Анна Чернышева
Проклятие прабабки. Исцеление. Книга 3

Глава 1

Уличные звуки затихли. Я перестала чувствовать жар солнца, дуновение ветра в моих волосах. Все запахи куда-то ушли. Я, как в замедленной съемке, видела только то, как рыжий Соколов сверху донизу прошёлся по мне взглядом и отвернулся к своему другу.

Тот его неловко облапил, что-то проговорив между улыбками. До меня донеслись только обрывки фраз:

– Макар… ты должен увидеть… выставка…

Я провожала его взглядом, неосознанно подмечая походку, разворот плеч, рыжие завитки над воротом куртки. Когда они скрылись за поворотом, я, наконец, отмерла. Потихоньку приходила в себя, и в какой-то момент вновь начала ощущать звуки, палящие лучи солнца, запах варёной кукурузы. Светка мне что-то говорила, но я смотрела на неё, не видя, и думала о своём. Таких совпадений просто не бывает! Матвей Соколов 100 лет назад, в 1920, и Макар Соколов в 2025. Одна фигура, одно лицо, одна фамилия. Это точно не случайность!

У подруги заплакал ребёнок и тем самым дал мне шанс прийти в себя. Через пару минут я уже полностью включилась в наш разговор, но глаза всё равно выискивали в толпе рыжую голову. В голове вертелись сотни вопросов – что стало с Матвеем Ильичём? Это его внука или правнука я видела только что? Зачем судьбе нас сталкивать?

Я всё ещё смотрела на рыжего красавца глазами влюблённой Вареньки. Но где здесь я сама? Он нравится мне или это Варина кровь взыграла? Вопросов было больше, чем ответов.

Маленький Матюша раскапризничался окончательно, и Светка решила возвращаться домой. Мы с ней почти бегом рванули к моей машине, оглушаемые трубным рёвом, и толпа сама расступилась перед нами.

И вот пока подруга усаживала маленького дебошира в машину, я внезапно в толпе снова разглядела Соколова. Они тусили с группой товарищей возле навороченных байков, пили газировку и смеялись. Видимо, почувствовав мой взгляд, рыжий снова повернулся и посмотрел. Узнал. Ещё раз удивлённо поглядел. Я же в открытую разглядывала его, не стесняясь, и всё больше убеждалась в том, что он как две капли воды похож на Вариного возлюбленного. Такого просто не бывает! Соколов тоже не отводил взгляд, но любопытство в его глазах сменило недоумение. В конце концов, даже в нашем веке неприлично так долго пялиться на незнакомого мужика!

Я развернулась и прыгнула за руль. Матюша орал и тут, и поэтому я, сосредоточившись на дороге, усилием воли прогнала из головы рыжего поганца. Приеду домой, додумаю.

Но не тут-то было. Не успев подъехать к подъезду, я увидела Ромину машину. Сердце всё же пустилось вскачь и пропустило удар. Я посмотрелась в зеркало, поправила волосы и грациозно выпорхнула из машины. Делать вид, что я его не заметила, было не в моём стиле, поэтому сама пошла в его сторону.

Рома тут же вылез из машины, и я невольно отметила, что русоволосые красавчики выглядят довольно бледновато по сравнению с рыжими. И усмехнулась.

– Привет, Танюша, – дежурно проговорил мой бывший босс, но глаза его жадно шарили по моему телу. Он явно скучал.

– Привет, Рома, – улыбнулась я и застыла, не дойдя до него пары шагов. Дотрагиваться не хотелось.

– Ты меня избегаешь? – натянуто улыбнулся он, но получилось очень неловко.

– Нет, просто у меня очень много дел. Новая работа, мама, домик в деревне, – я уже несла откровенную чушь, и сама это чувствовала. И Рома тоже.

– Давай с тобой покатаемся? Как раньше? – робко улыбнулся он, что совсем не было похоже на прежнего уверенного в себе мужика.

– Ты знаешь, я больше не хочу как раньше. И кататься не хочу. Лучше купи жене цветы, порадуй её. А то знаешь, как бывает? Женская ярость может отравить всю жизнь тебе и твоим детям, – не удержалась и съязвила я. Перед глазами ещё был жив образ беременной Матрёны и её искажённое яростью и болью лицо. Больше я на такое не подпишусь. – И перестань уже от неё гулять. Определись.

С этими словами я круто развернулась и пошла к подъезду. Любопытные бабки проводили меня недоумёнными взглядами, забыв про свои семечки. Ну и пусть.

Войдя в квартиру, я тут же запустила ноутбук и решила, не откладывая, заняться поисками Вариного личного дела. Так, куда же Самарская губчека отправляла осуждённых? Неожиданно для себя я углубилась в историю органов ЧК и ГПУ в родном городе.

Заседали они в красивейшем особняке Самары – в доме Курлиной. Сейчас там Музей Модерна, и я бывала в нём десяток раз. Оказывается, там допрашивали заключённых, выносили приговоры, и, возможно, даже приводили их в исполнение.

Читая информацию из разных источников в интернете, я ужаснулись, сколько людей были расстреляны по смешным и надуманным обвинениям. В 1920 году Чрезвычайной комиссией были расстреляны десятки самарцев за агитацию против советской власти, за принадлежность к белогвардейцам, за контрреволюционную деятельность, за дачу взятки… Видных городских купцов брали в заложники. Вареньке крупно повезло, что её не расстреляли! В одном из списков я увидела, что большевики расстреляли обычную домохозяйку моего возраста. Арестовали 6 августа 1920 года, а казнили уже 11 августа того же года! Обвинение не указано.

Я схватилась за голову и застыла. Когда в школе мы проходили военный террор и Гражданскую войну, я как-то не придавала значения скупым строчкам учебников. Но ненароком окунувшись в реалии двадцатых годов прошлого века, я поняла, в каких условиях жили, работали, любили, рожали детей мои предки, их соседи, друзья и любимые. Это было невыносимо.

Я пыталась понять, какие концлагеря существовали на тот момент, но скоро стало ясно, что я ищу иголку в стоге сена. На генеалогическом форуме было указано, что запросы на репрессированных нужно делать в архивы МВД и ФСБ. Я скачала образцы, заполнила их и отправила по электронной почте. Оставалось только ждать.

А потом… Потом рука сама потянулась к телефону, чтобы поискать там Макара Соколова. Уж если я научилась находить сведения о давно умерших людях, то найти живого, социально активного мужчину вообще не составит труда.

Но – сюрприз – в соцсетях рыжего поганца не было. Ни одного Макара Соколова в Самаре. Разве так бывает?

Уже ночью, лёжа без сна и пялясь в потолок, я размышляла на тему роковых случайностей и совпадений. Что было бы, если бы Варя не увела у сестры мужа? Вся её сложная судьба досталась бы нежной и хрупкой Тане? Смогла бы она выжить в пустом барском доме? Научиться вести крестьянское хозяйство? Приспособиться к новой жизни?

Или, если бы Толенька женился на Тане, то не бросил бы её одну, беременную, в разгар революционного пожара, а сделал бы всё для того, чтобы спасти любимую женщину? Увез бы её в Крым, оттуда из Одессы на корабле в Турцию, и дальше – к новой жизни вне кровавой Гражданской войны и обезумевшей России?

Вопросы, вопросы. Что бы стало с Варенькой и её родителями? Если бы смерть старшей дочери и поступок младшей не подорвали их психическое здоровье, смогли бы они вовремя понять, к чему всё движется? Смогли бы уберечь себя и Варю?

Я почему-то верила, что могли бы. Если бы Варенькин отец не запил, то он бы вывез семью и все ценности Мухиных за границу с первыми волнами эмиграции. Ведь человек, сколотивший миллионное состояние, не мог быть глух и слеп к происходящему. Он бы почувствовал, что грядёт многолетняя разруха и кровавая резня, голод, смерти. Но он не почувствовал, потому что уже не хотел жить… Пил. Смирился.

Могло ли быть так, что Варя увела у Тани её трагическую судьбу? Что Тане всё равно суждено было сгинуть, но не от руки самых любимых и близких людей, а от происходящего в стране?

Я уже давно не смахивала слёзы, катящиеся по обеим щеками и падающие на подушку. Мне было откровенно жаль столько загубленных жизней. Упрямый рок настиг всех участников этой трагедии – Таню, чету Мухиных, Анатолия Ивановича. От всей семьи осталась только Варенька, да и то непонятно, что с ней в итоге произошло. Где она нашла свою смерть и как?

Робкими ростками на свете остались Лидочка да Лизонька, но фамилия Мухиных была утрачена безвозвратно. Так род закрывает неугодные ветви, которые заходят в тупик и больше не служат его целям…

Но ведь сколько ни рассуждай, всё равно непонятно, как и почему существуют на свете силы, которые могут воплотить в жизнь страшные проклятия Матрёны и отчаянные – Тани. Но ведь эти силы действовали – я ничего не знаю про Лидочку, но и бабушка Лиза, и моя мама остались старыми девами. Они смогли продолжить род – только девочками – но ценой собственного одиночества. Всю жизнь работали, выживали, перебивались от зарплаты до зарплаты, но всё равно не могли выбраться из замкнутого круга. За что всё это им? Чем они провинились перед создателем? Обе были красивыми, трудолюбивыми, честными. Но судьба оказалась к ним неласкова.

Рассуждая таким образом, я приходила к новому пониманию того, что мне сказала таролог Настя. Моя задача в этой жизни – завершить череду несчастий и вывести род на новую дорогу, где есть место мужчинам, взаимной любви, счастью. И сыновьям.

И тут же перед моим мысленным взором возникло мужественное лицо с насмешливым взглядом зелёных глаз. Привлёк бы Соколов моё внимание раньше, до встречи с Варенькой?

Вряд ли. Я никогда не заглядывалась на рыжих, а байкеров вообще считаю дядьками, не вылезшими из подросткового возраста. Их нарочито маскулинная культура мне не близка, я попросту не люблю больших бородатых мужиков. Я люблю интеллигентных, умных, решительных и безволосых. Если вы понимаете, о чём я.

Но Соколов… До сих пор перед глазами стоит его решительная фигура на коне, когда он разгонял обидчиков Синицына у колодца. Его зелёные глаза, тайком косящие на танцующую Вареньку. Его полный страсти взгляд… И этот новый, современный Соколов, кажется, слился у меня с тем, давно уже умершим мужчиной, которого любила моя прабабка…

Я перевернулась на другой бок и почувствовала, как сильно отсырела моя подушка. Перевернула, улеглась. Уставилась в стену, как в детстве. Поводила по ней пальцем. Казалось, что я проворочалась до утра, но на самом деле как-то незаметно заснула, потому что утром меня разбудила мама, когда уходила на работу.

Почти весь день я провела за ноутбуком, отправляя на доработку снимки и видеоряды с тайской косметикой. Мне ничего не нравилось, и монтажник с ретушёром знатно от меня отхватили. Из головы не шёл Соколов, Варя, а тут приходилось быть внимательной и отлавливать неудачные детали в самых неожиданных местах.

Почти все выходные у меня ушли на работу, и к понедельнику я чувствовала себя выжатой, как лимон. Но делать нечего – нужно было ехать в офис к Глебу, презентовать рекламные материалы.

Я, таща на руках коробку с образцами, пинком ноги открыла подъездную дверь и чуть не полетела с последней ступеньки, которую не заметила из-за груза в руках. Благо, что машина припаркована во дворе. Пока я топала до неё, то прокляла всё на свете и в первую очередь себя, потому что накануне решила ещё раз всё перепроверить. А для этого приволокла домой из машины косметику, чтобы нюхать её и смотреть на фотки. Совпадает ли настроение, антураж, первое впечатление? А сейчас она оттягивала мне руки и грозила мне неожиданными травмами.

Внезапно мне стало легко, а коробку кто-то перехватил. Из-за картонного угла мелькнул рыжий локон и сердце зашлось в неистовом галопе. Мгновенное узнавание и радость сменились вопросами. Как? Почему?

Глаз скользнул по двору и сразу за моей машиной я увидела припаркованный байк, на руле которого висела кожаная куртка и шлем. Сам же хозяин имущества терпеливо ждал, когда я щёлкну брелоком и открою багажник.

Я нажала на кнопку, и сигнализация коротко пикнула. На крыше машины стояли два картонных стаканчика из известной городской кофейни, а Соколов уже запихивал коробку внутрь. Распрямился, повернулся и коротко сказал:

– Привет!

Я моргнула, и в горле сразу же пересохло. Сегодня он был в майке и джинсах, рыжие кудряшки были уложены волосок к волоску и небрежно прыгали при каждом движении. Что за засилье рыжих в моей жизни?

– Привет! Как нашёл?

– По машине, – коротко кивнул он на мою малышку и протянул мне один стакан. – Кофе будешь? Ещё горячий.

Я кивнула и схватила в руки неожиданный презент, чтобы сделать большой глоток и лихорадочно обдумать, что же ещё такого сказать.

– Спасибо, мне приятно, – неловко выдавила я из себя и замолчала.

– Мне показалось, что мы знакомы, – начал Соколов, а я чуть не подавилась новым глотком. – Я уже тебя встречал где-то?

Он вопросительно приподнял рыжую бровь, а я невольно отметила, что уже видела это выражение лица прежде.

– Нет. Просто среагировала на фамилию… Соколов, – путано пояснила я.

– Ты знаешь кого-то из Соколовых? – удивился он.

– Да… То есть, знала. В прошлом. И он тоже был рыжий.

– Тогда это точно неожиданно, – улыбнулся Макар. – Чтобы рыжий и чтобы Соколов – это точно кто-то из моей семьи.

Я лихорадочно соображала, насколько будет уместно спросить его про деда или прадеда, но тут же отвергла эту идею. Рано. Это выглядит дико даже для меня. Поэтому я покачала головой и выразительно посмотрела на часы.

– Мне пора на работу, – выдавила я из себя улыбку и с удовольствием отметила, что он улыбнулся в ответ. Открыто, по-мальчишески обаятельно. Знает, зараза, что хорош.

– Твой телефон у меня есть, – кивнул он на лобовое стекло машины, под которым лежала табличка с телефоном на случай, если я кого-то перекрою. – А мой запишешь?

– Зачем? – включился у меня какой-то давний рефлекс, переключивший разговор на лёгкое кокетство.

– Хочу позвать на ужин, – коротко и честно сказал Соколов. – Может быть, там разберемся, что за Соколов встретил тебя раньше меня.

Улыбается. Знает, что не откажу.

– Напиши мне в мессенджере, я сохраню. А пока пора, у меня важная презентация. С той коробкой, – я не удержалась от улыбки. – Спасибо, что помог.

Но Соколов уже кивнул и двинулся к своему байку, на ходу выкидывая свой стакан с кофе в урну около подъезда. Ловким движением запрыгнув на байк, он надел шлем и куртку и помахал мне рукой.

Я же села в машину, пристроив кофе на подставку, и тоже завела двигатель. Выехали из двора одновременно.

К офису я подъезжала в приподнятом настроении. Раз Соколов меня нашёл, значит, мой интерес не был односторонним. И это радовало. Я подхватила коробку и поспешила в офис.

Глеб меня уже ждал. В его кабинете мягко работал кондиционер, а за окном манил прекрасный вид на Волгу. Я разложила на столе баночки и коробочки с образцами в том порядке, в котором буду показывать рекламные креативы. Мы с дизайнерами уже придумали и наложили на фото рекламные слоганы, и оставалось только их утвердить.

Я решила, что рассказывать Глебу буду именно так, как создавала. Сначала рассматриваем бутылочку, потом наслаждаемся ароматом. Выливаем на руку, пробуем консистенцию, ощущение на коже. И только потом смотрим рекламные материалы. Рядом поставила влажные и сухие салфетки, чтобы не прерываться на время просмотра.

Сегодня я чувствовала себя уверенней, чем раньше. Такое новое и творческое задание принесло мне удовольствие, и я чувствовала, что справилась на отлично. На мне были летние шифоновые брюки, строгая блузка, волосы были собраны в пучок. Я даже нацепила очки, чтобы лучше видеть всё происходящее на большом экране.

Презентация текла своим чередом, я рассказывала, Глеб изредка задавал вопросы. Что-то записывал в своём блокноте. Мой голос ровно журчал, я немного волновалась, но умело скрывала.

И в какой-то момент шестым чувством уловила мёртвую тишину, повернувшись к боссу за секунду до того, как он кулем свалился на пол. Я подбежала к нему, на ходу роняя туфли, и опустилась на колени на холодную офисную плитку. Глеб лежал на полу в неестественной позе и как-то рвано, короткими рывками дышал. Глаза были закрыты. Я попыталась сдвинуть его, чтобы переложить в более удобную позу, но он оказался слишком тяжелым. Тогда я выбежала из кабинета и закричала секретарше Марине:

– Срочно вызывайте скорую, Глебу плохо! Он в обмороке.

Марина схватила телефон и вслед за мной забежала в кабинет, на ходу вызывая медиков. Потом мы вместе принесли кожаную подушку с дивана, подложили ему под голову и аккуратно выровняли тело Глеба на полу. Осталось только ждать.

Марина вышла, чтобы встретить скорую, а я осталась рядом с ним. Кончики пальцев заломило, и я с удивлением обнаружила крохотные синие искорки, которые будто бы били из них в Глеба. Осторожно приложив руки к груди моего начальника, я закрыла глаза. Перед мысленным взором тут же возникло свечение, которое сменилось переплетением золотистых нитей у мужчины под кожей. Часть из них вели к голове, часть – к сердцу, которое выглядело как пульсирующий золотистый орган за тёмными ребрами. Я видела, как одна из нитей потускнела и в одном месте слабо подёргивалась, и та часть сердца, к которой она вела, тоже потускнела. Вот оно!

Оглянувшись, чтобы убедиться, что никого рядом нет, я снова закрыла глаза и сосредоточилась на этой золотой нити. Я мысленно выравнивала её цвет и старалась растворить то, что мешает в ней притоку крови к больному сердцу. Я мысленно прокладывала путь живительному свету, и внутренним зрением видела, как постепенно артерия наливается жизнью.

Услышав шум, я убрала руки и переместила их на запястье Глеба. Пульс прощупывался, и я сделала вид, что считаю его частоту. В кабинет вошли медики в синей форме с оранжевым чемоданом, в дверях показалась Марина. Я отошла, чтобы дать доступ к пациенту, и спряталась за его высоким стулом. С удивлением глядя на свои руки, я размышляла над тем, что я только что видела и применяла. Я больше не могла игнорировать Силу, которая во мне пробуждалась. Мне нужно было с этим что-то делать.

Глава 2

Остаток дня прошёл как в тумане. Все в компании переполошились, когда босса увезли на скорой в больницу. Я же собрала свои образцы и материалы в коробку, оставила всё в своём кабинете и отбыла домой. Без одобрения шефа запускать рекламу я не имела права, а с текучкой разберусь из дома.

Голова шла кругом, и я то и дело поглядывала на свои руки. Они были совершенно обычные, мои привычные руки. Пора бы и на маникюр сходить, подумалось мне. Но первым делом мне хотелось поискать в Интернете объяснения того, что со мной происходит. Поэтому едва примчавшись домой, я включила ноутбук и вышла в сеть.

Спустя час я сидела в растерянности и не знала, что мне делать. Поисковик выдал кучу сайтов и объявлений, где меня обещали научить магии, целительству и энергопрактикам, и даже выдать диплом. Доверия у меня это не вызывало, и я, изучив первые несколько страниц в Яндексе, закрыла браузер и задумалась. Очень хотелось испытать вновь то чувство, когда я словно бы изнутри видела тело человека и могла чем-то управлять изнутри. Меня завораживала само таинство, и хотелось большего.

Пришедшая с работы мама оказалась кстати. Она была чем-то расстроена, и выглядела уставшей. Я подкралась к ней на цыпочках и обняла сзади, пока она на кухне пила чай.

– Устала? – спросила я мягко. Почему-то сейчас она показалась мне трогательно мягкой и беззащитной.

– Да, немного, – мама прильнула к моей руке щекой и потёрлась о неё, как котёнок.

– Хочешь, я тебе немного голову почешу? – предложила я. У нас был такой ритуал с моего детства. Мама часто перебирала мне волосы, гладила по голове и успокаивала, когда выдавались сложные периоды. Эти минутки нежности были очень ценными и дорогими для нас обеих.

– Хочу, – улыбнулась она и залпом допила чай. Потом прошла в ванную, смыла косметику, почистила зубы и пришла ко мне в зал. Я уже сидела на диване в предвкушении и потирала одну ладонь о другую. Мною владело лихорадочное возбуждение.

Мама легла так, чтобы её голова оказалась на моих коленях, и прикрыла глаза. Я вдруг заметила её морщинки вокруг глаз, усталую и немного обезвоженную кожу. Гусиные лапки её не портили, но возраста придавали. И я невольно обвела её морщинки пальчиком и улыбнулась. Милая мама, как же я тебя люблю! Потом прикрыла глаза, стараясь почувствовать тепло в ладонях, и ощутила, как энергия скопилась на кончиках пальцев. Получается!

Я аккуратно положила ладони на линию роста волос и провела ими по голове, как будто мама маленькая девочка. Перед мысленным взором вдоль волос протянулись тонкие голубые нити, как лёгкие искорки. Я осмелела и стала гладить мамин лоб, массировать виски. Изо всех сил направляла в ладони свою любовь, энергию, свою дочернюю нежность. Через пару минут услышала, что мама расслабленно засопела и провалилась в глубокий сон. Надо же!

Мне хотелось продолжать, и я начала кончиками пальцев обводить контур её лица, массировать уши, на которых, как я слышала, находится много активных точек. Погрела ладонями шею, тонкие ключицы. Внутри накапливалось чувство счастья и благодарности, и я понимала, что сейчас делаю самое полезное дело в своей жизни.

Когда мои силы иссякли, я осторожно высвободилась и уложила мамину голову на подушку. Выключив свет, прошла в свою комнату и легла в кровать. Как провалилась в сон – не помню. Я уже давно не спала так сладко и долго, а главное – без сновидений.

Утром меня разбудила мама и, поцеловав, пожелала счастливого дня. Она выглядела отдохнувшей и довольной, но унеслась на работу слишком быстро, чтобы я смогла с ней поговорить. А я взяла в руки телефон и увидела несколько сообщений от незнакомого номера.

«Привет, не спишь? Это Макар, сохрани мой номер».

«Спишь?»

«Ты правда спишь или игнорируешь?»

В груди стало тепло. Вчера у меня не было сил даже взглянуть на экран, а Макар, оказывается, помнил обо мне и написал, как и обещал.

«Уже не сплю, с добрым утром! Номер сохранила».

Отложила телефон и пошла умываться. Экран телефона засветился уже через несколько минут.

«Как насчёт утреннего кофе? Как вчера?»

«Давай лучше обеденный кофе. Надо разобраться с рабочими делами».

В голове билась мысль, что не стоит соглашаться так быстро. Но, с другой стороны, играть в незаинтересованность я не умею. Ну и не пятнадцать же мне, в самом деле.

«Куда подъехать за тобой?»

«К дому, я сегодня на удалёнке. В 14»

«Ок».

Пока я наскоро завтракала и параллельно проверяла рабочую почту, успела узнать, что Глеб всё ещё в больнице, но его жизни ничего не угрожает. Позвонила Марине, его секретарше, и узнала, что он пару дней проведёт в больнице, а потом появится на работе. Я улыбнулась – в этом есть и моя заслуга.

До обеда я работала, подгоняемая временем. Хотелось ещё собраться перед обедом с Соколовым, а задач было много. Нужно было согласовать контент-планы, отдать на монтаж короткие и длинные видео для соцсетей, проверить посты и сделать ещё много такого, что позволит мне спокойно прожить следующие два-три дня, только контролируя процесс.

Поэтому к 14 часам я уже была уставшая, голодная и очень волнующаяся. Почему-то чем ближе было свидание, тем больше я трусила. Если бы речь шла о любом другом мужчине, я бы, наверное, была спокойнее. Но Соколов…

Было в самом факте нашей с ним встречи что-то мистическое. Ощущение, будто я подглядывала за ним в замочную скважину до того, как он узнал обо мне, усиливалось. Я понимала, что мне придётся вести себя так, будто бы никакой Вареньки не было, и он для меня новый знакомый. И необходимость что-то скрывать и контролировать свой язык напрягала. Я не люблю таких ограничений.

День выдался неожиданно холодным. Откуда-то с реки подул холодный ветер, нагнал туч, и с минуты на минуту обещался дождь. Поэтому я надела джинсы, кроссовки, забрала волосы в хвост и утеплилась плотной рубашкой сверху. Максимально дружеский стиль, без намёков на романтику и кокетство. Этим я себя и успокаивала, чтобы не трусить перед встречей с ним.

Но когда я спустилась вниз, то дух захватило от открывшейся картины. Прямо перед подъездом был припаркован чёрный байк, к которому привалился Макар. Он тоже был в джинсах, плотной джинсовке и держал в руках второй шлем.

– Для меня? – сразу же вырвалось вместо приветствия.

– Конечно, – улыбнулся он и сверкнул глазами. – Или ты боишься?

– Я… я просто никогда не ездила на байке, – проговорила я смущённо. Это получается, что мне надо будет прижиматься к нему сзади и обнимать руками?! Хитёр!

– Ну я так и думал, – протянул он. – Значить, будешь получать новые ощущения.

Он протянул мне шлем и помог его застегнуть.

– Куда мы едем? – спросила я, чтобы просто сгладить неловкость перед тем, как мне предстоит сесть на эту страшную штуку.

– Увидишь. Голодной не останешься!

Он сел на байк, жестом предложил запрыгнуть на место за его спиной. Я осторожно села, но как только моя попа коснулась сиденья, он взревел мотором и тронулся. Я вскрикнула и была вынуждена обхватить его за пояс. Вот так просто он сломал барьер, который я мысленно выстраивала последние пять минут.

Мы мчались по Московскому шоссе, и ветер обдувал волосы, выглядывающие из-под шлема. Макар уверенно вёл мотоцикл, петляя между машинами, и я ощутила бешеный адреналин. Мы оставили позади пробки, и уже минут через десять мчали по зелёным окраинам города. Постройки кончились, по обе стороны от дороги начались деревья и зеленые просторы. Из-за ветра я не могла докричаться до Макара, чтобы узнать, куда мы едем. Но в момент, когда я уже начала пугаться, что он маньяк и везёт меня подальше от человеческого жилья, он неожиданно сбавил скорость и свернул на просёлочную дорогу.

Поднимая пыль, мы промчались между деревьев к небольшому пруду. Макар затормозил, и я тут же спрыгнула с мотоцикла. Ноги не держали, отдавая вибрацией от долгой езды, и я ухватилась за его плечо. Справа от нас была небольшая турбаза с треугольными домиками. Такие в последние несколько лет разрослись в окрестностях Самары, предлагая отдых в современных интерьерах где-нибудь в уединённом месте.

Из одного из них вышел молодой парень и, улыбаясь, поспешил к нам. Они с Макаром поздоровались, и он представился Сашей.

– Куда ты меня привёз? – спросила я у своего кавалера, а он пожал плечами.

– Кормить тебя буду, а лучший аппетит, как известно, на природе, – ответил он и повёл меня вслед за Сашей.

На берегу пруда, где вдалеке кто-то сидел с удочкой, был накрыт столик на двоих. Лаконичная белая скатерть, букет полевых цветов в вазе. Салфетки, бокалы, тарелки и столовые приборы. Фрукты, салат с помидорами, сыром и рукколой. Мой желудок довольно хрюкнул, и я постаралась скрыть набежавшую во рту слюну. Есть хотелось неимоверно. А ещё рядом ощущался вкусный дымок, который бывает от готовящейся на углях еды.

Макар галантно отодвинул деревянный стул, приглашая присесть, и я быстро скользнула на своё место. Он уселся напротив и жестом подозвал Сашу. Тот принёс кувшин с каким-то напитком и корзинку с хлебом. Всё как в лучших ресторанах.

Соколов разлил содержимое кувшина по бокалам на тонких ножках, и я удивлённо подняла бровь:

– Лимонад? – в немного мутноватой газированной воде плавали листочки свежей мяты и дольки лимона.

– Ну, я за рулём, поэтому вина нам нельзя, – улыбнулся Макар и царственным жестом показал за мою спину. Я оглянулась назад и увидела Сашу, который нёс блюдо, наполненное зеленью и кусочками жареной рыбы. Божественный аромат наполнил мои ноздри и я второй раз за день ощутила, как забурлил мой желудок.

– Рыба?! Как ты догадался, что я люблю рыбу? – улыбнулась я. – Мало кто вообще её любит!

– Да я не догадывался. Если б ты отказалась, я съел бы её сам, – поддел он меня. – У Санька самая вкусная рыба на мангале во всём городе.

Он положил мне поджаристые лакомые кусочки и добавил салата. Несколько минут мы молча ели, и я просто наслаждалась моментом. Макар угодил по всем параметрам: я очень любила свежий воздух, природу, рыбу и всё, что приготовлено на углях. Мне понравилась его находчивость. Куда проще было позвать меня в модное кафе или на летнюю веранду и не заморачиваться. Но этот хитрец сразил меня по всем фронтам: заставил обнимать его в первое же свидание, вывез за город, где я в полной его власти, и устроил очень вкусный и небанальный ужин. Мысленно я поставила ему пять баллов.

Мы чокнулись бокалами и улыбнулись друг другу поверх них.

– Наелась? – спросил Макар несколько минут спустя.

– Угу, – кивнула я, дожёвывая последний листик салата. – Очень вкусно, спасибо! Накормил!

– Есть время погулять? – вежливо поинтересовался он.

– Есть, – я была довольна, что свидание продолжится.

Мы встали из-за стола, поблагодарили Сашу и пошли вдоль озера. Тучи неохотно расступились и над нами проглядывало голубое небо. Прогноз по дождю не оправдался.

Оказалось, что мы находимся на рыболовной базе, куда мужики приезжают ловить рыбу и платят за это деньги. А домики поставили для их жён и детей, которые не любят ночёвки в палатках. А Саша – владелец базы и по совместительству любит готовить. Так что мы вовсе и не в ресторане, а пользуемся любезностью Соколовского друга.

Мы шли по тропинке, не касаясь друг друга руками, и мне было очень комфортно. Радовало, что Макар не форсирует события и не делает попыток к сближению. Мы обсуждали с ним места, где любим отдыхать, и я рассказала ему о доме в Васильевке. При этом внимательно следила за выражением лица, пытаясь считать реакцию. Но при упоминании деревни ни один его мускул не дрогнул. Он сказал, что никогда там не был, и я нахмурилась. Странно.

Потом мы обсуждали рыбу, которую оба любим, и способы её готовки. Оказывается, Макар и сам недурно кулинарит, и только этим фактом поднялся в моих глазах ещё на пару пунктов.

Примерно через полчаса я почувствовала, что пора ехать домой, иначе свидание затянется и испортит всё впечатление. Поэтому я засобиралась, а Макар не стал возражать.

И снова я держалась за его талию, тёплую и крепкую, и наслаждалась скоростью. Мама никогда не разрешала мне гонять с мальчиками на мотоцикле, называя их «кандидатами на тот свет». Сейчас же я чувствовала восхитительную свободу и радость от того, что уже взрослая. Это было великолепно!

Когда мы подъехали к дому, моё сердце забилось быстрее. Но Макар разрушил все мои ожидания. Он не сделал попытки меня ни поцеловать, ни обнять. Просто улыбнулся, попрощался и укатил с громкими звуками из двора. А я поплелась домой, переваривая необычное свидание.

Дома никого не было. Мама ещё не вернулась с работы, а я решила доделать кое-какие задачи по работе, просто чтобы отвлечься от мыслей о Макаре. Мне хотелось переключиться, чтобы вечером, перед сном, обдумать всё как следует и посмаковать каждую минуту нашей встречи. Соколов захватывал моё воображение всё больше и больше.

Открыв ноутбук, я увидела в почте письмо из архива МВД. Мне отвечали, что в их учётной картотеке есть сведения, что Гаврилова (Гаврилкова) Варвара Александровна была направлена для отбывания срока наказания в Соловецкий лагерь принудительных работ особого назначения в 1924 году. Но личного дела у них нет, для доступа к его материалам необходимо обращаться в архив ФСБ.

Соловки! Зловещее название самого известного советского лагеря системы ГУЛАГ заставило меня похолодеть. Я поспешно забила в поисковике это название и начала запоем читать, что это за заведение и кого туда отправляли.

«Солове́цкий ла́герь (Солове́цкий ла́герь осо́бого назначе́ния (СЛОН), Солове́цкий ИТЛ ОГПУ (СЛАГ), Солове́цкая тюрьма́ осо́бого назначе́ния (СТОН)[NB 1], „Соловки́“[NB 2], „Соловецкая каторга“[⁶]) – один из первых советских концлагерей. Он был основан на архипелаге Соловецких островов в 1920 году. Это место стало площадкой для оттачивания системы советских концлагерей», – гласила Википедия.

Срок заключения на Соловках был от трёх до десяти лет. Туда высылались «каэры» – люди, осуждённые за «контрреволюцию», политические противники большевиков – эсеры, меньшевики, анархисты, а также уголовники, профессиональные нищие, проститутки, беспризорники и преступные малолетки.

Да, Варенька, в каком же месте ты оказалась?

Соловецкий лагерь располагался в бывшем Соловецком монастыре. У заключённых было двухразовое горячее питание и кипяток трижды в день. Они были заняты на тяжёлых работах – строительстве, сельскохозяйственных работах, в мастерских и на заводах, лесозаготовках.

В 1929 году в лагере был раскрыт заговор о массовом побеге и под расстрел попало 116 человек, потом были еще несколько случаев массового расстрела.

Как же ты выжила?!

Я не могла дальше читать. По щекам катились слёзы, и я не успевала их вытирать. Перед глазами стояла нагая Варенька в бане, в разгаре своего ритуала. Всё сбылось, как загадала: «Хочу, чтобы обо мне заботились». В ушах стоял её шёпот: «Желаю жить у моря и греться на ярком солнышке. Хочу быть подальше от Васильевки, от её жителей, от Матрёны. Пусть меня там, в новом месте, никто не знает. Пусть я буду жить на всём готовом, как раньше, у папеньки дома. Пусть будет дело, работа, и любимый рядом».

Почти всё сбылось, как пожелала. Жила у моря, и, наверное, иногда грелась на ярком солнышке. Жила на всём готовом и подальше от Васильевки и её жителей. И её там никто не знал раньше. Наверняка было и дело, и тюрьма, которая служила домом. А любимый? Наверняка был и любимый, иначе откуда появилась бы бабушка Лиза?

Голова шла кругом, сердце колотилось как бешеное. Хотелось завыть во весь голос и кричать: «Варя, Варенька, как же так?!» Перед глазами мелькали картинки с её колдовством, сцены любви с Соколовым. Лицо, полное безысходности, в кабинете у следователя.

До чего довели тебя твои Силы и до чего могут довести меня?!

Глава 3

Наконец-то я всерьёз задумалась о том, о чем боялась даже размышлять. О самом проклятии. Страшное Матрёнино лицо посреди кладбища будет преследовать меня до конца жизни. Так жектоко наказать может только женщина, которую смертельно обидели. И не просто обидели, а поставили под угрозу жизни её и детей. Что сподвигло жену Матвея произнести те страшные слова? А самое главное – как теперь прекратить их смертельное действие?

Я набрала в поисковике «Как снять родовое проклятие». На первой же странице рядом выскочили два совета: обратиться в церковь и сходить к психотерапевту. Хм, с церковью идея интересная. А вот психотерапевта я отмела сразу. А дальше пошли статьи с разными обрядами и ритуалами. Кто-то советовал отливать воск, кто-то – делать по 10 повторений одного и того же обряда с родовым деревом. И всё какое-то страшное, непонятное, от чего мороз идёт по коже.

Я перевела взгляд на свои руки. Не так я ощущала свою собственную магию. Нет в моих синих искорках ни зловещих предзнаменований, ни коробящих душу энергий. И засорять свой Дар неизвестными ритуалами ни за что не буду! Надо искать дальше, и, возможно, рано или поздно помощь придёт.

Посмеялась бы надо мной Варенька, если бы узнала, что я ищу заговоры на снятие проклятия в Интернете. Хотя, честно говоря, Варенька могла бы и не общаться со мной загадками. «Это покажу, то не покажу. Смотри – вот есть проклятье». Ей-то на том свете по-любому видать, как его снимать и что с ним делать. Но нет же, исчезла и не проявляется. Раньше преследовала, а сейчас затихла.

– Мяу! – услышала я сбоку и подскочила. Бегемот важно прошествовал мимо, запрыгнул на мой диван и тут же повернулся задом.

– Я мужчин в зад не целую. Даже таких пушистых и наглых, как ты. Дай морду! – пошутила я и схватила кота на руки. Он послушно прикрыл глаза и дал себя чмокнуть в шерстяной гладкий лоб. А потом закатил глаза в щёлочки.

Рассеянно гладя кота, я размышляла. Каждый раз я видела Вареньку, когда близко подбиралась к местам, где она обитала. Самое чёткое видение было, когда я держала в руках её обручальное кольцо. Точно! Я вертела его в пальцах, и она то появлялась, то исчезала в старинном потёртом кресле. Только и кольцо, и золотой медальон остались в Васильевке, в загадочном Томином сундуке, куда я так беззастенчиво залезла. Нужно ехать туда.

Но при мысли о поездке внутри у меня всё воспротивилось. Слишком свежи были ещё воспоминания о Вариной жизни, слишком близко я нахожусь к магии там, где она впервые зародилась в моей семье. Здесь, в городе, я снова окунулась в нормальную жизнь, почувствовала себя обычной. И возвращаться в деревню не хотела категорически.

Я разблокировала телефон и набрала Диму:

– Привет!

– Привет!

Наступила небольшая пауза. Мне почему-то было неловко продолжать разговор, но раз уж я позвонила…

– Дима, а ты в город не собираешься?

– Собираюсь, конечно. Правда, пока не решил, когда.

– У меня есть к тебе небольшая просьба. Нужно кое-что привезти из дома сюда. Если тебя не затруднит…

– Говори.

Я объяснила, где лежат Варины украшения, и быстренько отключилась. Почему-то я чувствовала себя не в своей тарелке, когда общалась с ним. И потом ещё долго горели щёки, которые я укрыла в пушистом котовьем боку.

А потом я посвятила полдня работе и изучению инструкции по работе архивов ФСБ. Мне важно было понять, какие документы я могу получить и что из этого я смогу выяснить. Информации было много, но всё упиралось в знание фондов, шифров и ещё Бог знает чего. Поэтому я быстро устала.

То и дело поглядывая на телефон, я в конце концов призналась себе, что не время отслеживаю, а жду звонка или сообщения от Макара. После нашего свидания от него не было ни слуху, ни духу, и я уже начала волноваться… Да и расстались мы как-то прохладно, поэтому он не выходил у меня из головы.

Я чувствовала, что нахожусь вся в расстроенных чувствах. Мысли перескакивали с одного на другое. Я то мечтала о рыжих кудряшках, то плакала о Вариной судьбе, то думала о том, что стало с Матвеем Соколовым. И вконец запутавшись, я набрала номер Марии Фёдоровны, моей чудо-целительницы из деревни, чтобы просто поговорить. Мне очень недоставало разговоров с человеком, который был в моей теме. Кроме неё и Димы никто бы меня не понял.

– Здравствуйте, Мария Фёдоровна!

– Здравствуй, Танечка. Я ждала твоего звонка.

Я улыбнулась и набрала в грудь воздуха для своей просьбы, но она меня опередила:

– Да, давай встретимся. Тем более я сейчас в Самаре у дочки. Так что мы очень рядом.

Распахнув глаза от удивления, я решила пригласить её в гости. Дома мне будет проще разговаривать на важную для меня тему. Назвала адрес и вызвала ей такси.

Быстро впрыгнув в сарафан и босоножки, понеслась в супермаркет за пирожными к кофе. Встретились мы у самого подъезда. Мария Фёдоровна прекрасно выглядела: летняя юбка макси, топ на бретелях, сверху свободная накидка. Я бы ни за что не признала в ней васильевскую докторицу.

Расположившись у меня на кухне, мы синхронно отпили свой кофе из чашек и обе застыли. Подлец Бегемот прокрался к гостье и запрыгнул ей на колени, где свернулся калачиком и уснул. Подобной близости с ним у нас никогда не было.

Я решила начать с самого начала и рассказала ей обо всём, что видела в гипнозе. Показала ответ из архива по Варе и задала ей свой главный вопрос:

– Мария Фёдоровна, как я могу снять проклятие?

Та помолчала, переваривая услышанное.

– Ты всё же думаешь, что Матрёнино проклятье сильнее, чем Татьянино?

– Я уже и забыло про то… Да, я чувствую, что всё дело в Матрёниной злобе и отчаянии. Я не знаю, что там у них произошло, и за что она прокляла Вареньку и весь наш род. А видений больше нет.

– Если видений нет, значит, у тебя на руках все ниточки, которые могут привести тебя к правде.

– Я так не думаю. Выпал целый пласт больше чем в десять лет до рождения Лизы, моей бабушки. И что дальше стало с Варей – я не знаю. А мне кажется это очень важным.

– Таня, так не бывает, что выхода нет. Бывает, что ты не готова, или время не настало, или что ты не видишь чего-то очевидного. Магия – это не ответ на все твои вопросы. Это талант твоей души, который, раз уж проявился, должен помогать людям. А способов снять проклятье существует очень много. Самый простой из них – это переложить свой крест на кого-то другого. Берётся ценная вещь, с помощью ритуала запечатывается твоё проклятье, выбрасывается на перекрёстке. Кто первый взял в руки – тот злой рок и принял.

– Нет, что вы! Разве так можно?! Это только ухудшит дело! Я не хочу брать такой грех на душу, – завопила я, чуть не опрокинув чашку с горячим кофе.

– Умница, – хитро улыбнулась Мария Фёдоровна. – Это выход, но не твой. Ну и сама запомни – никогда не подбирай на улице денег, украшений, красивых побрякушек. Особенно на перекрёстках.

– Хорошо, не буду, – автоматически сказала я. – А ещё какие способы бывают?

– Очень разные. Ритуальная магия – все эти свечки, отливки, руны – это ворожба бытового порядка. Обычно с их помощью просят что-то простое, очищают негативы, открывают дороги. Это не твой путь. В случае с твоим проклятием всё намного сложнее. Оно и родовое, и кармическое. Это значит, что задеты механизмы справедливости, воздаяния. Те самые, что заставляют расплачиваться за грехи отцов невинных детей и внуков. И так просто, заговорами да ритуалами, такое проклятие не снять.

– Получается, нужно сперва испытать то же самое, что и тот, кто проклинал? – в ужасе спросила я.

– И да, и нет. Если случится так, что нагрешивший испытает то же самое, значит, легко отделался. Вспомни, в твоём видении Матрёна была беременна и одинока. Она была в отчаянии, она произносила страшные слова. А потом и твоя бабушка, и мама тоже остались одни и беременные. И повторяли судьбу друг друга. А если подумать в обе стороны, то и Варя осталась беременная и одна. Ты точно думаешь, что не Таня прокляла род? Что всё дело в Матрёне?

– Вы намекаете на то, что тут действуют два проклятия? – я вытаращила глаза от такой мысли. Надкушенное пирожное так и осталось лежать на блюдце, аппетит совершенно пропал.

– Всё может быть. Ничего нельзя исключать, – Мария Фёдоровна поджала губы и сделала большой глоток остывшего кофе.

– Так что мне делать? – в сотый раз спросила я.

– Ищи закономерности. Совпадения. Знаки. Если род хочет избавиться от проклятия – а он хочет, иначе ты бы вообще никогда о нём не узнала – то он же будет посылать тебе подсказки. Тут нет лёгких путей из серии «купи курицу, обойди с ней три раза вокруг дома и выпей талой воды на убывающей Луне». Даже если ты будешь забывать об этой миссии и отвлекаться на что-то другое, тебя упрямо будут возвращать к этому пути, пока ты его не пройдёшь.

– А как я пойму, что проклятие ушло?

– Случится то, чего в вашем роду ещё не было с момента наведения негатива. Ты выйдешь замуж. Родится сын. Будет счастливая семья. Что-то такое, – улыбнулась Мария Фёдоровна.

Я смотрела невидящими глазами перед собой и решала, сказать ей или нет. Всё же начала:

– Есть одно большое совпадение. Странное. Я встретила человека, как две капли воды похожего на мужа Матрёны. И его фамилия – Соколов. Рыжий, зеленоглазый. Молодой. Я глазам не поверила, когда увидела.

– И? – Мария Фёдоровна внимательно смотрела на меня поверх чашки.

– И мы с ним познакомились. Недавно было первое свидание…

Моя гостья задумалась. Она барабанила тонкими сухими пальцами по столу и молчала. Нахмурилась. Потом оттаяла.

– И он тебе нравится?

– Да, – прошептала я. – Очень.

– Ну тогда есть ещё одна мысль у меня. Возможно, вам надо породниться или что-то в этом роде, чтобы примирить два рода. Если ты, конечно, уверена, что он потомок Матвея Соколова.

– Пока не уверена, но я узнаю, – такой план действий нравился мне больше. Это было понятнее, чем искать какие-то знаки или ждать, когда мне соизволят дать следующую подсказку. Форт Боярд какой-то!

И я снова воспряла духом. Мы ещё целый час просидели на кухне, пока с работы не пришла мама. Я познакомила их с Марией Фёдоровной, но та тактично откланялась и уехала к дочери. А я осталась в приподнятом настроении. Что там надо делать? Выйти замуж за Соколова и нарожать ему детей? Да это не проклятие, а благословение какое-то! Я тихонько рассмеялась про себя.

Мама привычно готовила ужин на нашей кухне. Вкусно пахло каким-то овощным рагу, а я невольно отметила, как мама похорошела. Я спросила у неё:

– Ты заметила, как ты похудела и помолодела? Что за чудо-средство?

– Ой, Танечка, это всё твой массаж! Я после него спала, как младенец! Где ты научилась?

– На ютубе, мам, посмотрела, – загадочно произнесла я и улыбнулась.

– А как там твой начальник? Который в больницу попал? – поинтересовалась мама.

– Да вроде лучше, рвётся уже на работу, а врачи против. Но обещал на той неделе выйти.

– Ох уж, эти мужики, – покачала головой мама. – Никогда себя не берегут!

Я согласилась с ней и ушла с кухни. Мне предстоял увлекательный вечер очередных поисков следов Вари в базах данных по репрессированным гражданам, и позитивное чтиво об условиях содержания в лагере и расстрельных списках.

Но внезапно опять ожил телефон, и я получила сообщение от Макара:

«Привет, Татьяна! Официально приглашаю тебя на лодочную прогулку за Волгу. Завтра, с самого утра. Сможешь? В меню раки, креветки, рыба, и всё это на костре и золотистом пляже».

Ого! Я счастливо улыбнулась и написала:

«Во сколько и где?»

«Я тебя заберу у дома в 7.00»

Я в голос застонала, но решила не спорить. Рано утром и правда ещё не жарко, поэтому коротко ответила:

«Да»

«Не забудь купальник!»

Господи, благодарю тебя за этого мужчину! Я вскинула руки к потолку и от души порадовалась за саму себя. Такими темпами между мной и счастливой семейной жизнью не будет совсем никаких препятствий.

***

Утром я была готова и во всеоружии. Голубой купальник бикини, лёгкий макияж, короткие шорты и пляжная рубашка на плечи, чтобы не сгореть. Рюкзак, очки, вода и крем от загара. Телефон и деньги. Я готова покорять заволжские просторы!

Макар вновь приехал на своём байке, и я с лёгким трепетом перекинула ногу через этого монстра, уверенно обняв Соколова за пояс. Он разогнался, и мы влились в утренние пробки, с лёгкостью их огибая.

Ветер, лето, любовь! Неужели всё это происходит со мной? Неужели еще пару месяцев назад я страдала по Роме, высиживала по восемь часов в душном офисе и мечтала о прибавке? Сейчас у меня есть всё! Интересная работа, свободный график, достойный доход, сногсшибательный мужчина и магический Дар. Что там говорила Мария Фёдоровна? Я увижу знаки и совпадения? Так я их вижу! Моя жизнь наладилась и стала намного лучше! Значит, проклятие ослабевает. Я на вершине счастья!

Довольно быстро мы приехали на берег Волги, где на причале стоял белоснежный катер. Макар подвёл меня к нему и жестом пригласил пройти по трапу.

– И это ты называешь лодкой?! – импульсивно спросила я, немного ошарашенно разглядывая роскошный катер, где внутри, под палубой, виднелась просторная каюта.

– Ну, немного прихвастнул, – хитро улыбнулся Макар и прищурил зелёные глаза. – Так ты идёшь или нет?

– Конечно, иду, – улыбнулась я и поднялась на борт, предварительно сняв босоножки. Я знала об этом судоходном правиле: на борт только босиком и только с чистыми ногами. – Так чем, ты говорил, ты занимаешься?

– А я и не говорил, – ответил Макар, заводя мотор и заматывая верёвку, которую успел снять с причальной стенки.

– И всё же. Катер же твой? Значит, ты не бедный байкер?

– Фу, Таня, что за меркантильные вопросы! – отшутился он, а я присела на диван позади руля управления и с удовольствием погладила рукой тёплое полированное дерево бортика.

– Здесь великолепно! – выдохнула я.

– Я рад, что тебе нравится, – сказал Макар и сосредоточился на управлении судном.

Мы лихо мчались поперёк Волги, рассекая утренние волны, и я взвизгивала на каждом прыжке, когда мы взлетали над водой. Байк, катер – Макар явно любит скорость и адреналин. Разговаривать здесь было невозможно, потому что в ушах гудел шум мотора, а брызги не давали сосредоточиться.

Но всего через десять минут мы уже были на той стороне Волги, откуда Самара виднелась лишь бледными силуэтами зданий и многоэтажек. Здесь же, напротив, было тихо и спокойно. Чистый пляж, поют птицы, и ощущение, что сильно далеко за городом. Вдалеке был натянут тент над столом, рядом стоял мангал. За всем этим виднелось пару палаток.

– Это ваша летняя стоянка? – спросила я у Макара.

– Да, – коротко ответил он, а я позавидовала. Потому что у всех, кто владел лодками, были свои излюбленные места за Волгой. В мае они разбивали там палаточный лагерь, а в сентябре снимали. И каждую свободную летнюю минуту жили там, наслаждаясь роскошью природы и близостью реки. У нас с мамой, понятное дело, такой возможности не было.

– Макар, а можно задать тебе вопрос? – спросила я у него, когда он перетащил сумки с продуктами на берег и разложил всё на деревянном столе у мангала.

– Нескромный? – пошутил он.

– Да. Помнишь, я тебе говорила, что знаю человека по фамилии Соколов?

– Да. Откуда знаешь?

– Просто я занимаюсь генеалогическими исследованиями, и в моих поисках всплыл некий Матвей Ильич Соколов. Жил в Самарской области около 1921 года. А потом пропал, и я не могу найти его следы. А по описанию тех, кто его знал, он был высоким, рыжим и зеленоглазым. Совсем как ты.

Макар посмотрел на меня долгим внимательным взглядом, а я решилась задать главный вопрос:

– Ты, случайно, не его родственник?

В воздухе повисла пауза. На лице у Макара сначала отразилось удивление, а потом улыбка:

– Родственник. Матвей Ильич мой прадед. По папиной линии.

– Вот это да! – кровь прилила к моим щекам, и я прижала к ним ладони. – Ты расскажешь мне о его жизни?

И Макар рассказал.

Глава 4

Неспешными движениями, ловко орудуя длинными пальцами, Макар выкладывал королевские креветки на мангальную решётку. Я, держа бокал на высокой ножке, наполненный шампанским, нетерпеливо пританцовывала рядом.

– В моей семье есть легенда, что мой прадед Матвей Ильич – чудом уцелевший потомок дворянских кровей, который вырос в детдоме, потому что родителей расстреляли. Но это история, которую мне рассказывал мой дедушка, его сын. Его звали Сергей Макарович. Прошлое прадеда – тайна, покрытая мраком. А вот то, что он был рыжим, как я, никто чужой не мог знать. Потому что у нас нет ни одной фотографии его молодого, только снимки, где он седой и уже старый. Поэтому у меня встречный вопрос – откуда ты знаешь, что я на него похож?

Я замялась. Вываливать моему кавалеру всю правду не имело смысла – он бы тут же посадил меня на лодку и отправил в дурку на Нагорную. А вот как выкрутиться? Я вздохнула.

– Скажем так… В моей семье сохранились воспоминания о твоём прадеде. Не зря же я про него узнала, когда раскапывала историю своего рода. Оттуда и сведения о том, что он был рыжий и зеленоглазый. А когда у вас ещё и одна фамилия, то это многовато для простого совпадения.

– Интересно. А кто в твоей семье знал моего прадеда? – Макар вопросительно поднял рыжую бровь.

– Моя прабабка, кто же ещё, – хмыкнула я. Всё-таки врать надо очень близко к правде, тогда больше шансов, что поверят.

– У них что, была любовь? – хитро стрельнул глазами Макар, откладывая решётку и доставая видавшую виду кастрюльку.

– Насколько я знаю, да. Твой прадед, случайно, не рассказывал об этом? – улыбнулась я поверх бокала, задумчиво разглядывая лёгкие пузырьки.

– Ну, мне не рассказывал, а кому-то, может быть, и признался. Но это становится интересным. Встреча потомков двух влюблённых, через года, в том же городе… Романтика… – рыжий кудряш близко подошёл ко мне и близко заглянул в глаза. В них плясали чёртики и что-то ещё, чего я понять не смогла. Зато меня окатило волной жара и пронзило острое чувство радости. Он протянул губы и коснулся моего бокала, а я наклонила его и позволила ему отпить прохладного напитка.

Потом медленно-медленно Макар оторвался от тонкого стекла, отвернулся и отошёл. Налил воды в кастрюлю и поставил на мангал, где разгорались угли. Внизу, у его ног, в пакете копошились раки, дравшиеся за очередь в кипящем котле. Примерно также я ждала своей очереди на сердце Макара – рискуя свариться живьём изнутри, если он и дальше будет стоять также близко. Мысли прыгали и мешали сосредоточиться.

– Где жил Матвей Соколов? – смогла я выдавить из себя самый простой вопрос.

– В Самаре, тогдашнем Куйбышеве. Насколько я знаю, он работал на оборонку и его карьера взлетела во время войны. Его не взяли на фронт, потому что он руководил одним из заводов, которые эвакуировали с оккупированных территорий. Собственно, на этом заводе он и работал до самой смерти. У него много правительственных медалей, наград. Ему дали квартиру на набережной, в элитной сталинке. Мой дед, его сын, пошёл по отцовским стопам и закончил авиационный институт, стал заниматься двигателями. Так что у нас солидная семейная история, – улыбнулся Макар, а я мысленно переваривала информацию.

Значит, он увёз из деревни Матрёну с детьми? Это сына Сергея ждала тогда Матрёна, когда проклинала Варю и весь наш род? Сколько же малышу было лет?

Знал бы Макар, какими узлами судьба на самом деле связала нас с ним. Не был бы таким весёлым и не сверкал зелёными глазищами.

– Так, ты давай не стой, а иди салат сооруди, – внезапно прервал мои мысли доморощенный шеф-повар. – А то мы с тобой так до вечера провозимся.

Я послушно пошла разбирать пакеты с продуктами и очень вовремя заняла руки, потому что уже не могла контролировать эмоции. Мне хотелось поглубже залезть в историю семьи Макара, и хотелось оказаться в его объятиях, и хотелось, чтобы этот день закончился чем-то волшебным. Руки неловко подрагивали, в голове была намешана каша из обиды и влюблённости.

Значит, прадед Матвей стал большим человеком в Самаре? А моя Варя теряла молодость в лагере среди уголовников и осколков бывшей Российской Империи? За что страдала – за происхождение? За то самое, которое она не выбирала, и чьё влияние привлекло к ней рыжего Соколова, которому быстро наскучила деревенская жена?

Я безжалостно кромсала ножом огурцы, покрепче перехватив нож, чтобы руки перестали дрожать и поскорее вернулось моё самообладание. Кто по-настоящему виноват в судьбе моей прабабки? Уж не тот ли Соколов, которому потом досталась шоколадная жизнь среди советской элиты закрытого оборонного города? Который сам решил бросить свою недалёкую Матрёну, а заплатила за это Варя?

А сама Матрёна? Выместила злобу, а потом жила в роскошной квартире в самом красивом районе города, растила детей в достатке и уважении, а Лидочка росла без отца и матери. Да и моя чудесная, добрая бабушка Лиза тоже.

– Таня, отложи нож, – услышала я повелительный голос. Вздохнула, повернулась назад и успела поймать губами гигантскую виноградину, которую Соколов нёс мне в своих умопомрачительных музыкальных пальцах, на которые я пялилась всю дорогу, пока он держал их на руле. – Мне жалко этот огурец, ты его весь изрубила в кашу.

И действительно, огурцу не повезло, но так ему и надо. Я прожевала виноградину и глазами поискала бокал с игристым. Макар понял, взял бокал и, не выпуская из рук, напоил меня, как я его несколькими минутами ранее.

– Чёрт с ним, с салатом, пошли искупаемся, пока разгораются угли и закипает вода.

Я кивнула и побежала в палатку переодеваться. Когда я оттуда вышла, Макар присвистнул.

– Права была мама, девушку надо выбирать на пляже, – со значением сказал он, окидывая меня взглядом. – Никаких сюрпризов, сразу товар лицом.

– Да ну тебя, – со смехом ответила я и припустила по песку к Волге. – Догоняй!

Я влетела в воду и охнула от её температуры. Волга даже в середине лета оставалась холодной, но мне только этого и надо было – немного остыть и взять себя в руки. Я сразу же присела и взвизгнула от холода. Кожа покрылась пупырышками.

Макар с разбегу вбежал в воду, нырнул с головой и выплыл рядом со мной. Его довольное лицо выражало полный восторг и у меня было ощущение, что у него совсем другая вода, не такая холодная.

– А твоя прабабка? Что случилось с ней? Кем она была прадеду? – спросил Макар. Я в это время думала совсем о другом – смотрела на его губы, на руки, которыми он загребал воду, и представляла их на себе.

– Ээ… моя прабабка прожила сложную жизнь. На самом деле, я многого о ней не знаю, потому что семья скрытничала. Её на долгое время забыли, а спросить мне уже не у кого. Поэтому я сама рою по архивам и ищу информацию по крупицам. На самом деле, я даже не знаю, как и когда она умерла, – грустно сказала я и замолчала. – Поэтому похвалиться мне нечем.

– Ты становишься всё интересней и интересней в моих глазах, – признался Макар, а я сразу сомлела. Да что такое?! Не дай Бог он читает по моему лицу! Надо быть чуть умнее и сдержаннее, а то он подумает, что я на него вешаюсь.

Я решила, что уже накупалась и по-настоящему замёрзла, поэтому отвернулась и бросила через плечо:

– Я иду греться на солнце, а то уже зуб на зуб не попадает, – и грациозно побрела к берегу. Ну, я очень надеялась, что это было грациозно. Обернувшись, убедилась, что Макар не отрывает от меня глаз, и оставшуюся часть пути спиной чувствовала его горящий взгляд. Это помогло взять себя в руки. Всё-таки, я ему тоже нравлюсь.

Чуть позже мы сидели на туристических креслах, пили вино и закусывали горячими креветками под сыром, которые Макар поджарил на углях. Чуть солоноватый бри, зелень, несостоявшийся салат и фрукты. Всё было красиво, как в кино. Мне было хорошо, и я решила, что немного приторможу с расспросами. Всё-таки проклятья и прабабки не самые лучшие темы на свидании. А я живая, из плоти и крови, и сейчас мне интересны совсем другие темы.

– А ты сам чем живёшь? Сдаёшь квартиру прадеда и просаживаешь семейное наследство? – пошутила я.

Макар звонко расхохотался, а потом с улыбкой ответил:

– А ты забавная. Нет, я распродаю дедовы оборонные патенты американцам и живу под прикрытием.

Я улыбнулась, но понять, шутит он или нет, не смогла.

– Ты серьёзно?

– Нет конечно! Я, разумеется, тоже закончил Самарский Аэрокос[1]. Продолжил династию. Но меня понесло в робототехнику, я пишу для них программы. Кодю.

Так вон оно что! Макар айтишник! Отсюда и байк, и свободное время в будни. Каков!

– Днём катаешься на байке, а по ночам пишешь алгоримы?

– Ну, типа того, – улыбнулся он и протянул руку, взял в ладонь мои пальцы и мягко поцеловал. – И катаю красивых девушек.

Его глаза смотрели мне в лицо прямо и испытующе, и я отвела взгляд первая. Боялась выдать чувства, а он свои прятал хорошо. Если они были.

– А ты работаешь на Глеба Павловского?

Я вытаращила глаза:

– Ты что, меня пробивал по своим секретным айтишным базам?

Макар расхохотался во второй раз.

– Нет, просто на той коробке, что я помогал ставить в твой багажник, был логотип его салона.

Я улыбнулась и выдохнула. Ну ладно, похоже на правду.

– Я у него главная по СММ, – гордо похвалилась и ощутила прилив значимости. Впервые так представилась и почувствовала себя важной.

– Молодец! – оценил он и добавил: – Значит, мы оба вольные птицы. Когда хотим, тогда и работаем.

Я кивнула. Глеб давно отпустил мою ладонь, но там, где он прикасался, кожа горела. Я ощущала напряжение, и воздух вокруг как будто бы стал гуще.

К берегу причалил ещё один катер. Оттуда выпрыгнула молодая пара – загорелый парень в татуировках и тоненькая девушка с короткой стрижкой, похожая на гибкого котёнка. Оба уже были в купальных костюмах и тоже волокли пакеты с бутылками.

– Привет, Соколов! – поприветствовал парень Макара и посмотрел на меня. – Здравствуйте!

– Здравствуйте, – синхронно сказали друг другу мы с тёмноволосой кошечкой.

– Не ожидал тебя тут встретить, – хлопнул новоприбывший по плечу Макара, и тот поморщился.

– Да мы спонтанно, – сказал он, а я вдруг почувствовала неловкость. – Это Таня, знакомьтесь.

– Я Алексей, а это Милана, – представился татуированный. – О, у вас тут раки и вино! Красавчики!

Они с Миланой по-хозяйски начали выкладывать свою провизию на стол, а я вдруг резко захотела домой. Наше уединение было нарушено, а общаться с кем-то ещё я была не готова. Поэтому отвела Макара в сторонку и попросила:

– Отвези меня домой, пожалуйста.

– Ты из-за Лёхи что ли? Ты чего?

– Нет, я просто устала. Или солнце напекло. Пожалуйста, отвези.

– Конечно, – растерянно ответил Макар и проводил меня долгим взглядом, когда я пошла переодеваться в палатку. Интересно, кто обычно в ней ночевал?

Потом мы тепло попрощались, и мне показалось, что ребята тоже вздохнули с облегчением, когда мы завели катер и отплыли. Настроение было немного испорчено, но я всё равно была рада этому дню. Так долго побыла рядом с Макаром, и так много узнала!

Я сидела рядом с ним у штурвала и следила за его руками. Как он умело маневрировал, как уверенно держал рукоятку. Мы не прикасались друг к другу, но я чувствовала тепло его кожи рядом, и оно успокаивало.

– Тань, Лёха с Милкой друзья, они были рады тебе. Хотя я, конечно, не планировал их приезд…

Ну что за идеальный мужик! Чувствует моё настроение, считает нужным что-то объяснять. Рома никогда не считался с моими чувствами и желаниями. Всегда делал только то, что сам хотел. И я ясно почувствовала сейчас эту разницу.

Потом был байк, и я обнимала Макара до самого дома. Напитавшись его присутствием, я под конец совсем успокоилась и у самого подъезда с трепетом ждала нашего прощания.

Макар забрал у меня шлем, потом элегантно поцеловал мне руку и нежно улыбнулся своей фирменной улыбкой:

– До скорой встречи, Татьяна!

А я не смела признаться в том, что мечтаю о его поцелуе…

Детский сад какой-то.

Квартира встретила меня пустотой и недовольным мяуканьем Бегемота, которому надо было вычистить лоток. Я недовольно вздохнула и решила до поры до времени выкинуть Макара из головы, чтобы не изводить себя понапрасну. Вместе с кошачьими какашками.

После душа я включила какой-то сериал на ноутбуке и постаралась переключить внимание на его историю. Но получалось плохо – там было что-то про любовь, и я тут же стала сравнивать героев с собой и рыжим засранцем. Поэтому выключила ноутбук, воткнула наушники и включила медитацию перед сном. Пораньше лягу спать – лучше высплюсь.

Спустя несколько минут с закрытыми глазами я почувствовала, как кто-то ласково вытащил наушники из моих ушей, открыла глаза и увидела недовольное лицо Вареньки. Что за чёрт!

Она была живая, настоящая, в простом крестьянском сарафане. От неё пахло травами и солнцем. Она повернулась ко мне спиной и быстрым шагом покинула мою комнату. Я вскочила, чтобы бежать за ней, и догнала её уже на лестничной клетке. Глухо стукая босыми пятками о бетонные плиты подъезда, она через ступеньку сбегала вниз, и я помчалась за ней. Протянула руку, чтобы поймать её за тёмно-рыжую косу, змеившуюся по спине, но схватила пальцами только воздух. А входная дверь подъезда уже звонко лязгнула и отделила меня от Вари. Я толкнула её, явно ощутив ладонями железную прохладу, и выскочила на крыльцо.

У подъезда стоял заведённый байк, на нём сидел полностью экипированный Макар. А Варенька, моя старомодная прабабка, надевала шлем и, сверкнув на меня злым вишнёвым взглядом, схватила его за пояс. Миг – и стройная нога показалась из-под длинной юбки, перелетев через сиденье. Ещё миг – и байк, взвизгнув тормозами, сорвался с места и понёсся в темноте вперёд.

Я оттолкнулась ногами от земли и оказалась лицом к лицу с Варей и Макаром. Они летели по пустому тёмному шоссе, а я летела рядом с ними, не касаясь земли. Варя увидела меня и страшно захохотала, показав белоснежные зубы. А меня окутала невыносимая злость. Хотелось вцепиться ей в лицо, рвать, царапать что есть мочи. Хотелось пнуть её и скинуть с байка под колёса какой-нибудь машине.

Но я была бессильна. Как и в своём гипнозе, могла только наблюдать её жизнь, а весь мир казался призрачным и бесплотным. Мы неслись параллельно друг другу сквозь ночь, и я не знала, как долго это может продолжаться. Зачем мы здесь? Что это значит? Зачем Варя увозит от меня Макара?

Я чувствовала волну исходящей от неё злобы и отчаяния. Она смотрела на меня сквозь стекло шлема и испепеляла взглядом. Её глаза из вишнёвых стали тёмно-красными, она по-настоящему пугала меня. Мне хотелось поднять руку и перекреститься, но все конечности были тяжёлыми и неподвижными. Я понимала, что этой мой очередной сон-видение, и что Варя вернулась. Но радоваться этому не могла – слишком сильны были прабабкины эмоции, и слишком пугающе было её вмешательство в мою жизнь.

Глядя мне в глаза бешеным взглядом, я увидела, как Варя хватает байк за руль и поворачивает его в сторону. Ничего не подозревающий Макар добавляет газу, чтобы проскочить светофор, который уже начал мигать зелёным.

– Нееееет, – кричу я в немом крике. – Макар!!!

Но из горла вырываются только пустота, весь крик спрятан внутри, в сердце, которое уже готово разорваться.

Макар с Варей летят прямо в бок машине, которая тоже не стала тормозить на перекрёстке. В последний момент Варя, не отводя от меня своего страшного взгляда, убрала руку с руля, и Макар смог вывернуть его в обратную сторону, уводя от столкновения. Но скорость была слишком высокой. Мотоцикл повело юзом, потом развернуло вокруг своей оси, и Макар вылетел из седла, проехав по асфальту несколько метров. Но Вари на сиденье уже не было.

Я страшно закричала и проснулась.

_________________________________

[1] Куйбышевский авиационный институт был основан в 1942 году. В 1992 году получил статус университета и стал называться Самарским государственным аэрокосмическим университетом им. С. П. Королёва. До сих пор является высококлассной кузницей кадров для лётной и космической промышленности, а с недавних пор и научных сотрудников в сфере робототехники.

Глава 5

Глава 6

«Привет, Таня. Меня срочно вызвали к заказчику в Москву, и я вылетел ближайшим рейсом. Пока увидеться не сможем какое-то время, очень срочный заказ».

«Привет! Вот это ты быстрый. Спасибо, что дал знать».

Я разочарованно поджала губы и положила телефон подальше от воды. Что это за слив? Он реально улетел или просто аккуратно меня отшивает?

Я нырнула с головой в воду. Держись, Таня. Ты не будешь по нему страдать. Если он – твой, то никуда от тебя не денется!

Что у меня сейчас на повестке дня?

Варино дело и расследование её судьбы.

Мои способности: что делать с ними?

Макар.

Проклятие.

Я вспомнила, что писала список дел в заметках, и снова потянулась за телефоном. Но заметки открыть не успела, потому что он зазвонил.

– Таня, привет! Я в городе до утра, поэтому сегодня вечером можем встретиться. Кольцо и медальон со мной, – услышала я радостный Димин голос.

– Привет, Дим! Здорово, что ты приехал. Мне надо пару часов, чтобы собраться, и я смогу. Где встретимся?

– Давай я тебя подожду у дома? И там решим.

– Хорошо, пришлю тебе адрес и подъезжай.

Я разъединилась и заулыбалась. На Варины вещички у меня были особые планы – я собиралась считать с них ту информацию, которая там осталась. Ладошки привычно закололо, и я обрадованно потёрла их одну о другую. Неожиданно я почувствовала, что внутри появилась какая-то опора. Ситуация с Глебом и пострадавшей женщиной на дороге показала мне, что я могу положиться на свой Дар. И это успокаивало и позволяло надеяться на саму себя, чего раньше никогда не было.

Дима позвонил, когда я заканчивала сушить волосы, но ещё не успела соорудить лёгкий макияж. Недолго думая, я попросила его подняться, пропустила в зал и пошла заканчивать сборы.

Когда вышла из комнаты, благоухая духами и шелестя шёлковыми брюками-палаццо, Дима с интересом рассматривал наши с мамой фотографии на стене.

– Ого, какая ты красивая, – отвесил он мне комплимент и заулыбался. Да он и сам выглядел прекрасно – белая майка на загорелых плечах, начисто выбрит, синие джинсы сексуально обтягивают зад.

– Спасибо, ты тоже, – как можно приветливее ответила я. – Узнаёшь, кто на фотографии?

На стене висело большое фото маленькой девочки в костюме снежинки под наряженной ёлкой.

– Улыбка похожа на твою, значит – ты, – сказал Дима. – А это твоя мама?

– Правильно, – поспешила я закончить разговор, пока мы не углубились в мою родословную. Дима был так близок ко мне, знал мои тайны, и я так много всего хотела ему рассказать. Но почему-то робела и не знала, с чего начать.

– Привёз? – напомнила я ему о цели нашей встречи.

– Ах, да, конечно, – сказал он и подал мне коробочку, лежащую на диване. Я приоткрыла картонный верх и увидела тусклое жёлтое свечение металла на тканевой обивке. Овальный медальон на золотой цепочке и гладкое обручальное кольцо. Такое маленькое, что мне бы с трудом налезло на безымянный палец. Дико захотелось взять его в руки, рассмотреть, погрузиться в видение. Но рядом стоял и улыбался Дима, а я два часа потратила на то, чтобы принарядиться. Поэтому с трудом подавила порыв и улыбнулась своему гостю.

– Куда мы пойдём? – игриво спросила я.

– Ресторан? Кино? Парк? Куда тебе хочется?

Я на секунду задумалась.

– Лучше пойдём в парк, и ты купишь мне мороженое, – предложила я.

– Ты думаешь, я не смогу сводить тебя в ресторан? – нахмурился Дима.

– Ну конечно, нет. Просто я хочу пройтись и поговорить, а в ресторан мы можем и после, если ты не хочешь кормить меня мороженым.

Он коротко кивнул, мы вышли из дома и пошли в сторону парка. Идти до него было минут двадцать, и по дороге я успела рассказать Диме почти всё.

– Представляешь, я всё время думаю. Как она жила всё это время в лагере? Что думала о Соколове? Узнала ли она, что доносчиком был Синицын? Или мучилась всё это время, гадая, что случилось?

– Ну а информации об освобождении у тебя нет? Если она в тридцать пятом объявилась в Васильевке, значит, всё узнала. Пусть даже не сразу, – выдвинул гипотезу Дима.

– Тут всё очень странно, – задумчиво пробормотала я. – Судя по домовой книге, она вернулась, устроилась работать учителем и ещё дочку родила, мою бабушку Лизу. Но куда делась потом? Кроме того, у меня нет никакой другой информации о Варе, кроме как из этой книги. Можно ли верить этому документу?

– Да уж, загадок очень много. Ну а Матрёна – про неё ты что-то узнавала?

– Ой, даже думать не хочу, – брезгливо отмахнулась я. – Я, конечно, могу её понять какой-то частью души, но простить – нет. И что там с ней стало, мне фиолетово. Тут бы с собственной прабабкой разобраться. Жила себе Матрёна припеваючи, умерла в старости в окружении внуков. Бог с ней!

Я натурально махнула рукой и решила переменить разговор.

– А ты что делаешь в Самаре? По делам или как?

– По делам. Появились кое-какие вопросы по работе, вот я и приехал их решать. Придётся прервать свой васильевско-кладбищенский отпуск, – засмеялся он, а я шутливо ударила его в плечо.

– Да ну тебя! Это у меня он кладбищенский, а у тебя просто интересный. Такую историю узнал! Я даже маме про неё не рассказывала.

Дима смотрел на меня внезапно заблестевшими глазами и осторожно взял за руку.

– Я очень рад, что встретил тебя, – сказал он просто. – Пойдём ужинать? Ты не проголодалась?

Я неловко выпутала руку и сказала:

– Пошли роллов поедим, а то я по ним очень соскучилась.

Дима согласился, и мы пошли ужинать. В любимом ресторанчике было полно народу, но мы нашли место в самом углу и сделали заказ. Пока его готовили, между нами повисло долгое молчание. Дима разглядывал моё лицо, и я видела в его глазах любование и что-то такое щемящее, из-за чего моё сердце пропустило удар. Кажется, наша дружба для него переросла во что-то большее. А я уже пожалела, что согласилась на ужин. Дима был очень хорошим, он не заслуживал френдзоны, а я ничего другого не могла ему дать.

– Знаешь, а ведь произошло кое-что ещё, – внезапно решилась я. – Я встретила Соколова.

– Что?! – округлил он глаза и чуть не поперхнулся зелёным чаем.

– Да, того самого, из видения. Такой же рыжий, нахальный, зеленоглазый, – продолжала я, намеренно желая задеть Диму, чтобы он понял, что не стоит на меня заглядываться. – Только молодой, чуть старше меня. Он байкер. С Матвеем Ильичём – одно лицо. Если бы мне кто рассказал – не поверила бы. И имя похожее – Макар Соколов.

Дима молча смотрел на меня из-за края фарфоровой чашки, а заходящее солнце золотило его лицо. Я просто физически ощущала, что делаю ему больно сейчас, но считала, что так будет лучше.

– Он начал за мной ухаживать. И, знаешь, мне кажется это очень символичным, – осторожно закончила я. – Может быть, в этом есть какой-то сакральный смысл?

– Вряд ли, – холодно сказал Дима. – И он тебе очень нравится?

– Да, – просто и честно сказала я. – Думаю, что у нас может что-то получиться.

Между нами повисла неловкая пауза. В это время подошла официантка и предложила десерт, и мы одновременно отказались.

– Проводишь меня до дома? Я устала, – попросила я.

– Да, конечно, – не глядя на меня сказал Дима и попросил счёт.

Назад мы шли, болтая о чём-то несущественном. Дима рассказывал, как ему нравится северная природа в месте, где он работал вахтами. Я слушала его рассказ, а мыслями была с Макаром. Рассеянно кивала, задавала какие-то вопросы, но в суть беседы не вникала. По пути Дима купил целую коробку мороженого и вручил мне со словами: «Это вам с мамой». Милый жест, который лишний раз уколол в сердце – Дима очень замечательный. Жаль, что у нас с ним ничего не выйдет.

У подъезда, поставив коробку на лавочку, он повернулся ко мне, взял моё в лицо в ладони и сказал:

– Танечка… Ты не представляешь, сколько всего я хочу тебе сказать. И не знаю, с чего начать…

Его глаза были близко-близко, и я чувствовала, что ещё секунда – и он меня поцелует. Поэтому поспешила избавить его и меня от неловкости.

– Дим, не надо. Ты очень хороший, но… У нас ничего не получится, – я отодвинулась от него, нащупала в сумочке ключи и влетела в подъезд, как будто за мной черти гнались. Чёрт, чёрт, чёрт! Ну почему он? Я так не хотела его обижать! Но и давать ложную надежду было неправильно.

Когда я осторожно выглянула во двор из окна кухни, его у подъезда уже не было. На скамейке осталась таять большая коробка с мороженым. Мне стало её жалко, и я спустилась вниз, чтобы забрать. Вот и всё, что осталось мне от Димы…

Поздним вечером, лёжа в кровати, я достала коробочку с Вариными украшениями. Дима молодец, раздобыл коробочку, я помнила их завёрнутыми в обычную тряпицу. Приготовившись погрузиться в видение, я осторожно достала из упаковки гладкое простое кольцо. Крутила его в пальцах, рассматривая со всех сторон. В некоторых местах на нём остались следы зубов. Кто-то проверял его на подлинность?

Внезапно между кожей и кольцом промелькнула одна искорка, вторая, и я увидела, как посреди знакомой деревенской избы заходится плачем маленькая девочка.

– Маааааа-маааа, – всхлипывала она. – Ма-а-а-ма-а, – крик то взлетал ввысь, то ненадолго затихал.

Лидочка распласталась по необъятной Федориной груди, колотя по ней и требуя маму. А та с заплаканным лицом качала девочку и приговаривала:

– Маленькая моя, не плачь. Да что же это такое, а! Нету мамки, Лидушка, перестань, – и слёзы катились по её дряблым щекам. Она и качала, и убаюкивала, и давала тряпицу пожевать. Но ребёнок выплёвывал всё, что ей совала бабушка, и её рот снова раззевался в вытянутую букву О и в избе снова слышался громкий плач.

Наконец, Федора усадила Лидочку на пол, полезла в сундук и достала обручальное Варино колечко. Нашла шнурочек, повязала на колечко и надела Лиде на тонкую шейку.

– На-ка, вот что от мамки-то твоей осталось, – приговаривала она. А Лидочка вдруг вцепилась в колечко, засунула в рот и начала его грызть единственными передними зубами. Почувствовала что-то?

Меня выкинуло из видения, и я обнаружила себя на кровати всю в слезах. За всеми судьбами взрослых где-то затерялась история круглой сироты Лидочки, которая росла без мамы и без папы. Не знала она ни материнской ласки, ни отцовской любви. Росла с бабкой, и любой мог её обидеть. И никто не знает, сколько душевных сил стоило Федоре её вырастить, сколько вот таких одиноких вечеров под душераздирающий плач она провела, прежде чем выросла её любимица и стала совсем взрослой.

В какой момент у нас в роду возникают вот такие установки, запрещающие проявление чувств? Когда мы чувствуем, что мама не придёт и плакать бесполезно? Или когда понимаем, что своими эмоциями расстраиваем единственного близкого человека – бабушку – которая не может нам помочь? Когда мы понимаем, что в жизни есть ситуации, из которых нет выхода? Только жить, стиснув зубы, и идти дальше несмотря ни на что?

Смогла ли Лидочка в будущем быть ласковой к собственным детям? Или, заперев в раннем детстве чувства на замок, уже не могла выливать на собственных детей материнскую любовь, которой была лишена сама?

И, наконец, главный вопрос – стоила ли Варина любовь таких жертв? Поломанных судеб не только взрослых, но и многих поколений детей, бессонных ночей, полных слёз и боли? Знала ли она, какой клубок страданий влечёт за собой её выбор, её путь? И если бы знала, поступила бы она по-другому?

А что бы выбрала я сама? Смогла бы я отказаться от своей любви, зная, что она под запретом? Что у моего избранника жена и дети? Что кроме нас двоих в мире есть ещё связанные судьбы – и многие из них детские, невинные, полностью зависящие от нас?

Если бы Варя не обидела Синицына, осталась бы она на свободе? Или чекисты всё равно рано или поздно вычислили бы её? Ведь нашёл Синицын запись в метрической книге, а Варя про неё и думать забыла. Или наоборот, Синицын бы уничтожил её, чтобы спасти любимую женщину, и прожила бы Варвара долгую жизнь, похоронив тайну своего происхождения.

Эти мысли роились в моей голове, и не было им ни конца, ни края. Пытаясь распутать клубочек, я нечаянно дёрнула не за ту ниточку. Почему Варя не хочет со мной разговаривать? Почему больше ничего не показывает? Или всё дело в том, что своё колечко она оставила в Васильевке, и оно не может показать то, что происходило с ней после?

Внезапно я услышала, как мама крадучись заходит в квартиру, стараясь не шуметь, закрывает дверь и разувается. Какая-то она странная стала в последнее время. Завтра обязательно насяду на неё и выясню, в чём дело. А сегодня не пойду выяснять – она наверняка увидит, что я заплаканная, и начнёт расспросы. А я пока не готова была посвящать её во все детали. С этими мыслями я и уснула.

Но наутро маму я уже не застала. Проснулась в девять, когда её уже не было в доме. Снова в кухне витал божественный запах выпечки – на этот раз она навертела круассаны и я подумала, что скоро такими темпами растолстею. Нужно срочно устроить ей допрос и выяснить, что происходит в её жизни. Неужели снова влюбилась?

Пока я завтракала, одновременно запустила ноутбук и только хотела углубиться в работу, как мой телефон ожил. Прилетело сообщение с незнакомого номера.

«Здравствуйте, Татьяна. Меня зовут Богдана, я взяла ваш телефон у врачей. Я знаю, что вы сделали для меня своими руками, благодаря вам я жива. Хотела вас поблагодарить лично. Если можно, то после выписки я хотела бы встретиться»

Сердце заколотилось, к горлу подкатил комок. Это та самая женщина, которая вылетела мне под колёса на дороге! Но меня заинтересовало другое. Откуда она знает, что я сделала для неё руками?

«Здравствуйте, Богдана! Напишите, в какой вы больнице, номер палаты и приёмные часы. Я к вам приеду».

Богдана прислала мне нужную информацию, и я поняла, что не смогу откладывать поездку. Почему-то я чувствовала, что мне было важно увидеться с ней, потому что это касалось моего Дара.

Наскоро закинув в себя завтрак, я оделась и выскочила из квартиры. Забежала в ближайший супермаркет, купила сока и апельсинов и рванула в больницу. Пока ехала, дважды чуть не выскочила на красный свет. Пришлось подышать, успокоиться и снизить скорость, чтобы не попасть в неприятности.

В палате было светло и чисто. Белые простыни, белые кровати и обшарпанные стены. Пахло лекарствами, и из шести мест заняты были только два. Я много лет не была в больницах, поэтому обстановка немного напрягала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.