не покидало ощущение, что история умалчивает о чем-то важном, уводит от сути.

В полумраке алтаря вспыхнул яркий свет. Эли зажмурилась, опасаясь неисправности в проводке. Но вместо запаха гари воздух наполнился вибрирующим треском статического электричества.

Открыв глаза, Эли ахнула. Свет искажал перспективу, словно ткань пространства вокруг алтаря расслоилась. Когда свет рассеялся, на полу лежал человек в облегающем темно-сером комбинезоне из матовой ткани, с шапочкой на голове и перчатками с непонятными накладками. В руках он держал небольшой, блестящий прямоугольник, излучавший слабое свечение. Он выглядел дезориентированным и напуганным.

Мужчина в панике огляделся, пробормотал что-то на незнакомом языке, похожем на шипящие и щелкающие звуки, и бросился бежать из собора, оставив устройство на полу. Его движения были резкими и неестественными.

Колеблясь между страхом и любопытством, Эли приблизилась и подняла устройство. Это был смартфон, но совершенно иной. Корпус гладкий и бесшовный, без кнопок или разъемов. На экране отображалась сложная, трехмерная схема с непонятными символами и диаграммами. В центре дисплея мерцал текст на архаичной латыни: Tempus Fugit – "Время летит".

–Безумие какое-то, – прошептала Эли. Она, историк, оказалась лицом к лицу с чем-то, что не поддавалось логике. Путешественник во времени? Невозможно. И тем не менее, это было реальностью.

Это могло стать самым важным открытием в ее жизни, но в то же время вселяло жуткий страх. Кто был этот человек? Откуда он прибыл? И, могла ли быть связь между ним и убийством Джулиано Медичи?

Часть 3. Портрет Эли

Элизабетта Вентури, или просто Эли, была нетипичным историком. В тридцать два года она обладала блестящим умом, энциклопедическими знаниями и жаждой истины. Ее увлечение историей началось в детстве с рассказов бабушки о Медичи, Боттичелли и Леонардо да Винчи. В отличие от многих, Эли интересовали не войны и перевороты, а люди, их мотивы, эмоции и вклад в культуру.

Внешность Эли отражала ее натуру. Она предпочитала естественность и практичность. Ее красота была интеллектуальной, притягательной в своей неброскости и искренности.

У Эли были большие, выразительные карие глаза, в которых можно было увидеть искорку интеллекта, любопытства и сосредоточенности. Под глазами пролегали легкие тени, свидетельство бессонных ночей, проведенных за книгами.

Ее густые волнистые волосы цвета горького шоколада обычно были собраны в пучок или косу. Она не любила сложные прически.

Лицо овальное с тонкими чертами. Высокие скулы подчеркивали ее аристократическое происхождение. Губы полные, но обычно плотно сжатые в выражении сосредоточенности. Улыбалась она нечасто, предпочитая сдержанность и серьезность.

Кожа светлая, оливкового оттенка. На щеках легкий румянец, особенно когда она волновалась. На переносице и вокруг глаз веснушки, добавляющие лицу очарование и индивидуальность.

Эли имела стройную фигуру. Она не увлекалась спортом, предпочитая прогулки по Флоренции или изучение манускриптов в библиотеке. Ее движения были грациозными и плавными.

Внешность Эли отражала ее сложную и многогранную натуру. Она не стремилась к идеалам глянцевой красоты, предпочитая естественность и практичность. Ее красота была интеллектуальной, притягательной в своей неброскости и искренности.

После окончания Флорентийского университета с отличием, Эли продолжила свое образование, получив докторскую степень в Сорбонне. Ее диссертация, посвященная изучению фресок флорентийского Возрождения как отражения меняющегося социального и политического ландшафта, произвела настоящий фурор в научном мире. Она скрупулезно анализировала не только технику и стиль художников, но и символику, жесты, одежду, пытаясь проникнуть в сознание людей, живших пять веков назад. Ее подход был новаторским и междисциплинарным, объединяющим историю искусства, социологию, антропологию и даже семиотику. Она умела читать историю, как открытую книгу, выявляя скрытые смыслы и разгадывая тайны, спрятанные за слоем времени.

По возвращении во Флоренцию, Эли стала сотрудником Института Флорентийских Исследований, престижного научного учреждения, занимающегося изучением истории и культуры города. Она занималась не только академическими исследованиями, но и активно участвовала в популяризации истории, проводя лекции, организуя экскурсии и сотрудничая с музеями. Эли была уверена, что история – это не просто набор дат и фактов, а живая, динамичная сила, которая формирует настоящее и определяет будущее.

Ее страсть к эпохе Возрождения была безграничной. Она могла часами бродить по Уффици, изучая работы Боттичелли, Донателло, Микеланджело, восторгаясь их мастерством и гением. Она знала каждый закоулок Флоренции, каждую церковь, каждый дворец, каждую узкую улочку, помнящую шаги великих флорентийцев. Она чувствовала связь с прошлым, словно сама была частью этой великой истории.

Но за фасадом успешного ученого и страстного любителя истории скрывался и более сложный человек. Эли была независимой, целеустремленной и немного эксцентричной. Она не была замужем и не стремилась к этому, считая, что посвятила свою жизнь истории, и у нее просто нет времени на личную жизнь. Она была убеждена, что истина – ее единственная любовь.

Единственным человеком, кому она по-настоящему доверяла, был Марко Росси, бывший полицейский, с которым она познакомилась случайно несколько лет назад во время одной из своих экскурсий. Марко был умным, проницательным и обладал отличным чувством юмора. Он ушел из полиции, разочаровавшись в коррупции и бюрократии, и занялся частным сыском. Он был известен своим нетрадиционным подходом к расследованиям и умением находить улики там, где другие не видели ничего. Эли ценила его опыт и интуицию, а он, в свою очередь, восхищался ее интеллектом и эрудицией.

Теперь, держа в руках странный смартфон, Эли понимала, что убийство Джулиано Медичи – это не просто историческое событие, которое нужно изучать в архивах. Оно стало частью ее жизни, личным вызовом, загадкой, которую ей предстоит разгадать. И она знала, что без помощи Марко ей не обойтись. Она должна была рассказать ему о путешественнике во времени, о странном устройстве и о том, что ее интуация, так часто ее выручавшая, кричала о невероятном, многовековом заговоре. Она набрала его номер, предвкушая его реакцию, зная, что он отнесется к ее рассказу с энтузиазмом и, конечно же, с изрядной долей скепсиса. Но Эли знала, что вместе они смогут раскрыть тайну, которая, возможно, может изменить ход истории.

Глава 2. Скептик и Путешественник во Времени.

Телефонный звонок застал Марко Росси, частного детектива и бывшего полицейского, в его скромном офисе, расположенном в одном из старых домов квартала Ольтрарно. Он корпел над бухгалтерскими книгами, пытаясь разобраться в финансовых махинациях одного неверного мужа, который решил спрятать свои активы на подставных счетах в Швейцарии.

Увидев на дисплее имя Эли, Марко усмехнулся. Звонки от этого урагана в юбке обычно означали ввязывание в очередную авантюру, связанную с пропавшими артефактами, древними обществами или, в худшем случае, вражеским золотом, спрятанным в катакомбах. Он откинулся на спинку скрипучего кресла и ответил на вызов.

– Привет, профессор! Что на этот раз? Папа Римский оказался тамплиером? Или Боттичелли был тайным агентом масонов? – проворчал Марко, не удержавшись от сарказма. Эли тяжело вздохнула.

– Марко, пожалуйста, будь серьезным. Это не шутки. Я… я видела нечто невероятное.

– Невероятное, говоришь? Ты нашла оригинал "Моны Лизы" в кофейном автомате? Или сам Микеланджело спустился с небес и попросил у тебя прикурить? – Марко продолжал подкалывать ее, но в его голосе уже прозвучала нотка настороженности. Он знал, что Эли не станет тратить его время на пустяки. – Хуже, – ответила Эли, ее голос дрожал от волнения.

– Я видела… путешественника во времени. На этот раз Марко действительно подавился своим кофе.

– Путешественника во времени? Эли, ты слишком много читаешь античной литературы. Он, наверное, просто переодетый аниматор на туристическом маршруте. Предлагаю выпить граппу, чтобы избавиться от видений.

– Это не видение, Марко! Я говорю серьезно. Он появился прямо передо мной в соборе Санта-Мария-дель-Фьоре. Одетый странно, говорил на непонятном языке, и… у него был смартфон из будущего!

– Смартфон из будущего? А он случайно не хотел продать тебе акции Apple по дешевке? – Марко попытался отшутиться, но в глубине души его закралось сомнение. Эли была слишком умна, чтобы ее так просто обмануть.

– Марко, перестань! Я знаю, что это звучит безумно, но это правда. Он оставил его здесь. Я могу тебе показать.

Марко замолчал, обдумывая услышанное. Он знал, что Эли – человек науки, историк с безупречной репутацией. Она не склонна к фантазиям и галлюцинациям. Если она говорит, что видела путешественника во времени, значит, что-то действительно произошло.

– Ладно, ладно. Бросай свой смартфон из будущего и приходи ко мне. Расскажешь все по порядку. Но если ты втянула меня в очередную "охоту за сокровищами", я заставлю тебя переводить мои бухгалтерские книги до скончания времен, – проворчал Марко, стараясь скрыть свое нетерпение.

– Буду через пятнадцать минут, – ответила Эли и отключилась.

Марко отбросил бухгалтерские книги и почесал затылок. Он всегда знал, что работа с Элизабеттой Вентури – это американские горки: захватывающе, непредсказуемо и иногда безумно. Но в этом и заключался ее шарм. Она умела заражать своим энтузиазмом и открывать двери в миры, о которых он даже не подозревал. Через пятнадцать минут Эли, запыхавшаяся и взволнованная, ворвалась в офис Марко. Она держала в руках небольшой серый прямоугольник, который выглядел как самый современный смартфон, но в то же время казался чем-то совершенно иным.

– Вот, смотри! Это он! – воскликнула Эли, протягивая Марко устройство. Марко взял смартфон и внимательно его осмотрел.

Он был гладким, бесшовным и без единой кнопки. Экран был темным, но стоило прикоснуться к нему, как на нем появилась сложная трехмерная схема с непонятными символами.

– Вау, похоже на пульт управления космическим кораблем, – пробормотал Марко, удивленно разглядывая устройство. – И где ты говоришь, нашла этого парня? В соборе Санта-Мария-дель-Фьоре? Он, наверное, заблудился, пока искал туалет.

– Он был напуган, Марко. Очень напуган. И он что-то говорил на странном языке. Я думаю, он не понимал, где находится.

– Или он просто плохо притворялся, чтобы ты купила ему сувениры, – Марко не сдавался, продолжая строить скептика. – Знаешь, сколько туристов каждый год пытаются меня развести? Я уже могу писать книгу "1001 способ остаться без евро во Флоренции".

– Марко, это другое! Я чувствую это. Есть что-то неладное. К тому же, у него были… – Эли запнулась, словно решая, стоит ли говорить. – Часы. Часы Сандро Боттичелли. Марко нахмурился.

– Ты о чем? Ты имеешь в виду реплику?

– Нет, Марко. Я говорю об оригинале. Те самые, которые многие ученые считают утерянными навсегда. Моему дедушке, покойному, они достались по наследству и он передал их мне… или, вернее, их копию. Эти часы – наша семейная реликвия, я с детства знаю их как свои пять пальцев. То, что я видела у этого человека, было подлинником.

– Погоди, погоди. Теперь ты еще и связываешь путешественника во времени с убийством, произошедшим пять веков назад? Эли, тебе определенно нужно отдохнуть. В смысле, отдохнуть от истории. Сменить обстановку. Пляж, море, коктейли… Меня!

Эли закатила глаза.

– Не смешно, Марко. Я серьезно. Я нашла кое-что в архивах, что может пролить свет на это дело. Информацию, которая была намеренно скрыта. И я думаю, что этот человек из будущего как-то связан с этим. Марко вздохнул. Он знал, что спорить с Эли бесполезно. Когда она загоралась какой-то идеей, ее было не остановить.

– Ладно, убедила. Но если выяснится, что мы гоняемся за призраками, я заставлю тебя неделю готовить мне только флорентийский стейк. Каждый вечер! – согласился Марко, сдаваясь под напором Эли.

– Договорились, – улыбнулась Эли. – Тогда начнем с архивов. Я покажу тебе то, что я нашла. Ты будешь удивлен.

– Надеюсь, не так, как если бы я увидел динозавра, играющего на аккордеоне, – буркнул Марко, но в его глазах уже мелькал азарт.

Глава 3. Архивные Шепоты и Шифр Савонаролы.

Архив Института Флорентийских Исследований был лабиринтом узких коридоров, заставленных полками с древними книгами, пергаментными свитками и пыльными коробками с документами. Запах старой бумаги, чернил и воска наполнял воздух, создавая атмосферу таинственности и знания. Эли, как дома, ловко лавировала между стеллажами, в то время как Марко, со своим скептическим выражением лица, старался не отставать от нее.

–Здесь даже Wi-Fi боится заходить, – пробормотал Марко, оглядываясь вокруг. -Неудивительно, что ты нашла здесь путешественника во времени. С такой обстановкой можно и помереть от скуки, а потом воскреснуть в другом веке.

Эли пропустила его замечание мимо ушей, сосредоточенно разыскивая нужную полку.

– Вот, – наконец сказала она, вытаскивая из стопки старую, пожелтевшую книгу в кожаном переплете, украшенном гербом Медичи. – Это "Анналы Флорентийской Республики", написанные одним из летописцев того времени.

Марко взял книгу и с сомнением ее осмотрел.

– И что в этой старой пыльной штуковине может быть интересного? Рецепт лучшего флорентийского стейка? Описание новой моды на парики?

– Читай, – ответила Эли, указывая пальцем на страницу. – Вот здесь. Речь идет о событиях, непосредственно предшествовавших убийству Джулиано Медичи.

Марко начал читать, хмуря брови. Текст был написан на латыни, но Эли переводила на ходу. "… Conspiratione magno cum periculo civitatis floruit, sed tenebris celata manebat…", что означало: "…заговор, представляющий большую опасность для города, процветал, но оставался скрытым в тени…"

– И что дальше? Все заговоры в то время были "скрыты в тени," – констатировал Марко, возвращая книгу Эли. – Здесь нет ничего нового.

– Читай дальше, – настаивала Эли, указывая на другое место. – Здесь летописец упоминает о некоем "шифре Савонаролы".

Услышав это имя, Марко нахмурился.

Джироламо Савонарола был харизматичным проповедником, пламенным реформатором и, по мнению многих, религиозным фанатиком, чей приход к власти во Флоренции ознаменовал собой радикальный поворот в истории города. Савонарола родился в Ферраре в 1452 году и вступил в доминиканский орден в 1475 году. Его проповеди, отличавшиеся страстностью и бескомпромиссностью, быстро привлекли к нему внимание. Он обличал развращенность церкви, осуждал роскошь и моральное разложение, царившее в итальянских городах. Его голос звучал как глас вопиющего в пустыне, призывая к покаянию и возвращению к строгим христианским принципам. Однако основной площадкой для его проповедей стала Флоренция. Приглашенный Лоренцо Медичи, он начал проповедовать в церкви Сан-Марко. Вскоре его проповеди стали магнитом для флорентийцев. Учитывая его растущую популярность из-за предсказания божественных кар, надвигающихся на город, Савонарола не уклонялся от обличения роскоши и безнравственности, практиковавшейся в эпоху Медичи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.