Алла Несладко
У чёрта на рогах

***

Ночь. На улице, кажется, тихо, а дома… Я стою на деревянном подоконнике в этих дурацких колготках (вечно сползают носки) и майке с пятнышком от кефира на груди. В стекле моё отражение – светлые, тонкие волосы, чуть ниже плеч, большие голубые глаза, тоненький ротик. Мне кажется, что я очень красивая, как мама. У мамы длинные вьющиеся волосы цвета чая, а на солнышке почти рыжие, они пахнут травой и мылом. У папы волосы цвета сена, обычно, довольно длинные для мужчины – закрывают уши, но иногда он их коротко состригает, а ещё, у него колючие щёки, и он всегда пахнет сигаретами. Мама любит носить платья и халат, а папа чаще всего носит рубашку с трико.

Наблюдаю, как в доме напротив потихоньку гаснут окна. Представляю, как мамы укладывают своих деток в постельку, укрывают, целуют, желают спокойной ночи… Должно быть, им там так хорошо и тепло.

А мне страшно. В нос пробирается запах водки с едким дымом папирос. Из кухни доносятся крики мамы и папы, они опять ссорятся. Вскоре этот шум усиливается, и я слышу глухой грохот и рыдания мамы. Понимаю – это папа опять бьёт маму. Шум в ушах глушит стук. Сердце из моей груди хочет выскочить. Я мчусь со всех ног на помощь маме, с диким воплем отчаянно колочу ручками по отцу куда придётся. Маме удаётся оттолкнуть отца и пока он поднимается, мама хватает меня в охапку, по пути захватывает пальто и бегом бежит прочь из квартиры, минует лестницу, подъезд. Свобода. Зима. Я ощущаю, как маме тяжело бежать по снегу со мной и с пальто на руках. Вдогонку слышится грубый, голос пьяного отца:

– Сука-а-а-а! Я тебя щя выловлю, ты поняла мя.

Из-под босых ног мамы вылетает снег. Она тяжело дышит, пар от нашего дыхания оседает инеем на наши лица. Мама споткнулась, и мы упали.

– Я не могу больше, – сказала мама.

Я встала, подала маме руку, чтобы ей было легче подняться. Она встала, и чуть переведя дыханье опять взяла меня на руки, накинула на себя пальто и натянула его так, что хватило на нас обоих. Стало понемножку теплей, а то я уже промёрзла так, что стало больно. Снег на колготках растаял, и они стали мокрые.

Наконец, мы вошли в подъезд дома. Мы один раз были здесь с мамой, заходили в гости к тёти Тани. Точно! Вот и дверь я узнаю, страх отлёг, ведь тётя Таня, такая добрая и угощала меня вкусными оладушками. Мама поставила меня на пол и нажала на звонок. Я посмотрела на её ноги. Они выглядели как-то странно, а сама мама тихо-тихо выла, не разжимая рта, на лице повисла гримаса боли. Мы подождали немного, но за дверью тишина. Из глаз мамы вырвались ручейки слёз, и она громко зарыдала, я тоже. Она ещё раз нажала на звонок не отпуская, как бы навалившись на него рукой и головой, подогнула одну ногу в колене, пальцы на её ножках казались деревянными.

Дверь открылась и появилась сонная, пухлая, с чёрными взлохмаченными волосами тётя Таня. Она смотрит на нас вытаращив глаза, так смотрят, когда резко чего-то напугаются.

– Зоя, что? Что такое? О, Господи! Опять Гришка гонит?!!! – она подхватила под руки и затащила в квартиру маму, которая упала, на лице гримаса боли, оскал крепко стиснутых зубов, которые пытаются перекрыть путь звуку грудного, сдавленного воя.

В темноте коридора раздался скрип двери и возник серый силуэт любопытного соседа.

– И что глазеем?! – спросила тётя.

– Что расшумелись? Милицию вызвать?! – возмутилась тень.

– Дела семейные, не надо никого звать.

Оглянувшись, она увидела меня на пороге, оставила маму на полу.

– Ох! Ты ж моя маленькая!

Взяла меня на руки, посадила на стульчик в прихожей и закрылась на глазах у высовывающих свои носы отовсюду соседей. Кудахча над нами, как квочка, накинула на меня свою шубу, потрогала мамины ноги и сразу же побежала к телефону, вызывать скорую. Пока мы ждали врачей, она сняла с меня мокрые колготки и усадила на мягкую кровать, укрыв меня тёплым мягким одеялом и принесла горячий чай и тазик с кипятком. Кружку тяжело держать из-за того, что я очень сильно дрожу.

– Вот, – показала тётя Таня на таз, – ноги парь пока.

Я осторожно погружаю ноги в воду- очень горячо. Намочу пальчики и быстро на борт тазика, так по чуть-чуть привыкла. Ступни стали одинаковой температурой с водой, теплый пар с ароматом пихты пропитал меня всю, теперь мне тепло и приятно. Маме она принесла одело и подушку прямо в прихожую, потому, что мама не могла встать.

Врачи приехали, осмотрели нас с мамой. Маму положили на носилки и увезли, а мне выписали лекарства и оставили.

Я хочу с мамой, плачу, но тётя Таня сказала, что маму полечат, и она скоро придёт, я стала успокаиваться и уснула.

***

Тётя Таня меня вкусно кормит, играет со мной. Откуда-то принесла мне зимние вещи, теперь мы каждый день ходим на прогулку. Ещё она мне даёт всякие лекарства, мажет грудь и пятки перед сном чем-то сильно пахучим, жгучим и водит к доктору.

Мне у неё хорошо, но я очень скучаю и жду маму. Не знаю сколько дней я провела у маминой подруги. Регулярно выясняю у неё вопрос: «Когда мама придёт?»– она отвечает – «скоро». Вечерами я плачу, тихо-тихо, думая про мамочку и засыпаю от этого. Каждый раз, когда звонит звонок в дверь, я бегу вперёд тёти Тани, в надежде, что там мама, но там не она.

И вот, опять звонок, я бегу к двери, спрашиваю:

– Кто там?

– Мама.

– Мама пришла! – закричала я.

Тётя Таня подошла, открыла дверь. Мама с порога наклонилась, обняла меня. Моё счастье не возможно описать.

***

– Гришка открывай. – по двери громко барабанит кулаком Вася – друг Зоиного мужа.

Чёрные засаленные кудри почти закрывают ему глаза, большой нос, рыхлая кожа, весь кривой и горбатый. На мужике рубашка закатанными рукавами и подштанники с пузырями на коленях – это его не сменный образ.

Гриша открыл дверь едва держась на ногах. Вася прошёл и не разуваясь сел за стол.

– Чё, есть чё выпить?

– Нет.

– А ты присядь, я те чё скажу.

– Ну, давай.

– Дык, это, тут такое я скажу, шо на сухое, – Вася отрицательно качает головой, поджав губы и жестикулирует указательным пальцем.

Григорий вытащил бутылку из-под стола, поставил второй стакан и разлил водку.

– Ну, чё там?

Они выпили, занюхали рукавом.

– Короче, я узнал, где твоя шляется. Наливай! – махнул волосатой рукой с грязными, закрученными когтями Вася.

Гриша разлил по новой. Они выпили, занюхали.

– Ну и чё там? Где эта сука?

– Все они одинаковые, Грих, вот чё я те хочу сказать.

– Чё, хахаль небось у неё там, – Гриша ссутулился, подобрал голову в плечи, стиснул кулаки, а его лицо стало ещё краснее прежнего. Вася сглотнл слюну глядя в упор на друга, и нервно перебирая пальцами шапку в руках, робко произнёс:

– Вот ведь оно как…

– С-у-у-ука! – Визгнул мужик, как свинья перед убоем – убью, тварь! Кто? Кто он? – Гриша схватил, за грудки друга и стал трясти.

– Дык, это, я же не знаю его. Ну, богатый такой. Из машины его, видел, выходила, вот.

Васин голос звучит не уверенно, но друг не обращает внимание на это. Гриша отошёл в угол кухни и обессиленный присел на корточки, обхватив голову руками. Ясно одно – у товарищей появился очень веский повод для продолжения попойки.

***

– Зоечка, может, поживёте у меня ещё, тем более с Викусей мы уже так привыкли друг к дружке, правда Вик? – Татьяна подмигнула с улыбкой глядя на меня.

– Да. – я улыбнулась ей в ответ.

– Мы ещё зайдём, Танюш, спасибо тебе за всё, ну правда, нам пора.

– Как знаешь, твоя семья, тебе видней.

Мама завязала мне шарфик, поверх плюшевой шубки. Обулась в сапоги, которые ей одолжила подруга, мы обняли тётю Таню, попрощались и вышли.

По дороги домой мы болтаем с мамой и смеёмся, мне тяжело двигаться в этой одежде, но так весело.

– Мам, покатай меня на карусельке.

Я не хочу заходить домой и мне хочется ещё чуть-чуть погулять.

– Доча, ты погуляй пока, только не долго и никуда с площадки не уходи, поняла? – Строго, но ласково сказала мама,– мне надо поговорить с папой.

– Поняла, – ответила я и побежала гулять.

Солнечный круг скатился к крышам домов- значит скоро начнет смеркаться. Я хочу есть и нос замёрз. Интересно, что там мама и папа делают? Пойду посмотрю. Надеюсь, они помирились, сидят, пьют горячий чай с конфетами и меня ждут.

С порога я поняла, что пьют дома не чай, мама с папой явно не помирились, а возле стола спит пьяный дядя Вася, от которого воняет мочой и старьём. Несколько секунд папа стоит, как каменный и смотрит на меня:

– Ого, какая разодетая!

Вдруг он заплакал и упал на колени:

– Вика, доченька, – запричитал отец, – и ты туда же?!!!

– Что? – я ничего не могу понять.

Дальше всё как в тумане. Мне показалось, что время стало резиновым, вязким, а воздух тяжёлым. Папа поднялся, подошёл к столу, схватил кухонный нож, который лежит рядом с колечками колбасы. Испуг в глазах мамы и крик. Удар маме в живот. Нож выходит из мамы наполовину в крови, поднимается над головой папы.

– Хватит! – я взяла в руки табурет и ударила им отца.

Мама держит руками рану, из которой по рукам и одежде бежит кровь. Она облокотилось спиной к стене и медленно скатывается в низ. Мама сидит на полу, вокруг кровь. Папа берётся за голову и мечется по квартиреи вопит дурным визгом:

– Что я натворил? Выпросила, шалава!

Я подошла к маме, трогаю её, от слёз ничего не видно.

– Мамочка, ты же не умрёшь?

– Беги, – сказала тихо мама.

Я встала, направляясь к выходу, но отец загородил мне дорогу. В руке по-прежнему нож, в глазах ненависть.

– Стоять! Не позволю! Я вас обоих здесь… А потом – себя.

Ещё секунда и он это сделает.

– Не надо, – выдавила я.

Во рту холодно, ком в горле, тело как ватное.

Его мысль обрывается, меняет направление, он развернулся и выбежал из квартиры. Я оглянулась в сторону мамы, она закрыла глаза и не шевелится, я понимаю, что нужна помощь, выскакиваю в подъезд, бегу по улице, спотыкаюсь, падаю, встаю и бегу дальше, ноги как не мои. Бегу к тёти Тани. Она нам поможет.

***

Мамина подруга вызвала скорую и милицию на наш адрес, меня она домой не пустила, велела ждать в её квартире, а сама очень быстро убежала на помощь к маме. Потом она пришла. Я всё это время просидела почти неподвижно глядя в окно. Уже давно ночь. Мысли в голове путаются. Я ощущаю тишину и пустоту вокруг себя. Уже не плачу – хочу, чтобы мама узнала, какая я сильная, крепкая, похвалила бы меня за это.

Ключ щёлкает в замке, отворяется дверь, на пороге Татьяна, я на неё смотрю, но спросить ничего не получается почему-то.

– Викуличка, бедненькая ты моя, – тётя Таня наклонилась и обняла меня, – твою маму увезли в больницу, ты не переживай, она поправится и всё будет хорошо. Мы будем её навещать. А папу забрали в милицию. Друга его тоже забрали, в общем. Квартира пока закрыта, а ты поживёшь со мной. Договорились?

Я кивнула головой.

– Умничка ты моя, – Татьяна улыбнулась и поцеловала мою щёку, – Викусь, с тобой только совсем чуть-чуть сейчас дядя из милиции поговорит, ладно?

– Зачем?

– Твой папа совершил преступление, понимаешь, зайчик. Ты видела, как всё это было и расскажешь об этом, а потом будем баиньки.

– А его в тюрьму не посадят?

– Не знаю, надо сначала разобраться, что там произошло.

Тётя открыла дверь и в комнату вошёл высокий милиционер с папкой в руках. Он здоровается. Я сижу в кресле, он устроился на табуретке напротив меня, достаёт листы бумаги и ручку из папки, кладёт их на папку у себя на коленях, задаёт вопросы, я отвечаю. Меня от этого знобит, мне неприятно с ним общаться. Страшно, как папа рассердится, когда узнает, что я всё это рассказала.

***

Папа сидит в тюрьме. Мы уехали с мамой жить в деревню на юг. Мама нашла работу, от которойнам дали для двоих маленький домик с небольшим, но уютным двором. Тут всё по-другому: обычаи, даже разговоры другие, богу молятся чаще. Я быстро привыкла и подружилась с местными девочками и мальчиками. Люди, вроде, приняли меня. Маме, правда, не слишком доверяют. Мама говорит, что нам всё равно лучше здесь, ради меня она перетерпит какие-то сплетни. Она говорит: «Зато здесь климат лучше, здоровье у нас под окрепнет – это очень важно».

Мамуля даёт мне деньги на все вещи и игрушки, какие я только пожелаю. Ещё бы бросила она выпивать по вечерам, а потом подолгу лежать и смотреть в одну точку. Она меня почти никогда не ругает, а люди говорят: «Зоя балует свою дочку».

Я часто вспоминаю мой дом, там мои друзья, школа, тётя Таня. Хотелось бы туда почаще приезжать в гости. По отцу я скучаю и жду его, даже несмотря на то, что он и совершил ужасный поступок.

Время идёт, мне уже13 лет, я очень нравлюсь себе в зеркале. У меня русые волосы до поясницы, вьются, тонкая фигурка, формы уже слегка округляются. Я хожу в школу и помогаю маме по дому, ведь она много работает на своей работе и почти ничего не успевает по хозяйству.

***

Зоя пошла на рынок после работы, чтобы выбрать обновки для дочки. Сегодня как раз короткий день. Кое-что вкусненькое и всякая нужная всячина в сумке давит на плечо и перевешивает в свою сторону хрупкую женщину. Дикая жара, пот градом, тошнота. Зою мучают боли. В прошлый раз врачи спасли ей жизнь, но ей нужно было еще ходить на приёмы в поликлинику, но она решила, что справится и так. Тем более гораздо проще обезболить себе всё крепким домашним вином. Зоя никому ничего не говорила о своём состоянии, молча терпеть из последних сил она уже привыкла.

Зоя купила Вике, обещанную в начале недели, школьную форму и, повесив её на руку, чтобы не помять, поплелась, опираясь о каждый столб на пути к выходу с рынка. Она представила, как сейчас обрадуется её дочка, как весело запрыгает и обнимет и поцелуе маму, представила, как она её сейчас ждёт. Это придаёт ей сил, чтобы идти. К тому же, Зоя предвкушала, как забудется за кружечкой, второй вина, пока дочь будет примерять обновки, а потом они вкусно покушают, и лягут сегодня пораньше отдыхать. А пока Зою провожают сочувственным или презрительным взглядом продавцы и все, кто встречался на пути.

***

Уже поздно, а мамы до сих пор нет. Я её жду у крыльца, она обещала приехать сегодня пораньше и привезти мне новенькую форму для школы. «Может она зашла к какой-нибудь знакомой? Может на работе задержалась?» – Я так думала и ждала, а её нет и нет. Уже стих весь шум на улице и погас свет в домах. Стало прохладней. Тревожные мысли, плохое предчувствие – это меня выматывает. Я зашла в дом, включила свет. На столе уже остыл ужин, который я приготовила для нас. Я села и жду, жду…

Будильник из спальни заполнил дом пронзительным звоном. Уже утро. Оказывается, меня вырубило,и я немного поспала. Ощущение, как будто я вагоны разгружала. Проверила, не пришла ли мама. Нет, её на кухне, в кровати тоже нет, да и обуви её не стоит у порога. Кажется, она и ночью не приходила. Ужас закрался в мою душу, но я стараюсь не нагнетать мысли. Я одела приготовленную с вечера одежду, проверила, всё ли есть на сегодняшние уроки в портфеле и побрела в школу.

После школы я пришла домой иопять жду маму, но её нет. И на следующий день всё повторилось и через неделю. Я скатилась на двойки, дома пыль везде, мне не до уборки, только за чистотой школьной формы и внешнего вида слежу, чтобы никто в школе не догадался о моей беде. У всех всё в порядке, а у меня – нет, я стесняюсь, чтобы одноклассники узнали. Не понимаю, почему мама меня оставила, не знаю, как действовать, как бы не сделать хуже, чем есть. Я, наверное, схожу с ума.

Я ничего не могу и не хочу делать. Меня беспрерывно терзают мысли о маме: где она? Что с ней? Она и раньше могла уйти в запой на два, три дня, но её нет уже слишком долго. Мне нужно об этом рассказать в школе и в милицию, вдруг с мамой случилось что-то плохое – они помогут. Но если она где-то в гостях, и я вынесу весь этот позор на люди, то меня могут в детский дом забрать и мать накажут. Лучше мне ещё подождать.

У меня закончилась вся еда, пришлось думать о том, как выжить и не умереть от голода. Тогда я вышла во двор, оглянулась и моё внимание сконцентрировалось на воробье. Я потихоньку к нему подошла и только хотела его поймать руками, как он вспорхнул и улетел. «Нет. так дело пойдёт», – подумала я. Посмотрела на соседний участок, на нём растут овощи фрукты, а у нас огорода нет, только дворик небольшой. «Забраться бы к ним и разжиться какой-нибудь едой. А вдруг поймают и убьют». На глаза попался сочок для бабочек. Я его беру, подхожу к птичке, которая уселась на скамейке и потихоньку, а в конце резким движением накрыла воробушка. Испуганная птичка стала биться о сеточку сочка, я сильно хлопнула по ней рукой, а потом ещё и ещё, пока он не стих. Мне стало очень жалко воробья, но я хочу есть. Потом я вытащила добычу и стала общипывать пёрышки, занесла домой, отрезала голову, выпотрошила, помыла, включила газ и на огне зажарила добычу, в конце посолила и скушала, даже не дав остыть.

Мне очень скучно и одиноко одной, и я рискнула- пригласила одноклассницу Катю, с которой я больше всего дружила, к себе в гости. Вечером, уходя, она спросила:

– А твоя мама когда приходит?

– Ты умеешь хранить тайны?

Я боюсь, что она кому-то расскажет и все узнают, что у меня творится.

– Конечно, – очень серьёзно заверила Катя.

– Тогда, я тебе скажу, но только ты никому, договорились?

– Договорились.

– Мама уже долго домой не приходит, она пропала.

– Как? – открыла рот подружка, – беда. Ой! Бедная!

На следующий день я опять пригласила к себе Катьку. Мы побыли у меня немного. Всё это время она выглядит задумчивой. Через час подруга предложила:

– Вика, я хочу тебя позвать к себе домой. Ребёнку нельзя так жить. Пойдём ко мне, у нас дома много места.

– А твои родители? вдруг они не разрешат.

– Пойдём со мной, всё будет хорошо.

Я согласилась. Моей благодарности нет предела.

Подруга отворяет калитку, подняв старую, связанную вкруг верёвку на столбе. Громким лаем во дворе нас встретила большая, взъерошенная собака. Я сначала испугалась, потом поняла, что она добрая и даже погладила её. Старший брат Кати увлечённо что-то мастерит возле сарая, а её мама снимает сухое бельё. Она нас заметила и смотрит в нашу сторону. Мы идём прямо к ней.

– Здрасьте, – я кивнула, приветствуя женщину.

– Здравствуй, ты – Вика, наверное? – Катина мама улыбается.

– Да, я – Вика.

– А я – Роза

– Мама, можно мы с здесь поиграем? – спросила её дочь.

– Только не долго, уроки надо ещё сделать.

– Мы и уроки вместе сделаем.

Тётя Роза удивлённо подняла бровь.

– Ладно, – согласилась мама подружки.

Ужинать я осталась у Кати. Все уже пришли домой. мама приготовила вкусный супчик с домашней лапшой. Как же мне не хватало нормальной еды! Я быстро и жадно опустошила тарелку. Заметила на себе удивленные взгляды, они глядели на меня широко открыв глаза, у кого-то даже повисла челюсть от удивления. За столом повисла пауза. Поняв, что сделала что-то не то, я уставилась вниз, невольно ссутулилась, мне стало дико стыдно и стараясь не встретиться ни с кем взглядом потянулась за компотом.

– Вика, солнышко, а сколько уже мама твоя не приходит? – поинтересовалась вдруг тётя Роза.

– А-а-а, – я не ожидала сейчас никаких вопросов, но ответила, – пару дней.

Она перевела взгляд на дочку, потом опять вопросительно глянула в мою сторону. Я поняла, что Катя обо всём рассказала своей маме.

– Ведь её уже дольше нет? Так? – не отступала мама подруги.

– Да. Больше недели уже, – созналась я.

– Я хочу тебе помочь.

– Вы разрешите мне у вас пожить?

– Нет. У нас самих, как видишь, места мало, семья вон какая большая. Ты лучше сходи завтра в специальный дом, для таких вот, как ты детей. Там тебя примут, кормить будут и мыться можно, до школы не далеко, опять же. Всё-таки, и под присмотром будешь. Не дело это, ребёнку так, в одиночку, мало ли что.

– А мама меня потом, как найдёт?

– Найдёт, не переживай. Она как объявится, так тебя ей сразу и передадут в целости и сохранности. Соглашайся, а то ещё не известно, сколько твоей матери не будет и что с тобой может произойти. А вдруг ты заболеешь? Кто тебя лечить-то будет? Не кому. Там о тебе позаботятся.

– Хорошо. Где это место?

– Сейчас ты пойдёшь домой. Собери вещи, которые хочешь с собой взять, а утром иди к нам, я тебя провожу.

Пол ночи я размышляла о том, правильно ли я поступаю. Я слышала, что в деревне приезжих недолюбливают, мы как раз приезжие и сколько бы мы не старались, мы всё равно не стали своими в этой деревне. Мама говорила, что это, просто бабы местные за своих мужиков боятся, их же меньше, чем баб, вот они и переживают, чтобы городские их драгоценных не поуводили. А тут такая забота! Странно. Может лучше мне рассказать о случившемся Полине Михайловне – маминой начальнице на работе. Она добрая, лучше всех к маме и ко мне относится, уводить из семьи у неё некого, да она только рада была бы женить своего вдовца-сына на моей маме. Ладно, пойду посмотрю, что там за место, о котором тётя Роза так хорошо говорит, а если не понравится, уйду и сразу к Полине Михайловне отправлюсь.

***

В кабинете у заведующей детского дома пахнет свежестью. Большие окна настежь распахнуты, мягкий бежевый диван, красивые стулья около большого стола, по центру яркий, расписной ковёр, причудливая люстра. Заведующая мне улыбается, всё так красиво и светло! Я мысленно благодарю Катину маму: «Вот, помогла тётя Роза! Спасибо!»

Роза о чём-то говорит с заведующей, кажется они давно знакомы. Потом тётя Роза ушла, а я осталась и заведующая Арина Пантелеймовна стала задавать мне вопросы, о том, как я живу. Я отвечаю честно, она записывает.

После беседы, меня проводила в мою комнату другая женщина. Она показалась мне не такой доброй, это понятно по её недовольному выражению лица и жестам. Свою большую сумку с вещами я тащила сама, а она меня только бесцеремонно поторапливала. Но этооказалось меньшим разочарованием по сравнению с тем, что я ожидала от комнаты. Меня завели в какое-то большое и душное помещение, битком стоят ряды ровно заправленных кроватей и тумбочек рядом с ними, вдоль стены несколько убогих столиков и стулья с железными ножками. По соседству с этой комнатой, ещё такие же, как бы не заблудиться. Из краткой экскурсии моей сопровождающей я узнала где мне спать, куда ходить в туалет и принимать водные процедуры по очереди, где делать уроки, где столовая и врач.

В прочем у врача я пока и осталась, меня ведь ещё должны осмотреть. Седовласая женщина в белом халате проверила мою голову, попросила раздеться, заглянула мне в рот, в глаза, в нос, покрутила меня, осматривая кожу, руки, пятки, даже в трусы заглянула и что-то записав, сказала, что я могу одеваться.

Из мед кабинета меня встретила опять эта мрачная тётя. Она ознакомила меня с режимом дня. А потом мне можно было оставить себе одежду, которую я в ближайшее время буду носить, а всё остальное я должна была сдать. Я оставила себе своё самое любимое платье голубого цвета с рюшем, пару колготок, пару трусов и маек, больше ничего не разрешили класть в тумбочку.

Сегодня мне разрешили освоиться, отдохнуть, а завтра уже как все буду жить по режиму. Весь день, дети которые меня видят, смотрят на меня, но ничего мне не говорят, только я расслышала доносившиеся усмешки: «Мальвина тупая» – это, вроде, про меня. Мне не по себе. Дети одеты как нищие и все какие-то озлобленные и заносчивые. Я почти не ела в столовой на обед, в такой обстановке даже голову поднять страшно, а не то что нормально поесть. На ужин я не пошла, осталась сидеть на кровати в спальне. Вечером мне принесли одежду и обувь для школы. Такую же рвань убогую, как и у всех. Уснула я так и не дождавшись своей очереди в душ.

Утром я проснулась от пронзительного звона. Все сразу встали и начали заправлять свои кровати и одеваться. Кто-то собирается в школу в первую смену и я с ними, а кто-то… Говорят, что на работу до школы до второй смены.

Наконец-то я дождалась своей очереди идти умываться и в туалет.

– Привет, будем дружить?

Рядом со мной стоит девочка на голову выше меня, на лице выражение, даже не передать- уверенный деловизм.

– Хорошо, – я подумала, что будет не плохо подружиться тут с кем-то, – меня Вика зовут, а как тебя?

– Какая разница?! Мальвина, состирни-ка быстренько мой платок! – и бросила мне в раковину сопливую тряпочку, – считай, это знак доверия тебе. Доверяю сокровенное, – вокруг я слышу смех других ребят.

– Я не хочу!

– Не хочешь дружить?! – перебила меня дерзкая девочка и подошла ближе, взяла меня за шею сзади и придавила, – а кто со мной не дружит, тех мы наказываем.

Опять этот мерзкий смех. Мне стала страшно. Холод в области копчика, лёгкое головокружение и тошнота, глушат смех.

– Ладно, – согласилась я, лишь бы не билии быстро принялась стирать пока, не опоздала в школу.

По дороге от школьного автобуса, я поняла, что надо бежать отсюда, пока не поздно. Сначала я пошла вместе со всеми, чтобы не привлекать внимания, но когда прозвенел звонок на урок, то вместо того, чтобы идти в класс я остановилась, оторвалась от толпы и быстро пошла на выход. Бабуля-уборщица на проходной лениво спросила меня, куда я собралась с уроков, я ответила. Что у меня болит живот и что меня отпустили.

Я шла домой и мысленно ругала себя за то, что послушала тётю Розу. Теперь весь класс, вся школа будут дразнить меня. О чём только я думала? Наверное, о еде. Надо было сразу идти до Полины Михайловны, онабы нашла другой выход из положения. Так жестоко точно бы не поступила. Мне, кажется, что она и сама пришла бы к нам, чтобы узнать, почему мама не выходит на работу. Но мама периодически и довольно часто плохо себя чувствует, поэтому никто не придёт. Я пришла домой и твёрдо решила спрятаться и не выходить ни к кому.

***

После занятий, детей первой смены привезли в детский дом. Они должны были переодеться, пообедать и идти сменять вторую смену на работе. Перед тем, как войти в грузовик до работы проводится линейка и перекличка с целью выявить, все ли на месте, никто-ли не отлынивает от работы:

– Лебедева!

– Здесь!

– Линник!

– Здесь!

– Малинина! – тишина… – где Малинина?

– Я знаю, – подняла руку девочка, которая заставила Вику стирать свой платок.

– Кто разрешил выкрикивать из строя? – девочка потупилась и молча подняла руку, – говори!

– Она сбежала с уроков.

– Куда?

– Не знаю.

– А говоришь, что знаешь. Не знаешь – молчи! Все в кузов по местам!

За Викторией отправили комиссию с собакой. В первую очередь они отправились по адресу проживания девочки и оказались правы. Стук в дверь, Малинина не открывает.

– Есть кто дома? – в ответ на громыхающий басом вопрос Вика молчит, – Зоя и Виктория Малинины здесь проживают? – не унимается командный мужской голос.

– Конечно, здесь. Спрашиваете ещё, – возмущается противный, гнусноватый женский голос.

– Если вы сейчас же не откроете, мы имеем право взломать дверь, на основании угрозы здоровья и жизни несовершеннолетнего, – отчеканил тот же мужской голос.

После тридцати секунд ожидания второй женский голос скомандовал:

– Ломайте!

Сильный рывок двери- пробой предательски скрипнул. Я мигом шмыгнула под стол, прикрыла себя скатертью и забилась в самый угол, как мышка, как только я успела это сделать второй рывок вырвал пробой и дверь с грохотом о стену отворилась. В дом вошли. Я стараюсь не дышать. Минуты не прошло, как передо мной появилась собачья морда и громко гавкнула. «Предательница! Как ты могла?» – пронеслось в моих мыслях. Она гавкнула ещё два раза мне прямо в лицо. Собаку отвели и передо мной возникло лицо милиционера.

– Нашлась, пропажа, выходи уже.

Позади от него я услышала, как та женщина хвалит собаку.

– У-у, – промычала я носом, отрицательно кивая головой.

Милиционер, схватил меня за запястье и вытащил из моего укрытия.

– Лучше бы вы мою маму так искали и привели меня к ней, чем на меня время тратите! – выкрикнула я в сердцах, срывая голос.

– Мы уже везде разослали запросы– пока безуспешно. Ведутся поиски, возможно, её уже нет в живых, – как гром среди ясного неба известил высокий дядька в форме.

– Кстати, учитывая репутацию Зои Борисовны, – многозначительная пауза и взгляд в сторону милиционера, добавила кругленькая, низенькая женщина с нелепой причёской, – мы просто обязаны позаботиться о ребёнке. И не думай, что мы на тебя тратим своё время, – обратилась она уже конкретно ко мне, глядя мне прямо в лицо, – ты нам нужна, – в конце сказанного, она даже довольно улыбнулась.

«Всё понятно- ещё одна стерва, недолюбливающая мою маму из-за того, что она красивее и может понравиться, ну хотя бы вот этому сельскому представителю власти. Бедная моя мамочка, вырасту- всем отомщу за неё!» – подумала я.

***

«Что, если она заблудилась в лесу? Вдруг её съели звери? Может, она лежит где-то, ей больно и нужна моя помощь?» – от этих предположений, я превратилась в отрешённое существо. Даже не помню, как меня привели в детдом и как я вырубилась спать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.