Лера Деревянкина
Любовь под одним переплетом

© Деревянкина Л., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Посвящение

Годы учёбы в Литературном институте навсегда запомнятся мне как что-то очень тёплое и светлое. И если и есть на земле место, куда я всегда готова вернуться, так это Лит. Я хочу посвятить эту книгу всем ли2товцам и особенно ребятам с мастерской А. В. Геласимова. Андрей Валерьевич, спасибо!

Глава 1
Софа

Поднимаюсь по ступенькам подземного перехода, картонный стаканчик из-под кофе приятно греет ладони, а шум московского метрополитена давно остался где-то позади. Ему на смену пришли другие, тоже уже успевшие полюбиться мне звуки: рёв стремительно проносящихся по Тверской автомобилей, пиканье светофора, хлопанье дверей ближайшего магазина одежды с цветными свитерами на витрине и весёлая мелодия, набиваемая уличным барабанщиком на коробках. При виде барабанщика на лице всегда появляется грустная улыбка – отец бы явно пошутил про то, что после учёбы в Литературном меня ожидает именно такая участь.

Выхожу на Пушкинскую, вдыхаю манящий аромат картошки фри, повисший в воздухе, и невольно щурюсь от ярких солнечных лучей. В этот раз сентябрь не подвёл, объявив себя четвёртым месяцем лета. Днём обещают плюс двадцать три. Мыслями возвращаюсь на год назад. Та же Пушкинская, только уже залитая не солнечным светом, а проливным дождём, парень в чёрном пальто с капюшоном и красный зонт с деревянной ручкой.

* * *

Холодные капли стекают по волосам, пытаюсь укрыться от них руками, но получается скверно. Уже предчувствую, во что превратится мой макияж, когда я добегу до здания института. Ну что за невезение! Хотела в первый день подготовительных курсов выглядеть красоткой, а в итоге завалюсь в аудиторию кикиморой. Только не болотной. Что там у нас поблизости? Патрики? Отлично! Хотя бы буду кикиморой, заряженной на успешный успех.

– Тебе туда? – Сбоку вдруг раздаётся хрипловатый, будто немного простуженный, но всё равно красивый мужской голос.

От неожиданности слегка подпрыгиваю. Наверное, выгляжу нелепо. Мокрая, с потёкшим макияжем, да ещё и дёрганая. «Софа, ну что же ты такая растяпа?» – В голове звучит голос матери, смотрящей на меня с упрёком. Поворачиваюсь. Лицо парня скрыто за чёрной тканевой маской, на голове – капюшон чёрной толстовки, одетой под чёрное пальто. Молча киваю, почему-то слова встают поперёк горла. Мрачный тип.

– Мне тоже туда.

И не дожидаясь ответа, незнакомец в маске вытягивает руку, в которой держит красный зонт, укрывая меня от бесконечных капель.

Быстрым шагом минуя Большую Бронную в полной тишине, мы останавливаемся у двухэтажного жёлтого здания, огороженного невысоким забором.

– Тоже собираешься тут учиться? – Всё же решаю нарушить молчание. Скорее всего, он, как и я, идёт на подготовительные.

– Вроде того, – немногословно отвечает парень, продолжая смотреть перед собой.

Подходим к посту охраны. Собираюсь достать пропуск, полученный на днях, но не успеваю. На экране турникета загорается зелёная стрелочка. Странно.

Парень в капюшоне следует со мной до здания заочного корпуса, но заходить внутрь, кажется, не собирается.

– Не идёшь? – спрашиваю я удивлённо, безуспешно пытаясь разглядеть его лицо.

– Позже, – отвечает он и разворачивается в противоположную сторону.

– Спасибо. – Слова благодарности на автомате срываются с губ. – Спасибо, что проводил.

Незнакомец уже отошёл на приличное расстояние и вряд ли расслышал последнюю фразу. Вот же странный тип. Хотя, наверное, другие здесь и не водятся…

* * *

Прошёл год, но незнакомца с красным зонтом я больше не видела. Хотя, надо признаться, вспоминала о нём каждый раз, когда шёл дождь, а я находилась неподалёку от института. Я представляла, как снова поднимаюсь на Тверскую, а там он, держит деревянную ручку красного зонта своими длинными пальцами, и увидев в толпе меня, машет рукой, а затем непременно зовёт в ближайшую кофейню выпить по чашечке тыквенного латте. Глупости, но мне, как жертве милых корейских дорам, хотелось верить в то, что это возможно.

Образ мрачного незнакомца так сильно отпечатался в моей памяти, что я сделала его одним из героев моей новой книги. Я дала ему имя Александр и даже составила плейлист его любимых песен. И пусть по всем канонам он должен слушать что-то вроде «30 Seconds To Mars» и «Три дня дождя», но мне почему-то очень весело представлять, как этот хмурый парень подпевает Клаве Коке и Ване Дмитриенко.

На территории института перед главным входом в здание уже толпятся первокурсники. Если верить спискам, то всего нас чуть меньше ста человек. Встаю немного с краю и прохожусь взглядом по будущим писателям и поэтам, или как сказал бы папа, будущим безработным лентяям. Глаза разбегаются – обилие цветных макушек, пирсинга и ярких сочетаний в одежде поражает. Вот оно, воплощение творческого вуза. На фоне моих будущих однокурсников невольно чувствую себя серой мышкой в своём базовом бежевом джемпере и чёрной юбке по щиколотку, хотя думала, что за время учёбы на подготовительных курсах давно привыкла к здешнему колориту.

– Волнуешься? – раздаётся справа от меня женский голос. Поворачиваю голову и вижу перед собой милую кареглазую блондинку, одетую в платье миди винного цвета, поверх которого накинут тёмно-коричневый кардиган с объёмными рукавами.

– Так очевидно?

– Просто я прекрасно тебя понимаю, – улыбается блондинка. – Ну, и ещё ты постоянно облизываешь свои губы, а это первый признак волнения. Прости, у меня тётя психолог, нахваталась. Кстати, я Лина.

– Софа, – представляюсь я в ответ, ловя себя на том, что и правда снова хочу облизать нижнюю губу. – Мастерская прозы.

Мастерскими в литературном институте называют пары, на которых студенты вместе с их мастером разбирают тексты друг друга и нарабатывают писательский навык. Насколько я знаю, помимо прозы в институте есть мастерские поэзии, драматургии и детской литературы.

– У Горелова? – оживляется Лина.

– Ага.

– Как здорово! И я! – чуть ли не подпрыгивает девушка. – Вот мы фартовые, да? До сих пор не могу поверить в то, что он теперь будет нашим мастером! Говорят, мы у него тоже первый курс, над которым он берет шефство.

– Мне вообще пока смутно верится в то, что это всё взаправду, – признаюсь я Лине, ни капли не лукавя. Я мечтала об этом с пятнадцати лет. Репетитор, подготовительные курсы, бессонные ночи, около сотни выученных стихов к ЕГЭ по литературе, ссоры с родителями и нервы, нервы, нервы. И вот я здесь. Теперь не просто ученица подготовительных, но самая настоящая студентка единственного в стране литературного института.

Ещё раз всматриваюсь в лица ребят, пока декан поздравляет всех нас с поступлением. Что я хочу увидеть в толпе? Или, может, кого? А если увижу, то как узнаю? Да и вообще глупо это всё, может, он давно выпустился или, наоборот, не смог поступить. Среди ребят вижу знакомые лица, мы учились с ними на курсах. Жаль, многие, с кем мне удалось познакомиться, так и не смогли набрать проходной балл.

– Софа! – Лина касается моего плеча. – Ты как? Идёшь?

– М? – Кажется, я явно что-то прослушала. – Куда?

– В дом Горького! – поясняет Лина. – Прослушала, что ли?

– Угу. – Я смущённо улыбаюсь.

– Вместо вводной нас ведут в дом Горького, он тут рядышком совсем, – посмеиваясь, начинает повторять для меня слова декана девушка. – Это по желанию.

– И что, никакой вводной лекции? – уточняю я удивлённо.

– Никакой вводной лекции, – подтверждает Лина. – Так что, идёшь?

– Конечно!

Ещё немного, и я реально начну подпрыгивать от восторга. Выхожу вместе с Линой и остальными первокурсниками к воротам и ещё раз с любовью оглядываю бывший дом Герцена, который теперь является зданием литературного института. Со стороны Тверской снова доносятся звуки уличных музыкантов. Вдыхаю тёплый сентябрьский воздух и понимаю, что чувствую себя сейчас по-настоящему счастливой. Я нисколько не сомневаюсь в том, что выбрала правильный путь, и я сделаю всё, чтобы доказать отцу, что он не прав.

Глава 2

– Представляешь, всё это принадлежало одному человеку! – восторженно выдыхает Лина, когда мы покидаем дом-музей. – Это же целое состояние! Хотела бы и я себе дом с садом прямо на Патриках.

В последний раз прохожусь взглядом по дому писателя. Сегодня я была здесь впервые, и за время экскурсии, кажется, не меньше сотни раз мой рот застыл в немом и восхищённом «Вау». Всё здесь меня удивляло. Хотя нет, слово «поражало» подойдёт лучше к тому, что я испытывала, переходя из комнаты в комнату.

Я действительно была поражена. Чего только стоит сказочная лестница Шехтеля, ведущая на второй этаж и имитирующая морскую волну; а дверные ручки в виде морских коньков, а люстра-медуза и цветные витражи… Весь дом выглядит так, словно его построила сама природа, – плавные закруглённые линии, элементы растительности в интерьере, причудливые узоры. Но больше всего меня поразил огромный деревянный стол, стоящий по центру гостиной. Дух захватывает, стоит только подумать о том, сколько великих писателей сидели за ним, увлечённо обсуждая друг с другом свои рукописи. Кажется, стоит только дотронуться до него, как ты тоже станешь частью этого тайного, недоступного простым смертным, мира.

Во время экскурсии мы с Линой успели познакомиться ещё с несколькими ребятами. Так как с памятью на имена у меня всё плохо, чтобы запомнить однокурсников, я сразу же мысленно составила по ним анкеты, которые обычно прописываю для героев, когда сажусь о чём-то писать.

Костя

Мастерская – поэзия

Рост – около 190

Волосы – пепельно-русые

Глаза – карие

Одежда – чёрная рубашка, красный жилет с позолоченными пуговицами, узкие чёрные брюки

Отличительные особенности – две серьги в левом ухе

Ника

Мастерская – драматургия

Рост – явно ниже 165

Волосы – вьющиеся каштановые с медным отливом

Глаза – зелёно-серые

Одежда – большая сиреневая футболка, бежевая клетчатая рубашка, фиолетовые лосины

Отличительные особенности – ярко-жёлтые тени с двойной стрелкой

Филя

Мастерская – поэзия

Рост – около 170

Волосы – взлохмаченные, иссиня-чёрные

Глаза – карие

Одежда – чёрный худи с рисунком Наруто на спине, широкие брюки

Отличительные особенности – миниатюрные татуировки на пальцах рук

После экскурсии Ника предлагает нам всем посидеть в кафешке. Филя, сказав, что знает короткий путь, ускоряет шаг. Доверительно следуем за ним и, чуть отдалившись от основной толпы первокурсников, возвращаемся на Большую Бронную через маленький скверик, в центре которого стоит памятник Блоку.

– Не хотела бы я, чтобы на меня гадили голуби, – присвистывает Ника, глядя на статую писателя. – Даже в центре Москвы.

Это заявление вызывает у нашей небольшой компании дружный смех. Только Костя, хмуро сдвинув брови на переносице, говорит, что Блок великий, а Нике даже не стоит об этом беспокоиться, ведь вряд ли в её честь когда-нибудь поставят памятник.

Во «Вкусно и точка» беру себе «Бигхит» и средний клубничный коктейль. Народу внутри так много, что заказ приходится ждать дольше обычного. Ника и Лина чудом занимают нам столик у окна. Видимо все студенты и школьники после линеек решили отметить первое сентября, закинувшись быстрыми углеводами.

– Ну-с, как вам первые впечатления? – заговорщически спрашивает Лина, как только мы все усаживаемся за стол.

– О-хе-рен-но, – по слогам произносит Филя с набитым бургером ртом.

Это выглядит так комично, что я чуть ли не плююсь своим молочным коктейлем, но вовремя успеваю зажать рот ладонью.

– Довёл человека! – шутливо возмущается Ника, видя, как я пытаюсь прийти в себя. – В первый же день!

– Филя, ты прелесть. – Вытираю рот салфеткой – несколько клубничных капель всё же успели скатиться по подбородку.

– Я знаю, – довольно, словно кот, улыбается парень, а затем тянется за наггетсами и случайно задевает локтем стакан с колой. Тот падает, и почти всё содержимое выливается Филе прямо на толстовку. На это даже у серьёзного Кости изо рта вырывается смешок. А через несколько секунд мы уже все вместе хохочем на весь ресторан, потому что Филя, потянувшись теперь за салфетками, залез рукавом многострадальной толстовки в Никин сырный соус.

За те два часа, что мы сидели в ресторане быстрого питания, мне удалось многое узнать о ребятах. Костя приехал сюда из Курска, он уже пытался поступить в Литературный в прошлом году, но завалился на втором творческом испытании и не добрал до бюджета десять баллов. Когда мы попросили прочитать нам его стихи, Костя очаровательно засмущался и пообещал сделать это как-нибудь в другой раз. Зато вот Филя с готовностью прочитал свои. Громко, с выдержанными паузами. Если бы мы его не остановили, он бы и на стол залез, для большей убедительности. Сам Филя, как и я, живёт в области. Только вот, в отличие от меня, до института ему добираться всего сорок минут, а не три часа. Поэтому общежития ему не досталось, хотя он сам был не против пожить самостоятельной жизнью отдельно от родителей. Ника и Лина из Москвы. Ника живёт где-то недалеко от Сокольников, а вот Лина удивила – она проживает в самом центре, в Доме на Набережной, где жили и живут далеко не последние люди нашей столицы: политики, известные артисты и певцы, а также родные самых высших умов Советского Союза.

Дедушка Лины был писателем, и она решила пойти по его стопам. Только вот сначала Лина собиралась поступать на поэзию, так как раньше в основном писала стихи, но в последний момент, прямо перед творческими испытаниями, передумала и подалась на прозу. На прозе она набрала шестьдесят баллов, в то время как на поэзии целых девяносто два. Она могла побороться за бюджет, но всё равно выбрала прозу. Виной её внезапного помутнения стал Вячеслав Горелов, новый мастер Литературного института. Об этом мне рассказала Лина, уже когда мы вдвоём шли по Тверской с остывшим кофейком в руках в сторону Красной площади.

– Ты видела его? Он же просто бог! – Лина, перекрикивая шумную автостраду, уже полчаса восторгается нашим мастером.

Как оказалось, она влюблена в него уже несколько лет, частенько бывала на его выступлениях и скупала каждую его литературную новинку, едва ли та появлялась в предзаказе. Неудивительно: Вячеславу Горелову недавно исполнилось тридцать четыре, он красив, холост, а ещё неоспоримо талантлив. Горелов пишет детективы, его книги продаются большими тиражами и всегда вызывают ажиотаж.

Иными словами, Лина, бредившая Вячеславом Гореловым, узнав, что в этом году он впервые набирает себе группу, решила, что это судьба.

– Он же старше тебя. – Никак не могу сдержать улыбки, слушая восторженные вздохи однокурсницы.

– Люблю опытных мужчин, – без раздумий отвечает на это Лина, чуть приподняв подбородок. – Да и тем более ему всего тридцать четыре. Самый сок!

– Всего? Он старше тебя на пятнадцать лет.

– Зато он точно знает, чего он хочет от жизни, и уже всего добился. Не то что эти дурачки вроде Фили и Кости.

– Они милашки! – протестую я, защищая однокурсников, но Лина тут же пресекает мой протест.

– Горелов тоже милашка. Только при этом он ещё и самый настоящий мужчина.

На Охотном Ряду прощаемся. До завтра. Лина решает пройтись пешком и немного собраться с мыслями перед завтрашней мастерской. Это её «собраться с мыслями» больше звучит как «составить план по завоеванию Вячеслава Горелова». Я же спускаюсь в метро.

Когда я подхожу к общежитию, на улице уже горят фонари. Сжимая в руке целлофановый пакетик с творожной булочкой, купленной в пекарне на углу, останавливаюсь у входа, услышав рингтон вызова. Смотрю на дисплей и вижу, что звонит Женька. С Женькой мы дружим со второго класса. Она тоже поступила в Москву, но в медицинский. В девятом классе подруга поняла, что хочет стать детским хирургом, и с того момента начала усиленно готовиться к ЕГЭ по химии и биологии. Мой папа обожает ставить её в пример. Он бы тоже хотел, чтобы его дочь стала врачом.

Чуть отхожу от общаги и медленным шагом направляюсь к крошечному скверику, принимая видеовызов.

– Приве-е-ет, мой юный поэ-э-эт! – торжественно пропевает в трубку зеленоглазая кудрявая Женька, стоит показаться в камеру.

– Вообще-то я не поэт, – подмечаю я.

– Знаю, но тогда было бы не в рифму, – подмигивает мне подруга. – Как ты? Как первый учебный день? Ещё не пожалела, что не послушала отца? Так бы вместе сегодня тусили.

– Ага, великие сеченовские тусовщики, – посмеиваюсь я над заявлением Жени. – Ваши тусовки из зубрёжки и трёхчасового сна, пожалуй, оставьте себе.

Следующие полчаса мы с Женей по очереди рассказываем друг другу о том, как прошёл сегодняшний день. Я – про экскурсию и ребят. Она – про линейку и какого-то красавчика армянина, второкурсника, в которого она влетела на входе, потому что опаздывала.

– Соф, ты бы его видела, он такой секси! Я и второй раз в него врежусь, если понадобится, – мечтательно произносит девушка.

– Боже, что с вами всеми сегодня? – мученически выдыхаю я. – Сначала Лина со своим Гореловым, теперь ты.

– Это не с нами что, а с тобой. Пишешь там про всяких заряженных мужиков в своих книгах, а сама одиноко одинокий одиночка. – Последние слова Женька произносит с интонацией ленивца Сида из Ледникового периода.

– Я просто ищу нормального.

– Ага, именно поэтому ты поступила в литературный, – хихикает подруга.

– Сказал человек, добровольно решивший идти в мед.

Поговорив с Женькой ещё немного, возвращаюсь к дверям общежития. Приветствую вахтершу, показываю ей пропуск, прохожу через турникет и останавливаюсь у лифтов. До капитального ремонта, по словам старшекурсников, по ним можно было гадать. Внутри одного лифта на стене было написано маркером слово «ДА», внутри другого – «НЕТ». И утром перед экзаменом, нажимая на кнопку, студенты загадывали, сдадут ли они экзамен на пятёрку или нет. Ответ зависел от того, какой в итоге лифт приедет. После ремонта лифты запретили подписывать, но негласное правило осталось: левый лифт – лифт «Да», правый лифт – лифт «Нет».

После разговора с подругой ощущения самые противоречивые. С одной стороны, сегодняшний день – один из лучших дней в моей жизни. С другой, это была первая линейка за десять лет, когда мы с Женей были не вместе. И пусть мы учимся в одном городе, я прекрасно понимаю, что теперь из-за загруженности по учёбе мы сможем видеться не чаще, чем раз в месяц.

И всё же Женька не права. Никакой я не одинокий одиночка. Просто я не виновата в том, что пока мои выдуманные заряженные мужики нравятся мне больше реальных. А на меньшее я соглашаться не готова. Тем не менее, прежде чем нажать на кнопку вызова лифта, задаю общажному божеству вопрос:

«Встречу ли я в этом году свою любовь?»

Но спускающийся по лестнице комендант сообщает, что недавно вырубало электричество и лифты временно не работают.

Глава 3

Утром, встретившись с Линой у ворот института, понимаю, что, говоря о завоевании нашего мастера, девушка нисколько не шутила. Сегодня на пары Лина надела коротенькое чёрное вязаное платье, идеально подчёркивающее её шикарные формы, сверху накинула лёгкую кофточку молочного цвета. На ногах – чёрные ботильоны на широком каблуке, на лице – небольшие тонкие стрелки и бордовая помада.

– Боюсь спросить, во сколько ты сегодня встала, – интересуюсь у девушки, разглядывая россыпь мелких белых жемчужин на её локонах.

– А я и не спала, – признаётся Лина и затем произносит с той самой мечтательной интонацией, когда речь заходит о Горелове. – От одной только мысли о предстоящей мастерской сердце вытворяло такие кульбиты! Не до сна, в общем. Я даже не позавтракала от нервов. Соф, я могу ему понравиться? Как думаешь?

– Я думаю, что это клиника, – отвечаю я ей.

– Ничего ты не понимаешь, – фыркает Лина. – Это же…

– Вячесла-а-а-а-в Горе-е-е-е-лов! – пропеваю я имя мастера вместе с однокурсницей.

До пары остаётся ещё десять минут и, прежде чем подняться на третий этаж, где будет проходить мастерская, заходим в туалет. Лина поправляет макияж, я же, облокотившись о подоконник, молча наблюдаю за её нарастающей истерией. Признаться, я тоже сегодня проснулась раньше будильника, но скорее не от нервов, а от предвкушения. Сегодня случится то, ради чего я вообще решила поступать в литературный, – творческая мастерская. С этого дня каждый вторник вместо обычных пар мы будем собираться с одногруппниками, чтобы творить и обсуждать сотворённое. Ещё и мастером у нас будет сам Горелов! От этого ожидания только возрастают. Что он нам расскажет? Чему научит? Как вообще будет проходить наш учебный процесс по вторникам? – Эти мысли крутятся в моей голове ровно с той минуты, как я узнала о поступлении сюда. И вот этот день настал.

К нужной аудитории подходим за несколько минут до начала и видим, что часть студентов торчит у входа.

– Привет, чего не заходите? – спрашиваю я у парня, стоящего ближе всех к нам.

– Так там мест нет, – отвечает тот.

То есть как это нет? По спискам нас всего пятнадцать человек.

– Ничего не знаю! – мгновенно вспыхивает Лина. – Мы с его мастерской!

Она хватает меня за руку и уверенно ведёт к двери. Кое-как протиснувшись внутрь, пробираемся к окну и садимся на широкий подоконник.

– В следующий раз придём пораньше, – чуть наклонившись ко мне, шепчет Лина. – Хочу сесть прямо перед ним.

Едва сдерживаю в себе порыв напомнить ей о том, кто целых десять минут потратил на то, чтобы подправить и без того совершенный макияж в туалете.

Оглядываю аудиторию в поиске знакомых лиц. Конечно, в таком хаосе понять, кто именно будет учиться с нами на мастерской в ближайшие пять лет, невозможно, но всё же любопытство берёт верх. Кого-то я видела вчера на линейке, кого-то нет. Ребята из общежития рассказывали, что посещать разные мастерские – довольно частая практика, поэтому среди присутствующих наверняка есть и старшие курсы.

Взгляд останавливается на парне, сидящем на ряд позади у стенки. Чёрная футболка, обыкновенный серый свитшот на молнии, матовый чёрный пусет в левом ухе. Склонившись над компактным серебристым ноутбуком, он что-то сосредоточенно печатает на клавиатуре, не обращая внимания на постороннюю суматоху. Его тоже не было на линейке. Да и не похож он на впечатлительного первокурсника. Он единственный, кто, казалось, не ждёт прихода Горелова и будто бы вообще очутился здесь совершенно случайно, а все мы его отвлекаем и мешаем сосредоточиться на его суперважном занятии. Чёрная отросшая чёлка спадает на глаза, скулы напряжены, губы плотно сжаты. Не знаю почему, но мне невыносимо хочется подойти и подсмотреть за тем, что же он там печатает, раз не замечает ничего вокруг. Словно почувствовав, что за ним наблюдают, парень поднимает голову. Теперь он пристально смотрит прямо на меня, отчего кожа покрывается мурашками. Глаза чёрные, даже зрачков не видно. Пугающие и завораживающие одновременно. Не отворачиваюсь. Хоть я и испытываю ужасное смущение, мне почему-то не хочется проигрывать ему в этом поединке. Словно считав мои мысли, старшекурсник криво ухмыляется.

Не знаю, сколько ещё длилось бы наше глупое противостояние в гляделки, если бы не Лина, пихнувшая меня в бок локтем. Поворачиваюсь и замечаю входящего в аудиторию Горелова, в пиджаке, надетом поверх серой водолазки. Шея мастера замотана в тонкий клетчатый шарф. Он молча проходит к доске, встаёт перед нами, кладёт сумку на кафедру и, достав из неё несколько листов А4, начинает монотонно зачитывать:

– Художественное произведение – это произведение, отражающее в художественных образах окружающую действительность, внутренний мир вымышленных героев, творческую и жизненную позицию самого автора. Различают три рода художественных произведений: эпос, лирика и драма. К эпическим произведениям относятся такие жанры, как роман, рассказ, повесть…

С задних парт доносится первый зевок. Кошусь на Лину, но её, кажется, вообще не волнует то, что её хвалёный Вячеслав Горелов оказался занудой.

– …Роман – это художественное произведение большого объёма, в котором развёрнуто повествуется о событиях в жизни…

В воздухе стоит разочарование. Неужели теперь все наши мастерские будут проходить именно так? Неужели ради этого я поступала в литературный?

– …Исторический роман, роман-эпопея…

И тут по аудитории эхом разносится звук рвущейся бумаги. Горелов разрывает листы, по которым читал, надвое, и резким движением сдирает с себя шарф.

– Вы серьёзно думали, что наши пары будут проходить вот так?

Мастер хитрым взглядом проходится по всем нам, а затем, сняв пиджак и тем самым продемонстрировав обтянутые тонкой тканью водолазки рельефные бицепсы, запрыгивает на стул и садится на его спинку.

В аудитории повисает гробовая тишина, но уже через мгновение её сменяют громкие аплодисменты и восторженные улюлюканья.

– Я в нём не сомневалась, – шепчет Лина, с такой гордостью смотря на Горелова, словно мать на занявшего в соревновании первое место сыночка.

– Вячеслав Горелов, для вас Вячеслав Романович, будем знакомы, – заново начинает свою речь мужчина. – Вижу, тут собралась не только моя группа. Мои студенты, поднимите, пожалуйста, руку, чтобы я хотя бы понял, кто есть кто.

В воздух поднимаются пятнадцать рук, среди которых и наши с Линой. Зачем-то оборачиваюсь посмотреть, не поднял ли руку тот парень с ноутбуком. Но его руки всё так же лежат на парте. Он не с нашей мастерской. Я так и думала.

– Мг, – Вячеслав Романович снова оглядывает аудиторию, – хорошо. У нас сегодня с вами две совмещённые пары. Предлагаю сейчас оставить всё как есть, а после первой пары попрошу остаться только моих студентов. Договорились?

Кто-то разочарованно цокает, и мастер, улыбнувшись чуть виновато, пожимает плечами и затем вдруг задумчиво смотрит вдаль и произносит:

– И отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов [1].

Удивлённо смотрю на Горелова. Только что он назвал нас избранными.

Время до конца первой пары проходит незаметно. Горелов оказался едва ли не самым харизматичным и интересным рассказчиком, которого я когда-либо слушала. Ребята задают ему вопросы, и он с готовностью отвечает на каждый. И делает это с такой отдачей, что даже парень с ноутбуком оторвался от экрана. Лина, конечно же, тоже поднимает руку, правда, в отличие от остальных, бойко задаёт вопрос, не касающийся литературного процесса.

– Вячеслав Романович, а вы относитесь к неформальному стилю общения?

Что. Она. Делает.

– Что ты имеешь в виду? – Горелов наклоняет голову, выражая крайнюю заинтересованность.

– Можно ли вам писать в соцсетях, например? Вам же всего тридцать четыре. Вы же не почтой пользуетесь?

– Как тебя зовут? – спрашивает Горелов.

– Лина, – звонко отвечает девушка.

– Лина, – повторяет её имя Горелов. – Конечно, будет лучше, если мы будем общаться с вами не через почту. Создайте общую беседу там, где вам удобно, и добавьте меня туда. – Интересно, он прикидывается или реально не понимает, что Лина имела в виду личные переписки? – С понедельника по пятницу с десяти до шести вечера я весь ваш.

Последним предложением Горелов словно ставит точку, развеивая все сомнения, – всё он прекрасно понял.

С наступлением перерыва аудитория пустеет.

– Сходим за кофе? – спрашиваю я у Лины.

– Ну уж нет. Я займу нам места на первой парте! Возьмёшь мне латте на банановом?

– Хорошо, – соглашаюсь я, уже перестав удивляться её попыткам завоевать внимание Горелова. – Ты вообще как?

Возможно, ответ мастера мог как-то её задеть. Но этой девушке снова удаётся меня удивить.

– Он запомнил меня, – довольно произносит Лина. – Теперь он знает, как меня зовут.

Купив Лине латте на банановом и себе яблочный капучино с корицей, возвращаюсь в институт. У входа студенты, разбившись на маленькие кучки, все до единого обсуждают прошедшую мастерскую и перформанс Горелова. В отдалении от всех замечаю и самого мастера. Он словно специально отошёл подальше, чтобы хотя бы немного побыть в одиночестве.

Однако стоит об этом подумать, как в ту же минуту, показавшись из-за угла, к нему подходит тот самый брюнет с серебристым ноутбуком. Они с Гореловым приветствуют друг друга, пожав руки, и начинают о чём-то разговаривать. Никто из студентов не решился нарушить кратковременный покой преподавателя. Кроме этого странного брюнета. И судя по расслабленной позе, этот парень чувствует себя рядом с Гореловым довольно уверенно. Да и Горелов явно не против его компании.

Открываю дверь и захожу в институт. Остальные тоже начинают потихоньку подтягиваться. До второй пары остаётся несколько минут, и я должна на неё настроиться. Однако мысли почему-то снова возвращаются к этому загадочному студенту.

Кто же он такой? И почему мне кажется, что я не успокоюсь, пока это не выясню?

Глава 4

Теперь, когда все, кто не относится к нашей мастерской, ушли, я могу нормально рассмотреть одногруппников. Большинство, как и мы с Линой, сидят парочками. На третьем ряду вообще собралась компашка из четырёх человек: три девчонки и один парень. Есть и аутсайдеры. В аудиторию влетает однокурсник со словами «Идёт, идёт!» и присоединяется к компашке.

Дверь открывается, но вместо Вячеслава Романовича заходит тот самый старшекурсник. Несмотря на наличие свободных мест, он так же садится почти в самом конце аудитории.

– Он же не с нашей мастерской, – шепчу я Лине. – Что он тут делает?

Но девушка успевает только пожать плечами, ведь в аудиторию на этот раз входит уже Горелов.

– Итак, раз уж теперь мы остались без лишних ушей, давайте сразу договоримся. – Горелов вальяжно облокачивается на кафедру, поправляя платиновые волосы. – Всё, что будет происходить на нашей мастерской, остаётся только между нами. Ничем и ни с кем не делимся. Договорились?

Просьба мастера вызывает удивление, но мы все без исключения киваем.

– Вот и отлично, – широко улыбается мужчина. – А теперь приступим. Насколько вы знаете, вы у меня первый курс, и я построил на вас весьма грандиозные планы. По статистике, к сожалению, всего один человек со всего курса после выпуска реально связывает свою жизнь с писательством. Меня такая статистика не просто расстраивает, но и не устраивает. И я намерен с этим что-то делать. Я не хочу просто научить вас писать, я хочу, чтобы вы ещё и зарабатывали на этом. Можете обвинить меня в том, что я слишком мелочный, но, поверьте, нет никакой мотивации в том, чтобы раз в год выплёвывать из себя какой-нибудь рассказик, пусть даже гениально написанный, и затем складывать его в стол.

Не знаю, как у остальных, но мне слова Вячеслава Романовича очень откликаются. Отец воспримет меня всерьёз, только когда я получу на руки первые деньги за свои книги.

– К следующей неделе жду от вас первые тексты на обсуждение. Выберите старосту, создайте беседу и, кто хочет обсуждаться, пусть скидывает текст до пятницы, чтобы все успели его прочитать. Окей? Так, а теперь давайте познакомимся. Кто о чём писал на вступительных?

Благодаря Лине и её желанию сидеть перед носом у Горелова Вячеслав Романович начинает с меня. В горле мгновенно пересыхает, и прежде чем ответить, делаю глоток уже остывшего кофе. Софа, соберись же.

– Софа. Я писала про лагерь. – И чуть откашлявшись, добавляю. – Про вожатых.

– А! – вспоминает Горелов. – Янг эдалт! Море, дискотеки, рок-н-ролл. Помню. Куда-то выкладываешь?

– Да.

– Сколько подписчиков?

– Около четырёхсот.

– Ум-ни-ца! – по слогам хвалит меня Горелов и поворачивается к ребятам. – Берите пример с Софы. Я хочу, чтобы вы все выкладывали в сеть свои тексты. А ещё начните активно вести свои странички. Хотя бы «тележку». Раскачаем эту древнюю посудину под названием «Лит». Лина. – Теперь он переводит взгляд на однокурсницу. Готова поспорить, мастер даже не догадывается, насколько сильное пламя загорелось внутри девушки после того, как он без напоминания назвал её имя. – О чём писала ты?

– О смертельно больной девочке, которая мечтала увидеть Большой каньон.

– Но это было невозможно, и её парень отвёз её посмотреть на Сулакский. Помню. Неплохое импортозамещение, кстати. Актуалочка.

К концу пары благодаря этому опросу мне удаётся чуть лучше узнать своих одногруппников. Наконец очередь доходит до загадочного парня с ноутбуком, и я ловлю себя на мысли, что с нетерпением жду, когда он расскажет о себе.

– Амир, – представляется тот. Про себя повторяю его имя, и оно остаётся на языке металлическим привкусом.

Горелов кивает и задаёт наводящий вопрос.

– Что ты пишешь, Амир?

«Что ты пишешь, Амир?» – мысленно повторяю слова мастера. Что же ты печатал там в своём ноутбуке?

– Фэнтези, – отвечает тот.

Конечно, это фэнтези. Это было очевидно. Что ещё может писать человек, похожий на главу тёмных магов или какого-нибудь принца демонов, захватившего трон? Даже в его улыбке с двумя чуть выступающими белоснежными клыками есть что-то вампирское. Интересно, он их сделал или родился таким?

После мастерской решаем с Линой немного прогуляться до её любимой кофейни на Патриках. Она берёт нам два авторских напитка, и мы занимаем маленький круглый столик, выставленный прямо на узкую дорожку для пешеходов.

– Я хочу обсуждаться на следующей мастерской, – подытоживает та свой двадцатиминутный спич о харизматичности и горячести Горелова. – А ты? Пришлёшь на этой неделе свой текст?

– Думаю, не в этот раз. – Делаю глоток медово-орехового латте. – Мммм, какая вкуснятина!

– А я говорила, что у них отменный кофе, – довольно улыбается Лина. – Могу я текст тогда сначала тебе прислать? Что-то страшно.

– Конечно, засылай, – с готовностью соглашаюсь я и делаю ещё один глоток этого умопомрачительного напитка.

Интересно, а Амир вообще захочет обсуждаться? Кажется, что ему нет дела до мнения каких-то там перваков.

Вернувшись в общежитие, первым делом, словно сталкер, пробиваю имя Амира на всех известных мне сайтах самиздата. У Ани, моей соседки по комнате, мастерская начинается на несколько часов позже моей, но вместо того, чтобы полноценно наслаждаться одиночеством, я трачу время на этого вампирюгу. И, видимо, зря – даже спустя час никого с таким именем среди авторов найти не получается. Телефон, стоящий на беззвучном, вибрирует, и, проведя по экрану, вижу, что ребята создали общую беседу. Недолго думая, жму на «участники беседы», и на экране появляются чужие аватарки.

Горелов в насыщенно бордовой водолазке смотрит с фотографии с лёгкой улыбкой, его платиновые волосы чуть взлохмачены в творческом беспорядке, медово-карие глаза направлены прямо в камеру. Но не он завладевает моим вниманием, а участник с ником «Тёмный эльф». Кликаю по аватарке, и на весь экран открывается фотография Амира. Он, как и Горелов, смотрит в объектив. Вот только, в отличие от Горелова, от взгляда парня веет не теплом, а многовековым холодом. Чёрные глаза словно сканируют меня насквозь, и я, как и на мастерской, будто заворожённая, не могу отвести от них взгляда. Точно демон.

Звук открывающейся двери всё же возвращает меня в реальность. Аня сбрасывает кроссовки и плюхается на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

– Всё в порядке? – настороженно спрашиваю я соседку.

– Мгмгмг, – мычит девушка и затем, оторвавшись от подушки, произносит: – Мы читали наши стихи, и один придурок назвал их слишком мрачными и суицидальными, а затем позвал меня после пар выпить по какао с маршмэллоу, якобы для того, чтобы поднять мне настроение.

– И-и-и-и? – протягиваю я, намекая на пояснение.

– И то, что этот придурок считает, что всё на свете можно легко решить долбаным какао и пончиками. Ну, и то, что Андрей слышал, как он зовёт меня в кафе, и даже ничего не сказал. – Ясно, значит, дело снова в этом её Андрее. За те две недели, что я живу в общежитии, я слышала это имя от неё не меньше ста раз. Аня снова сокрушённо мычит в подушку, а затем, словно опомнившись, быстро принимает сидячее положение и спрашивает: – А у тебя как первая мастерская?

Нажимаю экран блокировки, скрывая с глаз лицо этого недоэльфа Амира, и встаю с кровати. Разговоры с соседкой обычно затягиваются на несколько часов, а я с утра, кроме кофе, так ничего и не ела.

– Давай схожу на кухню, что-нибудь нам сделаю и всё-всё расскажу?

Достаю с полки две большие кружки.

– Давай! – радостно соглашается Аня. – Только чай не хочу, надоел. Может, есть ещё что-то?

– Если только какао с маршмэллоу, м? – спрашиваю я, стоя уже в дверях.

– Иди в…

Закрываю дверь. Куда там меня послала соседка, остаётся только догадываться. И я, посмеиваясь, направляюсь по узкому коридору в сторону общей кухни.

Глава 5

Первая неделя пролетела очень быстро. Что-то меня впечатлило и ещё сильнее влюбило в институт, а что-то разочаровало – например, после пары по современной русской литературе я поняла, что, скорее всего, буду не раз прогуливать этот предмет. Преподаватель, Павел Сергеевич, пожилой мужчина, кажется ещё в прошлом столетии разочаровался в себе, в студентах и в литературном институте, и теперь хочет передать своё разочарование нам. Иначе как объяснить его тихую безэмоциональную речь на вводной лекции, от которой уже на пятой минуте нас всех начало клонить в сон?

Несколько раз мы обедали вместе с Никой, Костей и Филей, а субботу после антички спонтанно решили проводить Нику до дома и допоздна гуляли в Сокольниках. В среду Лина скинула мне небольшой рассказ о девочке с булимией, написанный ею ещё прошлым летом, и, получив от меня добро, в пятницу отправила его на обсуждение в общую беседу. А я пообещала себе, что к следующей мастерской тоже постараюсь отправить первые главы нового романа.

Проснувшись сегодня после третьего будильника, понимаю, что приду на мастерскую впритык, и предупреждаю Лину, чтобы та не ждала меня у метро. Наспех умывшись и почистив зубы, надеваю короткую клетчатую юбку с тёмно-зелёным бесформенным свитером и вылетаю из общежития. Завтракать, видимо, придётся по пути.

Как назло, из-за огромного скопления людей в час пик зайти в вагон метро удаётся только с третьей попытки. С каждой новой станцией людей, желающих попасть в центр, становится всё больше. После пересадки на Цветном бульваре меня, словно картофельный драник, расплющивают по двери. И, когда прямо перед выходом кто-то толкает меня в левый бок, не выдерживаю и взрываюсь.

– Эй, а можно как-то поаккуратнее?! – рассерженно шиплю я, поворачиваю голову к тому, кто меня толкнул, и замираю.

– Извини.

Прямо возле меня, держась за верхние поручни, стоит Амир. Как он здесь оказался? И как я его не заметила?

– Ничего, – стушевавшись, отвечаю парню и затем зачем-то добавляю: – Опаздываем.

Амир молчит, но теперь я не могу думать ни о чём, кроме как о том, что он стоит позади и буквально вжимается своим телом в моё. В книгах такие моменты слишком романтизируют. Героини обязательно тают от случайных касаний героя или начинают описывать его парфюм. Я же не испытываю того радостного трепета, только смущение вперемешку с неловкостью. А вместо мужского парфюма чувствую только яркий цветочный аромат, исходящий от бабушки, стоящей сбоку.

Поезд останавливается на Пушкинской, и я вместе с толпой вылетаю на платформу. Спина, касавшаяся все эти минуты груди ледяного красавчика, всё ещё горит. Смотрю на время. До мастерской четыре минуты, значит, ещё можно побороться. Оставив Амира позади, начинаю бегом подниматься по эскалатору. Почему-то уверена, что этот парень не побежит, даже если от этого будет зависеть чья-то жизнь.

Войдя в аудиторию ровно в десять, вижу пустующий стул мастера. Ясно, зря бежала, Горелов ещё не пришёл.

– Доброе, соня, – приветствует меня Лина и пододвигает ко мне стаканчик с кофе.

– Ты моя спасительница! – Благодарно смотрю на девушку и делаю большой глоток кофе. – Ммм, ежевичный сироп?

– Я заметила, что ты всегда берёшь разные напитки.

В 10:07 в аудиторию заходят Амир и Вячеслав Романович. Снова вместе! У Амира в руках стаканчик с логотипом кофейни, в которую я хотела зайти, но не успела. Похоже, он действительно хорошо знаком с Гореловым и с самого начала знал, что тот опоздает, и даже не спешил.

– Доброе утро, коллеги, – приветствует нас Вячеслав Романович, едва подавив зевок. – Насколько я помню, у нас два текста на обсуждение. Сначала обсудим их, а потом у меня будет к вам предложение. Итак, с какого текста начнём?

Помимо Лины свой текст отправила ещё одна однокурсница. Начинаем с неё. Текст я прочитала накануне вечером. Он совсем небольшой, всего восемь страничек, и описывает взаимоотношения двух братьев.

– Классический библейский сюжет. Каин против Авеля. Кому что понравилось? Или не понравилось? – спрашивает Горелов и обращается к девушке, поднявшей руку. – Так. Как тебя зовут?

– Кира, – называет своё имя она.

– Кира, что ты думаешь по этому тексту?

– Мне понравилось, что автор решила закольцевать произведение.

– Да, – соглашаясь, кивает мастер, – мне тоже здесь это понравилось. Так, что ещё?

– Показалось, что старший брат проигрывает младшему. Он не такой яркий, поэтому весь фокус смещается на младшего.

– Умничка! – Глаза Вячеслава Романовича загораются. – Мне тоже показалось, что один брат ярче второго. Поймите, прежде чем садиться писать, вы должны детально проработать своих персонажей. Думайте о героях, представляйте их, живите с ними, в конце концов! Надо, чтобы вы просыпались в пять утра, приходили на кухню, а ваш герой, сидя в кресле, уже ждал вас там за чашкой кофе. Понимаете?

Когда мы добираемся до Лининого текста, я поднимаю руку первая.

– Да? Софа, кажется? – обращается ко мне Горелов и, получив утвердительный кивок, просит поделиться впечатлениями.

– Мне понравилось, как Лина прописала главную героиню. Видно, что она знала, о чём пишет, и затрагивает эту тему не чисто из хайпа. Из минусов я бы только отметила слишком маленький объём. Кажется, этот текст можно было немного расширить, добавив туда ещё больше взаимодействий героини с одноклассниками.

– Хорошо. Лина, услышала? Запоминай, а лучше записывай. Кто-нибудь ещё? – Мастер обращается к Лине, а затем устремляет свой взор на последние ряды. – Амир?

– Да? – переспрашивает брюнет.

– Что ты думаешь о тексте Лины?

Оборачиваюсь назад резче, чем планировала. Интересно, что же он скажет?

– Тема стара как мир, и нового прочтения я не увидел. Больше похоже на зарисовку с целью заявить о себе. Притом рассказать сумбурно. Второстепенные персонажи блёклые, главная героиня вместо сочувствия вызывает только раздражение. Возникает вопрос – для кого и для чего это писалось?

Амир говорит всё это со скучающим видом, так, словно рассказ Лины даже не стоит того, чтобы мы его сейчас обсуждали.

– Думаю, у текста Лины точно может быть свой читатель. Тема РПП сейчас очень актуальна, – встаю я на защиту однокурсницы.

– Насчёт этого возражать не буду. Вопрос не к тому, о чём текст, а к тому, как он написан. Герои плоские, поступки нелогичные, язык скудный.

Ну какой же… Представляю, как обидно это звучит для Лины.

– Не скудный, а понятный! Он точно будет понятен подросткам, которые чаще других сталкиваются с проблемой РПП.

Амир собирается ответить, но его прерывает Вячеслав Романович.

– Хочу напомнить, что это всего лишь ваша вторая мастерская. И я не жду, что вы прямо сейчас напишете мне великий роман или сразу будете понимать вашу целевую аудиторию. Но тему вы затронули интересную. Как раз о ней я хотел с вами поговорить на второй паре. Давайте сделаем небольшой перерыв. Пятнадцать минут хватит? – И увидев положительные кивки, говорит. – Отлично. Тогда через пятнадцать минут продолжим.

Горелов, подхватив пиджак, выходит в коридор. Аудитория потихоньку пустеет, и мы с Линой тоже собираемся прогуляться до кофейни за углом.

– Лин, не обращай ты на него внимания! – обращаюсь я к заметно погрустневшей однокурснице, когда мы начинаем спускаться по лестнице.

– Ну, может, он прав и текст действительно плохой, – вздыхает Лина. – И самое ужасное, что Горелов может считать так же. Я что, виновата, что до этого в основном стихи писала?

– Да отличный у тебя текст. Мне понравился. Просто этот Амир – заносчивый придурок, – пытаюсь я успокоить подругу. – Вампирюга чёрствый. Видела его чёрнющие глаза? Помяни мои слова, у него и сердце такое же.

– Я думал, вы поступили сюда, чтобы научиться хорошо писать, а не чтобы выслушивать елейный мёд от подруг, – доносится голос Амира за спиной.

Парень больше ничего не говорит, молча обгоняет нас и вскоре быстро исчезает из виду. Показываю ему вслед неприличный жест.

– Софа! – шипит Лина.

– Заслужил, – отвечаю я.

– Сама же говорила, что он хорошо общается с Гореловым. Надо с ним подружиться.

– Он только что в грубой форме прошёлся по твоему тексту, – напоминаю я девушке.

– Да какая разница! Надо будет перед ним извиниться.

Молчу, даже не пытаясь как-то переубедить Лину. У неё на Горелове крыша поехала. Покипишует и сама успокоится. А вот извиняться перед Амиром я точно не собираюсь, да и подружиться у нас с ним вряд ли получится. В конце концов, от всяких тёмных эльфов лучше держаться подальше.

Глава 6

– Как я и сказал, пока требовать от вас больших объёмов я не могу, – произносит Вячеслав Романович прямо с порога. – Но вот замотивировать хочу. Я уже говорил, что на ваш курс у меня особые планы? Так вот, в июне, как раз в конце учебного года, у меня в графике стоит поездка в Питер на книжную конференцию. Я тут подумал, а что нам, собственно, мешает на этой конференции представить наш институт? Всех взять не получится, но за одного могу договориться. Это отличная возможность заявить о себе и познакомиться с кем-то из представителей разных издательств. Глядишь, и книгу издадут.

– Вячеслав Романович, а какие условия? – спрашивает однокурсник по имени Дэн.

– Условие простое – наличие хорошего законченного текста объёмом от семи авторских листов. Полноценная книга. Если претендентов будет больше, выберем лучший. Заранее прошу вас не переживать и не бросаться с головой в это дело. Это всего лишь мотивация. Вдруг кому-то уже на первом курсе по силам написать большой объём. Конференция проходит каждый год, так что не спешите. Плюс будет много других крутых мероприятий, но уже в Москве.

– Получается, шанс есть только у одного? – уточняет Лина.

– Звучит слишком пессимистично. Я боялся, что вы неправильно меня поймёте. Издадутся все – это просто вопрос времени и опыта. Хотите попробовать написать полноценный роман и побороться за поездку в Питер – пожалуйста. Если ещё не чувствуете в себе тех сил и понимаете, что вам нужно время набраться навыков в писательстве, начните с рассказов. А в конце года отберём лучшие и издадим с ними классный сборник. Тоже хорошее начало для первого курса.

Судорожно вспоминаю все тексты, что у меня есть. Одна готовая небольшая книжка в жанре янг эдалт, которую я выложила на сайт прошлой зимой и которая как раз и привела ко мне чуть больше четырёхсот подписчиков. Это моя первая законченная книга, и мне не очень нравится, как она написана, её я точно отправлять на мастерскую не буду. Вторая книга, та самая, где главный герой – парень с зонтом, в процессе. Вряд ли у меня получится дописать её до лета. Будет разумнее оставить её на следующий год и довести до идеала, а пока сосредоточиться на рассказе для сборника.

– Я должна поехать в Питер! – шепчет Лина.

– У тебя есть законченная книга? – спрашиваю так же шёпотом.

– Нет, но я её напишу, – твёрдо отвечает однокурсница.

Звучит слишком смело, учитывая то, что изначально Лина собиралась поступать на поэзию.

– Ты можешь написать книгу на втором или третьем курсе. Вячеслав Романович же сказал, что в этом году мы можем написать рассказы для сборника. Сборник тоже вау.

– Не вау. – Лина категорична, а её голос приобретает твёрдость. – Я обязана поехать в Питер, как ты не понимаешь? Это же несколько дней наедине с Гореловым. Один поезд, один отель, конференция, прогулки по ночному Питеру!

Сумасшедшая! Неужели это всё, что её волнует?

– Двадцать второго июня, – посмотрев в календарь, говорит Горелов. – У вас как раз закончатся все экзамены. В общем, наш разговор про Питер и сборник держим в голове. Пишем, активничаем на мастерских, и будет вам счастье. А теперь, раз речь зашла про издательства, давайте немного поговорим и о них. Это касается не только того, кто поедет в Питер. Я верю, что когда-нибудь вы все подпишите свои первые контракты. Так что слушайте внимательно. – Горелов делает небольшую паузу и, убедившись, что все его внимательно слушают, продолжает: – Вы должны сразу себе записать, что книжный бизнес жесток, а редакторы, ищущие новых авторов, – акулы. Имейте в виду: чем больше вам улыбаются, тем больше хотят вас по… – Горелов откашливается, – на вас заработать.

– И что, совсем никому не верить? – спрашиваю я. Только что Горелов начал вынимать из построенных мною воздушных замков по кирпичику.

– Нет, почему же. – Горелов останавливается у нашей с Линой парты. – В издательствах есть друзья. Точнее люди, с которыми вы должны подружиться. Одни из них – те, кто не подписывает с вами контракты и не отвечает за выход ваших книг, редакторы непосредственно ваших текстов, или их ещё называют литреды. Многие мои коллеги скептически относятся к этим ребятам, кто-то даже с ними воюет. Но я прошу вас относиться к ним как к тем, кто хочет вам помочь сделать вашу же книгу лучше. Я не говорю, что надо соглашаться со всем, что они вам предлагают, но научиться работать с ними в паре вам придётся. О! – Вячеслав Романович замирает у окна, а затем разворачивается к нам с выражением лица, полным предвкушения. – Софа подала мне замечательную идею. Раз уж работа с редакторами для вас неизбежна, предлагаю провести эксперимент. Вы рандомно разобьётесь по парам и в этих парах будете работать редакторами друг для друга до конца семестра. Кажется, это должно быть интересно. Давайте знаете как сделаем? – Горелов достаёт из портфеля ежедневник и резким движением вырывает из него несколько листов, затем, поделив на половины, рвёт и их. – Вас как раз на каждом ряду по восемь человек. Сейчас все, кто сидит слева, напишут на листках свои имена. Я их перемешаю, а сидящие справа вытянут по одному, не глядя.

– А почему нельзя самим выбрать себе редактора? – спрашивает Горелова Лина.

– Потому что с большой вероятностью вы выберете в пару того, с кем сидите. Я же хочу хотя бы немного приблизить вас к реальности, так как своих редакторов вы знать не будете. По крайней мере, в первых своих публикациях точно.

Вячеслав Романович проходит по левому ряду и раздаёт сидящим там однокурсникам листочки. Меньше чем через минуту листочки с именами возвращаются в его руки. Он отворачивается от нас к окну, перемешивает их и разворачивается обратно.

– Прошу. – Мастер проходит уже по нашему ряду, и мы по очереди вытягиваем бумажки. – В этих парах вы будете работать до конца семестра. Прошу, отнеситесь к этому заданию серьёзно, ведь от того, как вы сработаетесь, будет зависеть ваш зачёт.

Вот мастер останавливается прямо передо мной. В его руке два последних листочка с именами. Рука на мгновение замирает в воздухе. От этого выбора будет зависеть то, с кем я буду тесно работать весь семестр. Наконец касаюсь бумаги и вытягиваю листок из рук Горелова. Лина забирает последний.

– Давай вместе перевернём? – предлагает Лина.

– Давай.

– Раз. – Лина прижимает карточку к своей груди. – Два. Три. – Последнюю цифру проговариваю вместе с ней.

– Маша Веселова, – озвучивает написанное на листочке имя девушка.

– Амир Гордеев, – отрешённо читаю имя и фамилию со своего листка.

Это какая-то ошибка. Почему он? И почему мне? Хочу предложить Лине поменяться партнёрами, но в этот момент Горелов просит однокурсницу назвать свою пару.

– Маша Веселова, – повторяет Лина.

– Хорошо. – Теперь Горелов смотрит на меня. – Софа?

– Амир, – ещё более отрешённо произношу имя старшекурсника на всю аудиторию. – Амир Гордеев.

– Как интересно! – как-то уж чересчур радостно восклицает мастер и идёт дальше.

К Амиру я даже не поворачиваюсь. Для начала мне нужно успокоиться и как-то переварить то, что человек, которого я назвала придурком, до конца семестра будет моей парой.

– Вот и повод подружиться. – А вот Лина, кажется, в восторге от сложившейся ситуации.

– Что-то я сомневаюсь, что у нас это получится. – Кидаю жалобный взгляд на подругу.

– Да брось, может, он сегодня просто не выспался, – пытается подбодрить меня Лина. – Уверена, он не такой уж плохой. Будь он ужасным, вряд ли бы Славик с ним общался.

– Славик? – Вопросительно смотрю на девушку. Когда это с Вячеслава Романовича мы перешли на Славика?

– Ну а что, – хихикает Лина. – В общем, не парься насчёт Амира. Мне кажется, он прикольный.

– Может, ты и права, – сдаюсь я. Может, Амир и правда нормальный и мы просто не с того начали наше общение. В любом случае выбора у меня нет. Я не могу провалить это задание, если хочу получить зачёт, и должна наладить с ним контакт.

Поэтому после мастерской, собравшись с мыслями, натягиваю на лицо дружелюбную улыбку и подхожу к Амиру, уже собравшемуся покидать аудиторию.

– Привет, – говорю я, преграждая ему путь, и мне сразу же хочется себя ударить. Ну какой привет, Софа?!

– Кажется, мы уже успели сегодня мило пообщаться, – отвечает парень, но всё же останавливается. Мне так и хочется ответить ему в его же духе, но вместо этого растягиваю улыбку ещё шире.

– Мне кажется, мы не с того начали. Предлагаю посидеть где-нибудь и нормально поговорить.

– Я занят. – Амир опускает на меня взгляд своих чёрных глаз, и я снова начинаю чувствовать, что замерзаю. – Пришлю тебе свой текст на днях.

После этих слов Амир спокойно обходит меня и исчезает за дверью, оставляя меня, закипающую от негодования и гнева, одну. Лина мило общается со своей новой напарницей, в то время как мой напарник только что буквально сказал мне, что партнёрство со мной ему нисколько не интересно. И самое обидное то, что я сама вытянула его имя из рук Горелова.

Глава 7

Под ногами серая плитка Патриаршего моста, ещё ниже – почти чёрная Москва река, горят фонари, впереди – величественный храм Христа Спасителя. Женя допивает манговый шейк через трубочку, я свой выпила ещё минут двадцать назад. После экскурсии по Древнему Египту в Парке Горького мы зашли во вьетнамское кафе с самым лучшим манговым шейком в городе.

– На следующей неделе у них начинается выставка по Древнему Риму, – говорю я Жене.

– Не, не, не, притормози со своей просвещенческой программой. – Женя отходит к мусорке, выкидывает пустой стаканчик и возвращается обратно. – Я чаще чем раз в месяц такое не осилю. А то я тебя тоже на какую-нибудь свою выставку затащу.

– Куда? В морг?

Женька закатывает глаза, я же не могу сдержать довольной улыбки.

– Вот ты про Рим сказала, и я вспомнила о том, что у нас завтра латынь. Терпеть её не могу.

– А у меня завтра мастерская. – Тяжело вздыхаю и перевожу взгляд на реку.

– А чего так печально? Ты же фанатеешь со своих мастерских.

– Помнишь, я тебе говорила о том, что меня поставили в пару с Амиром? – После прошлой мастерской я во всех подробностях расписала подруге о том, в какой замес угодила.

– Ну, – кивает Женя. – У него кринжовый текст, и ты теперь не знаешь, как разбирать это ближайшие три месяца?

– Хуже. У него идеальный текст.

В среду Амир прислал мне несколько первых глав своего будущего романа. Я села читать их тем же вечером, и сюжет книги захватил меня настолько, что я не могла от неё оторваться. Амир с такой детализацией описывал мир, где живут его герои, что в один момент я сама забыла о реальности.

– Тогда в чём проблема?

– Мы больше не списывались.

Задание Горелова подразумевает плотную совместную работу. За неделю Лина дважды встречалась с Машей в творческом пространстве ГЭС‐2, чтобы обсудить тексты друг друга. Амир же не просто не проявил никакого интереса к встрече, но ещё и общался всю неделю на отвали, словно робот: да/нет/хорошо. После того как Амир отправил свой текст, я отправила ему свой. Перед отправкой не заметила, как в одного слопала большую пачку чипсов с крабом от волнения. А в итоге в ответ получила лишь чёрное сердечко на сообщении. Сухарь.

Я завидовала Лине. Когда Горелов только объявил о задании, я тут же начала представлять, как это будет увлекательно: встречи после пар, посиделки в общаге до позднего вечера, совместное прослушивание музыки для вдохновения. А в итоге мне достался Амир а-ка замороженная лягушка, и все мои мечты канули в Лету.

– Будь настойчивей, – говорит Женя. – Пусть поймёт, что с тобой лучше сотрудничать, чем постоянно бегать от тебя по коридорам.

– В том-то и дело, что я за всю неделю его в институте даже не видела.

– Что, прям совсем?

– Ага.

– Ну, может он заболел, – предполагает подруга.

– Или все же талантливо меня избегает.

Утром, встретившись с Линой у метро, по традиции перед мастерской заходим в кофейню. В этот раз вместо привычного кофейка забираю из рук бариста ромашковый чай. Надо успокоиться, выдохнуть, а перед мастерской снова поговорить с Амиром. В конце концов, это в общих же интересах.

Но перед парой обсудить с Амиром наши сегодняшние действия не удаётся. Старшекурсник с невозмутимым лицом заходит в аудиторию вслед за Гореловым и, даже не посмотрев в мою сторону, проходит мимо и садится за свою парту.

– Итак, план сегодня такой, – начинает пару Вячеслав Романович. – Сначала поговорим про создание персонажей, а после обсудим вашу работу в парах. Итак, давайте сделаем вот такое упражнение: выберите себе одного человека с вашей мастерской и опишите не его, а его полную противоположность. Описываем как внешность, так и поведенческие особенности. А мы с ребятами потом попробуем отгадать, кого вы описали. Если угадали – вы справились. Давайте, даю вам пару минут – и начнём.

Ребята начинают осматриваться в поиске того, кого они выберут для описания. Мне же это не нужно. Я уже знаю, о ком буду говорить.

– Лина, готова? – спустя несколько минут спрашивает Горелов у подруги.

– Да, – без колебаний отвечает та.

– Начинай. Давай сначала с внешности, а потом переходи к внутренней характеристике.

– Низкий, толстый уродливый брюнет с кривыми зубами. Одевается как гопник и всегда приходит вовремя. Глупый, чёрствый, несмешной, не любящий быть в центре внимания.

Лина замолкает и пристально смотрит на Горелова.

– На «всегда приходит вовремя» могла бы и остановиться. – На лице мастера появляется широкая улыбка. – А вот с последним не угадала, я действительно не люблю быть в центре внимания, но профессия обязывает. – И Горелов переходит ко мне. – Хорошо. Софа?

– Коренастый короткостриженый блондин с небесно-голубыми глазами. Приветливый, отзывчивый, ответственный, общительный, – и ставлю точку, – очаровашка.

На последнем слове Горелов, не скрывая эмоций, начинает в голос хохотать.

– Даже не могу представить, о ком ты, – говорит мастер, поглядывая на задние парты. – Вижу, поладили. Замечательно.

Однокурсники по очереди начинают описывать друг друга, в основном выбирая тех, с кем подружились за эту неделю. Не думала, что мне настолько понравится это задание, но всё это время никак не могу убрать с лица улыбку победителя. Она пропадает только тогда, когда Горелов останавливается возле Амира.

– Амир? – обращается к нему мастер.

Замираю.

– Карие глаза, блондинка с каре, – начинает старшекурсник.

Не дышу.

– Скромная, тактичная, неприставучая.

Вспыхиваю. Это я приставучая?! Да я приставучая только потому, что не хочу провалить задание! Так бы никогда к нему даже не подошла!

– Хм, – произносит задумчиво Вячеслав Романович, – и о ком же ты? Кто-нибудь понял?

– Думаю, этот человек догадался, – отвечает Амир.

Горелов решает не докапываться до истины, за что я ему благодарна, и возвращается к доске.

– Считаю, эксперимент удался. Давайте чуть передохнём и продолжим.

Вскакиваю, собираясь подойти к Амиру и высказать ему всё что думаю, но поздно – старшекурсник уже стоит у двери и через мгновение пропадает в коридоре.

Глава 8
Амир

– Ну что, доволен? – спрашиваю я Славу, когда мы покидаем институт.

Сейчас я злился на друга, втянувшего меня в свои дурацкие эксперименты над студентами. Думал, похожу на мастерские, послушаю этого гения, вдохновлюсь для своего романа, в конце концов. Так нет же, Горелов, как всегда, придумал, как усложнить мне жизнь.

– Тем, что мой друг общительный очаровашка? – издевается Горелов. – Очень доволен. Возможно, только ради этого вообще и стоило собирать мастерскую. Ну, чем ты заслужил гнев этой милой первокурсницы?

Милой? Ха! Слышал бы он её разговор с подругой там, на лестнице. Я, конечно, тогда тоже переборщил. Обещал же себе не встревать в обсуждения первокурсников, но, как всегда, что-то пошло не так. И как всегда, из-за Горелова.

– Понятия не имею, – отвечаю я сухо.

– Дай угадаю, – продолжает донимать меня Слава, – ты, как всегда, был дружелюбным душкой с самой очаровательной улыбкой на свете, а она взъелась на тебя просто так? – Слава поворачивается к девушке бариста. – Нам два средних капучино, пожалуйста. Без сахара.

– Это моё обычное выражение лица.

– В том-то всё и дело. От тебя так всю жизнь шарахаться будут.

– Может, я этого и хочу. – Слава не первый, кто говорит о том, что мне нужно поработать над своей презентацией. С чего вообще все вокруг решили, что мне это нужно? – Может, я так распугиваю потенциально не моих людей?

– Ну, я же видел, каким ты можешь быть. А ты можешь быть очаровашкой, поверь. До всей этой ситуации с Мариной…

– Давай не будем о Марине, – резко прерываю я его.

Вернувшись к институту, останавливаемся у входа. Пятнадцать минут почти прошли, и все студенты вернулись в аудиторию. Хорошо, меньше любопытных взглядов.

– Ты сам придумал это дурацкое задание, зная, что я всегда работаю в одиночку, а теперь чего-то от меня требуешь.

– Потому что я реально хочу помочь другу, который застрял в своём перфекционизме и из-за него не может наконец дописать свою книгу. А я так-то знаю, что ты крут. – Слава кивает охраннику и проходит через турникет. Я за ним, уже в сотый раз пожалев, что когда-то показывал ему свои тексты. – Чёрт, да ты мне даже не рассказываешь, о чём ты пишешь!

– Покажу, когда закончу.

– Как всегда! – Горелов снова останавливается. – Я действительно уверен, что тебе нужен хороший пинок под зад.

– А Софа и есть тот хороший пинок?

– Скорее хорошенький. Но да. Давай так, ты даёшь мне и этой девушке шанс тебе помочь, а я в конце года сам лично покажу твою книгу руководителю одного очень весомого издательства. Договорились?

– Нет, я тебе уже говорил, что не хочу, чтобы ты за меня договаривался. Я допишу роман к лету и, если он всё же будет хорош и вся мастерская решит, что это так, поеду с тобой на книжную конференцию в Питер. На правах прилежного студента, а не друга.

– Меня и это устраивает. Сегодня тогда вас с Софой дёргать не буду. Ты только давай не откладывай, поговори с девочкой, а то, что-то мне подсказывает, скоро она сделает твою куклу вуду.

Как и обещал, на мастерской Славик нас не тронул. За двадцать минут до конца пары, когда Горелов снова спрашивает другую пару, напряжённая спина Софы заметно расслабляется. Похоже, это задание на самом деле так много значит для неё, раз она так нервничает. Возможно, мне и правда стоит сменить тактику. В конце концов, она не виновата в том, что её мастер-приколист решил поиздеваться над своим старым другом и придумал нелепое задание с парами.

Открыв начало повести, которую Софа прислала мне на той неделе, я ожидал увидеть типичный текст со слабой аркой героев, коих полно на самиздате, но был приятно удивлён. Оказалось, что у Софы очень чистый слог, а ещё она частенько использует нетипичные для данного жанра эпитеты, которые делают текст наполненным и живым. Но больше всего меня поразило её чувство юмора. Несколько раз Софе даже удалось меня рассмешить.

После мастерской подхожу к первой парте, за которой сидит Софа со своей подругой блондинкой. Горелов на выходе из аудитории мне подмигивает, и я с трудом перебарываю желание показать ему средний палец. Добился своего и радуется.

– Да? – Девушка поднимает голову и фиксирует свой взгляд на моём лице. От этого взгляда теряюсь, не в силах сразу озвучить то, зачем собственно к ней подошёл. Я вспомнил, что мне напоминают её глаза, – морские волны, омывающие маяк Анива у берегов Сахалина. Синее синего. Самые завораживающие и этим же и пугающие глаза, которые я когда-либо видел. – Ну? – снова переспрашивает девушка.

– Я свободен в пятницу. – И, поняв, какую чепуху только что произнёс, поясняю: – Можем встретиться в пятницу и обсудить наше дальнейшее взаимодействие друг с другом.

Снова хочется себя ударить. Горелов бы точно назвал меня тугим. Ну какое «дальнейшее взаимодействие», мне что, сорок?

– Серьёзно? – Удивление во взгляде девушки сменяется недоверием. – Хорошо. Во сколько?

– У тебя когда пары заканчиваются?

– В три двадцать.

Неужели у нас намечается перемирие?

– Тогда давай полчётвертого в кофейне на углу. Смо…

– Да! – опережает меня Софа. – Конечно! Буду! Ещё спрашиваешь!

Поведение девушки забавляет. Как ребёнок, честное слово.

– Тогда до пятницы.

Выхожу из аудитории, спиной ощущая пронзительный взгляд тёмно-синих глаз. Что ж, Славик, надеюсь, ты и правда знаешь, что творишь.

Глава 9
Софа

Солнечные дни прошли, и небо над Москвой затянуло серыми тучами. Утром пришлось попрощаться со своим любимым тренчем и достать из узкого общажного шкафа утеплённое серое пальто. Настроения покидать кровать и выходить в эту сырость и холод сегодня не было совершенно. Ещё и вчерашний разговор с родителями по телефону никак не выходит из головы.

Мама рассказала о подготовке к зимнему концерту. Она руководит танцевальной студией в нашем городе и очень трепетно относится к отчётникам: продумывает тематику, тщательно подбирает музыкальное сопровождение и костюмы, согласовывает декорации. Кирюша отнял у мамы телефон и скороговоркой поведал о том, как они с одноклассниками сходили в батутный центр на выходных. Я была счастлива слышать его радостный голос – он только пошёл в первый класс, а уже нашёл себе друзей. Папа же, коротко сообщив о том, что у него всё хорошо, сразу перешёл к вопросам. Я даже не успела моргнуть, как безобидное «Как дела?» сменилось на уже привычное ироничное «Уже поняла, кем будешь после учёбы?». После разговора мне ещё сильнее захотелось доказать отцу, что у меня всё получится. Поэтому, переборов желание остаться в кроватке и весь день смотреть «Сумерки», я поехала в институт. Тем более что днём я должна встретиться с Амиром.

Зайдя в аудиторию за минуту до начала пары, вижу нахмурившуюся Лину, сидящую в конце аудитории и смотрящую в окно. Видимо кто-то так же метеозависим, как и я.

– Привет. – Сажусь рядом, а затем, увидев входящего преподавателя, перехожу на шёпот: – Ты как?

Однокурсница словно только и ждала, когда её кто-нибудь об этом спросит.

– Ужасно! – Девушка снова переводит взгляд, полный обречённости, на окно. – Я совершенно не знаю, о чём писать.

– Ещё полно времени, не переживай, – стараюсь я подбодрить подругу.

– Ты не понимаешь! Это вам хорошо, вы все давно пишете прозу, я же бóльшую часть жизни писала стихи.

– Так, может, тебе всё же стоит перейти на поэзию? Ты же сама страдаешь.

– Уйти с мастерской Горелова?! – Лина смотрит на меня как на предательницу. – Ну уж нет. Если для того, чтобы поехать с ним в Питер, нужен роман, значит, я напишу этот роман!

Она, похоже, вообще не рассматривает тот вариант, что у Горелова уже может кто-то быть. Но начинать с ней этот разговор себе дороже. У себя в голове Лина давно уже вышла замуж за нашего мастера и нарожала ему детей.

– А Маша твоя что говорит?

– Она предложила мне пару вариантов, но мне они не понравились. Завтра после антички снова собираемся с ней в ГЭС. Хочешь, пойдём с нами?

– Меня Аня позвала на волейбол. Давно не играла, очень хочу возобновить.

В окно вижу направляющегося к зданию преподавателя, достаю из сумки толстую тетрадь на пружинах и чёрную ручку.

– Девчонки, слышали? – подлетает, словно взъерошенный воробей, к нам Филя. – По современке препод заболел, говорят – серьёзно, возможно его не будет до конца семестра.

– Так мы вместо последней пары домой? – обрадованно включается Лина.

Чувства смешанные. С одной стороны – я рада, что вместо одной из самых скучных пар нас могут отпустить пораньше. С другой – сегодня я встречаюсь с Амиром, а значит, всё равно нет смысла возвращаться в общежитие.

– Нет, староста говорит, что будет замена, – информирует Филя. – Какой-то новый препод.

– Надеюсь, не такой занудный, как этот, – высказываю я свои надежды вслух.

– Это точно, – соглашается парень. – Я в прошлый раз даже храпеть начал, меня Костя вовремя растолкал. Кстати, Ника предложила дойти в обед до грузинского кафе. Она там была недавно, ей понравилось. Пойдёте?

– Да, – хором отвечаем мы с Линой.

– Тогда после пары собираемся у ворот и гоним, – говорит Филя и возвращается к Косте.

Идти до Никиного кафе всего пять минут быстрым шагом. Это небольшое, двухэтажное здание с крошечной верандой, выходящей на дорогу. Довольно уютное: деревянные столы, приятная музыка, аутентичные орнаменты на стенах и френдли персонал. Не выпендриваемся, берём хинкали и два больших хачапури по-аджарски на всех. Разговор снова плавно перетекает в обсуждение мастерских. Филя начинает возмущённо отзываться об их с Костей мастере за то, что тот не оценил его стихотворение о грыже.

– Это же постирония!

– Ты бы ещё о пупочных катышках написал, – осаждает его Ника.

– А задания вам какие-то дают? – Лина сразу же подключается к разговору.

– Ага, – жуя хачапури, отвечает Костя, – к следующей мастерской задали написать стих про осень.

– Как классно! А у меня как раз есть стих про осень, в прошлом году написала, когда ездила в ноябре в Красную Поляну.

– Ты тоже пишешь стихи? – удивляется Филя.

– Да, вроде того, – чуть смутившись, отвечает Лина.

– Приходи тогда к нам. Можешь скинуть мне стихотворение, я его отправлю в общую беседу.

– Может, и загляну на часок.

Училась бы себе счастливо на поэзии, так нет же…

После кафе забегаю в кофейню, расположенную на выходе из метро, предупредив ребят, чтобы не ждали. Уже перед входом вижу небольшую очередь. Точно опоздаю. Но вряд ли замещающий препод обратит на это внимание.

Открываю стеклянную дверь и тут же утыкаюсь лицом в чью-то грудь.

– Извините, – пищу я.

Поднимаю голову и вижу прямо перед собой лицо Амира, а точнее, его чёрные, словно уголь, глаза. Часть кофейного напитка выплеснулась из его стаканчика прямо на тёмно-серое пальто.

– Прости-и-и-и, – снова извиняюсь я, с ужасом смотря то на пятно, то на лицо Амира.

Ну почему именно он?! И почему сегодня?! Я и так все эти дни не могла поверить в то, что он согласился на встречу, и всё ждала, что в последний момент он всё отменит. Не отменил. Зато теперь у него точно есть повод послать меня далеко и надолго. Амир молча переводит взгляд с меня на стакан в своих руках и тяжело вздыхает. Но к моему большому удивлению, вместо ругани парень произносит одно короткое:

– Не опаздывай. – Затем Амир подносит стакан ко рту, делает глоток и добавляет: – Неплохо.

Он разворачивается и быстрым широким шагом направляется к институту. Видимо у кого-то сегодня хорошее настроение, раз обошлось без единой колкости. Смотрю ему вслед, пытаясь переварить произошедшее. Он ушёл так быстро, что я даже не успела сказать ему о том, что приду на встречу вовремя.

– Девушка, вы стоите в очереди? – доносится до меня мужской голос.

– А? – зачем-то переспрашиваю я. – Да, да, стою.

В здание заочки захожу спустя пять минут от начала семинара. Подхожу к нужной аудитории. Дверь открыта, семинар уже начался, и все студенты молча сидят за партами.

– Извините, – тихо бурчу я и собираюсь быстренько прошмыгнуть в аудиторию.

Взглядом нахожу Лину, сидящую на четвёртом ряду. Однокурсница выразительно переводит взгляд с меня на доску. Затем снова на меня, и снова на доску.

– Проходите. – Со стороны кафедры звучит до боли знакомый голос. – И в следующий раз, если решите попить перед семинаром кофе, прошу вас сделать это заранее.

Поворачиваюсь к доске, заранее зная, кого там увижу. Амир стоит за кафедрой, уже без пальто, в чёрной свободной рубашке и зауженных книзу штанах, и насмешливо смотрит на меня.

С ужасом понимаю, что всё ещё хуже, чем я предполагала. Амир не просто старшекурсник. Он аспирант. И при этом всё ещё мой партнёр по мастерской на ближайшие месяцы.

Глава 10
Амир

Когда в среду мне позвонил Павел Сергеевич с просьбой заменить его на неопределённый срок, мне хотелось долго и громко ругаться. Во-первых, я ещё ни разу не проводил полноценные семинары. Во-вторых, этот неопределённый срок мог спокойно растянуться до окончания семестра, а значит, теперь у меня ещё меньше времени для работы над книгой, учитывая мои бесконечные подработки.

Уже на следующий день после звонка Павла Сергеевича мне предстояло провести лекцию для третьего курса, поэтому всю среду я просидел за компьютером, адаптируя учебный план под себя. Благо ещё недавно я сам был студентом и помнил все свои ожидания, связанные с этим предметом. Павел Сергеевич – хороший мужик, умный, к тому же ещё и добряк, но все четыре года, что он вёл у нас современную русскую литературу, я откровенно клевал носом.

И если лекция для третьего курса эмоционально далась мне легко, то сегодняшний семинар у первокурсников с самого утра не выходил из моей головы. Помимо того, что теперь всем в институте будет известен мой статус аспиранта, так мне ещё и предстоит преподавать тем, кто ходит со мной на одну мастерскую. Теперь остаётся только надеяться на то, что это никак не повлияет на моё пребывание на мастерских.

Столкнувшись с Софой в кофейне, первое, чего мне хотелось, это хорошенько её отчитать. Помимо того, что в людей врезается, так ещё и на пары опаздывает. И из-за чего! Из-за кофе! Кстати, о нём. Ещё неизвестно, получится ли вывести это значительных размеров кофейное пятно с моего любимого пальто. Но, взглянув на растерянное лицо первокурсницы, я расхотел её отчитывать. Её лицо выражало неподдельный ужас, словно перед ней стоял не обычный человек, а какой-нибудь ангел смерти.

И вот с точно таким же выражением она смотрит на меня и сейчас. Только уже не в дверях кофейни на Большой Бронной, а в просторной аудитории заочного отделения.

– Проходите, – обращаюсь я к замершей девушке. – И в следующий раз, если решите попить перед семинаром кофе, прошу вас сделать это заранее.

Переигрываю, каюсь. Но как можно отказать себе в таком удовольствии? Щёки первокурсницы очаровательно вспыхивают, и она ещё раз оглядывает меня с головы до ног. Интересно было бы пробраться в её голову и прочитать мысли, но, кажется, самое время вернуться к семинару.

– Для опоздавших, меня зовут Амир Владимирович, и пока Павел Сергеевич не поправится, я буду его заменять на парах по современной русской литературе.

Софа, кинув сумку на пол, садится рядом со своей подругой и что-то быстро шепчет той на ухо, искоса погладывая в мою сторону.

– Я видел список произведений, который составил вам Павел Сергеевич, и дерзнул внести небольшие правки. Современная литература – это уже давно не только напечатанный текст, и мне хочется, чтобы мы вместе посмотрели на неё с разных сторон. Я знаю, что здесь сидят не только прозаики, но ещё и поэты и драматурги. Я предлагаю вам каждую нашу пару отвести под определённую тематику. Обсудить свежие спектакли и мюзиклы, поставленные по пьесам современных сценаристов. Вместе послушать ваши любимые песни и разобрать их тексты, как разбирают на поэтических мастерских ваши стихи. Выделить отдельные семинары под разные направления современных прозаических текстов: ромфант, янг эдалт, детективы, фанфики в конце концов. Хочу, чтобы вы сами решили, какие темы хотите обсуждать и какой материал для этого мы будем использовать. Как вы на это смотрите? – Студенты положительно кивают головами, и я убеждаюсь в том, что выбрал правильный подход. – Тогда жду до следующего семинара от вас список. Будет здорово, если в его составлении примут участие все, а не только староста. А пока, если у вас уже есть идеи, можем обсудить их прямо сейчас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Евангелие от Матфея 25:32

Вернуться