Анна Захарова
Белый кубок

© Анна Захарова, 2025

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1

Лошадь била копытами по доскам с такой силой, что от стен вздымались вихри пыли и закручивались кольцами в воздухе. Мелодия в каком-то исступлении дробила копытами все быстрее, от этого тревожного перестука заходилось сердце, пульсировало в таком же рваном ритме от испуга.

Марика дернулась – и проснулась…

В первую же секунду она с облегчением поняла, что лежит в собственной кровати на влажной от пота простыне. Это был сон. Страшный сон.

Темноту в коридоре разорвал свет лампы, белая фигура в ночнушке застыла на пороге детской комнаты.

Мама Марики, Анна, с тревогой прошептала:

– Маричка, доченька, я проснулась от какого-то крика. Что случилось?

Она поторопилась ее успокоить:

– Мам, все в порядке, я просто… – Марика помолчала и неуверенно сказала: – Кошмар приснился.

Мама потянулась обнять дочь и удивленно воскликнула:

– Ты вся мокрая, у тебя жар!

Анна коснулась лба губами, проверяя, нет ли температуры, после чего торопливо провела рукой по простыне, так и есть – все белье влажное!

Она предложила:

– Вот что, надевай сухую пижаму и ложись со мной. Сейчас закину в стирку твое постельное белье и сделаю тебе чай с лимоном и малиной.

Марика поднялась с кровати и бросила взгляд в окно: сколько же сейчас времени? Кажется, кромешная ночь, часа четыре! Почему до сих пор в груди у нее что-то дрожит и пульсирует?

Неожиданно взгляд уперся в крошечную оранжевую точку, она переливалась жуткой багровой звездой где-то совсем далеко, над черными пиками спящего города. Чуть увеличилось и стало густеть от желтого отсвета в малиновое зарево.

– Что это? – Марика приникла к стеклу, пытаясь рассмотреть свечение.

А внутри тонкая ниточка пульса вдруг грохнула тревожным колоколом – Мелодия!

Марика повернулась к матери, спросонья после ночного кошмара язык ее плохо слушался:

– Мам, это… что там? Огонь?

Анна Голубева нахмурилась, всматриваясь в багровые отсветы за стеклом:

– Похоже на то…

А Марика вдруг вцепилась в нее:

– Мне надо в «Зеленый замок»!

Анна лишь покачала головой, без слов она поняла, что Марика волнуется за свою любимицу, кобылу Мелодию. Но мчаться сейчас ночью на ипподром – глупость!

Она провела рукой по темным влажным кудряшкам с заботой:

– Не стоит так переживать, сейчас ночь на дворе. Уверена, что это просто небольшое возгорание, его скоро потушат пожарные.

Как вдруг Марика перешла на крик:

– Мамочка, умоляю! Мне приснился плохой сон. Мелодия… Ей страшно… – Марика захлебнулась в отчаянных рыданиях.

Она вцепилась дрожащими пальцами в мать и попыталась потянуть к выходу из квартиры.

Анна даже опешила от крика и слез, это было совсем не похоже на ее уравновешенную и спокойную девочку.

И все же попыталась остановить дочку:

– Солнышко, Маричка, мне кажется, это плохая идея…

Ее слова та даже не дослушала, ринулась из комнаты в коридор и начала крутить замок, при этом натягивая куртку.

Анна встала на пути у дочери:

– Я тебя не пущу! Тебе туда нельзя! Даже если в «Зеленом замке» пожар, тебе там нечего делать! Это опасно!

Хотя сама уже понимала: Марику не остановить! Если в опасности ее самый любимый друг, самое близкое существо в мире, то дочь будет готова на любые поступки, даже самые отчаянные. Пойдет пешком на ипподром прямо по ночной трассе.

Марика молча остановилась, опустила голову. Она не кричала и не умоляла, от напряжения и ожидания возможного кошмара ей перехватило горло. По ее вытянувшейся в тугую струну фигурке было понятно, что она в страшной тревоге за свою любимицу.

Однако попытка успокоить ее не удалась. Анна едва протянула руку к дочери:

– Послушай, уверена, все обойдется…

Как вдруг Марика кинулась в свою комнату и с размаху хлопнула дверью. Там она наконец разрешила себе застонать от страшного ощущения бессилия! Может быть, мама права, но как же это несправедливо! Да, она ребенок, ей всего двенадцать лет. Или уже! Когда надо делать уроки, убираться в комнате, то тебе ведь уже двенадцать, ты не маленький ребенок. А когда пришла беда, надо действовать – помочь лошадям, которые сейчас в опасности – она оказалась ребенком! Как же так, что за непонятные двойственные вещи, которые взрослые поворачивают, как им удобно!

Тревога за свою любимицу, серебристую скаковую лошадь Мелодию, пульсировала внутри Марики, словно заводная пружина, которая распрямилась под давлением чего-то внешнего, страшного. Чувства толкали ее на поступки, внутренний голос шептал: «Быстрее, надо действовать, нужно немедленно в „Зеленый замок“!»

Марика кинулась к балкону: «Что, если, как в кино, связать простыни и спуститься?» Однако тут же остановилась в нерешительности. А что потом?.. Даже если она сможет спуститься втайне от мамы, то как доберется до «Зеленого замка»? На троллейбусе она едет туда почти полчаса, а пешком, наверное, доберется лишь к утру. Нет, это неудачный план!

Она в нетерпении заметалась по балкону. Что же делать? Добраться сейчас до ипподрома получится лишь на мамином авто. Придется снова попытаться уговорить маму отвезти ее в академию «Зеленый замок» на окраину города.

Марика сделала несколько нерешительных шагов, вышла из комнаты и застыла в полумраке коридора. Сейчас она настроится и попытается объяснить все маме. Мысленно она уже подбирала слова. Осторожно, будто о них можно было пораниться:

– Мне приснилось, что Мелодия в опасности.

Если она расскажет о ночном кошмаре, то может быть, тогда мама поймет, почему Марике так страшно, и, наконец, согласится помочь.

Анна в это время разговаривала по телефону вполголоса на кухне, до Марики доносились лишь обрывки фраз:

– Да, конечно… Обязательно… Если нужно… Я передам… Надеюсь, они найдутся…

Последние слова подействовали будто удар, Марика, позабыв обо всем, влетела в кухню с криком:

– Кто найдется?! С кем ты разговаривала?! Лошади, что с ними?! Что с Мелодией?!

На несколько секунд в кухне повисла тишина, Анна Голубева подыскивала слова, чтобы объяснить дочери то, что произошло на конюшне. Она заговорила как-то виновато, испуганно:

– Сейчас, знаешь, такие специальные системы от пожаров устанавливают. Если возникает опасность, то особый порошок потушит пламя. Да и пожарные приезжают очень быстро. Так что я уверена, с Мелодией и другими лошадьми все в порядке. Конечно, это пугает, но современные системы так устроены, что за пару секунд тушат легко любое возгорание. Я уверена, что все будет хорошо.

Мама все говорила и говорила, а Марика ее слышала будто издалека, только слова никак не наполнялись смыслом, больше походили на тревожный шорох, когда бабочка бьется крылом о стекло и не может выбраться из ловушки.

От маминого тона становилось лишь хуже, куда громче утешений был стук сердца, он, как копыта Мелодии, звенел внутри страшными, скачущими мыслями, от которых хотелось кричать и бежать куда-то сломя голову, лишь бы не чувствовать себя вот такой, ужасно беспомощной и маленькой.

Однако этот крик застрял в горле. Ее колотил озноб, словно от высокой температуры.

Она ухватилась за край стола, чтобы не упасть. Ноги подгибались, а рот никак не мог произнести нужные слова. Она с трудом выдавила:

– Что с Мелодией? Ты знаешь? Она пострадала?

Страшная, невыносимая мысль выкатилась какими-то обрывками предложений, потому что происходящий кошмар никак не мог уместиться у нее в голове. Ее Мелодия сейчас в горящей конюшне? В огненном, жутком мареве? Но этого не может быть, это невозможно!

Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем мама заговорила, ее слова были медленными, как шаги на скользкой тропинке:

– Я разговаривала с тренером, Надя сейчас находится в «Зеленом замке». Она только что приехала, все в порядке, никто не пострадал. Но… – она пожала плечами, недоумевая сама от того, что сейчас сообщит. – Лошадей нет в конюшне.

– Нет? – эхо детского голоса вторило ей.

– Да, – Анна кивнула. – Они пропали, пожарные быстро потушили возгорание. Когда Надя туда приехала, то пожар уже ликвидировали. Но внутри конюшни животных не оказалось, они как-то умудрились выбраться оттуда.

Марика почувствовала, как кухня снова обретает очертания, отступает обморочная темнота, а внутри будто затеплилась радость. Все в порядке! Ей не просто так приснился ночной кошмар, это был вещий сон! Сработала невидимая связь, которой они соединены с Мелодией на расстоянии, и она во сне увидела то, что произошло наяву. Как кобыла почуяла огненную опасность, сломала ударами копыт стенку и выбралась из ловушки. А за нею, скорее всего, последовали и остальные обитатели конюшни.

Мама что-то еще говорила, пыталась утешить дочь, однако Марика ничего не отвечала ей. Она сейчас не могла думать ни о чем, кроме Мелодии. Где она? Куда исчезла после пожара?

Она вдруг робко попросила:

– Мам… ты можешь отвезти меня туда, к Замку? Я буду искать лошадей. Я уверена, они где-то рядом. Просто испугались и убежали в лес.

Однако Анна была другого мнения:

– Нет, знаешь, это бессмысленно. Там же темно! Ты только заблудишься в лесу. Там сейчас Надя, она, уверена, организует поиски.

Марика горячо заговорила в ответ, и сама не заметила, как перешла на крик:

– Мама, мамочка, как ты не понимаешь! – она, казалось, сейчас кинется бежать на улицу, в темноту, лишь бы помочь своей любимице. – Это не просто конюшня, лошади потеряли дом! Их родной дом! Представь, чтобы было бы с нами, если бы мы потеряли эту квартиру?! Поэтому Мелодия и остальные испугались очень сильно. Так сильно, что убежали с ипподрома. Я не могу их бросить в беде! Они ведь не люди! Они не могут позвонить или как-то сообщить, что случилось, нужна ли им помощь! Это как маленький ребенок, который еще даже не умеет говорить! Ты ведь не бросила бы ребенка в беде, в лесу, одного? Они просто куда-то убежали, их надо найти как можно быстрее.

Хотя маму переубедить оказалось невозможно, она твердо заявила:

– Нет и еще раз нет, ваш тренер, Надя, она должна заниматься этим. Она и Андрей, конник, все исправят, что-нибудь придумают, – Анна старалась говорить мягко, потому что видела, что у Марики дрожат в глазах слезы. – Ты ведь ребенок, пойми. Ты ничем не можешь помочь, это проблема для взрослых. Лучше, если ты сейчас снова ляжешь спать и утром пойдешь в школу. Если будут новости, то я тебя разбужу сразу. Я уверена, лошадей скоро найдут, для них организуют новый дом, помощь врачей, вернее, ветеринаров. Все будет хорошо, доченька! Тебе не о чем беспокоиться. Хочешь, ляжешь в моей спальне со мной? Как раньше, когда ты была маленькой и боялась грозы.

Анна обняла дочь, но Марика вырвалась из ее объятий.

– Я… я больше не маленький ребенок. И не боюсь грозы. Я…Мне… – слезы душили ее, не давая сказать те мысли, что вихрем крутились в голове. Что она уже взрослая, достаточно взрослая, чтобы пойти на поиск лошадей. Что она не боится ни грозы, ни темноты, ей ничего не страшно, когда ее любимице нужна помощь! Но она все еще недостаточно взрослая, чтобы вызвать такси или самой сесть за руль автомобиля и ей сейчас, здесь, так нужна мамина помощь.

Только ее не поняли, Анна бросила раздраженный взгляд на часы, которые висели над входом в кухню: половина пятого утра! Уже через пару часов ей надо на работу, а Марике в школу. Поэтому она поежилась от утренней прохлады, ползущей с улицы в теплую квартиру, поплотнее закуталась в уютный халат:

– Ну все, хватит. Я знаю, знаю, что это для тебя важно, но иногда бывают ситуации, где мы бессильны. Ни я, ни ты сейчас ничем не можем помочь.

– Мы можем поехать к ипподрому в лес, – через слезы выдавила из себя она.

Но мама взмахнула ладонью, останавливая ее:

– Хватит, все, перестань. И пожар, и поиски животных – все это затеи не для детей. Не надо со мной спорить, прошу, у меня нет сил на это, Маричка…

Глаза у нее слипались на ходу, она поцеловала дочку, еще раз погладила по плечу и ушла в свою спальню, чтобы доспать оставшиеся часы.

Марика осталась совсем одна. Она и думать не могла о том, чтобы сейчас лечь спать. Внутри все разрывалось от отчаяния, от досады на собственную беспомощность. А еще от обиды на маму! Ну почему, почему взрослые такие равнодушные к детским бедам?

Жгучие слезы, наконец, хлынули, расплылись каплями на ярко-розовой пижамной футболке с котятами. Марика заплакала горько, совсем не по-детски и от того вдвойне было горше. Она в детской пижаме плачет как взрослая, тихо и сдержанно, над взрослыми проблемами, которые не может решить.

Обида на маму становилась все больше и больше. Ну почему она не понимает, как ей это важно сейчас – броситься немедленно на поиск Мелодии? Ведь это не просто лошадь, на которой она занимается конкуром, а ее самый лучший друг, самое близкое в мире существо! Разве мама не помнит, как сама страдала после развода с папой? И Марика тогда не вредничала, не доставала ее своими проблемами. Наоборот, ничего не рассказала, как ее травили в новой школе, сама постаралась все исправить и не впутывать в это дело маму, ей ведь и так нелегко. А сейчас, когда так нужна ее помощь, она просто зевнула и ушла спать, будто не случилось ужасная, просто кошмарная беда!

Почему взрослые всегда такие, они считают, что детское горе – так, пустяк, не стоящий и часу хлопот… Не замечают ничего или могут даже отругать, лишь бы ты не отвлекал их. Сердце Марики сжалось от несправедливости и внезапного горького осознания всеобщего равнодушия.

Задыхаясь от слез, она побрела к себе в комнату. Марика вышла на балкон и долго всматривалась в линию горизонта. Там уже не полыхала красная точка, окрестности снова стали лишь темной полосой из леса, в которую утекала белесая городская окраина, будто собранная из квадратиков лего: сначала высотки, потом дома пониже, постепенно тонущие в море из деревьев. Где-то там, в предрассветном сумраке, среди тумана и черных стволов лошадь цвета расплавленной луны ищет спасения и ждет помощи от человека.

Марика крепко зажмурила глаза и представила себе свою любимицу: серебристо-белая кобыла с шелковыми прядями снежной гривы; изящное тело и мощные ноги; чуткие уши и внимательные черные глаза в густой каемке ресниц. Она мысленно позвала ее: «Мелодия!»

А потом выдохнула, выплеснула крик, который застрял в груди острой занозой:

– Мелодия!

Она послала свой призыв вперед и представила, как он несется волной по всему лесу, поднимается вверх до самой луны и оттуда серебряными волнами растекается по округе рядом с Зеленым замком. Лошадь услышит ее и поймет, что Марика скоро придет на помощь!

– Мелодия!

Ее зов пронесся между веток деревьев, зацепился за округлые кроны и разлетелся вместе с легким ветерком над лесом.

Большая серебристая лошадь поймала отзвуки любимого голоса своими чуткими ушами. Она уже давно прислушивалась к тому, что происходило вдалеке, там, где раньше был ее дом.

Сегодня привычное, теплое жилище превратилось в кошмар, огромную огненную стену, обжигающую и смертоносную, через которую ей пришлось прыгать, позабыв о страхе. Сделать стремительный бросок прямо в багровое пламя, чтобы и остальные повторили за ней спасительный скачок сквозь страшное препятствие и выбрались из ловушки, в которую превратилась конюшня. После спасения они устремились в лес, под защиту природы, где среди деревьев можно было найти прохладу, почувствовать, как затихает боль в подпалинах на шкуре.

Здесь кобыла необычного лунного цвета, словно небесное светило окутало ее при рождении своим серебром с ног до головы, начала чутко улавливать каждый звук в лесу. Она ждала и выискивала в грохоте машин, в криках людей, среди шороха раскачивающихся веток и скрипа стволов один единственный звук – голос своего любимого существа, девочки, которая приходила каждый день. Лошадь ждала ее и была уверена: она придет!

Глава 2

Когда на телефоне замигали цифры 6:00, Марика ткнула пальцем в экран. Если она ничего не может пока сделать, то хотя бы позвонить Кристине и рассказать о том, что произошло ночью, точно должна. Причем немедленно, все-таки Кристина Завирова – не просто ее одноклассница, а лучшая подруга, и самое важное – тоже ученица академии «Зеленый замок». Да что там, именно благодаря ей Марика познакомилась с Мелодией и попала совершенно случайно на ипподром.

Еще этой осенью ненавидели друг друга, вредная Криська устроила травлю новенькой однокласснице, этой молчаливой и упрямой Марике Голубевой. А потом, когда Марика решила найти слабые места противной Завировой и принялась следить за ней, все так закрутилось, столько всего произошло, и хорошего, и плохого, но в конце концов их вражда вдруг неожиданно стала дружбой. Две девочки из непримиримых врагов превратились в настоящих подруг, еще и с общим увлечением – лошадьми. Так же, как Марика обожала свою Мелодию, с ее внимательным блестящим взглядом, мускулистым телом в серо-белых переливах, словно обсыпанном свежими искрами снега, так и Кристина считала лучшим существом в мире свою Голубику, кобылу вороной до угольной черноты масти. Голубика получила свою кличку за голубоватый отлив черной шерсти, а игривым и задиристым характером, как это часто и бывает, лошадь пошла в свою партнершу по занятиям конным спортом – Кристину.

Огненная вспыльчивость подруги проявилась и сейчас, даже в такой ранний час.

В трубке сначала раздалось сонное «але», а потом Кристина, по всей видимости, очнувшись от сна, воскликнула:

– Марька, ты время видела?! Совсем, что ли, обалдела!

Марика постаралась говорить тихо, чтобы не разбудить маму в соседней комнате:

– Крис, беда! На конюшне был пожар! Ночью мама звонила Наде, лошади не погибли, но они сбежали с ипподрома! Надо срочно отправляться на их поиски!

На том конце повисла ненадолго звенящая тишина, а потом Кристина зашептала, тоже вспомнив о своей маме. И уж у нее-то был повод осторожничать. Ее мама, Жанна Аркадьевна, была директором в школе у собственной дочери, и мамина работа наложила отпечаток на всю жизнь Кристины. Она должна была быть идеальной ученицей с одними пятерками в дневнике и образцовым поведением. День ее был выстроен по строжайшему расписанию, как в армии: уроки, танцы, домашнее задание, домашняя уборка, подготовка к школе. Кристине пришлось даже заниматься конным спортом втайне от мамы, потому что Жанна Аркадьевна была категорически против такого опасного и странного, на ее взгляд, увлечения. Однако, через долгие споры и скандалы, она, наконец, разрешила дочери заниматься на ипподроме, но поставила жесткие условия: одна жалоба от учителей, единственная четверка или хотя бы малейший проступок, и занятиям с Голубикой придет конец. Поэтому Кристине приходилось несладко. Она то и дело усмиряла свой огненный характер и желание, как и любой ребенок, шалить, капризничать или хулиганить, все ради того, чтобы три раза в неделю приезжать на ипподром вместе с Марикой и проводить полные радости и счастья часы верхом на своей любимой кобыле Голубике.

Но сейчас, услышав страшную новость, удержаться от крика у Кристины не получилось:

– Пожар?! И ты только сейчас звонишь?! Ты что, обалдела?! Да там же кошмар! Я еду туда сейчас же!

За год их дружбы девочки научились уравновешивать друг друга, как две чаши весов. Порывистая и горячая Кристи вспыхивала мгновенно и действовала, не думая ни о чем. Спокойная, рассудительная Марика сдерживала эти порывы, тогда Кристина в ответ часто давила на Марику и заставляла быть более решительной.

Многих их дружба удивляла: задира и лидер класса, дочка директора школы Завирова все свое свободное время проводит с молчуньей Голубевой, которая не терпит командиров над собой и может дать отпор. Такие чаще всего воюют между собой.

Но прекрасные создания – лошади – превратили девчонок из врагов в настоящих подруг. Они вместе тренировались, обсуждали события на конюшне и поддерживали друг друга во время падений или неудач.

Вот и сейчас порыв подруги Марика быстро остановила:

– Тише, а то ничего не получится.

И Кристина сразу же замолчала, поняв свою ошибку: своим криком она разбудит маму, и та быстро оборвет все ее планы.

Марика оказалась права, на заднем фоне она услышала хорошо знакомый строгий голос, который так выучила в школе:

– Кристина, что происходит?! Время шесть утра, а ты уже болтаешь по телефону. И опять со своей подружкой Голубевой.

План созрел мгновенно, Марика протараторила в трубку:

– Скажи, что мы договорились вместе готовиться у меня по утрам к олимпиаде по истории. А ты забыла. Одевайся, как будто ничего не произошло и иди к школе. Встречаемся в роще!

Криська ничего не ответила, телефон заныл протяжными гудками. И обычные звуки Марике показались ужасно тоскливыми, похожими на плач или стон. Отчего она съежилась и едва удержалась от слез: наверное, вот так себя чувствуют лошади, если бы могли, то тоже застонали бы и заплакали от того, что попали в беду и теперь не знают, что им делать дальше.

Она осторожно открыла дверь шкафа, натянула, не глядя, первую попавшуюся одежду, и выскользнула в коридор. Прислушалась к звукам в маминой спальне – тишина, значит, можно бежать к школе. А там они уже с Кристиной что-нибудь придумают, все-таки проще переносить беду вдвоем, с кем-то, кого пропажа лошадей из конюшни волнует так же сильно, а не кажется чем-то неважным.

Марика сдернула куртку с крючка, сунула ноги в кроссовки и выскользнула бесшумно за дверь в подъезд. По лестнице она уже припустила со всех ног, пробежала через двор и пустилась стрелой по дороге в сторону школы.

Этот путь она знала так хорошо, что могла бы пройти с закрытыми глазами. Три минуты по узкой тропинке между детской площадкой и соседними домами, потом поворот налево, и начиналась выщербленная асфальтовая полоска вдоль здания школы: сначала длинный двор, потом старая теплица, вокруг которой вытянулись клумбы, маленький стадион, широкий двор и длинное в десятки окон здание школы. Сто шагов по школьному двору до крыльца, потом семь широких ступенек и тяжелая входная дверь. Весь год путь в школу радовал девочку, ей казалось, что все школьные здания и постройки приветствуют ее по утрам. Однако сейчас четверть часа показалась невыносимо длинной, она все никак не кончалась под ее торопливыми шагами. Вот уже виден вход на школьный двор, калитка накрепко закрыта, ведь еще слишком рано и школьный сторож пока не снял замок. Но Марике и не надо было сейчас внутрь, к самому зданию, она свернула чуть раньше в другую сторону и оказалась на узком кусочке местности, густо засаженном деревьями. Школьники между собой называли эту полоску, что отделяла школу от широкого проспекта, рощей. Именно там и договорились встретиться Кристина с Марикой. Через эту рощицу они бежали три раза в неделю, когда спешили на троллейбус до ипподрома. За год даже протоптали «свою» тропинку, которая вела самым коротким путем к остановке на проспекте. Здесь они сегодня и встретились, запыхавшиеся, красные после стремительного бега.

– Ну что, делать что будем? Поехали на конюшню, найдем лошадей и вернемся к первому уроку! – второпях Кристина даже не подумала о том, что общественный транспорт еще не ходит. Шумный от потока машин и автобусов проспект сейчас молчал, досыпая последние тихие минуты в предрассветном сером тумане.

Марика замотала головой:

– В семь пойдет первый троллейбус, в 8 будем только на ипподроме. А когда найдем их, вообще не знаю. Может быть, они убежали далеко от конюшни от испуга. Этот лес огромный, он тянется от города до коттеджного поселка на берегу озера. И они могут быть где угодно в этом лесу.

– И чего делать?! – от волнения Кристина не могла спокойно говорить, она выкрикивала свои вопросы, словно Марика плохо слышала. – Нельзя первый урок пропустить, контрошка по матеше. Сразу маме доложат, что меня не было. Она мне вообще тогда запретит на Голубике заниматься, ты же знаешь!

– Я не знаю… не знаю, как… но нам надо уйти с уроков и поехать искать, – у Марики снова подступили слезы от собственной беспомощности.

У Кристины заблестели глаза от хитрого замысла, она всегда умела фонтанировать разными проказами и хитростями. Они так и лезли из нее, словно назло Жанне Аркадьевне, которая пыталась сделать из дочери идеального ребенка.

– Вот что! – Криська оглянулась на школьные окна. – На первый урок пойдем, а потом ты скажешь, что у тебя живот заболел. Ну постонешь немножко там, – она покосилась на подругу, да уж, у Марики врать плохо получается, и решила взять все в свои руки. – Короче, нет, ничего не говори! Только молчи и кивай, поняла? Я сама все сделаю, скажу, что ты плохо себя чувствуешь. Тебя домой отправят, я как будто пойду домой тебя провожать, а сами поедем в «Зеленый замок»!

– Если маме моей позвонят? – Марика засомневалась в Кристинином плане.

Криська отмахнулась:

– Некому, медсестра с утра по средам ходит в поликлинику сдавать свои бумажки. А учителям с тобой возиться некогда, у математички потом открытый урок. Все туда собираются идти, завуч, мама моя, ну, то есть, директор. Приедет с администрации там комиссия, короче не до нас всем. Так что точно получится.

– Ладно… – Марика привыкла обдумывать тщательно свои шаги, в отличие от Кристины, она старалась сиюминутным эмоциям не поддаваться. – После первого урока поедем на троллейбусе до ипподрома. Хотя, знаешь, наверное, не надо туда ехать к конюшням, лошадей там точно нет поблизости.

– Чего это?! – подруга часто в штыки принимала рассудительные выводы Марики и даже сама себе не признавалась, что получается так из-за зависти. Ей хотелось бы быть такой же сдержанной, как Марика, чтобы находить выход в любой ситуации, но у нее почти никогда не получалось так действовать.

Однако Марика сейчас на ее задиристый тон даже внимания не обратила, все мысли ее были сосредоточены на лошадях, на Мелодии. Как бы узнать, где они сейчас находяться, почувствовать снова ту связь, которая проявилась в вещем сне. Ничего, правда, на ум ей не пришло, и поэтому она просто предположила:

– Они же сбежали из-за пожара, значит, побоятся прятаться рядом с ипподромом. Представляешь, как там сейчас пахнет гарью, и там работали пожарные машины. Лошади ведь очень хорошо чувствуют запахи, у них очень тонкий нюх. Я читала, что они улавливают запахи на расстоянии двух километров, значит, надо отойти от пожарища на эту дистанцию и уже там осматривать местность. Так что выйдем на одну остановку раньше и пойдем в лес.

– Точно! – Крис позабыла о зависти и теперь с такой же пылкостью готова была поддержать план подруги. Она предложила со своей стороны. – Может, яблоки возьмем или морковку, чтобы они на запах шли?

Марика задумалась на секунду, вспоминая все, что она с упоением читала о лошадях.

– Слух у них еще сильнее, они слышат звуки на расстоянии до четырех километров. Разойдемся в разные стороны и будем их звать по имени, – плакать ей больше не хотелось. Сейчас, когда они обсуждали с Кристиной план поиска, беда не то чтобы отступила, но теперь не казалась такой огромной, а она не чувствовала себя бессильной. Хорошо, что есть Кристина, которая сделает то, что она, Марика, не умеет и не сильно-то любит – притворится перед школьными учителями. Уж она-то давно натренировалась строить из себя пай-девочку перед взрослыми, чтобы избежать наказаний.

К тому же, у Кристины был хороший, мощный телефон, и сейчас она рассматривала там карту местности рядом с ипподромом, пытаясь понять, куда могли отправиться лошади.

– Может, вот сюда? – она ткнула в голубую точку среди зелени лесного массива. – Они, наверное, пить захотят. Вроде как пить полезно, когда испугался или нервничаешь.

Марика тоже склонилась над экраном:

– Точно, надо прежде всего проверить это место. Они же бежали, наверняка, очень быстро, как на тренировке, значит точно захотят пить.

Еще целый час они рассматривали карту в Кристинином телефоне, пока не звякнул замок школьной калитки. Сторожиха, тетя Шура, протянула удивленно при виде школьниц:

– О, ранние пташки, не спится им без знаний. Ну заходите внутрь, сырость не собирайте.

Они юркнули в здание, притаились в уголке длинного коридора и принялись снова обсуждать свой план.

– Полчаса – и ты стони! – Кристина была настроена решительно, размахивала руками и меряла длинными ногами их пятачок, словно полководец перед боем. – Я скажу, что давайте отведу Голубеву в медпункт. Потом посидишь в коридоре, я вернусь и скажу математичке, что тебя домой отпустили, но обязательно надо проводить. Она тетради наши заберет с контрошкой, я рюкзаки возьму и рванем на тралик!

– Стонать?! – Марику даже тряхнуло при мысли о том, что она фальшиво примется стонать и на нее уставиться весь класс. Это Кристине нравится быть главной, чтобы все на нее смотрели, а ей от такого внимания сразу становится не по себе. Даже когда она отвечает у доски, и то страшно волнуется, хотя знает тему.

Однако вторая заговорщица была настроена решительно:

– Обязательно стонать, а еще лучше, чтобы ты заплакала и вот так еще за живот держись, когда будешь из класса выходить, – Кристина согнулась пополам, обхватила сама себя руками. словно пыталась обнять, опустила низко голову, так что ее лицо совсем исчезло под густой челкой, и прохныкала натужно. – Смотри, как надо.

Марика тяжело вздохнула, так правдоподобно, как у Кристины, наверное, у нее не получится.

– Ну давай, попробуй, надо проверить, что там у тебя получится.

По требованию подруги Марика согнулась, сделала пару шагов, при этом пытаясь повторить все точь-в-точь.

Но та осталась недовольна:

– Ты быстро так не беги, тебе же от каждого шага больно. Ты скачешь, а надо ноги еле волочить!

Вдруг по коридору застучали каблуки, к кабинету торопилась учительница по математике:

– Ой, девочки, доброе утро! Вы уже тут? Правильно, молодцы, что пораньше пришли перед контрольной. Я вас, наверное, отпущу минут на десять пораньше, чтобы успеть подготовиться к комиссии.

Кристина торжествующе пихнула в бок Марику: видишь, я была права, математичке сегодня не до них. После этого постепенно потянулись одноклассники в кабинет и про обсуждение задуманного пришлось забыть. Школьная жизнь пошла по обычному расписанию: звонок, притихший класс, объяснения учителя.

Марика с трудом смогла сосредоточиться на задачах и примерах, от волнения цифры расплывалась перед глазами, а в голове была одна мысль: Мелодия! Она ждет! Ей нужна помощь!

Уже прошло больше половины урока, когда Кристина торопливо закрыла тетрадь и слегка повернула голову вбок. Ее соседке стал виден ее острый профиль, сурово сдвинувшиеся брови, она едва заметно кивнула – ну давай, начинай стонать.

Марика низко наклонила голову, вцепилась в саму себя руками, и набрала воздуха побольше. Вот сейчас, сейчас! От ужаса, что на нее через секунду уставятся взгляды со всех парт, никак не получалось издать ни звука. Кристина еще сильнее повернула голову, вскинула подбородок в раздраженном ожидании: давай, чего молчишь?! Стони!

Марика попыталась издать звук, однако так одеревенела от страха, что вместо протяжного оха у нее вышел едва слышный писк, будто кто-то просто вздохнул печально. Раздосадованная Кристина молниеносно вытянула руку и со всей силы ущипнула подругу. Марика охнула от неожиданности и боли, математичка оторвалась от своих конспектов, вскинула голову в поисках источника звука, на что Кристина мгновенно выкрикнула:

– Ольга Викторовна, у Голубевой живот болит. Сильно!

Марика не видела, но слышала движение воздуха от поворота десятков голов в ее сторону. Ее сразу окатило жаром стыда, в висках с шумом запульсировала кровь. Как же стыдно!

Математичка вскочила со стула, но тут же затопталась на месте. Ведь не бросит же она учеников наедине с контрольной. А Кристина уже стояла в проходе и тихонько подпинывала носком туфли Марику, чтобы вытянуть ее из-за парты:

– Ольга Викторовна, давайте отведу ее в медпункт, я уже все решила.

Учительница с облегчением закивала:

– Конечно, Кристина, помоги однокласснице.

Они медленно вышли в коридор: Марика медленными, мелкими шажочками, с опущенной головой, в то время как подруга поддерживала ее заботливо под локоть.

В коридоре они кинулись бежать на первый этаж к медкабинету. Как и обещала Кристина, он был заперт.

– Сиди тут, – велела она строго и снова побежала по школьному коридору. Марика замерла у запертой двери, от волнения ее трясло как в лихорадке, мысли так и прыгали в голове. Ей казалось, что если она сейчас не выплеснет хоть как-то напряжение внутри, то ее разорвет. Вынужденное ожидание было таким тягучим и тоскливым, хотелось как можно быстрее уже кинуться на поиски лошадей, а не придумывать небылицы для учителя.

Наконец, через пару минут вернулась запыхавшаяся Кристина с двумя рюкзаками:

– Уф, все, получилось! Поверила, как миленькая, и разрешила тебя проводить домой. Все, погнали на остановку.

Школьницы успели выбраться из здания и уже быстрым шагом успели почти дойти через двор до распахнутой калитки, как вдруг их остановил грозный окрик.

– Завирова, Голубева, а ну, стоять!

Марике даже голову не надо было поворачивать назад, чтобы понять, кто это кричит им вслед. Операция провалилась, сама Жанна Аркадьевна заметила их попытку сбежать с уроков!

Стук каблуков казалось загрохотал на весь двор. Директор печатала шаг, который словно говорил за нее: вас ждет наказание!

Теперь уже не понарошку, а по-настоящему застонала Кристина:

– Вот мы попали! Все, нам конец!

А Марику от отчаяния и страха будто ударили хлыстом, и она вдруг сорвалась с места и кинулась бежать со всех ног вперед. Позади осталась растерянная подруга и возмущенный крик Жанны Аркадьевны:

– Я так и знала, что вы что-то задумали. Не зря твоя подружка названивает тебе в шесть утра! Как обычно, Голубева на тебя дурно влияет! Сейчас же ко мне в кабинет!

А Марика уже летела между деревьев по рощице, страх, который ее до этого опутывал, как веревки, вдруг лопнул, и теперь, наоборот, толкал в спину, заставлял бежать, как можно быстрее. Она не успела ничего понять, как неожиданно оказалась на остановке и прыгнула в раскрытые двери троллейбуса. Механический голос забурчал в громкоговорителе на весь салон, большая машина дернулась и потекла по улице вместе со всем потоком из машин и автобусов.

Марика достала деньги, забрала взамен билет от кондуктора, но все делала механически, будто в каком-то забытьи. Она будто бы еще бежала: грудь быстро поднималась и опускалась от резкого дыхания, ноги и руки дрожали, а внутри колотилась мысль: быстрее!

Только через пару остановок она успокоилась и пришла в себя. О Жанне Аркадьевне и том скандале, что поднялся сейчас в школе, она решила пока не думать. Конечно, Кристину сейчас накажут, да и ее саму ждет выговор от директрисы, но это будет потом. Сейчас важно совсем другое: она наконец-то едет в сторону ипподрома, где сможет начать поиск Мелодии. Усилием воли Марика отогнала пугающие мысли о школьных разборках и сосредоточилась на Мелодии. Она попыталась представить ее, вдруг это поможет натянуть снова невидимую нить, которая связывает их, и почувствовать, где лошадь находится сейчас.

Она мысленно позвала ее:

– Мелодия!

Пускай они знакомы чуть меньше года, только этой осенью Марика случайно побывала в «Зеленом замке» и начала заниматься конкуром вместе с кобылой, однако этого оказалось достаточно, чтобы стать партнерами, ведь именно так называют всадника и лошадь.

Короткого времени хватило, чтобы она и прекрасная своенравная кобыла стали лучшими друзьями. Даже больше, чем друзьями – компаньонами, близкими существами, у которых одна душа на двоих, общие горе и радость. И может быть чуткое животное почувствует беззвучный призыв своей подруги, откликнется на него.

Марика закрыла глаза и мысленно представила себе Мелодию – высокая, одновременно большая и при этом легкая, как корабль, что движется без всяких усилий; мощное тело переливается всполохами, словно снег искрится под солнцем; вот только голова у нее напряженно вытянулась вперед на длинной шее; кобыла осторожно втягивала воздух и пряла ушами, словно пыталась что-то найти вдалеке.

Марику будто кто-то толкнул изнутри, от радости она заерзала на месте. Кажется, лошадь чувствует, что она зовет ее! Надо пытаться снова и снова.

Марика закрыла глаза и сосредоточилась на картинке, которая возникала у нее перед глазами. Она не обращала внимание на духоту в салоне, на пассажиров, которые то заходили, то выходили из троллейбуса, на шумный город за стеклом, всем своим существом она была сейчас в тихом, влажном лесу, среди черных деревьев, рядом со своей любимицей.

«Остановка „Лесная зона“», – громкоговоритель вырвал хриплым объявлением девочку обратно в реальность салона. Она устремилась к двери: пора выходить, следующая остановка будет уже ипподром и Зеленый замок. Снаружи Марика оказалась вместе с небольшой толпой из пассажиров. Однако они сразу же направились по пешеходному переходу на другой край широкого асфальтового полотна и там дружно зашагали по дороге, которая вела к россыпи одноэтажных домов. Школьница же осталась одна на бетонной площадке остановки. Несколько секунд она неуверенно топталась на месте, никак не решаясь, в какую сторону двинуться. А потом перехватила покрепче рюкзак и шагнула прямо между деревьев. Несколько шагов – и лес будто обхватил ее мягкими руками из веток и утянул в свое сумрачное царство. Здесь не было признаков человека, вокруг жила лишь природа: щебетала, скрипела, шуршала путаница из птичьего гомона и движений ветерка в ветках; влажный воздух проникал под одежду и лип к коже; деревья, кусты словно постоянно пытались коснуться девочки – протягивали ветки, подкладывали сучки и коряги под ноги, проводили пальцами-прутиками по волосам. Марике не было страшно, но она растерялась, как же ей в этом лабиринте из зарослей найти лошадей?

Она набрала побольше воздуха в грудь и позвала:

– Мелодия!

Потом все громче и громче:

– Мелодия!!!!! Мелодия! Я здесь!

Ее крик разлетелся по веткам деревьев, запутался в кронах, его подхватил ветерок и потянул невидимой дымкой над лесом.

Высокая серебристая лошадь уловила его чуткими ушами, поймала вибрацию в пространстве настороженными ноздрями. Ее девочка здесь, она рядом! – Марика поняла это мгновенно. Кобыла втянула воздух, выискивая родной запах. Тот, который она искала уже много часов среди сплетения отвратительных ароматов. Они убежали далеко от мерзкой рези горечи и нагара, но он все еще тянулся невидимыми липкими лентами по всему лесу. Однако сейчас через эту ужасную вонь пали пробился запах ее любимой всадницы, она была где-то совсем рядом!

Серебряная кобыла пошла между деревьев на этот ориентир, который тянул ее все ближе и ближе к страшному месту. Там шумели автомобили, неприятно пах горячий асфальт и выхлопные газы. Но сейчас там ждала ее девочка, и серебрянка, вытянув бархатную морду, отправилась ей навстречу.

– Мелодия! – от крика начало скрести в горле, идти было все тяжелее, а она ведь только начала поиски. Изнутри у Марики потихоньку поднималось отчаяние: вокруг десятки километров лесного массива, оврагов, зарослей, глухих мест, ей придется очень долго искать здесь лошадей.

Как вдруг ее слух уловил нежное ржание и мягкий перестук копыт. Большая кобыла-серебрянка вышла из-за деревьев. Она ступала грациозно и мягко, словно серая тень.

Марика вскрикнула от радости, кинулась со всех ног к любимице и прильнула к ее шее:

– Ты жива! Ты нашлась! Ты нашлась! Ты услышала меня!

Серебряная кобыла с невероятной осторожностью коснулась губами волос человека. Все ее движения выражали радость от встречи!

Марика, закрыла глаза, и вдохнула знакомый аромат, в котором смешались теплая древесина, свежесть лесной зелени и хлебная кислинка.

Мелодия! Под пальцами скользил знакомый бархат морды, упругая шея пульсировала теплом. Ее любимая, родная лошадь!

Это чудесное воссоединение было словно соткано из волшебства, в котором они услышали и почувствовали друг друга через пожар и десятки километров.

Кобыла вдруг всхрапнула и принялась переступать ногами, развернула корпус в ту сторону, откуда пришла.

– Остальные, – осенило Марику. – Они там, да? Веди меня к ним! надо выбраться из леса и вернуться к людям.

Она поняла все правильно, Мелодия куда-то повела свою напарницу через густую чащу. Они пробрались через невысокие заросли, потом чуть спустились в низинку по отлогу, заваленному валежником. Здесь влажность стала еще сильнее, Марика почувствовала в воздухе свежесть, которая исходит от воды, скорее всего лесной речушки, которую они видели на карте.

Кобыла вдруг остановилась и мелодичным ржанием позвала остальных, на ее призыв из высокой черно-зеленой гущи начали выходить остальные лошади. Марика ахнула радостно:

– Вы все здесь!

Прекрасные животные окружили девочку, они фыркали, касались ее, будто приветствуя. Они выражали свою радость, что люди о них не позабыли и не бросили в беде. Они все еще чувствовала ее жуткий запах, удушливый и колючий, он тянулся теперь по всей лесной полосе, будто невидимые ленты между деревьев. Она не замечала его, ей была доступна лишь сырая свежесть леса. А вот животные до сих пор с отвращением втягивали воздух с этой неприятной примесью, он пугал их и вызывал желание умчаться подальше от невидимой и все же такой явной опасности.

Но появление человека означало, что опасность миновала.

И лошади, притаившиеся в лесном ложке, наперебой заходились в тревожном ржании, словно перекликались друг с другом, желая убедиться – все целы.

В лесной тени они казались Марике в своей воздушности бесплотными тенями и в то же время живыми и теплыми. Их особенный аромат, гладкие бока и утонченные движения кружились вокруг нее мягко и грациозно. В этом доверчивом слиянии человека и животного была невероятная гармония. Марика протянула руку и коснулась шелковистой шкуры, почувствовала, как под пальцами мерно перекатываются мощные мускулы. Она уже год занимается в Академии конного спорта и до сих пор удивляется при каждой встрече, до чего лошади похожи на живые корабли, такие же плавные и сильные. Себя она чувствовала лесной волшебницей из сказки: изящная фигурка с кольцами темных кудрей на плечах; вокруг кольцо из тонконогих, грациозных существ с такими же завитками и прядями шелковистых грив; их ажурные силуэты сплетались с гибкими ветвями и мощными стволами огромных деревьев в единое целое. Она общалась с ними без слов, чувствовала душой.

Правда, что делать дальше, лесная фея не знала, как теперь вывести животных из леса и главное – куда? Ведь конюшня сгорела, а вести их на пепелище бессмысленно, там никого сейчас, наверное, нет.

Марика достала телефон и набрала номер тренера Нади. Та откликнулась сразу, заговорила первая:

– Марика, привет. Хорошо, что ты позвонила, я совсем забегалась и забыла сообщить, что занятий не будет. Ты же знаешь о том, что на ипподроме был пожар. Лошади сбежали из денников, проломили копытами горящую стенку и убежали от испуга куда-то далеко. Мы сейчас ищем их.

– Я знаю… – Марика прервала Надю. – Они рядом со мной, я нашла их. Вернее, нашла Мелодию, а она привела меня к остальным.

Радости тренера не было предела:

– Я так рада, ох, это просто невероятно! Где ты находишься?! Они в порядке, никто не ранен? Как они себя ведут?

– Да, все хорошо, – Марика успокоила тренера. – Мы рядом с небольшой речкой, недалеко от ипподрома. Остановка называется «Сосновый бор», я не знаю, где точно.

– Оставайся с лошадьми, а я скоро буду.

– Я могу вывести их поближе к дороге, – предложила Марика. Надя помолчала, обдумывая ее предложение, после чего сказала:

– Нет, все-таки оставайтесь на месте. Я скоро буду, я совсем рядом. Десять минут и буду там, – Надин голос звенел от радости.

Марика положила трубку и задумалась.

Она заговорила с окружившими ее животными:

– Нам надо просто подождать. И нам помогут.

Марика вслушивалась в звуки, которые доносились издалека, со стороны дороги, пытаясь определить, подъехала ли Надя. Вот вроде бы что-то заурчало за стеной из деревьев, лошади еще сильнее заволновались. Ноги у них напряглись, уши стояли торчком, все тяжело дышали. Вдруг между веток дробным переливом пронеслось:

– Марика!

Она откликнулась:

– Я здесь! Надя! Я здесь!

Она старалась не кричать громко, чтобы не спугнуть осторожных животных. Они и без того пряли ушами, нервно вздрагивали напряженными телами в ожидании новой опасности.

Раздались шаги и из-за деревьев вышла Надя, тренер академии. Невысокая, крепкая, с разметавшимися прядями темных густых волос, она была похожая на маленькую, аккуратную пони.

Тренер тяжело выдохнула, когда дошла до своих подопечных:

– Наконец-то! Я так рада!

Она принялась осматривать лошадей, осторожно проводила ладошкой по их большим телам, выискивая подпалины на шкуре, ожоги, ссадины. И неутешительно качала головой, замечая нервозность животных. Да, пожар напугал их, без травм не обошлось. У некоторых были отметины на шкуре, которые оставил огонь, и все были настороже из-за навалившейся беды. Ни дома, ни привычного расписания, ни корма, боль на коже, ночевка в лесу – все это для человека было бы временными трудностями, он понимал бы и надеялся, что скоро ему помогут. А несчастные животные не знали, что случилось и когда эти несчастья прекратятся.

– Ну где же трейлеры? – пробормотала себе под нос Надя. Марика вскинулась:

– Что?

– Сюда должны подъехать фургоны, чтобы увезти лошадей, – пояснила тренер. – Ветеринара обещали прислать, – добавила она. И внимательно посмотрела на девочку: – Спасибо тебе огромное! Но как ты их нашла? Я с пожарными обошла все вокруг ипподрома, но мы не смогли их обнаружить.

– Я искала гораздо дальше, подумала, что раз у них тонкий нюх и слух, то скорее всего они убежали как можно дальше от запаха и шума пожара. Начала искать на этой территории, позвала Мелодию, она вышла ко мне, а потом отвела к остальным.

Надежда слушала Марику и кивала, на ее лице было удивление и восхищение ее способностью чувствовать животных. Конечно, она и не такое видела за время преподавания в конной школе и привыкла полностью доверять этим чутким и умным животным. Однако, такая парочка встречалась ей впервые. Своенравная Мелодия отличалась от остальных. Как строптивым характером, к которому нашла подход лишь единственная ученица, Марика Голубева, так и необыкновенным умом. Эта серебристая красавица мгновенно понимала любую команду школьницы по едва заметному движению и действовала всегда ловко и изысканно, напоминая своими движениями отточенные, воздушные па балерины.

Тренер гладила вздымающиеся бока и шелковые шеи лошадей, а те тревожно жались к ней и нервно переступали копытами, будто этим перестуком пытались пожаловаться, какой ужас им пришлось пережить.

Марика замолчала, а потом задала вопрос. который мучил ее уже давно:

– Что теперь? Где они будут жить?

Тренер сразу помрачнела: одна проблема решена, но еще столько ждет впереди… Как тяжелый камень, на Надю навалилось осознание, что теперь их школе нужен новый дом. И найти его надо как можно быстрее! Сейчас тепло днем, но ночами до сих пор зябко и в любой момент может испортиться погода. Конечно, открытое пространство – естественная среда обитания лошадей. Для начала можно бы обойтись попонами. Но это не дело. Лошадям нужен дом!

Она ответила на вопрос:

– Мне надо позвонить, поторопить перевозку. Придется отвозить лошадей по очереди, есть всего две оборудованных машины.

Она не сказала вслух, что перевозка будет стоит огромных денег, но Марика и сама по ее поникшим плечам и потухшим глазам поняла, что все плохо.

У Надежды вдруг зазвонил телефон, и она с удивлением перевела взгляд с экрана на Марику:

– Это твоя мама… – она вдруг догадалась. – Она не знает, что ты здесь?

Марика опустила голову, а вот и расплата за ее утренний порыв сбежать из школы прямо под носом у директора. Наверное, Жанна Аркадьевна пожаловалась маме, и та теперь пытается узнать, куда могла пропасть ее дочь.

Надя покачала головой в молчаливом осуждении. Нет, конечно, это девочка – талантливая всадница, но эти постоянные приключения и проблемы тянутся с прошлого года. Тогда-то и выяснилось, что-то Кристина Завирова скрывала весь год от матери свои занятия, то отец Марики не сразу узнал об увлечении дочери. Девчонки росли и становились все более самостоятельными, пробовали делать все сами, и это не всегда нравилось их родителям.

– Я должна ответить. Ты же понимаешь, что твоя мама переживает? – Надя кивнула на звенящий телефон.

Марика только кивнула в ответ, ей стало так стыдно, что она уткнулась в грудь Мелодии. Только она принимает ее без всякого осуждения и никогда не ругает, не говорит, как надо себя вести, просто преданно любит, как, наверное, не могут люди.

В носу защипало. слезы подступили к глазам от обиды. Вроде бы она и виновата, но с другой стороны ведь мама совсем не хотела ей помочь. Отказалась везти ее на ипподром… Ей больше ничего не оставалось, как действовать в обход, ну не бросать же Мелодию в беде – этого она точно никогда бы не допустила.

Марика еще сильнее вжалась лицом в мягкую шкуру, чувствуя, как бьется большое сердце. Серебрянка положила ласково огромную голову на плечо девочки, прильнула в ласковом утешении. Чудесная кобыла не знала, что произошло, но всегда готова была поддержать своего родного человека, чувствуя большим сердцем его боль.

Если бы не она, то Марика, наверное, бы разрыдалась в голос. Она нервничала всю ночь, потом сгорала от стыда в школе ради того, чтобы найти и спасти свою любимицу из холодного сумрачного леса. И меньше всего ей сейчас хотелось нотаций и упреков…

Она прижималась к лошади все время, что Надя разговаривала по телефону. Оторвалась от Мелодии только из-за Надиного облегченного вздоха:

– Ну все, скоро приедет коневоз и будет перевозить лошадей в Луговое.

Марика удивленно переспросила:

– Что это? Конюшня?

Надя вдруг не сдержалась и выпалила:

– Нет, на такое у нас совсем нет денег. Этот пожар… он так некстати. Мы только вложили деньги в покупку новых лошадей, хотели устроить прокат в Зеленом замке и заниматься иппотерапией. А сейчас… – она махнула ладонью. Марика совсем еще ребенок, школьница, не стоит обсуждать с ней взрослые проблемы. Что у них сейчас нет денег на восстановление «Зеленого замка» и даже на аренду денников и манежа для занятий нет средств.

Тренер лишь смогла коротко пояснить:

– Луговое, это такое место на окраине города. Раньше было село, а теперь это часть города, там ферма. В общем, один мой знакомый разрешил там пока разместить лошадей. Это временно… занятий, правда, не будет, но хотя бы у них появится дом на какое-то время.

Ответом ей был молчаливый кивок, Марика, несмотря на возраст, все прекрасно поняла, может бы не до конца, но все же ей было ясно, чем так расстроена Надя. Конечно, это деньги, взрослые всегда переживают из-за их нехватки. Ведь конный спорт и содержание лошадей требует огромных расходов, от корма до ветеринара. И сгоревшая конюшня – это настоящая беда, все-таки лошади потеряли свой дом. Марика и сама знала, как это ужасно, когда твоя привычная жизнь рушится. Так было и с ней, когда родители развелись год назад. Ей пришлось с мамой переехать в новую квартиру, пойти в новую школу, научиться жить совсем по-другому. Раньше она никогда не думала о деньгах, отец исполнял любое ее желание, а после переезда пришлось учиться жить скромно. Тогда это Марику сильно расстраивало, но теперь она больше не печалилась из-за произошедшего, потому что именно в своей новой жизни смогла познакомиться с Мелодией.

Надя вдруг оглянулась на дорогу:

– Слышала? Кажется, машина остановилась на обочине, наверное, это твоя мама приехала.

И оказалась права: по тропинке спешила Анна Голубева. Она ничего не сказала дочери, только остановилась молча на тропинке. В воздухе повисло неловкое молчание.

Анна спросила у Нади:

– Решили что-то с лошадьми, куда они поедут?

– Да, договорилась! Сейчас уже приедут фургоны и увезут их всех на ферму в Луговое.

Анна кивнула:

– Это же совсем рядом, можно будет ездить на занятия. Даже еще ближе, чем от нашего дома до ипподрома.

Но тренер вдруг как-то виновато опустила голову:

– Боюсь, все не так просто. На ферме нет условий, ни левады, ни манежа, а до ипподрома добираться на лошадях слишком далеко. Временно придется отменить занятия, пока лошади не оправятся от испуга и не будет восстановлена наша конюшня. Им потребуется время, у некоторых животных есть ожоги. Так что… пока школа закрыта.

Внутри у Марики все похолодело. Она не представляла, конечно, сколько занимает по времени восстановление сгоревшего крыла с денниками, и все же догадывалась, что этот процесс небыстрый. Но как же тогда она будет заниматься с Мелодией?! Ей нужны эти тренировки! Все же знают о том, что спортивных лошадей обязательно надо выезжать, чтобы они не теряли форму. Да что там занятия, она и дня не проживет без своей лошади!

Анна не хотела ругать дочь при тренере, да что там, ей вообще не хотелось ее ругать. Волна возмущения, которая поднялась после звонка директрисы школы, уже улеглась. А теперь, когда она приехала в бор, то вдруг взглянула на дочь по-новому.

Ее задумчивость прервала Надежда, девушка понимала, что Анна Голубева приехала за дочерью, а не вести разговоры про конюшню.

Тренер кивнула:

– Сейчас уже все в порядке, Марика, ты можешь идти. Я справлюсь одна, – она подняла на Анну черные глаза. – Ваша дочь молодец, она в одиночку нашла всех лошадей. Это… настоящий поступок.

Марика прижалась к серебристой морде, пальцы торопливо гладили шелковый изгиб шеи, широкую грудь. Она понимала, что Надя пытается защитить ее перед мамой, оправдать за побег, но это скорее всего не поможет. Ведь она столько всего успела натворить сегодня утром!

– Мы скоро увидимся, – прошептала она Мелодии, и та ответила ласковым толчком большой головы в плечо. – я поняла тебя.

Мама уже сделала несколько шагов вперед, Марика опустила голову и пошагала за ней. В груди впилась болезненными шипами колючая вина, ну почему она не может остаться со своей любимицей, когда она так в этом нуждается.

Надя на прощанье крикнула:

– Буду ждать тебя. На тридцатом автобусе, остановка Луговое, найди там ферму!

Она обернулась на прощанье и кивнула, а потом снова пошла за матерью. С каждым шагом она сжималась все больше, хотелось раствориться и исчезнуть, лишь бы не выслушивать нравоучения. Они молча сели в машину, Анна нажала на газ, и автомобиль понес их от соснового бора назад в город.

Мама молчала, не зная, как начать разговор. Там в лесу она вдруг увидела дочку не в привычной обстановке дома, а рядом с лошадьми. И самое удивительное, что эти огромные, сильные животные подчинялись ее хрупкой, маленькой Маричке. И это произошло не просто так, отчетливо вдруг осознала Анна, ее дочь сделала многое, чтобы завоевать доверие и любовь лошадей. Конечно, ее поступки нельзя было назвать правильными – сбежать из школы, соврать, скрыть все от родителей. Хотя, конечно, это было очень в характере ее дочери, она с самого детства отличалась самостоятельностью и редко просила помощи.

Марика всегда была спокойным ребенком себе на уме, однако особенно ее закрытость обострилась после развода родителей. Год назад Анна с дочерью переехали из загородного коттеджа в элитном поселке в обычную квартиру, и это оказался не просто переезд, а совсем новая для них реальность с непривычными правилами.

Анна, не желая быть на содержании у мужа – бизнесмена, нашла себе работу, а Марике пришлось сменить элитную школу на районную. Мама, которая увлеченно училась самостоятельной жизни, и не заметила, что и ее дочери тоже пришлось пройти через разные испытания.

Марика упрямо молчала и про буллинг от одноклассников, про свое одиночество и про новое увлечение лошадьми.

Обо всем этом Анна узнала позже и пропасть между ними стала меньше. И все же сегодня она вдруг увидела, что за многочисленными происшествиями не заметила, как ее милая и тихая малышка вдруг перестала быть ребенком. Взрослой она еще не стала, только и свою беспомощность маленькой девочки уже утратила. И сегодня самостоятельность Марики проявилась еще ярче, когда двенадцатилетняя она повела себя решительно и настойчиво в упрямом желании заботиться о любимой лошади.

Дочь и до этого, когда решила заняться конным спортом, проявила невероятное упорство. Пыталась найти для занятий этого любые возможности и долго посещала ипподром втайне от родителей. Хорошо, что все вовремя выяснилось и между ними установилось хрупкое доверие. Именно его нельзя сейчас разрушить грубыми окриками и приказным тоном, пускай даже и по вескому поводу.

Анна долго подбирала слова, пока вела машину. И только возле дома решилась заговорить:

– Я знаю, Маричка, что ты не хотела сделать ничего плохого. Вернее,… – как же сейчас было трудно понять и объяснить, что такое хорошо, а что такое плохо. – Ты соврала и сбежала с уроков ради хорошего дела. Я рада и горжусь, что у тебя это получилось. Но… лгать учителям, нарушать правила нельзя. Это было опасно, пойти одной в лес. если бы мне не позвонила Жанна Аркадьевна, то я даже не знала бы, что с тобой. Пойми, твои прогулки по лесу могли закончиться печально, ты ребенок и не можешь еще делать и решать сама многие вещи. Поэтому я прошу тебя больше так не делать никогда!

Анна замерла в ожидании ответа, но дочка не ответила ни кивком, ни даже тихим «ладно». Тогда она тяжело вздохнула:

– Ладно, давай ты сейчас пойдешь домой и подумаешь над нашим разговором. Я хотела от тебя услышать все-таки другое.

Но Марика упорно молчала, отвернувшись к окну. Хотя внутри все так и бурлило от возмущения: что она должна сказать? Да она готова еще хоть сто раз сбежать с уроков и хоть год бродить по лесу, если нужно помочь Мелодии. А мама никак этого не поймет! И если сказать ей то, что думаешь, то начнет возмущаться.

Голос у Анны стал тверже, там затаилась досада, до чего же иногда бывает трудно с собственным ребенком, даже если ты ему желаешь только добра. Приходится быть строгим, даже если и не хочется. Она снова вздохнула:

– Ладно, иди домой. Мне надо на работу. И Марика, я запрещаю тебе выходить из дома. Никаких поездок в Луговое сегодня, и ты знаешь почему. Я не наказываю тебя, но хочу все-таки, чтобы ты посерьезнее относилась к своим поступкам. Как раз будет для этого время.

Она видела, как вспыхнул румянец на щеках у дочери. Марика резко дернула замок на двери, выскочила наружу и зашагала к подъезду. Она проводила ее взглядом, снова и снова удивляясь, радуясь и печалясь одновременно: ее дочь больше не ребенок, она незаметно вдруг стала уже почти взрослой…

Глава 3

Дома Марика поспешно скинула сообщение Кристине: «Я их нашла! Лошадей увезут сейчас в Луговое, это ферма, куда надо ехать на автобусе номер тридцать. Мне запретили выходить сегодня из дома. Ты как?».

В ответ подруга прислала печальный смайлик и коротенькое сообщение: «Тоже закрыли дома! Телефон сейчас заберут в наказание. Надо срочно в Луговое».

Марика написала еще больше десяти сообщений, но они все оставались непрочитанными. Видимо, у Кристины Жанна Аркадьевна, как и обещала, забрала телефон.

Так ее подруга замолкла на несколько часов… Марика еще несколько раз безуспешно пыталась дозвониться ей, включала и выключала телефон, проверяла сеть. Но ответа на ее звонки и сообщения не было, а она изнывала от нетерпения, как же там лошади. Столько всего надо сделать: почистить их после поездки, обработать раны и ожоги, накормить, дать воды. Да просто поговорить и успокоить!

Она попыталась несколько раз дозвониться отцу, в надежде, что он уговорит маму выпустить ее из-под домашнего ареста. Или придумает, как срочно отремонтировать Зеленый замок, вернуть лошадям их дом. Но он лишь сбрасывал звонки, написал одно короткое смс: «Я в дороге, малыш. Завтра утром смогу говорить».

Марика снова мучилась от бессилия и отчаяния и теперь подступающие слезы некому было сдержать – Мелодии не было рядом.

Она уткнулась в подушку и горько разрыдалась из-за страшной ночи, из-за того, что взрослые никак не хотели ее поддержать, а еще от ощущения своей беспомощности. Она плакала так сильно и бурно, что после того, как стихли слезы, вдруг незаметно для себя уснула.

Она не слышала, как пришла мама, проверила ее в комнате и тихонько прикрыла дверь. Анна не стала будить дочь: пускай лучше отдохнет, сон поможет ей восстановить силы, а уроки подождут.

Тени на улице сгустились, вечер перешел в ночь, а Марика все еще спала из-за тяжелой бессонной ночи. Ей снился лес, в котором она долго шла и шла по мшистым полянам, пробиралась через зеленые занавески деревьев, но никак не могла найти серебристую красавицу. В какой-то момент ей показалось, что где-то вдалеке стукнули копыта, она кинулась в ту сторону и … вдруг поняла, что проснулась и сидит на кровати в своей комнате.

Стук копыт повторился! Марика завертела головой, а потом вдруг поняла, что это не удары лошадиных ног, а маленькие камешки, которые летят откуда-то на ее балкон. Она юркнула за дверь и свесилась через перила: так и есть, в кустах напротив балкона стояла фигурка, у которой в руке была зажата очередная горсть гравия.

Марика сразу узнала ночного посетителя:

– Кристина!

Девочку затрясло от волнения, ведь наверняка Кристина явилась не просто так чуть ли не ночью пешком и без звонка прямо к ней домой.

Кристина шлепнулась без сил на бордюрчик и вдруг громко разрыдалась:

– Марька, я такая дура. Я все испортила! Сегодня просто ужасный день! Я ездила в Луговое.

Марика чуть не подпрыгнула от удивления:

– Как тебе удалось? Тебя же дома заперли!

Кристина через всхлипы выдавила:

– Мама уехала, у нее совещание областное. Они на сутки… а я… у меня ключ… я знаю, где лежит… от замка верхнего, она не знает, что я знаю, думает, я не знаю…

Марика мало что поняла, но она знала, как успокоить эти бурные слезы:

– Так, сначала расскажи все коротко, а потом будешь плакать и ругать себя сколько влезет, – спокойным тоном она будто дернула за рукав подругу. Это сработало.

Та всхлипнула несколько раз и все же смогла связывать свои мысли.

– Мама уехала до завтра, а я сбежала из дома. У меня есть ключ от второго замка, я давно нашла, где он лежит.

– В общем, после обеда я рванула в Луговое, хотела проведать свою Голубику. И там оказалось так ужасно… – Кристина тяжело вздохнула при воспоминаниях обо всем, что с ней сегодня случилось. – Темно и сыро, а запах… Просто кошмар! Я тренеру все сразу сказала! Лошади не могут жить в таких условиях и надо срочно их перевезти! Там еще был владелец этого сарая, какой-то старик. Он начал ворчать, что я сопливая девчонка и должна быть благодарна ему за помощь. Надя сказала мне, что они сами разберутся. Короче, я так разозлилась, начала кричать и наговорила всяких гадостей.

– Поругались? – с сочувствием спросила Марика.

Кристина замотала головой:

– Нееет, хуже. Надя расплакалась и рассказала мне, что у них нет денег на другое помещение. Все сбережения ушли на оплату лечения лошадям и аренду временного жилья. Животные пока не могут тренироваться, им нужно время для восстановления, а некоторые родители учеников потребовали вернуть деньги за отмененные занятия. Сгорела дорогая амуниция у Красавчика и Амуры, это частные лошади, их хозяйки требуют компенсации за сгоревшие вещи, представляешь? Совсем обалдели, у нас беда, а им только денег надо! Все очень плохо, полный кошмар, а я вместо помощи гадостей наговорила.

Она спрятала лицо в ладошках и сквозь слезы простонала:

– Что делать, Марька?! Как помочь, я вообще не могу ничего придумать. Я к тебе пошла! – она задрала бледное, зареванное лицо к балкончику и взмолилась. – Надо что-то срочно делать! Голубика, Мелодия, Марта и остальные же там заболеют или… или … не знаю даже, что! Прошу тебя, давай что-нибудь сообразим крутое! Как спасти наших лошадей?!

Наверху Марика кусала губы. Ее так и подмывало сигануть вниз, кинуться куда-то, бежать напролом, лишь бы помочь своей любимой Мелодии и остальным попавшим в беду животным. Только вместо бессмысленного прыжка она лишь еще сильнее стиснула прутья пальцами. Надо сосредоточиться, криками и суетой тут не помочь. Кристина уже устроила скандал, а получила только обиду тренера, которая итак старается изо всех сил. Нет, надо действовать умом.

Копить карманные деньги, самим делать ремонт конюшни, чего только они не обсудили. До полуночи девчонки говорили и говорили, одна на тротуаре внизу с задранной вверх головой, а вторая, свесившись с балкончика.

Правда это оказалось невероятно сложно – придумать, как найти много денег, особенно, если тебе 12 лет.

– Может, что-нибудь продать? – рассуждала Марика.

– Что? Пятерки из дневника? – снизу раздалось громкое фырканье. Кристина уже успокоилась после слез и стала снова дерзкой и грубоватой.

– У меня ноутбук дорогой, папа на день рождения подарил… – жалко, конечно, расставаться с такой важной вещью, но ради Мелодии можно сделать, что угодно.

– А чего ты у отца денег не попросишь? Он же у тебя бизнесмен! – ожила Кристина.

Однако Марика покачала головой – нет. Отец и так выкупил за большие деньги Мелодию и оплатил на год вперед ее содержание в Зеленом замке, чтобы дочь могла заниматься конным спортом на собственной лошади. Да и мама почти с каждой зарплаты откладывает деньги на ее увлечение – то оплата тренера, то нужен новый шлем. Конечно, дома в шкафу лежит красивый пиджак, белоснежные бриджи с полной леей, а еще легкие кожаные ботинки и изумрудные гольфы! Только это форма для соревнований, а нужна еще куча экипировки для постоянных занятий. Да что там, только на новый вальтрап пришлось копить два месяца, а тут почти половина конюшни!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.