Лия Вейн
Контракт с ведьмой

Глава 1. Контракт

Шум. Крик. Металл по кости. Запах дыма, крови, чего-то терпкого и чужого.

Я проснулась с ударом сердца, будто меня швырнули изнутри в тело, которое не моё.

Сначала – холод. Он ударил, как под дых. Не воздух, а ледяной пар, который сжигал горло изнутри. Потом – гул. В ушах, в груди, в земле.

И только потом я поняла, что лежу. На чём-то сыром, твёрдом и… дрожащем?

Я дёрнулась, села – и замерла.

Поле боя. Настоящее. В рытвинах, в дыму. Искажённое, будто кадр из фильма, только слишком реальное. Слишком… настоящее. Чей-то обугленный труп. Лязг лошадиных копыт. Крик умирающего.

Я хотела закричать, но не смогла. Тело не слушалось. Было ощущение, что я наполовину парализована – и при этом слишком чувствительна. Кожа будто стала чужой: всё зудело, пульсировало, отзывалось на малейшее движение, как если бы я спала в одной позе три года, а теперь пыталась вспомнить, где у меня колени.

Пальцы – длиннее, чем были. Суставы тоньше. Руки обёрнуты в кожу, в которой я себя не узнавала.

Я медленно, очень медленно посмотрела вниз. Тело было стройным. Сильным. И чужим.

О, Господи. Я умерла. Или нет? Или это похмелье.

Я надеялась, что это сон. Но тогда уж пусть будет полный психоз, шоковая кома или отпуск на Северном полюсе. Только не вот это

Попыталась снова подняться. Зря. В голове ударило молнией, и я впечаталась обратно в землю, которая почему-то вибрировала.

Как будто дышала. Или нервничала.

– Госпожа Дейр, вы слышите меня?

– Кто?

– Ваш муж.

…какого?

Передо мной стоял мужчина. Высокий, с мощным телосложением – не качок, но он явно упражняется с мечом каждый день. Волосы тёмные, прямые, подстрижены коротко, как у солдата. Скулы резкие, нос – с характерной линией, подбородок упрямый, с ямкой. Шрам под скулой, свежая царапина на губе. И глаза – холодные, зелёные, прозрачные, как лёд на весенней воде. Эти глаза смотрели сквозь. Без намёка на жалость или интерес. Просто – факт.

Он наклонился. Его дыхание пахло полынью и кровью – терпко, как от уставшей брони после боя.

– Вам нельзя вставать. Контракт ещё не активен.

– Какой контракт?

– Брачный. С вами. На крови. Под Седьмой Луной.

– Это шутка?

– Это… жизнь. Добро пожаловать назад, ведьма.

Я очень старалась не закричать. Получилось плохо.

Звук был где-то между испуганной чайкой и перегретым чайником.

Он не вздрогнул. А я внутри вся сжалась, будто кто-то открыл дверь в морозилку и оставил меня стоять голой на пороге.

– Где я?

– Между тылом и адом. Выбрали хороший момент для возвращения.

Я обвела взглядом окрестности. Поле в рытвинах, дым над деревней, тела в доспехах, чьи-то обугленные руки.

Всё это было очень… натурально. Как будто мир вывернули наизнанку, усилив резкость до боли в глазах. Я чувствовала каждый звук, каждый оттенок, как если бы кожа стала антеннами. Когда уже придет этот шутник, надевший на меня VR очки??

Ужас пронзил меня внезапно – остро, ледяным уколом. Я едва не закричала снова, и только какой-то остаточный инстинкт удержал меня от нового позора перед этим мрачным шкафом в сапогах.

– Вы будете в состоянии идти?

– Я… Я кто вообще?

Пауза. Он опустился на одно колено и пристально посмотрел мне в лицо:

– Если это шутка, то плохая. Если это правда… то я вас убью.

Отлично. Очнулась ведьмой. Муж грозится убить. Где мой кофе? И желательно латте, с пенкой, в спокойной квартире, где единственный лязг – это посудомоечная машина. Почему, если уж меня выкинуло в другой мир, не в уютный книжный магазинчик с магическими кошками? Почему не на пляж, где я могу стать избранной принцессой в бикини, а не ведьмой с брачным контрактом?

Вспышка.

Мокрые волосы, ветер с востока, голос внутри:

– Не доводи до Третьего круга. Ты не выдержишь.

Пальцы с обручем на фаланге – кровь течёт из-под ногтя.

Свет. Потом тьма. Потом – боль в груди.

– Командир, всё чисто. Оцепление выставлено, магических следов больше нет, – голос слева, грубый, как щётка для сапог.

Я повернулась.

Трое мужчин в тёмных доспехах. Один с повязкой на глазу, второй с ожогом на шее, третий – юнец, слишком юный для поля боя. Все смотрели на меня с одинаковой смесью страха и любопытства.

– …она с виду как… ну… почти нормальная.

– Ага. До тех пор, пока не шевельнёт пальцем.

Юнец сглотнул.

– Вы правда думаете, она… одна из тех?

– Я думаю, она не из тех, кто нас пощадит, если что. – И с этими словами второй сделал шаг назад, будто даже взгляд мой мог обжечь.

Муж с глазами-колодцами бросил им взгляд:

– Убирайтесь.

Их не пришлось просить дважды.

Вспышка.

Ресторан на крыше. Москва.

Вино. Тонкое стекло в руке.

Напротив – мой начальник. Харизматичный. Чуть за сорок, разведен. Острый костюм и точный взгляд.

– Ты уверена, что хочешь ехать одна?

– Уверена. Это не побег. Это отпуск.

– И всё же, – он касается моей руки. – Было бы интересно провести его вдвоём.

Я улыбаюсь. Он тоже. Всё идеально. Я в тот вечер ощущала себя настоящей взрослой женщиной, которой ничего не надо. Даже доказательств.

А теперь я валяюсь на поле среди обгоревших доспехов.

Меня, кажется, зовут Эрис. Но раньше звали Алиса.

Мне тридцать один. Я работала заместителем главного редактора в издательстве. Редактировала женскую прозу, убирала сопли, оставляла драму.

С родителями я не говорила лет пять. После того как отказалась отдать квартиру младшей сестре – та «случайно залетела», и вся семья решила, что это важнее моей жизни.

Мне предложили «пожить пока в однушке». Я отказалась.

Они – исчезли. Даже на защиту диплома не пришли.

С тех пор я работала. Выживала. Больше не строила иллюзий.

И вот теперь – пожалуйста. Брачный контракт. Генерал. Метка под кожей. Добро пожаловать, Алиса, ты – ведьма. Наверное.

Я, между прочим, замечательно умею решать чужие проблемы, особенно выдуманные.

А сейчас – решаю свою. Но не в московском офисе, а посреди поля боя, с временным мужем, который угрожает убить меня, если я совру.

Эх, а путёвка на Бали, плюс ко всему, была невозвратной.

Шатёр.

Я лежала на низкой кушетке под грубым шерстяным пледом. Пространство – просторное, с мехами, оружием, сундуками. Ветер рвал ткань, стены шатра шевелились.

Я встала. Всё тело чувствовалось иначе: как будто оно было готово, натренировано, а я – не знала, как им управлять.

Подошла к зеркалу. На меня смотрела женщина двадцати с небольшим. Лицо – острое. Губы тёмные. Волосы – чёрные, спутанные.

Я коснулась стекла. Отражение повторило с опозданием. Будто думало.

Из складки шатра появилась рыжая девочка-служанка. В руках – плащ.

– Я… я не могу прикоснуться. Простите. Я… я боюсь.

И выбежала.

Я взяла плащ сама. Ткань была тёплая. И пахла чем-то… родным.

Вспышка. Костёр.

Эрис. Волосы в огне. Руки связаны. Толпа кричит.

Голос мужчины:

– Ты нарушила клятву!

– Я… не знала…

– Знание не отменяет долга.

Она – я – шепчу что-то. Воздух трещит. Пламя взрывается.

Позже.

Я открываю сундук. Внутри – кинжал, свиток, коробочка с пеплом.

Пальцы сами берут свиток. Читают. Я не понимаю ни слова, но губы повторяют.

Ткань на стене дрожит. Что-то в воздухе меняется.

Я хватаю перо. Бумагу. Пишу.

«Ты уже сделала выбор.

Скоро вспомнишь, зачем.

Не доводи до Круга. Не снова.»

Я в ужасе отбрасываю перо.

Почерк – не мой. Но очень знакомый.

Вспышка.

Письмо. Чернила плывут. Слова исчезают прямо на глазах. Голос в ушах:

– Ты отреклась. Значит, ты вернулась.

Он вернулся.

– Совет соберётся через три дня. Мы выдвигаемся завтра.

– Совет чего?

– Верховный.

Он подходит ближе. Слишком близко. В нём было что-то неотвратимое – как у хищника, который не охотится, потому что не голоден. Пока. Его глаза были не просто холодными. Они были как замёрзшее озеро, где под толщей льда что-то медленно, но неуклонно двигалось.

– Ты не та, кого мы звали. Но ты – всё, что у нас осталось.

Я хочу спросить: кто вы? Кого ждали?

Но в этот момент под кожей – жжение. Я вскрикиваю.

Под ключицей – знак. Красный, пульсирующий.

Он замирает. Смотрит.

– Контракт активирован.

– И что это значит?

Он отворачивается.

– Это значит, что теперь ты не можешь умереть. Но очень, очень пожалеешь, что не умерла сразу.

И выходит.

А я остаюсь.

С плащом. С зеркалом.

С телом, которое не моё.

И с меткой, которая светится сквозь кожу.

Я хотела убежать. Закрыть глаза. Проснуться.

Но вместо этого – села за стол.

Ты уже сделала выбор.

Теперь – вспомни, зачем.

Глава 2. Совет и память

Густая, всепоглощающая темнота окутала всё вокруг. Тихий, сбивчивый шёпот, словно ветер среди голых стен. Звон бокалов.

– За новую жизнь, – сказал он, и стекло его фужера коснулось моего. Шампанское было сухим, с привкусом яблока. Я рассмеялась – звонко, по-настоящему. Его пальцы касались моих. Он улыбался. Глаза серые, как утреннее небо после дождя. На столе – устрицы, лампы в медной оправе, музыка где-то на фоне. И вдруг – щелчок. Всё рухнуло. Грохот, словно небо раскололось пополам.

Я проснулась, едва не вскрикнув. Шатёр дрожал – или это дрожала я? Снаружи уже шумели голоса, лошади били копытами, кто-то тащил ящики, кто-то спорил. Я была одета. Тело помнило само, как натягивать плотный камзол, как закреплять пряжку на боку, как проверять, где кинжал. Руки двигались уверенно. Слишком уверенно.

Я вышла из шатра. Солнце било в глаза. Мир был совсем другим. Чистым, опасным, очень красивым – и не моим. Меня уже ждали.

Генерал стоял у чёрного жеребца, держа поводья. Он не суетился: спокойный и собранный, как будто у него никогда не бывает утренней неуверенности или необходимости искать второй носок.

– Готова? – спросил он, не поворачиваясь.

– Нет, – призналась я, не скрывая дрожи в голосе. – Но, если вы действительно собираетесь отправиться в путь – не оставляйте меня здесь одну. Он протянул руку. Я на мгновение замерла, прежде чем коснуться её – тёплой, сухой, покрытой старыми мозолями, будто подтверждением его прежней жизни, такой же жёсткой и прямой. – Поехали, – сказал он.

Колонна выдвинулась. Я ехала в открытой повозке между двумя всадниками. Охрана или эскорт, или клетка на колёсах, если быть до конца откровенной.

– Почему я? – спросила я, не ожидая ответа. Он ответил. Не сразу:

– Потому что ты вернулась. А это бывает не просто так.

Я отвернулась. Дорога тянулась между холмов. Трава – высокая, рыжевато-золотая. Местами торчали деревья с чёрной корой, будто обугленные. Птицы не пели. Только шум колёс, ржание, шаги.

Мы двигались без остановок с самого утра, и весь день прошёл в неспешном, но утомительном пути. Иногда он начинал говорить, без особых эмоций перечисляя названия древних крепостей, влиятельных кланов и давние распри и непрекращающиеся конфликты, уходящие корнями в столетнюю историю. Я слушала рассеянно, словно сквозь плотную вату, и не запомнила почти ничего из сказанного.

Когда солнце поднялось в зенит и жара стала почти невыносимой, колонна наконец сделала остановку на привал. Меня вежливо, но без излишней церемонии усадили у небольшого костра, где уже потрескивали тонкие ветви. Один из солдат протянул бурдюк с водой – тёплой, но всё же освежающей в этой дорожной пыли и тревожной тишине. Кто-то из воинов – молодой, с родинкой у скулы – неловко присел рядом:

– Простите, госпожа… Я… хотел сказать – это честь. Возвращение ведьмы… Это… ну… легенда.

– Ага, – сказала я. – Только в легендах никто не пахнет кровью и потом.

Он покраснел, пробормотал извинение и ретировался. Я чувствовала себя динозавром среди кроликов.

Спустя какое-то время, когда привал уже начал терять суету первых минут, генерал подошёл ко мне – бесшумно, как будто возник из самой тишины. Не говоря ни слова, он опустился рядом на обугленное бревно, будто выбирая не только место, но и правильный момент. Передо мной он аккуратно положил свёрток с едой – скромной, но тёплой. В этом жесте было что-то почти домашнее, неуместно тихое в этой тревожной, пыльной обстановке.

– Тебя все боятся, – сказал он без особых эмоций. – Но никто не знает, почему.

– Вдохновляющая характеристика.

– Они видели, как ты поднимаешься из мёртвых.

– Я этого не делала!

– Но тело – делало.

Наступила тишина, нарушаемая только мягким потрескиванием огня, будто кто-то осторожно листал страницы старой книги. Я почувствовала, что руки дрожат.

– Слушай, – сказала я. – Ты всё знаешь, да? Про меня. Про ту… Эрис.

Он посмотрел вдаль:

– Я знаю только то, что мне присягнули. И что она исчезла в Третьем круге.

– А теперь я здесь. В её теле. В её контракте. И, судя по всему, с её мужем.

Он кивнул. Пауза.

– Ты не она. Я это вижу.

– Спасибо, что заметил.

– Но ты – тоже не просто гостья. Что-то… склеилось.

Резкий, болезненный отклик памяти, словно кто-то вскрыл старую рану. Каменная башня. Крик. Кровь на ладонях – свежая, чья-то чужая, капающая между пальцами. Стены вибрируют от заклинаний. За спиной – круг начертан огнём. Перед ней – воины в броне, с искаженными лицами страха и веры. – Эрис, не делай этого! – кричит кто-то. – Я уже сделала, – отвечает голос. Свой, но другой. Более старый. Более уверенный. Потом – вспышка. Мерцающий свет, настороженная тишина, распростёртые тела без признаков жизни и ползущий отовсюду мрак, в котором не спрятаться. И одиночество в сердце, в котором некому больше доверять.

– Я не Эрис, – сказала я вслух. – Но я тоже не пустое место.

Он кивнул:

– Это хорошо.

Спустя пару минут я почувствовала на себе пристальный взгляд. Один из солдат стоял у обозной телеги, делая вид, что перебирает мешки, но его глаза были прикованы ко мне. Я отвернулась, делая вид, что не заметила.

Вскоре лагерь затих, большинство солдат разошлись кто к повозкам, кто на дежурство вдоль периметра. Я осталась у угасающего костра почти одна. Воздух сгустился, стал вязким, как перед грозой – будто сама земля насторожилась. Не сразу я заметила, что кто-то подошёл.

– Ведьма, – раздалось сзади. Голос – хриплый, с дрожью, скорее от ярости, чем от страха.

Я резко обернулась. Передо мной стоял тот, что наблюдал за мной ранее у обозной телеги, только сейчас он не выглядел неловким. В его глазах плескалось что-то тревожное – отчаяние, злоба или глупость.

– Ты думаешь, мы не знаем, что ты не та? Что ты не вернулась, а притворяешься? Хочешь нас загубить, как в Третьем круге?

Я встала, инстинктивно отступая. Рука дёрнулась – и будто бы не по моей воле оказалась на кинжале. Но было поздно: он рванулся вперёд.

Мир дёрнулся. Что-то внутри меня вспыхнуло. Не страх – жар. Магия.

Он не успел коснуться меня. Его отбросило назад, словно ударила невидимая волна. Он рухнул, задыхаясь, глаза округлились.

Я стояла, дрожа. Сердце колотилось в горле. Вокруг снова собрались люди. Кто-то подхватил солдата, кто-то уставился на меня с благоговейным ужасом. Я не произнесла ни слова.

А потом появился и генерал. Он окинул взглядом сцену, затем задержался на мне. Молчаливо. В его взгляде не было ни удивления, ни раздражения – только усталое принятие и нечто, похожее на проверку. Он будто ждал, как я отреагирую – на себя, на него, на магию. Я не знала, что ему показать. Так и стояла.

Когда всё затихло, и солдата унесли, никто не стал задавать вопросов. Колонна тронулась вновь – шаг за шагом, колесо за колесом. И вот, уже ближе к вечеру, дорога вывела нас к заброшенной деревне.

Она не была сожжённой или разрушенной – просто пустой. Слишком пустой. Окна закрыты, двери распахнуты, ни одного звука. Колонна замедлилась. Птицы молчали. Псы не лаяли.

Я чувствовала, как что-то внутри тела – не моего тела – замирает. Узнаёт.

– Здесь была магия, – сказала я вслух, не дожидаясь, пока кто-то спросит.

Генерал кивнул. – Место пустое уже месяц. Здесь исчез целый гарнизон.

Мы остановились у колодца. Один из всадников наклонился – и тут же отпрянул.

– Вода… гнилая. Она не испарилась. Она сжалась.

Я подошла ближе. Над деревней будто висела вуаль – невидимая, липкая. На одной из дверей я увидела знак. Руну. Я знала её. Или Эрис знала. Значение ускользало, но сердце учащённо забилось.

– Мы уезжаем, – резко сказал генерал.

Колонна тронулась снова, будто кто-то дёрнул за поводья. Деревня осталась за спиной – и ощущение чужого взгляда тоже. Лишь позже, уже перед замком, я поняла: это была не просто магия. Это была чья-то метка. И она среагировала на меня.

Почти ночью мы достигли долины. Замок вырастал впереди, как врезанная в скалу скрижаль. Камень – тёмный, почти синий. Флаги – алые. На въезде нас ждал кто-то в мантии.

– Командор. – Мужчина склонил голову. – Совет уже собрался.

– Это слишком поспешно, – нахмурился генерал. – Похоже, они уже почувствовали твоё возвращение и готовятся действовать.

Меня провели внутрь – сквозь витиеватые, изогнутые коридоры, освещённые рассеянным светом. Над головой тянулись величественные арки, напоминающие о древности этого места. Повсюду гобелены. На одном – чёрная птица в пламени. На другом – женщина, поднявшая руки над морем. Когда мы подошли к покоям, меня проводили внутрь и оставили в неожиданно уютных апартаментах. Комната встречала теплом камина, мягким креслом и стойким ароматом сухих трав, что витал в воздухе, как напоминание о доме, которого я больше не знала.

– Вас позовут, когда будете нужны, – сказал кто-то. Я не запомнила лица.

Я осталась одна. Медленно опустилась в кресло у камина, чувствуя, как напряжение уходит из плеч. Закрыла глаза, позволяя темноте за веками накрыть всё вокруг. Резкий, болезненный отклик памяти, как если бы что-то древнее и опасное вырвалось на поверхность, не спрашивая разрешения. Подземный зал. Круг из свечей. В центре – чаша с серебристой кровью, чья-то память, чьё-то проклятие. Эрис держит кинжал у груди, на лезвии отблеск чёрного огня. Вокруг – шёпот, имена, обещания. Кто-то стоит рядом и шепчет: «Если ты это сделаешь, дороги назад не будет». Она кивает. И делает. Потому что быть ведьмой – значит выбирать. Даже если никто не выбирает тебя.

Внезапно – голос. Прямо в комнате:

– Спишь сидя? Неудобно, ведьма.

Я распахнула глаза. В дверях стоял он – генерал, всё такой же невозмутимый, словно только что сошёл с поля боя, а не из мирной комнаты. Облокотился на дверной косяк.

Я прищурилась и сложила руки на груди: – Что, пришёл выполнить супружеский долг?

Он чуть вскинул бровь – почти незаметно, но уголок рта дрогнул: – Если только по контракту.

– Без свидетелей, без печати, даже без вина. Сомнительная реализация обязательств.

– Я могу принести вино. Но свидетелей – увы, разогнали.

– Серьёзный промах в организации, – пробормотала я, с трудом удерживая усмешку.

Он шагнул чуть ближе, словно собирался развить игру, но почти сразу остановился, всё ещё опираясь на косяк – будто передумал в последний момент. Лицо его снова стало жёстким, собранным, таким, каким оно было с самого начала – как будто флирт был просто ошибкой в расчетах. Я вздохнула про себя. Честно говоря, я попала сюда с вполне многообещающего свидания и не имела ничего против, чтобы оно закончилось ожидаемым образом. Вместо этого – магия, трупы, Совет и мужчина, который, кажется, умел зажигать взглядом, но гасил его быстрее, чем позволял себе моргнуть.

– Завтра ты предстанешь перед Советом. Они выслушают тебя, и только после этого решат, что делать дальше. А дальше – всё зависит от тебя.

– А если я не хочу быть ведьмой?

Он пожал плечами: – Тогда тебе останется лишь одно – срочно найти, кем именно ты готова стать вместо неё, и сделать это быстрее, чем они начнут сомневаться.

Он вышел. Комната казалась тише, чем могла быть. Даже тени, кажется, не решались шевельнуться.

Когда дверь за ним закрылась, я осталась наедине с камином, креслом и чувством, что вселенная только что подписала со мной новый договор – без возможности прочесть мелкий шрифт. Я сидела, прислушиваясь к потрескиванию дров и к себе. Всё это – замок, Совет, магия, муж – звучит как плохой грим на телешоу с провалом в рейтингах. Быть ведьмой? Быть кем-то другим? Быть собой? Прекрасный выбор, особенно когда ни один из вариантов не идёт с инструкцией. Что ж, завтра – премьера. Посмотрим, кого я сыграю.

Глава 3. Совет.

Меня разбудил скрежет. Не голос, не зов, а именно металлический, тягучий звук, как будто кто-то тащил железо по камню. Я подскочила, сердце сжалось, но не успела даже прокричать – дверь в комнату уже открылась.

На пороге стояла женщина. Возраст неопределим – может, тридцать, может, двести. Лицо резкое, будто вырезано из камня, волосы собраны в косу, чёрную с проседью. Ни улыбки, ни злобы – чистая функциональность.

– Вам предстоит Совет. Вас нужно подготовить.

Вот так. Ни «доброе утро», ни «как спалось, ведьма». Только констатация, словно я не человек, а вещь, которую выносят на обозрение. Хотя… в каком-то смысле именно так и было.

Я встала. Пошатываясь. В голове гудело, как после ночи в клубе с недосыпом, дешёвым алкоголем и необязательными обещаниями. Только вместо похмелья – магия, страх и абсолютная непонятность происходящего. Женщина – служанка? маг? – уже развернулась к комоду и начала раскладывать что-то на столик. Ткань. Металл. Капли серебра.

– Это что, наряд для ритуального сожжения? Или просто обеденный прикид для члена Совета? – буркнула я, подходя ближе.

– Это знак положения. Магическая ткань. Её носили на заседаниях.

– Прекрасно. Ничто так не придаёт уверенности, как магия, которая надеется, что ты справишься без инструкций.

Она не ответила. Подошла и жестом предложила сесть. Я села, всё ещё не уверенная, жива ли вообще, или просто продолжаю галлюцинировать на тему фэнтезийного ада. Она прикоснулась к моей коже – и я вздрогнула. Не от боли. От того, как ткань сама начала прилипать, обвиваться, втягиваться в тело.

– Это вплетается?

– Встраивается. Чтобы Совет видел, кого принимает. И чтобы вы не забыли.

– Очаровательно. А на выходе она… расплетается, или вырезается вместе с носителем?

Женщина остановилась, посмотрела на меня впервые за всё утро:

– Если вы дойдёте до выхода – это будет считаться хорошим знаком.

Вот теперь стало по-настоящему весело. Или, по крайней мере, весело тем, кто наблюдает со стороны, как я медленно сползаю в нервное истощение под магическим кутюр.

Меня не повели – я пошла сама. И пока шагала по коридору, под гул собственных мыслей, начинала злиться.

Не на этих каменных кукол. На него. На генерала. Он знал, что меня ждёт. Знал, как они смотрят. Что это не просто допрос – это спектакль с приговором. Но не сказал ни слова. Ни намёка. Ни амулета подавления, ни шпаргалки, ни даже банального «ты там держись».

Видимо, считать, что я справлюсь, – тоже форма издевательства. Хотя вся сцена вполне тянула на эскорт в стиле «ведём подозреваемую в покушении на реальность». Женщина – всё та же мраморная – шла рядом, без звука, без взгляда, без жизни. Кажется, её единственное жизненное достижение – окончание академии "Ни одного лишнего слова за карьеру".

За окнами мелькали шпили, мостики, флаги – красота, конечно, но чашка кофе и инструкция со словами "сюда не наступать, тут взрывается" явно не помешали бы. Да и вообще, насколько я помню, смертников хотя бы кормили перед казнью – я бы по достоинству оценила возвращение этой древней и разумной традиции.

Зал Совета оказался… пафосным, призванным вызвать благоговение. Но мне почему-то захотелось рассмеяться – уж больно неестественно всё это смотрелось. В том смысле, что любое движение казалось преступлением против архитектуры. Высокие своды, витражи с изображением чего-то древнего, много рук, много пламени и ни одного нормального лица. В центре – круг. Каменный, светящийся. То ли место силы, то ли платформа для особенно эффектных провалов.

Они уже были внутри. Совет. На первых местах – пятеро, выделяющихся даже на фоне остальных: Лысый, Злой, Подозрительно Молчаливый, Таинственная Женщина с Пером. И, конечно, Особо Язвительный Старик – куда ж без него. Остальные сидели чуть выше, на возвышении, будто наблюдая сверху – молча, в тени, создавая ощущение, что перед тобой не просто советники, а целая живая машина власти.

Я остановилась на краю круга, выпрямилась, как учила мама, и мысленно выбрала себе роль: смесь обиженной ведьмы, уставшей женщины с примесью валькирийской недоступности.

– Представьтесь, – прозвучал голос откуда-то сверху. Один из них, в маске и с акцентом "я слишком важен, чтобы дышать с вами одним воздухом".

– Эрис. Вернулась. Не по своей воле, но да, я здесь. Аплодисменты не обязательны.

Кто-то хмыкнул. Кто-то – явно Таинственная с Пером – приподняла бровь.

– Вы помните, кто вы?

Вот это вопрос на миллион. Особенно если ты проснулась в теле легенды, без инструкции и даже без паспорта.

– У меня пока пробный доступ. Не вся библиотека активна, – ответила я. – Но база ощущений работает. Иногда слишком хорошо.

Вздох. Перешёптывание. Один из магов вытянул вперёд руку. В воздухе загорелся символ. Руна. Мягкая, пульсирующая. Что-то во мне отозвалось на неё, и отозвалось нехорошо – будто нажали на застарелую боль, о существовании которой я почти забыла.

– Это для проверки, – сказал он. – Только реагируйте честно.

– А у вас есть другой тип проверки? Где можно врать, но красиво?

Он улыбнулся. Еле заметно. Но улыбнулся. А потом – дотронулся до руны.

И всё исчезло.

На долю секунды – тишина. Не внешняя, внутренняя, как будто кто-то выключил звук внутри меня. А потом – вспышка. Не световая, не визуальная, а эмоциональная. Плотная, липкая, вывернутая изнутри.

Я стояла в чьей-то памяти.

Полумрак. Каменные стены. Воздух – влажный и тёплый, с привкусом меди. Передо мной – фигура. Женская. Длинные волосы, сверкающие украшения, взгляд… нет, не взгляд. Удар. Этот взгляд бил, как плеть. Пронзительно-чёрные глаза и улыбка, которая говорила: «Я знаю, что ты слабее».

– Это не должно было сработать, – раздался чей-то голос. – Она не Эрис.

– Она достаточно Эрис, – ответил другой. – Или то, что в ней осталось, – достаточно, чтобы открыть.

Реальность качнулась. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Кто-то пытался вытащить меня назад. Не физически – изнутри.

– Нет! – вырвалось у меня. Или у неё. Или у нас обеих.

Мир рухнул во второй раз. Я вскрикнула и упала на колени в зале Совета. Руна в воздухе погасла.

Тишина.

Я медленно подняла голову. Все смотрели на меня. Кто-то – с ужасом. Кто-то – с подозрением. А кое-кто – с интересом, который был намного хуже всего остального.

Особо Язвительный Старик склонил голову: – Ну что ж. Теперь у нас есть, о чём поговорить.

Он сделал едва заметный жест, и кто-то – то ли слуга, то ли ещё один представитель молчащих важностей – подошёл ко мне с чашей. Не с водой. С какой-то светящейся жидкостью, которая пахла одновременно мёдом и хвоей, но при этом вызывала ощущение, будто тебе собираются прочистить не желудок, а душу.

– Это обязательный ритуал, – проговорил Лысый. Голос был неожиданно приятный. Мягкий, как в театре перед последним актом.

– И что случится, если я откажусь? – спросила я, глядя на чашу с тем же энтузиазмом, с каким обычно смотрю на утренние пробежки.

– Тогда тебя сочтут нестабильной. Или опасной. А может быть – обеими сразу, – вмешалась Женщина с Пером. У неё был голос человека, который привык выносить приговоры с интонацией «это всё для вашего же блага».

Я взяла чашу. Поднесла к губам. И выпила. Противно не было. Просто… слишком ясно. Словно рот наполнился звуками, мыслями, голосами. Моя кожа задрожала, а по шее пробежал холодок.

– Скажите нам, – сказал Подозрительно Молчаливый, вдруг заговорив, – что вы почувствовали, когда активировалась руна?

Я посмотрела на них. На их лица. На лица людей, которые держат власть, но понятия не имеют, с чем имеют дело.

– Я почувствовала, – медленно сказала я, – что вас всех это пугает куда сильнее, чем меня.

Они переглянулись. Не все. Но достаточно, чтобы понять – попала в точку.

– И это хорошо, – добавила я. – Потому что я всё ещё не знаю, кто я. А если уж вы – Совет – боитесь того, чего я не понимаю, значит, мне действительно стоит разобраться.

Тишина. Потом старик усмехнулся: – Живая. Умная. Дерзкая. Теперь – официально неудобная.

– Вы ведь этого и хотели? – спросила я.

– Мы хотели, чтобы ты выжила. Пока.

– А кто именно – «мы»? – уточнила я, сузив глаза.

Он не ответил. Но в зале снова прошла та самая волна напряжения. Чуть заметный поворот головы Лысого в сторону Женщины с Пером. Взгляд, брошенный Подозрительно Молчаливым в сторону заднего ряда. Кто-то, казалось, сделал шаг назад, едва уловимо.

Интересно. У них тут не Совет – театр теней. Только кукловоды забыли договориться, в какую сторону тянуть нити.

Но один взгляд задел меня сильнее остальных. Он принадлежал мужчине в третьем ряду, почти в тени. Не такой колоритный, как прочие, и именно этим – опасный. Он не вступал в диалог, не пытался привлечь внимание. Но в его лице было что-то… слишком спокойное. Слишком рассчитанное.

Когда наши глаза встретились, он чуть улыбнулся. И это была не вежливая улыбка. Это был жест хищника, который видит добычу – интересную, неожиданную, но всё равно добычу.

Я не знала, кто он. Но знала одно: у этого Совета есть враги. И, судя по выражению его лица, один из них – я.

Особо Язвительный Старик откашлялся – театрально, со значением человека, который пережил слишком многое и теперь считает, что имеет право судить всех вокруг.

– Мы не можем дать окончательный ответ прямо сейчас, – произнёс он. – Слишком много переменных. Слишком мало гарантий.

– Это вы мне или себе? – уточнила я. Но, кажется, никто не собирался отвечать.

– Ты останешься под наблюдением, – сказал Лысый. – Во внутреннем круге крепости. С допуском к библиотеке. И к некоторым… практикам.

– А поводок кто держит?

Женщина с Пером не моргнула.

– Командор.

Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. С одной стороны – хоть кто-то знакомый. С другой – он. Именно он. Не предупредил, не объяснил, не подготовил. И теперь снова будет рядом.

– Ну конечно. Кто же ещё, – пробормотала я. – Люблю стабильность.

– Совет закончен, – объявил кто-то из молчащих.

Символ в центре круга погас. Я всё ещё стояла на том же месте, но воздух изменился. Стал легче. Или, может быть, просто перестал давить на грудь, как мокрая тряпка.

Меня никто не провожал. Просто дверь в боковой коридор открылась – и появился он.

Генерал. Всё такой же спокойный. Всё такой же каменный.

– Жива? – спросил он.

– Временно. А ты? Рад, что не пришлось меня выносить?

Он чуть склонил голову, будто собирался развить флирт, но передумал. Лицо снова стало жёстким, сосредоточенным, почти непроницаемым – как всегда.

– Пошли, ведьма. У нас будет длинный день.

– Ты снова забыл сказать «держись», – напомнила я.

– Я знал, что ты справишься, – ответил он.

Я хмыкнула. Потому что, если и была уверена хоть в чём-то сейчас – так это в том, что он врёт.

Он проводил меня в те самые покои, в которых я проснулась утром. Мы не обменялись ни словом – и именно это, почему-то, бесило сильнее всего. Как только за нами закрылась дверь, меня накрыло.

– Ты… – начала я и тут же сбилась. – Ты ни слова не сказал. Ни предупреждения, ни намёка, ничего. Ты просто молча отдал меня этим… куклам с лицами. Словно я – не человек, а… функция. Контракт!

Он не ответил. Только стоял, скрестив руки.

– Тебе, видимо, и в голову не пришло, что я вообще-то не Эрис! Что я понятия не имею, как здесь всё работает! Что мне страшно! – голос сорвался. Я шагнула к нему, замахнулась кулаком, и ударила – не сильно, по груди.

Он даже не пошатнулся. Только посмотрел сверху вниз, как на мелкую бурю в стакане воды. На его лице читалось явное раздражение: только бабских слёз мне сейчас не хватало.

Я ударила ещё раз. И ещё. Уже почти всхлипывая. Он не остановил, не схватил за запястья, не крикнул в ответ. Просто отвернулся и пошёл к двери.

– Постарайся не сбежать, – бросил он. – Я приставлю охрану. На всякий случай.

И вышел. Оставив меня стоять посреди комнаты, дрожащую, униженную и всё ещё не понимающую – чего от меня хотят.

Глава 4. А это еще что?

Дверь закрылась. С глухим, властным тук, который звучал как приговор.

А я осталась.

В тишине, окружённая вышивкой, парчой, золотыми вензелями и… двумя оловянными солдатиками с настоящими мечами у двери.

Вот только меня это не особо волновало, потому что прямо сейчас меня трясло.

Я прошлась по комнате, потом ещё раз. Потом остановилась посреди ковра и завыла в голос. От злости. От страха. От абсурда происходящего.

– ААААААА!

Оба охранника дёрнулись. Один чуть не уронил копьё. Отлично. Начало положено.

– Ты посмотри на него! – я села на край кровати и ткнула пальцем в воздух, в сторону двери. – Какой, понимаешь, мрачный гусар. Гроза ведьм и женщин, по совместительству.

Они, конечно, молчали. Стояли, как бронзовые изваяния. Как будто на двери «не входить, у женщины нервный срыв».

– Я, значит, воскресла. Не по своей вине, между прочим! В теле боевой единицы! В теле, между прочим, желанной женщины с пятыми размерами и контрактом на брак! А он… морду кирпичом и ушёл!

Я зарылась лицом в ладони и злобно фыркнула.

Всё было не так.

В моей прежней жизни, если мужик и уходил, то только за кофе… или от зависти к моему маникюру.

А этот – этот был как танк. Суровый, тяжёлый и с дульной тормозной реакцией.

Я снова поднялась. Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя.

– Кто ты вообще, мать твою…

В отражении была она. Эта красивая, ледяная, чужая. Волосы – чернильные волны. Глаза – ведьмин омут. Губы – как будто специально, чтобы искушать.

Не я.

Я. Но не я.

– Ладно. В глубокой жопе мы были и не раз, – процедила я. – Разберёмся.

Пауза.

– Только сначала… поплачем. Чуть-чуть.

Я села обратно на кровать, натянула на голову подушку и сделала всё возможное, чтобы ни один звук не проскользнул сквозь бархатную ткань.

Нет, ну правда. Хочется же иногда – по-человечески. Чтобы не ведьма, не контракт, не замужняя по крови. А просто – Алиса. Уставшая женщина с синдромом эмоционального перегрева.

Спустя какое-то время…

Небо за окном начинало темнеть. Или это в голове темнело – хрен поймёшь.

Я встала, побрела к столику. Там – кувшин, фрукты, странно пахнущий хлеб. Всё как в дорогом санатории на грани реальности.

Я взяла яблоко, уронила. Оно покатилось, ударилось о ножку шкафа и… щёлк.

Шкаф тихо щёлкнул. Прямо там, где яблоко его коснулось. Панель сдвинулась. Совсем чуть-чуть. Еле заметно.

Я застыла.

– Нет, ну вы это видели?

Охранники, разумеется, не видели. Они вообще делали вид, что за дверью нет ни шума, ни падений, ни щелчков – как будто служат в музее восковых фигур и звукопоглощающих стен.

Я осторожно подошла. Провела пальцами по краю. Панель сдвинулась ещё на сантиметр.

Внутри – пустота. Тонкая щель и… что-то вроде обгоревшего листа пергамента. Слева – отпечаток ладони. Как в дешёвом фэнтези, где всё обязательно активируется твоим прикосновением.

– Только попробуй взорваться, – прошипела я и… приложила ладонь.

Шшшхх.

В щели засветилось что-то тускло-зелёное. На секунду.

А потом…

Где-то внутри головы – будто кто-то щёлкнул пальцами.

Тут же – воспоминание. Короткое. Рваное.

Огонь. Крики. Женщина в зеркале. Я – нет, не я. Ведьма. Она шепчет:

«Никому не верь. Даже ему. Особенно ему.»

Я отпрянула. Резко. Оперлась о шкаф, чтобы не упасть.

– Вот и отлично, – прошептала я. – Теперь ещё и галлюцинации. Прекрасно. Местная медицина точно бы одобрила.

Я подняла пергамент. Тот рассыпался в пальцах, но свет от панели не погас. Наоборот – усилился. Зеленоватые полосы света побежали по стене, как будто вырисовывали карту.

Я ахнула. Это была не карта замка. Это был чертёж. Что-то между магическим кругом и анатомическим атласом.

В центре – знак. Я не знала, что он значит, но от него веяло опасностью. И притяжением. Он будто пульсировал.

Моё запястье зачесалось. Я подняла рукав – и застыла.

На коже, прямо под веной, проступил тот же знак. Слабо, как ожог от крапивы. Он не болел. Он пульсировал в такт моему сердцу.

– Охренеть, – сказала я вслух. – Ну всё, осталось только светиться, как ночник в детской палате, и пугать местных магов своим сиянием в темноте – для полноты картины.

В этот момент за стеной снова что-то щёлкнуло. Шкаф качнулся. Из-за задней панели выдвинулся узкий ящик.

Внутри – тонкая книга. Без названия. Обёрнута чёрной тканью. Пахнет пеплом и розой. Какое странное сочетание, подумала я.

Я развернула её.

Внутри – страницы из чёрного пергамента. Письмо светилось серебром. Старый язык. Но я… понимала. Каждое слово.

"Ты – сосуд. Ты – ключ. Время заканчивается. Ты должна вспомнить."

Магия внутри меня отозвалась. Легко. Как будто только и ждала приглашения.

И я поняла: это была не галлюцинация. Это было пробуждение.

Моё.

И – её.

Книга сама раскрылась на следующей странице. Словно почувствовала, что я ещё не закончила. На чёрном фоне возникла диаграмма – нечто среднее между печатью и механизмом.

Слова сами всплывали в голове.

«Печать крови. Сломана. Магия возвращается.»

Я ощутила, как ладони покалывает. Воздух стал плотнее. Тяжелее. Пространство чуть дрогнуло – как от жара, но без тепла.

Свет от страницы вытянулся тонкой лентой и втянулся мне в грудь.

– Эй! Без фанатизма! – попыталась я отшатнуться, но было поздно.

Оно уже вошло.

В меня.

Внутрь.

На миг я услышала чужие голоса. Тихие, как шорох в камине. Женские. Мужские. Шипящие, поющие, спорящие.

А потом – тишина.

Но внутри что-то осталось. Греющее. Опасное. Сильное.

– Госпожа? – голос был высокий, бодрый и абсолютно не соответствовал атмосфере «я только что впитала древнюю магию из книгосейфа».

Я вздрогнула и обернулась. На пороге стояла девочка лет восемнадцати, в переднике и с двумя заплетёнными косами. Глаза – зелёные, внимательные. Лицо – открытое, бойкое.

– Вы в порядке? А то тут свет из-под шкафа был… и запах розы… и немного серы… но в остальном – всё хорошо?

– А ты кто? – спросила я, всё ещё прижимая к груди книгу.

–Лина, госпожа. Служанка. Я… ваша. Ну, то есть ведьмы. Но когда вы встали и посмотрели на меня так, будто видите впервые, я поняла – что-то изменилось. Вы… не она. Но вы всё равно моя госпожа. Теперь – снова ваша.

Она улыбнулась. Широко и чуть дерзко. Как будто ничуть не боялась, что её распылит лучом из глаз. Что, кстати, теоретически теперь было возможно.

– Ага, – сказала я. – Ну что ж, Лина. Похоже, тебе досталась очень… особенная госпожа.

– Отлично! – она подбежала, с интересом заглядывая в книгу. – Обожаю особенных. Особенно таких, у которых пол под ногами светится. Это всегда к переменам.

Лина тем временем уже рылась под кроватью, будто знала, что там спрятан резерв тайников.

– Тут был потайной отсек, – пробормотала она. – Ведьма раньше прятала там всякое. Пыль, жабы, инструкции по проклятиям…

– Ага. Классика жанра, – пробормотала я и бережно передала ей книгу. – Только не говори, что ты и вправду разбираешься в этом всём.

– Я умею держать язык за зубами, госпожа, – весело подмигнула она. – А ещё – шить раны, таскать мешки и делать настой от невыносимых мужей. Хотите?

– Подожди с этим. Сначала – скажи, кто здесь точно знает, что я… не она?

Лина замерла на секунду, потом пожала плечами:

– Думаю, Совет подозревает. Они ведь всё подозревают. Но генерал – он вас точно проверял. Тщательно. Я слышала, как он кому-то говорил: «она другая». Так что… да. Думают. Но не уверены.

Мне внезапно стало холодно. И одновременно – жарко. Как будто что-то сдавливало грудь изнутри.

– Госпожа?..

– Всё нормально… – прошептала я, чувствуя, как воздух вокруг сжимается.

И тут светильник над головой мелькнул, и с лёгким дзыньк – лопнул. Мелкие искры сыпанули вниз, не причинив вреда.

Лина ахнула. Я – тоже.

– Так. Это была… ты? – спросила она, глядя с восхищением, не страхом.

– Понятия не имею, – прошипела я. – Но если так, то мне срочно нужен кто-нибудь, кто объяснит, как выключать эту чертову магию.

Лина выпрямилась и серьёзно кивнула:

– Тогда вам нужно увидеть комнату ведьмы. Настоящую. Не ту, что официальная. А ту, которую она скрывала. За старой библиотекой. Там дневники. Там – всё.

Я прищурилась.

– А ты, я смотрю, не просто служанка, а прям проводник по сюжету с бонусными заданиями?

– Ну, я стараюсь, – усмехнулась она. – Пошли?

Но идти парадным путём было бы глупо – охранники всё ещё стояли у двери, и с их способностями к избирательному слуху вполне могли услышать что-то лишнее.

Лина махнула рукой:

– Сюда. Через гардероб. Там потайная створка за шкафом с мехами. Только тихо.

Мы протиснулись в тёмный проход, скрипнувший старым камнем и пыльным деревом. Прошли несколько шагов – и остановились.

Голоса.

Мужской и женский. За стеной, справа, где, судя по ощущениям, проход вёл мимо смежной комнаты.

– Она изменилась. Слишком резко. Раньше бы сожгла того лекаря на месте. А теперь – молчит.

– Может, истощена после возвращения.

– Или это не она. Магия оставляет отпечаток. А тут – другой ритм. Другая пульсация.

– Совет будет ждать. Но если станет ясно, что она не та – уберут. Тихо.

Я замерла. Лина – тоже. Мы обменялись взглядами. У неё в глазах – испуг. У меня – злость.

– Ну и отлично, – прошептала я. – Ещё один день в сказочном царстве. В комплекте: контракты, магия, попытки устранения. Полный набор.

Я запомнила голоса. Женский – глуховатый, со странным акцентом. Мужской – сухой, как будто привык отдавать приказы. Может быть, один из наставников из Совета. Или кто-то из ближайшего круга генерала?

Надо будет выяснить. Кто они. Почему следят. И главное – кто именно решил, что я подлежу "тихой утилизации".

В копилку задач добавилась ещё одна: вычислить, кто стоит за этим разговором. Желательно – до того, как они решат перейти от слов к делу.

И вот в этот момент внутри что-то кликнуло. Простой, сухой щелчок. Как будто внутренний переключатель.

Хватит ныть. Хватит метаться. Это тело – моё. Эта магия – теперь тоже. А если я хочу выжить – придётся играть по их правилам. Вернее, делать вид, что я играю.

Я – ведьма. И если все здесь ждут, что я взмахну руками и подожгу чей-то чердак взглядом, что ж… Будем соответствовать.

Разбираться. В магии. В замке. В их Совете. И в этом хмуром «муженьке», который, судя по всему, тоже в этой игре, только на другом уровне сложности.

Переход закончился в тупике. Лина, не теряя бодрости, нащупала в стене выемку и нажала.

Со скрежетом – явно не смазанным веками – панель сдвинулась, открыв узкий проход в другое помещение. Темно. Пыльно. И очень… магически.

Воздух внутри дрожал. Реально дрожал – как над асфальтом в жару. Только вместо жары – магия.

Комната была небольшой, но вся заставлена полками. На них – бутылки, кости, амулеты, книги. А в дальнем углу – дверь. Необычная. Обитая металлом. И с символом, идентичным тому, что у меня на запястье.

Я подошла ближе. Протянула руку – и металл отозвался. Легко. Почти ласково.

Дверь сама отворилась. Ни звука. Ни скрипа. Только лёгкое шипение воздуха, будто после долгой герметизации.

За ней – алтарная ниша. Посередине – пьедестал. А на нём – книга.

Словно живая. Пергамент чуть шевелился, как дыхание. На обложке – символ, который теперь, я знала, означал "ключ".

Я сделала шаг вперёд. Книга раскрылась сама.

И в этот момент я поняла – это не просто артефакт. Это была… я.

Книга раскрылась. Медленно. Почтительно. Словно приветствовала хозяйку, которая слишком долго отсутствовала.

Я стояла, затаив дыхание. И впервые не хотелось ни язвить, ни убегать. Хотелось знать.

Потому что это была не просто магия. Это была… я.

И если до сих пор я только притворялась, что жива – теперь придётся действительно жить. И делать это – в теле ведьмы.

Глава 5. Тайная комната

Комната ведьмы пахла затхлостью, старой магией и чем-то вроде сушёного базилика с дымком. Или сожжённой библиотекой. Или грозой. В общем, чем-то неоднозначным.

Я стояла посреди этого ведьминого логова, разглядывая то, что когда-то принадлежало ей. Или мне. Теперь уже неясно.

Воздух здесь был другим. Словно плотнее, насыщеннее. Кожа под мантией покрылась мурашками, а в груди будто что-то сжалось – как перед грозой. Я невольно затаила дыхание. Пахло не только магией, но и пылью веков, раскалённым пером, забытыми клятвами. Дыхание было тяжёлым, звуки – глухими. Даже шаги отдавались, как будто внутри уха. Книги шептались. Иногда громко. Полки скрипели, будто решали, выдержат ли меня.

– Лина, ты уверена, что никто сюда не заходит?

– Никто живой, – бодро ответила она и поставила светильник на ближайший стол. – А ещё сюда нельзя без допуска. Но ты же теперь сама себе пропуск, верно?

– Вот это внушает.

Книги на полках шевелились. Одна тихонько хихикнула. Другая закрылась сама собой, когда я на неё посмотрела.

– Отлично, библиотека с характером. Обожаю.

На столе – чертежи. Круги. Письма. Почерк ведьмы – резкий, как удар хлыстом. Словно писала не чернилами, а приказывала словам появиться.

"Если ты это читаешь – ты уже вляпалась. Добро пожаловать. Помни: магия любит тех, кто её не боится. А бояться здесь будешь часто."

– Прекрасно, – пробормотала я. – Убедительно. Спасибо, предшественница. Очень вдохновляет.

Я подошла к дальнему шкафу и подёргала за ручку.

– Сюда нельзя, – сказала Лина шёпотом. – Это… комната вызовов. Там нельзя ошибаться. Ни в жесте, ни в слове, ни в мысли.

Я кивнула. Пока не туда. Пока я едва могу зажечь свечу взглядом, а не поджечь замок. Хотя, признаюсь, соблазн был.

– Давай лучше то, что безопаснее. Дневники, заметки. Хочу понять, как она… то есть я… жила.

Мы уселись за стол. Листали. Читали. А внутри всё громче стучалось одно: я не знаю, на что способна. Но мир вокруг уже начал это чувствовать.

На ощупь дневники были старые, но ухоженные – кожа, украшенная магическими тиснениями. У одного на обложке был вырезанный символ глаза, у другого – замочная скважина. Запах от них шёл резкий, пряный, с лёгкой кислинкой, как будто внутри прятались специи и яды. Один из разворотов оказался исписан шифром, который на глазах начинал распутываться. Скрапленные заклинания торчали на закладках. Пальцы заныли, когда я дотронулась до одного – будто внутри была искра.

И вдруг – вспышка. Миг, не больше. Я сижу в этом же кресле. В другой одежде. Волосы заплетены в сложную причёску. На мне мантию украшает вышитый круг. Передо мной – трое. Мужчины и женщина. Стоят, вытянувшись, как перед начальством. А я – это я, но не я – смотрю на них и говорю ровным, уверенным голосом:

– Отныне все ритуалы – только через мой круг. Без права отмены.

Голос звучал твёрдо. Уверенно. Все трое кивают. Один опускается на одно колено.

Миг – и всё исчезло. Я выдохнула, едва не выронив перо.

Листали. Читали. А внутри всё громче стучалось одно: я не знаю, на что способна. Но мир вокруг уже начал это чувствовать.

Пальцы покалывало – лёгкая дрожь, словно наэлектризованная пыль висела в воздухе. Один из листов дёрнулся – или мне показалось? Я протянула руку, и внезапно чернила на странице засияли. Выросла надпись:

"Не доверяй тем, кто смотрит сквозь тебя. Доверяй тем, кто боится. Они честнее."

Я дёрнула руку. Слова исчезли. Лина прищурилась:

– Ты это видела?

– Я думала, у меня глюк. Но, кажется, это книга решила пошутить. Или предупредить.

В нос ударил резкий запах дыма – как будто кто-то поджёг хвойную ветку прямо внутри черепа. На секунду в висках запульсировала боль. Я сжала голову ладонями. Видение – короткое, как вспышка: чёрный круг, белая метка, женщина в красном и… голос. Мой. Но не мой:

"Не делай этого. Ты уже знаешь, как закончится."

– Всё в порядке? – Лина склонилась ко мне.

– Наверное… Я вспомнила кое-что. Или придумала. Уже не уверена, где граница.

Когда я была маленькой, у нас дома всегда ломалась техника. Не взрывалась – просто чудила. Телевизор включался сам, когда я заходила в комнату. Фен искрил, если я злилась. Шёлковые блузки прилипали к пальцам, как будто их притягивала невидимая сила.

Мама говорила, что я просто магнитная девочка.

А я иногда думала, что, если долго смотреть на экран телефона – он моргнёт первым. Теперь я вдруг поняла: это было не «что-то не так». Это было «что-то моё».

А потом что-то щёлкнуло. Глухо. Холодно. Прямо за стеной.

Я обернулась. И замерла.

На каменной поверхности, где минуту назад был обычный серый камень, теперь пульсировал узор – светящийся, будто выжженный в воздухе. Магический. Сложный. Жутко симметричный.

Лина ахнула:

– Это маяк. Защитная сеть ведьмы. Если магия пробуждается, он подаёт сигнал. В замке. В Совет. Тем, кто… наблюдает.

Слово «наблюдает» прозвучало как приговор.

– Кто-то уже идёт. Я слышу шаги. Один. Быстрые. Он знает, куда идти!

Я метнулась к дневникам, захлопнула их, смахнула один на пол. Руки дрожали. Лина быстро набросила тряпку на открытую карту круга и потушила светильник.

– Быстро. Тот шкаф, в который ты не хотела. Там есть второй выход. Он ведёт к кладовке для зельеварения. Если повезёт – нас не заметят.

– Повезёт?.. – прошипела я, вжимая в себя книгу. – Да тут всё держится на «если». Если я не вспыхну. Если меня не поджарят. Если я не облажалась раньше, чем начала что-то делать.

Мы метнулись в темноту. За спиной где-то глубоко в стене послышался скрежет – не дверь, а, скорее, магический замок или защитный механизм. Кто-то пытался проникнуть внутрь, несмотря на запрет.

Ноги налились ватой, будто только что бежала десять этажей по лестнице. Дыхание перехватывало не от бега – от страха. Я ощущала его физически: в горле ком, в груди тяжесть, в пальцах – дрожь.

Мы бросились в темноту, и я едва не ударилась плечом о проём. Проход был узким, как глотка чудовища, и пах плесенью и ржавой кровью. Стены шептали. Или мне уже слышалось.

На каждом шагу казалось, что нас вот-вот схватят – за волосы, за подол, за память.

Я выругалась про себя. Смешно: я, ведьма (на бумаге), спасаюсь от чьих-то шагов и собственного прошлого, которое, судя по всему, знает замок лучше меня.

Мы были уже по ту сторону стены.

Кто-то вошёл в комнату. Я слышала, как он остановился, выдохнул. И… что-то почувствовал. Как будто воздух подсказывал ему: здесь было движение. Здесь остался след.

– Он ищет след. Магический, – прошептала Лина. – Он поймёт, что тут что-то было.

Я огляделась. Стена между нами была гладкой, как кожа. И я не знала, что делать. Но руки… знали.

Я протянула ладонь и прошептала:

– Сотри.

Слово вспыхнуло у меня на языке, будто его давно ждали. Камень дрогнул. Узоры на стене с нашей стороны потемнели, исчезли, словно кто-то лизнул их огнём и слизал с поверхности.

Лина в изумлении посмотрела на меня:

– Вы только что стерли отпечаток… без круга. Без ингредиентов. Просто так. Инстинктивно!

Я сглотнула.

– Я… не знала, что так можно.

– Потому что ведьма тоже не умела. Но вы – да.

Ещё один пункт в список "странных новинок дня". Магия, как оказалось, знала меня лучше, чем я её.

Я встала. Внутри – пусто и ярко.

– Завтра будет тяжело, – сказала я. – Пора возвращаться.

Лина кивнула, словно только этого и ждала.

Мы выбрались той же потайной тропой, петляя между стенами, хранящими слишком много чужих тайн. Ночь уже обняла замок – тёмная, плотная, с запахом сырого камня и угрозы.

Когда мы, наконец, вернулись в покои, я рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Книга всё ещё лежала у меня в руках. Неотъемлемая. Словно часть тела.

Лина устроилась у входа, на кресле, поджав под себя ноги.

– Разбудить вас утром?

– Только если я начну светиться или летать, – пробормотала я, – а так – пусть мир подождёт.

Лина зевнула, посмотрела на меня с сочувствием и мягко сказала:

– Я пойду к себе, госпожа. Завтра день будет непростой, а вы… вы и сами справитесь.

Я кивнула. Улыбнулась чуть-чуть. Она подмигнула, подхватила фонарь и вышла.

Когда я осталась одна, мир подождал, но недолго.

Потому что не прошло и получаса, как дверь в покои негромко, но настойчиво скрипнула.

Он вошёл, как будто это было в порядке вещей. Без стука, без извинений – с бутылкой тёмного вина и тарелкой с ломтиками сыра и инжира. Тот самый вид дипломатии, которому не учат на совещаниях Совета.

Двигался генерал с той самой опасной уверенностью, которая бывает у мужчин, знающих, что им никто не может запретить входить куда угодно. Ни извинения, ни напряжения – будто эта комната была его. Будто я – его.

Он поставил тарелку и вино так, как ставят оружие перед переговорами: точно, выверено, почти с уважением. Потом выпрямился, сцепил руки за спиной и на мгновение просто стоял.

В этой позе было всё: власть, сдержанность, наблюдение. Как будто он уже оценил комнату, меня, мои возможные ответы и даже мою ложь – если я решу соврать.

Он не суетился. Даже не дышал, казалось. Просто был.

И эта тишина была громче любых слов.

– Без протокола, – сказал он, ставя всё на стол. – Завтра будет Совет. Утром. Я пришёл предупредить.

Я приподнялась на локтях.

– Так значит, ты всё-таки умеешь предупреждать. А я уж думала, у тебя исключительно функция охраны и морального прессинга.

Он даже не усмехнулся. Просто посмотрел внимательно – в лицо, под кожу, в мои мысли. Или мне показалось.

– Я мог бы не приходить. Совет всё равно соберётся. Но ты выглядела… достаточно по-человечески, чтобы захотеть, чтобы тебя не сожгли за незнание протокола.

– Трогательно. И ты решил принести вино?

– Это… чтобы сгладить то, как всё вышло после Совета. И всё, что будет дальше.

Он налил в два бокала. Один протянул мне. Я села, взяла. Он молча сел напротив, на край кресла, и мы выпили. Почти по-товарищески. Почти.

Мы молчали, но я видела, как его взгляд скользнул вниз – на мои руки.

Пальцы были сжаты в кулак. Чуть дрожали.

Он заметил. Ничего не сказал. Не отвернулся. Просто смотрел.

Я отвернулась. Он – нет.

– Они будут задавать вопросы. Провоцировать. Подкидывать заклинания на распознавание. Кто-то из них уверен, что ты не она. Кто-то – надеется, что ты сильнее.

– А ты?

– Я знаю, что ты – другая. Но всё остальное… мне пока интересно.

Я прищурилась:

– Интересно в каком смысле? В научном, политическом или… личном?

Он не отвёл взгляда:

– В твоих глазах больше жизни, чем было в её за последние месяцы. Это и пугает. И… притягивает.

– Значит, я не только подозрительная, но и чарующе странная? Приятно.

Он чуть склонил голову:

– Ты спрашивала, почему я не вмешался раньше. Потому что хотел увидеть – настоящая ли ты. И теперь я хочу понять, насколько ты настоящая. В полном смысле этого слова.

Я почувствовала, как у меня вспыхнули щеки. То ли от жара вина, то ли от того, как он это сказал – спокойно, как факт, но не без огня.

Я посмотрела на него – усталая, обессиленная, с половиной бокала ещё в руке.

– Мог бы предупредить чуть раньше. Когда был повод кричать, кидаться и колоться.

– Тогда ты бы не справилась.

Он поднялся, подошёл ближе. Я ожидала чего угодно – от угрозы до поцелуя. Но когда он аккуратно забрал у меня бокал и поставил его на стол, а потом легко подхватил меня на руки – я выдохнула.

Наконец-то, подумала я. Вот он, способ справиться со стрессом. Много же времени у него заняло – но, видимо, дошло.

Он аккуратно перенёс меня к кровати. Опустил на подушки, укрыл. Пальцы задержались на одеяле. Его взгляд – на мне. Дыхание – близко. Я не шевелилась. Почти не дышала.

Он наклонился. И на мгновение – всего на миг – мне показалось, что он всё-таки поцелует. Или хотя бы задержится рядом.

Но вместо этого он выпрямился и шагнул к двери.

– Завтра тебе понадобятся силы, – сказал он тихо.

И ушёл, не оборачиваясь. Снова! Да что ж такое…

Я села. Потом встала. Потом снова села.

Тело трясло. Как будто только что вылезла из холодной воды и не могла согреться. Сердце билось быстро, даже слишком.

На плече – под тканью мантии – метка вдруг словно ожила. Тонкий зуд. Пульсация. Как будто она отзывалась на его присутствие. Или его прикосновение. Или его голос.

– Спокойно, – прошептала я себе. – Всё под контролем.

Всё, кроме меня. Я снова легла и укрылась одеялом, на это раз сама.

Ладно, поплачу потом, – подумала я, зарываясь в подушку, – а сейчас хоть на пять минут притворюсь, что всё под контролем. И незаметно для себя провалилась в сон.

Глава 6.

Утро выдалось напряжённым. Воздух был натянут, как струна, готовая лопнуть.

Я шла за генералом по длинному коридору, и каждый его шаг отдавался эхом в моей груди. Вино давно выветрилось. Магия внутри дышала тихо, как зверь, которому велели ждать.

– Что бы ни случилось, – бросил он через плечо, – не молчи. Лучше говорить слишком много, чем позволить им думать, что ты прячешься.

– Спасибо за совет, наставник. Где ты был с ним вчера?

Он не ответил.

Двери зала распахнулись. Совет был в сборе.

Четверо за главным столом, остальные – в полумраке. Все в чёрных мантиях, с разными знаками на вороте. Маги. Судьи. Наставники. Палачи – если понадобится.

Я вошла. Спокойно. Сдержанно. Или сделала вид, что умею.

– Присаживайтесь, – произнёс старший, седой и худой, как жезл.

Я не села. Только склонила голову.

– У вас есть возможность подтвердить, что вы – та, кем себя называете. Или кем вас считают.

– Я – та, кто стоит перед вами. Хочется – верьте. Не хочется – не мешайте.

Лёгкий гул. Один из магов – молодой, с бледными руками – вышел из тени, вскинул пальцы и прошептал заклинание. Я почувствовала, как воздух вокруг дрогнул.

– Распознавание, – произнёс генерал, не меняя выражения лица.

Магический шар вспыхнул передо мной. Синим, тревожным светом. Он начал вращаться, накапливая силу. И я ощутила, как что-то проникает внутрь. Вгрызается.

Боль.

Реакция была быстрой.

Магия внутри меня рванулась – инстинктивно. Без команды. Без плана.

Вспышка. Взрыв. Яркий, как удар молнии.

Шар взорвался. Маг отлетел, ударившись о колонну. Пахнуло гарью.

Тишина звенела.

Кто-то вскрикнул. Кто-то прошептал:

– Она сильнее, чем раньше.

– Это не она.

– Это… кто-то другой.

Я стояла. Дышала. Живая. Колени подкашивались, но я не дрогнула.

– Следующий вопрос? – спросила я, не опуская взгляда.

Совет замолчал. Старший прищурился, словно разглядывал трещины в стекле, а не меня.

– Ты помнишь, чему обучалась?

– Нет. Но тело – помнит.

– Удобный ответ.

– Сомнительно удобный, учитывая, как больно это ощущается.

Один из тех, что молчали в полумраке, подался вперёд:

– Если ты не она – кем ты стала?

– Пока не решила. Может, вы подскажете?

Гул. Несогласие. Интерес. Кто-то хмыкнул, кто-то скрестил руки.

Я чувствовала: я ещё стою, но хрупко. Как фарфор на грани падения. Ещё один рывок – и тресну. Или… прорвусь.

Генерал шагнул ближе, встал на полшага позади меня. Без слов. Просто – рядом.

И этого хватило.

– Раз вы сомневаетесь, – сказала я, – проведите любое испытание. Я не боюсь.

Старший кивнул медленно:

– Хорошо. Завтра. Испытание – в Долине Теней. С рассветом.

Я кивнула в ответ.

А потом развернулась и ушла первой – потому что иначе бы упала.

Коридор встретил меня тишиной. Лина появилась через пару минут – будто почувствовала, когда можно возвращаться. В глазах всё ещё стоял страх, но голос звучал сдержанно:

– Всё прошло… нормально?

Я кивнула. Слишком резко, слишком коротко.

– Ты выглядишь так, будто прошлась по краю пропасти, – добавила она, наклоняя голову.

– Почти так и было.

– Совет принял решение?

– Завтра. Испытание.

Лина побледнела:

– Они серьёзно?

– Более чем.

Она замолчала, потом вдруг прошептала:

– Если ты не ведьма… Почему тогда они боятся тебя больше, чем раньше?

Я устало усмехнулась:

– Потому что ведьма хоть и опасна, но предсказуема. А я – чёртова неизвестная переменная.

Мы всё ещё стояли у выхода из зала, когда шаги за нашей спиной заставили нас обернуться.

Из зала Совета вышел генерал. Он подошёл не к нам обеим, а прямо ко мне, даже не взглянув на Лину так, будто её здесь и не было.

– Ты выглядишь хуже, чем ожидал, – сказал он.

– Извините, я не отрепетировала фееричную улыбку победительницы. Зато жива.

Он пожал плечами:

– Не все этим могут похвастаться. Даже среди нас.

– Пришёл добить морально или просто скучал по моим язвительным ответам?

– Пришёл сказать, что Совет не в полном составе. Один из старших отсутствовал. Неожиданно. Не болен. Не в отъезде. Просто – не пришёл. Хотя должен был.

Я прищурилась:

– Это угроза или намёк?

– Это совет быть осторожной.

Он посмотрел на Лину, как бы впервые осознав её присутствие, и добавил:

– Не всем нравится, что ты выжила.

Лина чуть поёжилась, но не ушла. Я кивнула:

– Учту.

Он задержался на мгновение. Хотел сказать что-то ещё, но передумал.

– Завтра, на рассвете. Ты знаешь, куда идти.

– Почему обязательно с утра? Я не жаворонок.

Он не улыбнулся. Но в уголке его глаза что-то дрогнуло.

– Лучше быть невыспавшейся, чем мёртвой.

Развернулся и ушёл.

Я проводила его взглядом и, только когда он скрылся за поворотом, позволила себе выдохнуть.

Лина шагнула ближе:

– Надо подготовиться, – тихо сказала она. – Если ты завтра идёшь в Долину Теней, у нас мало времени.

– Что ты предлагаешь? – я уже устала, но в голосе не было сопротивления.

– Вернёмся в ту комнату. Тайную. Где была книга. Там могут быть подсказки. Может, ещё что-то среагирует на тебя.

Я кивнула. Конечно. Что ещё нам оставалось?

Мы двинулись знакомым маршрутом, проверяя каждый поворот, каждую тень. В замке будто стало больше глаз – или мне просто начало казаться.

Комната встретила нас тишиной. Всё было как прежде: полки, пыль, резной стол. Но воздух… он дрожал. Как перед грозой.

Я шагнула внутрь. Сразу. Без колебаний. И в этот момент одна из свечей на стене вспыхнула сама по себе.

Лина выдохнула:

– Это точно не совпадение.

– Начинается, – пробормотала я, – магическая подготовка для чайников.

Я медленно обвела взглядом пространство. На столе, как и в прошлый раз, лежала та самая книга. Кожа на переплёте словно дышала, реагируя на приближение.

– Думаешь, она откроется снова? – прошептала Лина.

– Если не откроется, будем стучать, как приличные гости.

Я протянула руку. Книга дрогнула под пальцами, затем медленно развернулась, страницы затрепетали, будто в неё дул сквозняк, которого не было. И вдруг – остановка. Страница с чёрным символом. Рунный круг, сложный и переплетённый.

– Это… – Лина присела ближе. – Это круг защиты. Но и вызова тоже. Двойной.

– Звучит так, будто у кого-то было очень мрачное чувство юмора.

– Или отчаяние.

Мы изучали символы, я водила пальцем по линиям – и чем дольше смотрела, тем сильнее чувствовала: что-то внутри меня отзывается. Не болью. Не страхом. Узнаванием.

И тогда на полке, за моей спиной, один из кристаллов вспыхнул багровым. Я обернулась.

– Что это? – Лина уже стояла.

– Не знаю, но кажется, ему я тоже понравилась.

Кристалл начал медленно парить, пульсируя светом. Я подняла ладонь – и он скользнул к ней, завис на уровне сердца. Было тепло. Не опасно. Напротив – впервые за день я почувствовала… уверенность.

– Кажется, он тебя выбрал, – прошептала Лина.

– Прям как дракон в книгах про магшколу. Только я без хвоста и в тапках.

Кристалл опустился в мою ладонь. Я сжала его. И вдруг увидела вспышку – в голове. Вспоминание. Не своё – ведьмы. Она стояла точно так же, только в одиночестве, в углу зала, наблюдая, как другой волшебник – юный, с глазами, полными страха – шагал по тропе испытания. Тогда ведьма сжала в руке тот же кристалл. Он пульсировал. Она знала: он не вернётся. Знала – но не остановила. Так было нужно. Тогда.

Теперь – всё иначе.

Визуальный образ. Карта. Контур. Узкая тропа между утёсами. Где-то в горах.

– Я знаю, где будет испытание, – прошептала я. – Видела.

– Что?

– Этот кристалл показал мне. Это не просто защита. Это ключ.

Лина молчала. Потом тихо произнесла:

– Тогда тебе стоит взять его с собой.

Я кивнула. Карта у меня в голове. Магия – в ладони. А впереди – чёртова Долина Теней.

Я добралась до своей комнаты только под вечер. Было ощущение, что прошла не через коридоры замка, а через каменные дебри.

На столе ждал ужин – горячее, хлеб, кусочек сыра и вино в пузатом графине. Кто-то позаботился.

Я ела молча. Сосредоточенно. Словно могла пережевать тревогу, если как следует прожую хлеб.

Потом – разделась, легла, укрылась с головой. Завтра испытание. Завтра… всё.

Глава 7. Долина Теней

Солнце ещё не взошло, когда я поднялась с постели. Тело ныло от усталости, но внутри пульсировала собранность. Не тревога. Не страх. Скорее… холодная решимость.

На столе меня ждали свежая вода, кусочек хлеба и записка: «С рассветом. Врата на восточной стороне». Подпись – размашистая, узнаваемая. Он. Генерал.

Лина встретила меня у выхода. Волосы заплетены, взгляд напряжённый, но в голосе – твёрдость:

– Я пойду с тобой. До входа в долину. Дальше ты должна быть одна – таков обычай.

Я кивнула. Без слов. Впереди был путь – и он должен был быть мой.

Мы дошли до восточных ворот молча. Воздух здесь был иным – плотнее, будто насыщенный ожиданием.

Генерал уже ждал. В тёмной мантии, с меховой подбивкой и коротким мечом на поясе. Не как на совете. Как в походе.

– Ты вовремя, – сказал он. – Это хороший знак.

Я пожала плечами:

– Возможно. Но мне всё ещё сложно воспринимать это как что-то… обычное.

Он посмотрел на меня внимательно, будто проверял, насколько я готова. Или пытался запомнить.

– Я провожу тебя до границы долины. Дальше – одна.

– Таков обычай, – повторила я тихо. – Я поняла.

Мы пошли. Дальше – за границы замка. В сторону утёсов и рассвета.

Дорога к Долине Теней шла вдоль скалистых хребтов, по узкой тропе, проложенной между крутым обрывом и чахлым лесом. Там, где деревья цеплялись за землю, как упрямые старики. Воздух становился холоднее. Камни под ногами пели хрустящую песню рассвета.

Он шёл рядом, молча, пока не заговорил сам:

– Ты понимаешь, как устроен наш мир?

– Не совсем, – призналась я. – Я стараюсь уловить суть, но многое всё ещё как туман.

Он кивнул:

– У нас три плана. Верхний, Срединный и Нижний. Ты сейчас в Срединном. В нём сходятся все силы: свет и тьма, магия и материя. Он – арена. Не защита, не приют. Испытание. Здесь рождаются герои и падают титаны. Но самое опасное – то, что просачивается из других планов.

Он слегка замедлил шаг, как будто решая, стоит ли продолжать:

– Верхний – это порядок. Законы. Там обитают сущности, чьё мышление нам не понять. Они не злые и не добрые. Они просто есть, как звёзды. Нижний – другое дело. Там всё зыбко. Там рождается первородная магия. Там обитают те, кого мы называем Тенями. Без формы, без морали, без предела. Когда границы ослабевают, они проникают сюда.

Я кивала, вникая в каждое слово.

– С ними вы сражались в тот день? – тихо спросила я.

Он кивнул.

– Да. Прорыв был недалеко от Черных Земель. Они приходят, когда равновесие нарушено. Когда кто-то слишком жаден до силы… или слишком слаб, чтобы её удержать.

– А ведьма? Она… сдерживала их?

– Она была Проводником. Между планами. Знала, где уплотнить границу, а где – ослабить. Мы держались, пока она была с нами. Потом стало хуже. Теперь, возможно, снова станет иначе.

Он посмотрел на меня с оттенком чего-то похожего на надежду – или сомнение.

– А те круги… – медленно произнесла я. – В самом начале я слышала: ведьма дошла до третьего, и дальше ей нельзя. Что это за круги?

Он чуть помедлил:

– Испытания. Долина Теней не просто проверяет. Она распознаёт. Каждый круг – глубже, ближе к Истоку. Первый – отражает страх. Второй – твои намерения. Третий – твою правду. Дальше… даже ведьма не решалась идти. Никто не знает, что находится за четвёртым. А кто знает, не вернулся.

Я вслушивалась, ощущая, как по коже пробегает холодок. Не от страха. От масштаба.

– И мне нужно пройти их?

– Нет. Тебе нужно, чтобы Долина признала тебя. Иногда это происходит на первом круге. Иногда – только на третьем. Но если ты зайдёшь дальше… назад дороги может не быть.  И если Долина тебя примет – это будет знак.

Я смотрела на путь перед собой, ощущая, как с каждым шагом реальность меняется. И только сейчас я осознала: как же скучно я жила. Кажется, единственным приключением в моей жизни был сбой будильника в феврале. А тут – магия, круги, артефакты, симпатичные мужчины как с обложки журнала, только в доспехах и мантиях. Почти как в книге, которую я, кстати, так и не дочитала.

Солнце поднималось над скалами, и впереди уже вырисовывался проход. Узкий, как лезвие. Вход в Долину Теней.

Перед самым входом в долину стояли трое – члены Совета. Магистр Кейн, женщина в алом с накинутым капюшоном, и третий – высокий седой мужчина с посохом.

– Ритуал требует присутствия, – сказал Кейн сдержанно. – Мы не вмешиваемся, но наблюдаем. И подтверждаем: ты идёшь по своей воле.

– Я иду, – ответила я, стараясь говорить спокойно.

Женщина в алом шагнула ближе и, не поднимая капюшона, протянула мне камень – крошечный, прозрачный, как кусочек льда.

– Это не амулет. Он ничего не защитит. Но если ты вернёшься с ним в руке, это будет знаком. Для нас и для Долины.

Седой посмотрел на меня с долгим, пронизывающим вниманием:

– Не борись с тем, что придёт. Смотри. Слушай. И не лги – даже себе.

Они расступились, давая дорогу.

Я подошла ближе. Воздух изменился – стал тягучим, звенящим. Как перед грозой или экзаменом. Долина пульсировала на границе восприятия, будто звала и одновременно предупреждала.

Генерал остановился в нескольких шагах позади:

– Здесь я не могу идти дальше. Это твой путь.

Я обернулась. Он смотрел на меня без улыбки, но с чем-то очень личным в глазах. Я кивнула, не доверяя голосу.

Первый шаг был словно прыжок в ледяную воду. Воздух внутри долины был другим – плотным, с привкусом железа и золы. Шаг. Ещё шаг. Земля не дрожала, но казалось, будто что-то под ней движется.

И вдруг – вспышка. Где-то вдалеке разгорелся слабый свет. Круг. Первый. Я почувствовала, как внутри что-то сжимается. Начинается.

Круг пульсировал в такт моим шагам, и с каждым приближением его свет становился ярче. Первый круг – страх. Это я уже усвоила. Но чей страх он покажет? Мой ли? Или… ведьмин?

В голове вспыхнуло чужое воспоминание. Мгновенно, будто искра.

…Она стоит в этом же месте. Долина дрожит под ногами. Ветер воет. Она держит себя в руках, но я – я внутри неё – чувствую, как ей страшно. За них. За себя. За мир. Но она идёт вперёд. Не потому, что не боится. А потому что выбора нет.

Видение исчезло, и меня окутала тьма. Я видела себя – ту, кем была. За столом с кофе, в пустой квартире, среди книг и ожиданий. Потом – я на площади, обнажённая в толпе, люди смеются, пальцы указывают. Сердце билось как сумасшедшее.

Следом – огонь. Я горю. Я не могу закричать. Я будто снова в теле, которое не моё. Паника сводит горло.

– Это не я, – прошептала я. – Это чужое. Или… забытое?

Голоса вокруг стали нарастать, словно на старой записи: «Ты не та», «Ты пустая», «Ты ничто».

Но потом – вспышка. Ещё одно воспоминание ведьмы. Она смотрит в лицо чудовищу, что вышло из круга, и говорит: «Моя сила – в том, что я знаю свой страх. И иду всё равно».

Я сделала шаг. Не убегая. Не сопротивляясь. Принимая.

Мрак рассеялся. Круг замерцал и растаял, как будто сам признал моё право пройти.

Я осталась стоять. Дальше – второй круг.

Он был дальше – или ближе? Пространство здесь не подчинялось логике. Свет второго круга был мягче, будто теплый отблеск свечи. Но в нём таилась нечто коварное. Он не пугал – он смотрел внутрь.

Второй круг – намерения.

Когда я ступила в его пределы, пространство сжалось. Всё исчезло. Только я и… сцены. Живые, точные, будто кто-то достал их из памяти, тщательно промыл и повесил перед глазами.

…Я на приёме. В центре внимания. Мужчины улыбаются, женщины оценивают. Я улыбаюсь в ответ. И чувствую, как внутри – пустота. Я хочу быть нужной. Замеченной. Я всегда хотела, чтобы мной восхищались. Я жила на этом, как на топливе. Только не знала, зачем.

…Следующая сцена: я спорю с подругой. Повышаю голос. Потому что она не признала, что я права. Потому что моё мнение не подтвердили. Потому что я не вынесла, что не главная.

И снова вспышка. Воспоминание ведьмы. Она сидит перед кругом, кровь на губах, пальцы дрожат. Рядом – ребёнок. Не её. Она исцеляет, зная, что магия заберёт часть её силы. Но делает это. Потому что «надо» – сильнее, чем «хочу».

Мои намерения дрожали. Быть нужной? Быть признанной? Или – быть собой? Я вдруг поняла, что всю жизнь пыталась влезть в рамки, придуманные не мной. И теперь должна решить: зачем я здесь? Что я хочу? Зачем я хочу, чтобы меня признали?

– Я иду, – сказала я в пустоту. – Потому что могу. Потому что хочу знать, кем была она. И кем стану я.

Свет второго круга колыхнулся, как занавес от лёгкого ветра. Он не растаял, как первый. Он… отступил. Открыл путь. Третий круг ждал.

Его свет был тусклым, почти серым, но в этой тусклости чувствовалась глубина, как в глазах человека, который видел слишком многое и уже не ждёт ничего.

Я вошла – и не почувствовала ничего. Ни боли. Ни страха. Ни воспоминаний.

Только тишина.

А потом – зеркала. Без отражения. Или, точнее, с отражением, которое менялось. В одном – я, уставшая, сломанная, чужая себе. В другом – ведьма. Та, чьё тело я теперь носила. Она была другой. Живой. Сильной. Грозной. И страшно одинокой.

И вдруг – они слились. И я увидела себя в её глазах. И её – в своих.

…Она стоит у алтаря. Лицо напряжено, губы в тонкой полоске. Кто-то умирает. Её любимый? Брат? Учитель? Она что-то шепчет, но магия не спасает. Она слишком поздно поняла, как работает Истина.

…Я – стою на кухне в своей прежней жизни. Читаю сообщение от парня, с которым встречалась. Он пишет: «Ты слишком сложная». И я – стираю его номер. Смотрю в окно. И впервые чувствую пустоту.

…Видение снова сменилось. Я стою перед собой. И голос – не ведьмин, не мой. Просто голос:

– Кто ты?

Я открываю рот – и не знаю, что ответить. Алиса? Ведьма? Подмена? Шанс? Ошибка?

Тишина.

Потом – откровение. Не имя. Не статус. А суть:

– Я – та, кто осталась. Чтобы понять. Чтобы выбрать. Чтобы стать.

Круг не расступился. Он погас. Но оставил внутри свет – холодный, тихий, но живой. Моя правда. И я прошла.

Перед четвёртым кругом стояла тишина. Не спокойная – настороженная. Воздух стал плотнее, как перед бурей. Мне казалось, что даже Долина затаила дыхание.

– Ты не обязана идти дальше, – раздался голос. Он не звучал ни внутри головы, ни снаружи. Он был… в самой земле.

Я не ответила. Просто шагнула вперёд.

Четвёртый круг не светился. Он был пустым. Плоским. Как выжженное поле. Я не поняла, пересекла ли границу, но в какой-то момент всё исчезло. Даже тишина. Только я. Без тела. Без образа. Без имени.

И вдруг – не воспоминание. Истина. Я стояла перед лицом того, кем могла бы стать, если бы всё пошло иначе. Не ведьмой. Не героиней. А женщиной, которая предала бы всех. Себя. Этот мир. Генерала. Просто чтобы выжить.

– Это тоже ты, – сказал голос. – Если захочешь.

Он показал путь лёгкий, безопасный. Там, где нет боли. Где никто не ждёт подвигов. Где ты просто живёшь. Снова кофе, книги, стабильность. Без магии. Без долга.

Я почти шагнула туда.

И тут – ведьма. Не образ. Присутствие. Она смотрела на меня, не говоря ни слова. Только взгляд. Суровый. Усталый. Но полный веры. В меня.

Я подняла лицо и прошептала:

– Я выбираю трудное.

Четвёртый круг не исчез. Он вздрогнул. Вспыхнул. И растворился в пепле.

Я сделала шаг. И только тогда поняла – я больше не та, кем была.

Пятый круг встретил меня тишиной. Будто всё уже сказано. Будто остался только выбор.

– Последний шаг, – сказал тот же голос. – Не испытание. Решение. На этот раз окончательное.

Пространство снова изменилось. И я оказалась в знакомой квартире. В прошлой жизни. Только всё было иначе. Светлее. Теплее. Мама ставила на стол чай. Папа читал газету. Сестра с мужем и детьми тоже пришли на празднование Нового года. Все были в сборе. Меня ждали. Любили. Прощали. Как будто всё можно было начать сначала.

– Ты нужна нам, – сказала мама. – Оставь это. Вернись домой.

Я почувствовала, как сердце дрогнуло. Это было так реально. Тепло. Уют. Никто не ждёт подвигов. Никто не умирает. Там не нужно быть сильной. Только быть. Жить.

Но в следующую секунду картинка сменилась. В пустом зале замка – я. Одна. Совет смотрит с подозрением. Лина – с надеждой. Генерал – с молчаливым вопросом в глазах. Этот мир не прощает слабости. Но он… настоящий.

– Зачем? – спросил голос. – Ты можешь уйти. Всё это исчезнет. Будто сна не было.

И тут – вспышка. Генерал. Его лицо. В ту ночь, когда он принёс вино. Когда смотрел на меня, как будто видел настоящую. Когда сказал: «Ты сильнее, чем кажешься». И мне стало вдруг почти смешно: я даже имени его не знаю, а уже готова сражаться с тенями, существами из других планов – ради него. Прямо как героиня дешевого любовного романа, чёрт бы меня побрал.

Я выдохнула.

– Я осталась. Уже тогда. Осталась – не потому, что обязана. А потому, что выбрала.

Сцена рассыпалась, как пепел. Ветер унёс остатки прошлого. Передо мной – дорога. Выход.

И шестой круг, если он есть, – уже не страшен.

Я сделала шаг вперёд, намереваясь войти в следующий круг – если он вообще существует. Но в тот момент пространство сжалось, будто сама Долина оттолкнула меня. Свет сорвался с невидимых границ, и всё начало рушиться, как домино. Я едва успела подумать, что, возможно, не пройду дальше, как земля ушла из-под ног.

Я вышла из Долины – не по своей воле. И потеряла сознание.

Глава 8. Проснись и сражайся

Сознание возвращалось как нечто крайне нежелательное.

Сначала – звук. Скребущий, противный, как будто кто-то ногтем по стеклу проходится внутри черепа.

Потом – запах. Влажная пыль, железо и что-то очень… больное.

И уже потом – ощущение, что у меня есть тело. Не идеальное, не отдохнувшее, и вообще – не просилось в эксплуатацию. Но есть.

Я открыла глаза. Закрыла. Открыла снова.

Надо мной склонился кто-то в сером. Или это я лежу в грязи, и облака такие мрачные?

– Она очнулась, – сказал кто-то, и мне вдруг стало стыдно, что я не оправдала надежд умереть драматично.

Попытка сесть закончилась тем, что меня поймали за плечи. Ловко. Жестко.

Не генерал – руки не те. У него хватка как у западни.

– Где я? – прохрипела я, и услышала себя, как будто кто-то другой говорил.

Голос – наждачная бумага. Горло саднит, как после ста лет молчания.

– У границы шестого круга. Вас нашли патрульные. Вы… выброшены Долиной.

Слово «выброшены» почему-то обидело.

Меня усадили, обтерли, напоили чем-то горячим. От чего-то сладкого и знакомого у меня выступили слезы – кажется, это был обычный травяной чай.

Вот ведь, дожили. Чай довёл до слёз.

Я озиралась, стараясь не показать, как сильно трясёт руки. Никаких знакомых лиц. Никого из Совета. Никого из тех, кто бы мог сказать: «Ты справилась». Или хотя бы: «Ты жива, ведьма». Даже этого не было.

Только серые мундиры, нейтральные взгляды, и где-то на границе лагеря – его фигура.

Генерал.

Стоял, не приближался. Как будто выжидал.

А я сидела в чьём-то плаще на походном ящике, с лохматой головой и осознанием, что вышла из Долины ведьмой, а выгляжу как побитая собака.

Что ж, первое впечатление мы уже произвели. Впечатлим повторно.

Я встала. Ноги подогнулись, но я сделала шаг. Потом второй. И ещё.

Он не пошевелился. Ни одного лишнего движения.

Только когда расстояние между нами стало неприлично личным, он заговорил.

– Тебя не было три дня.

Это прозвучало не как обвинение. Даже не как укор, просто факт, вырванный из горла.

– Я… – Что я? Заблудилась в Долине Судеб, тусовалась с тенями прошлого, чуть не осталась ведьмой навсегда, потом потеряла сознание на выходе? – Я вышла.

– Насчёт этого никто не был уверен.

Он смотрел так, будто пытался через меня увидеть, кто я теперь. С той ли он разговаривает. Вернулась ли ведьма, гостья из другого мира или кто-то другой.

И, если честно, я сама не знала.

– Тебя искали.

Он шагнул ближе.

– Всё разведывательное крыло. Пять отрядов. Один маг следа.

Пауза.

– Я сам искал.

Я сглотнула. И снова ощутила этот мерзкий комок в горле, но теперь уже изнутри – из тех, что состоят из несказанных слов, невыплаканных слёз и чувства вины, которое вроде как не заслужено, но почему-то есть.

– Я не думала, что… – Я сбилась. Что? Что ты придёшь? Что я кому-то важна? Что кто-то пойдёт искать ведьму, которую и знать не хочет?

Он молча смотрел, и в этом молчании было столько эмоций, что мне стало страшно.

– Ты… – начал он, но не договорил. – Ты стала другая.

Я усмехнулась. Саркастично, как умею.

– Спасибо. Я старалась.

Он ничего не ответил. Просто поднял руку – и показал мой браслет. Тот, что я оставила в Долине. Только теперь – с трещиной.

– Мы нашли его… треснувшим. В тот момент, когда ты исчезла.

Я не нашлась, что сказать. И, честно говоря, даже не знала, радоваться этому или пугаться.

Всё, что я чувствовала – это странное, дикое, почти нечеловеческое облегчение от того, что он действительно пришёл. Искал. Нашёл.

Он протянул руку, словно собирался коснуться моего лица – и остановился.

– Идём. До Совета придётся немного проехаться. У нас будет пара часов всё обсудить.

– Конечно, – я закатила глаза. – Куда же без Совета.

Он вздохнул.

– Именно. Без него никак.

…

Я не помню, как оказалась в повозке.

В какой-то момент он сказал: «До замка поедем, подожди меня здесь. Скоро выдвигаемся.», и дальше всё пошло как в тумане.

Кто-то помог сесть. Кому-то я что-то пробормотала. А потом – колёса заскрипели, и ритм движения стал гипнотизирующим.

Я провалилась в сон, как в омут.

…

Сон. Воспоминание. Нечто между.

Тьма. Мокрая трава. Воздух густой, как туман, и запах яблок. Спелых, сладких, и почему-то жутких.

– Ты пришла, – сказала она.

Я обернулась.

Она стояла босиком в Долине. Слишком знакомая. Лицо – моё. Только… более резкое, взрослое. Ведьмино.

– Ты знала, что я приду? – спросила я.

– Я и есть ты, – ответила она просто. – Только та, что не сбежала.

Она подошла ближе, и земля не звенела под её шагами, а под моими – да.

– Ты испугалась. Я – нет. Вот и вся разница.

Я чувствовала, как меня трясёт. Не от страха. От злости.

– Я не сбежала. Я выбрала.

Она кивнула.

– Да. Иначе бы ты не стояла здесь. В живых.

Пауза.

– И не была бы готова услышать.

Я молчала.

– Я убивала. Я предавала. Я защищала, как умела. И осталась в Долине, потому что больше не верила, что могу быть кем-то другим.

– А я?

– А ты – начала верить. Именно поэтому тебя вытолкнула Долина. Она тебя не удержала.

Пауза.

– Я тебя отпускаю.

Её пальцы коснулись моей груди – туда, где сердце. На миг – тепло, почти боль.

– Живи. Но помни. Это не второй шанс. Это ответственность.

…

Я проснулась, когда повозка остановилась.

Глаза были сухими. Пальцы сжаты в кулаки. На груди – красноватый след, словно ожог.

Генерал откинул полог и заглянул внутрь.

– Ты спала, как мёртвая.

– Почти, – хрипло сказала я. – Но мёртвые ведьмы не разговаривают сами с собой, верно?

Он не ответил. Только подал руку.

– Совет ждёт.

– Я знаю, – кивнула я. – И теперь – я тоже.

…

Мы шли в молчании. Вернее – он шёл, а я старалась не идти как зомби, не шататься, не спотыкаться и держать спину ровно. Кажется, у меня это получалось. Почти.

Лагерь оживал по краям – кто-то узнал, кто я, кто-то просто глазел. Не каждый день Долина выкидывают ведьм. Особенно живыми.

Здание Совета стояло чуть выше остальных, с каменными колоннами и ненавистью в архитектуре. Оно будто кричало: «Здесь мы решаем судьбы, так что прогнись».

У входа нас встретил маг из Совета, в синих одеждах с серебряной вышивкой. Он смерил меня взглядом, как будто оценивал: цела ли, вменяема ли, и есть ли хоть капля остатков магии.

– Ты уверена, что можешь говорить? – спросил он.

– Говорить – могу. Танцевать – пока нет. Жаль, да?

Он не улыбнулся. Зато генерал еле заметно качнул головой. То ли в знак неодобрения, то ли чтобы скрыть усмешку.

Мы вошли в зал.

Внутри всё было так же, как я запомнила – слишком высоко, слишком торжественно и слишком много лиц на трибунах.

Те пятеро, что стояли у центра все еще были главными. Но за ними, выше, сидели другие: старшие, младшие, представители кланов, факультетов, родов, кого угодно. Все те, кто имел право что-то решать – и почти никогда не несли за это ответственность.

– Эрис, ведьма Круга Перехода, – прозвучало.

Откуда-то сверху, будто голос глашатая.

– Представь свой отчёт.

Я выдохнула. Один раз. Медленно.

Ты ведь хотела этого, да?

Ты хотела доказать, что ты – не ошибка, не тело ведьмы, не чужая шутка.

Так говори.

– Я прошла Долину. Вышла с другой стороны. Без силы ведьмы, но с её памятью. Частично.

– Что ты получила? – вмешался кто-то с галёрки. Голос – острый, как кинжал. Женский.

– Я видела её решения. Её страхи. Поняла, почему она заключила контракт.

Смотрю в глаза Совету. В их лицах – любопытство, недоверие, и один… страх. Кто-то не хотел, чтобы я вернулась.

– Я – не она. Но её выбор теперь и мой.

Я знала, что эти слова прозвучат высокопарно. Но я не знала, как иначе выразить, что я больше не просто «попаданка в теле». Я теперь – смесь. Чужого дара, своей воли и какого-то древнего зова, от которого мурашки по коже.

– Доказательства? – снова кто-то.

Я сняла плащ и показала руку. На запястье – тонкая красная нить. Метка. Её не было до Долины.

– Печать Перехода, – прошептал один из старших. – Её не получить иначе.

В зале стало тихо. Очень. Тишина, от которой звенело в ушах.

– Что ж, – сказал кто-то из Пятерых. – Тогда ты – действительно прошла.

– Но она не вернулась ведьмой, – вмешался другой.

– И что? – поднялся маг в синем. – Мы давно знали, что наша ведьма больше не с нами. Теперь у нас – другая.

Он посмотрел прямо на меня.

– Вопрос в том, готова ли она быть с нами.

Я смотрела в ответ. И знала – ещё нет. Но буду.

– Готова.

…

Совет отпустил меня без лишних слов. Ни поздравлений, ни рукопожатий, ни даже косых взглядов – будто бы моё появление было неизбежным, а не чудом. Или проклятием.

Снаружи всё ещё был день, но тишина вокруг казалась вечерней. Я чувствовала, как моё тело просит покоя, и на этот раз – я не сопротивлялась. Генерал шёл рядом со мной. По дороге он предложил свернуть в его покои – сказал, что они ближе, тише, удобнее и с нормальной едой. Я кивнула. Мы даже дошли до его дверей. Но, постояв секунду, я покачала головой и извинилась. Хотелось побыть одной. Он ничего не сказал, просто кивнул в ответ, как будто понимал.

Путь до моих покоев прошёл в полудрёме. Мне не встречались ни знакомые лица, ни дежурные стражники – будто кто-то намеренно освободил мне дорогу.

Комната встретила меня прохладой и полумраком. Я сбросила плащ, не зажигая свет, и почти не разуваясь, опустилась на край кровати.

Голова гудела. Не от усталости – от перегрузки. Слишком много за раз: сон, Долина, разговор с ней, Совет, генерал, их взгляды. Его взгляд. Всё это слепилось в одну плотную массу, из которой невозможно было вытащить отдельные мысли. Только чувства.

Я вытянулась на кровати и закрыла глаза.

Покой пришёл не сразу. Сначала были размышления. Не панические, нет. Скорее… тревожно-спокойные.

Что изменилось во мне после Долины? Я стала другой? Или я – та же, только с чужими воспоминаниями?

Я чувствовала её рядом. Не как призрак, не как дух, а как глубоко вросшую часть. Как шрам, который не болит, но зудит в ненастье.

Уйдёт ли это со временем? Или я теперь всегда буду с ней на двоих?

…

Проснулась я ближе к ночи. Легче. Голова – ясная, тело – отдохнувшее.

Первое ощущение— голод. Не тонкий намёк организма на перекус, а честная такая телесная истерика: "либо ты ешь, либо я иду грызть мебель".

Я пошарила рукой по комнате в поисках чего-нибудь съедобного и, к моему величайшему везению, обнаружила на подносе у двери что-то вроде позднего обеда – заботливо оставленного и почти нетронутого.

Курица, ломтик хлеба и странный, но вкусный соус, который я подозревала в наличии магических калорий. Я съела всё – с тем упоением, с каким едят победители полевых битв.

Только потом пришло ощущение внутренней тишины.  Тишины глубокой, настойчивой, как затишье перед тем, как принять решение. И это решение тянуло меня. К нему. К его голосу, взгляду, молчанию. К тому, кто искал, ждал, и не требовал ничего взамен.

Я поднялась, накинула плащ и тихо вышла из покоев.

Коридоры были почти пусты. Лишь тусклый свет фонарей и редкие шорохи. Я шла на ощупь, по памяти, почти не думая. Просто – к нему.

Его покои были в южном крыле. Ближе к тренировочному двору. Удобно, как он и сказал. Я постояла у двери, не решаясь постучать.

Ну и что ты хочешь, спросила я себя. Чтобы он обрадовался ночному визиту от женщины, которую едва не похоронили три дня назад? Или чтобы смотрел тем самым взглядом – как на проблему, к которой он слишком устал подбирать инструкции?

Я всё ещё сомневалась, но рука уже тянулась к двери. Тихо, почти извиняясь, я постучала – два раза, мягко, как будто не я пришла, а случайный сквозняк.

Пауза затянулась. Я уже хотела развернуться, как дверь отворилась.

Он был на месте. В домашней рубашке, без брони, босиком. Уставший, но спокойный. Без удивления. Будто знал.

– Я знал, что ты придёшь, – сказал он просто.

– Я… не знала, – ответила я.

– Тогда заходи и решай.

И я вошла.

Он направился к чайнику, буднично, обычно, будто принимал гостей по ночам регулярно. Я, между тем, стояла у двери, ощущая себя одновременно нелепо и правильно – как будто весь день, со всеми его трагедиями, вёл именно сюда.

– Садись, – сказал он, не глядя. – У меня тут есть чай и сомнительно тёплый пирог. Но для ночного перекуса вполне сойдет.

Я уселась в кресло у низкого стола, сунув руки в рукава плаща. Было странное чувство: я пришла не за разговором и не за утешением. Просто быть рядом, с ним.

Он пододвинул чашку.

– Ты выглядишь лучше, – сказал, наконец.

– Спасибо. Восстановление от смерти – мой новый скрытый навык.

Он хмыкнул. Без насмешки. Тепло, как будто оценил мой сарказм.

Мы молчали с минуту. Ничего не напрягало. Чай постепенно остывал, пирог источал запах корицы и чего-то фруктового. Тишина была мягкой, как тёплое одеяло – не гнетущей, а защищающей.

– Ты изменилась.

Я кивнула.

– Да. Она ушла. Но я… взяла с собой часть. Не по зову, а по выбору.

Мы замолчали. Он пил чай. Я – держала чашку, не решаясь сделать глоток.

– Почему ты не осталась? – тихо спросил он. – После Совета.

Я посмотрела в огонь. Там не было ответа.

– Потому что тогда я бы пришла, как слабая. А сейчас я пришла потому, что хотела.

Он кивнул. Как будто именно это и хотел услышать.

И вот тогда – в этой странной, тёплой, почти домашней тишине – всё стало просто. Не романтично. Не внезапно. Просто… логично.

Я поставила чашку на стол. Руки дрожали – не от страха, от какого-то неуловимого напряжения внутри, которое не хотелось снимать словами.

Я встала, подошла к нему – не как к герою, не как к спасителю, а просто – к мужчине, с которым хочется быть ближе. Ничего не просить, не объяснять, не доказывать. Быть рядом, настоящей, неидеальной, уставшей, но живой.

Он не двинулся с места, лишь его дыхание немного участилось. Но я почувствовала – он ждал. Не звал, не подталкивал. Просто оставлял пространство.

– Я не уверена, что правильно понимаю, чего хочу, – выдохнула я. Голос севший, как после долгого крика внутри.

– Тогда ничего не говори, – ответил он. – Просто останься.

Он подошел ближе. Почувствовала, как между нами сгустился воздух. Как кожа тянется к коже, как руки ищут точку опоры, как взгляд цепляется за взгляд.

Он коснулся меня первым. Уже не осторожно – решительно. Пальцы прошли вдоль шеи, скользнули за ворот, легко, уверенно, как будто знал, где я начну дышать иначе. И я действительно начала. Глубже. Словно за всё это время в этом мире дышала не в полную силу. Он притянул меня ближе. Не рывком – плотным, точным движением. Всё в нём говорило: "Я здесь. Сейчас. Целиком". Я не отстранилась, а шагнула навстречу. Впервые – не чтобы защититься. Чтобы почувствовать.

Он поцеловал меня. Не раздумывая, не прощупывая почву. Этот поцелуй не спрашивал разрешения. Он был таким, каким бывает поцелуй, когда мужчина уверен – не потому, что ему всё дозволено, а потому что знает: сейчас он имеет право. Горячий, глубокий, с привкусом чая и чего-то, что за эти дни стало, между нами, сильнее слов. Я утонула в нём, без стыда, без оглядки.

Коснулся к бедру, к изгибу талии, к телу, которое слишком долго жило в режиме выживания и вдруг вспомнило, что значит быть желанным. И – впервые за всё это время – отпустило. Как будто внутренний замок, державший всё напряжение последних недель, щёлкнул и исчез. Даже желание острить и иронизировать куда-то делось – словно сарказм наконец понял, что пора взять передышку. Я почувствовала, как исчезла сжатость в плечах, в животе, в дыхании. Впервые – просто позволила.

Его ладони не скользили, они брали. Не торопливо – настойчиво, но не грубо. Он не рвался, он вёл.

Он уложил меня на постель, не прерываясь. Снял одежду быстро, но аккуратно, будто знал – если остановится, я могу снова начать все усложнять. А я не хотела думать. Я хотела его.

Когда он вошёл в меня, я выдохнула – не от боли, не от удивления. От завершённости. Всё сошлось. Тело отзывалось на каждое движение. Он держал темп, уверенный, целенаправленный, без спешки. Не искал, а точно знал, что делать, как тот, кто имеет право. Право взять, не спрашивая, потому что уже понял: я здесь не по слабости, а по выбору. И я отдалась этому знанию без остатка.

Это не было похоже на взрыв юношеской страсти. Скорее, взрослое желание – уверенное, выстраданное, но не менее страстное от этого. Мгновение, в котором оба знали, зачем здесь. Без масок. Без пафоса. Только кожа, дыхание и честное, сырое счастье – быть рядом, быть с кем-то, быть женщиной, наконец – по-настоящему.

Я не искала любви. Но в ту ночь поняла, что всё, что я прожила – стоило хотя бы этого.

И в эту ночь я наконец не осталась одна.

Глава 9. Не имя главное

Я проснулась от тепла. Того самого, которое не из одеяла, а из тела рядом. Оно дышит, живёт, и не исчезло за ночь – чудо. Удивительное, почти невозможное. Мне не было холодно, не хотелось прятаться под подушку или сбежать в сон обратно. Хотелось остаться в этом моменте – мягком, тёплом, живом.

Сначала пришло осознание, что я в безопасности. Потом – что я не одна. И только потом – что мне по-настоящему спокойно от этого.

Тело отзывалось приятно, будто впервые за долгое время жило по-человечески. В голове – ни вихрей, ни страхов, даже мысли были вежливыми и не спешили.

Я повернулась на бок, натянула одеяло повыше и уставилась в потолок. В голове родилась первая за день мысль:

«Я переспала с мужчиной, имя которого до сих пор не знаю.»

Сказать, что это было странно – ничего не сказать. Я не девочка. И не сказать, что у меня никогда не было случайностей. Но чтобы так – чтобы после всего, чтобы вот так просто… и безымянно?

– Ты всегда так драматично думаешь по утрам? – послышался хриплый голос рядом. Он звучал лениво и чертовски самодовольно.

Я повернула голову. Он лежал, опираясь на локоть, и смотрел на меня с такой откровенной насмешкой, что мне захотелось чем-то в него кинуть. Лучше – подушкой. Или тапком.

– Просто пытаюсь вспомнить, как тебя зовут, – сказала я невинно. – Ты ведь где-то представлялся. Или у тебя, как у всех генералов, имя засекречено?

Он приподнял бровь.

– Ты правда не помнишь? – уточнил он. – Это даже немного обидно. Меня зовут Раян. Раян Тарен.

– Не обижайся, но я правда не уверена, что помню твоё имя, – сказала я, глядя на него в упор.

Он склонил голову чуть набок, и в его взгляде мелькнул тот самый огонёк – смесь насмешки и вызова, от которой внутренне ёкает, даже если ты клянешься себе, что нет.

– Серьёзно? Значит, я произвёл впечатление, но не в той области.

– Ну, знаешь ли, – я потянулась, нарочито лениво. – Если бы ты так старался в диалоге, как в остальном, может, я бы запомнила.

Он фыркнул.

– А если кто-то ещё после меня окажется настолько же впечатляющим, но с визиткой?

– Так ты всё-таки приревновал? – прищурилась я.

– К будущим безымянным мужчинам, – подтвердил он, – если такие вообще появятся после этой ночи, в чем я очень сомневаюсь.

Я усмехнулась и прикрыла глаза.

– Ну, с таким предупреждением это почти угроза.

– Нет, – сказал он, – это приглашение.

И тишина снова стала уютной. На этот раз только между нами.

Он вытянулся на спине, заложив руки за голову, и какое-то время мы просто лежали. Без суеты. Без надобности говорить. Впервые за долгое время я не чувствовала необходимости спасать себя от тишины.

– У тебя всегда так? – спросила я, лениво подтянув к себе угол одеяла. – Ночь страстей, утро сарказма и уверенность, что женщина останется на завтрак?

– Обычно я просыпаюсь один, – спокойно ответил он. – Или раньше других.

– Ага, сбегаешь под утро?

– Не сбегаю. Просто не остаюсь.

Он посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то новое. Мягкое. Но не уязвимое.

Я хмыкнула.

– Ну, поздравляю. Прецедент создан.

Он кивнул.

– И завтрак будет. Без лишней церемонии. Зато с кофе.

– Если ты умеешь готовить, это уже почти признание в любви.

– Я умею приказывать тем, кто умеет. – Он потянулся, и я поймала себя на том, что смотрю на его плечи дольше, чем прилично. – Но ради тебя – могу сварить сам. Если рискнёшь.

– О, я всегда за эксперименты. – Я села, собирая волосы в ленивый пучок. – Тем более после такого вступления.

Он встал первым. Не спеша, но с той грацией, от которой у меня внутренне ёкнуло второй раз за утро. И – снова без стыда. Потому что всё, между нами, уже было.

Мы завтракали в его покоях – у окна, за столом, который больше напоминал военную карту, чем место для еды. Но на нём стояли две чашки, тосты, что-то, похожее на яйца, и удивительно вкусный кофе. Раян молчал, но не потому, что не хотел говорить. Просто ему не нужно было заполнять паузы. Это, пожалуй, подкупало сильнее всего.

Я наблюдала за ним. Без попытки проанализировать. Просто смотрела. Как он двигается. Как держит ложку. Как слегка морщит лоб, читая записку, принесённую кем-то из его солдат. Как тут же переключается обратно ко мне, словно между войной и утренним разговором нет противоречия.

Он был совсем другим вне командных тонов и бронзовых залов. Спокойным. Собранным. Но с этим странным оттенком внутренней тяжести, которую он даже не пытался скрыть.

"Интересно, он вообще умеет отдыхать? Или только делает вид?"

Я поймала себя на мысли, что хочу остаться. Не из вежливости. Не из влечения. А чтобы узнать, кто он такой в тишине. В конце концов, я вроде как его жена. На бумаге. Или на крови – кто их там разберёт, эти магические брачные контракты. Но с таким завтраком и таким утренним видом – пожалуй, можно на время поверить в семейную жизнь.

Мы почти доели, когда он поднял взгляд:

– Ты, кажется, что-то хочешь спросить.

Я покачала головой и сделала глоток кофе.

– Пока не знаю, как это сформулировать.

Он не стал настаивать. Просто кивнул.

И снова повисла тишина. Но в ней уже было что-то другое. Вопрос без слов: "А что теперь?"

За дверью раздался короткий стук – не громкий, но такой, который оставляет после себя паузу. Не вопрос, а констатация: «Мы знаем, вы там, и это важно».

Раян выпрямился – не резко, не тревожно, но тело собралось, как будто само знало, что сейчас снова надо быть не просто мужчиной за столом, а… им.

– Входите, – спокойно сказал он, даже не обернувшись.

Дверь открылась. На пороге стоял молодой офицер в форменной куртке, ещё не до конца застёгнутой. Видимо, его тоже выдернули из чего-то важного.

– Простите, командующий. Срочно из штаба. Говорят, нужно ваше решение до полудня.

Он не посмотрел на меня. Ни удивления, ни любопытства – чистый доклад. Либо хорошо выдрессирован, либо уже ничего не удивляет.

Раян взял записку, коротко кивнул и снова сел, будто ничего не произошло.

Я наблюдала, как он читает – быстро, с хмурой сосредоточенностью. Брови сошлись. Он отложил лист на край стола.

– Что-то серьёзное? – спросила я, уже зная ответ.

– Совет. Что-то готовят. Или, скорее, что-то вскрылось.

– И тебе нужно идти? – Я не упрекала. Просто уточняла правила новой игры.

Он посмотрел на меня с тем же спокойствием, с каким смотрел всю утро, только теперь в глазах было чуть больше стали.

– В идеале – да. Но мне хочется, чтобы ты пошла со мной.

– Я присоединюсь позже, – ответила я, вставая. – Мне нужно хотя бы на десять минут вернуться в свои покои. Умыться. Прийти в себя. И не выглядеть так, будто меня только что вытащили из постели командующего.

Он хмыкнул.

– А ведь именно это и произошло.

– Тем более, – я усмехнулась, – пусть хоть вид будет приличный.

…

Я во возвращалась в свои покои не спеша. Хотелось побыть одной. Немного. Чтобы не раствориться окончательно в этой странной новизне. Но, как оказалось, даже тишина в этом замке не бывает просто тишиной.

На одном из поворотов, недалеко от центральной лестницы, я услышала голоса. Двое. Один говорил резко, второй – глухо, сдержанно. Я притормозила, инстинктивно затаив дыхание. Они не видели меня. И не слышали.

– Он слишком близко к ней. Это риск. – Голос резкий, знакомый. Советник? Кто-то из тех, кто привык обсуждать чужие судьбы в приказном порядке.

– Приказ уже подписан. Мы просто ждём момент. – Второй голос был спокойнее. Но в нём чувствовалось напряжение.

– А если она вмешается?

– Тогда и её. Они связаны. Это упрощает задачу.

Пауза. Шаги. Я прижалась к колонне, стараясь не дышать.

– Главное – чтобы командор не заподозрил.

Упоминание о нем прозвучало как пощёчина. Как холодный плеск реальности после тёплого утра.

Шаги удалились. Я стояла в коридоре, ощущая, как всё внутри сжалось. Казалось, замок снова вздохнул вокруг меня, только теперь – иначе. Словно напомнил, что покой здесь никогда не бывает настоящим.

Я дошла до своих покоев и только закрыла за собой дверь, как из соседней комнаты показалась Лина – свежая, расчёсанная и с таким видом, будто ждала именно меня.

– Ну наконец-то, – протянула она, с интересом оглядывая мою взъерошенность. – Я уж начала думать, что тебя съела Долина. Или кто-то после неё.

Я устало плюхнулась в кресло и потянулась к кувшину с водой.

– Никто не ел. Всё по обоюдному согласию.

– О, то есть ты всё-таки была у него? – Лина присвистнула. – Я же говорила, что он опасно хорошо выглядит. Но чтобы ты… после всего…

– Не начинай. Утро было хорошим. Не порть его.

– Тогда скажи мне, что тебя гложет. Ты выглядишь совсем не как после хорошего утра.

Я на секунду задумалась, потом вздохнула и рассказала ей. Коротко, но этого было достаточно. Про разговор в коридоре. Про приказ. Про угрозу. Про имя, которое прозвучало как чужая вина, наложенная на меня.

– Думаешь, это о тебе? – спросила она, уже без иронии.

– Уверена. И о нём тоже. – Я встала. – Мне нужно собраться с мыслями. И решить, как действовать.

Лина больше не улыбалась. Она просто кивнула.

– Тогда я с тобой. Не потому, что надо. А потому что ты теперь не одна.

Она фыркнула и села рядом, явно довольная.

Я молчала. Лина наблюдала, но не лезла. И это было странно… приятно. Я наконец-то осталась одна в своей голове. Хоть на минуту. Но даже в этой минуте всё внутри продолжало шевелиться – не от эмоций, а от настороженности. Слова, услышанные в коридоре, не давали покоя. Неважно, кто именно их произнёс – важно, что они звучали как предупреждение. Или как приговор. Мне нужно было хоть немного подумать. Сложить в голове кусочки. Понять, на чьей я доске и какая у меня фигура. Перед зеркалом мелькнуло моё отражение – растрёпанное, в рубашке не по размеру, но с выражением лица, которого я давно у себя не видела.

Собравшись с мыслями, я переоделась – что-то простое, нейтральное, не выдающее, где и с кем я была. Лина протянула мне плащ с лёгкой ухмылкой, но комментарий сдержала. Видимо, решила, что достаточно уже сказала.

– Готова? – спросила она.

– Насколько можно быть готовой к Совету, – вздохнула я.

– Тогда пошли. Я слышала, сегодня скучно не будет.

Мы вышли из покоев, и замок, как будто почуяв, что я снова в деле, встретил меня прохладой каменных стен и эхом шагов. На повороте уже ждали два стражника. Один кивнул – не как охрана, а как эскорт. Я кивнула в ответ.

И снова – другая я. Уже не утренняя, не растрёпанная. Почти ведьма. Почти жена командующего. А может, и просто пешка в чьей-то чужой партии.

Но, чёрт возьми, теперь я хотя бы знала, что умею ходить по доске.

Глава 10. Игроки на доске

Зал Совета в этот раз напоминал амфитеатр, вырезанный в камне: высокий свод, темные стены с глухим блеском, колонны, уходящие в тень под потолком. Свет проникал узкими полосами через высокие окна, и казалось, он здесь больше для эффекта, чем для пользы – мрачное величие требовало полутонов.

Я шагнула внутрь одна. Лина осталась у двери, как и полагалось. Ни охраны, ни фанфар – всё было слишком официально, чтобы позволить себе церемонии.

В центре круга стоял Раян. Спина прямая, руки за спиной, взгляд направлен вглубь зала, где полукругом разместились фигуры Совета. Он не смотрел на меня, но я знала – почувствовал.

Я приблизилась – не спеша, но и без колебаний. Внутри всё было собрано, словно тело само знало, как себя вести. Ведьма? Жена командующего? Или просто свидетель, чьё имя уже произнесли за спиной? Неважно. Важно – не дрогнуть.

– Гостья из другого мира прибыла, – сухо произнёс один из членов Совета. Голос – как щёлкнувший замок.

Я посмотрела вверх. На трибунах – знакомые лица. Советник Каррин – седой, с внимательным взглядом и осанкой бывшего военного. Он считался одним из старейших и влиятельнейших членов Совета, хоть и редко высказывался первым. Жесткий воин в алом. Женщина в зелёном с ледяным прищуром. Ещё двое – новые для меня, но от этого не менее важные.

Они смотрели на меня не как на равную. Не как на врага. Как на переменную, которую всё ещё пытаются вычислить.

– Мы хотим услышать, – продолжила женщина в зелёном, – что вы видели в Долине. Своими словами. Без прикрас.

– Вы не против, если я скажу правду? – я подняла бровь.

Каррин чуть кивнул.

– Только её и ждём.

Я вдохнула и сделала шаг вперёд, чувствуя, как холод каменного пола пробирается сквозь подошвы. Сейчас не время для острот. Но и для покорности – тоже нет.

– В Долине я встретила ту, чьё тело носила. Она не мертва. Или, по крайней мере, не исчезла. Она… наблюдает. И, возможно, выбирает.

Шёпот пронёсся по верхнему ряду. Кто-то быстро переглянулся. Женщина в зелёном напряглась, но не перебила.

– Она знала, что я здесь. Что я чужая. Но не прогнала. – Я сделала паузу. – Более того, она помогла. Или проверила. Одно из двух.

Каррин подался вперёд.

– И что вы поняли?

– Что я не случайность. И не ошибка. Что, возможно, всё это кому-то нужно. Или уже предрешено.

Снова тишина. И в этой тишине я почувствовала, как кто-то из них поменял ко мне отношение. Не в лучшую или худшую сторону – просто перестал воспринимать как статиста.

Раян стоял рядом. Спокойно, твёрдо. Без попытки вмешаться. Но этого было достаточно, чтобы я знала: одна я только формально.

Теперь оставалось выяснить: что именно они собираются с этим делать.

– Вы уверены, что она не управляет вами? – вдруг спросила женщина в зелёном. Голос не повышала, но каждая интонация била, как ледяной осколок. – Вы прожили три дня в месте, где большинство теряет себя. А вы вернулись и говорите, будто вели беседу с духом и вышли оттуда с ясной головой.

Я встретилась с ней взглядом. Хотелось отшутиться. Хотелось уколоть в ответ. Но не стоило.

– Я не уверена, – честно сказала я. – Возможно, она действительно влияет. Возможно, уже оставила во мне часть себя. Но если вы рассчитываете, что я буду просить прощения за то, что выжила и что думаю, – зря тратите время.

Несколько человек обменялись взглядами. Кто-то из новых членов Совета склонил голову чуть вбок, словно анализируя уравнение.

– И всё же, – подал голос третий, сухой и пожилой, с руками, сцепленными на трости. – Не кажется ли вам, что вы вернулись… слишком собранной?

– Простите, вы предпочли бы истерику?

Тишина. Даже Каррин чуть скривился, но не вмешался.

– Лично я предпочёл бы предсказуемость, – продолжил старик. – А вы – пока что нет.

– В этом мы с вами похожи, – сказала я, не опуская головы. – Совет тоже не кажется особенно предсказуемым.

– Дерзость – слабая маска, – не выдержал воин в алом. Голос хлестнул по залу. – Учитывая, в чьём теле вы сейчас стоите и чьё место заняли, вы могли бы быть осторожнее. Или благодарнее.

– Я никого не просила о теле и месте, – спокойно ответила я. – И, если уж на то пошло, не я заключала этот контракт.

– Вы забрались в самую середину политической и магической шахматной партии, даже не зная правил, – продолжил он, нависая интонацией, как угроза. – И теперь пытаетесь учить всех, как двигать фигуры.

На секунду захотелось отступить. Не физически – вглубь себя. Но именно в этот момент заговорил Раян. Спокойно. Но с той особой тяжестью в голосе, с которой обычно не спорят.

– Её вызвали сюда потому, что я получил приказ привести её. Записка, которую передали сегодня утром, была адресована мне, не вам. Если Совет считает, что она опасна – он сам допустил её в этот зал.

Все повернулись к нему. Раян стоял всё так же – руки за спиной, спокойствие на лице. Но в голосе чувствовалась сталь.

– Я наблюдал за ней с первого дня. Она не ищет власти. Не требует почёта. Но каждое её слово и шаг – честнее, чем многое из того, что я слышал в этих стенах.

Пауза.

– Если вам нужно кого-то обвинить – начните с меня. Это я позволил ей быть рядом. Это я привёл её сюда.

Я не ожидала этого. Он не смотрел на меня. Но каждое его слово ложилось бронёй на мою спину.

– Довольно, – сказал Каррин, подняв руку. – Нам не нужно устраивать здесь сцену. Ни ей, ни вам.

Женщина в зелёном отвела взгляд. Воин в алом напрягся, но замолчал. Старик с тростью всё так же молчал, только постукивал пальцами по резному набалдашнику.

– Есть вещи, – продолжил Каррин уже спокойнее, – которые требуют не демонстраций, а решений. И, к сожалению, Совет не всегда един в этих решениях.

Он бросил взгляд вверх – куда-то в полутень трибун. И я поняла: в этом зале сидят не просто наблюдатели. Некоторые из них – исполнители чьей-то воли. Разной воли.

– Есть те, кто считает, что вас нужно изолировать. Есть те, кто полагает, что вы – полезный инструмент. Есть даже те, кто опасается, что вы и есть угроза, которую мы ждали не оттуда.

– А вы? – спросила я.

Каррин немного улыбнулся уголком рта. Без теплоты.

– А я считаю, что вы – переменная. И нам нужно знать, в чьём уравнении вы появитесь первой.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на Раяна:

– Командующий, до вечера вы предоставите нам отчёт. Полный. О всём, что связано с ней. Без исключений.

– Принято, – сухо отозвался Раян.

– А вы, гостья, – вновь ко мне. – Пока оставайтесь в пределах крепости. Но не приближайтесь к библиотекам и нижним башням. Без разрешения. Это не запрет. Это… предосторожность.

Советник в алом встал первым. Затем, не торопясь, поднялись остальные. Зал будто выдохнул – сдержанно, как и всё здесь. Никаких громких слов. Только взгляды, некоторые – долгие, оценивающие, другие – короткие, с оттенком неприязни.

Я повернулась к Раяну. Он всё ещё стоял, будто вкопанный, но теперь смотрел на меня. Не как на подчинённую. Не как на чужую. Как на ту, с кем делят поле боя.

Мы вышли из зала рядом, в тишине, пока тяжёлая дверь не закрылась за нашими спинами. Только в коридоре, когда шаги Совета отдалились, он сказал:

– Ты держалась. Лучше, чем многие из тех, кто носит мундиры десятки лет.

– Не уверена, что это плюс, – ответила я, пытаясь стряхнуть с плеч напряжение.

– Здесь – плюс. В других местах… посмотрим.

Мы сделали несколько шагов. Я почувствовала, как медленно возвращаюсь в тело, как будто только сейчас вспоминаю, как дышать свободно.

– Ты ведь слышал, как всё прошло, – сказала я, больше утверждая, чем спрашивая.

– Я был там, помнишь? – сдержанно усмехнулся он. – И слышал не только я.

– То есть, слухи уже побежали впереди нас?

– Нет. Это не слухи. Это – напоминание. Что теперь ты – не просто гостья.

Он на секунду остановился, посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно, и добавил:

– У тебя теперь есть имя. Лицо. История. Значит, скоро появятся и те, кто будет пытаться всё это отобрать.

Я кивнула. Была готова. Или хотя бы хотела в это верить.

Мы свернули с главного коридора и углубились в один из боковых проходов. Людей здесь почти не было. Иногда мимо проходили стражники или младшие чиновники, но все делали вид, что нас не замечают. Этот уровень крепости, казалось, жил по собственным законам.

Внутри покоев Раяна было всё так же аккуратно и сдержанно, как и в нём самом: стол, несколько кресел, высокий шкаф с бумагами и оружием, кровать в дальнем углу, застеленная до абсурда ровно. Никаких украшений, кроме вида из окна на серую линию гор.

Он молча прошёл внутрь и жестом указал на кресло. Я опустилась, заметив, как мышцы слегка дрожат. Не от страха – от того, что только сейчас позволила себе почувствовать усталость.

– Совет всегда такой? – спросила я, когда он налил воды из кувшина и протянул мне.

– Такой – это какой?

– Как набор хищников, которые забыли, кто в этой комнате еда.

Он хмыкнул.

– Это их нормальное состояние. Большинство из них – потомственные члены Совета. Некоторые родились здесь, другие купили своё место. Почти все – игроки, не воины. Они мыслят категориями влияния, а не выживания.

– А кто из них сейчас ведёт игру?

Раян подошёл к полке, взял папку, перелистал что-то – может, для виду. Отвечал он не сразу:

– Каррин – самый влиятельный. Его слушают, хотя никто не признаёт это вслух. Женщина в зелёном – это Иллара, глава фракции внешних связей. У неё связи далеко за пределами Империи, но доверия к ней мало. Воин в алом – Халрен. Его фракция отвечает за дисциплину и внутреннюю армию. Жёсткий, но предсказуемый.

– А старик с тростью?

– Салек. Бывший магистр Главной Академии. Его держат из уважения, но недооценивать его глупо. Он умеет ждать.

Я кивнула, вникая. Всё это нужно было запомнить.

– И кто из них отдавал приказ этим утром? Тем, кто пришёл за тобой?

Раян чуть качнул головой.

Я поколебалась. Не стоило бы сейчас, но лучше он узнает от меня, чем от кого-то другого.

– Перед Советом, по дороге в покои, я услышала разговор. Меня никто не видел – я шла по коридору и случайно услышала, как кто-то говорит о зачистке. Прямо – о тебе. И, возможно, обо мне. Возможно, это были члены Совета, а может, приближённые. Один из них упомянул, что приказ уже утверждён, но пока не обнародован. Это звучало как подготовка к чему-то масштабному.

Раян поднял взгляд. На этот раз – прямо на меня. Спокойно, но я увидела, как в глубине зрачков мелькнуло то самое напряжение, которое редко вырывается наружу. Это спокойствие уже начинает меня пугать, его вообще можно чем-то пронять?!

Он помолчал, словно сопоставляя услышанное.

– Ты уверена, что говорили именно обо мне и тебе?

– Да. Прозвучало твоё имя. А затем – слова о зачистке. Я не знаю, кто именно это говорил – не видела лиц. Но тон был не обсуждающий, а констатирующий. Будто решение уже принято. Я, кстати, прекрасно поняла, что именно они имели в виду под «зачисткой». Это ведь не генеральная уборка. Хотя, учитывая тон – скорее уже уборка после… крушения.

Он кивнул, и только после этого проговорил:

– В старом значении? Удаление опасных элементов. В новом – зачистка слабых фракций перед сменой власти. Или подготовка к перевороту.

– То есть, кто-то готовится к войне. Или уже в ней.

– Возможно. – Он сел напротив. – Но не факт, что это внешняя война.

Мы замолчали. Снаружи что-то стукнуло – окно или птица, не разобрать. Но звук быстро стих.

– Ты сказала тогда, что я стал для тебя чем-то вроде точки опоры, – заговорил он тише. – А ты для меня – точка нестабильности. Но, странным образом, это не разрушает баланс.

– Это был комплимент? – прищурилась я.

– Это был факт.

Я усмехнулась. И впервые за последние часы – искренне.

– Тогда держи меня в курсе, командующий. Пока мы в одном уравнении.

Он кивнул. Медленно, будто подтверждая не столько мои слова, сколько то, что они действительно теперь – на одной доске.

Я поднялась, чувствуя, как тяжесть последних часов понемногу рассасывается в теле. Но лёгкость не пришла – только собранность и странная готовность к следующему шагу.

– Думаю, мне стоит вернуться к себе. Лина наверняка уже строит планы по моему спасению, если не нашла меня за пару часов, – пробормотала я, стараясь придать голосу лёгкость.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.