Хид Аночка
Дневники возлюбленной

Глава 1. Пророчество о Верховной Ведьме

Конец августа в Стальграде выдался душным и тяжелым. Воздух, пропитанный запахом горячего металла и угольной пыли с ГОКа, висел неподвижным маревом над Старым кладбищем. Солнце, бледное в серой дымке, беспощадно слепило глаза, отражаясь от гранитных плит. У свежей могилы теснилась небольшая группа скорбящих – черные фигуры на выжженной траве. Похороны Катерины Волковой.

В стороне, под сенью раскидистой, пыльной ивы, стояли двое. Братья. Почти одинаково высокие, стройные и угловатые, как юноши, только что перешагнувшие порог двадцатилетия, в идеально отглаженных черных рубашках и таких же черных очках, скрывающих взгляд.

Август – высокий, поджарый, с копной черных непослушных волос. Неподвижен, словно высечен из гранита. Лишь легкая игра скулы на его гладком, еще совсем молодом лице, да едва заметное движение челюсти выдавали напряжение. Его незримый питомец, Левиафан, чуть шевелил теневыми тентаклями у его лодыжек, улавливая тревогу хозяина. Феликс, чуть выше брата, казался сейчас ниже, сгорбленнее. Он оперся лбом о шершавый, холодный ствол липы, его широкие, но еще не набравшие мужской мощи плечи слегка подрагивали. Пальцы его сильных, но лишенных житейских отметин рук сжимали пачку сигарет так, что картон вот-вот порвется. Черные волосы, обычно аккуратные, сейчас беспорядочно падали на лоб, придавая ему вид растерянного студента. За очками, в глубоких тенях, читалось невыносимое страдание, слишком острое и необтесанное для возраста старше двадцати двух.Август нервно покусывал фильтр неподкуренной сигареты, не сводя глаз с процессии. Феликс стоял, словно изваяние, лицом к промзоне, где высились трубы ГОКа, клубящиеся белесым паром.

– Не вернусь, – прозвучало тихо, но отчетливо, разрезая гнетущую тишину. Голос Феликса был лишен интонаций, плоский. – В «Кузню». Не готов. Не могу.

Август медленно перевел взгляд на брата, но тот продолжал смотреть куда-то вдаль, за ограду кладбища.

– Кириллу нужен ответ, – пробурчал Август, возвращаясь к наблюдению. – Без тебя будет… сложнее.

– Справишься, – Феликс резко повернул голову, и в прорезе очков мелькнуло что-то напряженное, почти больное. – Ты всегда был эффективнее. Мне… мне нужно время.

Август лишь хмыкнул, но спорить не стал. Его внимание приковали две фигуры чуть поодаль от основного круга родственников. Девушки. Одна – в строгом черном платье, с темными, почти черными волосами каре. Ее лицо скрывали большие черные очки, оставляя видимыми лишь напряженную линию скул и бледный подбородок. Она что-то быстро, с горячностью шептала своей спутнице – высокой светловолосой девушке с длинными, собранными в небрежный хвост. Светловолосая слушала, кивая, но вдруг резко замолкла и, словно подчиняясь невидимому толчку, повернула голову прямо в их сторону. Ее взгляд, синий и неожиданно острый даже на расстоянии, уперся сначала в Августа, затем в Феликса. Не испуг, не вопрос – холодное, оценивающее сканирование. Замерла на несколько томительных секунд.

– Нас засекли, – констатировал Август, убирая сигарету в карман. – Кто они?

Феликс глухо вздохнул.

Церемония закончилась. Гроб опустили, первые комья земли глухо стукнули о крышку. Люди начали медленно расходиться, сбиваясь в тихие, подавленные группки. Брюнетка в очках резко развернулась и пошла прочь, не оглядываясь, ее каблуки уверенно ступали по рыхлой земле. «Какая знакомая походка» – подумал Август, но его мысли прервала светловолосая девушка, чей взгляд еще раз скользнул по братьям, а затем она направилась к ним – прямым, решительным шагом.

Август снял очки, протер пальцем дужку. Феликс машинально последовал его примеру. Их черные, неотражающие глаза встретили девушку. Она остановилась в шаге, ее синий взгляд был спокоен, но недобр.

– Примите наши соболезнования, – начал Август, его голос звучал формально-учтиво, без привычной язвительности. – Катерина была выдающейся…

– Ведьмой? – девушка перебила его, и в ее низком голосе прозвучала ледяная нотка. Она окинула их обоих медленным, тяжелым взглядом. – Ваша «ангельская» сущность так и прет. Не думала, что такие, как вы, вообще приходят на похороны обычных людей.

Феликс будто съежился внутри себя. Август лишь чуть приподнял бровь, изучая ее.

– Простите, – голос Феликса прозвучал глухо, сдавленно. – Мы не хотели мешать. Просто… отдать дань уважения коллеге. Хорошему человеку.

– Вы с ней работали? – спросила девушка прямо, не отводя глаз от Феликса.

– Да, – ответил Феликс. – Я. 10 лет…

Девушка медленно кивнула, будто сложила в голове последний пазл. Ее лицо оставалось спокойным, но в синих глазах застыло что-то твердое, как сталь.

– Тогда слушайте, – она сделала полшага вперед. Ни страха, ни агрессии – только холодная, режущая определенность. – Вы не смогли ее защитить. Вы. – Слово было брошено Феликсу прямо в лицо. – Так найдите теперь в себе смелость найти того, кто это сделал. Или ваше уважение – пустой звук? Прощание для галочки?

Она не стала ждать ответа. Резко развернулась и пошла прочь, длинные светлые волосы колыхнулись на спине, догоняя уже почти скрывшуюся за рядом могил фигуру брюнетки в очках.

Август присвистнул почти неслышно, следя за ней взглядом.

– Ну и характер.

– Я не знаю ее, – ответил Феликс глухо, сжимая в руке черные очки. Он выглядел так, будто его ударили ножом в живот. – Катерина… она никогда не говорила о родственниках.

– По крайней мере она знает о делах тети, – Август надел очки, его лицо снова стало непроницаемой маской. – И онатолько что публично обвинила тебя в трусости. Найди смелость, брат. – Он похлопал Феликса по плечу, жестко, без сочувствия. – Выборов у тебя тает. Кирилл не вечен в своем терпении. А эти… – он кивнул в сторону, где скрылись девушки, – Надо ими заняться.

Феликс ничего не ответил. Он смотрел на свежий холм земли, где теперь лежала Катерина, его опора, его партнер. Его вина. А потом его взгляд невольно потянулся туда, где скрылась светловолосая девушка, уносящая с собой ее ледяной укор. Смелость. Ему казалось, что ее пепел уже давно смешался с пылью ГОКа под его ногами. Холодный ветерок с промзоны донес запах гари и металла. Похороны закончились. Тень только опустилась.

Офис Кирилла располагался на верхнем этаже здания управления ГОКа. Вид отсюда открывался на весь Стальград – клубящиеся трубы комбината, серые кварталы, ленту реки. Но Август смотрел не в окно, а на Кирилла, сидевшего за массивным дубовым столом. Вампир выглядел усталым, его обычно безупречный вид слегка пострадал: рукав белой рубашки закатан, галстук ослаблен, на столе – недопитый стакан темной, густой жидкости, похожей не на кофе.

– На похоронах ничего, – Август откинулся на спинку кожаного кресла. Его черная рубашка слегка мятая после кладбища. – Обычные люди. Горе. Слезы. Единственнное, там были две ведьмы, может из Ковена, или…

Кирилл кивнул, медленно вращая в пальцах серебряную ручку. Его черные глаза были непроницаемы.

– Ну вот и узнаешь. Расследование твое, Август. Полная свобода действий, ресурсы – все, что попросишь. Но… – он сделал паузу, – …подумай о напарнице. Обратись в Ковен. Сильная ведьма могла бы помочь тебе. Катерина была их, они заинтересованы.

Август чуть поморщился, будто почувствовал неприятный запах.

– С Ковеном? Спасибо, не надо. – В его голосе не было высокомерия, лишь спокойная уверенность человека, привыкшего полагаться на себя. – У меня есть свои методы.– Он кивнул на свою тень, где что-то шевельнулось, как складка темной ткани.

Кирилл не стал настаивать, лишь вздохнул почти по-человечески.

– Как знаешь. Но информация к размышлению: за неделю до… этого… Катерина приходила ко мне. Она заметила, что много демоном стараются покинуть Ад и заключают контракты, по ее мнению это предвестник пришествия Верховной Ведьмы.

Август ухмыльнулся, коротко и беззвучно. Уголок его губ дернулся в скептической усмешке.

– Верховная? – Он махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. – Ладно, учту. Образ для фанатиков в очередной раз могут использовать для пркирытия своих перступлений. – Он помолчал, вспомнив двух девушек на кладбище. – Меня сейчас больше беспокоют те ведьмы с ее похорон. Есть ли у Катерины молодые родственницы? Дочери?

– Ах, да, – Кирилл отложил ручку. – Есть сестры и две племянницы. Обе ведьмы, в Ковене не состоят, но и нарушений не замечено… – Он нажал кнопку на интеркоме. – Маргарита, подготовь данные по Катерине Волковой для Августа – адрес, контакты девушки, котоая занималась организацией похорон.

Дверь кабинета бесшумно открылась. Но в проеме возникла не секретарь, а хрупкая тринадцатилетняя девочка в простом синем платье, с длинными, почти белыми волосами, ниспадающими на плечи. Только глаза – большие, серые, слишком умные для ребенка – выдавали ее истинную природу. Она несла папку с бумагами, но остановилась, увидев Августа и напряженную атмосферу.

– Пап? Я не помешала? – Ее голосок был высоким, чистым, но в нем не было детской наивности.

– Нет, Алиса, заходи, – Кирилл смягчился, и в его взгляде мелькнула неподдельная нежность. – Август как раз докладывает о похоронах Катерины.

– Катерины? – Алиса поставила папку на стол, ее бледные пальцы слегка дрогнули. Алиса широко раскрыла серые глаза. В них читался шок, искренняя боль.

– Ужасная трагедия для всего нашего города… – Она обвела взглядом Кирилла и Августа. – Кто будет искать?

– Август взялся, – Кирилл кивнул в сторону демона. – Он лучший в таких делах. Найдет.

Алиса перевела свой взрослый, проницательный взгляд на Августа.

– Август… – она произнесла его имя тихо. – Да, лучший в делах…

Август встретил ее взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь легкая тень сочувствия скользнула в черных глазах.Он встал, кивнул вампиру и вышел, оставив отца и дочь наедине с тяжелой новостью и невысказанными мыслями, которые витали в воздухе кабинета, густом от запаха старого дерева, металла и чего-то еще, незримого, но острого, как лезвие.

«Рай» днем был пуст и безжизнен. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, выхватывали из полумрака пустые столики, ряды чистых бокалов на полках и пылинки, танцующие в воздухе. Тишину нарушал только тикающий где-то старый часовой механизм да глухой стук – тук-тук-тук – кулака о твердую поверхность.

Феликс сидел за барной стойкой, спиной к входу. Перед ним стояла почти пустая бутылка дорогого, выдержанного виски и единственный стакан. Он не пил из него уже минут десять. Просто сидел, ссутулившись, уставившись в полированное дерево стойки, и методично бил костяшками пальцев по столешнице. Тук-тук-тук. Каждая дробь отдавалась в пустом зале. Алкоголь не брал его. Совсем. Жидкий огонь растекался по горлу, согревал желудок, но до мозга не доходило ничего, кроме горечи и полной, обескураживающей ясности. Демон внутри не давал забыться. Не давал сбежать.

– Мерзавец, – прошипел Феликс себе под нос, не то обращаясь к бутылке, не то к невидимому сожителю. Он схватил стакан, залпом допил остатки. Огонь. И снова – ничего. Только пепел на языке. Он потянулся за бутылкой, чтобы налить еще, но его рука наткнулась на пустоту.

Рядом стояла официантка Юля. Она подошла неслышно, на мягких балетках. В руках она держала пустую бутылку виски и его стакан. Лицо ее, обычно открытое и добродушное, было напряженным, глаза – широко раскрытыми, с искренним испугом и сочувствием. Она осторожно поставила на место салфетницу, которую он смахнул локтем.

– Феликс… – ее голосок дрогнул. – Я… я только что прочитала в городских пабликах. Про Катерину. Я… мне так жаль. Она часто заходила к нам…

Она произнесла это все на одном дыхании, словно боясь, что ее прервут. Искренность била из нее ключом, наивная и чистая, как родниковая вода в этом прокопченном баре.

Феликс медленно повернул голову. Его черные глаза, обычно скрытые очками или полуприкрытые веками, были открыты полностью. Бездонные. Пустые. И в них не было ни капли благодарности за соболезнования. Только накопившаяся за день боль, вина и беспомощность, вывернутые наружу острым, как бритва, раздражением.

– Юля, – его голос был низким, хриплым, как скрип несмазанной двери. – Уберись. И… уйди. Просто уйди отсюда. Сейчас.

Это не было криком. Это было хуже. Спокойный, ровный приказ, пропитанный такой ледяной усталостью и таким нежеланием видеть рядом хоть кого-то, что Юля физически отшатнулась, будто ее толкнули. Ее глаза мгновенно наполнились слезами. Она судорожно сглотнула, кивнула, не в силах вымолвить ни слова, схватила бутылку и стакан и буквально побежала в сторону кухни, стараясь не издавать звуков.

Феликс снова уставился в стойку. Тук-тук-тук. Его пальцы возобновили свой мертвый бой. В тишине опустевшего «Рая» этот звук казался громче пушечных выстрелов. Он снова был один. Наедине со своей ясностью. Со своей виной. Со своим демоном, который не давал ему даже права на пьяное забвение. Пыль медленно оседала на полированное дерево рядом с его сжатым кулаком. Пыль и пепел.

Слезы жгли Юлины глаза, спотыкаясь о ресницы, пока она выбегала из «Рая» через черный ход. Грубость Феликса, такая неожиданная и ледяная, резанула глубже, чем она могла предположить. Она просто хотела помочь. Просто пожалела его. А он… Он посмотрел на нее, как на назойливую муху, которую нужно смахнуть. Воздух за стенами бара был густым, пропитанным вечерней гарью и влажностью с реки. Юля свернула в знакомый проулок между складами – кратчайшая дорога к ее микрорайону. Обычно она не боялась ходить здесь одной, даже в сумерках, но сегодня страх сжал горло комом, смешавшись с обидой и непонятной тревогой. Августовские вечера темнели стремительно, и тени от высоких кирпичных стен уже сливались в сплошную черноту.

Слезы жгли Юлины глаза, спотыкаясь о ресницы, пока она выбегала из «Рая» через черный ход. Грубость Феликса, такая неожиданная и ледяная, резанула глубже, чем она могла предположить. Она просто хотела помочь. Просто пожалела его. А он… Он посмотрел на нее, как на назойливую муху, которую нужно смахнуть. Воздух за стенами бара был густым, пропитанным вечерней гарью и влажностью с реки.

После ночной смены работников разводит такси, но в такое время, после дневной смены, когда ещё ходил общественный транспорт, Юля добиралась домой самостоятельно. Ей было нужно пересечь один микрорайон и она решила сделать это пешком.

Проходя мимо детской площадки, на территории которой отдыхали трое молодых людей, Юля ускорила шаг. Свист и глупые реплики разрезали воздух. Юля начала ускорятся ещё, однако, свист не отдалялся – он как будто толкал её в спину, насмехаясь, загоняя в угол, а в арке дома и вовсе толчек в спину оказался реальными.

– А что такое? – раздался мерзкий мужской смех. – Куда спешим?

Юля обернулась и увидела тех самых парней с площадки – они были явно на веселе, а расширенные зрачки говорили о том, что они находятся под действием определённых наркотических веществ. Юля боялась им отвечать, и норовила пройти дальше, но парни явно просто так не хотели её отпускать.

– Не спеши, милая, – захихикал второй парень и провёл рукой по её волосам, от чего Юля дергнулась. – Ну, чего ты? Мы пообщаемся и ты пойдешь дальше.

– Мне надо домой, мне надо… – голос Юли терялся на фоне их хихиканья.

– Нет, – третий парень прижал её к стене арки. – Тебе надо лишь постараться сделать так, чтоб наш вечер закончился хорошо.

– Если вам нужны деньги и телефон – я отдам…

– Нет-нет, сучка, нам ты отдашь кое-что другое.

Смех парня пронзил Юлю до адской боли и она открыла глаза – девушка находилась в холодной ванной. Юля осмотрела свое тело – ссадины и синяки, царапины покрывали её тело.

Дневной свет, льющийся в высокие окна «Рая», казался слишком ярким, слишком обыденным для разговоров о смерти и пророчествах. Август сидел за угловым столиком, пальцами медленно вращая пустой стакан из-под капучино. Он был одет в черную льняную рубашку с длинным рукавом, закатанным до локтей, открывавшими тонкие, но прочные предплечья, и темные, идеально сидящие штаны. Несмотря на духоту конца августа, на нем была легкая, черная вельветовая куртка, накинутая на спинку студа – словно броня или привычный барьер. Напротив него – Диана. Она сидела в черной футболке over size и широких синих джинсах. На ногах – потертые кеды. Она смотрела на него не с утренней ледяной злостью, а с настороженным любопытством, смешанным с легкой усталостью. Светлые волосы были небрежно собраны, под глазами – тени бессонной ночи.

– Откуда вы вообще узнали мой номер? – спросила она прямо, отодвинув свою чашку с недопитой пеной. – И зачем? Соболезнования уже приняты. Допрос?

Август усмехнулся коротко, беззвучно.

– Работа такая, Диана. К тому же, именно ты оформляла документы на похороны через фонд Кирилла. Логично начать с тебя. И на «ты», пожалуйста, обращайся. – Он откинулся на спинку кресла, его черные глаза изучали ее без давления, но без жалости. – Катерина… Последние дни, недели. Замечала что-то необычное? Кто-то подозрительный звонил, приходил? Может, она о чем-то тревожилась, что-то говорила, что показалось… странным?

Диана вздохнула, сжала руки на коленях.

– Тетя… Она всегда была к нам добра. К Мари, ко мне. Но свои дела… свои настоящие дела… она держала при себе. – В ее голосе прозвучала горечь. – Мы знали, что она делает, в общих чертах. Но не как и не с кем конкретно. Последнее время… она казалась сосредоточенной. Уходила в себя… Как будто решала сложную задачу.

– Мари?

– Моя старшая сестра… Она была со мной на кладбище.

– Ковен? – спросил Август, следя за ее реакцией. – Она с ними контактировала же. Может, кто-то из них вызывал у нее неприязнь? Конфликт?

Диана фыркнула. На ее обычно спокойном лице появилось откровенное, почти детское презрение.

– Ковен? – Она произнесла слово так, будто это было что-то липкое и неприятное. – Эти… курицы? Тетя терпела их из вежливости, наверное. Или потому что Кирилл этого хотел. Но сотрудничать? Серьезно? – Она покачала головой. – Они играют в магию, Август. В ритуалы для богатых клиентов, в снятие сглаза и привороты. Тетя же… она ведала. Она искала истину – то, что скрыто под слоем пыли и глупости. Она презирала их мелкие амбиции.

В ее словах звучала твердая уверенность, семейная спесь настоящих носителей знания перед теми, кто лишь притворяется. Август кивнул, принимая информацию. Его следующий вопрос прозвучал тише, но весомее:

– А слышала ли ты что-нибудь… о пророчестве? О том, что она говорила незадолго до… ухода? Верховной ведьме, например?

Диана замерла. Ее синие глаза расширились, потеряв на мгновение всю свою сдержанность. В них мелькнуло нечто – не страх, а жгучее любопытство, смешанное с тревогой.

– Верховная? – Она произнесла слово почти шепотом. – Нет.– Диана наклонилась вперед, ее пальцы сцепились на столе. – Что именно она сказала о верховной?

Август понял – тема о верховной это именно тот крючек, на который клюнула Диана, но в этот момент его телефон на столе завибрировал, заглушая тишину бара резким, настойчивым жужжанием. Август схватил трубку, поднес к уху.

– Говори.

Слушал он недолго. Лицо его стало каменным, исчезли последние следы размышления или усталости. В глазах вспыхнули холодные фиолетовые искры – на долю секунды, но Диана успела их заметить.

– Адрес. Сейчас. Ничего не трогать. – Он отключился, вставая так резко, что стул скрипнул по полу. Лицо было напряжено, все внимание уже ушло туда, на вызов.

– Что случилось? – спросила Диана, тоже вскакивая. Ее соболезнующая племянница исчезла, осталась только ведьма, почуявшая опасность.

– Спасибо, Диан,за честность, – коротко бросил Август, уже доставая ключи от машины. – Потом поговорим еще.

– Еще одна смерть? – Диана нахмурилась. – Как у тети? Я еду с тобой, – заявила Диана, шагая рядом, не отставая.

Август резко остановился, обернулся. Его взгляд был колючим, оценивающим.

– Не место для тебя, Диана.

– Я ведьма! – парировала она, подняв подбородок. Ее голос звенел сталью. – И если это хоть как-то связано с тем, что случилось с моей тетей – я имею право знать. Я должна знать. И я могу почувствовать то, что не почувствует твой… Левиафан. – Она кивнула на его тень, где что-то шевельнулось.

Август задержал на ней взгляд на пару секунд. Время текло медленно. Потом он резко кивнул, поворачиваясь к двери.

– Ты видишь его? Ладно… Садись и не мешай. Если скажу «сиди в машине» – сидишь. Поняла?

– Поняла, – Диана шагнула следом, ее сердце колотилось от тревоги и адреналина. Дневной свет «Рая» остался позади. Впереди была промзона, запах ржавчины и крови, и тень, которая, возможно, тянулась от могилы Катерины.

Воздух на кладбище был густым, пропитанным запахом увядающих цветов, нагретой земли и далекого металла с ГОКа. Феликс шел по знакомой дорожке, сжимая в руке пучок белых лилий. Камни под ногами, выжженная трава, крик вороны на покосившемся кресте – все казалось приглушенным, как будто он двигался под водой. Вина и пустота после разговора с Юлей и бесплодной попытки напиться все еще тяготели над ним, но сегодня он заставил себя приехать. Отдать долг. Посмотреть в лицо своей неудаче.

Могила Катерины была ухоженной. Свежий холм земли уже успел осесть, на нем лежали венки и букеты. И один, совсем свежий, скромный букет темно-красных гладиолусов, уже стоял у подножия гранитной плиты с именем.

Рядом с могилой, склонившись, стояла девушка. Брюнетка. Та самая, в черных очках с похорон. Она аккуратно поправляла цветы в вазе, ее движения были точными, почти механическими. Темное каре скрывало лиц. На ней было простое черное платье, похожее на школьную форму.

Феликс замер шагах в двух от могилы. Он собирался положить цветы, извиниться перед Катериной мысленно еще раз… Но его взгляд приковала девушка. Не ее действия, а… очертания. Линия скулы, изгиб шеи, уголок губ, видимый в профиль. Что-то древнее, давно замурованное в глубинах его памяти, дрогнуло. Зашевелилось. Забилось, как сердце под грудой камней.

Он сделал шаг вперед. Не к могиле. К ней.

Это было ошибкой.

Девушка вздрогнула, как дикий зверь, почуявший опасность. Она не просто обернулась – она подскочила, отпрыгнув назад с кошачьей ловкостью. И в ее руке, словно из ниоткуда, появилась короткая, сухая ветка. Не глядя под ноги, одним резким, отточенным движением, она провела ею по земле перед собой – не по кругу, а по уже начертанной, невидимой до этого момента линии.

Феликс почувствовал это мгновенно. Словно невидимая стена сомкнулась вокруг него. Воздух стал густым, тягучим, давящим. Он инстинктивно опустил взгляд.

Под его ногами, втоптанная в пыль, но четко различимая для его демонически обостренного зрения, лежала сложная схема. Не просто круг. Переплетение линий, спиралей, рун, выжженных или нарисованных чем-то темным на самой земле. Ловушка. Мощная, продуманная, активированная ее движением. Она была здесь не просто так. Она ждала. Готовилась.

Феликс медленно поднял голову. Его черные глаза встретились с ее взглядом, скрытым за черными стеклами очков. В нем не было страха. Только холодная ярость, готовность к бою и… удивление? Почему он не упал? Почему не кричит?

Но Феликс не видел ее ярости. Он видел только ее. Линию бровей. Форму губ. Тот самый уголок, который запал в душу сто лет назад и не отпускал. Память ударила, как молот по наковальне.

1915 год. Окопы под Варшавой. Грязь, холод, запах смерти. В кармане гимнастерки – медальон. В медальоне – крохотная фотография. Смеющиеся глаза. Темные волосы, уложенные по моде времени. Уверенный взгляд. Мария. Его Мария. Его невеста. Последнее письмо от нее было полным надежды…

1916 год. Газ атаковал легкие. Он умирал. Рядом хрипел брат. И только одно желание горело в агонии: увидеть ее. Хоть раз. И спасти Августа…

Голос в темноте. «Дитя… Жаждешь жизни? Жаждешь ее увидеть? Спасти брата? Дай мне место…»

Образы пронеслись калейдоскопом – смех Марии в петербургском парке, ее слезы на перроне, когда он уезжал на фронт, пожелтевшая фотография в медальоне, которую он носил до сих пор… И наложилось на лицо девушки перед ним.

– Мари… – имя сорвалось с его губ само собой, тихо, почти бессознательно. Не как вопрос. Как констатация. Как признание давно потерянного и вдруг найденного призрака.

Мари замерла. Ее рука с веткой опустилась на сантиметр. За черными стеклами, он почувствовал, как ее взгляд стал еще острее, еще настороженнее.

– Откуда… – она начала, ее голос, низкий и хрипловатый, прозвучал резко в тишине кладбища. – Откуда ты знаешь мое имя?

Феликс не ответил сразу. Он стоял в ловушке, сжимая лилии, которые теперь казались ненужным, глупым жестом. Пыль веков оседала на его плечи. Перед ним стояла не просто племянница Катерины. Перед ним стояло его прошлое. Его невыплаченный долг. Его вина, обретшая плоть. И ловушка, сдерживавшая его демона, вдруг показалась не угрозой, а ироничной метафорой всей его долгой, проклятой жизни. Он был пойман. Снова.

Тишина кладбища сгустилась между ними, нарушаемая лишь далеким гулом ГОКа и криком вороны. Черные стекла очков Мари скрывали ее глаза, но Феликс чувствовал на себе лезвие ее взгляда. Вопрос висел в воздухе: Откуда ты знаешь мое имя?

Феликс сделал шаг внутри ловушки, не пытаясь ее преодолеть. Сдавил стебли лилий в руке.

– Я работал с Катериной, – его голос прозвучал глухо, но ровно. Слишком обыденно для того хаоса, что бушевал внутри. —Феликс.

– Феликс, – повторила Мари, словно пробуя звук. Никакого узнавания в голосе. Только настороженность. Ветка в ее руке все еще была наготове. – Значит, ты один из тех, кто должен был ее беречь? – В ее тоне не было обвинения, как у Дианы. Была холодная констатация факта, подкрепленная легкой, язвительной ухмылкой, тронувшей уголки губ. Те самые губы…

– Я не смог, – признал Феликс просто. В его черных глазах не было попытки оправдаться. Только усталая тяжесть вины. – Прости.. Я…

– Меня зовут Мари, – резко парировала она, игнорируя его извинение. Ее голос стал жестче. – Не Маша – запомни. – Она сделала шаг вперед, к границе ловушки, но не пересекла ее. Голова чуть склонилась набок, будто она прислушивалась не только к его словам. – От тебя… прет унынием.

Феликс вздрогнул почти незаметно. Она чувствовала его грех. Его демон внутри замер, насторожившись. Перед ним была не просто девушка, а ведьма. Настоящая. Как ее прабабка. Как Катерина.

Он посмотрел на лилии в своей руке, затем на скромный букет гладиолусов у плиты.

– Я хотел… оставить цветы. Для Катерины. – Он показал лилии. – Можно?

Мари замерла на секунду. Затем резко кивнула.

– Оставляй. Боже, как ты пахнешь безысходностью.

Мари ногой стерла часть ловушки с земли и Феликс подошел к могиле и положил белые лилии рядом с ее красными гладиолусами. Феликс обернулся.

– Куда тебе? – спросил он неожиданно для себя. – Могу подвезти – машина рядом. – Он кивнул в сторону парковки. Предложение вырвалось само собой, движимое странным импульсом – частью вины перед Катериной, частью необъяснимого влечения к этой девушке-призраку прошлого, частью… простого человеческого жеста в мире, где их оставалось мало.

Мари нахмурилась, сомнение было слышно в голосе:

– Зачем?

– Чтобы подвезти, – ответил Феликс просто. – Ты здесь одна. Город не безопасен для ведьм сейчас. – Тень тревоги в его словах была искренней.

– Ладно, – сказала Мари, выкинув ветку. – Подвези, я как раз здесь закончила. – Она повернулась и пошла по дорожке к выходу, не оглядываясь, явно ожидая, что он последует.

Феликс посмотрел ей вслед. Ее походка была уверенной, быстрой. Спина прямая. Ничего общего с робкой Марией из его воспоминаний. И все же… поворот головы, линия плеч… Тень прошлого не отпускала. Он бросил последний взгляд на могилу Катерины, на два букета – красный и белый – и пошел за Мари, чувствуя, как его демон внутри настораживается, чуя новую, непонятную угрозу. Или возможность. Разницы он уже почти не чувствовал.

Заброшенное депо встретило их запахом – густым, липким, невыносимым. Смесь ржавчины, машинного масла, пыли и… крови. Много крови. Август резко остановил машину у зияющего пролома в ржавых воротах, откуда уже выбегал навстречу человек в сером комбинезоне с эмблемой «Кузни» – щит и молот.

– Август, – кивнул встречный, Игорь, его лицо под капюшоном было бледным, глаза бегали. – Только что закончили первичный осмотр. Картина… адская.

Диана выскочила из машины следом за Августом, ее глаза жадно впитывали мрачную картину. Внутри гигантского, полуразрушенного цеха царил хаос. Завалы битого кирпича, обрывки ржавых труб. И везде – пятна. Темные, почти черные в тусклом свете фонарей «Кузнецов». Но не масляные. Кровь. Брызги, лужи, мазки на стенах. Посреди этого кошмара, под белыми прожекторами, лежали два тела, накрытые брезентом. Рядом суетились специалисты в защитных костюмах, их движения были быстрыми, отточенными, лица скрыты масками.

– Что случилось? – спросил Август, его голос был ровным, но Диана почувствовала, как воздух вокруг него сгустился, зарядился статикой. Левиафан в его тени зашевелился активнее.

– Двое, – Игорь махнул рукой в сторону тел. – Марк, полукровка-оборотень, нестабильный. И Соня, молодая контрактница, демон – низший порядок. Наемники, охраняли склад контрабанды в дальнем углу. Нашли их… растерзанными. – Он сглотнул. – Не просто убили – с особым цинизмом… Следы когтей, укусов… Сила нечеловеческая. И кровь… почти вся выпита.

– Вампир? – уточнил Август, подходя ближе к одному из тел, но не открывая его. Его взгляд скользил по стенам, по следам борьбы, по странным, глубоким царапинам на металлической балке.

– Похоже, – кивнул Игорь. – Этот… этот голодный. Или… сошел с ума от голода. В других случаях за последнюю неделю – три нападения на сверхъестественных на окраинах. Всех убил, всех обескровил. Этот – четвертый. И самый жестокий. – Игорь посмотрел на Диану, стоявшую чуть позади Августа. Ее глаза горели не страхом, а странным, почти болезненным возбуждением. Она впитывала каждое слово, каждый жуткий запах, каждую деталь. – Что ж, Август, – Игорь хмыкнул без юмора, – перешел на работу с ведьмами? Эффективнее?

Август лишь махнул рукой, отмахиваясь от комментария. Его внимание привлек валявшийся в пыли недалеко от тела Сони смартфон. Он поднял его, протер экран рукавом. Телефон был разбит, но экран еще светился слабым мерцанием, разряжаясь. Август ткнул пальцем, вызвав последние сообщения. Одно имя в переписке выделялось частотой сообщений за последние сутки: «Аноним».

Последнее сообщение от «Анонима», полученное за час до предполагаемого времени убийства:

«Депо №7. Полночь. Новый груз. Проверь лично. Оплата двойная. Без свидетелей.»

Ответ Марка:

«Будет сделано. Соня со мной.»

– Вот черт, – пробормотал Август. – Приманка. Классика. – Он показал экран Игорю. – «Аноним». Найди, откуда шли сообщения. Проследи все связи Марка за последнюю неделю. Кому он мог перечить? Кому мешал?

– Уже работаем, – кивнул Игорь.

Диана подошла ближе, заглядывая через плечо Августа в разбитый экран.

– Значит, их заманили? Специально? Но зачем? Чтобы… выпить кровь? – В ее голосе не было ужаса, только азарт расследования.

– Мне и надо это выяснить, – поправил ее Август холодно. Он повернулся, чтобы уйти, но его взгляд упал на Диану. Она стояла посреди кровавого хаоса, бледная, но собранная, ее синие глаза метались, пытаясь зафиксировать каждую деталь, будто сканер. В ее позе не было отвращения. Было… понимание. Принятие. Она была здесь не случайно. Она была частью этого мира. Такой же острой, опасной и мрачной, как и он сам.

– Пошли, – бросил Август. – Здесь больше ничего полезного. Надо разобраться с «Анонимом».

Они вышли из ада депо обратно в серый свет дня. Запах крови преследовал их до самой машины.

Салон машины Феликса был тихим гробом. Запах дорогой кожи, чистящего средства и… его собственного, неуловимого для обычного носа, но явственного для Мари греха Уныния. Она сидела на пассажирском сиденье, отвернувшись к окну, ее черные очки скрывали взгляд. Но Феликс чувствовал ее настороженность, как натянутую струну. Она не расслаблялась ни на секунду.

Он вел машину автоматически, руки крепко сжимая руль. Перед глазами все еще стоял образ: Мари у могилы, ее резкое движение веткой, ловушка… и ее лицо. Лицо Марии Эфрон. Тень прошлого, материализовавшаяся в салоне его машины. Он краем глаза ловил профиль Мари – линию скулы, изгиб брови, уголок губ, поджатых в недовольную или сосредоточенную складку. Сходство было пугающим. Почти мистическим. Как будто сама судьба издевалась, подкидывая ему живое напоминание о том, что он потерял, и о том, что он стал.

– Так ты живешь в Сосновом Бору, да? – спросил он наконец, чтобы разбить гнетущее молчание. Его голос прозвучал хрипло.

– По делам надо, – ответила Мари коротко, не поворачиваясь.

Он кивнул, хотя она этого не видела. Его мысли снова поползли в прошлое. Медальон с фотографией жгло кожу под рубашкой. Он помнил запах ее духов – легких, цветочных. Помнил ее смех… И помнил окопы, грязь, газ, хрип умирающего брата… и Голос, предложивший сделку. Все ради того, чтобы спасти Августа. Ради призрачного шанса увидеть ее снова. Ирония была горькой: он спас брата, обрек себя на вечность с демоном, а увидеть Марию так и не смог. Она умерла, думая, что он погиб. А теперь…

– Что, не рано ли для вечеринок? – Феликс удивился конечной точке.

– Что? – растерялась Мари.

– Я знаю это место, не видел тебя там раньше!

– Я же сказала – по делам, а не на вечеринку.

Мари молча отстегнула ремень. Ее пальцы нервно постукивали по дверной ручке.

– Спасибо… за подвоз, – сказала она, не глядя на него. Потом резко открыла дверь и вышла. Но на тротуаре замерла, обернувшись. – Это уныние… оно тебя съедает, Феликс. И оно притягивает темноту. Как магнит. Подумай об этом.

Она хлопнула дверью и быстрым шагом направилась к входу на територию коттеджа. Феликс смотрел ей вслед, сжимая руль до побеления костяшек. Ее слова ударили в самую точку. Она видела его насквозь. Видела его демона. И эта тень Марии Эфрон, уходящая вдаль, оставила его одного в машине, пропитанной запахом его собственного греха и далеким эхом чужой смерти.

Машина Августа замерла у тротуара перед ничем не примечательной пятиэтажкой. Вечерний воздух был прохладным, пахнущим пылью и чужими ужинами из открытых окон. Диана сняла ремень безопасности, но не спешила выходить. Ее лицо в свете уличного фонаря было бледным, но глаза все еще горели отголосками адреналина после депо.

– Ну что, экскурсия удалась? – спросил Август, его голос звучал устало, но без обычной едкой нотки. Он смотрел не на нее, а в темное лобовое стекло, его пальцы барабанили по рулю. Лефиафан в его тени замер, став почти неразличимым. – Удовлетворила любопытство?

– Увидела, – ответила Диана тихо. Ее голос был ровным, но в нем не было прежнего азарта. Был холодок осознания. – Это… было не просто убийство. Вампиры даже голодные так не нападают… Да и у нас вроде это запрещено…

Август кивнул, наконец повернувшись к ней. Его черные глаза в полумраке салона казались еще глубже.

– Да. Но виновник все еще на свободе. Голодный.– Он вздохнул. – Теперь ты понимаешь, почему я говорил «сиди в машине»? Там могло быть… хуже.

Диана сжала губы, но не спорила. Она кивнула, глядя на свои руки, сжатые в кулаки на коленях.

– Понимаю.– Она подняла на него взгляд. – Ты найдешь этого… «Анонима»? Это связано со смертью тети?

– Найду, но связан ли он со смертью Катерины – не знаю. – ответил Август с ледяной уверенностью. В этом не было бравады. Была простая констатация факта. Работа. Поддержание хрупкого мира. Не для Кирилла. Для города. Для того, чтобы такие, как Соня и Марк, не умирали в пыли заброшенных цехов.

В этот момент его телефон на центральной консоли тихо завибрировал.

– Что нарыл?

Он слушал молча, лишь его взгляд стал острее, жестче. Диана замерла, чувствуя, как атмосфера в салоне снова наэлектризовалась.

– Адрес, – бросил Август в трубку.

Он выхватил ручку и клочок бумаги из бардачка, быстро что-то записал.

– Коттеджный поселок «Сосновый Бор». Дом 17. Знакомое место. Там любят собираться… определенные круги. Понял. Никакого шума не надо. Я еду, сам справлюсь. – Он отключился, бросив телефон на пассажирское сиденье. Его лицо было каменной маской, но Диана увидела, как сжались его челюсти.

– Нашли? – спросила она, не в силах сдержаться.

– Нашли источник сообщений, – подтвердил Август.

Диана широко раскрыла глаза.

– Ты едешь туда? Сейчас? Один?

– Спасибо, Диана, теперь до свидания, – осек ее Август, заводя двигатель.

– Я… – она начала.

– Сейчас. Это не игра. Там может быть опасно даже для наблюдателей. – Его тон не оставлял места для споров.

– Поняла, – тихо ответила Диана, опуская взгляд. Но в ее сжатых кулаках читалась не покорность, а досада. Она была так близко… И снова ее отстраняли. Как ребенка. Диана молча открыла дверь, вышла. Но не сразу пошла к дому. Она стояла на тротуаре, смотря, как его черная машина растворяется в вечернем потоке машин, увозя его туда, на окраину, к одинокому коттеджу в «Сосновом Бору», где, возможно, ждал ответ. И где, возможно, ждала новая кровавая ловушка.

Коттедж «Соснового Бора» изнутри оказался обманчиво уютным. Снаружи – безликий фасад в стиле «новой русской классики», внутри – приглушенный свет, мягкая музыка, запах дорогих сигарет и чего-то еще, неуловимого, но тревожного. Атмосфера расслабленности была напускной, словно тонкая пленка, натянутая над бурлящим котлом.

В одной из комнат на втором этаже Мари сидела в кресле, откинувшись на спинку. Белые стены, приглушенный свет лампы, легкий запах антисептика – все напоминало кабинет врача. Девушка в медицинской форме, с холодной, отстраненной улыбкой, убирала иглу из ее вены, прижимая ватный тампон.

– Готово, – произнесла медсестра монотонно, снимая жгут с руки Мари. – Все прошло хорошо.

Мари кивнула, не глядя на нее. Она чувствовала легкую слабость, но это было привычно. Отдавать – часть ее договора. Плата за нечто большее.

Медсестра убрала заполненный резервуар с кровью в специальный контейнер, опломбировала его и, коротко кивнув на прощание, вышла из комнаты.

Мари встала, поправила рукав платья, скрывая едва заметный след от укола. Ее лицо было бледным, но спокойным. Она покинула комнату и спустилась по лестнице в холл. Внизу было немноголюдно. Свет дня еще пробивался сквозь панорамные окна, и настоящая ночная жизнь в коттедже еще не началась. Но в воздухе уже витала предвкушение греха.

Мари прошла в просторную кухню. За широкой барной стойкой стоял юноша с андрогинной внешностью – точеные черты лица, длинные черные волосы, собранные в небрежный пучок, тонкие пальцы, порхающие над бокалами. Он был одет в безупречно белые рубашку и брюки, но в его глазах, глубоких и темных, таилась древняя, нечеловеческая мудрость.

– Мари, – произнес он мелодичным голосом, полным скрытой силы, увидев ее. – Как всегда, вовремя.

Он изящным движением наполнил бокал вином глубокого рубинового цвета, подал ей.

– Урожай 78. Чувствуешь нотки вишни и старого дуба? – Он улыбнулся – легкая, почти незаметная ухмылка.

– Чувствую, – ответила Мари, принимая бокал. Она сделала глоток, позволяя вину растечься по языку, прогнать остатки слабости. – Спасибо, Люциан.

– Тебе спасибо, прекрасная дева.Как хорошо, что ты вернулась в город.

Люциан – человек, на контракте с демоном Барбатосом. Посредник, бариста, искуситель. Он был одним из тех, кто держал этот коттедж в равновесии, следя за тем, чтобы правила соблюдались, и чтобы ничто не нарушало хрупкий порядок.

Мари вышла из кухни на просторную террасу, выходящую в задний двор. Здесь, под сенью раскидистых сосен, стояли плетеные кресла и небольшой столик. Она села, откинулась на спинку, позволяя вину согреть кровь. Закат окрашивал небо в багряные тона, но над Стальградом уже сгущалась тьма.

В этот момент в холле появился Август. Его взгляд скользнул по немногочисленным посетителям, оценивая каждого. Он был одет в обычный черный костюм, но в его осанке чувствовалась напряженная готовность. Левиафан в его тени шевелился беспокойно.

Люциан лишь элегантно склонил голову, улыбка застыла на его андрогинном лице.

– Август, какая честь, – произнес он, подходя к нему. – Не ожидал увидеть тебя здесь. Неужели решили отдохнуть от трудов праведных?

– Работа, – ответил Август коротко, его глаза продолжали сканировать помещение. – Ты знаешь, зачем я здесь.

Люциан вздохнул, сохраняя улыбку.

– Всегда рад помочь, – произнес он. – Но в моем доме не любят… насилие.

– Тогда помоги избежать его, – ответил Август. – Я ищу источник анонимных сообщений, которые привели к гибели двоих сверхъестественных.

Улыбка Люциана стала еще более натянутой.

– Я в курсе… этих неприятных инцидентов, – произнес он. – Соболезную. Но не думаю, что кто-то из моих клиентов…

– Не думаю, – перебил его Август. – Знаю. Ты, Барбатос, готовишь кровь для… особых нужд. Но ты соблюдаешь правила. И ты не убиваешь ради удовольствия.Поэтому в твоих интересах сотрудничать.

– Да, это в моих интересах, – ответил Люциан, разводя руками. – Я зарабатываю на другом. Грехи – куда более прибыльный товар, чем кровь.

– Тогда скажи, кто использует твои поставки для убийств? Кто вышел из-под контроля? – потребовал Август.

Люциан покачал головой.

– Боюсь, понятия не имею, – ответил он. – Я не слежу за судьбой каждой проданной порции. У меня свои дела.

– А вот это мы проверим – произнес Август, и ушел в сторону задней терассы.

Мари сидела в кресле на террасе, откинувшись на спинку, позволяя вину согреть кровь. Но ее взгляд был прикован к опушке леса. Она заметила двигающуюся фигуру в тени деревьев. Человек. Шел неуверенно, словно пьяный, то и дело спотыкаясь и падая. Мари нахмурилась. Что-то в его движениях было странным, неестественным.

Вдруг человек упал, распластавшись на земле. Мари сжала бокал в руке. Что-то подсказывало ей, что здесь не все в порядке. Через мгновение незнакомец снова поднялся, шатаясь. Мари встала, настороженно направившись к нему.

– Вам нужна помощь? – крикнула она, стараясь не подходить слишком близко.

Человек остановился, словно прислушиваясь. Затем медленно повернул голову в ее сторону. В полумраке леса Мари не могла разглядеть его лица, но чувствовала, как на нее смотрит что-то голодное, злое.

Затем он вдруг ускорился, зашагал быстрее в ее сторону. Мари инстинктивно отступила назад. Что-то было не так. Очень не так. Его движения становились все более резкими, неестественными. А потом раздался звук. Низкий, утробный рык, словно зверь готовился к прыжку.

Мари бросилась бежать. Она понимала, что произошло. Ее кровь. Слабый запах, оставшийся от недавнего прокола, привлек его. Он почуял ее, как хищник чует добычу.

Незнакомец сорвался с места, преследуя ее. Мари бежала что есть сил, прочь от коттеджа, прочь от света, вглубь леса. Деревья хлестали ее по лицу, корни цеплялись за ноги, но она не останавливалась. За спиной она слышала тяжелое дыхание и звериное рычание. Он догонял.

Мари забежала в чащу, надеясь оторваться от преследователя…

Внезапный, дикий крик прорезал вечернюю тишину за окнами террасы. Женский. Полный чистого ужаса. Потом – звериный рык, близкий, яростный.

Август вздрогнул, как пружина. Его взгляд метнулся к панорамным окнам, за которыми сгущались сумерки соснового бора.

– Что это?!

Люциан-Барбатос лишь прикрыл глаза на мгновение, его лицо исказила гримаса неподдельного раздражения.

– Нарушение правил… – прошипел он. Тень за его спиной заколебалась, приняв на миг очертания рогатой фигуры.

Август был уже у двери на террасу, распахивая ее одним резким движением. Холодный воздух, пахнущий хвоей и чем-то медным, ворвался в холл.

Тень Левиафана рванулась вперед, опережая хозяина, черная, бесформенная масса, стелющаяся по земле с нечеловеческой скоростью. Август прыгнул с террасы в темноту сада, растворяясь в сумерках.

Люциан стоял у окна, наблюдая, как Август исчезает в чаще. Он медленно допил вино, его пальцы сжали хрусталь так, что тонкая ножка бокала треснула с тихим звоном.

– Кровь, – повторил он шепотом, и в его глазах не осталось ничего человеческого, только древняя, ненасытная пустота. – Всегда ею и заканчивается.

На террасе валялся забытый бокал Мари. Рубиновые капли вина на дне были похожи на запекшуюся кровь. Где-то в лесу раздался еще один душераздирающий крик, заглушаемый звериным рыком. Тень над коттеджем «Соснового Бора» сгустилась, став почти осязаемой.

Холодный, колючий воздух рвал легкие. Мари бежала, спотыкаясь о невидимые корни, о скользкие камни, прячущиеся под слоем прошлогодней хвои и мокрых листьев. Сердце колотилось, как бешеный молот, в такт топоту за спиной – тяжелому, нечеловечески быстрому. Оно не сдавалось.

Видение промелькнуло: сломанная ветка, идеальная для примитивной ловушки. Рука инстинктивно потянулась к ней, но мысль пронзила сознание острой иглой: Нет времени! Остановиться – значит оказаться в его когтях. Она рванулась вперед, оставляя ветку позади.

Под тонкой тканью платья, на бедре, жгло неудобство – не шелковая подвязка, а грубая повязка из прочной кожи, туго обхватывающая ногу. Под ней, холодным укором, лежал тяжелый груз – серебряный револьвер. Единственная надежда. Мари, не сбавляя шага, судорожно рванула за пряжку. Кожаная лента соскользнула. Одним резким движением она натянула повязку на голову, прикрывая левый глаз. Мир на мгновение погрузился в странную дымку, затем прорезался новыми деталями: холодные сияния на стволах деревьев, искаженные тени… но его – след преследователя – она потеряла! Адреналин сменился леденящим ужасом. Где он?

Не видя корня, торчащего из земли как черная кость, Мари зацепилась. Резкая боль в щиколотке, и она полетела вперед, ударившись плечом о сырую землю. Задыхаясь, отплевываясь от грязи, она попыталась подняться. И в этот миг ледяное предчувствие, усиленное Повязкой, ударило по позвоночнику. Он – за спиной!

Мари рванулась, развернувшись на коленях. Существо, бывшее когда-то человеком, но теперь лишь оболочка безумия и клыков, уже летело на нее. Глаза – мутные шары ярости, рука-лапа с вытянутым, грязным когтем – метила в горло. Она инстинктивно откинулась. Коготь чиркнул по щеке, оставляя горящую полосу, но главный удар пришелся на Повязку Прозрения. Кожаный ремешок лопнул, как гнилая нить. Лезвие когтя рвануло вниз, сорвав артефакт с головы и оставив глубокую царапину на скуле. Мари вскрикнула от боли и отчаяния. Повязка, ее ключ к видению сути, болталась теперь на запястьи существа, как жуткий трофей.

Существо зарычало, готовясь к последнему прыжку. Мари зажмурилась, вжавшись в землю, мысленно хватая револьвер у бедра. Но удара не последовало. Вместо него – гулкий хлопок, похожий на рвущуюся ткань реальности, и леденящий ветер.

Мари открыла глаза. Вокруг нее, как щупальца гигантского спрута из чистой тьмы, извивались энергетические тентакли. Они не касались ее, но пространство под ногами исказилось, поплыло. Ощущение было жуткое – будто ее выдернули из собственного тела. Лес резко дернулся, сменился вспышкой абсолютной черноты, а затем – твердой почвой под коленями. Она стояла… за чьей-то спиной.

Человек повернул голову, бросив на нее быстрый, оценивающий взгляд. Черные, бездонные глаза широко раскрылись от искреннего удивления.

– Мари?

Голос был низким, спокойным, но в нем явно читалось недоумение. Мари, все еще трясясь от шока, смотрела на него, не понимая. Она его не знала. Никогда не видела. Откуда он знает ее имя?

Его голос, теперь уже без тени удивления, прозвучал как приказ, холодный и не терпящий возражений:

– Не дергайся. Жди. Пока не закончу.

Его внимание было полностью приковано к обезумевшему созданию, которое, оправившись от шока, с новым воплем ярости бросилось вперед. Мари замерла, прижимая окровавленную руку к поцарапанной щеке.

Август сидел за рулем своей машины, но двигатель был заглушен. Он повернулся к Мари, занявшей пассажирское сиденье. В его руках был небольшой аптечный набор. Без лишних слов, с сосредоточенной точностью хирурга или солдата, он взял стерильную салфетку, смочил ее антисептиком и приложил к царапине на ее щеке. Мари вздрогнула от холода и жжения, но не отстранилась. Ее зеленые глаза, все еще широкие от адреналина и недавнего ужаса, пристально изучали его профиль в полумраке салона.

– Удивительно, – проговорил он наконец, его голос был низким, ровным, почти задумчивым, как будто он размышлял вслух, а не обращался к ней. – Просто статистическая погрешность или злой рок судьбы – из всех людей в этом проклятом лесу, мне попалась именно племянница Катерины. И вторая за сегодняшний день.

Мари нахмурилась, оторвав взгляд от его рук, уверенно работающих с салфеткой.

– Вторая? – ее голос звучал резко, тревога мгновенно вытеснила остатки шока. – Что с Дианой?

Август аккуратно убрал салфетку, осмотрел рану. Он взял небольшой пластырь и наклеил его на порез.

– Не знаю, когда я ее видел, все было ок. Я отвез ее домой перед тем как ехать сюда.

– Ты по делу Катерины с ней встречался? – Мари привстала, упершись руками в сиденье.

– Да, и сбавь пыл, мы с тобой на одной стороне – поправил он ее, его тон оставался спокойным, профессиональным, но в черных глазах мелькнула тень усталости.

Мари медленно опустилась обратно на сиденье, но напряжение не покидало ее плечи. Она смотрела в лобовое стекло, где дворники безуспешно боролись с потоками воды. Тишина в салоне натянулась, как струна, нарушаемая только шумом дождя. Потом она повернула голову к нему. Ее взгляд был прямым, твердым, как сталь. В нем горел огонь, который не могла погасить ни усталость, ни боль, ни дождь за стеклом.

– Слушай, Мари, я понимаю, что ты сейчас не в том состоянии, но ты что-то знаешь о Верховной Ведьме?

– Август, – произнесла она его имя впервые, и в нем звучала не просьба, а констатация факта. – Я из тех людей, дял кого подобная концепция немного противоречива – не может рандомная ведьма стать Верховной. Чем больше ведьма постигает знаний,тем она сильнее и случайно это произойти не может.

Август перестал убирать аптечку. Его пальцы замерли на замке кейса. Он медленно повернулся к ней, и в его бездонных черных глазах, обычно таких холодных и нечитаемых, промелькнуло что-то сложное – не удивление, нет. Скорее… усталое раздражение, смешанное с давней, глубокой горечью.

– Верховная Ведьма… – он произнес это слово тихо, почти с отвращением, как будто пробуя на вкус что-то горькое и знакомое. – Дело в том, что твоя тетя говорила о том, что она скоро явится миру, поэтому я сейчас склонен связываеть ее смерть с Верховной Ведьмой. Есть она или нет – но ее образ всегда, всегда приносит только смерть и безумие, Мари…

– Смерть и безумие. – она повторила его слова, как эхо, но эхо, окрашенное каким-то своим, неведомым смыслом.

– Ладно, – его голос стал резким, командным, словно он отдавал приказ самому себе. – Я отвезу тебя домой.

Всю дорогу они молчали. Август чувствовал на себе ее взгляд – не испуганный, не усталый, а изучающий, словно она разгадывала сложный узор на стекле или читала невидимые строки на его профиле. Он крепче сжал руль, сосредоточившись на дороге, стараясь игнорировать Левиафана, который нервно переливался тенями на пассажирском коврике, явно реагируя на ее незримое присутствие.

Машина остановилась у высокого дома – адрес, который она дала монотонно, почти автоматически. Мари молча потянулась к ручке двери.

И в этот миг небо разверзлось. Оглушительный, раскатистый удар грома, казалось, потряс саму землю. Свет фар на мгновение погас, сраженный вспышкой молнии, ослепившей ночь.

Мари вздрогнула так сильно, что плечом ударилась о дверь. Непроизвольный, детский вскрик сорвался с ее губ – чистый, неконтролируемый испуг. Она замерла, широко распахнув глаза, в которых на миг вспыхнула искренняя, первобытная боязнь. А потом… она рассмеялась. Легко, озорно, как ребенок, пойманный на шалости. Звук смеха, неожиданно звонкий и живой, заполнил салон, странно контрастируя с грохотом стихии за окном и мрачной атмосферой их молчания. Она повернулась к Августу, все еще смеясь, и мило, почти игриво помахала ему рукой:

– Спокойной ночи, Август! – крикнула она через начинающийся шум дождя и выпорхнула из машины, пригнув голову под потоками воды, стремительно скрывшись за дверью подъезда.

Август сидел, не двигаясь. Двигатель тихо работал, стекла быстро запотевали. Гром еще грохотал в отдалении, но в салоне стояла оглушительная тишина после ее смеха. Он ощущал странную… пустоту в груди, смешанную с резким, почти физическим дискомфортом.

Глава 2. Ведьма и вампир

Мари проснулась с ощущением разбитости. Голова гудела, во рту поселился неприятный привкус металла. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь неплотные шторы, резали глаза. Она лежала на спине, простыни сбились в бесформенный ком. Медленно поднявшись, почувствовала усталость, словно всю ночь таскала неподъемные тяжести. Взгляд в зеркало отразил неприглядную картину: бледная кожа, фиолетовые тени под глазами, взгляд лишился былой остроты. Еще и царапина на щеке…

Волоча ноги, она направилась на кухню. В холодильнике царила удручающая пустота, если не считать одинокой бутылки молока. С жадностью схватив её, Мари припала к горлышку и пила большими глотками, не отрываясь, пока в легких не начало ощутимо не хватать воздуха. Жидкость обожгла горло приятным холодом, принося кратковременное облегчение.

Опорожнив бутылку до дна, Мари поставила её на стол. Телефон, лежавший рядом, манил своей близостью. Включив диктофон, она, не отводя взгляда от пустой посуды, наговорила голосовое сообщение для Дианы:

«Диана, привет. Почему ты вчера умолчала о том, что тебя опрашивали по поводу смерти Катерины? И что ты вообще там делала с Августом? Я думала, мы вместе… неважно. Дело не в этом. Просто… Я вчера общалась с Августом тоже и… Я пока не знаю стоит ли доверять ему»

Отправив сообщение, Мари не стала дожидаться ответа. Усталость накатила с новой силой. Всё её существо требовало возвращения в теплую постель, но голод настойчиво давал о себе знать. Открыв один за другим кухонные шкафчики, она принялась искать хоть какую-нибудь еду. В конечном итоге её взору предстали лишь сухари.

Практически сразу же пришло уведомление об ответе Дианы. Мари тяжело вздохнула и коснулась экрана. Из динамика донесся уверенный, хоть и слегка раздраженный голос сестры:

«Мари, прекрати разводить панику. Я лишь пытаюсь понять, что произошло с тетей. Не придумывай лишнего. Не стоит обо мне беспокоиться, слышишь? Я сама во всём разберусь. Сейчас не время для этого.»

Отключив телефон, Мари нахмурилась. Сама разберусь, – слова Дианы эхом отдавались в её голове. Тяжело вздохнув, она разломила сухарь и принялась медленно жевать, безуспешно пытаясь уложить в голове происходящие события и осознать причины, по которым всё вокруг казалось таким сложным и запутанным.

Август вошел в штаб-квартиру «Кузни», ощущая привычный едкий запах крови, витавший в воздухе. Он зевал и прятал лицо под капюшеном худи. Взгляд его черных глаз скользил по рядам столов, за которыми суетились техники и оперативники. Заметив его, к нему поспешил Игорь, всегда бледный, а сегодня казавшийся и вовсе призрачным. Его очки сползали с переносицы, а руки нервно теребили белый халат, заляпанный пятнами крови.

– Август! – выпалил Игорь, жестом приглашая демона-следователя в свою лабораторию. – Хорошо, что ты приехал. У меня есть кое-что по вчерашнему.

Комната была заставлена сложным оборудованием, мензурками, пробирками и устрашающими инструментами. На стальном столе, освещенном яркой лампой, лежал труп обезумевшего вампира из «Соснового Бора». Кожа его неестественно побледнела, а зубы, казалось, выросли, обнажив хищный оскал.

– Смотри сам, – Игорь указал на тело дрожащей рукой. – Этот вампир был не просто безумным. Он был… заражен. Его кровь, его ткани пропитаны какой-то аномальной жаждой. Никогда такого не видел.

Август подошел ближе, рассматривая рваные раны, покрывавшие тело.

– Аномальная жажда? И что это значит?

Игорь нервно поправил очки.

– Я провел несколько экспериментов. Если этот вампир укусит другого, или как-то заразит,например, поцарапает, то у того тоже проявится эта безудержная жажда.

На лице Августа пролегла тень.

– Заражение… Это уже интересно. А если укусит ведьму?

Игорь покачал головой.

– Пробовал. Ничего. Ведьмы к этому устойчивы. Как будто их магия создает барьер. Других сверхъестественных, которых мы находили растерзанными, похоже, убивал именно зараженный. Его жажда была настолько сильной, что он просто не мог остановиться. Он выпивал их до последней капли, а потом разрывал на части. Безумный каннибализм. Если бы он уходил после «обеда», то они бы выжили…

Август молчал, обдумывая услышанное, его лицо оставалось непроницаемым, выдавая лишь напряженную работу мысли.

– Спасибо, Игорь, – произнес он наконец. – Это очень важная информация. Продолжай исследования. Нам нужно выяснить, что это за зараза и как она распространяется.

Август покинул лабораторию, погруженный в мрачные раздумья. Тонкий слой пыли осел на его темном пальто, словно напоминая о грязной и опасной работе, которую ему предстояло выполнить. Теперь расследование приобрело новые масштабы, и становилось все более непредсказуемым.

Феликс сидел за барной стойкой и пытался спрятаться от мира в капюшон худи. Бармен, с бейджем «Влад» поставил перед ним чашку кофе:

– Бессонная ночь?

– Угу… – Феликс сделал глоток кофе. – Влад, напомни, зачем мне это все?

– Что?

– Все.

– Что «все»?

– Я даже напиться не могу…

– Ну, алкоголь на демонов не действует, так что…

Внезапно кто-то положил руку Феликсу на плече – он обернулся и увидел своего младшего брата, чье лицо было очень настороженным.

– Что такое? Опять кто-то умер?

– Это уже стабильность, к сожалению, – Август присел рядом с братом.

– И что на этот раз? Вампиры, оборотни, демоны? – Феликс усмехнулся. – Или зацепка по делу Катерины?

– Ведьма, – ответил Август, делая глоток кофе. – Племянница Катерины. Мари.

– Ты ее видел?

– Да.

Феликс впился взглядом в лицо брата, ища там ответы.

– Они так похожи…

Август закатил глаза.

– Феликс, прекрати. Это просто совпадение.

– Совпадение? – Феликс усмехнулся. – В нашем мире не бывает совпадений.

– Я проверю родословную Катерины, если тебе так интересно, – сказал Август, стараясь сохранить спокойствие. – Но, Феликс, умоляю, не надумывай себе ничего. Хорошо?

– Ну, конечно, кто бы сомневался, что это будете вы… – женский голос раздался за спинами братьев. Лиза. На вид ей было лет 19, но глаза – холодные, стальные серые – выдавали опыт, измеряемый не годами. Каштановые волосы были собраны в небрежный хвост, подчеркивая острые скулы и напряженную линию губ. Она была одета в простые, но качественные темные джинсы и свитер, но от нее исходила едва уловимая аура… нечеловеческая, тяжелая. Контракт с демоном высшего порядка оставлял свой отпечаток.

– Давно не виделись, Елизавета, – кивнул ей Август. – Чем обязаны?

– Не буду тянуть, – девушка присела рдом с Августом. – В общем, демоны в последнее время слишком активизировались, огромные энергетические вспышки… Все ищут как бы раздобыть контракт. К тому же, не так давно одна оооочень злокорыстная демоница обрела сосуд.

Феликс напрягся:

– Мы как с этим связаны?

– Ооо, понимаю, тысячи демонов обретают сосуды – какую ценность это имеет для вас?! Тем более какая-то демоница…

– Именно, – улыбнулся Август.

– Во времена Екатерины Второй жила одна прекрасная дама, которая отличалась девиантным поведением – она таааак издевалась над своими крепостными, что, естественно, попала в ад, – артикуляция Лизы была очень активной..

– Ты что, про Дарью Салтыкову рассказываешь? – Август ухмыльнулся.

– Никак не привыкну к твоему постоянному скепсису и безразличию, – вздохнула Лиза. – Но, да, это Дарья.

– Ладно, а каким образом душа грешницы связана с демоницей? – Феликс внимательно смотрел на девушку.

– Единицы демонов соглашаются исполнять наказания – все же это падшие ангелы, да вы и сами знаете, а тут сама грешница вызвалась, да так хорошо все выполняла, что её наградили силами, и вот чуть больше 200 лет она исправно наказывала тех, кто убивал, чревоугодил и подчинялся похоти.

– К чему все эти рассказы? – Феликс поднял бровь.

– В аду что-то не так, раз даже Салтыкова оттуда сбежала, – Лиза была крайне серьезен.

И вот это уже Феликса заинтересовало:

– И что ты планируешь?

– Найду её и верну в ад

– Звучит просто… – Август снова выразил скепсис.

– Здравствуйте, – мимо барной стойки пробежала Юля, и все три демона что-то почувствовали – что-то в ней изменилось.

– Ты тоже это почувствовал? – Феликс посмотрел на брата.

– Ага, от неё воняет кровью и слезами, – Август провожал Юлю взглядом. Её энергия так манила, что парень бросился за ней в догонку, а Феликс и Лиза за ним. Август догнал девушку уже в подсобке для персонала.

– Что случилось? – такоеповедение напугало Юлю.

– Я у тебя хочу спросить, – Август был напористым и жестоким.

– Я не понимаю… – Юля смотрела наивными глазами.

– Юля, что-то произошло? – голос Лизы был мягким и учтивым. Но Август не стал дожидаться ответа – он схватил девушку за горло и прижал к стене. Феликс хотел его остановить, но лицо Юли изменилось, и взяв августа за запястье, она с легкостью убрала его руку:

– Послушай, мальчик, ещё раз так сделаешь – я приготовлю ванную из твоей крови.

Она оттолкнула парня и прошлась по комнате:

– Я смотрю, вы тоже демоны, – Юля ухмыльнулась. – Хорошие тела себе выбрали. А эта девка слаба…

– Нам не может так повезти, – Лиза улыбнулась.

– Я бы так не радовался, – одёрнул её Август. – Дарья?

– Да, собственной персоной. – девушка окинула взглядом Августа. – А ты ей нравишься.

Август скривил недовольное лицо от услышанного, но продолжил свой допрос:

– Что произошло с Юлей?

– Над ней сделали насилие, взяли против её воли… Она умирала и жалела, что не случился хеппи енд… Наивная… Вот я и помогла ей… – Дарья так обыденно об этом рассказывала, в её голосе не было ни капли сожаления. – А я чувствую, что вы что-то хотите от меня.

– Зачем ты здесь? – Феликс не стал растягивать разговор. Но сказанное им вызвало у Дарьи смех. Успокоившись, она присела:

– Вы кто такие? Никто. Небось из тех, кто не смог и пальца поднять дабы покарать грешника…

Август сжал кулаки и сделал шаг в сторону Дарьи. Дарья явно что-то почувствовала:

– Что же, раз так решительно настроены… – улыбка исчезла с ее лица. – Может вы на Земле не чувствуете, но просыпается огромная сила. Эта сила манит всех, кто обладет хоть малейшей сверхъестественной энергией.

– И? – Август настойчиво смотрел на Дарью. Девушка прикусила губу и присела на стул – она явно нервничала:

– В аду верят в пророчество, что это существо очистит ад и ангелы вновь обретут белые крылья.

– Что? – Август засмеялся.

– Ты почему сбежала? – Лиза ударила Дарью по ноге своей ногой, Август и Феликс даже дергнулись.

– Я просто ушла подальше от эпицентра событий, – Дарья потерла ногу.

– Что ты еще знаешь о пророчестве? – голсо Августа стал настойчивее.

– Я все сказал, – цокнула Дарья.

Лиза ухмыльнулась, а затем в её глазах на секунду вспыхнули фиолетовые огоньки, что заставило Дарью вжаться в стул:

– Существо – это истинная ведьма, та, чей дар укреплен в веках, та, которая может стать Верховной, и в пророчестве дословно сказано «Сердце Истинной вернет вам белые крылья».

– Верховная Ведьма? – смешок сорвался с губ Августа.

– Да, – Дарья опустила глаза. – Вы вернетесь домой, если пророчество сбудется.

– Кто верит в этот бред? – Феликс не понимал происходящего.

– Мне нравится быть человеком, – отметил Август.

– Так не дайте пророчеству сбыться, – Дарья вернула свою лукавую улыбку.

Взгляд Лизы пронзил Дарью в Юле ледяным презрением.

– Нет, я нашла тебя, беглянка, – голос Лизы был тихим, но каждое слово падало, как камень. – Игра в прятки закончена, Дарья. Твой побег создал ненужные… осложнения. Вернешься. Сейчас же.

Дарья отпрянула, уверенность сменилась страхом.

– Я не вернусь. Не заставишь меня…

– Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, – Лиза сделала шаг вперед. Воздух вокруг нее едва слышно загудел.

– Нет! – Август резко встал между Лизой и Юлей-Дарьей. – Она никуда не пойдет с тобой, Лиза!

Феликс поднялся медленнее, поза защитная.

– Лиза, мы понимаем твою позицию. Но ситуация… сложнее. Если Дарью извлечь силой сейчас – умрет Юля. Просто сгорит сосуд. Ты этого хочешь?

Лизу это не поколебало. Ее серые глаза метнули на Феликса быстрый, раздраженный взгляд.

– Юля? Очередной твой… гуманистический порыв, Феликс? – Она перевела ледяной взгляд на Августа. – Она – сосуд беглянки, не более. Расходный материал. И твои сантименты тоже никого не интересуют. Отойди.

– Не позволим, – Август не дрогнул, по его коже пробежали искры энергии. – Юля – человек и она под нашей защитой. И Дарья значит тоже.

Лиза медленно обвела всех взглядом: Дарью-Юлю, Августа, Феликса.

– Так, – произнесла она, и атмосфера стала тяжелой, давящей. – Хорошо. Играем. – Легкая, холодная улыбка тронула ее губы. – Но помните: я не отступлю. И мои методы… значительно менее гуманны, чем ваши попытки спасти одну жалкую человеческую жизнь за счет всех остальных.

Она сделала шаг назад, растворяясь в сгущающейся тени.

– Увидимся очень скоро. И будьте готовы, что в следующий раз я не буду разговаривать и вспоминать о днях нашей славной дружбы. – Ее последний взгляд, полный предупреждения и обещания боли, скользнул по каждому. И затем Лиза исчезла, оставив запах озона и ощущение надвигающейся бури.

В подсобке повисла гнетущая тишина.

– Ну что ж, – тихо сказал Феликс, глядя туда, где только что была Лиза. – Похоже, проблемы только начались.

Тиканье настенных часов в маленькой квартирке казалось неестественно громким. Диана сидела, поджав ноги, в кресле, свет от ноутбука выхватывал из полумрака ее сосредоточенное лицо и темные круги под глазами. На экране горела поисковая строка: «Верховная Ведьма».

– Полнейший бред, – прошептала она, листая страницы форумов и желтых сайтов. – Сплетни, страшилки для подростков… Ничего конкретного.

Разочарованно щелкнув мышкой, она стерла запрос. На этот раз она вбила скупыми, отрывистыми ударами: «Демоны, контракты». Результаты обрушились лавиной: сайты с «гарантированными» пактами на богатство/любовь/власть (всего за 3 простых шага!), форумы с истеричными историями о «душах, проданных по невнимательности», псевдо-гримуары с шаблонными «кровавыми договорами» в духе голливудских фильмов.Диана вернулась к первой ссылке, которую она проигнорировала, так это была Википедия.

«Демоны Гоетии». Средневековый гремуар, который часто использовали шарлатаны. Диана ввела в поиск: «Morax Goetia», «Demon Morax Key of Solomon». Нашла оцифрованные фрагменты старинных гримуаров и переводы.

– «Двадцать первый Дух есть Моракс… Великий Граф и Президент…» – она прокашлялась, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – «Является в облике… могучего человека-быка. Лицо человеческое, но… но с чертами бычьей силы и упорства». – Диана замолчала, мысленно представляя этого гибрида силы и разума.

Она прокрутила страницу вниз, ее пальцы слегка дрожали.

– «Дает совершенное знание звезд… их влияний и движений планет…» – она читала медленнее, вдумываясь. – «Преподает… логику, философию, геометрию, физику…» – Знания. Точные, системные. Не хаос, а порядок… адский порядок. – «Знает свойства всех трав… и драгоценных камней…» – Пауза. Она перечитала следующую строку дважды, голос стал едва слышным шепотом: – «…И делает человека мудрым в отношении камней».

– «Мудрым в отношении камней…» – повторила она про себя, а потом вслух, громче, с горьковатой усмешкой. – Что это вообще значит? Превращает гальку в алмазы? Или… или дает знание, которое само по себе – драгоценность? Или камень – это… метафора? Основа всего? Земля? – Она нервно провела рукой по волосам. – «Дарование дружественных духов-слуг… верных и полезных, особенно в научных изысканиях…» – Научных изысканиях. В Аду. Вот это поворот.

Диана замолчала, вглядываясь в экран, как будто ожидая, что буквы сложатся в более понятную картину.

– Так, – заговорила она снова, уже не читая, а размышляя вслух, обращаясь к своему коту Себастиану, как к единственному слушателю. – Значит, не чудовище-разрушитель. Хранитель самых древних и страшных знаний?

Она резко ткнула пальцем в экран.

– И вот это! «Владыка Договоров»! В сноске… – Она быстро нашла примечание переводчика. – Да! «Ассоциируется с непоколебимостью соглашений, ибо тверд как камень». Контракты, Себс! – Ее глаза расширились от догадки. – Контракты… Он тот, кто диктует правила демонам, которые хотят жить как люди? – Она вскочила с кресла, сбрасывая с колен удивленного Себастьяна. Кот недовольно мяукнул. Ее взгляд упал на мессенджер в углу экрана. Последнее сообщение Августу висело без ответа уже несколько часов: «Есть хоть какие-то зацепки по делу тети? Любые слухи?» Под ним – серый значок «не прочитано».

– Где ты торчишь, черт… – пробормотала она, нервно постукивая ногтями по крышке ноутбука.

Внезапно ее кот резко поднял голову. Шерсть на загривке встала дыбом, зеленые глаза расширились, уставившись в темноту за окном. Глубокое, предупреждающее урчание вырвалось из его горла.

– Себа? Что такое? – Диана насторожилась, инстинктивно приглушив экран ноутбука.

Кот не отвечал, лишь продолжал смотреть в одну точку за стеклом, его тело напряглось как пружина. Диана медленно повернула голову, всматриваясь в ночь. Фонари во дворе освещали лишь пустые скамейки и асфальт. Ничего. Но ощущение… Ощущение чужого, пристального внимания нарастало, как холодная волна. Воздух в комнате словно сгустился, стало тяжелее дышать.

– Не может быть, – прошептала она, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. – Это просто нервы… из-за всей этой чертовщины.

Но Себастиан продолжал урчать, низко и угрожающе. Его взгляд не отрывался от окна. И Диане почудилось, что в глубокой тени между деревьями, где не доставал свет фонаря, на мгновение дрогнуло что-то большое и темное. Или это просто ветер колыхнул ветки?

Она резко дернула шнур, закрывая тяжелые шторы, отсекая взгляд ночи. Сердце колотилось где-то в горле. Игнор Августа из раздражающего фактора внезапно превратился в источник леденящей тревоги. Что-то шло не так. Очень не так. И поиски информации в интернете казались теперь не просто бесполезными, а жалкими и наивными. Настоящие тайны, похоже, были гораздо темнее и опаснее, чем любые описанные на форумах страшилки.

Черный автомобиль с ревущим двигателем резко остановился перед коваными воротами поселка «Сосновый Бор». Элитное место, пафосное, с охраной по периметру и камерами на каждом углу. Август высунулся из окна, его лицо было достаточно красноречивым пропуском для охранника-оборотня у шлагбаума. Тот кивнул, не задавая вопросов, и ворота бесшумно разъехались.

Дверь открылась еще до того, как он успел нажать на звонок. На пороге стоял Люциус. Никакого следа антиквара – только дорогой черный шелковый халат поверх пижамы, бокал красного вина в руке и усталая улыбка на гладко выбритом лице.

– Август! – голос Люциуса был бархатистым, но с легкой хрипотцой.

Август прошел мимо него в холл, где царил хаос после вечеринки: пустые бокалы, сброшенные на диваны шубы, следы непонятного порошка на стеклянном столе. Запах дорогого парфюма, алкоголя и чего-то… звериного, сладковатого.

– Бешеный вампир, – выпалил Август, не тратя времени. —Знаешь его?

Люциус прихлебнул вино, медленно покачал головой.

– Милый, у меня тут столько гостей перебывает… Особенно после заката. Бешеные, трезвые, влюбленные, голодные. Конкретно этого не припомню.

– Ну я так и думал.

Люциус достал из шкафчика наглазную повязку Мари.

– Это я нашел.

– Это Мари, – Август встал прямо перед ним, демонстрируя всю свою нечеловеческую стать. Энергия вокруг него загудела едва слышно. – Кстати… Что она здесь делала вчера, Люциус?

Люциус вздохнул театрально. Его бархатный голос стал чуть жестче.

– Август, Август… Всегда с напором. Твоя подружка-ведьма… она мой клиент. Регулярный. Приезжает по графику. Никаких сюрпризов. До вчерашнего.

– Зачем?! – гнев Августа был почти осязаем.

Люциус посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде не было страха, только холодный расчет и… намек на голод.

– Сдает кровь, дорогой.

Август замер. Музыка из глубины дома казалась вдруг оглушительно громкой.

– …Кровь? – его голос сорвался. – Зачем ей…

Люциус позволил себе тонкую, хищную улыбку. Он снова взял бокал, сделал глоток. Красное вино казалось невероятно густым.

– Потому что кровь у нее, мой юный друг, уникальна. Цена за миллилитр – выше, чем за тройскую унцию обычной. Редчайший… коктейль. – Он сделал паузу, наслаждаясь нарастающим шоком на лице Августа. – Она ведьма, да. Но в ее роду… был вампир. Гены – штука упрямая. Оставили… отпечаток. Её кровь… – он кивнул на повязку, – …это чистейший нектар.

Август почувствовал, как леденящий ужас сжимает его сердцею Она уязвима как вампир, а вчера ее поцарапал бешенный… Август не стал больше тратить ни секунды. Он резко развернулся, его куртка взметнулась.

Он выскочил на подъездную аллею, черная машина рванула вперед, как пуля, оставляя Люциуса стоять в дверях его сияющего коттеджа с бокалом в руке и двойственной улыбкой на губах – смесью удовлетворения и предвкушения новых прибылей от надвигающегося хаоса.

Духота в комнате висела тяжелым, влажным одеялом. Мари лежала на кровати, вся в холодном поту. Тело сотрясала мелкая, неконтролируемая дрожь. Каждый мускул горел, горло пересохло до хрипоты, а под кожей будто бегали миллионы раскаленных игл. Жажда. Не вода, не сон – жажда крови.

Тук-тук-тук.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Сердце бешено заколотилось. Кто? Сил сопротивляться не было. Она еле оторвалась от постели, шатаясь, как пьяная, подошла к двери. Заглянула в глазок. В темноте коридора висела… ее порванная повязка. Приколотая к двери булавкой. Ловушка? Насмешка? Паника сжала горло. Она была беззащитна, как ребенок.

– Мари, – голос из-за двери был низким, уже знакомым, но непривычно напряженным. Август. – Я знаю, что тебе плохо. Открой. Я помогу.

Рука сама потянулась к замку. Щелчок. Дверь скрипнула.

Август стоял на пороге. Его черные волосы были взъерошены, на лице – не маска привычной дерзости, а сосредоточенность и… понимание? Он быстро шагнул внутрь, закрыл дверь на все замки, окинул взглядом ее дрожащую фигуру, бледную как полотно, с липкими от пота волосами на лбу.

– Душно, – констатировал он, срывая с себя кожаную куртку и наброшенную поверх худи. Под ним осталась футболка. Он бросил одежду на ближайший стул. – Садись.

Мари, словно марионетка, послушно опустилась на диван. Следила за его движениями широко раскрытыми, лихорадочно блестящими глазами. Он излучал энергию, силу, контроль. Все, чего ей так отчаянно не хватало.

– Так ты вампир, – его фраза прозвучала не как вопрос, а как констатация факта. Спокойно. Без осуждения.

Мари сжала кулаки, ногти впились в ладони.

– Откуда… ты узнал? – голос хриплый, срывающийся.

– Люциус, – коротко бросил Август, подходя к окну и приоткрывая форточку. Свежий ночной воздух ворвался в комнату, но не принес облегчения.

– Предатель, – прошипела Мари, закрывая глаза от новой волны слабости.

Август повернулся, облокотившись о подоконник. Смотрел на нее пристально.

– Послушай, я помогу тебе. Ты можешь выпить мою кровь. Жажда пройдет. Ты ведь не полноценный вампир.

– Нет! – Она резко вскинула голову, в глазах – отчаяние и гордость. – Я не пью кровь! Ничью! Я… я не монстр!

Август вздохнул, оттолкнулся от окна и медленно подошел к дивану. Опустился рядом с ней. Он был близко. Очень близко. Его тепло, его живая, мощная аура билась о ее истощенное поле.

– Тебе вчера понравилось убегать? – его голос стал тише, опаснее. – Хочешь стать такой? Вечно дрожащей, слабой, легкой добычей для любого подонка, который почует твой… уникальный аромат? – Он наклонился еще ближе. Его дыхание коснулось ее щеки. – Я проконтролирую тебя. Сделаю это чисто.

– Нет! – Она попыталась отодвинуться, но сил не было.

– Ты ничем не утолишь эту жажду, ведьмочка, – его шепот был как бархатный нож. – Ни вода, ни зелья. Только кровь.

Он приблизился вплотную. Его шея, пульсирующая под тонкой кожей вены сонной артерии, оказалась в сантиметрах от ее губ. Запах… теплый, металлический, невероятно соблазнительный. Жажда в ней взревела, затопив разум красной пеленой. Инстинкт самосохранения кричал о ловушке.

– Нет! – Она толкнула его в плечи со всей остатшейся силой.

Август не ожидал такого порыва. Он потерял равновесие и опрокинулся на спину на диван. Мари, движимая слепой, животной потребностью и адреналином, оказалась сверху, прижав его бедрами. Их взгляды встретились. В его глазах плясал азарт, вызов, готовность к игре. В ее – безумие голода и ужас.

– Я не могу… – она задыхалась, пытаясь бороться с собой. – У меня клятва! Я могу пить… только по согласию! Иначе… иначе мне станет еще хуже!

Август не стал сопротивляться. Он лежал под ней, смотря прямо в ее глаза. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

– Я согласен, Мари. – Его голос был удивительно спокоен. – Пей. Поверь, я делаю это… для блага общества.

Его слова, его спокойное согласие… они сломали последний барьер. Жажда вырвалась наружу с рычанием. Мари наклонилась, ее губы прижались к его шее. Острые клыки, обычно скрытые, выдвинулись, пронзая кожу.

Ааааргх!

Август вскрикнул от неожиданной, острой боли. И в тот же миг тени вокруг него взорвались жизнью. Не полупрозрачные щупальца, а плотные, холодные, как черный металл, тентакли вырвались из его спины, плеч, даже из теней на полу! Они мгновенно обвили Мари, сдавили ее руки, талию, ноги, прижав к его телу с нечеловеческой силой, как стальные канаты. Она завизжала, попыталась вырваться, но тентакли лишь сжались сильнее.

– Сорри! – сквозь стиснутые зубы прохрипел Август, его лицо исказилось от боли и улбыки одноврменно. – Просто… неожиданно… больно…!

Он зажмурился, делая глубокий вдох. Видно было, как он сосредоточенно борется с инстинктивной реакцией своей демонической сущности. Постепенно, с усилием, тентакли начали ослабевать. Их металлический блеск померк, очертания стали расплываться, терять плотность. Через несколько напряженных секунд они растаяли в воздухе, как дым, оставив лишь ощущение холода на коже Мари.

Освобожденная, но уже не способная сопротивляться зову крови, Мари снова склонилась к его шее. На этот раз ее движения были увереннее, отчаяннее. Она впилась в ранку губами, начала сосать. Теплая, густая, насыщенная силой демона кровь хлынула ей в горло. Это был не просто напиток – это был поток жизни, энергии, утоления. Жажда отступала с каждой глоткой, сменяясь волнами тепла и странной, глубокой связи.

Первый глоток вырвал у него глубокий, протяжный стон. Но это был не стон боли. Это был звук шока, облегчения и… пробуждения. Боль от укуса трансформировалась в странное, электризующее покалывание, разливающееся от шеи по всему телу. Он почувствовал, как его демоническая кровь, обычно просто топливо для его сил, оживает в ней. Как будто частица его самого теперь будет течь в ее венах.

Он запрокинул голову, подставляя шею еще больше, его дыхание стало прерывистым, глубоким. Его руки, до этого лежавшие по бокам, непроизвольно обхватили ее спину, прижимая Мари плотнее к себе. Ладони скользнули под тонкую ткань ее майки, ощущая горячую кожу, выступающие позвонки, дрожь, которая теперь была не от слабости, а от интенсивности процесса. Он не контролировал это движение – его тело требовало близости, контакта, усиления этой безумной связи.

Они погрузились в процесс. Мир сузился до точки соприкосновения губ и кожи, до ритмичного глотания, до пульсации крови и нарастающего гула энергии в маленькой душной комнате. Время потеряло смысл.

Глава 3. Мишени

Тяжесть век медленно отступила. Сознание, будто сквозь густой сироп, пробивалось к реальности. Юля моргнула, пытаясь сфокусироваться на низком потолке подсобки. Резкий запах пыли и старой краски ударил в ноздри. Она лежала на жесткой поверхно

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.