Страхи Гана + Жми на газ
Татьяна Голяева

Корректор Ирина Суздалева

© Татьяна Голяева, 2025

ISBN 978-5-0067-6321-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Страхи Гана

– Прапорщик полиции Ганин. Это вы вызывали полицию? – строгим тоном спросил встречавшую наряд у подъезда пожилую женщину Дмитрий. На каждый сигнал начальство требовало полную экипировку, и сейчас бронежилет больно давил на плечи, вызывал раздражение, да и от защитного шлема моментально вспотела голова.

– Да, я, сынок… Эта молодежь совсем стыд потеряла, врубают свою музыку… она орет… а у меня давление… у меня сердце больное, – запричитала старушка.

– Ваша фамилия?

– Степанова я… Лидия Федоровна, из 102 квартиры, – выдала информацию бабушка, которой уже, по-видимому, не в первый раз приходилось вызывать правоохранительные органы, – шумят в 106, это сразу прямо надо мной, я провожу!

Она открыла ключом домофона дверь и снова спрятала крючковатые руки в большой пуховой платок. В подъезде уже скопилось немало недовольных жильцов, которым всего лишь хотелось спокойно уснуть.

– Это безобразие, нам в пять утра вставать с женой на работу, – ворчал полный мужик в майке, заправленной в семейные трусы, с очками в толстой оправе. За его спиной жалась испуганная женщина в халате.

– А у меня ребенок никак уснуть не может, – чуть ли не с плачем добавила девушка, сжимающая в руках завернутого в одеяло беспокойного ребенка, под глазами у нее были темные круги, а вид совсем измученный.

– Как я понимаю, стучали?! – уточнил на всякий случай полицейский.

– Конечно стучали, но они там, похоже, совсем обкуренные… золотая молодежь, – со злостью заявил толстяк в очках.

Женщина сзади него закивала, прямо как игрушка – собачка на бардачке машины:

– Дверь закрыта.

– Хорошо… есть два варианта решения этой проблемы. Первая: мы, как положено, постучим, но так как нам не открывают, вызываем спасателей, пока они решат, что там действительно есть какая-либо угроза для жизни, и они имеют право по закону ломать дверь… – Дмитрий специально растягивал слова, чтобы подразнить окружающих. И действительно, по подъезду прокатился возмущенный гул. – Тише… тише… Есть решение второе: мы сами открываем тихонько дверь, а понятые в протоколах подтвердят, что дверь открыта… Выключаем музыку и забираем засранцев… извините…

– Я напишу, – сказала усталая молодая мамочка, ребенок на руках которой уже наполовину выбрался из одеяла.

– Да все мы напишем, если нужно, – подтвердил активный мужчина, – только разберитесь сейчас, сил нет терпеть!

Они подошли к дверям – музыка действительно была слишком громкой, что привлекло еще несколько возмущенных жильцов.

– Какую ерунду слушают нынче эти тинейджеры, то ли дело старые добрые девяностые, – сказал, качая головой Дима, и достал из кармана связку отмычек.

Напарник демонстративно отвернулся. Постоянный напарник был в отпуске, а от этого понимания ждать не стоило, он сразу Иуду включит, если прижмет, но Ганина это мало останавливало. Если он считал, что прав, остановить его было невозможно. Некоторые жильцы последовали примеру второго полицейского и отвернулись, но большинства распирало любопытство. Наконец дверь поддалась.

– Надо же, какая удача, а дверь-то открыта! – сказал он демонстративно громко и открыл дверь.

Как только они вошли, в нос сразу ударил отвратительный запах алкоголя и блевотины. Шикарная, дорогая квартира, в которой воняло, как в сортире. Дима сморщил нос, зажать его в этом защитном шлеме вообще не представлялось возможным, к тому же спина продолжала болеть. Он подошел к музыкальному центру и вытащил шнур из розетки.

Наступила долгожданная тишина. Многие уже разбрелись по квартирам, испытывая желание поскорее уснуть. В одной из комнат полицейские нашли зачинщиков беспорядка. Рядом с собственной блевотиной лежал молодой парень на вид чуть больше двадцати без штанов. За столом сидя, облокотившись о собственную руку, спал взрослый мужик, брюки его были с расстегнутой молнией, но все-таки закрыты на пуговицу, а на черном кожаном диване в маленьком черном платье и черных чулках лежала девчонка с растертой красной помадой на лице и вся в сперме.

– Ужас какой! – воскликнула молодая мамочка, ребенок на руках которой наконец утихомирился и сладко уснул. – Ей же от силы пятнадцать…

– Так, уважаемые понятые, – снова заговорил Дмитрий, – сейчас вы быстренько подпишете протокол, в котором говорится об открытой двери и не говорится о возрасте задержанных… Вы, наверно, хотите поскорее в свои теплые кроватки, да и у вас уже руки устали держать этого богатыря… Если мы сейчас укажем возраст этой… швали… извините… то вам, законопослушным гражданам, еще придется задержаться до приезда законного представителя или сотрудника по делам несовершеннолетних… Вот я лично, возможно, из-за спермы на ее лице не смог определить ее возраст и принял ее за совершеннолетнюю… ведь малолетки так себя не ведут? И не вижу смысла задерживать честных граждан, которым и осталось-то поспать до работы всего чуть-чуть.

– Мы поняли, мы напишем, товарищ прапорщик.

– Молодцы, а я избавлю вас от этих отбросов на три дня, и вы выспитесь, и для них, возможно, уроком будет…

– Спасибо, – сказал мужчина в очках, явно готовый написать все, что ему скажет сотрудник полиции.

Тут девушка проснулась и пьяным взглядом окинула окружающих.

– О-о-о, ментик… хочешь меня?! – она сползла с дивана на пол и ухватилась за Димину ногу.

Окружающим стало видно отсутствие на ней трусов. Дима, полный пренебрежения, словно до него дотронулась лягушка, отодвинул ее ногой в сторону.

– Вот из «этих» вырастают потенциальные преступники, воры, проститутки, торговцы наркотиками, – с презрением процедил сквозь зубы он. – Евгений, займись протоколом, у понятых уточни данные и адреса.

После того как все любопытствующие разбрелись по своим квартирам, полицейские решали, что делать с задержанными.

– Этого можно в салон… а тех двух в багажник.

– Дим, ты не перегибаешь? – засомневался Евгений.

– Ты хочешь мне салон усрать блевотиной и спермой? Нам еще пять часов работать на этой машине! – зарычал Ганин.

– Дим, но в багажнике?! И девку тоже?

– Ей вообще в салоне делать нечего, этой бляди место только в багажнике, а то и привязать сзади машины… Шучу… начнем с парня… Эй, любезный… – Дима схватил парня за грудки и хорошенько потряс, но тот лишь что-то невнятно промычал.

Тогда полицейский ухватил его за шиворот, как щенка, и вытащил из квартиры, сосчитав его тощей задницей все ступеньки трех этажей вниз. А потом, открыв багажник, зашвырнул его туда и вернулся в квартиру. Евгений все еще неуверенно топтался около девушки.

– Держи ее за ноги полотенцем, не оставь следов своих пальцев, всему учить надо.

Напарник перемотал ноги полотенцем, стараясь не смотреть на задравшийся подол платья и открывающийся вид голой промежности. Они вынесли пьяную малолетку на улицу и аккуратно уложили поверх тела юноши в багажник.

– Не захлопывай, хотя бы пока мы третьего не спустим, – сказал Евгений.

– Эх, «повезло» же мне с напарником… – тяжело вздохнув, сказал Дима и хладнокровно хлопнул дверцей багажника.

Они под руки спустили третьего задержанного, он был тяжелее остальных, и направились в отдел.

Женя вышел первым и побежал за помощником дежурного. Дима переставил машину так, чтобы не было видно их в камеру наблюдения, и, выйдя, открыл багажник.

Девушка промычала что-то невнятное, прикрываясь от света фонаря.

– Ладно Ганин, к его выходкам уже все привыкли, но ты, Евгений, зачем попадаешь под его влияние? – послышалось ворчание тощего, как высохшее дерево, в очках с толстыми линзами помощника. – А ты, Ган?! Мы когда-нибудь все получим из-за тебя, странно, что ты в бронежилете.

– Чертов жилет, – ругнулся Дмитрий и кинул жилет на сиденьку машины.

– Она еще и несовершеннолетняя?! Ну ты совсем… Тебе повезло, что Егорова на выезде, она за своих подопечных шкуру может снять.

– Анжела сегодня дежурит?! – удивленно произнес Дмитрий.

– Да, она заступила в ночь, ответственная по городу. Заноси скорее… когда-нибудь нам всем за тебя достанется, – покачал головой помощник дежурного.

После того как они сдали рапорта и зарегистрировали задержание, отправились снова на маршрут.

– Что-то ты молчаливым стал? – сказал Евгений, чувствуя, что его начало клонить в сон: было уже 6 часов утра, и силы были на исходе. – Засыпаешь?

– Егорова… ты знаешь Егорову?!

– Это капитанша… инспектор по делам несовершеннолетних, улыбчивая такая.

Ганин одарил его злобным взглядом:

– Даже не смей смотреть в ее сторону, хребет переломаю.

– Так вы того… вместе, что ли? – словно извиняясь, промямлил напарник.

– Пока нет… но она будет моей, не будь я Ганин, – хвастливо добавил он и подложил под голову руки. – Остановись за теми гаражами, надо покемарить немного…

– Если нас поймают… – недовольно покачал головой Евгений.

– Не ссы, я с начальником за руку здороваюсь, – хвастливо заметил Дмитрий и закрыл глаза, показывая, что ему все равно, боится его напарник попасться или нет.

В его воспоминаниях сразу выплыл образ Анжелы: рыжие пышные длинные волосы, улыбка. Она всегда улыбалась, с ее появлением в комнате словно становилось светлее. Шутила со всеми, и он ревновал ее к каждому, кто был одарен ее улыбкой. Она не серьезно, это манера общения такая, чтобы всем понравиться. Когда она будет с ним, то будет улыбаться лишь ему и никому больше.

– Эй, Дим, нас по рации вызывают дежурка… – будил Евгений Ганина.

– 93 на приеме, – сонно пробормотал в рацию Дмитрий.

– Меняйтесь…

– Принял … – сказал и потер спину, она разболелась еще сильнее, – Поехали в отдел…

Они сдали оружие и переоделись, но домой еще Ганин не пошел, а будто случайно прошел по коридору, где был кабинет Егоровой. Дверь кабинета была слегка приоткрыта, и это было невыносимое искушение. Он заглянул в приоткрытую дверь.

Анжела только надела рыжий свитер и поправляла свои кудряшки, встряхивая их, чтобы придать объем, потом обернулась и увидела замершего в дверях Ганина.

– Привет, – полушепотом сказала она улыбаясь.

– Боже… ну какая же ты красивая, – вырвалось у него.

Женщина удивленно вскинула бровями и тихо рассмеялась.

– Спасибо, – снова прошептала она и отвернулась, собирая вещи домой, а Ганин так же молча ушел, как и появился.

Спина уже болела совсем невыносимо, что он передвигался так медленно, каждый шаг отдавался болью. Кое-как он выбрался на улицу.

– Эй, у тебя-то что? – услышал шепот за своей спиной.

Обернувшись, он увидел Егорову с перебинтованной шарфом шеей.

– Да в спину дало.

– А у меня горло, – снова прошептала Анжела. – Это просто какой-то дом инвалидов, – сказала она и засмеялась, держась за горло, которое, по-видимому, болело.

– Издевайся-издевайся, – с улыбкой заметил Ганин.

– Да я ж по-доброму, – сказала Анжела. – До завтра выздороветь надо, я кое-как договорилась с директором конно-каретного двора вечером покатать детишек из детского дома.

– Это ты после работы задумала? – удивился Дима.

– Ну да, когда же еще… – пожала плечами Анжела.

– Зря ты с ними возишься, из таких ничего хорошего не вырастет, у них гены алкоголиков и наркоманов.

Анжела нахмурилась, но ничего на это не ответила. Лишь увидев маршрутку, помахала Диме на прощание рукой и побежала на остановку, как бабочка, вспорхнув в транспорт.

А Дима сел в патрульную машину, ждавшую его, чтобы отвезти домой. Конечно, если бы Анжела была с ним, все эти глупые задумки сразу покинули бы ее голову.

Дима стоял у порога, тщательно вытирая ноги о коврик на пороге. Это всегда занимало у него кучу времени, но было обязательной процедурой, прежде чем он заходил в свою квартиру. В его квартире не было места грязи. Сняв ботинки, он прошел на кухню и открыл дверь холодильника, достал молоко и налил себе стакан и в миску кошке, которая уже крутилась около его ног.

– Она еще не знает, Муся… еще не знает, у меня есть ее номер телефона, – сказал заговорщицким тоном кошке Дмитрий, но она была абсолютно равнодушна к его радости. – Позвоню… но позже…

Дима – гроза всех хулиганов и преступников их города, главный «геморрой» руководства, ужасно боялся этой улыбчивой женщины. Когда она была рядом, у него словно перехватывало дыхание и никак не мог найти подходящих слов. Стоило увидеть ее, и целый день не выходила у него из головы. Он, вздохнув, достал из заначки целую бутылку водки и, открыв ее, налил себе в граненый стакан. Только слабаки и аристократы пьют из стопок, часто говорил он в кругу друзей.

– Ну что, Муся, за выходные?! – сказал Дмитрий, обращаясь снова к кошке. – Она еще не знает Гана, но узнает… Все знают Гана, он элита, элита Заволжского района…

Анжела собиралась на встречу с детишками, забежав с работы лишь затем, чтобы принять душ. Телефон завибрировал, и послышался сигнал принятого сообщения. Она не глядя закинула его в карман и, схватив сумку, выбежала из дома. О сообщении вспомнила лишь в автобусе, когда хотела предупредить об опоздании свою напарницу, которая согласилась ей помочь в этом мероприятии. «Анжела, мне очень приятно. А не хотела бы ты встретиться?». Женщина набрала в ответ: «А это чей вообще номер?» Практически сразу пришел ответ: «Твоего Ганина». Егорова рассмеялась, несмотря на то, что этим привлекла внимание окружающих людей, которые были в автобусе. Она посмотрела по сторонам и отписала снова: «Моего? Как неожиданно» и добавила смеющийся смайлик. Последовало за ним следующее: «Подумай. Ты мне очень нравишься». Анжела прижала к себе телефон. Несмотря на то, что Дмитрия она никогда не рассматривала как кандидата в кавалеры, такое внимание было очень приятно.

Когда она приехала, детишки тут же облепили ее, со стороны никто не мог бы подумать о том, что эти прыгающие вокруг девушки ребятишки все состоят в детской комнате полиции и за ними что-то значилось: кто-то подворовывал, кто-то постоянно дрался, но сейчас они были просто детьми. Анжела еще не выздоровела и разговаривала с детьми шепотом, и они уже через минут десять перестали так громко галдеть и стали разговаривать шепотом, подражая своему любимому наставнику. И как раньше она до этого не додумалась?! Ведь гомон детей обычно был подобен рокоту водопада.

Ногами она чувствовала теплоту тела лошади, и даже казалось, что чувствовала, как животное дышит. Ребятишки были счастливы, и сама она просто обожала такие моменты. В следующий раз надо будет взять свою дочь Оленьку. Хотя она опасалась знакомить дочь с маленькими нарушителями, и так у нее был бунтовской характер, а тут столько отрицательных примеров вокруг. Она старалась отследить взглядом каждого ребенка, а сама не заметила, что за ней тоже следят, пристально ловя каждое ее движение головы, взмахи рук, ее улыбку…

Дима ненавидел утро рабочей смены. Ведь сколько раз он обещал себе перед сменой не пить, и вот снова он купил жевательную резинку, чтобы не пахло изо рта перегаром. Просто надо быстрее исчезнуть из отдела на маршрут и не попасться на глаза начальству.

– Ганин, ты остепенишься когда-нибудь? – шепотом спросил заместитель командира взвода. Он начинал работать раньше всего их старшего начальства, и ему совсем не хотелось поднимать шум.

– Паш… скажи, что там без инструктажа… Поскорее сменить надо пацанов… ну… да, последний раз, я… обещаю… – прошептал Ганин.

Павел сморщил нос, уворачиваясь от неприятного запаха:

– Бери водителя и исчезни, комбат здесь… Эх, уволит он тебя… и меня в придачу.

– Не уволит… кто посмеет уволить Ганина, я же элита Заволжского района.

– Вали бегом в район… элита… И хоть кофе попей… чтобы не так разило…

– Понял, шеф… уже свалил, – сказал Ганин и направился к патрульной машине, закуривая по дороге сигарету. – О, Ден, сегодня ты со мной работаешь?

– Ты опять вчера гулял?

– Успокойся, – огрызнулся Ганин, – не твое дело!

– Нет, и мое тоже! Ты всех подставляешь! И меня, и Пашу…

– Ничего не будет, если мы сейчас же уедем, – вздохнул он.

Как же все его достали со своими нравоучениями. Но ссориться с утра с напарником ничего хорошего не предвещало: никто не мог знать, что сулят им эти сутки.

После обеда поступил сигнал о подозрительном шуме в соседней квартире. Семейные разборки – такое не редкий случай в их практике, но когда они приехали, шум уже стих.

– Наверно, они помирились, – раздраженно заметил Ганин: у него все еще жутко болела голова.

– Но эта тишина слишком подозрительная какая-то, давай хотя бы позвоним, – сказал Ден.

И они позвонили в дверь, потом еще раз… На той стороне послышались шаги. Им открыла блондинка с заплаканными глазами и растекшейся по лицу тушью, она равнодушно взглянула на полицейских, которые представились ей и попросили войти. Без слов она развернулась и пошла обратно в комнату.

– Ну, примем это за согласие, – сказал Ганин и прошел в квартиру. – Мать твою…

Ден пробежал вслед за напарником и увидел ужасающую картину: на полу кухни в углу сидел окровавленный мужчина, под ним была лужа крови, а девушка стояла у кухонной мойки и чистила картошку ножом, обагренным кровью. Ганин обнажил оружие и наставил на девушку. Она повернулась к нему с тем же холодным взглядом, что и встретила их в дверях. И как они могли не заметить сразу капель крови на ее платье?!

– Брось нож, иначе я выстрелю, – сказал командным голосом Ганин.

Его напарник все еще не мог отвести взгляд аот окровавленного трупа.

– Последний раз предупреждаю, сука! Нож брось, иначе дырку в тебе сделаю.

– Мне надо обед приготовить, скоро муж с работы придет, он обедает дома, будет сильно ругаться, что ничего не готово, – ледяным голосом сообщила она и снова обернулась к картошке.

Дима подошел ближе и ударил ее по голове рукояткой пистолета, так что девушка потеряла сознание и упала. Тогда он склонился к ней и на неподвижное тело надел наручники.

– Помоги отнести эту чокнутую в машину, – сказал он напарнику.

Тот сразу бросился на помощь.

– Мужик мертв? Ты проверил?

Денис бросил ноги задержанной снова на пол и кинулся к потерпевшему.

– Да не дергайся ты так, скорую все равно вызвать надо, нету пульса, и еще следственную группу, остальное их работа. Нам осталось доставить задержанную и сохранить место происшествия от зевак. Выгони соседей – натопчут.

– Граждане, выйдите, здесь смотреть не на что, – наконец заговорил Денис, собравшись, и стал набирать номер скорой.

Дима позвонил с докладом в дежурную часть. Соседи все норовились заглянуть в квартиру, влекомые природой любопытства. Дима своей развалистой медвежьей походкой прошел к дверям. Его вид настолько был нагл и грозен, что они сделали несколько шагов назад в подъезд, а Ганин захлопнул перед ними дверь.

– Нам же понятые нужны, – заметил Ден.

– Нам нужно сохранить место происшествие в первозданном виде… Это убийство, дружище, хладнокровное, жестокое, а они могут затоптать следы.

Тут очнулась подозреваемая. Удар Ганина будто привел ее в чувство, и она тихонько завыла.

– Что, локти теперь кусаешь? – презрительно заявил Дима. – Порешила своего мужика, а теперь опомнилась?

Девушка подняла на него свой взгляд, но в нем горя не было, в этом взгляде была лишь ненависть.

– Думаешь, мент, я плачу оттого, что его жалею, да я бы еще раз эту гадину убила. – Она схватила нож с пола и бросилась к трупу.

Но Ганин одним ударом ноги отшвырнул ее от тела и отобрал нож. Она скрутилась от боли: Дима попал ей ногою в живот.

– Ну зачем ты так?! – сказал Денис и подсел к девушке.

– Ты ее жалеешь, а его нет? Вон у того сидящего у стены спроси… Спроси, зачем она с ним так! – заорал разозлившийся Дмитрий.

Девушка подползла к ногам Дениса, чувствуя в нем защиту.

– Да ты малахольный. Юбка слезу пустила, и ты размяк, она нож схватила и могла в нас его вонзить, вон, натренироваться, поди, успела?! – зло усмехнулся Ганин.

– Он бил меня! – закричала задержанная. – Бил каждый день, то ужин не приготовила, не успела, то посуду не так помыла, а сам ни одной девки не пропускал…

– Довела, значит. Ногти мы делать умеем, а в хозяйстве ноль, такая любого доведет, – огрызнулся Ганин.

– Ну мы действительно ничего не знаем об этой семье.

– Заткнись! Ведешь себя, как тряпка, – крикнул Ганин. – Мне противно на тебя смотреть. Если он был таким извергом, что ж она с ним не развелась, а потому что никакая она не жертва, наверняка хвостом крутила, поэтому по харе и получала. Знаю я таких блядей, только строят из себя невинных овечек, а сами для каждого готовы ноги раздвинуть.

Девушка громко зарыдала, закрывая окровавленными руками свое лицо. Денис не выдержал и подсел рядом.

– Пойду покурить и опрошу заодно соседей, а ты хоть отстегнуть ее не вздумай… жалостливый ты наш, – усмехнулся Дима и вышел.

Когда приехала оперативно-розыскная группа, он передал им один из образцов рапортов и протокола, и они снова направились на свой маршрут.

Не успели они даже спокойно попить кофе, как поступило новое сообщение. Во дворе школы №48 по адресу: улица Никитская, дом 15, молодой человек из охотничьего ружья стреляет по голубям.

– Эх, стоило лишь снять бронежилет, – проворчал Ганин.

Только они подъехали по нужному адресу, как прозвучал выстрел. Дима выскочил из машины и направился к нарушителю так быстро, что Денису пришлось бежать за ним, чтобы не отстать.

– Старший полицейский группы задержания прапорщик Ганин. Гражданин, вы совершаете противоправное деяние, и если вы не прекратите добровольно, мне придется применить принудительные меры.

– Что, голубей пожалел? Они же переносчики инфекций, кто-то должен их уничтожать.

– Это решит санэпидемконтроль, насколько они опасны и что с ними делать, а сейчас дай-ка сюда ружье.

– А если нет?! – сказал прищурясь мужчина.

Ганин опустил руку вниз и приблизил к кобуре, расстегнул заклепку и поднял крышку кобуры, показывая рукоятку.

– Понял, начальник… понял… – сказал хулиган, прогибаясь под его взглядом, как слабый волк перед вожаком стаи. – Вот все сдаю, причем, отметь, совершенно добровольно.

– На вас будет составлено два протокола: 20.13 и 20.8 Кодекса об административных правонарушениях «Стрельба из оружия в не отведенных для этого местах» и «Нарушение правил ношения оружия». Вам все понятно?

– Как скажешь, командир… я тебе все подпишу, составляй, – пробормотал мужчина, поднимая руки в знак полной покорности.

И только сейчас Денис заметил, что у нарушителя все руки были в наколках, а во рту передние зубы почти полностью отсутствовали.

– Ваше фамилия, имя, отчество… – сказал Ганин, достав ручку, служебную книжку и предварительно передав ружье напарнику.

– Федоров Сергей Сергеевич, 80-го года рождения.

– Оружие вам принадлежит?!

– Да, оно мое, можете проверить.

– Обязательно проверим. Вроде не было открытия охотничьего сезона на голубей?! – ехидно заметил Ганин.

Задержанный заулыбался своим беззубым ртом:

– Да задолбали эти птицы, этих тварей развелось столько, всю машину мне изгадили.

– Так ты это делал не для общего блага, «санитар двора», просто машину стало жалко? – усмехнулся Ганин, оглядываясь вокруг.

Вся детская площадка была усеяна трупами разодранных птиц. Похоже, он подкармливал их, а потом стрелял. Как долго он здесь сидел?!

– Ну нет, так-то для всех, конечно, они же разносчики болезней… – начал оправдываться Федоров.

– Слышал уже, – оборвал его Ганин, потом повернулся к напарнику: – Найди понятых, будем изымать оружие, а потом доставим товарища в отдел.

Вернувшись после доставления задержанного на маршрут, парни почувствовали, что весь день изрядно их вымотал. До обеда было еще несколько сработок сигнализаций на квартирах, так что обедать им пришлось лишь вечером. Они нашли тихий закуток и откинули сиденье.

– Этот мир, похоже, сошел с ума, – грустно заметил Денис.

– Нет, это обычное проявление мира, просто ты еще слишком мало проработал на «земле», и если ты все так близко к сердцу принимать будешь, как с той девкой, то очень быстро сгоришь, – заметил поучительно Ганин. Он любил давать наставления вновь прибывшим бойцам, потому что считал, что имеет на это право, ведь опыта у него для этого было достаточно накоплено.

– Я не хочу быть совсем черствым, как ты, – обиженно сказал напарник.

– Я просто делаю свою работу, недаром меня прозвали Ган – пистолет, элита Заволжского района, – сказал Дима горделиво.

– Может быть, но твои методы слишком круты. Мы ведь работаем с людьми…

– Ошибаешься! Мы работаем с преступниками, которые когда-то были людьми. Ладно, не будем больше об этом, пройдет время, ты поймешь все сам. Ну что, киношку посмотрим?!

Когда вернулись в отдел, прямо у первого поста его ждал сияющий от счастья Павел, его заместитель командира взвода.

– Вот идет мой герой, – сказал он, увидев Ганина, и сразу обнял его за плечи. – Эх ты молодчинка! Я на тебя вчера ворчал, а ты убийцу задержал и протоколов наделал: и 20.21, и 20.13, и 20.8 – урожайная смена выдалась. – Павел похлопал Ганина по пузу.

– Ну, хорош тискать мою трудовую мозоль… Разнежился, я тебе баба, что ли? – проворчал Дима, но на самом деле его распирало от удовольствия. Ему нравилось такое внимание к себе, хотя он старался не подавать виду, что ему нравится, когда его хвалят. Вот он и утер всем нос – Ганин, он же элита… – Ты лучше походатайствуй там, чтобы технари машинку посмотрели, тосол подтекает.

– Сделаем, не переживай, все сделаем, а тебе напишем приказ на поощрение, такое рвение должно поощряться, – сказал Павел и уже тише добавил: – Только перед сменой…

– Да понял я! – оборвал его зло Дмитрий и зашагал прочь.

Походка его стала еще более вальяжная, но когда он проходил мимо кабинета Егоровой, ноги стали как ватные. Потоптавшись на месте, он все-таки решился и, тихонько постучав, открыл кабинет.

– Ты случайно Потапова не видела? – сказал он первое, что пришло в голову.

В кабинете играла музыка, очень грустная, а Анжела не сразу заметила его присутствие, она сидела спиной, смотря в окно, и обернулась, лишь когда он еще прокашлялся.

– Потапов не у тебя?

– Нет, – сказала она, и взгляд у нее был очень печальным.

Анжела снова взглянула в окно, тогда Ганин решился и сделал шаг вперед.

– Что у тебя случилось? – спросил Дима участливо.

– Нет, это глупости… Я денег должна банку, просрочила кредит, они замучили меня своими эсэмэсками, – и снова села на стул. – Не обращай внимания, лучше послушай, какая прекрасная музыка. Это скрипка, грустная, но очень красивая.

– Сколько ты должна? Я могу дать, и отдавать мне совсем не надо, – пожал плечами, словно говорил о самых простых вещах на свете.

Анжела засмеялась и ласково посмотрела на него:

– Не надо, Дим, я справлюсь.

– Анжел… ты самая лучшая… и все, что ты захочешь, будет твоим… только скажи, – расчувствовался Ганин.

Анжела онемела, она настолько ошеломлена была его признанием, что лишилась дара речи. Вдруг в кабинет ворвался Кондратьев, это был молодой капитан со смазливой внешностью, но благодаря вышестоящему папе уже занимал немаленькую должность в отделе.

– Анжела, пойдем покурим… – сказал он взволнованно.

Девушка растерянно переводила взгляд то на капитана, то на Диму, не зная, как ей лучше поступить.

– Ты разве куришь? – спросил Дима растерянно.

– Нет, – пожала плечами Анжела и снова посмотрела на Ганина.

Капитан понял, что попал в неловкую ситуацию, и начал нервничать. Он прошелся по комнате и, не придумав ничего лучшего, обратил свое раздражение на Дмитрия.

– Ганин… не твоего ума дело, мне нужно с Егоровой срочно поговорить, – процедил сквозь зубы Кондратьев.

– Извини, – сказала Анжела Диме и ушла вместе с капитаном.

А ему оставалось лишь смотреть им вслед и сжимать от отчаянья кулаки, пока костяшки не стали красными, потом резко развернулся и зашагал прочь. Не стоило ему вообще туда соваться, помощь она не приняла, а от Кондратьева наверняка примет. Ну да, кто он, простой прапорщик, а тот офицер, еще и начальник аналитического отдела… кабинетная крыса. Этот капитан никогда не работал на улице. Что он видел вообще?! Ничего, кроме своих бумажек, он не сможет постоять за Анжелу, а Ганин бы смог. Дима вышел на улицу.

– Ну и кто сегодня повезет меня домой? – громко сказал он.

Из одного из полицейских экипажей выглянул водитель. Это был его хороший знакомый Женя, он махнул ему, чтобы сел в машину.

– До базы еду, но могу сначала докинуть тебя, – сказал Женя и протянул для приветствия руку.

Ганин пожал ее и сразу достал сигарету.

– Говорят, ты отличился на этой смене?!

– Ну так Ганин же, элита Заволжского района… – повторил свою любимую фразу Ганин.

– Да, Ган наконец выстрелил, – усмехнулся водитель.

– Поболтай еще, – заворчал Дима и открыл окно. – Ты как насчет того, чтобы горло смочить?

– С самого утра? – удивился Женя, но все же сглотнул. Похоже, эта идея пришлась ему по вкусу, но сразу согласиться было неудобно.

– Давай… угощаю, – подтолкнул его решение Ганин. – Выходной же, да и завтра не работаю, ты работаешь?

– Нет, у меня завтра выходной, ладно, сейчас сдадим машину… Эх, Галька опять ворчать будет.

– Ты что, своей бабы боишься?! – зло усмехнулся он.

– Ты-то один живешь, тебе не понять.

– Зато я свободен от того, чего ты так трясешься, – засмеялся Ганин. – А уж кого повертеть на своем колу, я всегда найду.

Евгений похабно рассмеялся, когда Ганин изобразил несколько поступательных движений тазом, показывая, как он собирается «вертеть». Дима лгал: у него давно не было близости с женщиной, но, чтобы не уронить свой мужской авторитет, перед остальными он хвастался постоянно придуманными победами, причем делая это в красках. После того как они сдали машину на базу, пошли искать, где бы им можно было выпить. Ближе к вечеру Евгений уже отключил звук на телефоне, устав отвечать на гневные звонки жены, а Дмитрий после выпитой бутылки водки написал сообщение в телефоне и послал Анжеле: «Будь со мной… Вот увидишь, тебе будет так хорошо».

Серым туманом было окутано все вокруг, ноги перестали слушаться, все норовя поймать какое-то препятствие по пути. Он же Ганин! А Ганин никогда не упадет. Полчаса он не мог открыть дверь подъезда, набирая неправильный код, но ему повезло, и дверь открыла соседка, выходящая за хлебом.

– Еще только время обеда, а он уже нажрался, – недовольно заметила она.

– Здравствуйте, Раиса Константиновна! – почти на ухо прокричал ей Дима и пошел к себе, не видя, как соседка зажмурилась от негодования и готова была ответить, но, заметив, что он уже скрылся из виду, лишь хлопнула дверью подъезда.

Открыв квартиру, он тщательно начал вытирать ноги. Все в комнате словно плыло в воде, шатаясь и вызывая тошноту. Сняв ботинки, он прошел и, чуть было не споткнувшись о кота, выматерился и, пройдя в комнату, рухнул на диван. Серая дымка становилась все гуще, а звук тиканья часов становился все громче, и казалось, этот звук порвет ему барабанные перепонки.

Он снова чувствовал этот смердящий запах квартиры, он стал еще резче. Ганин зажал нос, в серой дымке совсем ничего не было видно, лишь контуры. Какие-то движения в комнате, чтобы рассмотреть их, Дима подошел ближе. Это двое трахали ту малолетку, которую они доставили в отдел, она громко стонала, а эти двое тянули ее на себя, как одеяло. «Грязная шлюха», – огрызнулся Дима, но в штанах почувствовал предательское возбуждение. Она так стонала, ее глаза были мутные с поволокой. «Кайфует шлюха», – снова с ненавистью подумал он и сделал еще один шаг вперед. Девка смотрела на него с вызовом, похоже, ей доставляли удовольствие не только движения, которые создавали ей оба партнера, но и взгляд Димы, перемешанный презрением с похотью. Вдруг он увидел, что это вовсе не та малолетка, а Анжела, это она стонала от ласк этих двоих, и одним из них был Кондратьев. Ганину хотелось подойти оттащить этих двоих от его Анжелы, но ноги были словно залитыми в гипс, он не мог ни поднять, ни шевельнуть ногами. От отчаянья, захватившего его, он зажмурился, а потом закричал и проснулся…

Холодным потом было окроплено все его лицо, Дима никак не мог еще прийти в себя ото сна. Голова гудела, он встал с кровати и прошел на кухню, налил себе холодного молока и сделал большой глоток. Живительная ледяная влага подействовала успокаивающе. За окном уже стемнело, Ганин достал из карманов джинсов телефон, чтобы посмотреть время, и увидел, что там стоял один пропущенный звонок. Сердце замерло – это была Анжела, она ему позвонила. Сама! Как же он не слышал звонка?! Дима сразу набрал номер.

– Привет, – услышал он нежный голос Анжелы.

– Привет, ты мне звонила? Я спал просто после смены… не слышал, – сказал он взволнованно.

– Я потом догадалась, что наверняка ты после смены… А я только с работы пришла и сообщение твое прочитала.

– Как на работе? – попытался перевести тему Дмитрий, он не очень помнил, что там написал пьяный в сообщении и поэтому не хотел об этом говорить.

– Да сегодня девочка одна мне картинку подарила, сама нарисовала. Там море и жемчужина в раковине на берегу.

– Дети любят тебя, – ласково сказал Ганин.

Их разговор продлился около двух часов.

– Чем занимаешься сейчас? – спросила его Анжела, уже исчерпав все темы для разговора.

– Молочко пью… Хочешь молочка?

Женщина рассмеялась:

– Хочу.

– Ну так приезжай ко мне, угощу, – сказал Дима.

– Мне бы, конечно, хотелось тебя увидеть, но ты смотрел на часы?! – смеясь спросила Анжела.

– Это правда? Что ты хотела бы меня увидеть, или ты просто смеешься надо мною? – настороженно спросил Ганин.

– Хотела бы, а почему нет?! Мне приятно общаться с тобой, ты мне симпатичен…

– Диктуй адрес, я сейчас приеду.

– С ума сошел? Время первый час ночи, – снова засмеялась она.

– Ну и что? У тебя там кто-то есть? Ты с мужчиной?

– Глупенький… Мы разговариваем с тобой так долго, ни один мужчина этого терпеть бы не стал, – сказала она ласково, – просто у меня дочь уже спит.

– Мы тихонько посидим на кухне, – сказал Дмитрий, ему вдруг тоже отчаянно захотелось ее увидеть.

– Нет, не могу, – с грустью в голосе сказала она.

– Ну в подъезде или в машине посидим, – не унимался Дмитрий.

– Хорошо, в машине можно, – сдалась наконец Анжела и озвучила ему свой адрес, только квартиру говорить не стала. – Подъедешь, позвони – я выбегу!

Он заказал такси и, заскочив по дороге в цветочный ларек, направился к Анжеле.

– Шеф, ты погоди, моя выйдет, мы снова в город рванем.

– Как скажешь, я работаю до утра… если денег не жаль, – усмехнулся водитель.

– Деньги есть. – Дима стал набирать номер телефона Анжелы,.

Она отчего-то не брала трубку, но тут дверь одного из подъездов открылась и выбежала девушка, укутавшись в курточку. Ганин вышел из машины, чтобы она его заметила, и девушка действительно направилась к нему.

– Привет еще раз, – засмеялась Анжела.

Дима открыл заднюю дверь и достал лежащий на сиденье огромный букет бордовых роз. Анжела радостно вскрикнула и, бросившись к нему в объятья, поцеловала Диму в губы. Он растерялся вначале, а после ответил на поцелуй осторожно, потом помог ей сесть на заднее сиденье «форда», а сам сел к водителю вперед.

– Спасибо… какие они красивые, – сказала женщина, не сводя глаз с цветов и гладя пальчиками лепестки роз. – Давно мне цветов не дарили, с этой работой вообще ни на что времени нету.

– Поедем куда-нибудь посидим?

– Время почти два часа ночи… Ты просто сумасшедший, – сказала смеясь Анжела, но на этот раз спорить не стала.

Они поехали в город.

– А куда конкретно едем?! – спросил таксист.

– Доедем до центра, потом поищем местечко, где можно посидеть, и мы тебя отпустим, – сказал Дмитрий.

Анжела протянула руку и нежно гладила его затылок и шею. Он делал вид, что не замечает этого, но волна возбуждения накрыла его, что он замолчал, чтобы успокоиться. Тут они подъехали к «Первому пабу», Дима расплатился с таксистом, и тот уехал.

– Смотри, на вывеске написано до двух часов ночи, до закрытия осталось всего двадцать минут, – забеспокоилась Анжела, прижимая к себе букет цветов.

– Пойдем! Все нормально, – сказал он и, взяв женщину за руку, повел в паб.

– Мы закрываемся через двадцать минут, – заметил бармен.

– Мы успеем, – сказал горделиво Дмитрий и присел на стул.

Анжела положила на стойку букет и присела рядом.

– Водки двести грамм… А ты что будешь?

– Чаю.

– Какого чаю? – спросил бармен.

Дмитрий только пожал плечами.

– Какого-нибудь вкусного с фруктами, – прощебетала Анжела и, сняв курточку, повесила ее на стул.

– Какой у вас красивый букет, – сказала девушка, которая вытирала стойку, занимаясь уборкой перед закрытием.

– Спасибо, – сказала Анжела и, повернувшись к Диме, снова подарила ему поцелуй.

Он ответил, но вскоре отстранил ее.

– Вокруг люди, – заметил Дима.

Анжела удивленно взметнула бровью, но все же села прямо. Дима налил себе из графина водки и сразу опустошил стопку. Бармен Анжеле налил чаю.

– Мы сейчас закрываемся, – снова напомнил он.

– Я помню… Сейчас допьем, – сказал невозмутимо Дима.

Анжела старалась скорее допить чай, чтобы их больше не подгоняли, а Ганин казался совсем спокойным.

– Пойдем, Дим, – сказала Анжела и начала надевать курточку.

– Чего ты боишься? Ты же чай еще не допила, – заметил Дмитрий. – Никто тебя не тронет, ты же со мной.

– Я не боюсь, не хочу, чтобы нас выставили.

– Пусть только попробуют.

– Пойдем прогуляемся, давно я ночью не гуляла, – сказала Анжела и вывела его на улицу.

Они поднялись к главной дороге, но город словно вымер: ни людей, ни машин.

– Эх, и как же мы машину поймаем, мне на работу вставать через четыре часа. Может, такси вызовем? – заметила грустно Анжела и подошла близко к нему, чтобы снова выпросить поцелуй.

– Не дразни меня, у меня и так уже колом.

– Прекрати, – засмеялась Анжела и ударила его кулачком по груди.

Он рассмеялся и снова вышел на дорогу. Увидев, что к ним приближается машина, но она не остановилась, Анжела сказала:

– Я бы тоже не остановилась, ты выглядишь, как бандит.

– Я ловлю бандитов, – поправил ее Дима, но она снова подошла и поцеловала его. – Доиграешься, я возьму тебя прямо здесь.

– Не надо, – засмеялась она и отошла назад.

Дима снова вышел на дорогу, на этот раз ему круто повезло, и машина остановилась, они сели в автомобиль.

– Я могу у тебя остаться?

– Не торопи события, – прошептала ему на ушко Анжела. – Не так скоро…

Цветы положила рядом, а сама повернулась к Диме, он улыбаясь прижал ее к себе и поцеловал. Всю дорогу они нежно целовались.

– Приехали, – рявкнул водитель.

Анжела отпрянула от неожиданности от Димы.

– Ну все, мне пора, – сказала она и, еще раз легко поцеловав его в губы, выбежала из машины.

Когда женщина забежала домой, то телефон сразу передал сообщение: «Уже соскучился, а ты легла уже, моя кошка?» И Анжела написала в ответ: «Ложусь и надеюсь, что ты мне сегодня приснишься», на что получила ответ: «А ты мне, радость моя».

На следующий день Ганин ожидал, что Анжела напишет ему, но ни сообщения, ни звонка от нее не было. А что. если у нее есть кто-то, допустим, тот капитан, что вечно трется около нее. Ему сейчас больше всего хотелось забыться, взять бутылочку холодной водки и выгнать ее из мыслей. И чего он размечтался? Она офицер, а он лишь полицейский. Да, он простой захватчик, хотя он всегда гордился этим, но сейчас ему казалось, что именно это и смущает Анжелу. До обеда он извел себя, каждый раз возвращаясь к телефону в надежде, что придет хоть какая-то весточка. И когда наконец телефон зазвонил, он так быстро ринулся к нему, что ударился о край стола и, выматерившись, взял трубку. Это был старший сын от первого брака Костя.

– Да, Кость?! Отвезти на хоккей?! А ЭТОЙ дома нет? Это тебе она мама, а мне бывшая жена… Хорошо, сейчас приеду… – сказал он и повесил трубку.

Сыну было десять лет, а он уже играл в молодежной команде, и играл неплохо, у тренера был на хорошем счету. Дима виделся с сыном лишь в том случае, когда «этой собаки», как он называл бывшую жену, не было дома. После того как он застал ее с юнцом, который был младше той на шесть лет, он не переносил даже того, чтобы произносили при нем имя этой шлюхи. Поэтому и сыновей он видел нечасто. Младшему только исполнилось четыре. Дима передавал подарки через свою маму, которая чаще навещала внуков.

Проведя конец дня с сыном, он даже немного отвлекся от мыслей об Анжеле. Алкоголя накануне работы он решил избежать, зная Пашу который еще месяц будет к нему принюхиваться в начале смены, а он же Ганин и не может себе позволить, чтобы с ним обращались, как с каким-то юнцом.

На работу Дима пришел в дурном настроение, да еще, как назло, ему снова подсунули юнца. Они что там думают?! Или как отличился, то должен теперь стать нянькой для этих «духов»?!

– Куда поедем? – спросил Александр.

– А я что, навигатор тебе, что ли? – огрызнулся Дмитрий. – Сворачивай вправо, я там один ГСК знаю, встанем за гаражи, пока рация молчит, накататься еще успеем.

– А телефоны проверять?! Комбат на инструктаже сказал…

– Что ты слушаешь комбата? – перебил раздраженно Ганин. – Что он может знать, сидя в кабинете… От работы кони… ну ты знаешь, а нам за то, что мы жопу драть будем, никто ордена не даст, даже не надейся.

– Мне не нужен орден.

– А что тогда заладил… Давай Ганин тебя научит: открыл бортовой журнал, смены предыдущие… ну дня три пропусти… и так пару телефонов с одной смены, пару с другой, а штуки три мы вечером на какой-нибудь из вызовов у бара запишем.

– Это же фальсификация, – испугался напарник.

– Ох, ну какие мы правильные. Тогда сам и проверяй, мне сегодня не хочется работать, у меня настроение не то… – сказал Ганин и заложил руки за голову.

Вдруг по рации передали сообщение, на улице Матросова видели человека, внешне похожего на грабителя, которого они уже неделю ищут, и их экипаж должен пройтись по домам, спрашивая жильцов. Вполне вероятно, что он может там жить.

– Поехали… – скомандовал Дима и закурил сигарету.

Телефон все молчал. На улице все затянуто коричневыми тонами, грязь, унылые голые деревья, да и дождик начал моросить, создавая полотно тумана, нагоняя еще больше тоску.

– Дрянная погодка…

Они прошлись вдоль улицы, в каких-то домах им открыли, в каких-то хозяев не оказалось дома.

– Еще три дома, и придется доложить о полном провале, – грустно заметил напарник.

Ганин улыбнулся. Этим молодым, которые мнят из себя шерифов, нужен ежесекундный результат, а в их работе порою приходится запастись немалым терпением.

– Что вам надо?! – пронзительно заорала хозяйка дома.

– Мы сотрудники полиции, – начал Ганин.

– Пошли вон, ублюдки!

– Вы, наверно, не расслышали, – стиснув зубы от злости, но все же держа себя в руках, продолжил Дима.

Напарник растерянно молчал.

– Мусора, убирайтесь! – завизжала женщина.

– Слушай, ты, карга старая, – не выдержал Ганин и направился к ней.

– Рекс, взять его! – неожиданно прокричала баба и приоткрыла дверь, из которой выскочил ротвейлер и сразу вцепился в ногу Диме.

Ганин взревел от боли и, повернувшись к напарнику, увидел, что тот побежал к машине. Он достал пистолет из кобуры, снял с предохранителя и, взведя курок, выстрелил несколько раз в голову собаки. Выстрелом ей снесло полголовы, и мозги вперемешку с кровью обагрили его форму. Баба, словно обезумев, побежала на Диму, но он направил на нее ствол.

– Ни с места, старая… иначе и твои мозги, если они, конечно, имеются, вырвутся наружу! – заорал Ганин.

И она действительно остановилась как вкопанная, не сводя глаз с пистолета. Тут прибежал напарник.

– Я подмогу вызвал, – запыхаясь, сказал он.

– Какую подмогу на хрен, меня чуть не сожрали, а ты удрал!

– Я подмогу вызывал, – снова упрямо повторил он.

– Скрути бабулю.

– Но она не сопротивляется, – засомневался тот.

– Скрути, я сказал, она, похоже, чокнутая, наручниками к перилам порога, и мне кажется, она прятала кого-то. Помоги мне замотать ногу. В дом не лезь, он может быть не один, но пути отступления им отрезать надо, до прибытия подкрепления я тебе сейчас неважный помощник, догнать уж точно никого не смогу, – Подождав, пока напарник сделает все, что он ему сказал, Дима продолжил: – Я слежу за дверями, ты осмотри окна.

Вскоре приехал еще один экипаж, они втроем осмотрели дом. Ганин ожидал снаружи, пока группа вытащила из погреба и задержала испуганного воришку, который спрятался сразу, как услышал звуки выстрелов. Бабка снова металась, пытаясь помочь своему нерадивому внуку, но наручники были крепки. Тут наконец и скорая подъехала, врачи осмотрели Димину ногу и решили его забрать в травмопункт, чтобы там наложили несколько швов на рану.

Дима ехал в трясущейся по ухабам машине скорой и думал: интересно, как отреагировала бы Анжела, узнав, что его забрали в больницу. Но жаловаться – это не для храброго Гана, и он просто написал ей сообщение в телефоне: «Видно, я тебе не приснился, и ты забыла про меня». Но почти сразу получил ответ: «Ну что ты, я весь день о тебе думала, просто было очень много работы». Ганин довольно заулыбался. Значит, все-таки не забыла! Он сидел в приемном покое и переписывался с Анжелой, уже забыв и про боль в ноге, и про то, что, судя по очереди, попадет он к врачу не скоро…

После того как ему зашили ногу, он снова перезвонил Анжеле. Ему так хотелось снова ее услышать, что те полчаса, которые пришлись на общение с врачом, показались ему целой вечностью.

– Привет, любимая, – начал он разговор.

Анжела сделала паузу, так как была ошарашена подобным приветствием, а потом засмеялась звонко, словно приняла все в шутку.

– Привет, мой Ромео, – сказала она.

Дима заулыбался.

– Чем занимаешься?

– Так, по делам ходил, – уклончиво ответил он. – А ты что делаешь?

– Сегодня надо навестить одну семью, не самое любимое занятие.

– Понятно, – вздохнул Ганин сочувственно. – Все-таки эта работа не для тебя.

– Перестань, несмотря ни на что, я очень люблю свою работу.

– Женщина должна сидеть дома, заботиться о муже, детишек рожать… – заупрямился Дима.

– Ну хватит, Дим…

– Я тебе не нравлюсь, – грустно подытожил он.

– Очень… очень нравишься, просто думать об этом еще слишком рано… Но вот увидеть тебя очень хотелось бы.

– Я могу приехать к тебе, – встрепенулся Дима. Он вскочил с места, но нога заныла, и он снова сел.

– Я же на работе!

– Давай после работы.

– Давай, – неожиданно согласилась она. – Сейчас я подойду, дайте мне минутку…

– Мне приехать?! Или ты ко мне приедешь?! – сказал нетерпеливо Дима, понимая, что сейчас их разговор прервут. – Хотя бы после работы.

– Только не дома, может, погуляем?! На набережной к восьми часам вечера. Хорошо?! Около памятника… Извини, мне бежать надо. Придешь?

– Как скажешь, Джульетта ты моя, – сказал Дима, печально косясь на свою перебинтованную ногу.

Вечером он уже замаскировал перевязанную ногу, надев широкие спортивные штаны и пытаясь сильно не ковылять, хотя нога ужасно болела. Использовав как обезболивающее пару стопок коньяка, хотя волнение от встречи больше перебороло чувство боли, он в нетерпении пришел к памятнику уже в половине восьмого и прислонился к перилам мостика, который вел к нему. А что, если она подшутила над ним и совсем не собиралась приходить?! А он стоит здесь как идиот, как влюбленный идиот, а она сидит дома и смеется своей удавшейся шутке? Десять минут девятого… Ну точно, так оно и есть, и как он только мог поверить, что она придет на встречу, ведь он простой полицейский прапорщик, а вокруг нее все время вьются офицеры. Вдруг его глаза сзади закрыли чьи-то мягкие нежные ладони.

– Угадай кто?! – услышал он.

– Станислав Владимирович, – назвал он их общего начальника и, как и ожидал, услышал смех Анжелы.

– Нет, не он… – продолжала смеяться она.

Дима взял ее ладони и прижал к своим губам, девушка нежно прижалась к его спине.

– Мой Ромео… – прошептала ласково она.

Тогда он повернулся, и они слились в одном поцелуе.

– Ты пришла.

– Ну конечно, я опоздала лишь немного… Извини, на работе задержали, – пожала плечами она.

– Да, они могут, – сказал Дима и снова поцеловал ее ладони.

Анжела счастливо заулыбалась.

– Пойдем пройдемся, – радостно предложила она, и Дима не стал ей перечить, но скрыть хромоту так и не удалось. – Что с тобой? У тебя нога болит?

– Да, – вздохнул он. Похоже, все-таки придется во всем сознаться. – Сегодня при подомовой проверке баба одна собаку спустила, ну и потрепала меня немного. Пришлось меня немножечко заштопать.

– Почему ты мне это не сказал сразу?! – ошарашенно воскликнула Анжела. – А я еще со своей прогулкой, вот эгоистка…

– Ты ведь не знала…

– Конечно, если бы знала, я бы никогда подобную глупость не предложила. Тебе еще швы накладывали, а я со своей прогулкой.

– Вот видишь?! Ко мне бы ты не приехала?!

– Нет, не приехала, – тихо подтвердила она.

– И меня бы к себе не пустила?!

– Извини.

– Это был единственный способ тебя увидеть, – подвел итог сказанному Дмитрий.

– Ты так хотел меня увидеть?! – не поверила своим ушам Анжела.

– Конечно, так что пойдем гулять, – немного позируя, сказал Ганин. Хотя ему жутко не хотелось никуда идти, но он заметил, какое произвел на нее впечатление, и уже не мог остановиться, радуясь своей удаче.

– Вон лавочка, – воскликнула Анжела. – Давай лучше посидим, я тоже очень хотела тебя увидеть сегодня, в последнее время ты у меня единственный источник радости.

– А что случилось? Я говорил же, что могу помочь своей Джульетте… – продолжил красоваться он. Возможно, даже эту ночь они могут провести вместе… Как же давно ему хотелось оказаться в ее объятьях, вдыхать ее аромат, целовать каждую клеточку ее тела, не пропуская ни одного миллиметра…

– …Вот такие дела…

Он очнулся от своих мечтаний, лишь когда она закончила рассказ, пропустив всю его суть. Что делать, Дима просто не представлял, ведь не мог он переспросить Анжелу, о чем она только что говорила, а похоже, она доверила ему что-то очень серьезное.

– Все будет хорошо… я всегда буду рядом, – все, что и мог сказать он, первое, что пришло в голову, но, похоже, попал в самую точку, потому что Анжела, счастливая, заключила его в объятья, чуть не сбив этим с ног, на которых он и так с трудом держался.

Непроизвольный стон боли вырвался у него из горла, и девушка испуганно отпрянула.

– Прости… я не нарочно, просто я так счастлива. Давай присядем, мой Ромео, надеюсь, только конец у этой истории будет более счастливым, – заметила Анжела.

– Надеюсь, конца не будет, — добавил от себя Ганин и, присев на лавочку, обнял уже с осторожностью прижимавшуюся к нему Анжелу. Они долго разговаривали, и уже сильно стемнело и стало довольно прохладно, когда Дима накинул ей на плечи свою курточку, и единственным спасением от ночной прохлады они выбрали поцелуи, которые становились все жарче.

– Я хочу тебя, хочу прямо здесь.

– Ты сумасшедший, – сказала смеясь Анжела. – Давай не будем торопить события.

– Ну тогда, может, ты согласишься хотя бы на минет?! – спросил он простодушно.

Анжела отпрянула от него, словно на нее вылился ковш кипятка, и взглянула в его глаза, словно пытаясь понять, действительно ли Дима это сказал, или же ей все-таки послышалось.

– Ну а что такого? Я люблю минет…

Анжела вскочила с лавки и попятилась назад.

– Мне, пожалуй, пора домой, Дим, – сказала она, и в ее голосе зазвучали холодные, металлические нотки.

– Ты обиделась, что ли? – удивился Ганин.

– Давай посчитаем, что ты просто неудачно пошутил… – сказала жестко Анжела и отдала ему курточку.

– Что, уже не замерзла?

– Уже нет. – Анжела отошла в сторону и вызвала такси.

– Я разве что-то не так сказал? – удивился Дима.

Девушка повернулась к нему и заглянула снова в глаза, но потом быстро отвела взгляд.

– У тебя же дочь… она не взялась из капусты, мы взрослые люди… – Дима пытался оправдаться, но каждое сказанное слово будто подливало масла в огонь, и раздражение Егоровой уже было слишком заметно.

Наконец подъехало такси.

– Садись вперед, – холодным тоном сказала девушка.

И Дима молча подчинился, хотя так и не мог понять, в чем провинился. То она на шею ему бросается с поцелуями, то разыгрывает из себя снежную королеву. Его опасения подтвердились: она просто играла с ним, нашла влюбленного простачка, чтобы вдоволь потешиться. Потом еще на работе расскажет как анекдот, мол, был один дурачок…

– Ладно, я приехала, – сказала Анжела, и следующая ее фраза уже была обращена к таксисту: – Сколько с меня?

– Не надо, – буркнул Дима, – я сам оплачу такси… Прощай…

– До пятницы… увидимся на работе, я думаю, – неожиданно для него произнесла Анжела и выпорхнула из такси, цокая каблучками по ночному асфальту.

– Куда дальше? – спросил равнодушно таксист.

– Подожди, она зайдет в подъезд хотя бы… мало ли что… – сказал Ганин, не сводя с женского силуэта глаз, пока она наконец не закрыла за собой дверь подъезда. – Теперь едем за Волгу… Папанина, дом 7, да я покажу дорогу, езжай…

Ганин откинулся на спинку стула и закрыл глаза, но тут на телефон пришел сигнал полученного сообщения: «Свидание было бы чудесным, если бы ты не был таким животным».

– Что это еще значит?! Она что, еще и издевается, – прорычал он самому себе, и сам стал писать ответ: «Удачи. Ты хороший актер, Джульетта».

Отослав, на душе почувствовал такую дикую тоску. Ему казалось, счастье – вот оно, но опять мимо. Ганину снова вспомнилась ее улыбка, смех, ее нежные пальчики, обнимающие его при поцелуе нежно за шею. От таких воспоминаний штаны снова встали колом. Хорошо, что они были широкими, и это не так бросалось в глаза, но возбуждение доставляло больше неудобств, чем уже подзабытая заштопанная нога. Да и на что он надеялся – ее окружение и он. Ганин терпеть не мог всех этих офицеров, кабинетных крыс, которые если и знали раньше, то уже и забыли, как работается на «земле».

Весь четверг Дима прошатался без дела по квартире. Он настолько безупречно держал свое жилище, что даже не знал, чего еще можно поделать, чтобы занять пустое время. В конце концов он включил телевизор и, ни во что особо не вникая, листал каналы передач, пока наконец не потянуло в сон…

Окошко распахнулось с грохотом от порыва ветра. Ганин встал, чтобы закрыть его, и там за окном как-то странно сгустился туман, образуя белую думку, Дима подался чуть вперед, чтобы увидеть, что там слабо мерцает в этой дымке, – направляясь к нему, по пелене тумана шла Анжела. Она была лишь в нижнем белье, на плечи спадали волосы, а на губах, как всегда, играла открытая улыбка.

– Иди ко мне, мой Ромео… – сказала она, протягивая ему руки, и ее голос был подобен лесному ручью. – Иди, и ты тоже так сможешь… иди ко мне…

Дима открыл окно еще шире и забрался на подоконник, но вступить туда, в пустоту, еще не было решимости.

– Ну чего ты медлишь… Доверься мне, я подарю тебе счастье… – говорила она, и ее руки словно стали еще длиннее. Казалось, еще немного, и она уже сама сможет взять его за руки.

Дима безвольно протянул руки и снова посмотрел вниз. Хотя он жил на третьем этаже, ему казалось, что он находится гораздо выше. Припаркованные у двора машины напоминали маленьких жуков, а людей вообще невозможно было рассмотреть.

– Не смотри вниз… не сомневайся… просто шагни… и ты полетишь со мной… Я покажу тебе рай…

И Ганин шагнул, он даже смог сделать один шаг, но неожиданно сорвался и полетел вниз. Ему казалось, что он летит около часа, ветер жег его щеки, он крутился в воздухе, переворачиваясь то вниз головой, то ногами. И вот когда он уже почувствовал, что приближается к земле, неожиданно его подбросило вверх, потом снова вниз и снова вверх. Да он на пожарном батуте! А внизу уже скопилось огромное количество людей, которые дико смеялись. Этот смех даже мало походил на человечий. Сборище демонов, они смеялись так, что даже дрожали деревья, а с небес по невидимой лестнице не спеша спускалась Анжела все с той же улыбкой на губах. И эта улыбка ему казалась более жестокой, чем раздирающий уши смех демонов. «Прекрати! – заорал Дима. – Пре-кра-ти!» – и проснулся. Кошка недовольно мяукнула и спрыгнула с кровати. Ганин прошел на кухню и, открыв холодильник, налил себе молочка.

– Что за бред?!

Часы в кухне показывали половину шестого утра, скоро надо было вставать на работу, не было уже даже смысла ложиться. Ганин открыл форточку на кухне и закурил сигарету. «Увидимся в пятницу», – словно снова услышал он голос Егоровой и никак не мог определиться, что эта фраза вызывает у него, радость или сожаление. Все равно каждая его мысль возвращала к Анжеле.

Утром он, как всегда, пришел пораньше и специально задержался около постового на входе, ведь Ганин знал, когда она приходила на работу. Домофон просигналил, и в дверь вошла Анжела. Увидев его, она замерла, но потом ее взгляд то падал на постового, то снова возвращался к Дмитрию.

– Здравствуйте, – буркнул ей Дима.

– Привет, Дим, – сказала улыбаясь Анжела и кивнула в знак приветствия постовому. – Ключ от 17 кабинета можно?

– Можно, – сказал, отвечая на ее улыбку своей, постовой.

Дима готов был придушить его в этот момент, и когда Анжела скрылась из виду в коридоре, буркнул:

– Чего лыбишься?!

– Дим, ты что, не с той ноги встал?! – обиженно заметил постовой.

– Службу внимательней неси, – сказал Дима первое, что пришло на ум, и вальяжно ушел в актовый зал, хотя до утреннего инструктажа оставалось более получаса.

Он положил автомат на стол и достал из кармана телефон, вертя его в руках, словно этим он бы смог простимулировать его на звонок. Телефон предательски молчал. Тут в класс зашел Паша. Вот уж кого видеть совсем не хотелось.

– Ганин, я так и знал, что ты уже здесь, ранняя пташка…

– Чего тебе от меня нужно? Хватит юлить, как баба, – довольно улыбаясь, сказал Дмитрий.

– Экипаж просит смениться пораньше… Можешь выехать на маршрут?

Дима еще раз посмотрел на телефон, но ни звонков, ни сообщений пропущенных не было.

– Ладно, все равно эти инструктажи для меня как пытка… Водитель прибыл?

– Здесь.

Ганин громко встал, стулья со скрежетом двинулись по плитке пола. То, что он не увидит ее сегодня, и к лучшему, пора отвыкать от мыслей об Анжеле, хотя ни о чем другом он и думать не мог. Как только они выехали на маршрут, поступила заявка от дежурного о сработавшей сигнализации на квартире. Приняв заявку, они отправились туда, включив проблесковый маячок с сигналом и прибавив скорость. Оказалось, ложная тревога, и они встали во дворе, чтобы покурить.

– Смотри, что там? – сказал ему Хаурин, который был в его напарниках сегодня.

Ганин повернулся в ту сторону, которую он указывал, и увидел что детишки врассыпную бросились из-за гаража, и вид у них был очень странный.

– Надо посмотреть, что у них там такое, мы явно их спугнули.

Заглянув за гаражи, они увидели сидящую девочку в кружевном платьишке лет семи, сжимающую в руке целлофановый пакет.

– Еп твою мать, – выругался Ганин, а потом достал фонарик и посветил ей в глаза. – Она клей нюхает. Веди понятых, надо изымать пакет. Кроха ведь совсем…

Дима присел напротив нее. Наконец ее взгляд сфокусировался на нем. Вдруг ее лицо стало выражать такое недоумение и восторг, что сам Ган автоматически улыбнулся.

– Ты мишка! Какой чудесный медвежонок! – закричала девочка и обняла его за плечи.

– Эй, потише… Девочка, тебя как зовут? – спросил он, пытаясь попутно отцепить ребенка от себя.

Но она так крепко вцепилась своими крохотными ручками, что он сдался. Тем временем подошли понятые, совсем не понимая, что же тут происходит, а Дима посмотрел на напарника:

– Попробуй отцепить ее от меня.

Напарник подошел ближе и тоже попробовал отцепить ручки от шеи Ганина, но девочка только еще сильнее схватила его:

– Это мой мишка, не трогайте, мне мама его купила… Какой ты большой и красивый!

Напарник, как ни старался сдержаться, но не смог и, отвернувшись, расхохотался в полный голос. Понятые тоже зажимали рты.

– Что смешного?! Производи изъятие и составляй протокол, а еще вызови через дежурку сотрудника ПДН и скорую… Ребенок под кайфом.

– Мишка, – не унималась девочка, целуя его щеки. – Ты ведь никуда не уйдешь от меня?

– Да здесь я, здесь, – обреченно пробормотал Дима. Ему не хотелось, чтобы она сейчас нервничала: в таком состоянии от человека, а тем более ребенка, можно ожидать все что угодно.

– Какой ты мягкий, хороший, мой плюшевый мишка, – говорила ласково девочка, гладя его по плечам.

Его водитель уже не мог сдержать слез от смеха, да и понятые смеялись. Ган готов был взорваться, оттолкнуть девочку и набить эти издевающиеся физиономии, но ее маленькие ручки казались такими хрупкими, что он своей «медвежьей лапой» мог причинить им боль. И он, снося все усмешки, поднял на руки девочку (она казалась легкой, как пушинка) и занес в машину. Понятые, подписав протокол и оставив свои данные, нехотя разбрелись, а Харунин сел за руль, обернувшись в сторону заднего сиденья, на котором сидел Ганин с девочкой.

– Чего уставился?! – огрызнулся зло Дима. – Вон машина подъехала, иди встречай инспектора по делам несовершеннолетних.

Как назло, из машины вышла Егорова. Вот кого он хотел сейчас видеть в последнюю очередь. Она села в машину на переднее сиденье рядом с водителем и тоже обернулась к нему.

– Что с ней? Чего она так в тебя вцепилась? – удивленно спросила Анжела.

– Она клея нанюхалась, – начал объяснять водитель, но его душил смех, поэтому пришлось брать паузы, чтобы получились более-менее внятные предложения. – Она считает… она… она его зовет… считает, что Дима – говорящий плюшевый медведь.

– А что, некоторое сходство есть, – сказала с улыбкой Егорова.

– Вы сговорились, что ли? – спросил обиженно Дима.

Девочка положила голову ему на грудь и гладила его руки.

– Ну все, хватит! – резким движением он отцепил девочку и вышел из машины.

Кроха громко и так жалобно разрыдалась, что сердце его не выдержало, и он снова присел рядом, позволив ей заново себя обнять. И лишь прижавшись к его груди, она успокоилась. Тут и скорая подъехала, Егорова встретила врачей и проводила до машины.

– Мой мишка… я так долго тебя ждала…. Меня должна была забрать мама, и все говорили, что она обязательно придет с большим плюшевым медведем. А мама где?

– Она придет, – сказал Ганин растерянно, – мы ее найдем, и она придет…

Он поднял взгляд на Анжелу, но она отрицательно замотала головой и сказала беззвучно одними губами, так, чтобы не мог услышать ребенок, но понял Дима: «Детдом». Врачи сделали ей укол и отошли в сторону, ожидая, когда лекарство начнет действовать.

– Запиши данные бригады… и дай им расписаться в протоколе доставления, – подсказал Ганин напарнику.

Анжела протянула руку и погладила девочку по волосам.

– Мой мишка… никому тебя не отдам… – сказала малышка, прижимаясь к его бронежилету.

Диме вдруг так стало жалко девочку, что казалось, будто кто-то перевернул все его внутренности. ведь сейчас она уснет, и врачи унесут ее, а после капельницы отдадут обратно в детдом. Потихонечку ее ручки сползли вниз и безвольно упали на коленки. Врач наклонился, чтобы взять девочку.

– Не надо, – буркнул Дима, – я сам ее отнесу в вашу машину.

Аккуратно уложив ее на кушетку, он погладил на прощание ее по голове и захлопнул дверь машины скорой помощи. Анжела подошла к нему и попыталась взять его за руку, но он демонстративно положил руки в карманы.

– Знаешь, а я даже приревновала немного, – сказала с улыбкой она.

– Не надо играть со мной, Анжел. Ты же не хочешь меня?! Я не кукла, а человек.

– Я и не играла… Извини, мне надо доехать до больницы. Возможно, она, когда придет в себя, сможет сказать, откуда убежала и кто с ней был…

– Да, конечно, а мы поедем тогда, раз не нужны. – Он старался казаться равнодушным, но его голос предательски дрожал. Тогда он просто развернулся и направился к своей патрульной машине, где его ожидал Харунин.

– Ну что, поехали, добрый Винни.

– Если ты сейчас не заткнешься, добрый Винни разобьет тебе хлебало, – процедил зло Дмитрий.

– Ладно, Ган, я пошутил же, – испугался Евгений, зная его крутой нрав и что шутка может выйти ему боком.

– Поехали, Пятачок, блин… – сказал Ганин и довольно рассмеялся. Он любил чувствовать, что его боятся, ведь это первый признак уважения. Ведь стоит только чуть попустить…

– Нужно пару протоколов сделать. Подъезжай к станции, там цыгане попрошайничают, и есть парочка ханыг, на них можно 20.21 составить.

– Как скажешь, командир, – согласился Евгений и направил машину к станции Ульяновка.

Там почти сразу им на глаза попалась цыганка, она уже обрабатывала кого-то из посетителей зала ожидания. Дмитрий свойственной ему развалистой походкой подошел к ней и, достав удостоверение, помахал им перед ее носом. Но цыганка совсем не испугалась, а он уже планировал схватить ее, если она примется бежать, как обычно спешили поступить ее собратья. Мужчина, которому она гадала, растерянно сделал несколько шагов назад, и когда понял, что до него никому нет дела, и вовсе скрылся из виду. У гадалки был просто завораживающий вид: темные густые волосы, густо накрашенные глаза, которые придавали ей магический вид. Она поднесла к губам указательный палец и чуть прикусила его, будто задумавшись о чем-то.

– Документики имеются? – опомнившись, наконец произнес Дмитрий. – Новенькая, что ли? Чего молчишь-то?

– Ты меня не знаешь, дорогой, а я ведь все про тебя знаю…

– Да неужели?! Может, тогда ты знаешь, чем для тебя может обернуться неповиновение мне? – усмехнулся он.

– Знаю, что можешь поднять руку на женщину, – спокойно ответила цыганка.

– Тоже мне женщина нашлась, – усмехнулся зло Дмитрий.

– Ты никого не считаешь женщиной… кроме одной… но она тебя не знает, а вот я знаю… все знаю…

– И что же ты знаешь… поведай… или тебе ручку позолотить надо… У меня как раз есть золотые… браслеты… – Ганин вытащил наручники и помахал перед нею, как вначале махал удостоверением, но и это не возымело на нее никакого действия.

Она казалась совершенно невозмутимой:

– Ты не арестуешь меня… потому что ты меня боишься.

– Тебя? – Ганин рассмеялся, но даже ему этот смех показался слишком наигранным.

– Точнее, того, что мне известно… Ты темный человек… пистолет… но не такой смелый, как тебе бы хотелось казаться… Сколько женщин из-за тебя слезы проливали… О-о-о, это целое озеро слез, но настанет день, когда оно тебя утопит… В ней твоя погибель… она тебя сломает… хотя сама не прольет из-за тебя ни слезинки.

– Да о ком ты все говоришь? Заладила «она… в ней»… – говорил Дима, но голос его при этом дрожал.

– Ты знаешь… многих ты уничтожил… но ее тебе взять не удастся…

– Да никого я не уничтожал… Ты рехнулась, что ли?

– Помнишь, как твоя жена была в роддоме, а ты пьяный был у любовницы?! Она плакала, много плакала, а когда сама наконец нашла свое счастье, ты ее проклял.

– Эта собака сама виновата…

– Слезы женщин… они просят отмщения… – прошептала зло цыганка.

Ганину хотелось ее ударить, но то, что она говорила, действительно его напугало.

– Да я тебя сейчас в каталажку закину, причем в соседство с самым вонючим бомжом, которого только найду в этом городе, – злился Ганин, но цыганка молчала и не отводила взгляда, отчего у него крупными мурашками покрылась спина. – Проваливай отсюда… пошла вон… и чтобы я тебя больше никогда здесь не видел… Ты не знаешь, с кем связываешься, я Ган и могу твою жизнь превратить в сущий ад.

Ганин ревел, как медведь перед тем, кто случайно ворвался в его берлогу и потревожил его покой. Цыганка, не произнеся больше ни слова и шурша своей темно-синей юбка, зашагала прочь, а Дима вернулся в машину.

– Поехали отсюда, – сказал он водителю, – это была не самая лучшая идея…

– А что с той цыганкой, около которой ты полчаса простоял, ты так на нее смотрел… Она тебе там гадала, что ли? – спросил Харунин с улыбкой.

– Ага… дорогу дальнюю, так что поехали. Документы у нее в порядке, брать было не за что… поехали на маршрут…

Весь оставшийся день Ганин перебирал в голове слова цыганки. Как она могла знать… о роддоме, да и в чем его можно было тогда упрекнуть, жена не давала секса ему целых полгода. Вдруг на телефон пришло сообщение: «Неужели я тебе больше не нравлюсь?!» Это было послание от Анжелы. Сдалась все-таки или очередная издевка?! «Очень нравишься, но порой я тебя не понимаю». Больше сообщений не было, похоже, она действительно просто издевается над ним. Может, не одна, сидят с какой-нибудь подружкой, а то и другом… с тем капитаном, и смеются над ним. Насмехаться над Ганом?! Да это никому не было позволено! Голова начала побаливать, и эта боль тоненькими иголочками терзала его. Разговаривал он с напарником мало, даже возможность нравоучений его не привлекала, все мысли были обращены к гадалке. Может, она знакома с его бывшей женой? Ну да! Как он раньше не мог об этом догадаться! И эта сука и нажаловалась, а как она пела «много слез…» Что там за водоем был, море?! Смешно, как он мог на это купиться, надо было все-таки ее посадить в обезьянник на пару дней. А этой твари, мало ей алиментов, так она еще его имя смеет полоскать. Да и с кем, с каким-то цыганьем! Но, надо признать, настроение сразу поднялось, словно он нашел клад. Дима довольно потер руки… Тайна раскрыта!

– Поехали, кофе что-то захотелось… Я даже тебя угощу, так и быть… – самодовольно заявил Дмитрий напарнику.

– Ну, если угощаешь…

После смены Ганин попросил заехать к ларьку цветов и купил цветущий кактус с нежными розовыми цветками. Радостный своей шутке, направился к кабинету Егоровой, и, набрав побольше воздуху в легкие для храбрости, постучал.

– Войдите, – услышал он и открыл дверь.

Анжела уже переоделась и собирала бумаги, разложенные по столу.

– А кто это к нам пришел… Плюшевый мишка?! – и засмеялась.

Дима обиженно насупился и уже собирался уйти, но девушка попыталась перехватить его и схватила за руку, уколовшись шипом кактуса. Отдернула руку и пальцы прижала к губам.

– Прости, – испугался Ганин. Ему хотелось разбить этот горшок о пол за эту оплошность, но подумал, что это Анжеле не понравится, и вместо этого поставил злосчастный кактус на стол.

– Эта красота мне?! – воскликнула она, увидев кактус. – А что, похоже… И что ты только во мне нашел раз, я такая колючая…

– Любовь зла, – сказал самодовольно Дмитрий. В душе его все ликовало, когда увидел счастливую улыбку Анжелы, как она вертела горшок в руках, любуясь маленькими соцветиями.

– Ты опять прав, – улыбнулась она, ему подмигнув.

Вдруг в кабинет вошли майор с лейтенантом. Дима тоже их знал, но не близко, один был инженер по технической безопасности, другой командир из параллельного взвода.

– Анжелочка, красавица ты наша… Бумаги, что я просил, завезла вчера?

– Да, конечно… Ты что, думал, я забуду, – с улыбкой сказала Анжела, и Диме показалось, что в ее голосе звучали нотки флирта.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.