Гэнгсити. Духи виара

Курчанин Дмитрий

* * *

Прах к праху, а оцифрованная душа воспарила в виарный рай. Но никто не предупреждал, что за рай надо будет платить каждый месяц!

Сколько денег нужно покойнику? Можно раскошелиться на роскошный гроб, священников всех деноминацией и даже надгробную скульптуру из плексигласа в виде коленопреклоненного паладина в плаще и с гигантским мечом – любимого персонажа покойного из компьютерной игры. Сколько бы не стоили похороны в довиарную эпоху, мертвый уже не потратит ни копейки.

Теперь же в виар-играх покойный родственник и в загробном мире будет требовать ежемесячное пополнение своего счета, как подросток, клянчащий деньги на карманные расходы. Так ли охотно родственники станут вынимать деньги из собственных карманов, отправляя их умершим братьям и отцам на жизнь в виар-играх? А может, мертвый живому не товарищ, и гробовая доска надежно прекращает родственные обязательства?

* * *

«Смерть это отличный повод начать жизнь заново!»

Слоган облачного сервера.

>>>>>Книга первая. Геймеры.<<<<<

– А наш папа теперь на облаке?

– Почти. Только не «на», а «в» облаке.

– Папа, папа, а где ты?

– Я на сервере хранения оцифрованных личностей. Прохожу акклиматизацию перед отправкой в виар. За меня не волнуйся.

– Знаешь, когда я хочу представить какого тебе сейчас, я закрываю глаза и сижу так несколько часов. Я стараюсь не шевелиться и даже не дышать. Но это очень тяжело. Я пытаюсь представить, что у меня больше нет рук, есть только моё сознание, а вокруг чернота.

– Перестань, всё хорошо, ничего не изменилось. Я просто умер. Никакой черноты здесь нет. Здесь очень светло и много цветов. Можно выбрать любую картинку. Это загрузочная программа для духов, все называют её Лимб. Ты пока мал и не понимаешь библейских отсылок. В общем, спроси у мамы – она тебе объяснит.

– Мама, мама, а где Лимб?

– Ладно, не отвлекай маму – она осталась одна и у неё много дел. В общем, считай, что я пока живу в отеле эконом-класса и жду рейс на курорт. Мы здесь ждем своей дальнейшей судьбы.

– Тебе было больно?

– Первые дни были… дискомфортные ощущения… говорят, что так всегда, пока создается виртуальный образ.

– А чем ты занимаешься?

– Я много читаю. Знаешь, за всю жизнь так и не успел прочитать ни одного романа Вальтера Скотта. А я так люблю приключения в шотландских горах. Жаль, что у нас дома поблизости нет ни одной горы. Но здесь-то в виаре я напрыгаюсь по горам вдоволь!

– А сколько книг Шклотта ты уже прочитал?

– Пока одну. «Роб Рой».

– Так мало? Я думал, что компьютер делает все быстрее, чем человек.

– Да, но я не стал компьютером, я лишь, так сказать, «живу» внутри компьютера. Я сам-то со своим гуманитарным умом не понимаю, как это работает, но смысл в том, что информация меняет нас и, узнавая что-то новое, мы тоже меняемся. Поэтому недостаточно загрузить духу в мозг тысячу книг. Это просто невозможно. Мы должны пропустить каждую книгу через своё Я, сопоставить переживания героя со своим опытом. А это требует времени, как говорится, книгу надо «переварить». Так что в виаре не получится стать умнее, подгрузив пару лишних терабайтов к слотам памяти. Понимаешь?

– Э-э, да-а.

– Поэтому приходится учиться по старинке через терпение и труд, которые перетрут даже кремневые платы и алмазные диски.

– А я не стал запоминать в школе все эти формулы из домашки по алгебре. Я подумал, что когда я умру, их просто загрузят мне в мозг и всё. Зачем мучиться и запоминать?

– Нет, ты должен учиться. Знания формируют твою личность. Другого пути нет. Видишь, даже я стараюсь узнать что-то новое после смерти. А ты и подавно должен много знать.

– А когда тебя загрузят в виар?

– Скоро. Обещали через неделю, когда закончится «акклиматизация».

– Так значит, теперь ты целыми днями будешь играть в компьютерные игры? Здорово!

– Да… но, поверь мне, в этом нет ничего классного. Это лишь необходимость, чтобы оплачивать счет. Я не имею права отнимать у вас с мамой деньги. Они вам сейчас нужнее. Когда ты подрастешь, сможешь навешать меня. Я заключил контракт на духа-статиста в фэнтезийном виаре на десять лет. Через три года тебе исполнится шестнадцать – тогда ограничения по жестоким виар-играм перестанут действовать.

– С тобой будут обращаться жестоко?

– Да нет, что ты, так просто называют рейтинги виар-игр. Не бери в голову. Это такой антураж средневековья с магией и всё. Жаль только, что мое знакомство с творчеством Вальтера Скотта опять отодвигается на десять лет. В средневековье люди много не читали. Хотя мне сказали, что в этой игре много гор и куча приключений, если верить пресс-релизам и скриншотам.

Виар

Одной из первых виар-игр, запустивших новую технологию, стали «Гангстеры III». Нейросеть дала ей следующую характеристику: «агрессивный экшен-виар, построенный на подражании бандитам Америки из эпохи 40-х годов двадцатого века. Цель игры – победить банды-конкуренты и взять под контроль улицы во всем Гэнгсити. Типичная фабула, педалирующая мужские инстинкты борьбы за территорию. Геймплей толкает мужчин, с выраженным поведением самца, к совершению опасных и безрассудных поступков ради авторитета в группе, построенной на строгой иерархии по принципу волчьей стаи».

С такой разгромной характеристикой и высокой стоимостью месячного абонемента «Гангстеры III» были обречены стать недоступными для большинства геймеров. Но всплывшие после релиза баги уронили перспективный виар на дно рейтинга. Вскоре Разрабы прекратили финансирование провального проекта, из него ушла техподдержка и модераторы, но каким-то чудом виар не закрыли. Через пару лет геймеры окончательно доломали игру, вскрыв Редактор и получив доступ ко всем левельным айтамсам. Так Гэнгсити стал виарной вольницей, игрой на самоуправлении у игроков и убежищем для безработных социальщиков, живущих на пособия.

Но главная фишка «Гангстеров 3» это программа монетизации. Теперь любой геймер может заработать настоящий кэш в игре!

* * *

Подождите, идет запуск «Гангстеры III»…

Предупреждение: «Виарные оболочки игроков и персонажей созданы по образу и подобию человека. Агрессивная манера игры наносит вред психике и приводит к деформации личности. Любые насильственные действия к другим игрокам и НПСам наказываются лишением баллов в «счетчике жестокости». В случае грубых нарушений будут уведомлены соцслужбы. Чрезмерное использование приводит к виарозависимости».

Приятной игры.

Энн

День рядового бутлегера начинался с построения во дворе Пивзавода, под козырьком разгрузочно-погрузочной зоны. Дежурный Кум отправлял мобстеров на разборки за зоны влияния, распределяя гангстеров по улицам и назначая бригадиров. Недовольные игроки ворчали, что пятый раз подряд заступают на одни и те же улицы. Зато им повезло больше чем тем, кто угодил в караульный наряд охраны Штаб-квартиры – неудачники остаются тухнуть в Пивзаводе, без экшена и фана.

В других бандах нет муштры с построениями, проще отдавать приказы через командный интерфейс. Ручной режим управления это прихоть старпёра Ковальски, который не доверяет алгоритмам и таргетам на карте.

Рядовому мобстеру по кличке Annihilator, которого все зовут Энн, не повезло – его оставили на охране периметра Штаб-квартиры.

У бригадира зуб на строптивого мобстера, вчерашнего сосунка из Бейби-мафии, поэтому тот в отместку сгноил подчиненного в нарядах. Энну обидно и тоскливо делать работу НПСов, пока его друзья зарабатывают очки авторитета в боях за территорию и получают медали «Уличный отморозок первой степени».

С крыши пятиэтажки Энн наблюдал, как вереница черных «Паккардов» проехала КПП и скрылась в закоулках Худлума. На прощание, какой-то злорадный осёл помахал Энну ручкой из окошка машины.

Локация Пивзавода стоит в окружении пятиэтажек – первой линии обороны Штаб-квартиры бутлегеров. Промежутки закрыты стенами из жалюзи через взломанный редактор. Единственный проезд на Завод – через шлагбаум с коровами. Даже наряду КПП повезло больше – им есть с кем потрепаться. Эннагилейтору предстоит тухнуть на крыше до самого вечера – это не тот виарный экспириенс, который он ожидал от экшен-игры «Гангстеры 3».

Хуже всего то, что нельзя снять виарный шлем и завалиться спать в реале. Дежурный повесил караульным «маршрут движения»: цепочку красных кружков, за которыми нужно следовать, иначе игроку засчитают оставление поста и запишут неисполнение приказа в личном деле.

Энн стоял на крыше перед зазывно пульсирующим чекпоинтом и решал вопрос: уйти из Гэнгсити или остаться. Когда время истекало, и кружок горел огненно красным, гангстер нехотя делал шаг и оказывался перед новым кружком – и перед тем же вопросом. «Хватит! – сказал себе в очередной раз Энн. – Этот чекпоинт будет последним в его карьере гангстера. Больше он не сделает ни шага». Но в последнюю секунду он все же делал новый шаг.

Энн не мог дождаться пятнадцатилетия, чтобы получить доступ к взрослым виарам, а именно к Гангстерам 3, к «виарной вольнице», игре без надзора модераторов на самоуправлении игроков. А вышло как в реале – его опять заставляют следовать правилам, идти по отчерченному коридору дозволенного – ступать по дорожке из красных кружочков.

В школе алгоритм Нейросети определил в нём лидерские качества, поэтому программа выдала ему черную метку и ограничила функции его аккаунта в цифровой школе. На уроке его ответы больше не слышны другим ученикам, а в режиме коллективных заданий, алгоритм ограничивает его лимитом слов, с которыми он может обратиться к одноклассникам. Цель программы – заставить гиперактивную личность больше слушать других и привыкать играть по чужим правилам.

Еще один шаг за красным кружком.

Энн покинул пост, решив, что пускай его выгонят из банды, но ходить по кружкам и охранять палённое виски, он больше не будет. Он уселся на козырек вентиляционной шахты и предался мечтаниям, как в довиарном детстве, когда Энн сам выдумывал себе роли силой своего воображения, чтобы убежать из реальности – смешно, что ему снова приходиться убегать в мир собственных грёз уже из виара. С козырька вентиляционной шахты пятиэтажки открывался вид на ЦентралМаркетс в промежутке косых крыш трущоб Худлума. Энн смотрел вдаль, на блестящие небоскребы центра Гэнгсити – там, где идет весь движ, где есть настоящий промоушен – гангстеры там делают карьеры в течение одного дня – к вечеру поднимаясь на семь этажей небоскреба Экройда вверх.

Виарный шлем великоват Энну, так как достался ему от старшего брата – из-за большого размера шлем постоянно съезжал на нос, сдвигая угол обзора. Даже гаджеты скрывали небоскребы от его глаз, возвращая в ненавистный Худлум. Энн вздернул голову, чтобы вернуть шлем на место. В поле зрения попал странный тип, который отирался в закоулке боковой стены пятиэтажки и забора из жалюзи. Пьяные НПСы из Худлума порой забредали к Штаб-квартире Пивзавода, но этот тип непохож на обитателя иммигрантских трущоб. Очередной любопытный турист заблудился в лабиринте улиц? Дальнейшие действия гостя заставили усомниться в том, что за аватаром скрывается человек. Упершись в стену, тип принялся прыгать на одном месте, как примитивный НПС из довиарной эры, встретивший на своем пути препятствие. Энн слышал про такой глюк – игроки самовольно вносят изменения в карту, используя вещи из редактора, и сбивают с толку НПСов, которые продолжают ориентироваться по дефолтной карте, натыкаясь на самострой. От скуки даже глючный бот стал событием в череде однообразных нарядов Энна. Мысленно попрощавшись с гангстерской карьерой, Энн больше не берёг свои жизни, поэтому лихо спрыгнул на балкон пятого этажа. Карабкаться по фасаду дома без виарного костюма это самоубийство, но мобстеру было всё равно. Цепляясь на удачу, Энн поймал пять зацепов подряд – большая редкость даже для духа. Мобстер спрыгнул на асфальт невредимым, и приблизился к подозрительному боту, которой продолжал прыгать у стены. От комичности ситуации Энну даже не пришло в голову, достать Томпсон из фаст-киз.

– Не мучайся, приятель, здесь ты не пройдешь. Стену из жалюзи построили уже после твоего рождения, – дружелюбно объяснил боту Энн, решив, что несчастный НПС не видит на карте забор из жалюзи, и пытается обойти препятствие.

Бот моментально остановился, услышав слова гангстера. НПС опасливо обернулся, обнаруживая человеческую реакцию, и ничего не говоря, зашагал вдоль стены, направляясь к выходу из закоулка.

Энн еще раз окликнул типа, окончательно уверившись, что имеет дело с игроком, а не ботом, но последний лишь ускорил шаг. Мобстер тоже перешел на бег. По безлюдной улице Энн преследовал странного игрока до деревянных бараков. Фигура беглеца отдалялась всё дальше – лёгкая атлетика прокачена у того несравненно лучше. А когда, спрашивается, бегать, если стоишь целыми днями на посту? Беглец скрылся в лабиринте бараков, в переулках из простыней на бельевых веревках. А как учит сюжетная ветка немецких иммигрантов «Durch die Lappen gehen» искать там кого-то, лишь тратить время.

Энну ничего не оставалось, как повернуть назад, в Штаб-квартиру бутлегеров. Мобстер вернулся в закоулок локации Пивзавода как верный пёс в свою будку. Энн прошел по цепочке следов беглеца до той самой точки, с которой он и спугнул странного гостя. Мобстер уперся в угол кирпичной стены пятиэтажки и забора из жалюзи. Энн поднял взгляд вверх и увидел небольшой листок, висящий на стене, на высоте вытянутой руки. Тут юный бутлегер вспомнил, что тип прыгал на этом самом месте. Значит, он не уперся в стену и не дурачился, а пытался дотянуться до листка на стене! Без труда Энн дотянулся до листка бумаги и сорвал его.

Гангстер быстро прочел короткий текст, который оказался объявлением. Уведомление на канцелярском языке извещало жильцов о сносе их дома и просило сухими словами бюрократа, в которых просьба подразумевала требование, освободить помещения в течение недели.

* * *

Ян Ковальски, босс бутлегеров, орал на весь Завод так, что расшатались винтики на подвесных мостиках, прикрученные к фермовым стропилам. Крик донесся до варочного цеха. На конвейерной ленте зазвенели пустые бутылки с фирменными этикетками «зубного ополаскивателя». По закопченным стенам из грязно-бурого кирпича пробегали тени подчиненных, прячущихся от гнева босса. Хлипкие каркасы-этажерки тряслись под весом Кумовьев-самогонщиков, которых вызвали на ковёр к начальнику, хотя, быть может, дрожь передалась мосткам через железные перила, за которые держались дрожащие пальцы гангстеров, чтобы не упасть в котел с кипятком. Кумы выстроились у двери Ковальски с готовыми докладами о происшествии. Они благодарили запыленные окна заводских цехов, не пропускающих дневной свет, за отсутствие свидетелей их позорной некомпетентности. Кумы входили в кабинет босса по одному.

За стеной из стеклоблоков слышался громкий голос Шефа Самогонщиков:

– Вражеские агенты орудуют в нашем районе как у себя дома! На Штаб-квартиру готовилось покушение! У вас под носом запустили Гризольди-бульдозериста и мы не успели бы ахнуть, как гигантский чугунный шар проделал огромную дыру в нашей обороне! Разогнать всех вас к чёртовой матери! – орал Ковальски в своем кабинете.

Снос пятиэтажки должен был состояться на следующей неделе. План врагов бы сработал, если бы не караульный, которому опостылело стоять на посту. Сюжетный скрипт вешает на здание, предназначенное под снос, уведомление для жильцов. Листок с объявлением это слабое место плана – кто-то из мобстеров обязательно заметил бы листок на голой стене пятиэтажки. Поэтому диверсанты не стали рисковать и послали человека сорвать объявление. Если бы Энн не нарушил приказ, вскрыв заговор диверсантов, то их план бы сработал…

Поэтому самогонщики успели остановить запущенную процедуру сюжетки, оспорив в мэрии распоряжение о сносе дома.

Пришёл шеф отдела стратегов и принялся разъяснять тонкости запущенной сюжетки:

– Некто запустил сюжетку Гризольди-бульдозериста у нас за спиной и проходил её, по меньшей мере, две недели, пока не откроется эпизод, в котором игроку дают самому выбирать дома под снос.

– Целых две недели агенты неприятеля сносили дом за домом, и мы не заметили никаких следов?! – заводился Ковальски.

– Тонкая работа профессионалов, – не скрывал восхищения главный стратег по кличке Гудини. – Эпизоды с трущобами Худлума можно, конечно, пройти за день, но тогда НПСы без крова подадутся в гангстеры – даже слепой бы заметил очередь НПСов у ворот Пивзавода, длинною в квартал, желающих вступить в ряды мафии. Кто-то хорошо знал социальную механику Худлума и растянул прохождение сюжетки на несколько недель, чтобы скрыть следы вмешательства. Поэтому приток бездомных иммигрантов был размазан ровным слоем, без подозрительных всплесков.

– Работа настоящих профессионалов, – передразнивал Ковальски. – Ну, хоть кому-то повезло с кадрами!

Стратег по кличке Гудини не заметил иронии босса и погрузился в дебри социальных алгоритмов:

– Можно было сделать еще тоньше, снизив общий уровень напряженности в рабочем квартале, сократив число недовольных жизнью до нуля, тогда и приток ботов-бутлегеров бы тоже иссяк. А дефицит в ботах, как раз, покрыть за счет выгнанных из домов жителей Худлума. Видимо, у диверсантов не было лишнего времени на более сложный план, – почти с сожалением сказал Стратег. – Нужно полистать статистику района за последние две недели, чтобы понять лучше.

– Порой я не понимаю, на чьей вы стороне? – недоуменно вопрошал начальник бутлегеров, отчаявшись понять не от мира сего стратегов.

Штрейкбрехер кивал, хоть мало что понял в словах шефа отдела.

– Черт с ними, с ботами, – отмахнулся Ковальски. – Я спрашиваю, как можно не заметить стройку: горы кирпича, спецтехника, ограждения?

– В Худлуме полно локаций с замороженными стройками и полуразрушенными домами, – оправдывался Штрейкбрехер, – это же бедный район. Кто заметит еще один разрушенный дом? Одно уродство неизбежно теряется на фоне общего убожества. Мы жертвы стилистики района. Если бы дом разрушили в ЦентралМаркетс, то развалины бросились бы в глаза на фоне небоскребов и пентхаузов.

– Пусть так, – поймал подчиненного на слове Ковальски, – но в таком случае, в Худлуме, в глаза должен броситься новенький дом, который вдруг «вырос» на пустыре! Ведь Гризольди-бульдозерист работает вместе со своим родным братом, шефом строительной фирмы. На месте трущоб он строит новый жилой дом и продает его в три раза дороже.

Гудини пришел на выручку Штрейкбрехеру, который отвечал за дисциплину в банде и не разбирался в механике игровых алгоритмов:

– Дело в том, что мэрия первого уровня «Скупой Скрудж» не позволяет вносить улучшения в рабочий квартал Худлума. Нужно прокачать районный муниципалитет до уровня «Праведный Квакер», чтобы перейти на следующую ступень благосостояния НПСов – «бюргер-протестант». Поэтому, на месте обшарпанной пятиэтажки, как ни смешно, строят точно такую же пятиэтажку с обвалившейся штукатуркой и проплешинами кирпичной кладки – это вшитое требования «стилистического однообразия» в "district management" – в рабочем квартале Худлума нельзя построить люксовые апартаменты и пентхаузы.

– Порой мне кажется, что тратиться на стратегов – выбрасывать деньги на ветер. Я нанимал вас не для того, чтобы вы объясняли мне ошибки в просчетах, а просчитывали вероятности так, чтобы ошибок не было, – отчитывал подчиненных главарь банды. – Один рядовой мобстер сделал работу всего отдела стратегов и предотвратил покушение на Пивзавод!

– Караульный нарушил обязанности и ушел с поста! – спохватился Штрейкбрехер, обрадовавшись, что разговор перешел к теме дисциплины личного состава – сфере его компетентности.

– С мобстером я разберусь отдельно, – заверил босс. – Дайте мне его личное дело.

– Еще один беспризорный подросток из «песочницы», который дорвался до запретного плода, – уверял Штрейкбрехер, открывая окно интерфейса «gang management». – Все зовут его сокращенно Энн, поскольку трудно назвать его Эннагилейтером и сохранить серьезность. Очередной экшен-наркоман на пути в Рихеб.

– Нет, он не экшен-наркоман, – возразил Ковальски после минутного изучения досье игрока. – Взгляните на его статистику в личном деле. Очки авторитета на нуле, зато высокий процент полезности. Он заступал на охрану Штаб-квартиры двадцать три раза за месяц. А значит, сохранил жизни, которые другие игроки потеряли в уличных перестрелках. Он сэкономил банде пару сотен баксов из общяка на оплату жизней в экстра-тайме. Поэтому алгоритм увеличил его статистику полезности. Этот мобстер скорее карьерист, нежели экшен-наркоман.

– Виарный карьерист, – фыркнул Штрейкбрехер. – Тихой сапой накрутил себе статистику, просиживая штаны в охране складов с палёным виски, пока другие умирали по пять раз в месяц и пускали свою эффективность псу под хвост! Не люблю таких типов.

А еще больше Штрейкбрехер не любил выскочек, готовых подсидеть вышестоящего Кума. Зам по работе с личным составом продолжил:

– Мне понятнее сумасбродные мобстеры, которые разбиваются насмерть о мостовую, пытаясь перелететь через разводной мост. Каждое новое поколение мобстеров желает выяснить, смогут ли они разогнаться так, чтобы перемахнуть на другой берег. А физика виара дает однозначный ответ: «Не смогут». Однако это не останавливает сотни естествоиспытателей…

Ковальски пожал плечами, хотя его аватар не повторил жест (босс не носил виарный костюм), и сказал:

– Может, нам попался первый благоразумный игрок, который поверил на слово, и не сиганул с разводного моста? Такие мобстеры нам не помешают.

– В Гэнгсити идут за беспределом, безбашенным геймплеем и порцией экшена на грани «счётчика жестокости», – со знанием дела сказал Штрейкбрехер.

– Все те качества, с которыми я боролся на посту предводителя бутлегеров, – признался Ковальски. – Пивзавод поднялся из виарных андердогов только за счёт дисциплины. Хочешь стать гангстером – научись выполнять приказы. А награждать мобстера в караульном наряде, который самовольно оставил свой пост – подрывает мои же правила, которые я вдалбливал в виарных наркоманов восемь лет!

– Предлагаю лишить его квартальной премии за нарушение приказа, – угодничал Зам по работе с личным составом.

– Хотя с другой стороны, – размышлял вслух Ковальски, – без его инициативы мы бы не узнали о покушении на Штаб-квартиру.

– Предлагаю внести хвалебную запись в личное дело, – лавировал Штрейкбрехер.

– Я хочу поговорить с этим Энн… как его там, – решил босс бутлегеров. – А в устав караульной службы я внесу изменения…

Гид. Вызыватель Духов

Виарные барыги всех мастей просиживают нарисованные штаны в офисах, ожидая клиентов. На виарных форумах можно найти объявления духов-частников следующего содержания: «Вызыватель духов, частник. Все виды услуг: вызов духов, передача весточек с того и на этот свет. Оплата почасовая. Работа, связанная с риском, по двойному тарифу».

Вызыватели заняли самую низкооплачиваемую нишу виртуальных игр – связь с духами, которым по контракту запрещено покидать виар. Живому родственнику ничего не стоит самому навестить мертвого брата или отца в игре, если, конечно, есть лишние деньги на абонемент. Пока игра идет по сценарию, Вызыватели не нужны. Вот только с потерей популярности сценарии писать больше некому – штат модераторов сокращается, а виар переходит в режим «свободной игры», читай, беспредела и хаоса. Но с потерей посещаемости виар не закрывают, пока есть хоть один игрок, готовый оплачивать месячный абонемент. Поэтому духи-статисты вынуждены оставаться в игре до истечения контракта, в мире, где больше нет правил. Немногие духи могут позволить себе роскошь досрочного расторжения договора и выплату неустойки.

Услуга "вызов духа" в таком виарном закоулке как «Гангстеры III» весьма актуальна. Духов-статистов часто ищут родственники, потерявшие с ними связь. В огромной игре без модераторов и техподдержки царит неразбериха и постороннему невозможно найти следов потерянной виарной души. Не говоря уже о садистах, слетающихся в забытые виары, чтобы насладиться человеческой эмоцией, а не имитацией ИИ. Мучители пользуются беззащитностью духов-статистов, терзают их и издеваются, зная, что те не могут выйти из игры. Геймеры отлавливают духов, приманивая их слезливыми объявлениями, играя на слабостях мертвых, в которых ещё теплятся искорки надежды, что в мире живых их помнят, просто, временные финансовые трудности мешают родственникам выйти с ними на связь.

Местные банды тоже непрочь прибегнуть к циничным трюкам, развешивая на улицах Гэнгсити "весточки от родных". А вместо обещанного воссоединения с семьей, клюнувший дух-лавочник лишь меняет своего хозяина.

Поэтому неудивительно, что мертвые замыкаются, пытаясь сохранить остатки оцифрованного разума, и перестают идти на контакт с игроками.

В основном, клиентская база по ту сторону гробовой доски мало чтит своих мертвых родственников, живые использует сеансы связи с «загробным миром» для успокоения своей совести. Лишь некоторые верят в сказки из мелодрам по стереоящику о духах "поднявшихся" в виаре, которые начинают помогать своим живым родственникам в благодарность за регулярное пополнение счета. В эту сказку особенно верили родственники из Латинской Америки – там сюжет про богатого мертвого дядюшку из виара, удобренный многовековой историей почитания духов предков, стал частью менталитета, что-то вроде русской "золотой рыбки". Несмотря на свои скромные доходы и большие семьи, латиноамериканцы всегда находили копеечку для связи с духом родственника.

Западные европейцы же из среднего класса предпочитают обрывать ниточку с мертвым человеком насовсем. Они, видимо, считают мир духов на контракте в виаре чем-то вроде дома престарелых, куда родственника можно отправить и забыть о нем навсегда. У восточных славян характерным является феномен "проснувшейся совести", когда, не отправив своим мертвым ни одной весточки и не переведя ни копейки, спустя семь лет живые вдруг начинают рьяно искать встречи с усопшими, словно эмоциональные садомазохисты, которые жаждут попасть под ледяной душ обвинений в бессердечности.

В первые виарные годы в новом статусе Гид, на волне энтузиазма, хотел назвать цех Вызывателей – «Гедеоново братство», по примеру аналоговой организации, которая распространяла слово божье по мотелям, тюрьмам и приютам. Ведь «виарные почтальоны» приносят лучики надежды на самое дно жизни. Но коллеги не поняли тонкую игру смыслов. Поэтому Гедеоном стал он один.

Для клиентов и геймеров библейские отсылки тоже оказались слишком сложными. Так Гедеон упростился до Гида от сокращения с англ. Gideon. Кто-то даже объяснял значение ника через искаженное слово «guide», имея в виду проводника между мирами. Вызыватель устал всех поправлять и смирился со всеми толкованиями и именами, которыми его окликали, даже с «git», как его оскорбительно звали гангстеры.

Как любит повторять Гедеон, ниточку с миром живых надо обрывать, чем раньше, тем лучше, хотя, слова плохо согласуются с его ремеслом. Слава богу, большинство виарных душ не придерживаются этого мнения, иначе бы Гедеон лишился работы.

После физической смерти Гедеон легко оборвал свою ниточку. Да и ниточка перетерлась сама – у Гида не было ни семьи, ни родственников. Оно и к лучшему – значит, в загробном мире остаётся полагаться только на себя.

Аватар Вызывателя духов состоит из серого костюма, чистого, как из химчистки несмотря на вездесущую жёлтую пыль Худлума, брюк со стрелочками, которые не надо гладить, белой рубашки, воротника, которой остается белым даже когда его фантомное тело обливается потом в моменты страха или боли.

В конце рабочего дня в виаре Гид уходил «домой». Домом ему служил Лимб – программа на Сервере хранения. Сон необходим даже оцифрованным личностям. В режиме «нон-стоп» дух долго не протянет: сначала просядут когнитивные способности, а потом начнется необратимое повреждение кластеров памяти. А главное, Лимб это последнее убежище души в цифровом мире, недосягаемое для посторонних, личный остров в океане, который может стать для тебя местом блаженного одиночества и созерцания или персональным Адом замкнутого круга мыслей и воспоминаний.

Геймеру достаточно нажать кнопку «выход» в интерфейсе игры, чтобы выйти из виара. Для духа всё гораздо сложнее – он управляет в виаре силой мыслей, воображения и даже эмоциями – технологией, которую тестировали на парализованных людях. Программа не подстраивается под тебя, ты подстраиваешься под нее. Поэтому у новичков уходит несколько недель, чтобы научиться вызывать «менюшку» тогда, когда она тебе нужна. Если не побороть ложные срабатывания, то можно сильно усложнить себе виртуальную жизнь, когда на «Фаст-киз» будет подвешен «Томпсон» и арсенал из гранат и коктейлей Молотова.

Здесь нет одинаковых образов, гарантированно работающих для всех духов – для каждого есть свой ассоциативный набор, связанный с воспоминаниями, опытом и пережитыми эмоциями. Вопреки заблуждению живых игроков «команды-образы» не всегда самые прямолинейные, такие как дверь для вызова меню выхода с надписью "quite". У большинства мертвых людей дверь вызывает ощущение паники и приступ клаустрофобии. А раскрытая настежь дверь – плохие воспоминания о расставание с близким человеком.

Дух может битый час представлять себе сотни видов дверей – дубовых, железных с решетками, двухстворчатых или раздвижных – это не поможет ему вызвать меню «Выхода» и уйти в Лимб.

Для Вызывателя же всё просто. В жизни он каждый день возвращался после работы домой на подземном метро. Теперь Гедеон представляет себе, как спускается по длинной лестнице в толпе людей, под ногами затертая плитка, впереди длинный широкий тоннель с лампами холодного света. Еще каких-нибудь десять минут ожидания – и он приедет домой…

Дело практики, концентрации и умении сосредоточиться на нужном образе. Сильная боль или спутанность мыслей не даст духу уйти в Лимб.

Денег на роскошный офис в центре у Вызывателя не было. Он не Кум-гангстер, чтобы сорить деньгами на люксовые сейв-хаузы. Он смог себе позволить лишь комнатушку на четвертом этаже в Худлуме – в районе иммигрантских трущоб.

Потертый стол с зеленой лампой, дощатые стены, грязные жалюзи на единственном окне. Дешевый офис виарного барыги выполняет еще утилитарную функцию сейвхауза – места респауна и входа в игру. Престижный офис в небоскребе в стиле «ар деко» ему ни к чему – его мертвые клиенты к нему всё равно не заходят, а с живыми он общается из Лимба.

Однако впервые за восемь лет практики к нему в офис зашел клиент…

Клиентка

Пару дней назад с Гидом связалась клиентка, которая ищет своего отца. Она настояла на личной встрече в виаре. Гид назначил ей консультацию в своём офисе. Клиентка прибыла вовремя. Она избежала ошибку новичков и не стала выбирать бесплатный аватар «турист», что говорило о её не первом визите в Гэнгсити – видимо, уже пыталась найти отца самостоятельно и обращалась к другим Вызывателям. Разгуливать по Гэнгсити в аватаре «турист» значит повесить себе на спину табличку «неместный» и привлечь Бейби-мафию, обожающую стрелять в игроков с ограниченным триал-абонементом, убийства которых обходится без риска штрафных баллов в «счетчике жестокости».

Поэтому клиентка потратилась на аватар «подружка босса» – девушку с вызывающе-глубоким декольте, с яркими, как следы от побоев, румянами и темно-бордовой помадой под цвет кожаного салона и обшивки из красного дерева "Студебеккера" President Regal Roadster – образ, в котором ходит половина геймеров женского пола в Гангстеры III.

Гедеон умер в сорок лет от паршивой экологии, поэтому его психологический возраст давно перестал отвлекаться на нарисованную грудь. Клиентка тоже воспринимала антураж офиса из нуар-детективов как данность игре, поэтому без манерных поз объяснила суть своего дела:

– Я хочу найти своего отца. Он уже год как перестал поддерживать со мной связь.

– Может, это было его решение, – мягко намекнул Вызыватель.

– Нет, я его знаю, у нас был договор – держать связь что бы не произошло, – с уверенностью ответила клиентка.

– Многие люди меняются после смерти, – Гид подкинул новый аргумент для совести ищущей успокоения.

– Я хорошо знаю своего отца, с ним что-то случилось, – не сдавалась «подружка босса» будто на деловых переговорах с гангстерами из банды-конкурентов.

«Конечно «что-то случилось» – он умер. А потом стал игрушкой для малолетних бездельников, – цинично подумал Гид. – Такое болезненное беспокойство не лучше безразличия. Сверхзаботливые родственники сами становятся жертвами мошенников. Помощь имеет свои пределы; есть обстоятельства, с которыми, как со смертью, надо смириться».

Живым клиентам не всегда получается объяснить пределы возможного. Гид попытался деликатно это сделать:

– Я сэкономлю вам деньги и время и скажу, что ваш отец действительно хотел бы от вас. Он посоветовал бы вам не тратить напрасно свою жизнь, бегая по виару, с навязчивой идеей помочь. Живите своей жизнью: учитесь, работайте, растите детей. Любой, кто приходит в виар, с благородными целями или развлечься, становиться игроком. А в игре есть лишь две категории людей – кто играет и тот, кем играют. Вы относитесь ко второй категории.

Выслушав клиентку, Гедеон представил себе суть дела.

Еще при жизни отца, на семейном совете было решено, что деньги от продажи загородного дома они поделят поровну. Половину дочке и ее мужу на обустройство в реале, половину отцу на достойную жизнь после смерти. Но планы нарушила преждевременная смерть отца, а сделка по продаже недвижимость подвисла в кадастровом департаменте. В тот момент казалось лучшим решением заключить контракт с виаром – дух отца освоится в новой для себя среде и одновременно заработает на хранение своей личности на сервере, не обременяя семейный бюджет. План выглядел отличным – пережить безденежье без долгов, пока сделка по продаже дома не будет одобрена. Дочь и не подозревала о нравах этой жестокой игры. Долгожданное разрешение было получено лишь через год, и деньги от продажи дома поступили на счёт. Дочь сразу поспешила выполнить обещание и перевела половину суммы мертвому отцу. Однако, чтобы отец смог воспользоваться деньгами его сначала нужно выкупить из виарного рабства. Как оказалось, сделать это непросто. Окунувшись в юридические тонкости, она узнала, что духи не являются субъектом права, а относятся к объектам интеллектуальной собственности. Дочь готова заплатить неустойку за досрочное прекращение договора с виаром, лишь бы скорее освободить отца, но фирма не отвечает за запросы. Разрабы сократили штат «Гангстеров 3» из-за убыточности проекта. Теперь она не знает, что делать. Её отец застрял в виарном плену у малолетних гангстеров-садистов, фирма не отвечает, а срок договора истекает только через пять лет! Как дочери найти своего отца в этом огромном трехмерном городе?

Здесь она разрыдалась и сквозь слезы сказала, что отец наверняка подумал, что родные его предали, продали дом и решили не делиться. Тем более что, раз, дух не субъект права, то и никаких юридических обязанностей живых по отношению к мертвым быть не может. Но дочь хочет, во что бы то ни стало исполнить свое обещание и передать часть денег отцу на тот свет.

Ей нужен виарный старожил, завсегдатай, который знает все закоулки в Гэнгсити, чтобы разыскать своего пропавшего отца.

Вызыватель не стал внушать ложных надежд, а сразу выложил всю правду:

– Разрабы продали виар Корпорации, а она не снисходит до разговоров с простыми смертными. Модераторов давно уволили, а большим начальникам нет дела до Гэнгсити, значит, вам остается смириться с худшим вариантом: вашему отцу придется прожить в виаре весь срок контракта.

– Это ужасная новость, – сказала клиентка поникшим голосом.

– Не отчаивайтесь и не верьте обещаниям мошенников, – утешал Гид, невольно попадая под чары её аватара. – Желая невозможного, вы не поможете отцу. Зато в моих силах сделать жизнь вашего отца терпимой, насколько это возможно. Я могу подмазать конвоиров, заплатить за «особое отношение». Можно даже "купить выходной" – провести несколько дней в Лимбе. Однако самой эффективной мерой продолжает оставаться самая дешевая и простая из всех – это старая добрая переписка. Дух дольше сохранит свои серые клеточки от выгорания, если будет чаще вспоминать свою прошлую жизнь, приятные события, своих близких людей. Вместе вы сможете пережить эти пять лет виарного заточения.

– Расскажите про «выходной», – заинтересовалась клиентка.

– «Выходным» у духов называется провести сутки в Лимбе, – Гид окунулся в профессиональную тему. – Мои мертвые клиенты говорят, что после "аренды мозгов" провести целый день в черной пустоте все равно что нежиться на курорте. Дельце маскируется под борьбу за территорию – соучастники из конкурентной банды бросают фиктивный вызов действующей "крыше". В таких случаях мобстеры действует по инструкции, отсылая духа в Лимб, выстрелом в голову, чтобы спорный дух не смылся в неразберихе уличных боев.

– Вы предлагаете убивать моего отца, чтобы облегчить ему жизнь?! – ужаснулась клиентка.

– Да, звучит жестоко, но это лучший вариант. Дух, конечно, будет страдать от фантомной боли, вызванной выстрелом. Но, по словам тех, кто проходил через такое, боль, которая длится несколько секунд нечто по сравнению со звенящим отупением после смены "на заводе", как здесь называют аутсорсинг мозгов. В награду за секундную боль – целый спокойный день в Лимбе наедине с самим собой, откуда уже никто не сможет тебя достать. Одним словом "выходной".

Клиентка вздернула головой, словно не желая принимать такие правила, и завитки её короткой стрижки "под фокстрот" отпружинили, как рессоры на резком повороте. Она сказала дрогнувшим голосом:

– Ничего ужаснее я не слышала. Есть что-то еще, что вы можете предложить?

– У нас есть рычаги, с помощью которых мы можем убрать из игры особо рьяных мобстеров или конвоиров-садистов. Именно они занимаются духами, поэтому их проще вывести из игры через «счетчик жесткости». Порой копы помогают нам прореживать садистов, которых всегда полно в рядах банд.

– Но ничего не мешает набрать новых?

– Именно так и происходит, – признался Гид, – но о кое-какой передышке говорить можно.

Клиентка неожиданно уподобилась своему аватару "флэппер-гёрл" – уверенной в себе женщины без жеманностей, и сказала по-деловому и прямолинейно:

– Такое меня не устраивает. Мне нужна более существенная помощь. От перестановок в банде смысл не меняется – мой отец остается рабом.

Гид ответил уклончиво, смутившись непосильным требованием:

– В виаре полно личностей, которые утверждают, что имеют выходы на верхние эшелоны банд или связи с подпольным миром беглых духов. В действительности таких игроков немного и они не подают объявления в газетах. И я не из их числа.

Образ «подружка босса» плохо подходит для роли жертвы – аватар словно бы завладел гостьей, поощряя её меньше просить и больше требовать. Клиентка заявила:

– Если нельзя выйти из этой чертовой игры, то хотя бы вырвите моего отца из рук малолетних гангстеров. Я слышала, что есть духи-статисты, которым удалось сбежать.

Гид откинулся на спинку кресла от напора требований. Он смог лишь вымолвить беспомощное оправдание:

– Организация побегов это сфера работы Призраков, а не Вызывателей.

– Да, я слышала о них. Если они сделают, что обещают, то я готова им заплатить, – заявила клиентка с прямотой уличного мобстера.

– Не советую вам связываться с ними, – серьезно сказал Гид. – С Призраками вы не просто потеряете деньги – вы потеряете все свои деньги.

– Хотите сказать, что они не освободят моего отца?

– Нет, почему же, они сделают то, за что вы им заплатите. А потом заплатите еще не раз за дополнительные услуги по "организации безопасного убежища", "подтиранию цифровых следов" и "противодействие розыскным мероприятиям" – в общем, они будут тянуть из вас деньги, сколько смогут. Ведь, раз вцепившись в вас и вашего отца, они уже не отпустят. А когда вы перестанете им платить, они продадут духа обратно той же банде в рабство. Проблема с Призраками в том, что они работают на оба лагеря. Организация побегов и розыск беглых. Поэтому их все ненавидят. Призраки это худший из всех вариантов. Вместо помощи дух попадет в руки к прежним мучителям, только на этот раз они будут гораздо злее. Гангстеры-конвоиры не простят что беглый дух "убил их статистику" – побег в их дежурство убивает карьеру в банде. Тогда их уже ничем не подмажешь.

Лицо аватара «подружка босса» разочарованно отвернулось, словно бы её гангстер оказался не таким крутым, как он хвастался. После недолгой паузы клиентка спросила:

– Но что такое «откачка мозгов»? Разве это не опасно?

Гид сделал то, что ему по силам и выдал справку:

– «Аутсорсинг вычислительных мощностей», как называет пытку Корпорация, повышает производительность её Суперкомпьютеров. Схема работает так: духов свозят на так называемый «Завод», подключают к аппаратам и мертвые мозги обрабатывают бесчисленные запросы, увеличивая производительность Нейросети и делая Корпорацию богаче. А местные игроки-гангстеры организуют бесперебойную работу Заводов за деньги Корпорации, попутно отжимая друг у друга духов-ларечников, чтобы больше заработать на «откачке мозгов». Юридически «аутсорсинг мозгов» в серой зоне, поэтому Корпорация не хочет светиться и использует ширму виар-игры для своего эксперимента. Власть ничего не подозревает и наивно думает, что геймеры из «Гангстеры3» продолжают играть за фан. Разрабы ухватились за экспериментальный проект Корпорации, чтобы окупить убыточный виар «Гангстеры3». Официальных данных о влиянии «откачки мозгов» на здоровье духов нет. Вернее Корпорация скрывает эту информацию. Но, как частник, который восемь лет работает с духами Гэнгсити, я могу со всей ответственностью заявить, что деградация цифровых личностей катастрофическая.

Ужас клиентки легко читался даже на скудном на мимику нарисованном лице. Чтобы хоть как-то подбодрить клиентку, Гид спешно добавил:

– Хотя, конечно, всё индивидуально. Никто не возьмется предугадать какой эффект будут иметь долгосрочное воздействие на мозг мертвого игрока. В любом случае я верю в то, что негативный эффект можно уменьшить. Именно в ваших силах сделать это, просто поддерживая с отцом связь. Личная переписка с близким человеком, как я уже говорил, весьма эффективна для сохранения интеллектуальных способностей личности, несмотря на кажущуюся пустячность.

* * *

После разговора с клиенткой Гид обзвонил своих коллег в Гэнгсити – Вызывателей из Ривер-сайда, Централ-маркетс, Ивовой Рощи и Чайнатауна. Результат один и тот же – дух нигде не значится. Лишь полковник полиции Маккой смог найти искомый ID, подняв архивные дела о рэкете. Дух с нужным номером засветился как потерпевший в одном из тысяч уголовных дел, которые остаются нераскрытыми и оправляются в архив. Спорный ларек тогда делили банды бутлегеров и Порта.

Гид порылся в старых картах зон влияния. Лавка относилась к территории портовых гангстеров, но два года назад отошла бутлегерам. Тогда Гедеон открыл подшивку газеты «Гэнгзкроникалз» двухлетней давности, раздела «криминальная хроника». Гид включил контекстный запрос на 48-ю улицу на границе Худлума и Ривер-сайда. «Поиск» шуршал страницами пять минут, потом еще минут двадцать ушло на отсев статей вручную: ДТП, драки, грабежи, даже пара заказных убийств – всё, чем вошла 48-я улица в историю Гэнгсити. Наконец Вызыватель нашел заметку о гангстерских разборках за спорную лавку:

«Самогонщики бросили вызов «крыше» из Порта».

В тексте сгенерированном алгоритмом полезной информации было мало.

Гид надеялся на зацепку, но заметка написана по шаблону: «Потерпевший перепуган после нападения, и не в состоянии отвечать на вопросы нашего корреспондента».

Ради "живого нерва", который придаст игре аутентичности, газетный алгоритм печатает также и прямую речь «потерпевшего». Стенания и жалобы жертв бандитского беспредела должны были стимулировать к действию полицию. Вот только за копов больше никто не играет, ведь, у "хороших парней" нет монетизации. Хотя многие духи после сотого нападения перестали отвечать на глупый вопрос бота-корреспондента: «Гангстеры из банды Винчетти подожгли сегодня вашу бакалейную лавку. Скажите, что вы чувствуете по этому поводу?»

Молчание духа-статиста могло, конечно, говорить о состоянии умопомрачения – избиения довели его до безволия.

Всё что Гедеон смог понять, потратив полдня, укладывалось в короткий вывод: дух перешел под «крышу» бутлегеров. Вывод порождал лишь недоумение, ведь, Гид работает в Худлуме – районе самогонщиков, и знает всех местных духов-статистов. Однако в его адресной книге нет упоминания духа с таким ID номером.

На следующий день, на второй консультации по «вызову духа» Гид поделился добытой информацией. Клиентка выслушала и подытожила проблему со всей прямотой:

– Вы хотите сказать, что мой отец потерялся в виаре.

– Духи не теряются, – поправил Гид. – Все банды ведут строгую отчетность по каждому духу на контракте. Еще бы, ведь «откачка мозгов» это источник дохода от Корпорации. У гангстеров на счету каждый дух-статист. Банды-конкуренты отнимают друг у друга ларьки, поэтому духи часто меняют своих «хозяев». Но как бы не менялась «крыша», утаить духа-лавочника невозможно – из-за игрового скрипта статист, каждое утро, будет просыпаться в своей лавке.

– Тогда где он? – задала резонный вопрос клиентка, на который у Гида не было ответа.

– Пока с уверенностью мы можем сказать, где его нет – его нет в бакалейной лавке на 48-й улице.

– Скажите, как мне его разыскать, – допытывалась клиентка.

Гиду не хотелось начинать опасную тему. Он сказал после недолгих колебаний:

– Остается еще одна вероятность – возможно, вашему отцу повезло, и он совершил побег из лап бандитов и перешел в категорию беглого духа.

Клиентка обдумала слова Гедеона и сказала:

– В таком случае, он обязательно связался бы со мной, если был на свободе. Вернее сказать, насколько вообще можно быть «на свободе», оставаясь запертым в рамках игровой вселенной. Я знаю своего отца. Он нашел бы способ выйти со мной на контакт.

– Боюсь, что не всё так просто, – снова поспешил разочаровать Гид. – Связь с духами Подполья и оказание им любой помощи наказывается изгнанием из виара. Это против всех правил. Есть якобы «Вызыватели», которые держат связь между беглыми духами и их живыми родственниками в реале. Но я в это плохо верю, и, уж тем более, не отношусь к этой категории «Вызывателей духов».

– Но, насколько я понимаю, у беглых духов нет никаких технических трудностей для связи с вами? Ведь беглецы не содержатся в резервации или нечто в этом роде? Ничто не останавливает их постучаться в вашу дверь и зайти в ваш офис?

– Разумеется, – согласился Гид, – разве что соображения безопасности. Мы можем видеть беглых духов каждый день на улицах Гэнгсити и даже не подозревать об этом. Они вольны ходить в этом городе, куда им вздумается.

– Значит с Подпольем можно выйти на связь. А раз так, то возможно отыскать моего отца, – наивность ее суждений потрясла Гедеона до глубины его оцифрованной души.

– У меня есть своя ниша, и я в ней работаю. Лезть в подпольный мир беглых духов слишком опасно – значит привлечь внимание серьёзных сил.

– Вы просто струсили, – «подружка босса» включила последнюю женскую уловку и решила уязвить гордость Гида. Клиентка упрямо скрестила руки на груди и закинула ногу на ногу, её голая острая коленка гордо поднялась как скала Клифф-рокс из пены прибоя. – Вместо того чтобы сидеть в своем нарисованном офисе и рассуждать, что можно, а чего нельзя, вы бы лучше расширили свою клиентскую базу за счёт беглых духов. Разве это плохо для вашего дела?

– Плохо знать слишком много, для игроков такого сорта как я, – с горечью ответил Вызыватель. – Определенные обстоятельства делают нас уязвимыми…

– Какие обстоятельства? – устало спросила она.

– Подумайте хорошенько.

– Вы мертвый! – догадалась клиентка. Новость её удивила.

– Да, именно об этом я и толкую. Одного подозрения в том, что я вхож в подпольный мир хватит, чтобы пропустить меня через несколько кругов ада, прежде чем я успею убежать в Лимб. Я уже не говорю о своем архиве переписок «с тем светом», который я веду много лет. Я дух-частник, который пытается удержаться на финансовом плаву в виарном океане, иначе меня сотрут с диска хранения данных за неуплату. Мне придется уйти из Гэнгсити и начинать с ноля в другом виаре.

Клиентка не удовлетворилась объяснениями. Тени под её бровями показались еще чернее, как сажа на стенах подворотни Худлума. Она сказала с горечью:

– По мне так вы просто не хотите делать свою работу и предпочитаете отболтаться от назойливого клиента, прочитав ему лекцию о сложной внутриигровой субкультуре виара.

Гида задели её слова, но ему нечем было достойно ответить. Он смог лишь отделаться формальной фразой:

– Ваша заявка на услугу «вызов духа» принята. Я сделаю, что в моих силах.

Гид спросил себя: если бы речь шла о его отце, послушался бы он своих собственных «разумных» аргументов о "мягком рабстве"? Гиду не понадобилось много времени, чтобы ответить на свой вопрос – нет, конечно.

Впервые за восемь лет своей карьеры, в которой было всякое, Гедеон получил возможность по-настоящему спасти жизнь духа. Не принести ему временное облегчение, как обычно, передав через все заслоны весточку с того света, а вытащить духа из пыточных застенок виара насовсем. Не договориться о «выходном» в Лимбе с конвоем, не подмазать гангстеров, чтобы те были с «клиентом» помягче. И даже не организовать бегство в Подполье. А освободить страдальца полностью и безвозвратно. Такого за карьеру «Вызывателя» еще не было. Теперь от одного Гида зависит свобода этого везунчика, одного из сотен духов на контракте, которому выпал счастливый билетик с надписью «выход из игры». Гедеон представил себе его – он ежится от страха в утренние часы подъема в ожидании конвоиров, которые увезут его на «Завод» и даже не знает о том, что он уже свободен и может уйти отсюда в любую минуту. Если же духу повезло чуть больше, он живет в Подполье, боясь собственной тени, ходит по улицам этого нарисованного города и вздрагивает всякий раз, когда сталкивается с игроками.

Гид поехал на Пивзавод

Гедеон сидел в офисе и раскидывал мозгами, как найти «потерянного» духа.

Жалюзи на окне опущены не в дань жанру, а ради самозащиты – шпана из Бейби-мафии, проезжая мимо его офиса, любит пустить очередь из автомата по окнам. Стекло, конечно, разлетается вдребезги, а вот, хлипкие на вид жалюзи, не шелохнутся – им забыли сделать физику «повреждения», поэтому простые статические объекты здесь прочнее стальной двери – стена дома рухнет, а жалюзи останутся на месте и не шелохнутся.

Разрабы напортачили и с физикой жидкости. Виски со вкусом шиповника принялось плескаться в графине, словно его взбивали невидимым миксером. Понятное дело – трехчасовая электричка приближается к Худлуму. Вода в бутылке плещется от колебаний приближающегося поезда с неистовостью пятибалльного шторма у побережья Клифф-рокс.

Гид заворожено следил как коричневая жидкость ползла вертикально вверх по стенкам графина, словно вздымающаяся волна вдоль утеса, не давая баркасу с контрабандным виски причалить к берегу и завершить миссию "Виски Галор".

Гиду стало зябко от воспоминаний дождливой промозглой ночи на скалистом пустыре в Клифф-рокс и он отвел взгляд.

Потом задребезжало стекло. Стук колес электрички сотрясал Худлум, угрожая обрушить деревянные бараки.

Играть в детектива в офисе увлекательно, но малоэффективно. За полчаса Гид не продвинулся в расследовании. Он пришел к тому, что знал с самого начала: Бутлегеры – единственная зацепка местонахождения духа. Поэтому Вызыватель решил выползти из офиса и тряхнуть своими связями в высшем эшелоне гангстеров.

За годы работы на территории бутлегеров, Вызыватель познакомился с сотнями игроков из банды Ковальски – еще зелеными мобстерами, только что из «песочницы». Некоторые из них дослужились до Кумовьев и, разумеется, больше не доставляют духов и не участвуют в боях за территорию.

Однако есть одна проблема. После повышения рядовые гангстеры переезжают из дефолтных сейв-хаузов в дизайнерские моды, сделанные на заказ. Разумеется, его знакомые забывают уведомить о новом адресе какого-то духа-вызывателя, который помогал скоротать тухлые наряды в конвое во времена виарной юности.

Вызыватель открыл свою записную книжку, достав из хлама в инвентаре. Он нашел страницу с Кумами Бутлегеров. Две дюжины ников были вычеркнуты – в бандах большая текучка кадров. Гид нашел несколько подходящих ников: Don_Caplone и GodlessFather.

ГодлесФазера он помнил хорошо. Веселый малый, который любил травить анекдоты, в ожидании пока дух проснётся в лавке. Вряд ли ему удалось рассмешить самого Ковальски, но раз уж он выбился в Кумы, то, как минимум, не огорчил.

«ГодлесФазер не должен отказать в маленькой услуге старому мертвому товарищу, ведь большинство своих анекдотов он услышал от меня», – подумал Вызыватель.

Однажды Гид прикрыл его, когда тот проспал и не успел на утренний подъем духов. Прошлая смена конвоя приткнула наспех бельевой шкаф к двери лавки, поэтому маленькая щелочка позволила пленнику приоткрыть дверь. Проснувшийся дух, не обнаружив своих мучителей-гангстеров, разумеется, принялся скрестись в дверь и умудрился пролезть в щель за шкафом – духи гибче, так как управляют своим телом без посредничества виарного костюма. В работе Вызывателя всегда есть соблазн помочь несчастному собрату по гробовой доске, но малейшее подозрение в организации побега духа-ларечника лишит частника заработка. Поэтому Вызыватель сделал самое гуманное, что мог: он достал револьвер и выстрелил в собрата, который вылез на полтуловища на тротуар. «Один выходной в Лимбе это тоже неплохо», – успокаивал свою совесть Гедеон.

А когда на место приехал опоздавший ГодлесФазер, они оба придвинули шкаф, убрали следы неудачного побега и придумали версию о путанице со спорным духом. В то время еще не было правила о раздельном владении, позволявшем делить выручку пополам между воюющими за лавку бандами.

Руководство бутлегеров поворчало, записав в личное дело выговор за самоуправство, но для мобстера всю обошлось.

Поэтому у Кума есть старый должок Вызывателю. ГодлесФазеру ничего не стоит отплатить информацией, которая наверняка хранится во внутренних документах банды.

Осталось теперь найти старого дружка в виарном Вавилоне и потребовать должок, выплачивать который святая обязанность всех, кто чтит законы гангста-культа.

Поиск усложнялся тем, что Кумы скрывают местоположение своих модных сейв-хаузов. Для киллера проще всего подстеречь жертву у двери, возле квартиры или дома, в котором игрок начинает свой виарный день, пока Кум не успел юркнуть в бронированный автомобиль и умчаться в штаб банды.

Правда у Бутлегеров выключены "иерархические разборки", повышение происходит в ручном режиме, лично Ковальски. Но это не значит, что адрес Кума скажут какому-то Вызывателю духов.

Оставался отчаянный вариант – ехать прямиком в Штаб-квартиру Бутлегеров на Завод по розливу паленого виски. В худшем случае, его пристрелит охрана. А Гид непрочь отоспаться в Лимбе полных 24 часа. Главное – его совесть будет чиста: он честно попытался помочь клиентке найти потерявшегося отца.

* * *

Вызыватель посмотрел на часы. Сейчас четыре часа дня. Уличные бои за территорию уже закончились, а до ночной стелс-миссии "Осада Замка" еще пять часов. Самое расслабленное время – идеально для деловых поездок по городу. Меньше шансов схватить очередь из автомата, проезжая мимо разборки.

Из-за уличных боев приходится делать крюк и тратить больше времени на дорогу. Даже в спокойные часы красные зоны на карте лучше объезжать – банды с обеих сторон заваливают улицу со спорным ларьком баррикадами хлама, выдранного из редактора, превращая улицы Америки 40-х в революционный Париж.

В штаб-квартиру Бутлегеров его, конечно, никто не пустит. Но можно поспрашивать у рядовых из наряда КПП, которым тухнуть на охране объекта битых пять часов до ночной смены. Обычно такие игроки более разговорчивые и рады любому случайному гостю, с которым можно потрепаться.

«У ГодлесФазера, как у любого Кума, должны быть свои сайдкики и хенчмены. Мне нужны лишь имена игроков из его свиты, а через них уже можно узнать, где их Кум проводит время, на какой тачке ездит, да и просто можно передать послание от "старого друга"».

Вызыватель знает бедный рабочий район как свои пять пальцев. Он ехал медленно, 40 км/ч, соблюдая все правила дорожного движения, имитируя стиль вождения НПСов.

Его машину заметили еще к подъезду к штаб-квартире. С гигантского билборда на крыше пятиэтажки всех встречало лицо рекламной кампании Бутлегеров – Хампти Гогалда, героя фильмов про крутого парня, со стаканом виски в руке и надписью: "its manly man stuff". А по лесам билборда прогуливался дозорный со снайперской винтовкой.

Пивзавод Бутлегеров спрятан за кирпичными пятиэтажками, как замок за крепостной стеной. Во дворе колодца площадка, на которой можно свободно сыграть в футбол на двадцать человек. Площадка без мусора и хлама из редактора, выполняет роль буферной зоны и тянется от пятиэтажек до забора из сетки рабицы, за которой стоит завод из красного кирпича с широкой и длинной трубой.

В этот колодец есть единственный въезд со стороны улицы – узкая дорога между двумя глухими закопченными фасадами домов. В конце КПП с будкой дежурного, взятой из аддона "Парк развлечений", кассой в виде головы клоуна. Роль раздвижного шлагбаума выполняет стадо коров, которое позаимствовано уже из локации фермы. Один постовой стоит ногами в тазике залитыми цементом – известный трюк виарных читеров. У бордюра стоит ванна со шторками для душа, а в щелочке дуло автомата на треноге – местный аналог дота.

Вся эта пёстрая компания настраивала на весёлый лад, но действовать нужно очень осторожно. Последнее, что стоит делать это откалывать шутки о том, как всё их КПП нелепо выглядит со стороны. Такие игроки восприимчивы к любым обидам, ведь обычно в такие тухлые наряды ставят проштрафившихся гангстеров в качестве наказания, поэтому они рады сорвать злость на случайном посетителе.

«Дальше действуем медленно и без лишних движений. Любой чужак вблизи святая святых – рассматривается как враг-диверсант, который намерен проникнуть на территорию штаб-квартиры. Припарковать машину на улице, подойти к КПП медленным шагом».

«Сохранять достоинство, не принижаться и говорить на равных, – напутствовал себя Вызыватель. – Но как быть, если игроки заведомо считают тебя вторым сортом? А обмен остротами, в силу возраста, они воспринимают ни как дуэль умов, а издевки, которые согласно гангста-культу, должны быть наказаны на месте».

Поднимать руки вверх это бессмысленный киношный жест – оружие у всех игроков висит на быстрых клавишах и за долю секунды в пустой руке окажется гранатомет.

Дозорный на вышке с билбордом конечно сообщил о госте. Пёстрая команда уже ожидала чужака. Все на своем посту: Ковбой на лошади перегородил проезд стадом буренок, дежурный выглядывал из окошка кассы в виде головы клоуна, с улыбкой на пол-лица, а два автоматчика стояли по бокам у стен пятиэтажек: один – забетонирован в тазик, второй спрятался за пуленепробиваемой занавеской в ванне.

– Гангстер стоит – плюсики в статистику идут! Да? – Вызыватель решил расположить к себе игроков, пустить в ход свою мертвую харизму. – Привет Бутлегерам! Я обещаю никому не говорить, что вы разбавляете виски! Это секрет, тсс!

В тишине отчетливо слышались щелчки переключения режима стрельбы с одиночного на автоматический.

Вызыватель попробовал еще раз:

– Скоро будет level up – скоро будет много баб!

Вызыватель подумал, чтобы на его месте сказал его кумир Марлоу? В той сцене, где он беседует с гангстерами, которые держат казино.

– Подожди, не стреляй, – донеслось из занавески, – я его знаю, это же местный почтальон, доставляет письма с того света.

– Вызыватель духов – звучит лучше, – поправил Гид, но настаивать не стал.

– Ваши мертвые адресаты сейчас слегка заняты, – сказал Ковбой-пастух.

– Сегодня у меня нет писем для духов. Я ищу игрока из банды Бутлегеров. ГодлесФазера. Мне нужно с ним поговорить.

– Контора справок не дает! – огрызнулся кассир из будки клоуна.

«А что так, в кассе билетики кончились? Тогда непонятно откуда здесь столько детей? Ведь на аттракционы 16+ не пускают без взрослых?» – пришёл на ум Вызывателю смачный ответ, но он не решился его произнести, иначе разговор закончится для него расстрелом на месте. Поэтому Вызыватель вежливо объяснил:

– Кум мой старый знакомый – хочется повидать друга.

– Сомневаюсь, что Кум будет водить дружбу с мертвяком! – донеслось из занавески. – Такие знакомства не дадут баллов в счетчика авторитета! Это уж точно!

«Прятаться в ванне за занавеской, как жертва из фильма Психо, тоже не прибавит авторитета образу крутого гангстера». – Сказало его альтер-эго «Детектива Марлоу» внутренним голосом.

– Смерть это не повод прекращать общение с живыми друзьями, – Вызыватель сказал вслух, источая дружелюбие и улыбаясь своей лучшей улыбкой. – Переезд в Лимб – почти тоже самое, что переезд в другой район.

Ковбой рассмеялся и сказал:

– Смотрите, вот это новость! За три года в банде, я впервые вижу, чтобы дух добровольно пришел на Завод!

«Впервые вижу, чтобы сосунка из Бейби-мафии взяли в гангстеры. Хотя кто-то же должен доить этих буренок. Вероятно, Бутлегеры решили запустить на конвейере розлива новый продукт "Молочный виски" для своих малолетних гангстеров, у которых еще молоко на губах не обсохло».

А вслух Вызыватель сказал:

– Я такой же свободный игрок как и вы, – продолжал он свою проповедь о человеколюбии в виарном шутере. – Мы не такие уж разные. Я также честно зарабатываю себе на виарный абонемент и на жизнь.

Подворотня виарных окраин это плохое место, чтобы решать старый спор между мертвыми и живыми. Одни испытывают к мертвым игрокам презрение, вторые – суеверный страх. Но реакция у всех одинаковая – отправить духа в мир мертвых выстрелом в упор.

Забетонированный постовой нервно елозил на месте. По привычке он давил на кнопки движения, но тазик крепко держал его на одном месте. Дерганный постовой сказал:

– Мне кажется, что этот мертвый почтальон пытается пропихнуть нам какой-то спам в почтовый ящик. А что делают со спамом? – спросил гангстер в тазике и направил ствол армейского автомата гостю в голову, – его удаляют!

«Игроку, вмурованному в тазик, стоит опасаться не спама, а расклейщиков объявлений, так как они могут перепутать его с фонарным столбом» – Подумал Вызыватель. А когда ненависть исказила черты нарисованного лица игрока, Гедеон понял, что сказал свою мысль вслух, но было уже поздно.

Очередь из автомата гулко прострекотала в переулке, зажатом между двумя стенами. Пули попали в плечо и руку. Как и положено всем духам-визуалам, Вызыватель почувствовал боль только когда увидел свою рану собственными глазами. В жизни в него, разумеется, никогда не стреляли, но в детстве он сильно ожег предплечье, поэтому картинки ярких вспышек выстрелов пробудили болезненные воспоминания. Вызыватель схватился за пораженную руку, пытаясь унять воображаемую боль из своих воспоминаний.

Неудивительно, что этот парень такой злой – еще бы, пять часов простоять без движения в глухой подворотне – тут озвереешь!

Вызыватель признал, что беседа пошла не по плану.

На посту дежурного зазвонил телефон. Кассир снял трубку. Дежурный молча слушал, а когда заговорил, то его голос стал на тон выше, как при разговоре с начальством:

– Стрельба? Несанкционированный объект на территории, – молчание. – Действовали строго по уставу, – молчание. – Он сам нас провоцировал, – молчание. – Это Вызыватель Духов, – молчание. – Есть пропустить!

Потом дежурный высунулся из окошка кассы и прокричал ковбою:

– Давай, СникиБастард, отгоняй своё стадо! Босс приказал пропустить Вызывателя!

– Добро пожаловать, вас уже ждут, – гадливо сказал постовой, стараясь придать своим словам максимум двусмысленности.

За пять лет работы на территории бутлегеров он ни разу не был за забором Пивного завода. Поэтому приглашения зайти внутрь он никак не ожидал.

Вызыватель колебался в нерешительности. Сцена может быть розыгрышем скучающих подростков, которые хотят заманить духа на свою территорию, чтобы вдоволь поиздеваться.

Одно дело отправиться в Лимб на сутки от гангстерской пули, но совсем другое – добровольно зайти в логово садистов, которые набили руку на духах-ларечниках и отлично умеют управляться со сверхчувствительными мертвыми игроками. Умело нанося урон, так чтобы причинять физическую боль, но не убить. Умело растягивая пытку, чтобы новые волны боли не дали духу сосредоточиться на своих мыслях и вызвать перед внутренним взором образ "выхода", в его, Гедеона, случае, это спасительный спуск в метро, который вызывает игровое меню с надписью "quite".

Вызыватель в очередной раз вспомнил своего кумира Марлоу, который не побоялся в одиночку проникнуть на корабль полный гангстеров, чтобы расследовать дело.

«Я детектив, а не почтальон! – подбадривал себя Гид. – Нужно быть смелее!»

От неожиданности Вызыватель позабыл о раненной руке, и боль ушла сама собой, как эгоистичная особа, которая не переносит игнора.

Вызыватель неспешно прошел КПП, пересек пыльный пустырь буферной зоны между забором завода и пятиэтажками. А впереди перед ним высится сам Завод с ленточным остеклением и пристройками складов. Профиль плоской крыши ломают многочисленные вытяжные шахты. Над производственным цехом крыша имеет выступы с шедовым покрытием, как огромные скошенные жалюзи.

Вдоль забора автопарк служебных машин – от пижонских гангстерских воронков, до конвойных туристических автобусов.

Вокруг дефолтные текстуры рабочего района: ржавые пристройки из металлических листов, закопченные стены из грязно-бурого кирпича, запыленные окна заводских цехов. Современные бутлегеры не стали пичкать свою штаб-квартиру модами. Без редактора здесь конечно не обошлось, но внешнего вида эти изменения не коснулись.

Вызыватель напомнил себе, что атмосфера расхлябанности и запущенности ложная. Это наследие сюжетки, по которой бутлегеры считались андердогами среди всех банд. Новый Ковальски установил в банде дисциплину и порядок, какой нет даже у прагматика-новатора Экройда.

У зоны погрузки на крыльце под навесом, Вызывателя встречал невзрачный игрок, больше похожий на НПСа-грузчика, чем на гангстера.

– Босс ожидает вас в своем кабинете, – сказал без лишних подробностей гангстер. Видимо сайдкик какого-то Кума. Все хенчмены и сайдкики называют своих непосредственных начальников Кумовьев – боссами. Поэтому "боссов" в банде может быть хоть двадцать штук. – Следуйте за мной.

Вызывателю было боязно, но профессиональное любопытство жаждало увидеть кухню по откачке мозгов изнутри. Здесь духи-статисты, с которыми он работает, проводят целый день. Словно вкалывая смену на заводе.

Внутри скупой свет от люминесцентных ламп на подвесном потолке, закрытых алюминиевыми решетками, освещал узкий коридор, по которому Вызыватель шел за сопровождающим. Через эти тамбуры-шлюзы конвойная служба доставляет духов на завод, хотя по плану эвакуации это обычные противопожарные выходы.

Коридор вывел их в чрево варочного цеха.

В середине цеха подвесная решетчатая площадка для обслуживания котлов на уровне второго этажа, крепящаяся к каркасу на анкерах. Оттуда есть выходы на этажерки. Для сообщения между площадками и перекрытиями имеются металлические лестницы, тянущиеся вдоль всего завода.

Вдоль стен стоят баки с вращающимся валами.

По конвейерной ленте со стеклянным лязгом едут фирменные бутылки. Рабочий-НПС неторопливо толкает вагонетку. Значит, розлив паленого виски не прекращается, несмотря на то, что современные бутлегеры давно перепрофилировали свой бизнес.

Вызыватель удивился, застав варочный цех в клубах пара и хаотичной суете подвесных лебедок и транспортеров на монорельсах, считая самогоноварение атавизмом сюжетки.

По переходным мостикам Вызыватель и его сопровождающий поднялись на верхний пояс ферм. Дальше передвигались по запутанной сетке хлипких мостиков, крепящихся к стропильным балкам, в опасной близости от кипящих котлов, которые дымились внизу.

Игрок и дух вышли на технический этаж, на котором размещались административно-конторские и подсобные помещения.

– А к кому мы собственно идём? – решился вдруг спросить Вызыватель, – к ГодлесФазеру, вашему Куму-боссу?

– К какому еще Фазеру? – удивился сопровождающий. – Вас вызвал в свой кабинет босс. Ян Ковальски. Других боссов у нас здесь нет.

Вызыватель от услышанного покрепче ухватился за перила. Его ведут к боссу всех Бутлегеров! Хотя всё чего он хотел это переговорить с низкоранговым Кумом. Может его, скромного Вызывателя духов, с кем-то перепутали?

Кабинет Ковальски находился за полупрозрачной стеной из пустотелых стеклоблоков. Из кабинета есть выход на мостик из металлического профиля, отделяющий от случайного падения в варочный котёл лишь редкими стальными прутьями.

Ковальски

Из справочника “Ultimate Gamer's Guide”:

«Досье. Ян Ковальски, 62 года, босс Бутлегеров.

Родился в Польше, девятый ребенок в бедной крестьянской семье. В возрасте двенадцати лет поехал на заработки в Восточную Пруссию и нанялся рабочим на пивоварню к хозяину немцу. К шестнадцати годам Ковальски поднялся до помощника мастера варочного цеха. Но после того как его застукали с дочкой хозяина, Ян был вынужден бежать на родину. Там он попал под влияние боевого молодежного крыла за независимость Польши. Состоял в ячейке революционного подполья. Спасаясь от тайной полиции, Ян эмигрировал в Америку, где ему пригодились боевой опыт и ремесло пивовара. Прожив лихую жизнь, к своим шестидесяти годам, Ковальски остепенился и стал бизнесменом, Америка разбудила в нем дремавшую польскую предприимчивость. Его прибыльный пивной заводик неизбежно привлек внимание гангстеров, которые потребовали дань за право работать «на их территории». Тут Ян вспомнил свою молодость и убедился, что еще не разучился стрелять. А опыт в подпольных партячейках помог ему организовать свою банду из бедных иммигрантов. Его банда быстро установила свои порядки в рабочем квартале».

* * *

Ковальски-игрок, занявший место босса бутлегеров, похож на своё виарное амплуа – оба работали руками, правда, новый Ковальски был столяром, а не пивоваром и жил в коммуне посреди сибирской тайги.

В жизни он работал бригадиром мебельного кооператива «Сибирские Узоры». Статус народного промысла не помог им сохранить рабочие места в цифровую эпоху. Кооператив постигла судьба многих ремесленнических мастерских – Нейросеть ГосКомпьютера признала их труд нецелесообразным. Но будущий босс бутлегеров не смирился с вердиктом Нейросети, забраковавшей его в категорию ненужных людей. С бывшими рабочими-столярами он создал коммуну в лесу, которая жила по своим законам.

Однако отшельничество не означало отказа от плодов цивилизации.

В его коттедже, в реале, стоит оборудование дополненной реальности. Бывший столярный цех переоборудован в комнату виарного погружения. Босс не использует костюм виртуальной реальности, а проецирует голограмму из игры – как сейчас гостя Пивзавода.

– Что там за шум на КПП? – спросил Ковальски у Дежурного по интеркому из своего кабинета.

– Это частник-почтальон, доставляет письма с того света, – объяснил Дежурный Пивзавода.

– А, Вызыватель духов! Я слышал про него. Говорят, он упрямый малый.

– Да, заноза в одном месте, – позволил себе вольность Дежурный. Такое панибратство допустимо лишь среди бутлегеров из старой обоймы. Кум начинал вместе с Ковальски в те времена, когда банда самогонщиков была еще виарным андердогом. – К тому же мертвяк. Может, он еще из довиарного поколения. Кто знает, что у таких на уме?

– Мертвый частник, – проговорил в задумчивости Ковальски. – Ну, разумеется, кому же хватит терпения выслушивать от капризных духов длинный список их невзгод?

А про себя босс подумал: «Может, мертвый это тот, кто мне нужен? Таким игрокам не занимать терпения и внимания к деталям. Живые всегда торопятся в погоне за игровым экспириенсом, вместо того, чтобы остановиться и подумать. Тем более, в отличие от других мертвецов этого виара, таких как Призраки, Вызыватели духов не работают ни на одну банду».

– А пусть-ка он ко мне зайдет, – неожиданно сказал Ковальски.

Дежурный хотел было возразить старому коллеге, но, вспомнив что их разделяют несколько пролетов иерархической лестницы, ответил короткое: «Есть!».

Через пару минут привели Вызывателя.

Гость вошел в кабинет. Дух зажат и насторожен. Он подозрительно оглядел виарную локацию кабинета. Дух-частник напуган мрачным местом, но еще больше мрачной репутацией босса Бутлегеров. На самом деле, комната залита ярким солнечным светом, а самогонщик Ковальски не пьет ничего крепче молока. Всё не то, чем кажется.

Хозяин кабинета забыл предложить гостю сесть, хотя сам сидел за столом. Этикет реала отброшен за ненадобностью – зачем предлагать присесть тем, кто и так уже сидит в кресле? Босс бутлегеров прежде не имел опыта общения с мертвыми людьми, иначе бы он знал, что дух чувствует себя расслабленнее в сидячем положении, нежели стоя.

Ковальски обратился к гостю, который стоял перед ним в реале в виде голограммы:

– Я знаю по именам всех своих уличных гангстеров, но ваше имя мне неизвестно. Вы, конечно, не мобстер, зато работаете на моей территории, а, значит – с моего позволения. Нужно исправить упущение и познакомиться.

– Меня все знают под именем Гедеон, можно просто Гид, с «д» на конце, – уточнил Вызыватель, уставший от оскорбительного «Git».

– Вы столько лет работаете на одном месте, в то время как у меня сменилось не одно поколение мобстеров, – удивился Ковальски. Босс встал из-за стола, вспомнив, что перед ним не подчиненный, который ждет приказа, а свободной игрок, которого предстоит завербовать на свою сторону. – Мне нравятся усердные, трудолюбивые люди… и мне всё равно кто они: живые или… мёртвые.

Босс прошелся по кабинету, как лев по своему вольеру, сцепил пальцы рук в замок, напрягая крепкие от физического труда запястья. А в игре жест выглядел иначе – Ковальски положил пухленькие ручки на большой живот, словно устал от их тяжести. Ведь его игровая личина это лысеющий толстячок, как и положено Боссу.

– Позвольте узнать, кем вы работали при жизни? – спросил хозяин кабинета, решив разыграть свою любимую тему «довиарного поколения».

– Клерком в отделе статистики Корпорации, – быстро и четко ответил гость, словно на собеседовании.

Ковальски одобряюще закивал, будто впечатленный головокружительной карьерой, и сказал:

– Мы с вами из того поколения, которое еще успело походить в штанах. Мы люди, у которых была настоящая работа. В отличие от виарных-наркоманов на соцобеспечении. Мы с вами еще помним, как зарабатывать на жизнь собственным трудом, а не виарными симуляторами.

Ковальски сделал паузу, чтобы подчеркнуть значительность своих слов. Пауза затянулась, и значительность тяжело повисла на плечах гостя. Бутлегер продолжил проповедь о пользе труда:

– Пятнадцать лет я стоял у станка на мебельной фабрике. Каждый день записан в бороздах на моих ладонях, как в трудовой книжке. Вот, видите мои натруженные руки, – Босс неожиданно поднес свои нарисованные пухлы ладони к лицу духа, который инстинктивно отпрянул. – Да, я совсем забыл, что вы не видите.

– Все мои достижения в виаре это результат той школы жизни, которую мы с вами прошли, – сказал Ковальски, – я столяром в мебельном кооперативе, вы клерком в Корпорации. Мы до последнего дня держались за свою работу, потому что мы были так воспитаны – человек должен работать, невзирая на престижность своего места – синий воротничок или рабочий, каждый из нас извлекает максимум из того, что дала природа. Поэтому мы нашли себе место и в виаре.

После такой речи надо смочить горло. Ковальски отхлебнул из стакана. Вызыватель с беспокойством наблюдал за тем, как босс долго пьет какую-то жидкость, которая, по халатности художников, не имеет своей физики. Разумеется, воображение гостя рисовало ему полный до краев стакан виски. Игровое амплуа босса самогонщиков неизбежно сказывается на восприятии его самого. На самом же деле в стакане молоко – надо отметить, молоко не из порошка – а от собственных коров. Хорош был бы босс Бутлегеров, если бы в три часа дня пил виски стаканами, как его сюжетный прототип!

Настоящий секрет самогонщика Ковальски это не подпольная конвейерная линия по розливу дешевого виски, вопреки «сухому закону», а его ферма в глухой сибирской тайге, которая обеспечивает его и другие семьи коровьим молоком, вопреки всем запретам ГосКомпьютера. Если бы гангстеры узнали, что Ковальски – молочный бутлегер, то его бы выбрали на роль потешного босса всей Бейби-мафии – шуточного персонажа, которого рисуют на стенах в Гэнгсити в виде гангстера с соской и бутылочкой молока.

Босс вытер губы тыльной стороной ладони и перешел к завершающей части проповеди:

– Мы с вами похожи. Мы отбракованные Нейросетью люди, чей труд был признан нецелесообразным, как и рабочих многих профессий. Но, несмотря на клеймо отбраковки, мы не смирились с лозунгом отбракованных: «Жизнь для развлечений». Мы, по привычке, продолжаем к чему-то стремиться. Работать значит для нас жить. Я предлагаю вам мотивацию жить дальше – работу.

– У меня уже есть работа, – напомнил Гедеон.

– Почтальон для духов. Вам хватает на жизнь после смерти? Финансовая подушка не помешает человеку в вашей ситуации. Я знаю, что за камеру хранения на сервере нужно платить ежемесячно.

– За меня не беспокойтесь – я оплачиваю коммуналку вовремя, – заверил Гид.

– Я заплачу сумму, которую вы зарабатываете духом-частником за год. Всё, что от вас требуется – найти для меня информацию, касающуюся моих врагов. Конкуренты бросили мне вызов, отправили своих агентов в Худлум, чтобы навредить моему Пивзаводу. Мы вскрыли ячейку диверсантов и предотвратили покушение на Штаб-квартиру. Но одному из исполнителей удалось скрыться, и заказчик покушения так и остался неизвестным.

Мысль о том, что Босс Самогонщиков запросто делится с ним, Вызывателем, делами банды обескуражила Гедеона. Он сказал в недоумении:

– У вас сотня гангстеров в подчинении. Поручите им.

– Да, у меня полно ребятишек, которые всегда рады пострелять, но им недостает терпения. Сами понимаете, наш виар называется не «Riddles of the Sand» или «Mysteries detectives VR» – терпение не входит в список качеств необходимых игроку в «Гангстеры 3», игроки идут сюда за экшеном. Мне же нужен обычный усердный клерк, готовый делать скучную работу.

Босс встал вполоборота к гостю и принялся разглядывать вид за окном.

Гость думал, что же Ковальски выглядывает? В виарном кабинете запыленное окно выходит во двор, на глухую стену пятиэтажки. Прямо скажем, вид не на миллион.

Разумеется, Ковальски не любовался ветхой пятиэтажкой, он смотрел в панорамное окно в реале, выходящее на сосновый лес, который вплотную подобрался к коттеджу. Пока люди были заняты своими грёзами в виарах, природа повсюду отвоевывала обратно участки земли прежде занятые человеком.

Ковальски отхлебнул молока и продолжил:

– К тому же есть вероятность, что кто-то из моих людей работает на конкурентов, иначе враги не смогли бы подобраться ко мне так близко. У них мог быть сообщник на Пивзаводе, который подчищал все следы активности посторонних.

Ковальски снова посмотрел в окно, как обычно в минуты задумчивости. Потом он обернулся к голограмме гостя и сказал:

– Теперь вам понятно, почему я не могу использовать своих гангстеров? Мне нужен посторонний игрок, вне банды. Разумеется, не обычный турист, а тот, кто глубоко погружен в тонкости Гэнгсити и, при этом, никогда не работал на моих конкурентов. Вызыватель Духов – идеальный кандидат.

В смятении гость лишь сбивчиво промямлил в ответ:

– У меня есть этический кодекс… мои клиенты не одобрят…

– Я уважаю ваши принципы и желание остаться независимым, – дипломатично ответил Босс, вопреки своему виарному амплуа вспыльчивого грубияна. – Я делаю ровным счетом то же самое – тружусь, чтобы быть независимым. В каком-то смысле, босс банды такой же частник, как и вы. Поэтому мы должны помогать друг другу.

Вызыватель откашлялся, прочищая несуществующее горло, хотя ощущение спёртости было вполне реальным. Он ответил, взвешивая каждое слово:

– Боюсь, я вынужден отказаться. В моей работе важна честная репутация и нейтралитет. Родственники духов доверяют мне, потому что я не работаю на гангстеров. Если они узнают, что я связан с бандой, то я лишусь клиентов.

– А я думал, что это у меня сложная работа, – отшучивался Босс. – Все мы здесь на кого-то работаем. Вы работаете на родственников этих несчастных духов. Я работаю на Корпорацию, которая платит мне за вычислительную мощность, полученную от «откачки мозгов» духов-статистов. Так давайте поможем друг другу сохранить свои рабочие места!

– Когда организуете профсоюз трудящихся виара – я с удовольствием к нему присоединюсь. Но я не буду участвовать в разборках между бандами, – отчаянно возражал Вызыватель, понимая, что отказывает самому авторитетному игроку Гэнгсити.

– Вы стали участником в ту минуту, когда я поведал вам о своих подозрениях, – сказал Босс, отставив шутки в сторону. – Нельзя уйти из моего кабинета, просто побеседовав. Неужели вы думали, что сможете покинуть Пивзавод таким же независимым игроком, каким были раньше? Из моего кабинета можно выйти только моим другом или моим врагом…

– Мне не нужны друзья, которые зарабатывают деньги на страданиях мертвых людей, – ответил Вызыватель в приступе неожиданной смелости. – Я не стану работать на босса гангстеров.

Последовало долгое молчание. В тишине гость представлял себе варианты развития событий. К обычному набору пыток и истязаний добавился еще один вариант с опусканием обидчика в кипящий чан варочного цеха. А болезненные воспоминания о том, как в четырнадцать лет он ошпарился кипятком, еще свежи в его памяти.

Босс Самогонщиков лишь коротко ответил:

– Вы ошибаетесь. Я вас уже нанял.

Секретарь проводил гостя тем же путем, через весь завод и цеха. Несколько минут в этом индустриальном антураже оставило у Вызывателя тяжелое гнетущее ощущение. Ему захотелось как можно скорее увидеть над головой небо, а не подвесные рольганги со штыревыми захватами.

История продажи «Трезвой Америки»

* * *

После встречи с Вызывателем осталось решить еще одно немаловажное дельце. Ковальски вызвал в свой кабинет молодого, но амбициозного бутлегера по кличке Аннигилятор, для своих просто Энна, и поставил ему ответственное задание:

– Я дам тебе шанс проявить себя. Ты поедешь на тайные переговоры с портовым прихвостнем, чтобы договориться о покупке триггера «Трезвая Америка». По понятным причинам этот триггер уязвимое место нашего Пивзавода. Мы долго готовили эту сделку, подмазали нужного человека в окружении Сантьяго. Так что даже вчерашний уличный мобстер справится.

– Говорят, Сантьяго XIV опять сбежал с кассой, – сказал Энн, решив блеснуть своей осведомленностью, хотя новость обсасывали во всех барах Гэнгсити.

– Сейчас самое подходящее время, чтобы всё провернуть – дела в Порту плохи как никогда, – продолжил Ковальски. – Портовые гангстеры готовы распродать свои доки и ржавые траулеры лишь бы заплатить своим мобстерам. Новому руководству в «Ларце» срочно нужны деньги – они всерьез вознамерилось продать триггер «Трезвой Америки». Вопрос лишь в том – кто будет покупателем?

– Разве НПСы в чепчиках из общества трезвости нужны кому-то еще? – удивился малоопытный карьерист.

– Джи-Айи из Дасти-Холлоуз хотят перекупить триггер у Порта, – сообщил Босс бутлегеров.

– Зачем военным старушки-НПСы из «Темперанс Клаб»? – рассмеялся Энн, представив викторианских трезвенниц посреди пустыни, где нет даже капли воды, не говоря уже о виски.

Невежество подчиненного огорчило Ковальски. Он тяжело вздохнул и сказал:

– Пусть ты и не стратег из отдела Гудини, который просчитывает вероятности в «войне триггеров», но даже рядовой гангстер должен был слышать, что в закромах у бутлегеров хранится «Пацифист-Джо» – триггер, останавливающий мобилизацию НПСов в ряды военных из Части.

Конечно Энн слышал про уникальные персонажи и айтемсы, которые запускают сюжетки с негативным или позитивным эффектом для игроков из одной банды, но в тонкости этой шахматной партии он не погружался.

– Поэтому Джи-Айи хотят перекупить у Порта «Трезвую Америку», чтобы выменять её на нашего «Пацифиста-Джо», – объяснил Главный Самогонщик.

– Тогда мы будем взаимно уязвимы к атакам друг друга в «войне триггеров»! – догадался Энн.

– Но мы же не хотим делать военным такой подарок, не так ли, – ответил нарисованной улыбкой Ковальски. – Последнее время Джи-Айи много на себя берут. Не стоит также забывать о Башне и Триадах – они могут вмешаться в переговоры, чтобы насолить нам.

– Так значит, диверсанта к Штаб-квартире Пивзавода подослали наши конкуренты, чтобы сорвать сделку! – догадался Энн, вспомнив подозрительного лазутчика, который терся у локации бутлегеров.

– Вполне возможно, – уклончиво ответил Босс самогонщиков. – А теперь ступай, Гудини подготовит тебя к переговорам.

– Спасибо, что доверили мне операцию, босс. Я не подведу вас! – пообещал Энн.

Тайная встреча на Дамбе.

Шоссе идет через Дамбу Клувера, потом по горному серпантину каньона и теряется в песках ДастиХолоуз. Визуально шоссе отрезает одну климатическую зону от другой, плохо сглаживая резкий переход между песчаными и травянистыми текстурами. Плотина образовала водохранилище названное "Цементным озером" в напоминание о гангстерских расправах – заливке в бетон. На дне озера покоятся сотни жертв бандитских разборок.

Печальная известность озера не смущает многочисленных НПСов-курортников. Они радостно катаются на катамаранах, байдарках, весельных лодках или просто рыбачат на плоскодонках.

Дамба Клувера находится в ведении мэра, о чем предупреждает табличка при въезде: "Муниципальная собственность. Остановка перед шлагбаумом". На въезде и выезде стоят часовые с автоматами – у них строгий приказ стрелять на поражение во всех нарушителей охраняемой зоны. Дамба это единственное место, после Мэрии, где есть наряд НПСов-полицейских. А с ними шутки плохи.

Плотина управляется напрямую из кабинета мэра Нанов Зебова – ему достаточно нажать кнопочку на рабочем столе, чтобы открыть шлюзы. Он может направить воду из водохранилища обратно в долину, на радость реднэкам из локации «Grapes valley» или затопить Гэнгсити, очистив улицы от самостроя и мусора из редактора, обнулив город до дефолтного уровня – действенная угроза мэра в споре с бандами.

С вершины дамбы виднеется богом забытая локация «Grapes valley» на границе с ДастиХолоуз – долина виноградников, расположенная вдоль высохшего речного русла, посреди безжизненных гор. Правда, никаких виноградников там давно нет. Один мечтатель назвал так свою ферму – он грезил о Калифорнии с ее изобилием фруктов и разбил свой виноградник на склонах долины, но пылевые бури и строительство городской дамбы развеяли его мечту по ветру. От старой фермы больше нет и следа, а название осталось.

Местные фермеры-рэднеки из сюжетки "Гроздья Гнева" продолжают копаться в бесплодной земле, опустошенной пыльными бурями. Хотя многие фермеры продали свои земли по дешевке китайцам и уехали в город в поисках лучшей жизни.

На своей земле остались лишь самые упертые реднэки, которые не вняли обещаниям о райских кущах Калифорнии. А "Виноградная долина" похожа теперь больше на долину смерти.

Теперь упертым местным фермерам противостоят азиаты-переселенцы. Между местными и пришлыми идет борьба за скудный ручеек, текущий вдоль всей долины. Каждая сторона строит запруды и плотины, чтобы захватить всю воду себе и отрезать соседей от источника жизни. Но ничтожный ручеек не способен покрыть нужды и одного хозяйства, не говоря о двух. Поэтому в южной части долины стоит редеющий строй пожухшей на солнце кукурузы, а на северном склоне долины – вместо рисовых плантаций – пустые ванночки с зеленым налетом на дне.

Триады возлагают большие надежды на рисовую плантацию посреди пустыни. Когда случится чудо и плантации принесут урожай, то китайские ресторанчики по всему Гэнгсити, наконец, получат долгожданный ингредиент, а Якудза – боевых НПСов.

С вершины дамбы Клувера окрестности видны как на ладони. А НПСы-полицейские останавливают каждую машину. Всё это делает отдаленную локацию весьма удобным местом для частной встречи…

* * *

Две машины въехали на дамбу. Бултегер Энн со стороны города, а Шпилер из Порта со стороны каньона, сделав крюк по окружной. Оба терпеливо ждали, пока Копы-НПСы поднимут шлагбаумы и слушали длинный список того, что запрещается делать на охраняемом объекте. Получив разрешение, гангстеры доехали до середины дамбы, и вышли из машин. С вершины дамбы открывался прекрасный вид. Стоя высоко над Гэнгсити, Кумы пожали руки.

Энн и Шпилер знакомы еще со времен уличных мобстеров. Они зауважали друг друга после тёрки в кафешке, когда делили ларек на 38-й улице, в годы шальной юности.

– Правда, что Сантьяго XIV сбежал? – спросил Энн. Портовых Боссов было так много, что в истории банды их принято обозначать цифрами, как королей.

– Да, смотал удочки, – ответил Шпилер. – Его бы все равно свергли, но месяца через два, не раньше. Хитрец, конечно, это знал и стравил враждующие фракции Кумовьев, перетасовав колоду. Старый трюк сработал и он, под шумок, успел вывести кассу через банк и смыться с деньгами в реал, оставив дураков спорить, кому принадлежит нарисованное кресло.

Собеседники замолчали и пару минут наблюдали в задумчивости, как чайки накручивали круги над водохранилищем. Одна птица отлетела от стаи и задела крылом невидимую границу локаций. Алгоритм мигом превратил чайку в грифа, который полетел на другую сторону дамбы кружить уже над пустыней ДастиХоллоуз.

Шпилер продолжил:

– Мы, конечно, разобрались, что к чему. Но касса тю-тю. А мы все, его сторонники, чтоб он подавился, попали в опалу. Теперь мы должны отдуваться за его грехи, в то время как он сейчас лежит на берегу Средиземного озера и греет свое бледное тельце вместо того чтобы лежать здесь – на дне «Цементного озера», – сокрушался Кум. В реале океаны загрязнены ядерными отходами. Удалось спасти лишь Средиземное море, отрезав его от заразных вод Атлантического океана, засыпав Гибралтарский пролив. Вода в «озере» соленая, но люди теперь называют бывшее море не иначе как «swimming pool» – бассейном для богачей, которые могут себе позволить настоящий, а не виртуальный отдых на пляже.

– Поэтому последнее, что мне сейчас надо – это обвинение в связях с бандой конкурентов, – объяснял портовый Кум. – Оппозиция пришла к власти и ищет любой повод чтобы к нам придраться. Но по старой дружбе я тебе скажу, что военные готовы выложить кучу денег, чтобы триггер не ушел к вам, – сказал услужливый товарищ, хотя его дружба обходилась самогонщикам недешево.

Энн оперся о поручни, позабыв о недокрученной физике виара, и рисковал бултыхнуться в водохранилище. Молодой и бесстрашный самогонщик сказал:

– Военные не участвовали в «охоте на триггеры», к тому времени когда они нарисовались – всё уже разобрали. Поэтому им нечего предложить вам взамен. У нас же найдутся интересные вещицы, которыми мы можем обменяться. Я не могу, конечно, назвать тебе триггер, но лишь намекну, что этот настоящий «Big Fish». – Под Большой Рыбой Энн имел в виду «гигантского марлина», который, по сюжету, висит у босса в кабинете. Сантьяго гордится «своим» трофеем и любит рассказывать байки гостям о том, как он, якобы, поймал эту рыбину. Хотя сам марлин здесь ни при чем – важен лишь НПС, который сделал из нее чучело.

– Не уж-то у вас есть таксидермист Густав? – догадался Шпилер.

Самогонщик издал короткий смешок и сказал:

– Мне нельзя произносить это имя вслух. Мне остается только промолчать, как сушеная рыба, набитая поролоном. Но тогда как все сушеные рыбы сильно сжимаются в размере, то я, наоборот, прилично подросла, – говорил загадками Энн.

– Да-да, старый хвастун Сантьяго – из-за него теперь над всем Портом висит проклятье слепоты, – Шпилер без труда расшифровал завуалированное предложение о продаже триггера «поролонового марлина». – Хорошо было бы заткнуть рот этому болтливому таксидермисту. Но, видишь ли, сейчас Порту нужен только кэш, никакого бартера. Мы не сможем распилить господина Густава на куски и раздать их прихвостням вместо зарплаты. Речь идет о выживании Порта, а не о сделках с «заделом на будущее». Поэтому в голове у Советников сейчас лишь один критерий в выборе покупателя: кто больше заплатит.

Под ногами у собеседников водохранилище алчно шуршало, как пачка тубриков и заискивающе лизало стенки дамбы.

– Господин Ковальски готов помимо триггера выплатить сорок тысяч, – перешел к финансовому вопросу Энн.

– Сорок тысяч – стартовая цена для торга. Военные готовы предложить больше… – сказал «старый друг», накинув в уме десяточку для себя. Хороший план – заставить двух покупателей торговаться. Нельзя давать контрагенту выйти напрямую к военным. Порту выгодно быть посредником и называть каждой стороне накрученную цену.

Бутлегеров не устраивал вариант с кэшем. Оставалось попытаться разбудить в «старом друге» властные амбиции. Энн сказал:

– Необязательно продавать триггер сейчас. Тебе достаточно лишь сорвать сделку с военными. А когда мобстеры не получат зарплату и не смогут оплатить абонемент, то кресло под твоими недругами зашатается. Мы даже можем помочь разболтать парочку винтиков. А потом уже ты возьмешь ситуацию в свои руки и щедро оплатишь долг игрокам, с нашей финансовой поддержкой, разумеется. Когда всё уляжется мы с тобой, как с полноправным хозяином Порта, провернем наш обмен триггерами. Мы получаем «Трезвую Америку», а ты войдешь в историю Порта как «лекарь» излечивший своих товарищей от наследственного недуга сюжетки – слепоты «нейлонового марлина». Отличный старт для долгой карьеры Сантьяго XV. С первых дней правления ты зарекомендуешь себя, как прозорливый хозяин, который умеет строить долгосрочные планы.

Шпилер свесился через поручень и смотрел в пропасть, в пугающую непроглядную гладь водохранилища. Затем Кум сказал:

– Звучит здорово. Но есть одна загвоздка… в Порту не работают долгосрочные планы.

***

Бутлегеры вышли на журналистов Гэнгскроникалз и заказали написать статью призванную поворошить старые страхи. Непрозрачно намекнуть, что покупка триггера у Порта лишь ширма для истинного замысла военных – запустить свой вожделенный сюжет про немецкие подводные лодки и смазанные фотографии ржавых рыбацких корыт с намалеванными свастиками, как доказательствами вторжения в Америку нацистов. А это, соответственно, нужно чтобы активизировать военное положение в городе в обход распоряжения мэра.

А вот и сама статья, которую дизлексик и графоман написали за пару часов не без помощи алгоритма и встроенного спэлчекинга:

«Из надежных источников нам стало известно, что вторую неделю в Порту готовится секретная сделка по продаже триггера (начало статьи нельзя назвать интригующим – последний мобстер знал о «тайной сделке». Как всегда горе-журналисты принялись важничать и запороли начало). Мы провели независимое расследование и выяснили, что покупка триггера у Порта лишь ширма для истинного замысла военных. Военные, в полном соответствии со своей ролью, делают отвлекающий маневр. Они посылают в Порт своих дипломатов и торгуются. Цель маневра ясна – усыпить нашу бдительность. Смысл тактики их генерального штаба это убедить всех в том, что они жаждут заполучить лидера общества «трезвая Америка», чтобы, якобы, обезопасить себя против Бутлегеров, у которых в запаснике томится пацифист Джо. Весьма правдоподобная легенда. Придумано ловко, ничего не скажешь – такой находчивости от солдафонов никто не ожидал. Но почему тогда все упускают из виду тот факт, что сам Порт уязвим к выступлениям активистов из сюжета «Трезвая Америка»? Ведь портовые грузчики пьют как рыбы – это всем известно. Значит истинная цель военных это сам Порт! Передача денег за триггер – лишь действие для отвода глаз. На самом деле это, не что иное как, подкуп правящей верхушки Кумовьев! Нет никаких гарантий, что деньги дойдут до рядовых гангстеров. А значит, кэш осядет в карманах временных хозяев Порта, нам хорошо известны прецеденты, когда такое уже случалось в истории. Не стоит заглядывать далеко в эту самую историю, чтобы вспомнить предыдущего босса, который сбежал с кассой. Дурной пример заразителен и вот уже новое поколение грезит совершить «подвиг» своего бывшего начальника. Но что, спрашивается, воровать, когда уже всё украли до тебя? Выход прост – нужно что-нибудь продать! Но неужели мы будем столь наивны, чтобы поверить в сказку о том, что вояки готовы выложить шестьдесят тысяч за старушек-НПСов в викторианских чепчиках из Темперанс Клаб – общества воздержанности от алкоголя? (Сумму сознательно завысили, чтобы взбудоражить воображение виарной общественности, а также, для того чтобы разжечь классовую злобу у рядовых игроков в Порту). Неужели мы поверим, что такие суммы платят, не требуя ничего взамен? Что же такого обсуждали большие шишки за закрытыми дверями штаб-квартир? Случайно ли не «небольшую дружескую услугу», которую начальники Порта берутся выполнить? Конечно же, портовые Кумы с потрохами продались воякам! А содержание «дружеской услуги» известно каждому, кто хоть раз в жизни проходил основную сюжетку: намалевать свастику на ржавых траулерах и устроить спектакль с высадкой нацистов в Америке. (Здесь журналисты касались щекотливого момента, о котором лучше умолчать. Ведь запуск сюжета с фальшивыми кораблями третьего рейха возможен только после публикации фотографий сомнительного качества в их же газете. Ведь если кто-то увидит эти ржавые «немецкие эсминцы» воочию, тот просто рассмеется). А всем известно, что в таком случае у военных появляются неограниченные полномочия после введения военного положения. Вот так – всё тайное становиться явным! Теперь мы можем с гордостью заявить, что аналитический отдел нашей редакции, после долгой, кропотливой работы и анализа конфиденциальной информации вывел проклятых милитаристов на чистую воду! Как и прежде, дорогие читатели, наша газета борется за правду. А ее независимые журналисты всегда стоят на страже виара».

Какой первый шаг?

«Хорош детектив, – корил себя Вызыватель, – поехал к гангстерам за информацией, а вернулся завербованным в банду! Главное не ездить в Воинскую часть к Джи-Айам, а то еще и в солдаты рекрутируют».

Вернувшись в офис, Гедеон заперся в своем кабинете и долго приходил в себя после стресса. Вызыватель, как и все духи, зависит от чувственного восприятия, поэтому заброшенная конура в обшарпанном рабочем квартале, помогает ему расслабиться и погрузиться в уютный образ ищейки-детектива из фильмов нуар.

Атрибутику нуар-детективов Вызыватель почерпнул в местных кинотеатрах, где в полупустом зале с тремя зрителями-НПСами крутили черно-белые фильмы 40-х годов. Гид полсотни раз ходил на "Биг Слип" с Хэмфри Боггартом. Киношный герой, также как он сам, носил серый плащ, перетирал с гангстерами, защищал слабых и хранил в ящике стола бутылку виски.

Вызыватель, конечно, никакой не детектив, а скорее почтальон, но в образе киношного героя Марлоу, ему жилось комфортнее. Такой же одинокий мужик с принципами, который живет своим собственным умом. В этом образе крутого парня-одиночки есть какое-то достоинство, недостающее Вызывателю, которого дети из Бейби-мафии часто давили на тротуаре смеха ради.

Гид успокаивал себя тем, что крутой детектив Марлоу может быть только в фильмах, жизнь, пусть и виарная, построена на компромиссах.

Зачем он ввязался за безнадежное дело? Захотел помочь дочке, которая ищет своего отца? Решил разбавить свою пресную загробную жизнь? Он начал опасную игру, связавшись с бандой. А может, он тоже заразился этой экшен-зависимостью, как дети из Бейби-мафии?

Как бы то ни было, в статусе личного хэнчмена Ковальски есть неоспоримое преимущество – теперь перед ним открыты любые двери на территории Бутлегеров, и ни один гангстер, бригадир и даже Кум не сможет отказаться с ним говорить. А это наделяет его полномочиями, о которых он не мог даже мечтать еще сегодня утром, чтобы найти потерявшегося духа и вручить ему "счастливый билетик" с надписью "Выход".

В обмен на услугу нужно лишь исполнить «дружескую просьбу» босса Гэнгсити…

С чего начать? Гид плохо знал сюжет «Гангстеров III». В отличие от виарного поколения, которое родилось со шлемом виртуальной реальности на голове, Вызыватель никогда не проходил основную сюжетку, он знает лишь те ветки, которые нужны ему непосредственно для работы.

Гид подошел к ветхому бюро, открыл скрипучие дверцы и принялся ворошить свой архив, в котором не мешало бы навести порядок.

Гедеон занял пустующий офис босса из первой миссии, который собирал арендную плату с бедных жильцов-иммигрантов, не брезгуя шантажом и угрозами депортации. В наследство от мелкого босса из сюжетки, новому владельцу офиса достался шкаф с картотекой на рабочих-иммигрантов и кассовые амбарные книги. Вызыватель продолжал вести картотеку предыдущего хозяина – только теперь там переписка духов с живыми родственниками.

Можно хранить документы на своем диске вне игры, но тогда придется постоянно выходить в Лимб, а Вызыватель был сторонником техники "фулл-иммершина" и считал, что покидать своё рабочее место расхолаживает и сбивает рабочий ритм – иными словами он придерживался тактики виар-зависимых геймеров, которые проводят в одной игре всё свое время, кроме сна, пологая, что это единственный способ добиться успеха.

Наконец он нашел незаменимый томик "Ultimate Game's Guide" на две тысячи страниц – инструкцию-справочник по прохождению всех веток основной и боковых сюжеток с подробным описанием биографии каждого персонажа. Вызыватель раскрыл главу "Бутлегеры", которая распадалась на полсотни подзаголовков, и тяжело вздохнул. Глава Самогонщиков занимала половину всего справочника. Не так Вызыватель представлял себе работу детектива. Он не горел желанием снова возвращаться к бумажной работе, которой он был сыт по горло. Ему хватало архива корреспонденции духов, заполнившего уже два шкафа. Свою новую работу ищейки он видел «в поле», допрашивая свидетелей и подозреваемых. В конце концов, он влез в эту авантюрную историю не для того, чтобы снова просиживать штаны в дефолтном офисе на окраине иммигрантского района, изучая бумажки!

Гиду не нужно было штудировать руководство, чтобы понять – запуск сюжетки Гризольди-бульдозериста невозможен без одобрения главы Худлума – НПСа из районного муниципалитета. Незачем тратить сотни часов на прохождения сюжетки, чтобы узнать, что в кварталах нельзя открыть и кафешку, не подмазав местного чиновника, не говоря уже о сносе зданий. Злоумышленник наверняка оставил кучу следов и засветился в Худлуме.

Гид запрыгнул в свой старенький «JunkWagen» и погнал в рабочий квартал.

Гид едет в Худлум

* * *

Многие игроки считают, что названия района Худлам происходит от английского "hoodlum" – бандит, гангстер. Однако, справочник "Ultimate Gamer's Guide" объясняет происхождение слова смешением польского слова "chudy" – тощий, бедный и англ. "slum" – трущобы.

В Худлуме нет асфальтированных дорог, под колесами утрамбованный желтый песок и коричневая глина. Отличительной чертой всех машин из рабочего квартала – слой этой желтой дорожной пыли на капотах, словно поеденных ржавчиной. Ухабистая дорога не дает разогнаться, поэтому любимые гангстерами «родстеры» здесь выполняют лишь декоративную функцию. Они рычат своими мощными моторами, поднимая клубы желтой пыли, но не едут больше 50 км/ч, словно трактора из сюжетки про Стейнбековских реднэков.

Кругом деревянные бараки рабочих, заборы из разнокалиберных досок, сколоченных из ящиков. За заборами лабиринты дворов, увешанных слоями простыней на бельевых веревках, как занавесом бродячей актерской труппы. Вызыватель представил, как он преследует загадочного обрывателя объявлений, словно сотрудник миграционного департамента, который гоняется за рабочими-приезжими, но, по закону жанра, вместо мигрантов инспектору удается поймать только сохнущие подштанники. Тогда его детективная история превратится в дешевую комедию.

В рабочем квартале вы не найдете ровных линий и геометрию формы. Заборы словно пьяные собутыльники, придерживают друг друга. Крыши и стены бараков, деревянных пристроек вкривь и вкось, будто сколоченные второпях, на глаз, людьми которые не планировали останавливаться надолго, но прожили здесь всю жизнь.

Зато работа художников с аутентичными мелкими деталями достойна похвалы. На досках заборов, если приглядеться, можно рассмотреть штампы на разных языках, отсылающие к временам, когда эти доски были ящиками с товарами, которые везли через океан со всего мира.

От бытовых проблем и плохих дорог рабочего квартала отвлекает лишь пышная зелень. Очаги природы имеют такой же непокорный нрав, как и обитатели Худлума и также презирают ровные линии, как местная архитектура. Зеленые ветви деревьев нависают над косыми заборами, а кусты и пучки травы выглядывают из каждой щели. Природа здесь не такая как в Централ Маркетс или ГринХайтс, где вся зелень загнана в геометрию скверов и зажата редутами плитки и закована в металлические фигурные колодки ландшафтного дизайна.

В час пик, на солнцепеке, местных жителей не встретишь на улице. Вернее, не встретишь на лавочках и в кафешках – в привычных для НПСов местах. Зато их можно найти в густой траве, если внимательнее присмотреться.

В кустах бузины и крапивы отдыхают рабочие после смены, с бутылкой виски в руках. Ведь по градостроительной программе муниципалитета лавочки не предусмотрены, не считая той, которая стоит в сквере напротив самого муниципалитета. Бутлегеры платят своим НПСам продукцией собственного производства. Когда бутылка опустеет, они пойдут на Завод за новой. Поэтому Ковальски располагает большим резервом боевых-НПСов. Можно, конечно, платить им виарными тубриками, но в таком случае деньги они будут тратить на красивые вещи, которые понесут себе домой и, тем самым, поднимут уровень удобств своего жилья до «scarcely bearable», а значит, исчезнет условие, которое заставляет их пить, что в свою очередь, толкает их в ряды гангстеров: недовольство жизнью.

В центральном сквере района, напоминающего заброшенный сад, стоит серое здание муниципалитета. Это административное здание первого уровня "Скупой Скрудж" – двухэтажный деревянный дом формы солт-бокс, обшитый дранкой, со скатной крышей "кошкина горка". Цветущие яблони украшают это унылое место. Под яблоней, на единственной скамейке во всем районе, устроился НПС-ветеран – он выглядит подозрительно трезвым и довольным жизнью – два несовместимых качества обитателя Худлама.

Несведущий турист, случайно забредший в этот закоулок Гэнгсити, может подумать, что местные Кумы совсем забросили управление своим районом и даже не потрудились построить приличное здание муниципалитета. На самом деле это не служебная халатность, а тактическая хитрость Бутлегеров.

Доступ к интерфейсу "district management" лежит через местное самоуправление.

Управлять районом, а, следовательно, умами НПСов-жителей легко – достаточно посадить своего человека в кресло начальника муниципалитета. Технически это несложно – нужно лишь перестрелять других кандидатов на выборную должность – и место у вас в кармане!

Только Бутлегеры сделали еще хитрее. Они оставили всё как есть.

В Худлуме царит разруха, процветает коррупция, нет публичных мест досуга, уличного освещения, асфальтированных дорог и других удобств. Иными словами – положение дел идеально подходит Самогонщикам, и они не хотят ничего менять! Ведь именно в таких суровых, спартанских условиях вырастает НПС, готовый вступить в ряды гангстеров-бутлегеров.

Начальное здание муниципалитета «Скупой Скрудж» имеет лишь мизерный набор функций. А для того чтобы получить доступ к улучшению района, нужно построить новое здание или модернизировать старое до уровня «Праведного Квакера» или «Conference House» – колониального поместья семнадцатого века с кладкой из булыжников и деревянной пристройкой. А это значит, что можно не волноваться о результате выборов главы района – кто бы ни сел в кресло чиновника, он всё равно ничего не сможет сделать из-за ограниченности функций. Поэтому, чтобы не обещал жителям-НПСам новый глава, он не сможет улучшить жизнь своим избирателям. А это значит, что банды-конкуренты могут сколько угодно ставить своих проплаченных чиновников, но повлиять на устройство Худлама у них не получится.

Вызыватель поднялся по скрипучим ступенькам на деревянное крыльцо муниципалитета.

Трудно себе представить, что это серое здание прямой родственник Мэрии в центре города с колоннами и портиком. Если конторка в Худлуме это первая ступень, то Мэрия, в которой заседает Нанов Зэбов, это здание администрации высшего уровня «City Hall» – смесь стилей эпохи конфедерации и французского ренессанса.

У входной двери висит фонарь, явно выдранный из редактора. Старый протестант Скрудж чурался украшений и предпочитал простые вещи в доме и в одежде. А такой фонарь с выкованными листами аканта и бронзовым кольцом можно встретить лишь за десять кварталов отсюда, на улице Аппер-лейн, на крыльце домиков для мидл-класса.

Вызыватель остановился, чтобы еще раз рассмотреть странный подвесной фонарь, выделяющийся среди нищеты Худлама.

Гедеон вошел внутрь. Он прошел по обшарпанным коридорам власти: под ногами дощатый пол, на стенах потрескалась штукатурка. Детектив остановился у двери с надписью: "Председатель муниципального района". Постучал и вошел.

В кабинете председателя жуткая смесь роскоши с интерьером барака. Врожденное стремление к прекрасному у НПСа натыкается на запрет улучшений, вшитый в конторку «Скупого Скруджа». На табуретке граммофон, на столе приемник, не деревянный, а модный бакелитовый, барочные золоченые подсвечники и три одинаковых бронзовых фигурки собак. Поклеить обои поверх треснувшей штукатурки Председатель не имеет права, зато может компенсировать депрессивный интерьер купленными предметами, которые приносить не запрещено. Так выглядела бы камера авторитета в тюрьме «Sing Sing».

– Без предварительной записи не принимаем, – сказал чиновник "в авторитете", в сшитом на заказ двубортном пиджаке из ателье Wilkins&Sons.

Посетитель открыл плашку параметров НПСа-чиновника. Отношение к гостю-заявителю заведомо плохое: минус 9 пунктов. Придется дать на лапу минимум пять сотен зеленых, чтобы поднять уровень до нуля, чтобы НПС снизошел до разговора.

«Вот незадача!» – спохватился детектив-любитель. На счете Гедеона только 283-и виарных тубрика! Ничего удивительного, ведь после того как выпотрошили редактор, местная виарная валюта потеряла для игроков всякий смысл.

А всему виной дешевое пижонство. Вызыватель поддался давнему желанию сменить гардероб. Гид купил себе классическое английское пальто «Кромби» темно-синего цвета, которое соответствует его новому статусу детектива на полставки. Вместо того чтобы щеголять перед НПСами-забулдыгами в новом пальто, лучше бы он подумал о деле! Он купил на игровой кэш наряд "крутого парня", потратив сумму, которую, как раз, хватило бы на взятку чиновнику. Вызыватель отругал себя за дешевые понты в стиле Бейби-мафии.

Что ж, допрос первого свидетеля провалился. Детектива, как нищего иммигранта выставили за порог. А обстановка кабинета с предметами роскоши из бутиков и дорогая одежда бота сообщили детективу то, что он и так уже знал: кто-то не скупился на взятки для муниципалитета.

В «Ларце»

Все совещания портовых гангстеров проходят в «Ларце на золотой цепи», как в шутку называют контейнер, подвешенный на грузовых кранах. Как и Кощей, Сантьяго обезопасил себя от покушений, спрятав свою смерть в ларце на самом высоком дубе.

В портовой штаб-квартире обстановка взаимного недоверия накалилась до предела. Кумы принялись вспоминать старые обиды.

– Мы все прекрасно знаем, как ты пробился в Кумы из заштатного конвоира, – шипел прихвостень Сантьяго XIV-го по кличке БулитДоджер. – Твои махинации с «результативностью» ни для кого не секрет. Ты подставлял своих мобстеров-корешей, соглашаясь выйти в чужую смену, а сам подбрасывал духам автомат под кровать. Сколько там у тебя поощрений за предотвращение «побегов»? А потом уже в ранге Кума ты подчистил все следы, уволив за халатность своих бывших товарищей из конвоя, которых сам же и подставил.

– Это болтовня обиженных игроков, которых турнули из Порта за непригодность, – говорил новый Хозяин Порта. – Они всем подряд рассказывают свои истории в стриптиз-барах о том, как их подставили, иначе бы они сейчас рулили Портом или даже сидели в самой Башне. Я, по крайней мере, отработал в конвое, на улицах под пулями духов-мстителей. А чем ты занимался прежде некому непонятно. Зато всем известно как тебе удалось накрутить статистику авторитета. Ты тусовался с бейби-мафией, рассказывая грудничкам, что ты правая рука босса и ищешь перспективных игроков. Потом придумывал сосункам задания одно глупее другого, чтобы, якобы, оценить их навыки. Они из кожи вон лезли, чтобы их взяли в банду взрослых гангстеров и не подозревали о том, что алгоритм записывает их беспрекословное подчинение на твой счет. А ты в это время получал очки авторитета в статистику, прокачивая скилз «лидера».

Первый Советник Маркони быстро переметнулся на сторону нового Сантьяго XV и принялся обвинять своих старых союзников:

– БулитДоджер – Шурин опального босса, наверняка, знал о делишках своего шефа.

– Прошлый сеньор Сантьяго кинул меня также как и вас, – напомнил БулитДоджер.

– А может, бывший шеф взял тебя в долю за молчание?

Все Кумы повскакивали из-за стола и выхватили свои пушки. Прихвостни беглого босса направили стволы на оппозицию, захватившую власть. А новое руководство взяло на мушку вчерашних фаворитов.

В тишине раздался уставший голос, который философски заметил:

– Что ж, одно ясно наверняка: беглый Сантьяго смылся с кассой, оставив нас спорить, кому принадлежит нарисованное кресло.

* * *

После исчезновения портовой кассы денежный вопрос стоял особенно остро. Выскочки из военных симуляторов думали, что покупка такого «сильного триггера» как «Пацифист Джо» поможет им закрепиться в чужом виаре. Безмозглые солдафоны. Они даже не удосужились пройти сюжетку «Гангстеры3» и думают, что разбираются в «Гэнгсити»! Пацифист Джо подавляет боевой дух ДжиАй-ботов. Вот только майору Пейну никто не сказал, что боты-новобранцы могут поступить на службу только через призывные пункты. А это уже компетенция мэра. Залетные солдатики думают что здесь, как и в военном симуляторе, главное защитить свою базу, то есть штаб-квартиру. Какой прок от НПСа Джо, если мэр никогда не активирует режим «Uncle Sam wants you!» – обязательную воинскую службу. Дело в том, что ДжиАйи ничего не смыслят в правилах «Гэнгсити». И Сантьяго XV будет последним человеком в этом виаре, кто станет им их объяснять. Раз военные готовые выложить кэш за «Трезвую Америку», то он с радостью продаст им триггер. И пусть майор Пейн дальше торгуется со старым лисом Ковальски, чтобы обменять триггер на Пацифиста Джо до Судного виарного дня.

* * *

На очередной раунд переговоров с военными Сантьяго отправил своего Прихвостня по кличке ДолзРиппер. Сам Хозяин Порта, словно почуял неладное, и не поехал. Сначала планировали провести переговоры в поезде, но на перекрытие всех станций не хватило свободных мобстеров. Новый портовый босс подозревал, что это проделки сторонников предыдущего сеньора Сантьяго, которые хотят подставить неугодного босса под пули, в миссии киллера. Новый Сантьяго не решился выходить за территорию Порта и отправил своего человека.

Раз статус переговорщиков понизился, то и место встречи изменили. С высоты дипломатии надземного метро решили спуститься на землю. Остановились на Мемориале отцам основателям города. Локация подходила по требованиям безопасности. Этот мемориал под открытым небом стоит на холме и не простреливается из окон соседних домов. А широкие колонны расставлены вокруг пятачка земли, мощеного плитами. Капители колонн достаточно широки, чтобы разместить охранников. Таким образом, бодигарды возьмут Мемориал в кольцо, и с высоты будут контролировать все подступы к памятнику на двести метров вокруг.

Предусмотрели всё. На случай срыва переговоров есть запасные выходы – проходы между дорическими колоннами на антаблементах. Поэтому во время быстрого отступления переговорщики не станут легкой целью противника, столпившись в узких дверях.

Забыли только одну мелочь: пересчитать количество могильных плит. Кто же знал, что за одну ночь количество отцов-основателей города увеличилось на одного человека? Диверсанты-самогонщики достали из редактора идентичную могилку и притулили сбоку. А чтобы не привлекать внимание копипастой, поскольку, маловероятно, что у «Фридриха Амадэуса Альтштутцера» найдется полный тёзка, тем более, настолько близко, – фамилию пришлось исправить. Судя по обновленной надписи на плите, подселенный покойник принадлежит к голландскому роду: «Isaac Draftevader».

Под могилку подложили бомбу на дистанционной активации. А как только припозднившиеся военные прибыли на место переговоров, «Isaac Draftevader» сдетонировал.

* * *

В Ларце прошло экстренное совещание после теракта. Сантьяго XV отчитывал своих подчиненных. Виарный парвеню уже успел вжиться в роль своего сюжетного прототипа:

– Чьих это рук дело?!

– О месте встречи знали только мы и военные, – оправдывался Первый Советник. – Мемориал был выбран за два дня до переговоров. Посторонние не могли о нем знать.

– Если не знаешь кто, можешь смело называть Башню и не ошибешься, – уверенно сказал Шпилер. – Во всем всегда виноваты наши заклятые враги. Они мстят нам за месяцы унижений, когда мы держали их взаперти, как нашкодившего школьника, на домашнем аресте.

– Причем здесь Башня? – возразил ДолзРиппер. – Сюжет «Трезвой Америки» их никак не задевает.

– Они просто хотят сорвать сделку. Ведь все знают, что после известных событий мы на мели, – давил на больную мозоль тайный агент бутлегеров.

– Это не ее методы. Башня отправила бы свои резервы синих воротничков с автоматами и оцепила бы весь Мемориал.

– Да и откуда им знать о месте встречи?! – вопрошал Маркони. – Информация не покидала этого кабинета.

– Значит, кто-то из нас работает на Башню, – сказал Шпилер, с подозрением оглядев портовую верхушку.

– Сначала эта глупая проплаченная статья в газете, теперь срыв переговоров. Что будет дальше?! – кричал Сантьяго, срывающимся голосом.

***

Молодой карьерист-самогонщик Аннигилятор спешил отчитаться перед начальством:

– Мы почти у цели. Переговоры в Мемориале сорваны нашими специалистами. Бунтующие стивидоры готовы поддержать старое руководство и свергнуть приемника. Порт не успеет завершить сделку с Военными.

– Не надо рассказывать моей заднице, как ей будет удобно сидеть в новом кресле, которое еще не готово, – по-пролетарски грубо проворчал Ян Ковальски, столяр с двадцатилетним стажем. – Я успокоюсь, когда старые девы в чепчиках из Темперанс-клаб будут сидеть в подвале Пивзавода на складе триггеров.

Ковальски прервал видеозвонок из виара и вцепился ногтями в резные головы львов на подлокотниках стула. За окном в реале падает снег. Овчарка лает на голограмму Энна, призывая поиграть с ней, но черты молодого Кума застыли, осыпаясь крупой электропомех, как и снег за окном.

Мемориал

Обычная Семья ничем непримечательных НПСов вышла на прогулку. Мама с химической завивкой, папа в галстуке и со стрелочками на брюках. Сынишка лет девяти – шустрый малый в шортиках на подтяжках. Привычки НПСы меняют редко и если заведено по воскресеньям гулять всей семьей на зеленом холмике возле Мемориала, то они будут так делать и дальше. Даже, несмотря на ужасный вид Мемориала раскуроченный взрывом. Мама, папа и сын с безразличными лицами стояли на развалинах, словно скучающие туристы среди камней Парфенона. Если в алгоритме прописано, что Мемориал отцам-основателям под открытым небом – это лучше место в городе для семейных прогулок, то НПСы будут туда ходить даже, если на его месте появится черная воронка от ядерного взрыва.

Мама словно бы любовалась цветочками, пробивающимися сквозь груду камней, а папа вдумчиво читал список почетных горожан на памятной табличке, которая чудом уцелела на обломке стены. Ребенка не занимали взрослые интересы – его детское любопытство привлекли мелкие камешки, разбросанные по земле, с которыми он принялся играть, присев на корточки.

Даже не наклоняясь, он разглядел буквы «D», «r» и «aft» на плоских камушках. Все-таки в росте шестьдесят сантиметров есть свои преимущества. Он повертелся и отыскал остальные буквы. Мальчик увлеченно выстраивал камушки в линию, потом опять перемешивал их и выстраивал заново. Словно он составлял какое-то слово в Скраббле. Задачу облегчали зубчики на местах сколов, которые соединяли разные кусочки.

А мама бубнила что-то непонятное себе под нос, уперев взгляд в груду камней от могильных плит. Она переводила взгляд с одной груды камней на другую и говорила, словно сама себе: «Gravestone#2», «Gravestone#3», «lichen_covered_tombstone#1».

Отец же читал вслух странные фамилии, обладателей которых не то что в роли «почетных граждан» трудно себе представить, да для таких выбросить бычок в урну это уже подвиг. Список был таким: Schmuckhead, Chilly-Willie, Schlampe_Susane, Wanker-Tanker, BadTripAdviser и другие уважаемые граждане.

Жена продолжала бубнить своё, не слушая мужа: «Gravestone#2», «sad_angel#1», «crying_angel#3».

Мальчик вдруг отвлекся от собирания Скраббла из камешков и сказал:

– Мамаша, вы повторяетесь, второй номер уже был.

– Объект «Gravestone#2» в количестве две штуки, – сказала мать, даже не отругав сына за фамильярность.

– Мм, копипаста. Этот старый трюк, который провернул еще Иисус Христос с рыбой, – прокомментировал мальчик.

Наконец, сложив слово «Draftevader», ребенок сказал отцу: «Ладно, хватит бубнить. Просто запомни всех, кто здесь был».

После воскресной прогулки совершенно обычная семья направилась к своей машине. Отец шел позади всех, медленно и с достоинством, мама чуть впереди с элегантностью манекенщицы, а нетерпеливый сын вприпрыжку добежал первым до припаркованного Бьюика.

***

Девятилетний мальчик вернулся домой с разведывательной вылазки, включил НПСам алгоритм «заботливого родителя», а сам зашел к «сестренке» рассказать о результате расследования в поле.

– Ковальски нас опередил! – злился мальчик. – Взрыв на Мемориале это его рук дело! Бутлегеры хотят сорвать сделку с военными. Нужно срочно принять решительные меры. Организовать диверсия в Порту, которая бы указывала на самогонщиков. Лишить всех стивидоров месячного запаса виски!

– Мне кажется, что ты перегибаешь палку. Желая навредить Ковальски, ты подставишь под удар виарный миропорядок, – возразила девочка.

– Не учи ученого! Я работал в отделе поведенческих алгоритмов! Уж как-нибудь разберусь с нравами кучки НПСов.

– Я говорю не о стивидорах, – уточнила девочка. – Как диверсия отразится на геймерах?

– Делов-то: поменяют одного Сантьяго на другого, и будут себе жить дальше, поворовывая из общей кассы.

В гостях у Виджа

* * *

Гида несильно расстроила первая неудача. Бутлегеры подсказали еще одну зацепку – Виджа, который следит за зданием муниципалитета с продажной администрацией в Худлуме.

Виджи названы так по имени старичков Виджиланти, которые поглядывают из окошек и следят за тем, чтобы чужаки не шастали по деревне. Профессия Виджей стала возможной благодаря одному виарному глюку. Если сломать очки на две половинки, то, хотя, физически объекта станет два, но система будет продолжать считать две линзы частью цельного предмета. А значит, отражение в одной линзе компьютер дорисует ко второй линзе очков. Таким образом, виар, сам того не подозревая, сделал научно-технический скачок в мире Америки 40-х и создал камеры слежения!

У Виджа больше нет своего тела и нет своей жизни, поэтому он наблюдает за жизнью других людей: смотрит стримы гангстерских разборок, наблюдает за возней механиков мастерской "Weld&Swelled", где перекрашивают угнанный «родстер» в серебристый цвет, следит одним глазом за экранами с видами безлюдных дорог или фасадов зданий с зашторенными окнами.

Обычно у Виджей нет причин опасаться за свою жизнь, вернее, за свой вечный покой. Виджы находятся под охраной банд. Однако помимо слежки за триггерами, Виджы нередко делают шабашку для всех, кто готов заплатить. Обычно это Кумы, которые заказывают слежку за своими конкурентами. А гангстер, которого пасёт Видж, готов закрыть глаза на разницу между понятиями «свободный дух» и «дух на контракте», чтобы узнать имя заказчика и применить к виарному барыге те же методы, что и к духам-ларечникам.

У Вызывателя в кармане есть адрес Виджа в записке от бутлегеров – нужно его проведать. Видж не обязан пускать чужака в свой сейвхауз, тем более что всю информацию он уже выложил ребятам Ковальски: «Подозрительных лиц не видел, никто в мою смену в здание администрации Худлума не заходил».

Проникновение в укромный уголок домоседа-Виджа является ключевым моментом в плане Вызывателя. Под любым предлогом детектив-любитель должен зайти к духу в гости.

Гид приехал по адресу, на улицу Уиллоу Гроув в тихом районе. Семиэтажный монолит с апартаментами выглядит старомодно, но с достоинством. Этот особняк, как джентльмен старой школы, который смотрит снисходительно на новую моду «ар деко», зная, что мода пройдет, а респектабельность всегда останется в цене.

Внутри дежурит консьерж-НПС за стойкой, в конце коридора лифт на верхние этажи. Гедеон назвал имя хозяина квартиры, которого желает посетить. Коньсерж поднял трубку и коротко сообщил о визите.

Осмотрительный Видж использует НПСа, как домофон, держа нежелательных гостей на расстоянии.

– Господин просил передать, что очень занят и не может вас принять, – сказал манерный консьерж. На личность НПСа влияет местожительство, возможно, этот действительно поверил, что работает дворецким у аристократов.

Посредничество суфлера давало Виджу преимущество – дополнительное время на обдумывание ответа. В тишине фойе дух отчетливо слышал голос на другом конце провода.

Гедеон изменил голос, чтобы звучать грубо и сердито:

– Банда заговорщиков орудует в Худлуме как у себя дома! А вы умудрились проморгать подкуп главы района! – кинул предъяву Гид.

С полуминутной задержкой последовал ответ:

– Господин сказал, что он уже дал всю исчерпывающую информацию людям Ковальски, – передал консьерж.

– Может, кто-то заплатил вам за молчание? Тот же, кто организовал слежку за Кумами Бутлегеров? – сочинял на ходу Вызыватель. – Кто подвесил на их машины «неродные» фары и приклеил отражатели.

– Внутренние разборки банд не его специализация, ищите других Виджей – передал НПС-дворецкий чуть быстрее.

– Думаете, я поверю, что крупную диверсию против Штаб-квартиры можно провернуть без подкупленного Виджа? – надавил на уязвимое место Гедеон. – Разумеется, вы не видели, кто заходил в здание муниципалитета, ведь вы были заняты слежкой за Кумами Пивзавода!

Видж уверен, что говорит с гангстером, а не коллегой, который прекрасно знает психологию виарного духа-частника. Здесь, как Виджы так и Вызыватели, дорожат своей репутацией и подозрения в двойной игре достаточно, чтобы лишить духа дохода. Вызыватель действовал цинично, но эффективно, выкручивая руки своему коллеге.

– Играйте в свои гангстерские разборки, сколько вам влезет, только оставьте его в покое, – суфлировал консьерж лишенным эмоций голосом.

– Разве я не понимаю, что вы тяните время! – прессинговал Гид, надрывая голос. – Пока ваш НПС пересказывает вам мои слова, вы бьете зеркала, как постаревшая голливудская актриса: уничтожаете улики слежки за Кумами с Пивзавода!

Нервы Виджа сдали под напором выдуманных подозрений и чистого блефа. Хозяин квартиры нехотя пригласил гостя поговорить с глазу на глаз. Гид поднялся на лифте на второй этаж. Дверь квартиры открылась автоматически. Хозяин не вышел встречать гостя, открыв дверь дистанционно.

По узкому коридору Гид зашел в гостиную комнату. Дух с дефолтным аватаром сидит на широком диване. Подушки уложены в два слоя, посылая сигнал в мозг Виджу, убеждая, что его фантомному телу удобно и мягко. А, судя по углу разворота предметов-экранов, вставал он с дивана очень редко, причем как в жизни, так и после смерти.

Хозяин умышленно усадил гостя в кресло с видом на надраенный до блеска серебряный поднос, в котором отражались танцовщицы из местного стриптиз клуба. Видж рассчитывал, что такие картинки собьют с мысли гангстера-подростка, коим он считал Вызывателя.

Жилье Виджа напоминает захламленную квартиру одинокого старика с синдромом Плюшкина, который тащит со свалок выброшенные вещи и расставляет их на тумбочках и столиках, развешивает на стенах, как ценные предметы искусства.

Важных триггеров, с которых можно было бы прокормиться, не так много и всех их давно разобрали. Остались лишь второстепенные триггеры и сейв-хаузы, за которые платят копейки. Поэтому Виджиланти берут себе шабашку отовсюду, чтобы свести концы с концами.

Одна стена увешана разбитыми зеркалами, как инсталляция современного искусства. На другой висит огромный хромированный бампер от грузовика. Поместились даже сегменты витрин с буквами вывесок магазинов и кафе, в которых отражаются улицы, едут машины и ходят пешеходы, а один любопытный НПС уставился прямо на гостя, хотя, на самом деле, рассматривает товары на прилавках в другом конце города. Витрины, как самые идеальные отражательные поверхности, часто снимают с фасада зданий и заменяют «неродным» стеклом. Под потолком висит пара безжалостно оторванных крыльев серебреных ангелочков, владельцы которых и не подозревают о том, что их херувимчики когда-то имели за спиной крылышки, такие гладкие и отшлифованные до блеска, как два маленьких зеркальца…

В углу есть настоящий бар, которому позавидует любой гангстер. В баре пять рядов бутылок виски, именно прямоугольных, а не обычных, поскольку закругленная форма искажает отражение, как зеркало в комнате смеха, а ровная грань – искажений не дает. Из содержимого бутылок, конечно, предпочтительнее виски, чтобы на темном фоне картинка была четче. Если приглядеться, то можно увидеть, как в гранях бутылок отражается далекий приглушенный свет абажуров какого-то бара, и мельтешат фигуры. Все бутылки, разумеется, выпилены из панно с образцами ассортимента за барной стойкой, на стеллажах красуются сосуды элитного алкоголя, сверкают бокалы и рюмки. Панно является одним цельным объектом в разделе «misc objects», а не отдельными бутылками и рюмками, как все думают.

Еще одна нелепица у Виджа в комнате это дубовый шкаф с блестящей дверцей от посудомоечной машины – мечты любой американской домохозяйки. Красивая деталька чудо техники, наверняка, взята из стенда какого-то магазинчика района Централ Маркетс. Агрегат стоит там на видном месте, чтобы привлекать покупателя самой оживленной улицы города. А в эпоху растущего автопрома, даже технику для домохозяек не обошла стороной новая мода на стримлайны. Злоупотребление хромированными поверхностями «незаменимого помощника домохозяйки» говорило о мечтах дизайнеров создавать решетки радиаторов для «фордов», а не дверцы духовых шкафов и посудомоек.

Иными словами, лозунг всех виарных вуайеристов: «Больше хрома!»

Так выглядела бы квартира сороки, которая тащит в дом, без разбора, все блестящие штучки.

Несмотря на престижный особняк, который позволял жильцу использовать в интерьере люксовые предметы, обстановка жилища бедная. Хозяин обустроил свое жилье, как типовую квартиру НПСа. Видимо Видж стремился повторить интерьер квартиры из своей реальной жизни, держась за воспоминания из прошлого. Известный прием среди виарных духов.

– Я систематизирую вещи по районам, чтобы не запутаться, – объяснил Видж, не вставая с дивана. Он указал рукой на дальний угол комнаты. – Все локации из Худлума собраны на тумбочке и верхних книжных полках.

Гедеон встал и подошел к столику, чтобы убедиться самому.

– А вот и стекло от подвесного фонаря на крыльце муниципалитета, – продолжил Видж, – который вы так внимательно рассматривали пару часов назад.

Гид никогда не нашел бы фонарное стекло без подсказки в груде вещей на столике.

Для живых остается загадкой, как дух может следить за полсотни «экранов» одновременно? Дух видит виар не так, как живой игрок. Мертвый избавлен от посредничества органических глаз и медлительных нейронов. Дух больше не тратит время на фокусировку зрачка, переключаясь с ближних предметов на дальние. Одной мысли достаточно, чтобы увидеть отражение в зеркальце на столике в дальнем углу комнаты также четко, как если бы простой человек взял зеркальце в руку.

Стекло от кованого фонаря у муниципалитета имеет форму трапеции. Причём широкая сторона трапеции должна быть наверху, иначе картинка будет перевернута вверх дном. Сколь недокрученной не была бы физика в "Гангстерах3", но базовые законы тяготения говорят, что широкая сторона всегда перевесит узкую. А это значит, что стекло от фонаря необходимо опереть. Именно это и сделал Видж, оперев стекло о стопку книг. Вот только, с дивана не увидеть отражения в стекле фонаря. Увидеть картинку из Худлума можно лишь, встав с дивана на высоту собственного роста. Расстановка же вещей-экранов ясно говорила о том, что хозяин встает с дивана очень редко.

А может хитрый старый Видж хотел, чтобы у гостя сложилось именно такое представление о ленивом мертвом домоседе? Может стекло поставлено под неудобным углом на тумбочку специально? Ведь, ничто не мешает повесить его на стену. А аргумент про деление всех отражателей на зоны – удобная придумка. Цель инсценировки – подтолкнуть игрока к простой мысли о банальном недосмотре мертвым стариком, на которого повесили больше задач, чем он способен выполнить.

Все-таки у всех мертвых есть одно неоспоримое преимущество, помимо виарных сверхспособностей – накопленный опыт от прожитых лет.

Уловки духа может увидеть только дух.

Видж словно почувствовал внутреннее недоверие гостя и сказал:

– Можете посмотреть в мусорном ведре и заглянуть под ковер, если вы пришли искать следы разбитых зеркал, чтобы обвинить меня в двойной игре.

Все его движения по-стариковски медленные, словно больного или смертельно уставшего человека. Дух играет на стереотипах молодых игроков, которые считают Виджей чудаковатыми стариками, хотя, на самом деле, виарная жизнь после смерти это вторая молодость, освобождение от больного тела и источник энергии.

– Для обыска есть подчиненные, – припугнул духа-частника Вызыватель. – Мне ничего не стоит вызвать бригаду мобстеров, чтобы перевернуть здесь всё вверх дном.

Угроза обыска, сама по себе, может оказаться эффективной. Если предположение Вызывателя верно, и дух обустроил свою уютною норку по кальке из реала, то ему не понравится, когда чужаки станут копошиться в дорогих его сердцу вещах.

Дух лишь тяжело вздохнул, как пожилой человек, уставший от глупых детей, и раздраженно сказал:

– Вы ничего не найдете, я же сказал, что не следил за людьми Ковальски!

– Я знаю, что вы работаете на Порт. – Выложил на стол свой главный козырь Вызыватель. – Следите за бейсболистами «Смелых Камбал», ведь стивидоры сильно расстроятся, если их любимая команда проиграет в этом сезоне. Значит, вы одновременно подрабатываете на Ковальски и на Сантьяго! – Гид решил завести старую шарманку о конфликте интересов и подразнить Виджа.

– Мне надоело объяснять каждому новому Куму из банд про нейтралитет Виджиланти, – не выходил из образа старика дух, подчеркивая, что гангстеры ему во внуки годятся. – Если вас так сильно беспокоит конфликт интересов, то платите двойную ставку за наблюдение за триггерами. Сначала вы стараетесь сэкономить, платя Виджам копейки, а потом обвиняете нас в двойной игре! Конечно, мне приходится совмещать заказы разных банд, чтобы свести концы с концами. Пусть ваш Ковальски платит мне вдвое больше, тогда я буду работать только на него.

Гиду удалось выманить духа из образа больного старика. Вызыватель поспешил развить успех:

– Ну вот, вы сами признались, что вам не хватает денег, – поймал Виджа на слове Гедеон. – А дополнительный кэш это отличная мотивация, чтобы слить своего заказчика конкурентам.

– Вы заигрались в бандитов, подозревая всех подряд, – сменил больную тему кэша дух. – Я не участник игры. Я технический персонал, стоящий за декорацией.

Вызыватель спокойно парировал:

– Всем известно, что в этом виаре больше нет ни модераторов, ни технического персонала. Он живет сам по себе. Значит, любой, кто находится внутри виара, автоматически становится игроком.

Дух-частник снова перевоплотился в дряхлого старика и в припадке нервного тремора затряс рукой, тыча пальцем в Гедеона. А значит, сейчас мертвый актер выдаст длинный монолог:

– Вот, знаете, после смерти, за годы работы Виджем в разных виарах, я не перестою удивляться способностью геймеров вживаться в игровые амплуа. Вы абсолютно уверены в том, что вы гангстер, который расследует коварный заговор конкурентов. Проблема в том, что ваше виарное поколение не нюхало настоящей жизни. Вы не знаете ничего кроме ваших нарисованных вселенных с их придуманными проблемами, и даже не подозреваете о том, каков на самом деле реальный мир. Вы понятия не имеете, как выглядят настоящие проблемы из реального мира!

Тишину зрительного зала сотрясли аплодисменты. Зал рукоплещет стоя.

– Спасибо за воспитательную лекцию, папаша. Но мне хватило нравоучений в Рихебе, во время моего крайнего пребывания на детеншене. – Вызыватель, в свою очередь, не выходил из роли виарного-наркомана, чтобы подыграть великому актеру.

За годы работы Вызывателем он стал знатоком психологии мертвых. Духи-ларёчники не сильно отличаются от свободных духов, которым больше повезло в жизни и после смерти. Гид знает все уловки и приемчики духов, чтобы сбить живых с толку.

А по всем уловкам Виджа можно быть уверенным в одном: дух-частник что-то скрывает.

Духи-ларечники используют весь арсенал в общении с гангстерами: они плачут, умоляют, притворяются другими людьми, как настоящие актеры и врут с три короба.

Вызыватель давно уяснил – спор с упрямым духом, у которого впереди вечная оцифрованная жизнь, бесполезен. Затеять дебаты по любому поводу это то, что доктор прописал. Спор компенсирует дефицит внимания и служит развлечением для скучающего ума. Духи будут растягивать это удовольствие, как можно дольше.

А здесь нужно действовать в стиле гангстеров. Хоть Гедеон и не одобрял их жестоких методов, нельзя не признать, их эффективность.

Вызыватель знал, что совесть будет его грызть, после того, что он собирается сделать, но другого выхода нет.

Тут детектив на полставки достал заготовленную заранее бомбу, положил ее на краешек стола и сказал:

– Она взорвется через одну минуту. Вы можете улизнуть в Лимб или попытаться уложить свой рассказ в шестьдесят секунд, завершив его именем того, кто вас нанял. В любом случае, я останусь здесь и прослежу за тем, чтобы таймер сработал вовремя. А потом вам придется потратить уйму времени, чтобы заново обвесить тридцать мест по всему Гэнгсити своими маленькими скрытыми камерами. А для этого нужно встать с дивана…

Гедеон уподобился гангстерам, которых сам осуждал. Сначала связался с Самогонщиками, а теперь угрожает духу оружием! Раз Видж считает его гангстером, работающим на бутлегеров, то придется доиграть роль до конца.

Дух-частник выдерживал театральную паузу. Ровно тридцать секунд он думал. Постановка «немощный старик» закрыта, Видж стер грим и стал обычным виарным коммерсантом, который холоднокровно взвешивает риски и издержки. Репутационные риски перевесили издержки. Полминуты у Виджа ушло на то, чтобы разогреть удобоваримую правду из универсального полуфабриката полуправды, потратив столько же времени, сколько требуется микроволновке, чтобы разогреть бутерброд.

– Я не сливал заказ другим бандам, – без ужимок сказал Видж. – Наверное, я просто отвлекся.

А когда таймер отсчитывал последние десять секунд, он сказал:

– Я уходил из игры на две недели, – вдруг признался Видж и добавил почти смущенно, – по семейным обстоятельствам.

Гид-детектив вытряс из свидетеля правду – мобстеры могут им гордиться. Признаться в оставлении рабочего места на столь долгий срок грозит увольнением. А умышленный слив данных – позорным изгнанием из виара. Видж выбрал меньшее из зол. Гангстера-игрока также могут уволить из банды за прогулы, но всегда дадут второй шанс. А предателя, поправшего законы гангста-культа, ждет публичное окунание в «Бетонное озеро». Также и Видж рискнул потерей одного заказчика, ради спасения своей репутации.

Насколько знакомо для Вызывателя оказалось оправдание Виджа – он ушел в реал, повидаться с живыми родственниками. Сколько адресатов Гедеона живут письмами с того света. Видж, как и дух-статист держится за ниточку, связывающую его с реальным миром. Возможно, возникли проблемы у детей, им понадобился мудрый совет отца из загробного мира. Вот Видж и бросил всё и поспешил к своей семье.

* * *

Приехав в свой офис, Гид долго корпел над составлением отчета для Бутлегеров. В докладе он делал упор на психо-эмоциональный аспект мертвой личности, чтобы лучше объяснить мотив Виджа по сокрытию информации. В общем, пытался объяснить виарным-наркоманам, отрезанным от реала, насколько духу важна связь с живыми родственниками. Не все слова доклада будут знакомы мобстерам, но Вызыватель писал не для них, а для Ковальски, своего ровесника.

Вечером Гид передал отчет о работе человеку Ковальски по кличке Энн – мобстеру для «особых поручений». А на следующий день мобстер-связной передал Гиду сухой ответ босса: "Расследуй дальше", за которым скрывалось недовольство начальника Самогонщиков.

Понятно. Вызывателю не поверили, посчитав, что он выгораживает своего коллегу Виджа. Случайное совпадение лишь подтвердило подозрение Бутлегеров. Кто поверит, что Видж решил отлучиться именно в тот момент, когда диверсант появился в захолустье Худлума? Словно кто-то мог быть в курсе семейных неурядиц Виджа. Знать такие подробности о жизни духа-затворника не мог ни один мобстер. Гид оказал коллеге духу-частнику медвежью услугу – чем больше он его оправдывал, тем сильнее гангстеры подозревали Виджа в сговоре с Портовыми мобстерами. Помочь Виджу теперь можно лишь, найдя настоящего заказчика покушения на Штаб-квартиру Пивзавода.

Рандеву на дамбе

***

В Порту произошла диверсия. Кто-то вылил в залив все запасы виски. А все магазины, совершенно случайно, тоже оказались пустыми, распродав все спиртное неделю назад. Трезвые грузчики взбунтовались, поэтому на охрану периметра огромной локации Порта с множеством доков, пришлось отправлять гангстеров, которые проявляют строптивость и в спокойные дни, а, оставшись без месячной зарплаты, готовы были начать мятеж.

* * *

На тайное рандеву на дамбе снова приехали двое переговорщиков.

С высоты дамбы Клувера прекрасно видно как в лабиринте каньона зарождается новая песчаная буря, в то время как над озером висит небесная лазурь. Пыльное облако поднялось в небо и вознамерилось незаконно пересечь границу дамбы. Погодный алгоритм тут же перекрасил коричневую зернистую тучку в белоснежную вату, а потом разорвал ее на кусочки, которые растворились в лазури над "Цементным озером" также быстро, как залитый в бетон хенчмен исчезает под водой.

Шпилер был зол. Он язвительно заметил своему коллеге из Пивзавода:

– Ваша попытка отлучить портовых грузчиков от бутылки не идет на пользу формированию положительного образа бутлегеров. Ох, зря вы так поступили. Хотя бы меня заранее предупредили, что планируете диверсию с поставками виски. Я понимаю, что вы хотели усугубить тяжелое положение Порта, прекратив продажу спиртного в нашем квартале, но вы сделали только хуже себе. Теперь НПСы-стивидоры протрезвели, заглянули себе в карманы и вместо денег обнаружили пачки бейсбольных карточек!

Энн знал, что вместо валюты гангстеры платят своим ботам-грузчикам бейсбольными карточками. После закрытия товарной биржи Экройда поставка грузов с европейского континента прекратилась. А значит, иссяк и приток игровых тубриков, которыми платили зарплату ботам.

– Вы запустили цепочку событий, предсказать которые не возьмется ни один стратег, – продолжал кипятиться Шпилер. – НПСы-грузчики нужны нам для охраны периметра штаб-квартиры. У нас ведь не крохотный Пивзавод! На всю локацию Порта нужно тридцать штук НПСов. А на трезвую голову они отказываются работать. Что же мне теперь делать? Отправлять мобстеров охранять ангары? Они за премию-то в караул никогда не шли, а после задержки зарплаты их вообще туда не загонишь!

– Это не наша диверсия, – уверял партнера Энн. – Я понятия не имею, кто там у вас в Порту вылил в море месячный запас виски для грузчиков. Розлив на Пивзаводе мы не останавливали. Все работает в штатном режиме.

Водохранилище было зловеще неподвижно, как перед бурей. А непроницаемая поверхность озера заставляла поверить в легенды из сюжетки о сотнях вмурованных в тазики гангстерах на дне водоема. Говорят, что художники вроде Раджифундри не прочь заморочиться на такую мелочь, которую игроки никогда не увидят и не оценят, просто для вдохновения, для придания миру подлинности в собственных глазах.

Шпилеру от негодования хотелось плюнуть с края с дамбы в озеро, но такую функцию Разрабы не предусмотрели. Шпилер сказал:

– Ну не надо держать меня за идиота. Наш договор предполагал определенный уровень доверия. Вы действовали за моей спиной, провели диверсию – и вот результат. Мне и без вашей самодеятельности стоило больших трудов убедить Советников в Ларце, что взрыв на Мемориале и срыв переговоров с военными это дело рук Башни. Хотя я сомневаюсь, что они поверили.

Песчаная буря рассеялась и на скале каньона можно разглядеть черты лица. Солнце сдвинулось, и очертания лица стали более явственны, – оно осуждающе взирало на Кумовьев внизу. Никто точно не помнит, кого увековечили в камне. Может это художник, корпевший над однообразным пейзажем ДастиХоллоуз, оставил свое изображение. А кто-то говорит, что это память о первом геймере, который прошел основную сюжетку и выкинул миллиардера Экройда из окна Башни, заняв его место.

Энн игнорировал осуждающий взгляд лика безымянного праотца. Самогонщик сказал, сочиняя на ходу:

– Мы можем подложить военным свинью – нарисовать свастику на старом баркасе и обвинить ДжиАйев в попытке запуска «Каки инвейдерс».

– Еще не наигрались в тайных манипуляторов? – ерничал Шпилер. – Теперь невозможно убедить Совет продать триггер бутлегерам.

По ту сторону дамбы, в ДастиХоллоуз, назревала новая буря. Она еще незаметна глазу, пока не зачерпнула пригоршню песка со дна долины. Приближение бури можно угадать лишь в покачивании канатной дороги, подвешенной между вершинами каньона. Хлипкий мостик ведет в заброшенную хижину старателей, куда гангстеры отвозят строптивых торговцев-лавочников, которые отказываются платить "крыше".

– Вы не понимаете, – устало и обречено сказал Шпилер. – Своей поспешной диверсией с виски и взрывом Мемориала вы вместо свары враждующих группировок получили Порт, сплоченный против общего врага – бутлегеров. Ковальски сделали козлом отпущения и повесили на «внешнее вмешательство» собственные просчеты. Весьма кстати. Поздравляю вас – вы вывели Порт из политического кризиса. Теперь последний мобстер винит во всех бедах лишь козни самогонщиков. Я предупреждал вас, что поспешные действия всё испортят.

Первые песчаные завитки змейками поднимались со дна долины.

– Повторяю еще раз: мы здесь ни при чем, – сказал Энн. – В вашем бардаке кто угодно мог вылить виски в море.

Шпилер развернулся и зашагал к машине, чтобы успеть уехать с дамбы до начала бури. Он бросил через плечо:

– Теперь это не имеет значения.

Портовая забастовка

***

В «Ларце».

ГатзСпиллер доложил обстановку:

– Половина наших гангстеров не вышла на службу. Нечто вроде забастовки. Требуют немедленного погашения задолженности по зарплате. Взяли пример с грузчиков-НПСов, черти!

– Что значит не вышли на службу? – спросил Сантьяго XV. – Их нет в Гэнгсити?

– А где им еще быть? – сказал ДолзРиппер. – Шатаются по Гэнгсити, в статусе свободного игрока, ждут, что будет дальше, но режим «гангстер» не активируют, чтобы мы их не видели на карте.

– «Забастовка» мобстеров обречена на провал, – поспешил заявить БулитДоджер. – Геймерам-социальщикам не хватит денег на другой виар. Они, конечно, могут подышать воздухом в реале, но это опасное занятие – над городами днем и ночью висит черный токсичный смог. А в Европе новая вспышка пандемии, поэтому без разрешения покидать свои квартиры нельзя – а откуда, спрашивается, у мобстеров разрешение? Они же все безработные!

– А где тусуются забастовщики? – спросил Сантьяго.

– Уж точно не в «Розовой Клеопатре», – глупо хохотнул ВандерСтик. – Все рангом от уличного отморозка до бригадира сидят в барах Даунтауна.

– Если забастовка затянется – нас ждут большие финансовые потери, – сухо констатировал Сладкий Винс. – Конкуренты заберут наших духов!

– Дешевый шантаж, – высказал мнение Первый Советник. – Геймеры не станут долго манкировать своими обязанностями, рискуя испортить личное дело и запороть статистику.

Шпилер поддакнул Маркони, в тайне отсчитывая часы, когда волна протеста сметет из кресла босса Сантьяго XV и усадит Сантьяго XVI. Шпилеру не терпелось поменять свой ник.

А ГатзСпиллер добавил:

– В статусе «свободного игрока» им придется держаться подальше от любых заварушек. Безнаказанно палить друг в друга можно только в режиме «гангстер на разборке», с активированной опцией «вызов крыше». А в режиме «свободный игрок» им придется вести себя о-о-очень вежливо и здороваться с каждым прохожим-НПСом.

ДолзРиппер недавно поднялся из прихвостней и знал настроения «на земле» лучше других Кумовьев старшего поколения. Он сказал:

– Выбор развлечений для бюджетных туристов в Гэнгсити небогатый. На корабль-казино без денег не пустят. Им остаются одни только мини-игры, которыми брезгует даже Бейби-мафия из песочницы. Мини-игры столь тупые и однообразные, что лепить желтых человечков из ушной серы и то увлекательней, чем участвовать в соревновании «одолей активиста ЗОЖ из YMCA в трех дисциплинах и получи бонус».

ДолзРиппер оглядел присутствующих – «старики» давно не выходили на улицы Гэнгсити и плохо поняли его слова. Тогда Кум объяснил проще:

– «Гангстеры 3» не виар для пенсионеров «Лесные тропинки» или симулятор машиниста «Рельсы: неисповедимый путь». Здесь не место для контемплативного геймплея, это экшен-боевик, черт возьми!

Выслушав своих советников, Сантьяго XV подумал и толкнул речь:

– Мобстеры сами приползут к нам. Чем они заняты? Сидят в барах и строят планы «нового виарного порядка». Надолго их хватит? У четырнадцатилетних подростков быстро садится батарейка интереса, а внимание сохранятся не дольше двух часов. Пока они воодушевлены революционным порывом и увлеченно обсуждают новые акции неповиновения. Я, прямо, представляю себе, как скудным языком символов из локации бара, они выкладывают стрелочки из коктейльных зонтиков и оливок. Я уже вижу, как они сдвинули вместе барные столики для «карты сражения», а тусклый свет питейного заведения подстегивает их воображение на заговорщицкий лад. Готов поспорить, что для символического изображения Башни они выбрали хромированный шейкер из коллекции Филиппа Старка, а Бутлегеров представляет большая пивная кружка. А вот что они придумали для Порта – уже интереснее. Может, закуску из сушеных кальмаров или блюдце с рыбным соусом? Но шутки в сторону. Смысл вот в чём. Я хочу сказать, что когда они наиграются в заговорщиков и глаза ослепнут от пещерной полутьмы, им станет скучно. У кучки инфантильных подростков не хватит терпения, чтобы отстоять свои требования. Поэтому через пару дней весь рядовой состав Порта приползет к нам обратно.

***

Босс Порта ошибся. Забастовщики не разбежались. Недовольство мобстеров вылилось в открытое противостояние с хенчменами Кумовьев. На огромной территории Порта вспыхнули очаги восстания рядовых геймеров.

Локация Порта намеренно создавалась, как карта для перестрелок с множеством закоулков, ангаров и складов. Две дюжины сюжетных разборок проходили именно в Порту. Даже финальный эпизод сюжетки «Dodge this!» – перестрелка всех против всех. Портовый шутер может длиться долго. Тем более что Сантьяго давно подстраховался – его штаб-квартира «Ларец» из сваренных вместе грузовых контейнеров подвешена цепями на подъемных кранах на высоте десятиэтажки. Таким образом, портовое руководство может с безопасного расстояния наблюдать за ходом боев внизу.

Скучающие забастовщики, отлученные от боев за «зоны влияния» в городе, устроили разборки внутри родной локации. Хенчмены, Прихвостни и мобстеры развлекали себя безбашенным экшеном, играя в «Кровавый тетрис» – как, впоследствии, многодневные бои в Порту вошли в историю Гэнгсити: дикой смеси шутера и тетриса. Любимым развлечением портовых гангстеров из Бейби-мафии после футбола с мэскотом «Смелых камбал», разумеется, является игра в тетрис грузовыми контейнерами. Из них можно строить настоящие стены и даже лабиринты, делить территорию на секции. Бунтари добрались до рычагов управления гигантскими кранами и построили оборонительную стену из контейнеров высотой в пятиэтажный дом. Верные Сантьяго хенчмены пытались вытеснить мобстеров-мятежников с локации Порта, зачищая одни пакгаузы и ангары, но теряя контроль над другими участками штаб-квартиры.

Масло в огонь подлила продажная статья в «Гэнгскроникалз». Особо впечатлительные утверждали, что видели в бухте немецкие эсминцы.

***

После обмена свиными головами дипломатической почты, банды быстро договорились об экстренной встрече Биг Боссов в электричке в связи с чрезвычайной обстановкой в Порту.

Есть множество сюжетных сцен для переговоров Биг Боссов, но шишки Гэнгсити выбрали самую обычную электричку надземного метро для вершения судеб виара. По всему Гэнгсити курсирует электричка, как игрушечный паровозик, катаясь по кругу и проезжая через все районы города. Дело в том, что вагоны метро – самое безопасное место Гэнгсити. Объяснение здесь самое простое – в вагонах нельзя стрелять. На время поездки у всех пассажиров блокируется меню оружия, и достать его невозможно. Корни такого запрета лежат не в неожиданно проснувшемся пацифизме Разрабов или к любви к безмятежным поездкам в поезде. Ответ опять кроется в недокрученной физики мира. В бета-версии было много смеха из-за перестрелок в электричке. Трупы катались по вагону, как пустые бутылки, сбиваясь в кучу у дверей тамбура при торможении и снова рассыпаясь по салону во время движения, а от тряски вагонов тела подскакивали покруче, чем при пляске святого Вита. Исправлять баг уже не было времени. Поэтому перед релизом наспех слепили патч, напрочь отключающий любое оружие в электричках. Так с тех пор и пошло.

По этой причине вагоны надземного метро стали излюбленным местом виарной дипломатии на самом высоком уровне. На время переговоров боссов Большой пятерки на вокзалах стоят охранники, которые разгоняют всех желающих прокатиться, чтобы любопытные не мешали важным людям поговорить наедине.

Вот такая картина может удивить случайного туриста, но не местных обитателей: пятеро мафиозных боссов едут в обшарпанном поезде, усевшись поближе в пустом вагоне, чтобы скоротать время беседой, словно лимитчики-коммивояжеры из провинции, весь начальный капитал которых хватило лишь на дорогие костюмы, чтобы иметь солидный вид в столице, но денег на личное авто уже не осталось, поэтому им приходилось трястись в грязной электричке, протирая итальянскими штанами деревянные скамейки.

После того как вся пятерка уединились в вагоне электропоезда, боссы китайцев, бутлегеров и Башни высказали свою озабоченность беспорядками на территории Порта. А также отметили риски того, что Большая Портовая Забастовка может перекинуться на другие банды и перерасти в Большую Виарную Забастовку. Все стороны признали, что нестабильная ситуация в Порту грозит хаосом всему миропорядку в Гэнгсити.

Все стороны еще раз проговорили мантру об опасности «гейм-чейнджира» и необходимости соблюдения баланса сил. Главный конвоир отчитался о потерях трех духов, которые воспользовались забастовкой мобстеров-конвоиров, не вышедших на работу, и совершили побег.

Боссы Чайнатауна и Башни высказали единодушное возмущение затягиванием торгов по продаже «этого сраного» триггера и изрекли надежду, что сделка будет завершена как можно скорее. Главный бутлегер, напротив, призвал всех не оказывать давление на продавца и дать ему столько времени, сколько нужно для переговоров со своими контрагентами. Разумеется, ему поспешили возразить, что его заинтересованность объясняется тем, что он сам является контрагентом в этой сделке и желает вынудить продавца принять свои условия. Китайцы и Башня обвинили Ковальского в том, что ему выгоден долгосрочный внутренний конфликт в Порту, чтобы на волне протестных настроений привести к власти своего купленного Кума, который должен подписать сделку в пользу бутлегеров. А своими эгоистичными действиями он, Ковальски, поставил под угрозу весь миропорядок виара, подтолкнул два элемента термоядерной реакции к опасной близости друг с другом.

Когда электричка, скрипя и громыхая, делала уже второй круг по городу, боссы пришли, наконец, к решению. Отправить независимых наблюдателей от Большой четверки на территорию Порта и опечатать траулеры с целью недопущения провокаций. Что же касается сделки по продаже «Трезвой Америки», то триггер решено продать ДжиАйам со значительной скидкой, чтобы расплатиться с долгами по зарплате с мобстерами-стивидорами.

Мэр Гэнгсити

В центре Гэнгсити стоит здание городской мэрии – Сити-Холл.

City Hall – смесь стилей эпохи конфедерации и французского ренессанса; фасад из мрамора, с парадного входа широкие ступеньки и коринфские колонны, окна декорированы пилястрами, на верхнем этаже лепные фестоны. На крыше открытая площадка с балюстрадой и башней с часами. Здание венчает купол с бронзовой фигурой Правосудия.

В Сити-Холле сидит Мэр Гэнгсити. Здание окружено кордонами полиции НПСов – последней линией защиты от враждебных обитателей города. Можно подумать, что Мэр забаррикадировался от своего электората, не желая исполнять предвыборные обещания. Пять колец обороны это гарантия безопасность для игрока, у которого нет своей армии мобстеров. Поэтому две сотни НПСов-полицейских охраняют один-единственный Сити-Холл, вместо того чтобы исполнять прямые обязанности полиции: поддерживать правопорядок в городе, захлебывающемся от насилия и произвола бандитов. Мэр такой же виарный затворник, как и Хозяин Казино, но если Психу запрещено покидать свой Аддон, то мэр боится получить гангстерскую пулю – бандиты давно мечтают избавиться от неуступчивого главы города. Вот уже восемь лет полиция города охраняет одного-единственного человека.

Щит из НПСов выглядит грозным оружием, однако боты представляют силу только вместе, поодиночке же тупые ИИ не в силах противостоять мобстерам-игрокам. Поэтому, хоть полиция всё еще в руках мэра, она также беспомощна, как терракотовая армия китайского императора. Раньше, до краха, в полиции служили игроки, но сейчас никто в здравом уме не пойдет играть копов бесплатно, за чистый фан. Поэтому единственно, на что эта армия терракотовых болванчиков годна – это стоять в вечном несменяемом оцеплении вокруг мэрии, образуя одно кольцо за другим, как круги на воде.

Разрабы ввели роль мэра как дополнительную переменную в борьбе банд за власть в городе. Так, ни одна банда не может добиться полного господства в Гэнгсити, не посадив в кресло мэра своего человека. До ухода последнего модератора, игра шла по прописанной колее. Мэры сменялись один за другим, кто-то быстро продавался гангстерам, давя тисками закона одних и закрывая глаза на делишки других, кто-то довольствовался ролью коррумпированного мэра, идя на компромиссы со всеми, кто больше заплатит, а некоторые даже пытались играть законников. Но всех объединяло одно – их убивали, рано или поздно. После того как игра перешла на самоуправление и стала виарной вольницей, а настоящий кэш заменил нарисованные тубрики, то третья сила в виде мэра и полиции стала лишней, как дорожный постовой на гоночном треке.

Однако новый мэр Нанов Зебав вписался в новые правила и доказал свою необходимость Большой Пятерке, став третейским судьей следящим за балансом сил. Иными словами, угрожал «нажать Reset», когда дети капризничали и ломали игрушки, и никогда не уступал, когда разбалованные детишки клянчили у него привилегий для своей банды.

Рано или поздно накал градуса агрессии в войне банд достигает высшей точки. Тогда Большая Пятерка выкладывает на стол все свои самые мощные триггеры. А когда активируются все сюжетные айтамсы одновременно, то город превращается в Ад. Начинается настоящий Апокалипсис! Звери сбегают из зоопарка на улицы города, пожарники поливают прохожих, а не огонь. Пожар охватывает верхний этаж небоскреба. Армия слетает с катушек, а её сбрендившая разведка приходит к выводу, что город захватили войска третьего рейха, и отдает приказ солдатам стрелять во всех подряд. По центральным улицам проходит демонстрация рабочих НПСов с требованиями восьмичасового рабочего дня. Фермеры на тракторах с красными флагами везут за собой, словно на аркане, песчаную бурю прямиком из ДастиХоллоуз. Тот самый «dust bowl» из стейнбековской сюжетки про пыльные бури и злых рэднеков, которые лишились своих кукурузных полей. А всех, кто встает у них на пути, они потчуют «гроздьями гнева» – картечью из дробовиков. Все эти триггеры, запушенные одновременно способны парализовать жизнь в Гэнгсити. А в таком хаосе под шумок можно провернуть все, что угодно!

Именно в такие моменты Мэр открывает шлюзы на дамбе Клувера и остужает пыл игроков, удерживая виар от сползания в бессмысленную вакханалию. Улицы Гэнгсити уходят под воду, сухим остается лишь возвышенность ВердантХилз – район дорогих вилл. Наводнение останавливает игру, очищает город и деактивирует действие триггеров.

* * *

В момент, когда старый Гэнгсити находился на последнем издыхании, а единственный модератор не успевал следить за прорвой игроков, Валентин пустил в ход хитрость, которая осталась незамеченной уставшим небесным надзирателем из некогда большой команды. Валентин зарегистрировался в игре заново и сменил ник на фамилию The_above и имя None_of. В Гэнгсити он вошел, как игрок под ником Всех_Против и вступил в борьбу за кресло мэра города. Валентин подал заявку на участие в выборах в последнюю минуту, чтобы оказаться в конце двухсотстраничного списка, где имя уже стояло перед фамилией, что не ускользнуло от внимания хитреца, поэтому игрок с ником Всех Против, стал кандидатом по имени "Против Всех" – он же «None of The above». Настоящая кнопка «против всех» стояла в начале списка, но игроки, пробежав беглым взглядом столбик головоломных ников, предпочитали нажимать «None of The above», посчитав, что кнопку протестного голосования продублировали для удобства в конце бюллетеня. Так кандидат с ником Нан ов Зебав победил на выборах с 43% голосов, обойдя своего главного конкурента – кнопку "против всех" с 35%. А малочисленная сербская комьюнити Гэнгсити подумала, что на выборах победил их соотечественник. Для Валентина, молодого статиста в солидной компании, получить высокую должность в виарной игре было глупой забавой, о которой он вскоре забыл. Он никогда не страдал игровой зависимостью и мечтал об успешной карьере в реале. Однако по мере того, как реал переставал отвечать его ожиданиям, Валентин стал всё глубже погружаться в нарисованную вселенную. Все дальнейшие события перевернули его жизнь с ног на голову, а новый ник приклеился к нему крепче родного имени – так мэром Гэнгисти на долгие годы стал Нанов Зебав.

* * *

Святая святых мэрии – это овальный кабинет Мэра. Зебав раскачивается в кожаном кресле, на расстоянии вытянутой руки от панели управления городом. Интерфейс «city management» визуализирован в виде аналоговых тумблеров, датчиков и шкал на старомодном радиоприемнике. Панель управления городом находится, в прямом смысле слова, на рабочем столе мэра. Одним нажатием кнопки на своем столе глава города может перевернуть жизнь в Гэнгсити с ног на голову.

В левой части стола горят красные и зеленые лампочки геймчейнджиров:

– Введение военного положения (открывает призывные пункты в городе);

– Отмена «Сухого Закона» (лишает бутлегеров монополии на продажу палёного виски);

– Режим Контршпионаж (превращение Чайнатауна в лагерь для интернированных лиц);

– Режим «сутяжники» (натравливает на Башню Антимонопольную комиссию и ревизию из Финансового Департамента);

– Введение квот на вылов рыбы (против Порта, разумеется);

– Открытие шлюзов на дамбе Клувера (радикальная мера остановки геймплея);

– Управление полицией (режимы "alert", "to arms", "myrmidons of the Justice").

А в правой части находится статистика и параметры «муниципального хозяйства»:

Контроль "рождаемости" НПСов в Аэророддоме. Данные о количестве разрушенных и поврежденных домов в городе. Шкала настроения мирных жителей НПСов и шкала уровня насилия. Вкл/выкл поведенческого параметра НПСов "Похороны". И даже датчик степени освещенности улиц: "gloomy", "pitch dark", "noir style".

Лампочки на столе подмигивают, уговаривая мэра нажать на кнопочку и испортить жизнь зарвавшимся гангстерам. Стрелка шкалы «настроения граждан» колебалась между «scarcely bearable» и «deep misery». Мэра подначивало прекратить страдания несчастных НПСов, виарных наркоманов и духов-статистов одним движение пальца – открыть все шлюзы дамбы, залить, к чёрту, Гэнгсити и остановить игру. И будь что будет…

Нанов Зебова удерживало в виаре не упоение властью и не желание подзаработать. Дело в том, что Валентин решил воспитать в себе отца, чтобы подготовиться к воспитанию собственного ребенка. По его мнению, должность Мэра, в городе, населенном беспризорными подростками идеально подходила для отыгрывания роли отца семейства. Гэнгсити стал для него, своего рода, виарным симулятором Отца. Валентин, через виарную личину Нанов Зебова, надеялся перевоспитать подростков-игроманов. Он придумал свой педагогический метод без нравоучений и порицаний, через погружение в мир подопечных, играя по их правилам. А чтобы понять виарозависимых, нужно самому стать виарным наркоманом.

За восемь лет в Гэнгсити Валентин поднаторел в виарной политике и научился обращаться с эгоистичными и меркантильными боссами банд. Главное – держать их на крючке, шантажировать отменой «Сухого Закона» и десятками рычагов влияния на столе мэра, которые могут сильно подпортить благосостояние банд. Иными словами – вести себя также как любой корыстный и властолюбивый виарный босс. Валентин понял, что только так он сможет сотворить добро в агрессивном мире «Повелителей мух».

Первый шаг к перевоспитанию виарных наркоманов – научить их соблюдать правила. Второй шаг программы – научить детей делиться игрушками и идти на уступки. Для реализации второго этапа Мэр задумал проект «хранилище триггеров» – реформу, которую он долго вынашивал. С проектом возникли сложности – гангстеры плохо умели делиться и не хотели никому уступать.

Триггеры – ядерное оружие виара: стороны боятся пускать его в дело, резонно опасаясь ответного уничтожающего удара. Банды боятся отказаться от оружия первыми, в страхе, что противная сторона припрячет своё. Кто-то должен сделать первый шаг. Таким шагом стал многострадальный триггер-НПС Zookeeper из сюжетки про зоопарк – он много лет менял владельцев, но так и не принёс своим хозяевам выгод. Так, Зукипер попал в хранилище триггеров Мэра.

Большая Пятерка готова была отказаться от сюжетных триггеров вообще – без них виар стал бы более предсказуемым, но осуществить задумку непросто. Триггеры нельзя уничтожить – если их убить или сломать, то они респаунятся в первоначальном месте. А значит, единственный способ их «дезактивации» – хранить в надежном месте.

Здесь встает вопрос доверия к тому, кто будет контролировать, чтобы стороны сдали все свои триггеры на хранение, а не спрятали в закромах. Но самое важное – это переход на новую ступень политики взаимных уступок.

«Зукипер» должен был стать прецедентом. Однако подлая кража расстроила планы Мэра.

* * *

Церковь в ЦентралМаркетс, из сюжетки про антидарвинистов, подверглась нападению. Церковь – вторая локация после дамбы Клувера, являющаяся «объектом охраны муниципалитета». Порой гангстеры с молочными усами залазили в катакомбы церкви, чтобы пошалить, но убивать копов-НПСов им в голову не приходило. А главное – пропал сильный триггер: Зукипер из сюжетки «am I my keeper’s brother?».

Сюжетка «am I my keepers brother?» повествует о стороже зоопарка. Смотритель зоосада – парень со странностями. Чудной сторож может в середине разговора заорать по-павлиньи или издать призывный сигнал самки слона. Сторож развивает в себе способность говорить с животными. Обезьяна, наблюдая за странным парнем, задумывается о теории эволюции Дарвина и вопрошает: «брат ли я своему сторожу?». Затем сторож устанавливает доверительные отношения со всеми питомцами зоопарка, и выпускает их на волю. Звери следуют за своим вожаком повсюду, считая его собратом. В итоге, история заканчивается тем, что зверинец принимается крушить город.

Zookeeper – триггер общего действия. Он не направлен против конкретной банды, как другие. Поэтому любая банда, выпустившая Зукипера на свободу, понесет ущерб неменьше, чем ее конкуренты. Ведь слоны, жирафы и бегемоты бодаются с машинами и топчут игроков, невзирая на их деноминацию.

Сторожу не сидится в зоопарке, а запирать его в клетке бесполезно – его дружки приматы вызволят его на волю. Единственный способ урезонить Зукипера – это натравить на него антидарвинистов. По сюжету, противники теории происхождения человека от обезьяны запирают Зукипера в катакомбах церкви, где он успокаивается и водит безобидную дружбу с паучками.

За восемь лет триггер неоднократно менял владельцев, но не принес никому преимуществ в боях за зоны влияния. Всё из-за его неуправляемости – приручить ни слонов, ни бегемотов так и не удалось – они топчут защиту как своих мобстеров, так и вражеских. Поэтому на совещании в вагоне метро Большой Пятеркой было принято решение передать триггер на хранение третьей стороне – мэру Нанов Зебову.

А со вчерашнего дня Зукипер пропал из подземелья. На месте остались лишь трупы копов-НПСов, которые охраняли триггер.

Кража Зукипера

В Сити-холле, по случаю инцидента, собрались представители Большой Пятерки. В помпезном конференц-зале с барельефами Отцов-основателей – безымянными толстощекими программистами. Стены ротонды украшены фресковой живописью с аллегорическими мотивами: Боги на облаках передают смертному символический ключ от города. Над головами влиятельных Кумовьев Гэнгсити стеклянный купол с витражами.

Когда Зебов получил доклад о происшествии от шефа полиции Маккоя, первая мысль Мэра была: «Гангстеры хотят меня подставить». Гангстеры давно ищут повод обвинить Нанов Зебова в ненадежности. Пропажа Зукипера это отличный повод – раз Мэрия не смогла организовать охрану триггера, значит, Мэр не способен исполнять свои обязанности. Многим не нравилось усиление влияния Зебова и его роль посредника. Если прецедент с хранением Зукипера был бы удачным, то список триггеров на ответственном хранении нейтральной стороны мог быть расширен.

Сейчас предстояло объясняться с Кумами, которые представляют интересы своих Биг Боссов. А потом отдать приказ шефу полиции Маккою, своему преданному соратнику, бросить все силы на розыск этого чертового Сторожа из зоопарка!

Мэр вошел в конференц-зал. На потолке с позолоченными кессонами сверкает бронзовая люстра. Под ногами мраморный пол раздается эхом по круглому залу. Зебав занял свое место во главе стола.

Гангстер Башни, сидевший за круглым столом, не стал терять время на этикет и выложил разом все жалобы и обиды:

– Вы нас убеждали, что сюжетные триггеры должны оставаться в руках нейтральной стороны. Сторожа зоопарка увели у вас из-под носа – церковь стоит на одной улице с Мэрией! Хорошо же вы исполняете свои обязанности.

Экройда тоже можно понять – он трясется за Викария – важного триггера из сюжетки про Башню. Священник-НПС служит настоятелем собора и руководит всем приходом в ЦентралМаркетс. Грабители не тронули Викария, хоть это ничего не доказывает. В общем, Мэр предоставил клеркам разбираться со своим триггером и не забивал голову чужими проблемами.

Зебов пустил в ход старый аргумент:

– Зукипера охраняли десять копов-Нпсов – это максимальное число, которое Мэрия может выделить. Если бы я мог доверять вам хоть немного, то снял бы часть ботов с оцепления Мэрии и направил их на охрану объекта в катакомбах.

– Опять завели свою шарманку, – отмахнулся гангстер-бутлегер.

– Раз слоны еще не бегают по улицам Гэнгсити, то можно сделать вывод, что заговорщики не активировали триггер, – гангстер-якудза пытался направить коллег в рабочее русло. – Заговорщики ждут подходящего момента или собирают другие предметы, чтобы запустить сложную комбинацию триггеров, дополняющих друг друга.

– Хм, думаете, похищение Зукипера часть более крупного плана? – подхватил гангстер из Порта. – В таком случае похитители активируют триггер, когда остальные части пазла сложатся.

– Желательно, выйти на заговорщиков до того, как они соберут свою смертоносную мозаику, чтобы успеть выстроить оборону, – сказал клерк из Башни.

– Что ж, все подозреваемые в этом зале… – не без ехидства отвесил Мэр.

– Найти вора будет сложно, – сказал Кум из Чайнатауна, пропустив мимо ушей замечание Мэра. – Ведь Зукипер не указывает напрямую на объект нападения. Это триггер общего действия – его можно с равной эффективностью бросить на штурм Башни, Порта или Пивзавода. Поэтому под подозрением все.

– Равно как и целью нападения может оказаться любой из нас. И даже… Мэрия, – сказал Кум-самогонщик, нездорово поглядывая на Нанов Зебова. – Слоны с бегемотами прекрасно расчистят путь, растоптав шесть кругов оцепления или сколько их там.

– Семь, – уточнил Мэр с нажимом голоса. – Обычно угрозы начинаются во второй части нашего общения, сегодня вы сделали это раньше обычного.

– Я всего лишь перечисляю вероятности, – прикидывался святой наивностью самогонщик.

– Скорее мечтаете вслух, – парировал Зебов.

– Большая Пятерка ценит вашу работу на посту главы города, – елейно лицемерил портовый Кум. – Ваша смерть стала бы большой потерей для Гэнгсити.

Совещание закончилось, шестерок выпроводили из Сити-Холла, и Мэр уединился в своем кабинете, закинув ноги на стол, и чуть не задев каблуком ботинка рычаг открытия шлюзов дамбы.

Зебов взял телефонную трубку и сказал секретарше:

– Гиены уползли в свои логова. Позвони Маккою, я жду его доклад.

– Маккой уже в приемной.

– Отлично. Пусть заходит.

Разборка за 46-ю улицу

Военные заранее выдвигаются на позиции спорных зон влияния. В город из пустыни ДастиХолоуз выезжает целая колонна. Пехоту подвозят на грузовичках «Бредфорд» первой модели – из серии для британского лендлиза, с брезентовой крышей кабины. Унтер-офицеры едут на полноприводных «Доджах» или на джипах "Виллисах" с белыми звездами американской армии на дверцах. Сзади пыхтит тягач Мак ЭнОу с лебедками и цепями для прицепа 155 мм пушки-гаубитцы. В городе офицеры распределяют личный состав по позициям на спорных зонах влияния. Разгружают грузовики, расставляют на улицах мешки с песком, чтобы выложить брустверы. Солдатом приходится таскать грузы самим – боевых ботов в Части нет. ДжиАйи упорно пренебрегали местным обычаем использовать мебель для укреплений, хоть и канительно тащить с собой груженый грузовик с самого ДастиХолоуз. Это не верность атрибутам сюжетки "Майор Пейн объявляет войну" – иначе выходцы из военных симуляторов просто отказываются участвовать. Наемники из БразерсИнАрмс считают манеру боев в Гэнгсити дракой в психбольнице.

Гангстеры тоже подтягиваются к полудню. Неположенцы из хенчменов и сайдкиков перетирают новости из «перестрелок в подворотне», а простые мобстеры выносят на улицу мебель из соседних домов. Зачем таскать с собой брустверы, когда под рукой есть пуленепробиваемый шкаф?

Дело в том, что Разрабы схалтурили, забыв сделать физику повреждений для статичных объектов интерьера. Поэтому бельевой комод остановит бронированный грузовик. А Геймеры безнаказанно пользуются этой нелепицей: достают из выпотрошенного Редактора мебель и строят баррикады на улицах. Модераторов больше нет и некому пресечь читерский беспредел. Так, год за годом, Гэнгсити постепенно обрастает «мусором» из редактора и увязает в бесконечных пробках в даунтауне.

* * *

В городе знойный день. Горячий и густой воздух начинает двигаться, создавая складки в синем небе. В погодном режиме «sweltering heat» растушёвываются очертания небоскребов из центра. Пусть игроки не чувствуют виар своей кожей, как духи, но картинка летней жары усыпляет и их. Гангстеры ходят медленно, словно боятся вспотеть в своих пиджаках.

На перекрестке 46-й и 45-ой улиц стоит трехэтажное здание с лавкой бакалейщика на первом этаже. Лавку «крышуют» портовые гангстеры, но Джи-айи бросили вызов «крыше» Сантьяго. Красный пожарный гидрант и фонарный столб уцелели каким-то чудом. Витрина разбита, за сеткой трещин на стекле можно разглядеть вывеску: «свежие баклажаны – 50 центов».

Блаженные минуты спокойствия перед началом раунда разборок за территорию.

Пока игра не запустит скрипт, никто не выстрелит. Все заняты приготовлением. Гангстеры выбирают более выгодные позиции. Бригадир расставляет боевых-НПСов на огневые точки – туда, где стивидоров убьют раньше всех.

На тротуаре лотки с яблоками за 15 центов. После символических переговоров в кафешке, ларек обновился и горка яблок, помидор и лимонов снова появилась в своих лотках, чтобы, через пару минут, эффектно и красочно разлететься по всей улице от одного выстрела, высыпавшись на брусчатку дороги.

НПС-прохожий шел по своим делам, увидел толпу с автоматами и остановился. Развернулся и быстро пошел в обратном направлении. Жизнь города не замирает в часы разборок, но ИИ научились обходить горячие точки на карте. Баррикады из мебели тоже не останавливают автомобильный трафик, НПСы-водители инстинктивно выбирают объездные пути.

Минуты затишья геймер может посвятить созерцанию. В будничной же виарной суете некогда наслаждаться видами. Нельзя встать посреди дороги и четверть часа наблюдать за игрой света, отражающегося на водосточном желобе вдоль карниза. К тому же товарищи по банде могут принять такое поведение за симптом виарной передозировки.

В минуту затишья внимательный геймер может разглядеть на кирпичном фасаде щербинки и сколы в лучах полуденного солнца.

Через пару минут объявят начала раунда. Тогда мир снова сузиться до мушки прицела и некогда будет разглядывать текстуры.

* * *

ДжиАй с машинганом Льюиса окопался за высоким бортиком фонтана. Бригадир из Порта расточительно посылал НПСов-стивидоров на верную смерть, чтобы те закрыли собой огневую точку противника. Но подойти близко никто не смог. Пятеро портовых грузчиков легли холмиком в двух шагах от скамейки сквера в ЦентралМаркетс – словно стивидоры из РиверСайда пили за победу "Смелых Камбал" и уснули в сквере.

Портовые, как обычно, вели бой легкомысленно, надеясь на большой запас боевых НПСов. Но, быстро растеряв своё преимущество, скоро самим гангстерам пришлось лезть под пули.

Каждый хотел показать индивидуальную игру, поэтому портовые никак не могли решить, кто возглавит наступление – ведь лидер получает медаль "ТопГан недели".

На земле из начальства остается только бригадир. Кум решает споры на месте и уезжает, когда засвистят пули – его работа закончена, теперь ему остается пересидеть пару часов на вилле, чтобы счетчик времени засчитал ему день, и можно смело отправляться в элитные топовые виары, проводить остаток дня.

* * *

Толстый кот разлегся у своей миски и лапой лениво бил по крохотным гангстерам, которые шли на штурм вражеских баррикад. Кум подвесил голограмму на полу, чтобы картинки не накладывались одна на другую. «Тупик» 43 улицы Кум спроецировал, как можно дальше, чтобы не отвлекал – в дальний грязный угол между диваном и стенкой, куда не мог втиснуться даже робот-пылесос. Там же лежит горка грязных носков, которые Кум забывает постирать. После двух лет непрерывных боев, 43 улица превратилась в груду руин, нет ни одного уцелевшего здания, поэтому бесформенная груда носков посреди голограммы выглядит аутентично, словно груда хлама из редактора, который экскаваторами сгребли в одну кучу.

Бои за пригородный Мотель, по дороге на Дамбу, для Кума важнее. Там намечался прорыв обороны бойцов Башни. Поэтому Кум повесил голограмму поближе – на незаправленную кровать. В складках смятой простыни залегли снайперы Бутлегеров, а горные хребты одеяла высились над равнинами виарных окраин.

Разборки в Чайнатауне находятся ближе всего – за рабочим столом, под самым носом Кума. Стол завален неубранной посудой после обедов «без отрыва от должностных обязанностей». Кругом стопки пластиковых мисочек с супом быстрого приготовления и коробки с полуфабрикатами. А в виаре, в закоулках Чайнатауна, бойцы медленно продвигались в грязных трущобах, опасливо заглядывая за очередной угол из стопок пластиковых мисок, покрытых слоем засохшего жира.

* * *

Помощник Дежурного переключил своё внимание с окраин города на центр и зацепился взглядом за 46-ю улицу в ЦентралМаркетс, которая горела красным цветом. Там Порт схлестнулся с Военными. Бригадир через интерком засыпал Штаб сообщениями, требуя подкрепления.

Шурин-помощник наблюдал с недосягаемой высоты на копошение внизу: огневая точка противника в фонтане, «виллис» со станковым пулеметом перегородил пол-улицы, минометчики взяли стратегическую высоту на крыше пятиэтажки. А четверо портовых гангстеров, включая бригадира, заперты за стеной шкафов и комодов, угодив в свою рукотворную ловушку.

До закрытия сессии уличных боев оставался целый час – за это время Военные могут добраться до финишной черты и записать улицу вместе с ларьком в свою зону влияния. ДжиАйи вообще стали вести себя очень активно – они уже отжали три ларька у Башни и один у Бутлегеров.

Пока Шурин решил приберечь резерв и откупиться подачками уличным гангстерам, наградив каждого медалью «ТопГан недели» и подвесив им в профиле мотиватор в виде ордена «Рэмбо первой степени» за уничтожение превосходящей силы противника. Раздача орденов и медалей бережет кэш банды. А бросать туда подкрепление из резерва это лишние траты – банде придется раскошеливаться на доп.жизни в экстра тайме.

Мистер Сантьяго не любит расточительных Кумовьев.

В Штаб-квартире Порта

В это время на борт командорского корабля заступил новый Дежурный Порта. Он поднялся на палубу главного корабля, с трудом вскарабкался по узким шахтам трапов на третий этаж надстройки и по лесенке перешел на капитанский мостик, чтобы попасть в рулевую рубку – мозговой центр управления портовой бандой.

Интерфейс банд-менеджмента оформлен в виде колонки машинного телеграфа. С его помощью можно отдавать команды мобстерам и стивидорам-НПСам: вкл. режим «Амок», режим «Алёрт», общее отступление, оборона штаб-квартиры, режим ожидание и др.

На приборной панели вдоль иллюминаторов вперемешку с морскими приборами: радиопеленгатором, эхолотом и компасом стоят датчики статистики банды: кол-во л/с, кол-во раненных, число потерь, боевой настрой стивидоров и др.

Помимо карты «зон влияния» нужно еще следить одним глазом за радаром, который пеленгует бухту. Можно увлечься боями на земле и прозевать угрозу с моря: немецкие эсминцы – триггеры, которые запускают военное положение. Главное не дать им подойти близко к берегу – иначе жители увидят вражеский корабль и поднимут панику, а на шумиху отреагирует газета ГэнгсКроникалс и выйдет с сенсационным заголовком над размытыми фотографиями: "Немецкое вторжение! Спасайся, кто может!" На этот случай в Порту наготове десантные рыболовные шхуны со стивидорами на борту – они должны взять судно на абордаж, попасть на палубу и доказать всем, что крейсер это фанерная инсталляция.

Хотя Дежурный не удивился бы, если к проблемам на земле нарисовался еще и крейсер. Смена шла наперекосяк, десятки улиц на карте пылали красным цветом, а половина мобстеров отсиживались на детеншене.

Дежурный перешел в соседнюю рубку, узнать сводки боев за территорию.

На капитанском мостике отдельно сидят Вахтенные-стратеги в своей штурманской рубке. Внутри на широком столе разложена интерактивная карта «зон влияния» Гэнгсити с пригородом. Вахтенные постоянно мониторят малейшее изменение на карте и докладывают Дежурному в рулевую рубку.

– Докладываю, – рапортовал Вахтенный-стратег. – «Зеленых» улиц – 15, «желтых» – 5, «красных» улиц 9. Потери: шестнадцать мобстеров и двадцать пять стивидоров убиты. Расчет вероятности потери одной зоны влияния равен 79% .

Озорной и бесшабашный геймплей давно превратился в математику.

– Прикажи бригадирам на земле "сушить" бои. Пусть уйдут в оборону и не рискуют на штурмах, – скомандовал Дежурный. – Лишние потери сейчас ни к чему.

– ДжиАйи только что бросили нам вызов в РиверСайде. А на 46-й улице положение критичное, – доложил Шурин-помощник из рубки штурмана, не отрывая взгляда от карты. – У них перевес сил в девять игроков.

– Сегодня зеленых человечков больше, чем обычно, – позволил себе комментарий Вахтенный стратег.

– Придется посылать резерв в РиверСайд, – с горечью признал Дежурный. Он не хотел бросать резерв так рано, в первом часу боев. – Ответить на вызов «крыше» необходимо. Военные хотят оттянуть наш резерв, чтобы нам некого было отправить в подкрепление на 46-ю улицу.

Связист в Радиорубке принял к действию и связывался с Портом, где на территории прохлаждаются резервные гангстеры, пиная от скуки мэскота «Смелых камбал».

– Эти беспредельщики из Части спутали нам все карты, – раздраженно сказал Помощник, по совместительству сайдкик Дежурного, с амбициями подняться до старшего Прихвостня. – Финотделу не понравится, что придется делить еще одного духа с военными…

Когда на карте появляется еще один спорный дух это неизбежная потеря части прибыли – доход с «откачки мозгов» теперь придется делить пополам. Потери «зоны влияния» это не влечет – черной метки в личном деле Дежурного не будет. Зато главный бухгалтер банды посчитает дебет и кредит и увидит в конце недели падение прибыли. Помощники Сантьяго начнут копать и выйдут на злосчастного Дежурного, который обошелся банде в копеечку.

Поэтому неожиданный "вызов крыше" подталкивает Дежурного компенсировать недополученную прибыль и бросить вызов другой банде. Следующие в цепочке тоже не хотят терять свою прибыль и подставляют уже другого. Так запускается цепная реакция, которая начинает перекраивать карту «зон влияния».

– К черту бухгалтерию! – негодовал Дежурный, чувствуя, что кресло Кума уходит из-под его зада. – Сейчас главное отстоять лавку на 46-й улице. Если потеряем хоть одного духа, то сеньор Сантьяго разжалует нас до уличных гангстеров.

– Забудьте про Военных – нас Бутлегеры поджимают со всех сторон! – спорил Помощник, который давно подсиживал своего Кума-перестраховщика. – Нужно бить ларьки Самогонщиков – бросить вызов «крыше» банде Ковальски.

– Мы не можем позволить себе повышать ставки, – возразил стратег, просчитав вариант через программу-аналитика, карта боев за территорию снилась ему по ночам.

Тут на командирском мостике впервые за смену раздался голос связиста из радиорубки:

– Товарищ Дежурный, на связи Кум третьего ранга, – связист сделал паузу и добавил голосом на полтона тише. – По шифрованному каналу.

На связь с рулевой рубкой выходил сам Сладкий Винс – Кум на две ступени выше Дежурного. Винс отдал Гэнгсити семь лет своей жизни, и видеть больше не мог эту допотопную графику, в Порту он появлялся только на совещаниях у Сантьяго. Поэтому Сладкий Винс звонил из реала без виарного шлема, говоря по громкой связи. Сейчас он сидит в кресле с функцией массажа, отхлебывая виноградный сок из бокала и лениво следит за копошением на голографической карте, подвешенной в гостиной его квартиры в реале. Он прекрасно видел, что дела в ЦентралМаркетс идут паршиво. А статистика, к которой он, как Кум третьей ступени имел доступ, подтверждала его опасения. Да еще военные-беспредельщики бросили вызов на «зеленой» улице из неприкосновенного запаса ларьков. Раньше Винса это несильно волновало – его месячная премия выплачивалась регулярно. Всё это было до того, как Сантьяго поставил его на расстрельную должность – начальника финотдела. Поэтому теперь потерю прибыли он принимает как личное оскорбление – баланс на конец месяца трещит по швам: непредвиденные расходы на мобстеров для респауна в экстра-тайме, плюс выплата «больничных» конвоирам, которые угодили на детеншен за рьяное исполнение должностных обязанностей и набрали двенадцать штрафных баллов в «счетчике жестокости».

А тут еще человечки цвета хаки тянут свои ручки к его духам!

– Чего там тянете? Нужно отбить потери от наезда ДжиАйев! – без вступления кричал Сладкий Винс. – В конце игровой сессии ты можешь не успеть отправить летучий отряд на другой конец карты, чтоб зашвырнуть коктейль Молотова в ларек Башни или Триад.

– Но бросать вызов «крыше» чревато дисбалансировкой сил, – оправдывался Дежурный. – Вмешаться значит навредить. А завтра уже другая смена бросит вызов «крыше» конкурентам, чтобы уравновесить потери для бухгалтерии.

Сладкий Винс надавил на Дежурного:

– В том то и дело, что завтра – а потерю кэша повесят на тебя сегодня, как дежурного Кума. Испортишь себе статистику и получишь черную метку!

– Чертовы карьеристы… – ругался связист, предварительно отключив микрофон на виарном шлеме.

– Но мы уже истратили резерв, – с отчаянием доложил Дежурный.

– Есть один вариант, – шепнул Сладкий Винс. – Но только, чур, я тебе ничего не говорил…

Кум-дежурный нарушил Устав, сняв с охраны периметра Порта половину мобстеров, и бросил их на уличные бои. После подавления забастовки начальство опасалось новых беспорядков и удвоило караульные наряды в штаб-квартире. Если Сантьяго узнает, то Дежурный схлопочет строгий выговор. Но и отношения со Сладким Винсом он портить не хотел.

Прибавив к нарушению Устава еще и превышение полномочий, Дежурный отправил отряд мобстеров на границу Худлама, чтобы зашвырнуть коктейль «Молотова» в ларек под «крышей» Самогонщиков. Не нужно быть Первым советником и разбираться в тонкостях большой политики, чтобы сказать наверняка: наезд на бутлегеров всегда можно списать на месть Пивзаводу за вмешательства в дела Порта. Ведь о предателе Шпилере, тайном агенте Ковальски, слышал каждый мобстер из бейби-мафии.

О судьбе Кума-ренегата

История продажи «Трезвой Америки» плохо закончилась для портового гангстера по кличке Шпилер. Его подставили и забанили, изгнав из виара. Никто так и не узнал, чьих это рук дело. Его печальная судьба прочно закрепилась в памяти геймеров, которые были уверены, что Кума-ренегата наказали за сепаратные переговоры с бутлегерами.

Шпилеру пришло сообщение от бутлегеров о новой встрече. Место и время тоже изменились: вместо дамбы Клувера встреча назначена на ночь, в лесопилке. Перемена места рандеву его не насторожила. После событий в Порту обстановка накалилась и люди босса могли пойти на любые меры, чтобы отследить его контакты с бутлегерами.

То, что это засада он понял сразу, как только вошел в цех с пилорамой, в котором было темно и, не горела ни одна лампочка, только однообразно скрежетала работающая пила. Единственное чего он не смог понять это масштаб подставы.

Он не испугался и не убежал. Если бы его хотели выключить из игры на время, то возможностей застрелить его предостаточно, без всяких сложностей с «тайной встречей». Понятное дело – с ним просто хотят поговорить с глазу на глаз. Поэтому Кум понял ситуацию по-своему: военные решили выйти на него напрямую и предложить свою цену за кидок бутлегеров.

Но его ждало разочарование – переговоры в ночной лесопилке не состоялись. В темноте раздались выстрелы. Кум выстрелил в ответ на рефлексе, отработанном за долгую карьеру уличного гангстера во времена его виарной молодости.

Зажглись лампы освещения, ярче чем на сцене «розовой Клеопатры» и он обалдел от увиденного. Кум стоял по колено в расчлененных телах. Диск ленточной пилы багровый от крови. В углу сложены еще целые тела убитых НПСов. Судя по их одежде это класс обычных НПСов-обывателей: продавцы, служащие, почтальоны, каких можно встретить на каждом шагу. В отдалении от груды тел он увидел и стрелявшего – тот тоже был мертв. Кум подошел разглядеть его поближе: точно такой же типовой НПС в жилетке и с бабочкой, словно прямиком из клуба «любителей поэзии».

«Почему НПС напал на меня? – спросил себя Кум. – Обычно они так себя не ведут».

Вторая его мысль была осознанием того, что он убил НПСа, пусть и из самообороны. За всю игру он перестрелял и передавил таких полсотни, поэтому раскаяния он не чувствовал. А что касается «счетчика жестокости», то он у него чист, как у гангстера-новичка в первый день виарной жизни. Встав на должность, он давно перестал заниматься грязной работой. Такое «убийство» отнимет у него полтора балла из двенадцати, не больше, – решил Кум.

Хотя чем дольше он разглядывал горы трупов и отрезанных конечностей, тем быстрее сомнение, что правила «игровой нравственности» на его стороне, одолевало его.

Он не подумал о том, что убийство одного НПСа это лишь повод. Само по себе оно не опасно для игрока, но подобный акт жестокости автоматически включает видеозапись геймплея, которая необходима для того, чтобы выяснить квалифицирующие признаки «убийства». Поскольку для многих игроков склонных к садизму важен не факт убийства беззащитного НПСа, а процесс, в котором он воплощает в жизнь свои больные фантазии. Ведь под правила «нарушения нравственности» подпадает не само убийство, а действия оскверняющие тело, созданное по образу и подобию человеческого. Именно это и увидит компьютерный алгоритм, анализирующий запись этих нескольких минут игры Кума. Нейросеть увидит игрока, который растеряно ходит по заброшенному цеху среди ночи, по колено в расчлененных телах своих жертв. Подростка, страдающего психическим расстройством, срывающего свою злобу на виарных куклах, кроша их пилой. Запись включится после выстрела в НПСа. А значит смотрящему будет непонятно, что действующее лицо оказалось на лесопилке случайно. Всё будет выглядеть так, словно игрок привозит на машине НПСов среди ночи на лесопилку, чтобы сначала застрелить их, а потом растерзать на дисковой пиле.

После того как запись была промаркирована грифом «девиация пятой категории», дело попало уже на стол служащему-человеку из отдела «комиссии нравственности» для подтверждения.

Вердикт комиссии говорил чётко и ясно: «виарное расстройство личности, подражание маньяку-расчленителю». С такими комментариями и черной меткой «маньяка-любителя» Куму светил не просто бан на пару месяцев, а принудительное лечение в рихэбе и последующее наблюдение у социопсихолога. А после «лечения» еще будут действовать ограничения на жестокие виар-игры, поэтому он не сможет сыграть не во что сложнее «Сказок волшебного леса». А если он все-таки решит вернуться в «Гангстеры 3», то обнаружит, что все сторонники забыли, как его звать, поскольку за полгода, после сотен перестановок в руководстве Порта, все его прежние связи будут помнить лишь лог-файлы.

Нарьян-Мар.

* * *

К началу декабря, в Сибири стоял двадцатиградусный мороз. Холод щипал за лицо, а настоящее солнце слепило. Световой день яркий, но короткий – нужно всё успеть дотемна. Мужчины вышли из натопленных домов и готовили сани. Собаки заливались радостным лаем, предчувствуя скорое выдвижение стаи. Одни мужики в тулупах вязали упряжь, другие – разогревали моторы снегоходов. Летом сибирская коммуна заготовила дрова, чтобы зимой привезти их в деревню по гладкому снегу. Такой труд не под силу одному – нужно работать всем вместе, одной большой стаей – людей и собак.

Суровый климат и оторванность от цивилизации – единственные исключения для существования примитивного общества. Суперкомпьютер разрешает таким коммунам тесное проживание, которое противоречит эпидемиологическим нормам и правилам о самоизоляции. Ведь без взаимопомощи в Сибири не выжить. Поэтому бывший столярный кооператив «Сибирские узоры» предпочел остаться вместе в глухой деревне, а не расселиться по отдельным квартирам с центральным отоплением – в бетонных пчелиных сотах, запломбированных королевой маткой Нейросети.

Староста вышел из роли Ковальски и присоединился к своей общине. Он готовил сани и разматывал собачью упряжку, вдыхая свежий морозный воздух, который прочищал голову после безвылазной недели в виаре. Овчарка по кличке Цезарь крутилась под ногами хозяина, радостно поскуливая. Ей не терпелось занять место вожака в упряжке.

Один из старейшин Тайбыр подошел помочь пристегнуть собак и не упустил возможности пожаловаться:

– Одного электрогенератора не хватает. Нужно купить дополнительные, большей мощности – тогда и заготовлять дрова не придется, – Тайбыр отвечал за материальное обеспечение в коммуне.

– Не мешало бы ещё снегоходы обновить, – подхватил Уйгу-Быйан, крепкий якут, ведавший охотой на дикого зверя. Ездить верхом на оленях он не подписывался. Отречение от мира Нейросетей не означает отказа от достижений прогресса.

– На счете недостаточно денег для таких трат, – в сотый раз оправдывался Староста. – Все деньги от виара ушли на доильные аппараты и горючее для дизельных двигателей. Пока будем обходиться старой техникой, починим, что можно.

Цезарь рычал на двух лаек, решивших оспорить его место вожака в упряжке. Дети пользовались занятостью взрослых и превратили ответственное дело в игру. Тыгын встал на место погонщика в санях и хлестал воображаемыми вожжами. А любопытный Кунай уселся на снегоход и вертел руль.

Но вот приготовления закончились, дети уселись в санях, старейшины взяли бразды и рукоятки в свои руки и отправились в путь.

Сани на собачьей упряжке добрались до места раньше, а снегоход Уйгу-Быйана опять сломался и застрял на полпути. Старейшина Тулуйхан приехал на просеку раньше и напилил бензопилой целую поленницу дров. Детвора высыпала из саней и принялась таскать дрова. Айдын и Кунай отлынивали от работы, прячась за елями и играя в снежки.

Старейшины завели избитые темы, непонятные детскому уму, о высших целях, о благе коммуны, о сроках и планах – а от них перешли на еще более избитую финансовую тему.

Тулуйхан упрекал Старосту:

– В прошлом месяце на счёт пришло шестьдесят пять тысяч, а в этом – сорок! Гэнгсити сдает, нужно искать новую золотую жилу. Я слышал, что в «Закованных Королевствах» можно неплохо подняться…

Староста потрепал Цезаря за ухо, благодаря за усердный труд, и ответил:

– Гангстеров III рано списывать. Везде есть неудачные дни, – он не хотел возвращаться к виарным разборкам, здесь, на природе, он чувствовал себя в отпуске, даже у босса бутлегеров есть выходной. Поэтому Староста объяснил, не вдаваясь в подробности. – Усилилась конкуренция, вышли новые игроки, очередной передел зон влияния, в общем, всё как обычно.

Староста не любил виарных наркоманов и виртуальные машины. В деревне они под запретом, особенно для детей. Иначе нового общества не построишь. Поэтому старейшины оградили подрастающее поколение от вредоносных компьютеров, замутняющих разум виртуальной отравой.

Староста смотрел, как якутская детвора беззаботно играла в снежки, пока мальчики постарше вязали дрова к саням. Деревенские дети счастливые, крепкие и здоровые, в отличие от своих городских сверстников, которые живут в виарах, без полезных навыков и профессий, становясь рабами виарных машин.

Человеческая цивилизация угасает на глазах. Их коммуна, возможно, последний очаг сопротивления Суперкомпьютеру. Старейшины должны успеть передать детям знания и опыт, которые помогут выжить без снабжения извне. По плану, через десять лет коммуна должна перейти на полное самообеспечение и освободиться от тирании Нейросети. Быть может, именно их маленькая община в лесах Сибири станет новой ветвью человеческой цивилизации. А пока же слабая обеспеченность коммуны не позволяет отрезать окончательно все провода, связывающие её с внешним миром. Деревня зависит от снабжения – ближайшая ж/д станция в двадцати километрах.

Такие очаги сопротивления новому порядку – бельмо в глазу (соринка в линзе) Суперкомпьютера. Однако Нейросеть отвергает любые формы насилия, поэтому не может выгнать их из леса силой и переселить в бетонные клетки. Зато она вовсю использует экономические методы. В цифровом мире люди больше не нужны – все товары производят машины. Отбраковав девяносто процентов людей, она лишила их работы и посадила всех на соцобеспечение. На пособие не купишь снегоходы и электрогенераторы – мечты о независимых коммунах по всему миру натыкаются на суровую реальность тяжелого труда первобытной общины – многие не выдерживают такого бремени и возвращаются в города. А их коммуна решила не идти напролом и не рвать с цивилизацией, но брать от неё лишь полезные вещи, отвергая вредные. Сибиряки нашли лазейки у Нейросети и стали зарабатывать деньги в виарах, чтобы тратить их на построение аналогового общества.

Пока половина деревни была занята буксировкой заглохшего снегохода, Старейшина Тулуйхан оказался наедине со Старостой и решил высказать ему то, что давно было на уме:

– В деревне поговаривают, что ты сам подсел на виар. Многие слабы духом и ропщут на тяготы. Жалуются, что они вкалывают за троих, пока Староста развлекается с "машиной грёз".

Глава коммуны поежился то ли от мороза, то ли от упрека, и сказал:

– Всё что у нас есть – мы заработали в Гангстерах III! Нам нужны новые генераторы, инструменты, современные теплоизоляционные материалы – а они стоят дорого. Я работаю на благо общины не меньше остальных! Не моя вина, что мой труд невиден. Всю неделю я пытаюсь предотвратить нападение на Пивзавод – найти источник угрозы. Если я не разгадаю, кто копает под меня и не приму ответные меры, то штаб-квартира бутлегеров падет! А с ней и наши надежды на независимую коммуну в реале.

Краснощекий мальчуган по имени Айдын пробегал мимо и поймал краем уха разговор взрослых. Он остановился и разинул рот, догадавшись, что говорят о "сатанинской машине лжи". Паренек смущал взрослых недолго – пока не схлопотал снежком в лицо. Пострел тут же забыл про разговор и помчался догонять обидчика.

– Вот для этого я и работаю, – продолжил прерванную мысль Староста, – чтобы наши дети не оказались в рядах Бейби-мафии, третьесортного виара.

– Понимать тебя становиться всё сложнее, – с горечью признался Тулуйхан. – Даже мне – самогонщику пятого уровня, вместе с которым ты строил банду Ковальски. А нашим деревенским тебя и подавно не понять. Сторониться тебя стали…

Тулуйхан, столяр третьего разряда из кооператива "Сибирские узоры", после закрытия мебельного кооператива пропадал сутками в виарах. Он-то и показал Старосте Гэнгсити и увлёк и его. Позже Тулуйхан ушел из Гэнгсити, а глава бывшего кооператива, взялся натруженной рукой крепкого хозяйственника за виарных наркоманов и сколотил из них настоящий трудовой коллектив, то есть, банду бутлегеров.

– Так значит, это Порт готовит осаду Пивзавода? – Бывший виарный наркоман порой давал начальнику советы, как должен поступить Ковальски. Но со временем даже ему стало тяжело понимать, что происходит в Гэнгсити, настолько быстро меняется виар.

Староста опасливо огляделся, словно шпионы Сантьяго прятались за таежными елями, и сказал:

– Видж и Дух-детектив не подтвердили следов Порта, но мертвые всегда заодно – выгораживают собрата по гробовой доске. Если идти от обратного, то выходит, что заказчик – Сантьяго и его банда портовых грузчиков.

– Портовые – сильная банда. С ними связываться себе дороже, – рассудил Тулуйхан – Но и оставлять покушение без ответа тоже нельзя.

– За покушение на Штаб-квартиру нужно отвечать жестко, – сказал Староста. – Иначе самогонщики решат, что Ковальски уже не тот. Главное, не ошибиться с адресатом…

– Значит, объявишь войну Сантьяго? Насколько я помню, стивидоры пьют похлеще, чем бедные иммигранты из Худлума.

Личность Ковальски вынырнула из подсознания, и босс бутлегеров сказал:

– Пора перекрыть им краник с паленым виски…

Кум на вилле и статистика

Маркони как-то случайно заглянул в окошко статистики в интерфейсе своей банды, пролистал очки игрового авторитета и обомлел. Оказывается, алгоритм посчитал его авторитет в 15% – ниже всех среди своих хенчменов и сайд-киков! А самый большой показатель оказался у уличного гангстера по кличке Шватцен Шпатцен, который набрал аж 83% авторитета в их коллективе. Вот и верь после этого искусственному интеллекту с его хитрыми алгоритмами, который якобы видит человека насквозь и призван исправлять его и наставлять на путь истинный.

Наверное, в «песочнице», где гангстеры из Бейби-мафии серьезно относятся к данным статистики авторитета, с ним, Кумом третьей ступени, никто и разговаривать бы не стал!

Первый Советник усмехнулся этой мысли.

Команда социо-психологов этого виара очень примитивно представляла себе критерии авторитета в мужском коллективе. Они полагали, что с уважаемым человеком все будут соглашаться и поддакивать: кто, признавая убедительность его рассуждений, а кто, желая угодить. По мнению алгоритма, чем больше игроков соглашается с тобой, тем ты авторитетнее.

Шпатцен незря слывет болтливым воробышком – он служит в конвое, поэтому после смены ему всегда есть, что рассказать, когда он приезжает к своему боссу на виллу, чтобы передохнуть и позавтракать в компании товарищей, а потом, в двенадцать часов, с полными силами отправиться на разборки за зоны влияния.

К девяти часам, скорее по традиции, чем по приказу, все хенчмены Маркони собирались на его вилле в ВердантХайтс. Его хенчмены, конвоиры из Службы Доставки и простые уличные гангстеры, просыпаются рано, в шесть часов утра, чтобы довести духов на Завод или засветиться на утреннем построении в Порту и услышать расписание нарядов на день, поэтому к девяти часам они успевают проголодаться и завтракают все вместе в уютной кухоньке на первом этаже с выходом на веранду и видом на прекрасный сад с гранитными статуями.

Прием пищи очень интимный момент геймплея, ради которого ни один уважающий себя геймер никогда не выйдет из виара. Пантомима с невидимой ложкой или бутербродом выглядит нелепо для "серьезных ребят" в костюмах, поэтому принимать пищу в реале игроки одной команды предпочитают вместе, чтобы глупо выглядели все одновременно и, соответственно, никому не было обидно за самого себя.

За маленьким круглым столиком в углу возле фикуса умещалось пять человек – в реальности обедающие стукались бы локтями в такой тесноте, но в виаре теснота не помеха. Сквозь стеклянную дверь виден зелёный газон заднего двора и мятый бампер «родстера», припаркованного на гравийной дорожке. Словно в поместье английского Лорда пажи, дворецкий и лакеи собрались с утра в комнатке для прислуги, чтобы попить чайку, пока хозяин не проснулся.

Маркони и его сайдкики просыпались в девять, поэтому были неголодны. Завтракали они обычно в двенадцать. К этому часу, когда все его подчиненные собирались на кухне, Первый Советник спускался с верхнего этажа – темной анфилады комнат, которая служила ему офисом и командным пунктом, с кожаными диванами, креслами, с негаснущим камином и тяжелыми шторами на окнах, которые не пропускали свет даже в солнечный день.

В общем, английский лорд, или скорее барин, спускался к девяти на первый "служебный" этаж – выпить свой утренний кофе и послушать трёп своих хенчменов, чтобы быть в курсе последних новостей Гэнгсити.

Маркони слушал новости, отхлебывал кофе и молча кивал. А глупый алгоритм "авторитета" полагал, что большие боссы так себя не ведут, поэтому насчитывал ему очки антирейтинга в статистку. Откуда бестолковому алгоритму знать, что именно в эти утренние часы совместной трапезы, в момент их наибольшей уязвимости – в сакральный процесс приема пищи, как раз и происходит сближение со своими подчиненными, когда все на равных и нет никаких начальников? Разве объяснишь тупоумному алгоритму, что именно этим утренним часам в крохотной кухоньке Кум обязан своим долголетием в чине Первого Советника Мистера Сантьяго?

Еще одной причиной, почему алгоритм ошибочно считал его мелкой сошкой было то, что в разговоре со своими подчиненными он никогда не употреблял формулу гангста-культа: "я приказываю тебе", которая определяет отношения власти-подчинения и увеличивает очки авторитета вдвое. Обычно Маркони заворачивал свои приказы в оболочку панибратства, говоря своим хенчменам: "надо кое-куда съездить и сделать одно дельце", потому-то счетчик авторитета и не срабатывал.

Маркони никогда не отправлял на задание по прихоти и без надобности, чтобы напомнить остальным, кто здесь главный. Зато когда он давал задание – для его преданных хенчменов оно ровнялось по важности к приказу от самого мистера Сантьяго.

Немаловажно отметить и то, что у Первого Советника всегда находился кэш для своих хечменов на доп.жизни в экстра-тайме и он никогда не запаздывал с выплатой месячной зарплаты.

Поэтому пока Бейби-мафия из песочницы ставила рекорды в счетчике авторитета, мистер Маркони был просто авторитетным Кумом.

Маркони и его присные

Портового Кума прозвали Маркони за то, что он курировал сюжетку «AT&T» – аббревиатура Американской телефонной компании "American Telephone & Telegraph Company", хотя по сюжету её расшифровывали не иначе как "Avid Talkers&Tattlers".

В Гэнгсити пять разных телефонных компаний, которые поделили все улицы города. Каждая телефонная компания обслуживает лишь своих клиентов. У каждой свой операционный офис и операторы-НПСы, которые соединяют вызов с адресатом. Всё это очень неудобно для игроков, но зато НПСы-операторы счастливы – больше всего на свете они любят работать и чувствовать себя нужными.

Если сюжетку «AT&T» довести до конца, то в городе останется один монополист, который задавит конкурентов и объединит всю клиентскую базу в одну. Казалось бы, такой финал сильно облегчил бы жизнь в Гэнгсити, но банды так и не смогли договориться, какая из телефонных компаний должна стать монополистом – все боятся, что один офис сделает прослушивание звонков легче легкого, тем более, если он находится на твоей территории.

Поэтому Маркони заморозил сюжетку, спрятав в сейфе местного Грейама Белла, НПСа-триггера, без которого невозможно создать единую телефонную компанию в Гэнгсити.

Пользуясь преимуществом, Кум протянул на свою виллу в ВердантХайтс провода всех пяти телефонных компаний. Теперь в кабинете у Маркони целых пять телефонов, делая портового босса похожим на советского аппаратчика: четыре на столе и один настенный деревянный телефон с заводной ручкой.

Поэтому, имея доступ ко всем городским номерам, Маркони мог решать вопросы по телефону, не выезжая со своей любимой виллы.

В его кабинете декоративный потолок с кессонами, американский секретер «чиппендейл», стол с зеленым сукном, уставленный телефонами похожими на утюги, за окном вид на скайлайн Гэнгсити. Маркони снял трубку, и после десятка щелчков и гудков он сказал:

– Барышня, соедините меня с номером 528 по улице Ивовая Роща.

– Мистер Маркони, чем обязан? – отозвался в трубке голос Сладкого Винса.

– Слышал про наезд Джи-Айев?

– Еще бы, из-за него я лишился квартальной премии! – пожаловался Винс.

– С этими беспредельщикам надо что-то делать! – возмутился Первый Советник

– С военными нельзя поговорить с глазу на глаз. Они не посещают Розовую Клеопатру, у них нет сейв-хаузов в городе, а их банда не участвует в осаде замков.

– Может, есть какие пересечения по сюжетке? – спросил Маркони.

– Не знаю, надо уточнять у спецов. Насколько я помню, майор Пейн вообще не вступает в переговоры с гангстерами, – в трубке снова раздались треск и шорохи. – Сейчас тряхну своими связями в Штабе – позвоню стратегам в штаб-квартиру Порта по прямому телефону, – сказал Винс сквозь помехи. У него на рабочем столе телефонов было неменьше, а его связям мог бы позавидовать и сам Маркони.

Минуты две Первый Советник висел на линии, пока собеседник узнавал у «зондеркоманды мозгового штурма», которая шуршала электронными страницами справочника «Ultimate Gamers Guide» в поиске ключей-подсказок. Наконец Винс сказал:

– Стратеги говорят, что единственный путь для переговоров это ветка с ночным ограблением склада вооружения, в которой гангстерам приходится ползти по узкому трубопроводу на четвереньках.

– Теперь понятно, почему никто из Кумовьев не идет на контакт с военными. Если кто-то попытается связаться с руководством ДжиАйев, то репутация Кума будет уничтожена. Боссы мафии не ползают на четвереньках по трубопроводам!

Маркони положил трубку и вышел из кабинета в гостиную, где в полутьме тяжелых гардин и негаснущего камина он с ребятами частенько обсуждал последние виарные новости.

Послеобеденный Гэнгсити притих, миновав оглушительный раунд разборок за зоны влияния. Первые пугливые НПСы нерешительно выглядывают на улицу, где еще лежат тела мертвых гангстеров. А более везучие мобстеры уползают в подземные чрева баров до вечерней стелс-миссии "Осады Замков".

Отличное время чтобы в тишине посидеть с друзьями в уютной гостиной. Двое его верных сайд-кика КрафтиДафти и Шватцен Шпатцен уже здесь – уселись на широком диване «Честерфилд», закинув ноги на экран камина, и подносят ко ртам невидимые сосуды с жидкостями.

В кресле «с ушами» сидит Второй Советник и старый друг Маркони – Портовый Кум Пуавро Бакканттучо. Перед ним на геридоне с резной ножкой стоит тамблер с оливкой на донышке. Бакканттучо деликатно отхлёбывает из тамблера и ставит бокал обратно на столик.

– Есть вариант переговоров без сюжетки – поехать в Часть самому, – сказал Пуавро Бакканттучо, который прекрасно слышал разговор в соседней комнате.

– Даже если ты потратишь два часа на дорогу до пустыни ДастиХоллоуз, чтобы поговорить с военными, то старания будут напрасны: все подумают, что ты зашел через сюжетку, – сказал Маркони, поприветствовав своих ребят.

– Нужно взять с собой журналиста из «Гэнгс-кроникалс», – подкинул идейку КрафтиДафти, – чтобы он сделал фото крупным планом со встречи с военными. Тогда все будут знать, что Кум зашел с главного входа, а не ползал на карачках по канализации.

– А еще все будут знать, что Порт ведет переговоры с Военными, – терпеливо объяснил Маркони своему несведущему в виарной политике мобстеру. – В дипломатии не принято сообщать о своих планах в «Гэнгскроникалз».

Пуавро Бакканттучо принялся рассуждать вслух:

– Странно, полгода назад майор Пейн лично разъезжал по городу, стучась ко всем Кумам-однодневкам, кто готов был его принять. Тогда в клубе еще посмеивались над новичком в форме. Он отирал пороги у Шуриных и Прихвостней, но выше Свата-Брата его не пустили. Полгода назад Джи-Айев не считали серьезными игроками, с которыми стоит вести переговоры. Всё-таки попыток возродить Военных было много, и все неудачны. Поэтому никто не верил, что у очередного парвеню цвета хаки получится.

– Раньше он сам искал с нами встречи, а теперь мы пытаемся на него выйти… – подытожил Маркони.

– Значит, что-то изменилось в виарной судьбе Пейна, раз он больше не отирает пороги Прихвостней, и я хотел бы знать что, – рассуждал Бакканттучо, задумчиво катая оливку на дне тамблера.

– Хотите знать, что изменилось? – зацепился за разговор Шватцен Шпатцен, который был скорее практиком, чем теоретиком и наизусть знал каждый виарный закоулок. – А то, что Пейн смог набрать новых игроков в свои ряды. Он вдвое увеличил численность Джи-Айев. Встречи с зеленными человечками стоили мне пару-тройку жизней. Достаточно взглянуть на карту зон влияния – за месяц военные бросили вызов крыше на пяти улицах.

– Хм, где же он взял столько любителей носить форму цвета хаки? Неужели Гюнтер-Вербовщик подкинул игроков? – вопрошал Бакканттучо.

А хозяин виллы сказал:

– Никто не знает. Одно можно сказать наверняка – его новобранцы не из песочницы Бейби-мафии. Мобстеры по-прежнему не признают их авторитет. Да и сами солдатики не придерживаются стиля гангстеров. Это залетные игроки.

– Слава богу, мэр выключил обязательную воинскую службу, а то сейчас бы стояла очередь из НПСов у вербовочных пунктов «Join the Army», – пошутил КрафтиДафти.

Пуавро Бакканттучо воспринял слова пьяненького мобстера всерьез и продолжил его мысль:

– Вот именно, у майора Пейна нет боевых ботов, поэтому он зависит от игроков из военных симуляторов. На виарных гастролерах банду не построишь – чтобы подняться в Гэнгсити, нужно вербовать мобстеров.

А его слова, в свою очередь, триггернули шальную мысль в голове Маркони, который сказал:

– Вот если бы у нас был свой человек в Дасти-холлоуз…

Майор Пейн

Майор Пейн заступился за старика-лавочника, которого били бандиты. Так начинается сюжетная глава о борьбе военных с гангстерами: "Майор Пейн объявляет войну". Вначале Военные благородно защищали жителей города от бандитов, с которыми полиция уже не справлялась. Но перестрелки ветеранов и гангстеров становились более кровавыми и вылились на улицы города. Майор Пейн так увлекся военными действиями, что не заметил, как его подчиненные убили нескольких прохожих – мирных жителей, угодивших под перекрестный огонь. Полиции ничего не оставалось, как возбудить дело против майора, который оказался по ту сторону закона и встал на одну ступеньку с гангстерами. Так постепенно грань между заступниками и злодеями стала стираться, и Военные даже начали крышевать мелкий бизнес, чтобы содержать свою персональную армию. Хотя сам Пейн всегда подчеркивал, что это никакая не "дань крыше", а добровольные пожертвования патриотов Америки своим защитникам родины.

Мятежный майор считает, что правительство слишком слабо и нерешительно, чтобы покончить с преступностью, пьянством и игорным бизнесом. Правительство коррумпировано, поэтому задвигает настоящих патриотов и героев Америки на задний план. Босс ДжиАйев ратует за скорейшее открытие второго фронта в Европе и милитаризацию экономики. Его идеал государства – военная диктатура. Его цель – ввести военное положение в Гэнгсити. Тогда он сможет заполучить чрезвычайные полномочия и навести порядок в городе, а потом и во всей стране.

Однако, сюжет это лирика, а реальность такова:

Уличные гангстеры не уважали своих коллег из Части, так как военные не жили по заветам гангста-культа и не устраивали разборок за место Кума-сержанта, или как они там называют своих боссов, а значит, они были вечными солдатами, навсегда обреченными подчиняться командам офицера, а значит не ровня им, свободолюбивым гангстерам, которые могут бросить вызов Куму.

Когда игроки из Палаточного лагеря появлялись в городе в "тихие часы", то гангстеры кричали им издевательские команды – "на месте стой, раз, два!", "Левей, левой, прямо!", "Первая шеренга прямо, остальные напра-ВО!" имея в виду, что игроки из Части только и умеют, что подчиняться и не могут подняться выше по рангу. Поэтому ДжиАйи редко покидали пустыню ДастиХолоуз и не социализировались с другими игроками из банд в свободное время, а предпочитали держаться со своим взводом даже после службы в городе.

Банду военных пытались запускать много раз до него. Но никому не удавалось собрать больше двадцати участников. Поэтому все попытки заканчивались разгромом и роспуском банды. Последние годы воинская часть стояла пустая. В пески ДастиХолоуз иногда забредали дети из Бейби-мафии, чтобы поиграть в майора Пейна. Большая четверка пресекала попытки возродить военных – видя активацию новой банды на карте, туда посылали карательный отряд. Взрослые банды быстро отвадили молочных гангстеров от таких шалостей.

Пока не пришел он со своими боевыми товарищами и сослуживцами – ветеранами многих сражений, которых Бог Войны тоже списал в глубокий тыл.

Прежде Босс военных командовал эсминцем в «БрАмс», но был разжалован до помощника капитана патрульного катера за нарушение приказа Генштаба. Его самоуправные действия стоили потери корабля и жизней личного состава, которыми он рискнул ради авантюрной операции без согласия от командования флота.

С черной меткой в личном деле ему больше не светит сделать карьеру в «БрАмс». Ему остается начинать игру в другом военном симуляторе в ранге «салаги» или попытать счастья в дешевых виарных пострелушках в конце рейтинга. Так, «морской волк» бросил якорь в пустыне Дасти-Холлоуз, в тридцати километрах от Гэнгсити.

План захвата Гэнгсити начался для старпома патрульного катера как умственная задачка, чтобы отвлечь себя в монотонных дежурствах на корабле, ещё в те времена, когда он жил на два виара. По мере погружения в новый мир план обрастал деталями и схемами, а стол крохотной каюты оказался завален гайдами и прохождениями «Гангстеров III», которые старпом внимательно изучал вечерами, ища лазейки для запуска заветной сюжетки "Хаки-Инвейдерс". Чем больше он думал, тем реальнее становилась задумка, а из иллюминатора он видел уже не прямую линию горизонта, а скайлайн небоскрёбов Гангстер-сити.

Шеф полиции в кабинете Мэра

* * *

Шеф полиции с тремя НПСами в форме вошли в овальный кабинет.

Маккой и Нанов Зебов давно поняли, что им надо держаться вместе. За восемь лет в Гэнгсити они пережили многое, поэтому все формальности давно отставлены в сторону.

– Есть зацепки в краже Зукипера, Мак? – нетерпеливо спросил Мэр. Такие ритуалы, как рукопожатие и предложения сесть отметены в виаре за ненадобностью.

Шеф полиции сказал:

– В день похищения была воскресная проповедь – в церкви было полно народа. Мы допросили Викария и прихожан, но они не заметили ничего подозрительного. Более того, Викарий сказал, что это была лучшая служба за многие годы. Прихожане на проповеди тоже испытали духоподъемное чувство.

– Чем же эта воскресная проповедь запала в душу НПСам? – насторожился Мэр.

Маккой достал протокол допроса и прочитал с листа:

– Викарий сказал: «Моё сердце переполняет радость, когда на воскресную службу приходят семьями».

– В смысле, прихожан было много? – уточнил Зебов.

– Видимо, да. Настроение Пасторов и Викариев зависит от степени посещаемости церквей их приходов.

– В общем, людей было битком, но никто ничего не видел, – поспешил сделать вывод Мэр. – У НПСов же фотографическая память. Наверняка они видели похитителей.

– Для того чтобы заставить их порыться в своей слоновьей памяти нужно задавать правильные вопросы. А мы пока не знаем приметы грабителей, – объяснил коп.

– А что с охранниками в катакомбах – в церковном оссуарии?

– Допросить их нельзя – они все мертвы, – сказал Маккой и тут же добавил, опережая реакцию Мэра. – Зато можно покопаться в их лог-файлах. В лог-файлах НПСа хранятся все запущенные скрипты поведения за последние два дня, определяющие его реакцию на происходящее вокруг.

Шеф полиции увидел в глазах Зебова недоумение и попытался объяснить на простых примерах:

– Все НПСы Гэнгсити сделаны по одному лекалу, в том числе и наши копы. Возьмем, к примеру, ботов-барменов. Бармену можно дать чаевые и в лог-файле появиться запись «удовлетворение». Только у полицейских вместо этого «чувство выполненного долга». А там, где большинство мирных жителей проявляют «страх», у копов включается скрипт, выполняющий сценарий поведения «долг зовет».

– Что нам это дает? – спросил Мэр без особого энтузиазма.

– По архивным файлам мы можем очень смутно восстановить последовательность событий, – Маккой достал лист с отчетом. – Вот скрипты охранников, запущенные за пятнадцать минут до смерти: настороженность, подозрение, решительность, чувство долга, внимание, благодарность, гордость.

– Постой, я правильно понял, последнее, что испытывал коп – гордость? – удивился Мэр.

– Вот именно. Я сам изумился, когда увидел, – признался полковник. – Полицейские провалили задание, не смогли защитить гражданского, получили гангстерскую пулю и, умирая, испытывали гордость, мать их!

– Копы могли почувствовать гордость, проявляя взаимовыручку, – рассуждал вслух Мэр. – Ведь НПСы взаимодействуют между собой, а не реагируют врознь. Одни прикрывают других. Кто-то вызвал огонь на себя, чтобы помочь товарищам. Возможно, его гордость связана с тем, что он, рискую жизнью, спас своих коллег?

– Ты спускался в катакомбы? Там все тела лежат в ряд. Всех НПСов положили одной очередью из «Томпсона», – сказал Маккой. Затем обдумал сказанное и частично согласился с Мэром. – Ладно, признаю, я не спец, чтобы лезть в душу к НПСу, но одно я знаю наверняка: «чувство гордости» сильнее простого «чувства выполненного долга». Для того чтобы испытать это высокое чувство НПС, как минимум, должен быть награжден медалью «за отвагу» или маршировать на параде в своем лучше мундире с эполетами!

Нанов Зебов откинулся на спинку кресла в недоумении. Мэр покачался в задумчивости и подытожил:

– Викарий и прихожане испытывали умиление от духоподъемной проповеди, в то время как грабители убивали НПСов-охранников, а копы переполнены гордостью оттого, что провалили задание. Я ни-че-го не понимаю.

Мэр снова погрузился в свои мысли. После пары минут покачивания на стуле он сказал:

– Какой план действий?

– Я как раз собирался провести следственный эксперимент. Если позволите, я проведу эксперимент прямо здесь, в Сити-Холле, подальше от любопытных глаз.

– Разумеется, Мак, зал для гостей в твоем распоряжении.

* * *

Секретарша принесла гостю чай, забыв, что посторонние уже ушли, и по инерции, продолжала косить под слугу-НПСа. Шеф полиции с тремя ботами-копами ходил по залу, оглядывался и что-то искал. Маккой взял вазу с постамента, но передумал, и поставил обратно. Потом взял фикус в кадке, но тот оказался слишком громоздким.

– Ищете что-то? – поинтересовалась секретарша.

– Хочу провести опыт с поведенческим алгоритмом, – рассеяно объяснил коп. – Нужен предмет, не копипаста, а уникальная вещь с собственным ID.

Секретарша кивала и делала вид, что слушает с интересом, попутно отхлебывая чай из чашки. Соратник Мэра, шеф полиции, знал что помощница Зебова – беглый дух, которого Мэр спрятал у себя в Сити-холле. Поэтому в кругу своих секретарша чувствовала себя раскованно и сама же выпила весь чай, который принесла гостю.

Маккой уставился на чашку в руках мертвой секретарши. Он включил консоль айтемсов и прочел в окошке игровой номер вещи: «ID_3248621» dainty_porcelain_cup.

– Вот же, изящная фарфоровая чашка! – обрадовался коп.

– О, да, она из сервиза династии Цин, – похвасталась секретарша, воодушевленная интересом копа к искусству.

– Нет, это уникальное название чашки в редакторе! – бегло объяснил шеф полиции. – А значит, НПСы поймут приказ и не спутают предмет с сотней копий, разбросанных по всему виару.

– Теперь можно приступать к эксперименту! – сказал коп и бесцеремонно выхватил из рук духа чашку, уже пустую.

Потом Маккой очень аккуратно поставил чашечку с блюдцем на фуршетный столик, словно устанавливая бомбу.

Затем Коп открыл меню управления подчиненными, выделил имена трех сержантов, стоящих у него за спиной, и установил им объект охраны: чайная чашка под номером «ID_3248621». Уровень агрессивности «myrmidons of justice» – на максимум.

Полицейские-НПСы тут же достали из кобур пистолеты, отставили назад опорную ногу, подогнув колени, и рассредоточились по залу. Двое прикрыли чашку на столе своими телами, встав лицом к двери, ожидая угрозу с фронта. Один прикрывал объект от выстрелов с улицы, встав у окна. У одного из копов полковник отобрал пистолет, поэтому бот встал в боевую стойку с голыми кулаками. Все трое готовы были костьми лечь за «изящную фарфоровую чашку» из сервиза династии Цин.

– Молодцы – знают своё дело, – похвалил НПСов Маккой, доставая табельный «кольт».

Секретарша, увидев оружие, без напоминания отошла от линии огня, и, по-женски, спряталась за штору. Такое укрытие выглядело бы глупо, если бы не оплошность Разрабов, которые сделали шторы статичными объектами, и потому надежнее любого бронежилета – их не поколеблет ни дуновение ветерка, ни взрыв, ни очередь из автомата.

Полковник снял жетон, выйдя из роли полицейского, и, превратившись в обычного игрока. Он снял «кольт» с предохранителя и точными выстрелами поразил двух своих бывших коллег. Тела упали с грохотом на пол гостиного зала, попутно опрокинув несколько стульев и уронив с постамента вазу, которая разбилась вдребезги. Последний живой полицейский был безоружен, но смело пошел на «преступника» голыми руками. Маккой изловчился и ударил того в висок, потом швырнул об стену и повалил обессиленного, но живого НПСа на пол. Затем нарочито медленно полковник подошел к фуршетному столику с фарфоровой чашкой, которая удивительным образом не пострадала от потасовки. На глазах у «последнего защитника чашки» Маккой медленно поднес ствол пистолета к «объекту охраны» и нажал на курок. Чашка как-то странно подпрыгнула и разлетелась на мелкие кусочки. Последний страж чашки застыл в недоумении и, что кажется невероятным для лишенного сознания НПСа, выражением глубокого разочарования на лице. Но мимолетная человекоподобная реакция прошла и НПС, сфокусировавшись на «убийце чашки», упрямо пошел на Маккоя с какой-то удвоенной злобой. Шеф полиции выстрелил в упор в бота, но одной пули оказалось недостаточно, поэтому коп разрядил всю обойму, прежде чем НПС рухнул замертво.

Полковник надел жетон, возвращаясь из заурядного беспредельщика в роль начальника полиции.

– Эксперимент закончен, – сухо проговорил коп.

В гостиный зал вбежал перепуганный Мэр. В руках у него дробовик. Сотрудники еще ни разу не видели таким Нанов Зебова.

– Что здесь происходит?! – закричал он.

– Всего лишь следственный эксперимент, господин Мэр, – сказала секретарша из-за шторы, – но он уже закончен.

– Устроить пальбу в здании Мэрии вы называете экспериментом?! Я подумал, что вы будете рыться в своих глюк-файлах, или как их там, а не штурмовать Сити-холл! Я чуть было не запустил в городе чрезвычайное положение!

– Вот сейчас самое время порыться в лог-файлах, – невозмутимо сказал коп.

Секретарша вышла целой и невредимой из-за пуленепробиваемой шторы, деликатно перешагивая через трупы, Мэр убрал дробовик, а шеф полиции воспользовался телефоном в гостином зале, чтобы позвонить в отделение и попросить помощников привезти ему файлы убитых НПСов. Файлы системного журнала хранятся в полицейском отделении, в архиве.

На поиск документов и поездку в Сити-холл ушло время. Секретарша убрала разбитую вазу и подняла стулья, а чтобы случайный посетитель не наткнулся на трупы, дух закрыл гостевой зал и повесил табличку: «Не беспокоить! Идет совещание».

Сержант приехал с документами и передал папку шефу полиции. Маккой вернулся в овальный кабинет и сказал мэру:

– Пришли лог-файлы последнего убитого мной НПСа. Всё как я и предполагал – его скрипты эмоций перед смертью таковы: настороженность, подозрение, решительность, чувство плеча, жажда праведной мести, злоба, ярость, разочарование, амок. Такова обычная картина при нападении в поведенческих скриптах.

– То есть до такого как НПС бросился в самоубийственную атаку, он испытывал разочарование, – заметил мэр.

– В этом всё дело – копы в катакомбах испытывали гордость в последнюю минуту жизни, хотя должны были чувствовать разочарование.

ЛоунКрай

Вечером в баре с ироничным названием "Рихеб" собрались уличные мобстеры, выпить самопальной сивухи и обсудить раунд боев за территорию.

У стойки галдели шумные клерки из Башни, а портовые стивидоры держались своей компанией. Сегодня их порядком потрепали, а поражения лучше запивать с проигравшими.

Портовый Бригадир Скалзкрашер был темнее тучи. Кумы испортили ему статистику полезности и обнулили весь прогресс за месяц. Мечты выбраться из мясорубки боев и подняться на ступеньку сайд-кика опять рухнули. А если он потеряет еще один ларек, то его разжалуют до уличного мобстера – тогда ему останется один путь: в Рихеб, уже настоящий.

В бар завалились опоздавшие, их отказывались сажать за общий стол, пока они не выпьют штрафную порцию.

ЛоунКрай тоже заставили выпить штрафную, как она не сопротивлялась, уверяя, что уже накатила по пути в бар. Трезвенником она никогда не была и ей ничего не стоит поднести ко рту бутафорскую зеленую бутылку, попивая в реале яблочный сок, как поступают многие читеры, которые лишь притворяются пьяными. Однако с ней такой фокус не пройдет. Каждый раз прикладываясь к нарисованной бутылке, мозг убеждал ее, что терпкая жидкость течет по глотке, разливаясь по телу приятной теплотой. А потом мысли спутывались в клубок. Всё дело в том, что ЛоунКрай – дух.

Всё это время ей удавалось утаивать от своих товарищей правду о себе. Она оправдывалась стеснительностью, чтобы не включать режим сплит-скрин во время попоек – её прощали, понимая, что девушки щепетильны к своей внешности и не хотят показывать своё настоящее лицо, после бессонного геймплея и двух литров сивухи. У игроков в Гэнгсити жуткие предрассудки к мертвым геймерам, а у портовых особенно. ЛоунКрай пришлось скрывать правду о своей бестелесной сущности, иначе остальные отказались бы с ней работать.

– Так-так, а вот и ЛоунКрай к нам пожаловала, рядовой мобстер в ранге уличный отморозок, – пьяненьким голосом проговорил Скалзкрэшер.

Бригадир не успел отчитать своего подчиненного за неисполнение приказов на поле боя сразу после раунда. Дежурный Кум вызвал Бригадира на ковер, а мобстеры разбрелись по всему Гэнгсити. Сейчас негодование нахлынуло на Скалзкрэшера, подпитанное порциями сивухи в реале.

– Почему ты не исполнила мой приказ, ЛоунКрай? – спросил бригадир, нарываясь на драку.

Застигнутая врасплох, ЛоунКрай перебирала в голове ответы, которые не приведут к резне битыми бутылками. Можно взять дежурную отговорку про "проблемы со связью", но порция алкоголя уже начала свое действие, и врожденная уступчивость сменилась бой-бабой:

– А потому что приказ был дурацкий!

Портовые стивидоры и даже шумные клерки притихли, услышав, как кто-то бросил вызов бригадиру – такое попахивает штрафом за нарушение субординации.

– Значит, положить личный состав штабелями, чтобы накрыть машинган Льюиса, теперь называется стратегическим маневром?! – накручивала себя ЛоунКрай, отрезая все пути к примирению. Она знала, что алкоголь действует на нее плохо. Привычка сформировалась еще при жизни, когда она напивалась, чтобы смелее переносить трудности сурового реала. А после смерти привычка лишь усугубилась.

– Приказ "держать 46-ю улицу до последнего бойца" шел напрямую от Дежурного Кума из Порта, – поделился служебной информацией Бригадир. – Я исполнял приказ. Также как и шестеро твоих боевых товарищей, которые потеряли жизни, исполняя мой приказ. Жизни, которые Порт даже не удосужился компенсировать, и потому наши товарищи сидят сейчас в своих одиночных камерах в реале, а не пьют среди друзей.

Аргументы у Бригадира были железными. Стивидоры кивали и поддакивали, поминая павших товарищей, которых нет за столом.

– Близорукость Дежурного не оправдание тактическим ошибкам Бригадира на земле, – смогла придумать слабенький аргумент ЛоунКрай, который не убедил слушателей.

Такой аргумент не убедил бы и ее саму, но у ЛоунКрай были особые обстоятельства, которыми она не могла поделиться со своими виарными друзьями. Скупость Порта заставила приберечь жизни многих мобстеров, а игроков-духов она приперла к стенке. Свободный дух не может пересидеть вынужденный детеншен в реале. Он отправляется прямиком в Лимб – в черную пустоту наедине со своими мыслями. Как она может объяснить это своим живым виарным друзьям?

– Вот из-за таких трусливых гангстеров, которые берегут свою шкуру, мы и потеряли ларек! – забил последний гвоздь в крышку гроба Скалзкрэшер под одобрительные возгласы товарищей.

Репутация ЛоунКрай пошатнулась – ее открыто обвинили в трусости. Это страшное обвинение для виара, живущего по пацанским правилам гангста-культа. Сгенерированное опьянение путало мысли и бередило душу, пробуждая злобу и отчаяние. Есть только один способ всё исправить – решила ЛоунКрай и сказала:

– Ты назвал меня трусом? Тогда я вызываю тебя на дуэль! Вот и посмотрим, кто из нас двоих больше боится смерти!

* * *

Для духов-гангстеров не действуют правила о Рихебах. Да и зачем пытаться исправить мертвых? Агрессия в виаре может побудить виарных-наркоманов к насилию в реале. Для этого соцслужбы следят за игроками с агрессивной манерой игры. Поэтому таких девиантов отсеивают и возвращают в реальный мир, проводя с ними курс психотерапии.

Духи же больше не способны причинить реальному миру вред, поэтому курс реабилитации на детеншине им не прописывают.

Духам тоже нужно следить за счетчиком жестокости, однако их не посылают в Рихеб, а оправляют на месяц в Лимб без выхода в интернет. Там они находятся наедине со своими мыслями и воспоминаниями. Для духов детеншен превратился в настоящее Чистилище перед дверьми Ада.

Поэтому неудивительно, что многие духи-игроки начинали мечтать о том, чтобы их поскорее стерли с диска лишь бы прекратить порочный круговорот мыслей.

«Молокососы из Б-М называют меня трусом? – продолжала внутренний диалог со своим вторым «я» ЛоунКрай. – Они клевещут, что я боюсь смерти. А что они знают о смерти? Живые называют "смертью" месячный детеншен и курс принудительной реабилитации.

Остаться в чёрной пустоте Лимба на месяц – один на один со своими мыслями, от которых нельзя убежать, нельзя ничем отвлечься. Это хуже чем обычная физическая смерть. Это настоящий Ад».

В реале и без виара есть, чем себя развлечь: диафильмы, спорт, общение в группе Рихеба с такими же зависимыми игроманами или, хотя бы, почитать книжку, на худой конец.

«Поэтому не этим соплякам из песочницы упрекать меня в страхе перед смертью!

Если застряну в Лимбе еще раз, то я для себя уже решила, что отправлю запрос в облако хранения о досрочном закрытии своей цифровой ячейки и потребую меня стереть! Пусть хоть кто-то попробует меня упрекнуть в том, что я боялась смерти!

Будь что будет: если СкалзКрашер меня пристрелит – я умру по-настоящему.

От отчаяния ей захотелось завыть волком в полном соответствии со своим ником».

ЛоунКрай у Маркони

По внутриигровому интерфейсу ЛоунКрай получила сообщение от Портового Кума, о котором прежде никогда не слышала. Кум приказал ей явиться к нему. Понятное дело – будут отчитывать за неисполнение приказа и вызов Бригадиру, может даже, сообщат, что её выгнали из рядов портовой банды.

Делать нечего – надо ехать. Сейв-хауз Кума оказался на вершине ВердантХилз, района с самой дорогой недвижимостью в Гэнгсити. ЛоунКрай и не подозревала, что портовые Кумы могут себе такое позволить. Она остановила машину у ворот трехэтажного особняка и сообщила охране о назначенной встрече. Она была наслышана о патологической боязни покушений среди виарных бонз, поэтому несильно удивилась мерам безопасности.

С каждой минутой ожидания чувство тревоги нарастало. А хенчмены на воротах, как назло, досконально соблюдали протокол безопасности и лишь продлевали ее пытку. Охранники сначала сообщили по интеркому о госте, потом сайд-кик вышел из особняка и неспешно пошел к воротам.

А ЛоунКрай продолжала терзать себя вопросами. Прежде она не слышала, чтобы рядового мобстера вызывали на ковер к Куму. Не хотят ли её сделать козлом отпущения и повесить на неё потерю ларька? Даже если так, то виновника не вызывают на виллу к Боссу, а просто обнуляют ему статистику полезности и лишают премий – дальше крутись как хочешь.

А может, в банде узнали ее секрет? Мертвый игрок обманом проник в банду к живым. Может, она оскорбила братство и нарушила законы гангста-культа? Тогда вызов к Куму это уловка, чтобы схватить ее и подвергнуть пыткам.

В это время сайд-кик по имени КрафтиДафти внимательно сличал ее ID. Удостоверив ее личность, КрафтиДафти сказал:

– Следуйте за мной, мистер Маркони ждет вас.

Уличный мобстер зашел в особняк Первого Советника, поднялся по лестнице на второй этаж и через анфиладу комнат прошел в личный кабинет портового Кума.

Мистер Маркони уже ждал мобстера. Шватцен Шпатцен, который знал все виарные сплетни, подкинул Куму идейку и ввел его в курс дела, поэтому хозяин виллы начал без обиняков:

– Мои хенчмены рассказали мне о твоих проблемах, ЛоунКрай. Думаю, я могу тебе помочь.

– То есть вы согласны, что дуболом СкалзКрашер пытался подставить меня под пули? – обрадовалась ЛоунКрай. – Если вы встанете на мою сторону, то и пацанская дуэль будет не нужна!

– Дуэль как раз отменять нельзя! Она очень важна. Открыто поддержать тебя я тоже не могу. Без обвинений в трусости не будет и повода для дуэли.

– Я ничего не понимаю, – опешила ЛоунКрай. – Как же вы можете мне помочь, если половина банды считает меня трусом, а остальные – косячницей?

– Я хочу предложить тебе особое задание. А для его выполнения твоя репутация играет ключевую роль, – разъяснял свой замысел Первый Советник. – Сплетни о ссоре в баре разошлись по Гэнгсити. Это то, что нам нужно. Смертельная вражда с Бригадиром идеально подтверждает твою легенду. Уличный мобстер ушел из Портовой банды после громкого конфликта и вступил в ряды Военных, чтобы начать игру с чистого листа. Не придерешься.

– Вы предлагаете мне уйти из банды добровольно?

– Лучше сохранить лицо и уйти самому, чем быть изгнанным за косяки. А еще лучше – после дуэли со своим обидчиком. На улицах Гэнгсити за такое уважают.

– Но я не могу позволить себе "уйти красиво" – у меня нет на это денег! У меня осталась последняя жизнь и больше нет кэша на новую, все деньги ушли на оплату… – «коммуналки»: чуть было не проговорилась ЛоунКрай. – Если я уйду из банды, то после дуэли мне не на что будет купить новую жизнь.

– О финансовой стороне не волнуйся – все расходы я беру на себя, – заверил Маркони.

– Я думала, что буду продолжать работать на Порт. Если я соглашусь, то меня снимут с зарплаты в банде.

– Изменится лишь источник финансирования, но не сумма. Плюс бонусы за "особое задание".

– Но смогу ли я вернуться в Порт, после выполнения этого… задания? – почуяла подвох ЛоунКрай.

– Каждый игрок волен вступать в любую банду и выходить из нее, – расплывчато ответил Маркони. – Мое предложение для тебя единственный верный выход. Если ты откажешься, то тебе придется умереть на дуэли или навсегда смириться с обвинением в трусости. А с такой репутацией тебя не возьмут ни в одну банду, будь ты живой, мертвой или самим воплощением виарного Нео.

* * *

Единственный способ разобраться так, чтобы надстройка нравственности не сочла перестрелку актом немотивированного насилия это устроить дуэль по всем правилам.

Дуэль отличается от убийства в состоянии сиюминутного гнева тем, что происходит на следующий день после вызова. Никакого наказания за неявку нет. Если игрок не явился на назначенное место, то это означает, что он считает обиду недостаточно серьезной, чтобы за нее умирать. Поэтому, если Бригадир не приедет, то фактически, он признает, что был не прав.

Плюс, недостаточно приехать самому. Нужно найти еще минимум двух секундантов, которые согласятся тратить своё время на нудную и долгую процедуру дуэли с ее обязательными ритуалами.

Все эти процедуры направлены на то, чтобы отвадить подростков от убийства друг друга, поскольку они быстро теряют интерес ко всему, что требует времени и терпения.

Если же Бригадир пойдет на принцип и уговорит двух друзей-секундантов потратить полдня, то независимо от результата этой дуэли, победит дух-гангстер, так как докажет всем, что она не трус и не держится всеми силами за последнюю виарную соломинку жизни. Тем самым, опровергнув изначальное обвинение Дежурного Порта в малодушии.

При этом широкой публике совсем не обязательно знать о том, что на счет духа поступила сумма, компенсирующая расходы на восстановление жизни в экстра-тайме в случае её гибели на дуэли.

А это значит, что каков бы ни был исход дуэли, гангстер-дух выйдет победителем.

Башня и Пастырь

* * *

Для Экройда и его синих воротничков кража со взломом в хранилище триггеров, оно же церковный оссуарий, не прошло незамеченным.

По сюжету, гангстеры из Башни являются поклонниками технического прогресса. Нынешние сотрудники Башни, как и их прототипы в сюжетке, тоже слывут новаторами Гэнгсити.

Существует масса триггеров, способная навредить Башне. Одни могут отключить в небоскребе электричество, другие – включить пожарную тревогу и запустить принудительную эвакуацию служащих Башни. Можно даже заморочиться и натравить на них градостроительный комитет, который затеет тяжбу о том, что небоскреб уродует исторический облик города.

Однако самый сильный триггер – Викарий из местного собора, который проклянет с амвона Башню, Экройда и всех его служащих. Викарий обвинит Башню в святотатстве, в покушении на символ верховенства церкви и её догматов. Лорд Экройд, в своем высокомерии, дерзнул построить здание выше двухсотметрового шпиля собора! А шпиль это не просто архитектурный элемент – это символ власти, устанавливающий прямую связь с Богом!

С момента постройки небоскреба собор перестал быть самым высоким зданием города. Такая перемена вызвала гнев священнослужителей Гэнгсити. Они призывали прихожан бойкотировать товары и услуги Экройда, называя небоскреб новым храмом Антихриста, который воздвигнут во имя золотого тельца, чтобы унизить истинную веру. А то, что Экройд является представителем англиканской, а не католической церкви лишь усугубляет образ Антихриста-бизнесмена.

Если поработать с Викарием, то он начнет процедуру наложения анафемы на «идолопоклонников золотого тельца» из богопротивного небоскреба.

Эффект анафемы – божьего проклятья – наступает с проповеди главного пастыря, произнесенной публично, текст которой примерно такой:

«Есть среди нас те, кто возомнил себя выше остальных, кто не желает больше разделять бремя грехопадения первого человека, выгнанного из Эдема и обреченного ходить ногами по грешной земле, кто считает себя вправе подняться в облака, взгромоздив сатанинскую Башню. Мы напомним им участь башни Вавилонской! Кто посмел, вопреки божьему закону, раньше начертанного срока, вознестись в небо, в царство облаков, в надежде без очереди, вскарабкаться на врата рая – тот пусть будет низвержен на землю черную и пресмыкается аки змей!»

Эффект сей публичной яркой и пылкой речи, произнесенной перед паствой, заключается в том, что у всех проклятых Викарием игроков Башни отнимаются ноги. После чего они могут передвигаться лишь ползком, то есть «пресмыкаются аки змеи».

Откровение о богопротивной башне снисходит на Викария не просто так, роль архангела должен сыграть сам игрок, внедрив в голову священника нужную мысль. Дальше Викария начинают одолевать пророческие кошмары с сатанинской Башней, которая лишь верхушка «айсберга». Секта припадочных фанатиков уверена, что Башня уходит глубоко под землю, сокрытыми от глаз туннелями, дьявольское творение, якобы, еще более длинное, чем над землей. А подземные этажи небоскреба упираются в твердь земной коры и спускаются до самого ада! Оттуда дьявол со всем комфортом и удобством может подняться на лифте прямо на Землю! Вот каков истинный умысел, вот для чего дьявол соблазнил слабых людей мечтами о гигантской башне – чтобы самому подняться из преисподней!

По сюжету Экройд посылает своих клерков, ликвидировать опасного Викария. Однако конкуренты срывают покушение на священника, похитив его из лап Башни. После неудавшегося покушения, Викария проще убедить в существовании дьявольского заговора против сил света, в лице католической церкви. А значит, не надо больше ждать целую неделю, пока идея приживется у НПСа в голове, и ночами его станут одолевать пророческие сны. С этого момента срок действия триггера наступает на следующий день – конкурентам остается лишь найти любую захолустную церквушку, чтобы Викарий смог произнести свою речь и проклясть Башню до самого тридцатого этажа.

Клерки Башни зашли к Копу

* * *

Кавалькада машин с мобстерами из Башни подъехала к последнему полицейскому участку в Гэнгсити. Вывеска «Police department» едва читается за слоями граффити.

Пятеро мобстеров во главе с Вентуро Валетти, Кумом Башни, вошли в офис блюстителей правопорядка.

В приемной полно народа – потерпевшие и свидетели ждут своей очереди к инспектору полиции. Из-за сокращения штата в отделении работает один инспектор на все районы города. О раскрытии преступлений речь давно не идет. Копы-НПСы отправляют все уголовные дела в архив. А мирные жители клянут "продажных копов", но, повинуясь поведенческому алгоритму, продолжают приходить в полицию и писать заявления.

Гости с трудом проталкивались к окошку дежурного, в приемной и так тесно, а тут еще один гангстерский пиджак занимает место для двух человек!

Коп-НПС, не веря своему счастью, пытался вручить им накопившиеся за много лет штрафы за нарушение скорости. А потерпевший в очереди ожидания закричал, тыча пальцем в мобстера в костюмчике:

– Вот же он! Бандит, который расстрелял моего соседа!

– Арестуйте их! Арестуйте! – подхватили другие мирные-НПСы в очереди.

– Так, успокойтесь, мы сейчас во всем разберемся! – вмешался стажер, которому доверяли лишь бумажную работу, а гангстеров-Кумовьев он видел только на доске "их разыскивает полиция".

Недовольный криками начальник орал из своего кабинета на втором этаже:

– Сержант, что там за шум?! Успокой там всем!

НПСы-жители завелись. Их параметр "праведного гнева" подскочил до небес, за счет умножения на коэффициент "попранная справедливость", который включался всякий раз, как на их глазах гангстер выходил из полицейского участка безнаказанным.

– Продажные копы отпустили убийц! – не унимался свидетель.

– Я напишу жалобу в Гэнгскроникалз! – подхватил другой потерпевший.

– По какому вопросу вы пришли в участок?! – вежливо спросил стажер у Кума, пытаясь перекрыть гомон негодующей толпы НПСов.

– Мне нужен Маккой! – кричал в ответ Кум Башни.

– Мак Рой?! – не расслышал стажер. – У него сегодня отгул!

– Я хочу поговорить с полковником Маккоем! – кричал Кум, отмахиваясь от мирных граждан, которые хватали его за фалды пиджака. – С начальником полиции!

– Из какой коалиции?! – стажеру в ухо орала настойчивая старушка из клуба садоводов-любителей, видимо, гангстеры на больших тачках помяли её клумбу. – Штаб-квартира Коалиции из Бейби-мафии в двух кварталах отсюда!

У мобстеров кончалось терпение, кто-то по привычке потянулся за «Томпсоном», чтобы заткнуть крикливых НПСов. Вентуро Валетти благоразумно остановил подчиненного:

– Не здесь. Я что-нибудь придумаю.

Кум понял, что ему, как всегда, придется взять ситуацию в свои руки. Он с трудом отыскал в интерфейсе позабытую кнопку "bribe a witness", направил указатель в виде купюры на самого крикливого НПСа, выбрал "сумму взятки" – "All cash" и нажал "подкупить". Валетти понятия не имел, сколько игровых тубриков у него накопилось за десять лет в Гэнгсити, но если верить плашке на экране: "10.043.067$ has been paid" сумма была кругленькая.

Далее произошел небольшой мэлфанкшен. Дело в том, что у мирного НПСа слот для денег ограничен тремя нулями, для жизни большие суммы ему просто не нужны. Поэтому излишек кэша выпал на пол, усеяв купюрами всю приемную в полицейском участке. Потерпевшие и свидетели, недолго думая, принялись подбирать деньги, активировав скрипт "случайная находка".

В участке воцарилась блаженная тишина, если не считать шуршания – звука, который проигрывался всякий раз, как НПС отправлял кэш в личные вещи.

Потом скрипт "жажда справедливости" уступил более приоритетному скрипту "shopping-spree" и тут потерпевший, который кричал громче всех, неожиданно "вспомнил", что ему как раз не хватало сорока пяти тысяч тубриков на покупку торшера в спальню, выполненного в стиле Алессандро Мендини, и покинул участок.

А Кум в тишине объяснил стажеру причину своего посещения и, в окружении мобстеров, последовал на второй этаж, в кабинет Маккоя, ступая по ковру из купюр.

Маккой зарычал, когда увидел гангстеров в дверях своего кабинета, которые зашли к нему как к себе домой:

– Ошиблись адресом?! Штаб-квартира Башни в квартале отсюда!

– Есть разговор, Маккой, – спокойно сказал Кум.

– Если под «разговором» ты понимаешь явку с повинной и раскаяние в преступлениях, то я готов выслушать, а если нет, то убирайся из моего кабинета!

– Ты знаешь, о чём пойдет речь, – Вентуро Валетти являл само спокойствие. – Злоумышленники пробрались в здание церкви. А оссуарий собора находился под охраной муниципалитета…

– За кражу Зукипера я отвечаю перед Мэром, а не перед грязным гангстером! – закричал Коп. – Не помню, чтобы Вентуро Валетти избрали главой Гэнгсити. Когда победишь на выборах, тогда и приходи!

Куму было неприятно терпеть унижения на глазах у своих хенчменов, но затевать войну с начальником полиции он тоже не хотел. Поэтому Валетти внешне невозмутимо гнул свою линию:

– Стрельба в оссуарии была лишь отвлекающим маневром, чтобы под шумок, повлиять на главного Викария города.

– Вашего драгоценного Викария никто не похищал, – привел очевидный факт Маккой. – Он продолжает свои душеспасительные проповеди перед НПСами со всего района. Ты бы сходил – тебе будет полезно послушать про грехи и заповеди.

Кум пропустил мимо ушей морализаторство и продолжил рассуждать логически:

– Похищать пастыря необязательно. Достаточно с ним поработать. Выстрелы и вопли в подземелье легко могли заглушить крики Викария в самом соборе, чтобы угрозами и пытками заставить священника наложить анафему на "богопротивный" небоскреб.

– Я допрашивал по делу всех свидетелей, в том числе и Викария, – расплывчато отвечал Маккой. – Расследование только началось, но я могу ответственно заявить, что ни о каких "пророческих видениях" он мне не рассказывал, если это то, что беспокоит вашего Экройда.

– Я хочу увидеть протоколы допросов, – наседал Кум, который не хотел уходить с пустыми руками. – Башня в этом деле является заинтересованной стороной, а значит, полиция обязана ознакомить нас с результатами расследования.

– Только через мой труп вы войдете в архив уголовных дел! – вышел из себя Коп. – В договоре с Мэрией ничего не сказано о сотрудничестве и совместном расследовании инцидентов. Полиция взяла на себя обязанности по охране триггера, и я даю слово, что мы найдем похитителей и вернем триггер на место хранения.

– Об отказе в сотрудничестве я сообщу кому следует, – перешел к угрозам Кум из Башни. – Если триггер всплывет и причинит ущерб кому-то из Большой Тройки, то даже заступничество Мэра не поможет тебе.

Маккой воспылал праведным гневом. Гангстеры обнаглели настолько, что смеют угрожать начальнику полиции в его кабинете!

Коп не полез за словом в карман – он полез в папку с архивом:

– А ведь я всё про тебя знаю, Вентуро Валетти, – начал обманчиво тихим голосом Маккой. – Со времен Бейби-мафии, за пять лет уличным мобстером, на тебе висит: шантаж, вымогательство, грабеж с применением насилия или угроз. А в должности Кума ты пополнил своё уголовное дело еще тремя новыми томами – за каждое заказное убийство. Это, не считая, мелких грешков: сто тридцать два ДТП, из них сорок шесть со смертельным исходом. Двести семьдесят восемь неоплаченных штрафов за парковку. Все улики здесь: имена хенчменов, киллеров, свидетельские показания духов-ларечников.

Кум присвистнул от удивления и сказал:

– Как я всё это успел? Лестно узнать, что кто-то так пристально следит за моей карьерой! – посмеивался Валетти. – Раньше я думал, что мои успехи интересны лишь отделу кадров Башни, который ведет статистику полезности.

– Всех твоих подвигов хватит, чтобы упечь тебя за решетку на двести восемьдесят лет, – без всяких шуток говорил Коп. – А значит, твоим новым сейв-хаузом станет тюремная камера. Сколько бы ты не бился головой о стену, чтобы умереть и начать новую жизнь, ты снова возродишься за решеткой. Тюрьма станет твоей единственной точкой респауна до конца срока отсидки.

Валетти рассмеялся Копу в лицо. Соблюдение формальных приличий отброшено в сторону, расследование полетело к чёрту, а на поверхность выползла старая вражда:

– Спасибо, что напомнили мне правила игры, Кэп, – ёрничал Кум. – Вот только Башня разнесет весь ваш полицейский участок. Сколько у вас в подчинении человек? Пять, пятнадцать? У Экройда три сотни мобстеров!

Коп лишь усмехнулся от дерзости Кума, который произнес вслух то, что на уме у всех гангстеров Гэнгсити: покончить с полицией раз и навсегда. Коп давно просчитал все ходы будущей войны наперед. Он уверено разъяснил финал этой партии:

– Если вы перестреляете всех полицейских в участке, тюремные замки не откроются. Их открывает только распоряжение начальника полиции или постановление Мэра. А Нанов Зебав не продался ни одной банде, – насчет последнего Маккой не был столь уверен. Мэр сохраняет независимость, но лавирует между интересами банд, временами идя на уступки. Маккой не хотел бы проверить на опыте лояльность Мэра в схватке с гангстерами – заступится ли он за старого друга или сохранит нейтралитет?

А вслух Маккой сказал юному шахматисту:

– Получается, чтобы вытащить второстепенного Кума Башни из-за решетки, Экройду придется сменить Мэра в Гэнгсити! Непростая задачка… К тому же, выборы нового Мэра может выиграть человек Ковальски или Сантьяго. Что тогда? Манёвр изменит расстановку сил и вызовет этот… как его?.. Game changer!

Кум промолчал и задумался всерьез над вопросом: начнет ли ради него Экройд войну с Мэром? Результаты своих размышлений Вентуро Валетти оставил при себе.

Леларм снимает фильм в ДастиХолоуз

Леларм со своей труппой из Розовой Клеопатры долго искал натуру для съемок фильма. Покровители виарных искусств договорились с Башней и та дала добро на запуск ветки "Индустрия Грёз", открывающей доступ к кинокамере, микрофонам, прожекторам и софитам из раздела «misc» в редакторе. Режиссер вынашивал очередную гениальную постановку с подтекстом, как и все его постановки. У киноленты излюбленная тема Леларма – загробный мир виара. В каждой постановке он играет со зрителями, подпитывая слухи о мертвых актерах труппы Розовой Клеопатры. В центре сюжета обычный гангстер, чье бренное тело неожиданно умирает в реале, обрывая весь карьерный прогресс в банде и ставя крест на мечте пробиться в Кумы. Геймер возвращается в Гангстер-сити уже в статусе свободного духа и пытается вернуться в банду к своим друзьям, с которыми они пережили сотни перестрелок в подворотне и разборок с "крышей". Бывшие товарищи отвергают духа из-за суеверия к мертвым, запрещающего мертвякам вступать в банду к живыми геймерами. Разумеется, драма сопровождается сценами погонь и перестрелок, иначе инфантильные зрители не станут смотреть кино про переживания какого-то духа. Герой поворачивается против своих старых друзей, вступает в банду мертвых гангстеров, и познает новообретенные сверхспособности духа – со сценами рассчитанными на азиатскую аудиторию Чайнатауна – уворачивание от пуль и кульбиты вопреки законам физики виара. Триадам понравился сценарий Леларма и они поддержали фильм финансово, ведь все азиаты-буддисты добродушно относятся к мертвым и желают изменить закостенелый менталитет европеоидов. Однако режиссер долго спорил со спонсорами, настаивая на своем праве свободы творчества, отказываясь превращать киноленту в пропагандистский фильм для Триад. Поэтому компромиссом стала выдуманная банда "Мертвецы подлецы". Дело в том, что тщеславный режиссер боялся потерять часть публики, которой не понравится, что он подыгрывает Чайнатауну. Хотя, уступив капризному творцу, Триадам все же удалось продавить своего актера на главную роль.

Сейчас как раз снималась сцена скитания души в Лимбе. В этой сцене нужно передать виарным-наркоманам ощущение вечного одиночества и зловещей пустоты, которое испытывает дух, просыпаясь на диске сервера хранения. Для натуры подходила лишь одна точка на карте – пустыня ДастиХолоуз.

Леларм предусмотрел всё для своего нового детища, кроме одного…

Режиссер за годы так увлекся творческим процессом, что перестал следить за изменениями зон влияния. Он по-прежнему думал, что пустырь на краю карты не принадлежит ни одной банде, поэтому не потрудился взять разрешение у Военных, на съемку вблизи их Штаб-квартиры. Съемочная группа была уверена, что об этом позаботились многочисленные покровители искусства, которые настолько влиятельны, что заходят в кабинет лорда Экройда на 45-м этаже Башни – поэтому не стоит и думать о таких мелочах, как договор с виарными андердогами – Военными.

Цуруги последовал совету режиссера – для полного перевоплощения в роль нужно прожить жизнь персонажа внутренне и внешне. Поэтому перед съемкой мобстер из Чайнатауна выложил все предметы из багажа личных вещей, в том числе те, с которыми члены якудза никогда не расстаются: кучу пистолетов, пулеметов и любимых самурайских мечей, подвешенных на "фасткиз". На нем осталась лишь рубашка из мешковины, неопоясанная и похожая на рубище схимника. Актерская сверхзадача сцены требовала отрешиться от груза воспоминаний и материального мира – ведь в Лимбе дух лишен тела и накопленных за жизнь вещей.

Пусть экзальтированный Леларм и не был похож на мастера кунг-фу или просветленного учителя буддизма, Цуруги уважал его как мастера своего дела и подчинялся ему во всем с азиатским усердием.

Актер-любитель из Чайнатауна брел по песчаной пустоши Дасти-Холоуз честно пытаясь подавить в себе пульсацию дхарм и отрешиться от внешнего мира, то есть забыть про кинокамеру за спиной и съемочную группу. У него даже стало получаться – герой фильма почувствовал жар от нарисованного солнца и духоту, спершую дыхание, как в чистилище. Правда полностью перевоплотиться в образ ему так и не удалось – реальность грубо влезла в кадр, испортив сцену. Сначала в беззвучной пустыне раздалось упрямое тарахтение моторов, а потом в безжизненном небытие нарисовались "виллисы" цвета хаки и за склоном показалась цепь солдат с автоматами на изготовку.

Киношников окружили три взвода ДжиАйев по всем законам военной науки.

Духи актеры и съемочная команда перепугалась. Военные такие же бандиты, как гангстеры, они тоже зарабатывают на духах-статистах на своих заводах по откачке мозгов. Если ДжиАйи догадаются что половина команды Леларма это беглые духи, то всем им наденут веселые колпачки и конец их карьере на сцене!

Не растерялся только главный герой фильма, которого навязали Триады – актер-любитель, исповедующий нео-буддизм, мастер виарного кунг-фу и известная личность в узком кругу якудзы из Чайнатауна – Цуруги Накадзима. Наработанный за годы навык сработал и Цуруги мысленно потянулся за "фасткиз", но ячейка с оружием пуста – он вынул арсенал по совету режиссера.

Два "виллиса" подъехали к съемочной группе. Капрал и пятеро сержантов лихо спрыгнули с бездверных джипов. Шестой остался в кузове на месте стрелка станкового пулемета Браунинг М2.

– Вы нарушили границу территории Части, – разъяснил капрал с двумя галочками на плече. – По правилам счетчика "жестокости" мы имеем право открывать огонь по любым объектам вблизи Штаб-квартиры.

– Нет, вы всё не правильно поняли, – запинался Леларм. – Мы не готовим нападение на вашу Штаб-квартиру. Мы снимаем фильм.

Капрал посмотрел на странно одетых людей, на незнакомые аппараты с непонятными функциями. Сержант с тремя галочками на плече сказал капралу:

– Я знаю – это вещи-триггеры из редактора. Здесь, в Гэнгсити, самые невинные с виду предметы могут являться оружием.

– Так точно, гангстеры придумали очередную хитрость, чтобы нам навредить, – согласился Мастер-сержант, у которого на шевроне к галочкам прилагались еще три скобочки. – Как с пацифистом-Джо, который парализует боевой дух ДжиАйев.

– Радист, объявляй "тревогу"! Диверсантов ликвидировать! – скомандовал старший уорен-офицер.

– Это обычная кинокамера, а не сюжетный триггер! – в отчаянии убеждал Леларм военных, которым было не по званию вникать в работу штабных стратегов, разбирающихся в сюжетных ветках Гэнгсити и штудировать "Gamer’s Ultimate Guide".

Актер первого плана решил действовать. Он выхватил у оператора тяжелую кинокамеру на раскладной треноге и замахнулся на ДжиАйев, доказав, что советы режиссера не прошли даром и актер-любитель по-настоящему вжился в роль героя фильма. Трое военных были зашиблены на месте. Капрал с сержантом не успели достать свои громоздкие винтовки «энфилд», как обратный мах кинокамеры достал и их – складные ножки треноги вытянулись, увеличив радиус поражения.

– Это же эффект "экшен-камеры"! – восхитился Леларм. – Ради такого эпизода я готов умереть еще раз!

Пулеметчик из кузова "виллиса" пытался поймать на мушку верткого якудзу с камерой-молотом. Браунинг стрекотал поверх голов, лежащей на земле съемочной группы и с дребезгом лопал лампы софитов.

Цуруги окончательно спутал вымысел и реальность, перейдя в режим воина "бусидо", который собрался отдать жизнь за императора-микадо, и с криком летчика-камикадзе направившего самолет на корабль врага он накрыл собой станковый пулемет.

Физика мира в очередного раз дала маху и "виллис" перевернулся набок, запрокинув дуло пулемета и не дав стрелку изрешетить самурая. Однако героизм азиата лишь отсрочил неминуемую гибель киношников – радист успел передать сигнал «тревоги» в Часть и через пару минут здесь будут все ДжиАйи Гэнгсити.

Оглушенный капрал приподнялся на руках и сделал неуместный в разгар боя комментарий:

– Какой знакомый боевой крик! Мне кажется, я его уже где-то слышал…

Как все герои мобстер из Триад был падок на похвалу, поэтому он снизошел до ответа поверженному врагу – ведь враг после смерти респаунится и разнесет славу о его подвиге по всему виару.

– Я – Цуруги Накадзима, – пафосно сообщил воин. – После смерти я дал обет жить по кодексу самурая. Все мои подвиги во славу божественному Микадо. Я рад умереть за своего императора… еще раз… столько сколько потребуется раз. – Хотя стоило бы сказать «сколько позволит счет в банке», поскольку каждая жизнь обходится в копеечку.

– Вспомнил – вы «тейсинтай» из батальона смертников! – оживился капрал.

– Я совершил уже много подвигов во славу Микадо, – похвалялся мобстер из Триад, позабыв о подкреплении, которое мчит из Части. – В аддоне «Битва адмиралов: Нимиц против Ямамото» в экшен-симуляторе «БразерсИнАрмс».

– Конечно, я знаю этот Аддон! – пришел в восторг капрал, будто узнал о присвоение ему внеочередного звания. – Это же Тихоокеанская кампания 1943-го! Я играю там стрелка на авианосце в сражении у атолла Мидуэй.

– Это печальное сражение для божественного Императора, – сказал азиат с искренним сожалением. – Но Цуруги Накадзима исполнил в нем свой долг с честью.

– Точно! Так назывались японские самолеты-убийцы, – обрадовался капрал будто встретил посреди пустыни старого друга, – по-японски "Цуруги" означает меч, а «Накадзима» это просто фирма производителя.

– Ха, еще никто не мог разгадать мой виарный ник, – удивился азиат. – Я думал, что для гангстеров из этого виара он слишком сложный.

– Уж я-то запомнил! Сколько натерпелся от самолетов-камикадзе, которые причинили столько ущерба нашему флоту!

– Я рад что вы нашли общую тему для разговора, – влез капризный Леларм, – но, может, сначала уберемся отсюда, пока не прибыло подкрепление из Части? А потом можете обсуждать свои пушки, самолеты и авианосцы!

Съемочная группа уместилась в двух «виллисах». Леларм сел в кузов, обхватив самое дорогое – кинокамеру с пленкой, заснявшей эпизод, который пошел не по сценарию, но импровизация на площадке это признак большого режиссера. Киношники поспешили удалиться на юрких джипах, лихо подпрыгивая на песчаных холмах ДастиХолоуз.

Гид нашел фотографию

Вызыватель понял, что работа детектива не совсем то, что показывают в старом кино. Вместо погонь и допроса свидетелей приходится корпеть над книгами – ни чем не лучше его обычной работы по ведению корреспонденции духов.

Вызыватель заказал десять порций китайской еды, взял пять бутылок виски со вкусом шиповника, уселся за стол и раскрыл толстенный том "Ultimate Gamers Guide".

В Гайде идет длинная глава о всем семействе Гризольди – целая психологическая семейная драма про властную мать и трех сыновей, которые борются за ее похвалу. Вызыватель потратил полтора часа, чтобы разобраться во взаимоотношениях внутри семейки, но всё это оказалось без толку, так как самое главное было написано в конце главы, рассказывающей о том, как всю семейку посадили в тюрьму:

Гризольди работал по иммигрантским кварталам, вышвыривая из квартир жильцов без гражданства, которые жили на птичьих правах. Поэтому проблем с законом не было. Сносил быстро дом и продавал участок своему зятю, у которого была уже строительная фирма. Так бизнес семейства Гризольди процветал бы и дальше, если бы они не позарились на один старый покосившийся особнячок, который стоял в престижном квартале, недалеко от центра с видом на залив. Там доживал свои годы одинокий старичок. У него был яблоневый сад и много цветов. Работенка раз плюнуть – подумали Гризольди, – отличное место для гостиницы. А старичок оказался прокурором на пенсии и в перерывах на цветоводство он стал собирать досье на всю семью Гризольди с подробным описанием роли каждого ее члена и места в преступной иерархии. Поэтому любой игрок, который запускал эту сюжетку, начинал играть как один из многочисленных родственников семьи Гризольди и соответственно попадал в досье Фитцроя Патрика Адамса – прокурора в отставке. Досье он прятал в теплице. Садоводство второе после правдоискательства хобби прокурора.

Поэтому тот, кто давал на лапу чиновнику из градостроительного департамента тут же попадал на два фото в папочку, на первом снимке игрок входил в здание с барсеткой, на втором выходил уже без барсетки, но с документами.

* * *

Вызыватель запрыгнул в свой «Junk Wagen» и поехал на место – выцветший деревянный коттедж на границе Худлама и Риверсайда. На втором этаже горит свет – Фитцрой Адамс слушает свои любимые грампластинки. Не будем мешать старику. Скрипучая калитка не заперта. По тропинке между клумбами гость прошел на задний двор и увидел теплицу с запыленными стеклами. Внутри царит полумрак – в такой теплице можно выращивать только шампиньоны. Осторожно ступая, чтобы не задеть в темноте горы старого хлама, гость добрался до стеллажа с рассадой, которой не суждено вырасти также как и сбыться обещаниям Разрабов о топовом виаре, застрявшем на бета-версии.

Вызыватель открыл мешок с гербицидом и нашел пачку фотографий сорняков общества – гангстеров, которые запускали сюжетку Гризольди-бульдозериста за последние месяцы. Детектив отсортировал старые фотографии и взял свежие, двухнедельной давности. Он отправил улики в личные вещи, чтобы рассмотреть позже в офисе – сейчас в полумраке теплицы деталей не разглядеть.

«Как вы там говорили? «Интеллектуальная работа, не для малолетних гангстеров». Я прямо голову себе сломал. Вышел лихо закрученный детектив, ничего не скажешь! А на напряженный финал, как полагается – тайное проникновение в логово врага с риском для жизни: в логово настоящих убийц. Убийц сорняков! Ведь в парнике господина Адамса можно наступить на коварные грабли и напороться на садовые ножницы».

Не стоило ожидать головоломки по поиску досье Гризольди – Разрабы боялись отпугнуть подростков сложными миссиями, где надо много думать, делая упор на миссиях, в которых надо много стрелять. Автор таких одноходовых детективных романов рискует умереть от голода.

Вызыватель вернулся в офис – пока он ехал уже стемнело. Изучая улики, он придвинул ближе настольную лампу. Гедеон напряженно всматривался в фотографии, не по причине недостатка света, а потому что сами снимки были странными.

Дверь муниципалитета Худлама он узнал сразу – а тот кто запечатлен на переднем плане вызывал странные чувства. Особенно приводило в замешательство большое круглое и гладкое лицо субъекта из серии «деревенский простачек», хотя большинство игроков носят лица из серии «ladykiller» с римским носом и высокими скулами либо брыластое лицо «fat bastard» с квадратным подбородком. Удивляло в лице не отклонение от ганста-культа – многие игроки не следовали моде, – а простые и чистые черты лица, которые казались до боли знакомыми, но Вызыватель никак не мог вспомнить, где он видел этого человека.

Снимки делаются автоматически с установленных ракурсов, также как, к примеру, формируются сводки происшествий в Гэнгскроникалз. Невидимая камера напротив администрации Худлама ставит ракурс с тем расчетом, чтобы в кадр попали руки коррупционера, держащие портфель с наличными для взятки на первой фотографии и толстую папку с желанными документами на второй фотографии.

А в кадр этих фотографий попало лишь круглое лицо и узкие плечи, обрезав нижнюю половину туловища. При этом ракурс не смещен, смещенным выглядел сам человек на снимке. Детектив поворачивал фотографию и сравнивал ее с другими. Складывалось впечатление, будто субъект подогнул ноги или встал на колени. Что это? Уловка для Фитцроя Патрика, чтобы скрыть руки с компрометирующей ношей? Какой смысл обманывать старого прокурора, если без работающей полиции он все равно не может ничего сделать с взяточником? Логичнее было бы спрятать лицо – но оно то, как раз попало в кадр со всей четкостью.

На сегодня достаточно – на часах половина первого, – рабочий день давно закончен. Вызыватель отправил улики в личные вещи и откинулся на спинку стула. Он расслабился и представил как после работы спускается в метро. Под ногами затертая серая плитка, впереди длинный широкий тоннель с лампами холодной света, вокруг толпа безликих людей. Шаг за шагом, шаг за шагом, пока перед внутренним взором не появилась плашка с надписью Выход. Дух вышел из виара, перейдя в Лимб – локальную операционную систему на диске хранения своей личности, и включил hibernation mode, чтобы не тратить время на отход ко сну естественным способом.

на вилле у Маркони. Операция «крот».

– Нам удалось внедрить двойного агента в Полевой лагерь Пейна, – начал Маркони. – Теперь мы сможем больше узнать о Военных. Как мы и подозревали, вспышка активности объясняться волной фанатов из военных симуляторов. Пополнение в Полку происходит за счет солдат удачи из «Братьев по Оружию». Кому-то не хватило денег на абонемент, кого-то убило в бою.

Сладкий Винс, заглянувший на виллу к Маркони, сказал:

– В «Розовой Клеопатре» видел недавно Гюнтера-вербовщика. Он уверяет, что гастролеры из «БинАр» это не его рук дело.

– Раз это виарные гастролеры, то нам нужно лишь подождать, когда они уберутся в свою войнушку обратно, – обрадовался прежде времени Шватцен Шпатцен. – Полевой лагерь Пейна снова опустеет, и мы вернем свои прежние зоны влияния на карте.

– Для такого вывода нам не хватает информации, – трезво констатировал Маркони. – Мой человек подобрался вплотную к начальству, но не смог подслушать их планы.

Первый Советник не стал раскрывать личность «крота» Сладкому Винсу.

– Руководство G.I. редко появляется в Гэнгсити, – продолжал Маркони. – После полудня в Полевом лагере остается лишь дежурный в звании сержанта, а всё начальство переезжает в чужеземье. Я подозреваю, что они уходят в привычный им военный симулятор – в секретную штаб-квартиру, где верхушка обсуждает свои планы, чтобы избежать утечки информации.

– Какой именно военный симулятор вы имеется в виду? – спросил Сладкий Винс.

– Скорее всего, это «Brothers in Arms», сокращенно «Брамс». Многие военные упоминают именно этот виар.

– Можно ли узнать их личности и выйти на них в «Брамс»? – с надеждой в голосе спросил КрафтиДафти.

– Карты «Братьев по Оружию» в десятки раз больше нашей. А игроков там видимо-невидимо. Можно искать годами и никого не найти, – объяснил Пуавро Бакканттучо.

– Очевидно, вербовка происходит в самом «БинАр», – рассуждал Маркони, использовав фанатское название виара «Brothers in Arms».

– Главное, что они не могут перетащить оттуда танки и истребители, – пошутил КрафтиДафти.

– А им и не надо перетаскивать – им нужно лишь ввести военное положение в Гэнгсити, чтобы получить доступ к танкам, – напомнил Шватцен Шпатцен.

– Для этого нужно угнать старый траулер из-под носа у Дежурного в штаб-квартире Порта, а потом еще заставить художника-НПСа из Музея современного искусства перекрасить ржавую шхуну в немецкий эсминец, – засомневался Маркони. – Такая задачка не по зубам чужакам.

– Я согласен, нам нечего опасаться, – сказал Бакканттучо, упиваясь гордостью виарного старожила. – Залетные игроки ничего не добьются в Гэнгсити. Потому что они никогда не поймут наш виар – чтобы его понять, гангстер должен впитать его из соски Бейби-мафии – как на граффити с младенцем, который держит в одной руке бутылочку с молоком, а в другой «Томпсон». Гангстер должен выйти из «песочницы», чтобы стать здесь своим, а гастролёры из «БинАр» никогда не станут здесь своими.

– Разве что, кто-то из наших конкурентов протянет им руку помощи… – сказал Маркони, войдя в состояние транса виарной сивиллы и прорицая наяву.

Правда, все его прорицания угодили в глухие уши:

– Кто же станет вступать в переговоры со стороной, которая не пускает гостей через парадный вход, а предлагает проползти на четвереньках с заднего двора? – усомнился Шватцен Шпатцен. – Союзники будут держаться подальше от Полевого лагеря, боясь прослыть "Канализационными Кумами"!

Хозяин и гости виллы согласились с тем, что ни один уважающий себя гангстер не пойдет против законов гангста-культа.

Маркони и "спящая принцесса"

* * *

– Так, двойного агента мы нашли. Теперь осталось дождаться, когда наш «крот» зароется в пески Дасти-Холлоуз достаточно глубоко, чтобы накопать нам информацию на Джи-Айев, – сказал Маркони, потирая руки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.