Иван Гамаюнов
Квест по миру Дракулы

Глава 1. Точка Б

Эпизод ВА-001. Что-то идёт не так

Происходящее напоминало загрузку старого компа. Сначала – темнота, а затем – синий фон с мигающим курсором. Повернуть голову вправо-влево или поднять-опустить не получалось. Двигать глазами – тоже. Прикрыть веки – нет. Хочешь не хочешь – смотри вперёд, на синий фон.

Курсор дёрнулся, и на синем фоне стали появляться белые буквы. Шрифт тоже казался старым – как будто смотришь кино из 90-х.

Буквы появлялись медленно. То ли «комп» подвисал, то ли печатал эти буквы какой-то тормоз. Наконец, они сложились в три слова:

«Здравствуйте, Валерий Анатольевич».

Андрей напрягся. «Кто? – подумал он. – Кто такой Валерий Анатольевич? Точно не я. Как нас с этим мужиком могли перепутать? Мне не так много лет, чтобы меня с отчеством называли».

Хотелось вскочить и убежать, но мозг подавал сигналы в пустоту. Тела как будто не существовало. Только сознание, которое не могло ни на что влиять – только читать буквы на синем фоне, которые складывались в слова:

«Не беспокойтесь. Или беспокойтесь. Ваши эмоции ни на что не влияют. Ваше сознание находится в переходном отсеке и сейчас будет направлено в точку Б».

«Что? Куда? – подумал Андрей. – Я не Валерий Анатольевич! – пытался орать он. – Это всё не для меня. А-а-а-а-а! Выпустите меня отсюда! Не надо меня посылать ни в какую точку!»

На синем фоне возникали всё новые буквы:

«Наверное, вам сейчас неприятно, Валерий Анатольевич. Мы вас в этом понимаем».

Что означало слово «мы»? Кто такие «мы»? Группа учёных-садистов? Или террористы, которые похищают людей и отправляют фиг знает куда?

Буквы продолжали появляться:

«Надеемся, и вы нас поймёте, Валерий Анатольевич. Нам тоже очень неприятно».

Андрей невольно подумал: «Вам-то почему?»

Белые буквы на синем фоне почти сразу пояснили:

«Нам неприятно, что нас в 21 веке кусают клопы».

Если бы Андрей, полностью обездвиженный, мог вытаращить глаза, он бы вытаращил: «Что за бред?»

Буквы продолжали появляться:

«Нам неприятно, что мы живём, как в Средние века. Со стен и потолка сыплется штукатурка, отопление не греет, не хватает горячей воды, не работают краны умывальников, половина унитазов засорены. Бегают стада тараканов».

Андрей, читая это, подумал, что террористы такое вряд ли напишут. Оставалась версия с учёными-садистами, но она тоже не могла объяснить ситуацию. Конечно, бывает, что у учёных плохие условия жизни. Но не такие!

И опять новый текст: «Поэтому, Валерий Анатольевич, мы решили переместить ваше сознание в тело парижанина, жившего в Средние века. Вы будете жить почти в тех же условиях, в которых живём мы. Испытайте это на себе! Поймите, наконец, наше положение и можете возвращаться. Мы готовы к переговорам. Код возвращения – год окончания Столетней войны. С уважением, представители ОДС».

«Хоть одна хорошая новость!» – сказал себе Андрей. Да, его перепутали с каким-то Валерием Анатольевичем, но сознание перемещали не навсегда – можно вернуться. Однако на этом хорошие новости закончились.

Аббревиатура ОДС звучала знакомо. Андрей слышал её совсем недавно, но не мог вспомнить, что это. Отделение дурки с самоуправлением? Отряд дебилов со стажем?

Текст исчез, а на синем фоне появилась серая прямоугольная кнопка с чёрной надписью: «Начать!» Представители ОДС, кем бы они ни были, не оставили выбора. Но чем нажимать кнопку? Руки непонятно где. Стрелочки-мышки тоже нет.

«Тыц», – мысленно произнёс Андрей, представив, что нажимает на кнопку носом. Как ни странно, кнопка нажалась…

Яркая вспышка белого света.

– Уй-й-йо, – произнёс Андрей и не сразу сообразил, что произнёс это вслух, не мысленно.

Чувство было такое, как если бы укачало. Перед глазами появилась размытая картинка. В ушах – шум. Кто-то толкнул в спину и что-то сказал. Оно явно означало: «Иди дальше. Чего встал?»

Андрей сделал несколько шагов и понял, что у него появились ноги. Машинально протёр глаза, в которых всё ещё стоял туман, и понял, что руки тоже появились. Правда, слово «появились» было не очень удачное. Руки-то не его, а какого-то парня – загорелые, под ногтями грязь. И ноги не его – в пыльных сапогах из коричневой кожи.

«Парижанин из Средних веков», – вспомнил Андрей, но никакого Парижа не увидел, когда туман в глазах наконец рассеялся. Вокруг, под голубым небом, раскинулась живописная сельская местность: зелёные луга, вдали – кучка одноэтажных белых домиков, церквушка с островерхой крышей, а ещё дальше – синяя полоска гор.

– Альпы? – вслух спросил Андрей, ни к кому не обращаясь. Было похоже на французские Альпы. А может, на австрийские или швейцарские. Конечно, Андрей никогда там не был, но картинки в интернете видел.

– Альпы, Альпы, – ответил кто-то слева и добавил что-то типа: – Иди давай.

Итак, Андрей оказался в чужом теле и, судя по всему, соображать чужими мозгами было труднее, чем своими, потому что он только теперь понял, что находится в толпе, а точнее – в строю. По дороге куда-то шагало войско, и Андрей вместе с ним!

«Столетняя война разве не кончилась? – думал он. – Если нет, то фигово. Я, вообще-то, не просто так поступал в вуз, где есть военная кафедра. А теперь что? Срочная служба в каких-то средневековых войсках? Мне ведь обещали жизнь в Париже!»

Андрей внимательно оглядел себя, и результаты осмотра не обрадовали. На нём была старинная кираса из кожи, покрытая круглыми металлическими бляхами. На поясе – меч в ножнах, а рядом болтался островерхий металлический шлем с «ушами», привешенный к тому же поясу. На спине чувствовалось что-то тяжёлое. Судя по звуку, который издавал этот предмет, когда постукивал по кирасе, это был деревянный щит.

Спереди, слева и сзади шли воины, больше похожие на банду, а не на армию. В армии все одеты и вооружены одинаково, а здесь – все по-разному. Справа по зелёным лугам двигалась конница – точно не рыцари, потому что лат на них не было, а всё такие же кожаные кирасы.

Когда дорога чуть повернула, стал виден хвост пешей колонны, а в хвосте – обоз, вереница телег, запряжённых белыми волами.

«И куда мы? С кем воюем?» – спросил себя Андрей. Он задумался, как бы всё выяснить, не вызывая подозрений у окружающих, и заодно пожалел, что никогда не изучал французский. Этот язык сейчас бы пригодился.

Значит, оставалось вспоминать обрывки французских фраз из кино или из песен. Андрей пытался вспомнить хоть что-то, как вдруг явственно услышал: «Ты кто?» Он оглянулся по сторонам. Кто это сказал? Однако окружающие смотрели с таким же недоумением, как Андрей на них. Даже спросили о здоровье. Что-то типа:

– Пьер, у тебя всё хорошо?

«Ага, Пьер – это я», – понял Андрей, улыбнулся и кивнул своим заботливым приятелям. Типа, всё нормально, отстаньте.

Однако он не понял, почему имя Пьер звучало как-то странно – «Петру», а не «Пьер». И слово «бон», которое по-французски вроде как означает «хорошо», тоже звучало странно. Не «бон», а «бин» или «бинэ».

«Наверное, местный диалект», – подумал Андрей, как вдруг снова услышал то же самое: «Ты кто?»

Вопрос звучал не по-русски и не по-французски, а на универсальном языке мыслей, поэтому не требовал перевода.

И вот тогда Андрей понял, что к нему обращается хозяин тела, которое стало «точкой Б».

«Логично, – подумал Андрей. – Ведь хозяин тела не в коме лежал, когда меня сюда закинули. Значит, его сознание никуда не делось и теперь офигевает и спрашивает, кто это к нему подселился».

«Ты бес?» – прозвучал вопрос на универсальном языке, а затем послышались слова молитвы, но не латинской, а что-то похожее на древнерусский язык.

«Кажется, я не во Франции», – ещё больше забеспокоился Андрей.

Предыстория. Быть журналистом

Поступление в один из ведущих вузов страны и переезд в большой город – это событие. Особенно если ты всю жизнь прожил в райцентре типа Днищенск, никаких родственников среди сотрудников вуза не имеешь и можешь обучаться только бесплатно.

Андрей Мятников, которого все почему-то считали ботаником, хотел поступить на факультет журналистики и поступил. И даже не на вечернее, а на дневное отделение.

Андрей смог! И был очень доволен, что жизнь меняется. Во-первых, потому что было ощущение: «Журналистика – это моё», а во-вторых, очень хотелось уехать из Днищенска и не возвращаться, чтобы забыть то, что тебя достало. Особенно – лица местной гопоты, которая, сидя у подъезда, каждый раз спрашивала:

– Слышь, Мята, а журна-лизды много получают? Если хорошо лижут, то много, да? Гы-гы-гы.

Никто особо не верил, что у Андрея получится поступить в престижный вуз не на платное отделение. В семье высшее образование было только у тётки – старшей сестры отца, которая одно время даже работала по специальности, но в 90-е встала за прилавок местного продуктового ларька и продолжала там стоять до сих пор.

Андрей однажды рассказал ей о том, что хочет стать журналистом. И не просто хочет: есть чёткий план, как это сделать. Тётка слушала и даже кивала, но с тех пор Андрей уже сто раз пожалел, что с ней поделился, потому что при каждой встрече она спрашивала.

– Ну что, Андрюш, как твоё портфелио?

– Портфолио, тёть Лен, – поправлял Андрей, но тётка не запоминала. И это было вдвойне обидно, ведь она в отличие от гопоты даже не издевалась.

Для поступления в вуз портфолио не требовали, но Андрей планировал на несколько лет вперёд, поэтому заранее думал о том, как устроиться на работу. Лучше всего со второго курса, а не с третьего – вот тогда портфолио не помешало бы. А оно было неплохое… Неплохое для школьника, который работал в районной газете и соглашался освещать что угодно, лишь бы поручили.

Школьнику, конечно, ничего интересного не поручали. Он и работал-то внештатно. А внештатникам тем более не дают интересных заданий. Только если сам нароешь, придёшь к заму главреда и скажешь: «Я напишу».

Андрею больше всего нравились криминальные расследования. Именно на них он хотел специализироваться. Но когда ты старшеклассник, делать такие материалы трудно, ведь тебя нарочно ограждают от твоей любимой темы и дают «безопасные» задания. Например, про открытие районной библиотеки после ремонта.

И всё же благодаря Андрею в газете появились заметки «В центре города избит покемон», «Мэрия приобрела автомобиль-утопленник», «Пенсионерка два месяца воровала цветы-саженцы с улицы Ленина» и даже «Онлайн-гинеколог выманил у пациентки 150 тысяч рублей».

– Тебе восемнадцать-то есть? – поинтересовался зам главреда, когда Андрей предложил материал про гинеколога.

– Есть, – ответил Андрей.

Зам главреда вздохнул:

– Ты бы… выбирал чего-нибудь понейтральнее.

– На нейтральной теме не хайпанёшь, – уверенно ответил Андрей.

– Что? – не понял зам главреда.

– Ну… просмотры не соберёшь.

И вот теперь Днищенск был где-то далеко и напомнил о себе только дважды: когда на карту пришли деньги от родителей, и когда позвонила мать с вопросами: «Как дела? Всё хорошо?» Андрей уже второй месяц жил в большом городе и учился в университете, где студентов было больше, чем жителей в Днищенске! Новых впечатлений – куча. А первое – адище медосмотра в поликлинике универа, где пришлось пройти 100500 кабинетов.

Было очень жарко, несмотря на конец лета, кондеи не справлялись, поэтому в коридорах поликлиники студенты ощущали себя, как в аду. Андрей за время стояния в очередях к врачам несколько раз слышал шутку: «Если тут выживешь, значит, здоров». Зато в очередях легко было знакомиться с такими же «перваками», то есть первокурсниками, которые тебя понимают. Они тоже планировали стать журналистами. Пусть и не криминальной тематики.

После поликлиники – новое стояние в очередях. Теперь ради получения бумажек для заселения в общежитие. Было не особо весело, ведь многие перваки пришли вместе с родителями, а родители считали, что в очереди должна быть тишина, как в библиотеке.

Кстати, библиотека журфака, где Андрею выдали 100500 учебников, пособий и методичек, оказалась очень крутой. Когда Андрей впервые туда зашёл, возникло ощущение, что он поступил в западный университет – в Оксфорд или Гарвард. Огромная круглая зала, старинные арочные окна. На стенах – портреты в золотых рамах, вдоль стен – старые деревянные шкафы, в центре – такие же старые столы, а на них – антикварные настольные лампы.

Журфак находился в особняке девятнадцатого века. Библиотека была частью здания, но почти во всех помещениях сделали современный ремонт, поэтому атмосфера чего-то древнего, с историей, сохранилась только в библиотеке и в холле.

О том, что университет старый, Андрей снова вспомнил на посвяте – посвящении в студенты. О «богатой истории» вуза говорили ребята из студенческого профкома, выступая перед перваками. Речи звучали как-то слишком официально, поэтому скучно, но дальше началась неофициальная часть посвята с конкурсами и дискотекой. После неё число друзей Андрея в соцсетях увеличилось в несколько раз. А ещё его добавили в 100500 разных чатов и групп.

Звук на мобильном пришлось отключить. Каждую минуту сыпались сообщения из чата учебной группы, уведомления из группы факультета, а ещё – из неофициальной группы факультета, группы универа и других, про которые Андрей просто не помнил, как он там оказался.

Правда, кое-что из этого в итоге оказалось полезным. Например, чат «барахолки». Через него среди студентов общаги распределялись бэушные мини-холодильники, электрочайники, электроплитки и обогреватели за недорого.

Здание общаги – отдельная тема. В городе, где вырос Андрей, никогда не строили ничего выше 9 этажей, и вот ты заселяешься в общагу универа – 17-этажный муравейник из двух корпусов.

В комнату, рассчитанную на четырёх человек, Андрея заселили пятым, и это оказалось немного «ту мач» даже для того, кто дома жил в комнате с двумя братьями. Но ничего, соседи оказались нормальные.

Ситуация «ту мач» повторялась и в транспорте. Стоило автобусу подползти к остановке возле общаги и открыть двери, как салон забивался студентотой максимально плотно. Если ты поместился, а не остался ждать следующего транспорта, то считай, что повезло. Если досталось сидячее место, то вообще счастливчик.

Сидячие места надо было, конечно, уступать девушкам, но таким образом наладить личную жизнь получалось не очень. Андрей не нравился девчонкам, которые нравились ему. Но он ещё не был готов смириться и выбрать кого-то пропроще, поэтому не удалось ни с кем познакомиться, если не считать Олю.

Девушка-солнышко. Тоже с первого курса журфака. Общалась легко, не зажато, но когда Андрей предложил вместе выпить кофе-чаю, Оля с улыбкой ответила:

– Извини, у меня уже парень есть.

– А! Значит, ещё в школе познакомились?

– Нет, здесь.

«Две недели в универе и уже парень есть? Оперативно», – подумал Андрей, но в ответ произнёс как можно нейтральнее:

– Ладно.

И всё же общение с Олей не прекратилось совсем. Иногда они случайно пересекались в транспорте, начинали болтать про учёбу, с автобуса вместе пересаживались на метро и ехали в центр города, где находился учебный корпус журфака – тот самый особняк.

На подходе к массивным чугунным воротам, которые вели во двор корпуса, Оля решительно прощалась и говорила одно и то же:

– Дальше вместе не идём. Не хочу проблем.

– Ладно, – говорил Андрей, и в здание они заходили порознь, но всё равно шли в одну и ту же аудиторию.

Оля шифровалась из-за своего парня – Вовы, который тоже учился на журфаке, но был местным, поэтому ездил на учёбу другим маршрутом.

Оля не хотела, чтобы Вова (про себя Андрей часто называл его Вовкой) увидел, как она заходит в здание «с другом». Отмазка «мы из одной общаги» не помогла бы. По крайней мере, так считала сама Оля.

Выглядел её парень быковато. Андрею казалось, что такие могут сами поступить только в заборостроительный. И скоро выяснилось, что Андрею не казалось. Вова учился на журфаке, потому что Вовина мать занимала в администрации факультета заметную должность.

Всё ещё предыстория. Неудачный день

В тот день, когда начался Квест, всё шло как обычно и, как говорится, ничто не предвещало.

На улице – обычная октябрьская погода. С неба периодически лило, как будто кто-то следил, чтобы лужи во дворе учебного корпуса ни в коем случае не высыхали.

В аудиториях преподаватели лили словесную воду. Вводные лекции перетекли в следующую фазу. Они стали, по выражению одного из сокурсников Андрея, водными. То есть можно было не конспектировать. Просто открываешь учебник или учебное пособие на нужной главе и следишь, как лектор повторяет её почти дословно, разбавляя рассказами о своей жизни и рассуждениями о политике.

Следовать по течению этого потока было скучно, поэтому Андрей, сидя в аудитории, делал домашку по английскому.

Очередная лекция по истории отечественной литературы оказалась такой же водной, как предыдущие. Преподаватель, седой дедок, говорил явно на автопилоте:

– Также нельзя не упомянуть о таком выдающемся памятнике древнерусской литературы как «Сказание о Дракуле воеводе»…

Андрей задумался: «Дракулу разве не Стокер придумал? Это же английская литература, а не наша». Он заглянул в список произведений, которые надо читать к зачёту. Про Дракулу – ничего.

Учебника по истории литературы с собой не было, поэтому Андрей даже засомневался, что «Сказание» существует. Может, препод что-то перепутал? В его возрасте бывает…

Пришлось залезть в интернет. Там выяснилось, что древнерусское «Сказание» существует и написано оно по мотивам жизни какого-то князя Цепеша. Однако в списке литературы к зачёту оно всё равно не значилось. «Ок, – сказал себе Андрей, – значит, не обращаем внимания. Продолжаем делать инглиш».

Слух улавливал отдельные фразы из лекции:

– По сути, это сборник анекдотов…

Все «анекдоты» про Дракулу из древнерусского «сборника» были несмешные и строились по одной схеме: Дракула выбирал себе жертву и начинал к ней докапываться. Андрей даже подумал, что на современном русском языке вопросы, которые Дракула задавал жертве, звучали бы, как у гопника.

У турецких послов Дракула спросил что-то типа: «А вы чего в шапках?» Слугу, который прислуживал за столом, спросил: «Чего лицо такое сложное?» Крестьянку спросил: «Тебе что, лениво рубашку мужу сшить?» После вопросов следовала анальная кара. Чаще всего – в прямом смысле, то есть сажание на кол.

Иногда Дракула задавал людям вопросы на догадливость: «Угадай, для кого я приготовил этот кол». Или: «Ты же не скажешь, что я делаю что-то плохое?» Если собеседник давал неправильный ответ, то – кара.

Дедок-лектор называл всё это справедливым, хвалил Дракулу за мудрость, но Андрей сразу понял причину: «Значит, сталинист». Ведь старые преподы в универе делились на сталинистов и диссидентов.

Дальше водная лекция ожидаемо перетекла в рассуждения о Сталине, и Андрей перестал слушать, сосредоточившись на домашке.

Мигнул телефон. Это Оля прислала сообщение.

Три недели назад она сама нашла Андрея в соцсетях и постучалась в личку с предложением поболтать, но просила: «Только не подписывайся на меня, фотки мои не лайкай и не комменти. А то будут проблемы с Вовой, если он увидит».

Болтали часто. Оля расспрашивала Андрея про его родной Днищенск, рассказывала о себе. Она выросла в таком же Днищенске, но на другом конце страны, и тоже очень не хотела туда возвращаться. Хотела покорить большой город.

В переписке обсуждали всё подряд: тусичи в общаге, вопросы по домашке, а ещё – лекции, преподов и однокурсников. Вову – тоже. Иногда Оля на него жаловалась, но было понятно, что она всё равно его не бросит. Для девушки из Днищенска парень с квартирой в большом городе – шанс, такое упускать нельзя.

Оля прислала в личку картинку. На картинке был какой-то мужик, похожий на Сталина, но с длинными тёмными волосами и в старинной одежде. На заднем плане – кровавый закат и силуэты людей, насаженных на колья, а внизу – надпись белыми буквами: «У меня для всех одна оценка – кол!»

«Это кто?» – спросил Андрей.

«Не тупи. Это Дракула», – ответила Оля.

«Да, туплю, – согласился Андрей. – Колья же!»

Он быстро нарыл в интернете другой мем про Дракулу (с надписью «Больше кольев богу кольев») и отправил Оле.

Начался активный обмен картинками и смайликами, но минут через десять Андрею пришло от Оли сообщение, написанное капсом: «УРОД! ГОТОВЬСЯ К АНАЛЬНОЙ КАРЕ!»

До Андрея не сразу дошло, что это не мем и вообще не шутка. Он оглянулся на Олю, которая сидела позади через два ряда. Рядом с ней был Вова, у которого она пыталась отобрать свой телефон.

Вова уворачивался от её рук и с улыбкой маньяка продолжал набирать в телефоне текст. «ГОВНЮК ТЫ ЧЁ СВОИ КОСТЫЛИ К НЕЙ ТЯНЕШЬ? Я ТЕБЕ РОГА ПООБЛОМАЮ МОРДА КОЗЛИНАЯ!!!» – пришло новое сообщение от Оли.

«Пропущены запятые», – подумал Андрей, и только затем осознал, что ему действительно могут что-нибудь сломать, потому что Оля спалилась. Теперь с её парнем следовало держать «социальную дистанцию» в пять метров минимум. А иначе Андрея ждал травмпункт или больница.

Вовка (теперь Олин парень как-то сразу стал для Андрея Вовкой) вряд ли думал, что будет, если избить однокурсника. Отчисление из вуза или административка за хулиганство? Не, не слышали. А может, Вовка думал о последствиях, но считал, что мать эти проблемы решит? В любом случае получалось, что никаких сдерживающих факторов нет.

У Андрея перед глазами всё слегка поплыло, в ушах застучало, но он быстро взял себя в руки: «Вовке это и надо. Хочет, чтобы я психовал и ничего не соображал».

Препод, читавший лекцию на автопилоте, бубнил что-то про Дракулу и игнорировал возню в аудитории. Однако Вовка всё-таки обратил на себя внимание, когда встал за партой в полный рост, набирая новое сообщение в телефоне Оли.

– Молодой человек, – произнёс препод, – вы что-то хотели спросить?

– Нет, – ответил Вовка. – Но я хотел сказать, что уважаю Дракулу и одобряю его методы воспитания. Здесь есть один урод очкастый, который точно заслужил воспитание колом.

Препод с явным недоумением поправил очки на переносице, а Вовка спохватился:

– Не, не вы.

В аудитории с разных сторон послышались смешки, а Андрей тоже поправил очки на переносице, но затем снял и убрал в рюкзак. В родном городе Андрей всегда прятал очки на подходе к дому, чтобы не раздражать гопоту, которая сидела у подъезда.

Теперь этот «ритуал» с очками тоже помог – паника почти ушла, голова заработала. «Сбежать с лекции – не вариант», – мелькнула мысль. Вовка сразу начал бы преследование жертвы. Сейчас, во время занятий, в коридорах было пусто. В такой ситуации жертву можно бить прямо в коридоре без всяких свидетелей.

«Не паникуй, – повторил себе Андрей. – Думай».

Отступление из аудитории он спланировал чётко. После окончания лекции не пытался выскочить в коридор первым. Дождался, пока основная толпа повалит к выходу, но будет ещё не настолько плотной, чтобы в дверях образовалась пробка.

Если упустить момент, Вовка мог подскочить и двинуть кулаком по рёбрам. В плотной толпе настигнуть жертву почти так же легко, как в пустом коридоре, поэтому Андрей оставил себе место для «манёвра уклонения».

Конец предыстории. Незадолго до Квеста

На всех переменах Андрей старательно маневрировал в толпе однокурсников, чтобы соблюдать «социальную дистанцию». Телефон в кармане иногда вибрировал. Приходили сообщения, написанные капсом, но было уже не страшно.

Вовка тоже видел, что жертва расслабилась – не боится даже удара по рёбрам в толпе. Однако манёвры не могли помочь уйти из поля зрения преследователя – он всегда был где-то рядом. Вот почему под конец последней пары Андрей сменил тактику – почти сразу после звонка схватил рюкзак, выскочил из аудитории и рванул по коридору. А дальше – вниз по широкой мраморной лестнице к выходу из здания.

Момент был рассчитан верно. Андрей бежал через пустое пространство, которое через несколько секунд заполнялось студентотой, выходящей с занятий. Толпы мешали Вовке развить скорость и догнать жертву – ему часто приходилось уворачиваться от встречных и огрызаться в ответ на вопросы: «Ты чего? Слепой, что ли?»

Дальнейшие действия Андрей тоже продумал. Выскочив из здания, побежал не на улицу, а спрятался за массивным постаментом памятника посреди двора. Там могли спрятаться даже два человека.

Когда Вовка пронёсся мимо, Андрей обогнул памятник, прячась по другую сторону, а быковатый Олин парень оказался слишком тупым, чтобы оглянуться. Выбежав на улицу, он посмотрел только вправо и влево, пытаясь понять, куда побежала жертва, а затем ожидаемо понёсся в сторону метро. Андрей тоже собирался к метро, но не сейчас. Может, через полчаса.

…В кармане снова завибрировал телефон, заставив вздрогнуть. На этот раз сообщение от Оли было написано обычными буквами, не капсом. Всего одно слово: «Извини». И грустный смайлик. Значит, переписку снова вела она, а не её парень.

«Всё норм», – ответил Андрей и поставил улыбающийся смайлик.

Оля вышла из чата, а Андрей, выждав полчаса, отправился к метро – обходным маршрутом, чтобы не столкнуться с Вовкой. Однако ехать надо было не в общагу, ведь на сегодня планировалось ещё одно дело.

Андрей, обучаясь на журфаке, считал, что надо как можно раньше начать работать в студенческих СМИ, чтобы портфолио обновлялось, а навыки профессии не терялись. Но в газету «Репортёр», которую выпускали на факультете, студентов брали только со второго курса. Это было досадно. И всё-таки Андрей не успокоился и в итоге прибился к редакции сайта факультета.

Чтобы стать там своим, оказалось достаточно на лекциях по Основам журналистики сидеть в первом ряду, задавать преподу небанальные вопросы и по-всякому показывать интерес. На семинарах, которые вёл тот же препод, Андрей старался ещё больше. Прежние публикации из районной газеты тоже пригодились, и в итоге препод поговорил с завкафедры, а тот познакомил Андрея с редакцией сайта факультета, сказав: «Очень способный мальчик».

Благодаря знакомству нарисовалось очередное задание – осветить встречу ректора с комитетом одного из студенческих объединений.

Встреча должна была состояться сегодня, а задание свалилось вчера вечером, так что Андрей не до конца вник, чему посвящено мероприятие. Знал только, что там будут обсуждаться «жизненно важные вопросы для иногородних студентов» и что тема скользкая, а подать новость надо позитивно.

Возможно, именно поэтому от задания по «очень уважительной причине» отказался другой студент. Освещать скользкие темы позитивно умеет не каждый, а Андрей научился это делать, когда освещал инициативы администрации своего родного Днищенска, которые не всегда вызывали восторг у жителей.

Встреча планировалась в кабинете ректора в пять часов, так что Андрей неторопливо доехал до главного университетского здания и даже успел побродить внутри.

Здание было огромное, так что в предыдущие разы, когда Андрей там был, он изучил только малую часть.

На него всегда производил впечатление мраморный вестибюль, который очень напоминал одну из центральных станций местного метро – в советском стиле. И почти так же впечатляли длинные-длинные коридоры, где тоже чувствовалось что-то советское, несмотря на свежий ремонт.

Встречные плохо ориентировались в этих пространствах. Никто не мог нормально объяснить, как добраться до ректората. Чётко рассказать смогла только одна молодая преподавательница, будто нарочно одетая в стиле ретро, как героиня старого советского кино.

Времени до встречи оставалось ещё много, поэтому Андрей не стал ломиться в ректорат, а присел на подоконнике этажом ниже, посмотрел на город (вид открывался отличный!), и даже успел сделать ещё часть домашки.

Мимо прошёл один из старшаков, то есть старшекурсников – Николай, студент физического факультета. Высокий бородатый парень в очках, синем свитере и брюках хаки с кучей карманов. С Николаем Андрей познакомился вчера, когда получил редакционное задание, а вместе с заданием – контакты «ответственных лиц».

Николай был представителем того студенческого комитета, который просил… и даже требовал встречи с ректором ради обсуждения «скользкой темы».

– О! Журналист уже здесь! – удовлетворённо заметил Николай.

– Здесь. – Андрей кивнул.

Старшак задумался, а затем полез в один из карманов брюк и вынул оттуда устройство, похожее на электрошокер с экранчиком.

– Слушай, будь другом. Мне надо в лабораторию сбегать…

У студентов физфака была своя лаборатория рядом с главным зданием универа, а путь туда и обратно занимал минут двадцать быстрым шагом.

– Могу на встречу опоздать, – сказал Николай, – а ты передай эту штуку Мише… Михаилу. Ты ж его помнишь?

– Да. – Андрей снова кивнул. Михаил тоже был ответственным лицом, поэтому вчера состоялось знакомство и с ним, в той самой лаборатории.

В общем, Андрей знал, что Михаил – ещё один старшак. Тоже физик. Такой же высокий, как Николай. Тоже в очках, но без бороды. В ношеных джинсах и клетчатой рубашке.

– Только аккуратно, – предупредил Николай, протягивая на ладони устройство. – Включать не пытайся.

– Током долбанёт? – спросил Андрей, рассматривая предмет, который действительно выглядел как электрошокер. Металлические «рожки» спереди явно намекали.

– Да, может, – сказал Николай. – Так что не включай.

Он заторопился дальше по коридору, а Андрей подумал, что пора двигаться в сторону ректората. Домашку можно было доделать и там, а заодно почитать памятку для предстоящей встречи, чтобы наконец-то выучить имя-отчество ректора. За последние полтора месяца Андрею пришлось запомнить столько имён сокурсников, преподов и сотрудников администрации вуза, что имя-отчество ещё одного человека, с которым точно не будешь пересекаться каждый день, в голове просто не помещалось.

Андрей сложил вещи в рюкзак, а штуку с рожками решил никуда не убирать и нести в руке, чтобы случайно не включилась. Так он и зашёл в лифт, а когда выходил на другом этаже, из-за угла возник Вовка…

«Опа», – только и успел подумать Андрей.

Олин парень опять улыбнулся, как маньяк, и сказал:

– Что, говнюк очкастый? Думал, мне влом тебя у метро подождать? Я за тобой всю дорогу следил. – Он оглянулся по сторонам: – Ну… вокруг вроде никого. Готовься к анальной каре.

Андрей понял, что сбежать в этой ситуации не получится. Но он никогда не умел нормально драться! Чем отбиться? В правой руке рюкзак, а в левой… Ведь эта штука с рожками похожа на электрошокер!

Выставив странный предмет перед собой, Андрей крикнул:

– Не подходи!

Вовка не впечатлился и сделал два шага навстречу:

– Это что? Электрошокер? Ты включить забыл, идиот!

Олин парень одним резким движением вырвал из руки своей жертвы «электрошокер». Андрей пытался защищаться, но Вовка, кажется, вообще не почувствовал его слабого удара рюкзаком по голове… Да, если не умеешь нормально драться, то даже размахнуться рюкзаком не сможешь.

Вовка нажал на боковую кнопку прибора. Раздался долгий противный писк. Экран загорелся ярко-синим. Между металлическими рожками мелькнула тоненькая молния.

Не говоря ни слова, Олин парень ткнул рожками в свою жертву. Отскочить Андрей не успел. И даже боли не успел почувствовать – сразу отключился, а когда пришёл в себя, то ничего не понял.

Перед глазами был синий экран с мигающим курсором. Курсор дёрнулся, и на синем фоне стали одна за другой появляться белые буквы: «Здравствуйте, Валерий Анатольевич. Не беспокойтесь. Или беспокойтесь. Ваши эмоции ни на что не влияют. Ваше сознание находится в переходном отсеке и сейчас будет направлено в точку Б».

Глава 2. Добро пожаловать в Трансильванию!

Эпизод ВА-002. Установление контакта

Андрей уже несколько минут смотрел на окружающий мир чужими глазами. Буквально чужими, потому что находился в теле какого-то парня из Средневековья.

Контроль над телом, ставшем «точкой Б», оказался неполный. Если хозяин тела зазевается, то получалось подать мысленную команду, чтобы повернуть голову или двинуть рукой, но если хозяин был сосредоточен, то включалась блокировка.

Она включилась после того, как Андрей ради интереса посмотрел на лицо хозяина тела – приподнял шлем, болтавшийся на поясе, и глянул в начищенную металлическую поверхность, как в зеркало. «Ну-ка. К кому меня занесло?»

Парень был темноволосый. Лицо с широкими скулами. Бороды нет, усики только пробиваются. Андрей дал бы ему года двадцать два, но откуда-то подгрузилась инфа, что хозяину тела столько же лет, сколько самому Андрею. Очевидно, в Средние века жизнь была тяжёлая, заставляя выглядеть старше.

Парень, установив блокировку, продолжал шагать в общем строю по дороге и мысленно бормотал молитву. Кстати, молитву знал плохо. Всё время сбивался и начинал сначала, но явно был настроен дочитать до конца, как на экзамене, когда не очень готов, но очень хочешь сдать.

В стремлении «сдать экзамен» Андрей чувствовал что-то знакомое, близкое и понятное, поэтому невольно проникся симпатией к хозяину тела, хоть и не знал про этого парня почти ничего.

Где-то на четвёртый раз Андрей уловил, что язык молитвы не просто похож на древнерусский. В начале точно была фраза: «Яко тает воск от лица огня, тако да погибнут бесы». А ведь парень недавно спрашивал на языке мыслей: «Ты бес?»

Теперь до Андрея дошло. Он обратился к хозяину тела:

«Слушай, ты меня изгнать, что ли, пытаешься? Это так не работает».

Парень упорно шептал молитву:

«Животворящий Кресте Господень, прогоняй бесы…»

Андрей в свою очередь упорно пытался достучаться до собеседника:

«Прервись на минуту! Послушай! Я сам хочу уйти, но не могу! Чтобы я ушёл, ты мне должен помочь».

Парень перестал бормотать. «Скажешь, грех совершить?» – ехидно спросил он на языке мыслей.

«Нет, – ответил Андрей. – Мне просто нужно вспомнить, когда закончилась Столетняя война. Она ведь недавно закончилась? Ты наверняка в курсе. Напомни мне год, когда она закончилась, и я сразу уйду».

«Я про такую войну не знаю», – ответил хозяин тела.

«Не знаешь? Ну… война между Англией и Францией».

«Это страны такие?» – неуверенно спросил парень, и вот тогда Андрей запаниковал. Худшие опасения подтвердились. Он оказался не в средневековой Франции, а совсем в другом месте. В каких-то Альпах в закоулке Европы, где про Францию даже не слышали. А может, вообще не в Европе? И не факт, что Столетняя война уже закончилась, ведь если при перемещении изменилось место назначения, то мог измениться и год. А как тогда узнать код возврата? Если Столетняя война не закончилась, то никто здесь код не подскажет, потому что будущего не знает.

Путешествие, которое могло стать короткой прогулкой, превращалось в сложный квест. Или даже Квест, с заглавной буквы. Ведь не факт, что его пройдёшь!

Паниковать, находясь в чужом теле, получилось не хуже, чем в своём. Андрей почувствовал, как сердце бешено заколотилось, а в висках застучало.

«Э! Ты чего делаешь?» – спросил хозяин тела, которому, очевидно, тоже поплохело. Он снова поставил блок на управление телом и забормотал молитву, изгоняющую беса.

Андрей заговорил на языке мыслей:

«Извини. Я не хотел. Это случайно. Перестань свою молитву читать. Давай конструктивно. Я сам хочу оставить тебя в покое, и если ты мне поможешь, это случится быстрее».

Молитва стихла.

«Тебя зовут Пьер, правильно?» – спросил Андрей.

«Не Пьер, а Петру».

«Петру? Без обид, но имя какое-то странное».

«Ничего не странное, – возразил Петру. – Христианское».

«Ну ладно. А меня Андрей зовут».

«Тоже христианским именем? – недоверчиво спросил Петру. – Врёшь».

«Почему вру?»

«Ты же бес. Не может быть у беса христианское имя».

«Я не бес», – сказал Андрей, хоть и понимал, что собеседник вряд ли поверит.

«А кто ж ты?»

«Я путешественник во времени».

«Как это?»

«Я из будущего времени, которое для вас ещё не наступило».

Петру подумал немного:

«Погоди-ка! Значит, ты моё будущее знаешь?»

«Нет, – ответил Андрей. – Твоего будущего я не знаю. Я знаю, что случится через несколько веков. А что у вас сейчас происходит и чем это закончится, я понятия не имею».

«Почему?» – удивился Петру.

«Ну, вот ты всё знаешь про людей, которые жили за десять лет до тебя? А про тех, которые за сто лет до тебя жили?»

Теперь Петру понял, как это работает, но перестал видеть пользу от знакомства с путешественником во времени. Андрей почти пожалел, что сказал правду. Может, надо было соврать? Но фарш обратно не провернуть.

«Кстати, а какой сейчас год?» – спросил Андрей.

«Шесть тысяч девятьсот шестьдесят пятый», – последовал ответ.

«Это меня куда занесло? – не понял Андрей. – Не в прошлое, а в будущее? Почти на пять тысяч лет вперёд? А почему тогда вокруг всё такое средневековое? Или это постапокалипсис? В результате ядерной войны все достижения технического прогресса обнулились, и общество вернулось в средневековое состояние?» Через полминуты до него дошло: «А! Это год от сотворения мира».

«Да, – мысленно ответил Петру. – А тебе что не так?»

«А какой это год нашей эры? В смысле от Рождества Христова».

Собеседник задумался:

«Так… От Рождества Христова это будет тысяча четыреста пятьдесят седьмой. Вроде».

«А почему ты точно не знаешь?»

«От Рождества Христова считают католики, а мы – православные».

«Православные… Но это точно не Русь, – подумал Андрей. – Хотя похоже. Молитвы как будто на древнерусском».

«Мы на славянском языке молимся», – ответил Петру. Судя по всему, он слышал мысли «беса», а если не реагировал, то только из-за того, что не понимал их. Даже универсальный язык не мог передать всю полноту смыслов из-за разницы в опыте парня из двадцать первого века и парня из Средневековья.

«Надо думать аккуратнее», – отметил для себя Андрей, ведь контакт с хозяином тела наладился. Было бы глупо всё испортить, случайно подумав что-нибудь не то.

Итак, выяснилось, что сейчас тысяча четыреста пятьдесят седьмой год. Судя по погоде, весна. Трава зелёная, ветер тёплый, но листьев на деревьях ещё нет. Значит, апрель или начало мая.

«Сейчас март».

«Ого! У вас в марте так тепло? А число сегодня какое?»

«Вторник. До Пасхи меньше трёх недель осталось».

Вопрос вообще-то был про число, а не про день недели. «Вторник… три недели до Пасхи», – Андрею это ни о чём не говорило, но Петру был явно не идиот. Значит, универсальный язык мыслей не передал всех нюансов, а случилось это потому, что привычным для двадцать первого века календарём здесь не пользовались.

Ладно, месяц известен – уже норм. Оставалось уточнить локацию.

«А страна, где мы с тобой находимся, как называется?»

«Трансильвания».

«От Франции далеко, но хотя бы Европа», – сказал себе Андрей, силясь представить карту Восточной Европы. Ведь Трансильвания – это же Восточная Европа?

«Подожди, – снова обратился он к хозяину тела. – А Трансильвания – это Румыния?»

«Нет, – ответил Петру. – Страна Румынская за горами осталась. А здесь Трансильвания».

Далее произошло нечто странное. Андрей как будто увидел кино в очень быстрой перемотке. Кино показывало маршрут, которым шёл Петру за последнюю неделю.

Вот этот парень в колонне пехоты удаляется от большого города, окружённого крепостными стенами из красного кирпича. Идёт по дороге через зелёную холмистую равнину. Равнина, на которой поля чередуются с пастбищами, похожа на лоскутное одеяло. Вдоль дороги часто встречаются деревни с домиками-мазанками. Темнеет, светает, темнеет, светает, а пейзаж меняется. Теперь в деревнях домики из бруса. Полей всё меньше, зато много пастбищ и овец. Дорога заходит в горы, становится узкой. Справа от дороги – широкая и быстрая горная река. Крутые горные склоны покрыты безлистыми деревьями. И вот снова равнина. Горы теперь далеко и кажутся синими. На вершинах видны белые полоски снега, а вдоль дороги – зелёные луга. Затем кино прервалось. Пейзаж на «последнем кадре» почти повторял то, что Андрей видел вокруг сейчас.

«Спасибо. Наглядно, – сказал он. – А в Трансильванию вот эта ваша армия зачем пришла?»

«Пошумим немного. – Петру сразу повеселел. – Страху наведём, чтобы знали здесь нашего брата».

«То есть грабить будете?» – спросил Андрей. Он вспомнил, что войско в первую минуту после перенесения в «точку Б» показалось ему похожим на банду. Значит, не показалось.

«А тебе не нравится?» – с вызовом спросил Петру. Очевидно, мысль о банде он тоже услышал.

«Я не знаю, нравится мне или нет, – честно ответил Андрей. – Я даже не знаю, кого вы грабить будете. Кто сейчас в Трансильвании живёт, если к Румынии она не относится?»

«Кто живёт? – Петру снова повеселел. – Подлецы всякие».

«Не понял», – признался Андрей. Он действительно не понял.

«Немцы здесь живут. И венгры тоже, – пояснил Петру. – Все католики. Добрых людей тут, считай, нет… Хотя я здесь раньше жил с отцом. Мы землю пахали, никого не трогали, а окрестные католики нашу православную общину теснили, как могли. Извести нас хотели, чтобы наша деревня опустела. А суд всегда был на их стороне, потому что там тоже одни католики сидели. Отец говорил: «Терпи». А я решил, что терпеть не буду. И вот настал мой черёд. За всё с этими гадами поквитаюсь. Не зря я в войско князя Влада вступил. Он тоже немцев не жалует. И венгров не любит. Я знал, что если в его войске служить буду, вернее всего смогу с немцами счёты свести».

О том, кто такой князь Влад, Андрей в ту минуту не задумался, потому что пытался придумать план: «Католики… А ведь англичане и французы во время Столетней войны все были католиками. Протестантизм, англиканство – это позже началось. Значит, местные католики могут что-то знать про Столетнюю войну. Вряд ли им совсем наплевать, что у братьев по вере происходит. Может, в Трансильвании найдётся монастырь, где ведут что-то типа хроники, и в ней написано что-то про Столетнюю войну?»

Андрей неожиданно вспомнил, что Столетняя война длилась 116 лет. Если знать год начала, то можно вычислить год окончания. Значит, даже если при перемещении в «точку Б» произошла ошибка и война ещё идёт, это не критично. Код возврата всё равно можно узнать.

Настроение сразу улучшилось, но Андрей забыл о том, что хозяин тела слышит его мысли. «Вон оно что! – воскликнул Петру. – Хочешь меня в католический монастырь заманить?! Хитро придумал, бес. Но я туда ни ногой! А тебя я молитвой изгоню рано или поздно. Наш батюшка мне поможет!»

Так Андрей выяснил, что в войске, которое явилось в Трансильванию, есть священники. Они, судя по всему, ехали в обозе на одной из телег. Священник, конечно, поверит, что в воина вселился бес, но вот дальше…

Андрей видел несколько американских фильмов ужасов про изгнание дьявола и не хотел стать участником чего-то подобного. Конечно, сейчас он находился не в Америке, а в средневековой Европе, но методы изгнания, скорее всего, везде были одинаковые.

«Ты меня не пугай, бес!» – заволновался Петру. Значит, увидел «весёлые картинки» из американских фильмов, которые невольно показал ему Андрей, вспомнивший самые трешевые кадры. Кинопоказ явно работал в обе стороны, то есть можно было обмениваться зрительными образами, а не только вести диалог на языке мыслей.

«Ну, может, у вас изгнание не совсем так происходит, – заметил Андрей, – но в армии ты точно не останешься. Люди, одержимые бесами, в армии не нужны. А как же ты немцам отомстишь? Получается, что другого раза придётся ждать».

«Хитрый бес!» – воскликнул Петру.

«Давай договоримся, – предложил Андрей. – Если тебе что-то не нравится, ты мне об этом чётко сообщаешь. Не надо сразу молитву читать, к священнику бежать или совершать другие необдуманные действия. Ты себе и мне жизнь усложнишь. Я понял, что в католический монастырь ты заходить не согласен. Ок, тогда ищем другие варианты. Мы оба заинтересованы в том, чтобы я быстрее свалил из твоей башки».

Эпизод ВА-003. Опасность

Андрей запоздало вспомнил, что Валерий Анатольевич, о котором говорили буквы на синем экране, это ректор универа. А аббревиатура ОДС означает Отделение Дома студента. Так назывались очень старые корпуса студенческого общежития – одного из нескольких, принадлежащих универу. «Жизненно важные вопросы», которые должны были обсуждаться на встрече с ректором, касались расселения этих корпусов, но официальная позиция ректора состояла в том, что в большинстве зданий ещё можно жить, если сделать косметический ремонт.

Из-за стресса Андрей всё это забыл, а теперь вспомнил, и в итоге появилась теория о том, откуда могла взяться машина времени, которая переместила сознание в прошлое. Получалось, что Николай и Михаил, представители ОДС, решили убедить ректора расселить общежитие, но для убеждения использовать не слова, а свои знания по физике – не зря же Николай и Михаил оба учились на физфаке.

На синем экране было написано: «Мы живём, как в Средние века… Испытайте это на себе!» То есть старшаки с физфака собрали машину времени у себя в университетской лаборатории, но из-за случайности переместили в Средневековье не ректора, а Андрея.

«Нет, бред, – сказал сам себе Андрей. – Ведь такое только в кино возможно». К тому же вспомнилось и другое кино – про видения в коме, которые выглядят так, будто человек попал в другой мир. Что если Андрея долбануло током, когда включился тот странный прибор, и это привело к коме? Тогда получалось, что сознание никуда не перемещалось, а всё вокруг – просто сны. Но эти сны казались слишком детальными и… обычными, что ли. Слишком обычными для воображаемого мира, потому что никто здесь не показывал владение магией или сверхспособности. Мифических животных, летающие острова или дополнительные солнца на небе Анедрей тоже не заметил. Да и сам синий экран, с которого всё началось, как бы намекал…

«Нет, в кому так не попадают», – рассуждал Андрей, хотя ему сравнивать было не с чем. Раньше он вообще никуда не попадал – ни в прошлое, ни в кому. И всё-таки вокруг никто файерболами не кидался, а на дорогу не выбегали единороги, и это означало, что версия с машиной времени более вероятна.

Именно этой версии Андрей решил придерживаться в разговорах с Петру. Во-первых, объяснить парню из Средневековья нюансы коматозного состояния оказалось бы ещё труднее, чем нюансы путешествий из будущего. А во-вторых, если Петру являлся всего лишь частью иллюзорного мира, то объяснять своей же галлюцинации, что она – галлюцинация, это уже похоже на безумие.

«Ладно, – решил Андрей. – Значит, я – попаданец в Средние века, пока не доказано обратное». Правда, всё равно оставалось непонятным, почему его занесло в Трансильванию, а не в Париж, как обещали буквы на синем экране. Конечно, не мешало бы понять, из-за чего произошла ошибка… Но когда Андрей задумался над этим, вдруг стало неуютно. Ведь если при перемещении в «точку Б» сбились важные настройки, это могло затронуть и код, который надо вводить для возврата. А вдруг код теперь другой? Не год окончания Столетней войны, а другой. Что тогда? Нет, лучше об этом не думать.

Разобраться с интерфейсом системы возврата оказалось гораздо проще, чем строить теории. Андрей быстро понял, что силой мысли можно было вызвать синий экран с надписью «Код перемещения». Под надписью виднелось небольшое серое поле для четырёх цифр.

Андрей, конечно, попробовал ввести их наугад. Столетняя война точно закончилась в пятнадцатом веке. То есть первая цифра – «1», вторая – «4». А дальше оставалось действовать методом подбора.

Андрей ввёл «1444», но система сообщила, что код неверный. А заодно напомнила, что осталось две попытки, после чего страница ввода окажется заблокирована на трое суток.

В мире, где находился попаданец, шёл тысяча четыреста пятьдесят седьмой год, но было неизвестно, кончилась Столетняя война или нет. Получалось, что придётся перебрать сто вариантов кода. С «1400» до «1499». После трёх неудачных вариантов блокировка на трое суток, а дальше можно пробовать опять.

«Рано или поздно подберёшь код, но пройдёт месяца три. Не так плохо», – успокаивал себя Андрей. Правда, он не мог быть уверенным, что время блокировки останется в пределах трёх суток, а не увеличится, например, до недели. А если через сколько-то неудачных попыток страница заглючит и заблокируется навсегда?

Значит, следовало искать альтернативные варианты, а метод тупого подбора оставить на крайний случай. «Если код изменился и это уже не год окончания Столетней войны, тогда буду циферки перебирать, потому что другого варианта не останется», – решил Андрей.

Однако могло оказаться, что у него не так много времени на выяснение кода, ведь на войне случается всякое. «Если хозяин тела погибнет, то что? – думал Андрей. – Я останусь контролировать труп и буду, как ходячий мертвец? Или стану привидением, которое всё видит, но ничего сделать не может? Или просто отключусь, как разрядившийся ноут, и обратно не включусь?»

А ещё Андрею была интересна судьба его собственного тела, которое лишилось сознания в коридоре универа: «Где оно сейчас? В больнице? В отделении реанимации? Но точно не в морге. Если в морге, мне бы некуда стало возвращаться».

«А Оля… – мелькнула мысль. – Интересно, она за меня переживает? Или она не знает?»

Андрею вспомнился день знакомства. Это было в начале сентября – жаркий, почти летний день. Андрей зашёл в транспорт на остановке возле общаги – точнее, ввалился в салон под напором толпы, которая буквально заставила плюхнуться на сиденье возле окна… Рядом стояла Оля. Она солнечно улыбнулась, и Андрей сразу вскочил, чтобы уступить ей место. В толпе было не повернуться, поэтому на несколько секунд он оказался с Олей вплотную. Ощущение было приятное. А дальше, когда она села, Андрей вдруг заметил, что Оля в мини. Красивые голые коленки касались его всю дорогу до метро. Он задавал вопросы, которые положено задавать девушке при знакомстве. Оля охотно отвечала, но всё закончилось, когда выяснилось, что у неё есть парень.

Эти воспоминания прервал Петру.

«Эй, бес! – мысленно окликнул он Андрея. – Ты чего? Искушать меня вздумал? Зачем мне девицу полуголую показываешь?»

Значит, Петру увидел Олю, когда Андрей о ней вспоминал.

«Она не полуголая. Она одетая».

«Без юбки», – возразил Петру.

«Она в мини-юбке».

«Где там юбка? – продолжал возражать Петру. – Один лоскуток на причинном месте. И рубаха совсем короткая. А рукавов, считай, нет».

«Это футболка», – ответил Андрей.

«Я и говорю, что рубаха короткая», – повторил Петру. Язык мыслей в очередной раз не смог передать нюансов при отсутствии общего опыта.

«Ладно, понятно, – сказал Андрей. – Мы ведь договорились, что если тебе что-то не нравится, ты сразу об этом сообщаешь».

«Почему не нравится? Нравится, – ответил Петру, – но не время сейчас о девках думать. Мы в походе».

Андрей не знал, что на это ответить, но отвечать не пришлось. Петру посмотрел куда-то наискосок поверх голов других воинов и радостно подумал: «Смотри-ка, наш ужин к нам бежит».

По зелёной равнине сотня всадников гнала навстречу войску большое стадо овец. Из обрывков мыслей, роившихся в голове хозяина тела, Андрей уяснил, что овцы – военная добыча и что такую добычу конница пригоняла уже не в первый раз, поэтому Петру заранее предвкушал сытный ужин.

Через некоторое время армии был дан приказ остановиться на ночлег. Началась весёлая суета. Петру и воины, только что шагавшие рядом с ним, потянулись к обозу в поисках «своей» телеги, хотя она была не только их, а всей сотни. С телеги им выдали серую холщовую палатку, котёл, посуду и прочие мелочи.

В это время подошёл некий большой начальник и крикнул:

– Эй, Мане!

На имя откликнулся один из товарищей Петру – высокий парень со шрамом на правой щеке, полускрытом светлой бородкой.

– Я здесь, господин.

Андрей даже не удивился, что хорошо понимает иностранную речь. Он ведь воспринимал всё происходящее не только через своё сознание, но и через сознание Петру. И оно давало перевод. в том числе перевод приказа, полученного парнем со светлой бородкой.

– Ты со своим десятком сегодня во-о-он там. – Палец большого начальника ткнул в сторону рощицы вдали от дороги. – Овец в этот раз много. За один вечер мы их не съедим, а за теми, которые останутся, вы присмотрите.

– Сделаем, – ответил Мане, который, получается, командовал десятком, то есть занимал должность «старшего». Его называли именно так, а слова «десятник» не использовали.

Когда большой начальник ушёл, то ещё один из товарищей Петру – коренастый и полноватый, с тёмными усиками – начал ныть:

– Ну вот… Пастухами работать…

– А тебе зазорно? – строго спросил Мане. – Стоило только меч в руки взять, уже забыл, что год назад пастухом был? Мы с тобой вместе овец пасли.

– Я о том и говорю, – продолжал нытик. – Помню, как мы овец пасли, но помнить про такое не хочу. Хочу воином быть. Тебе повезло, ты теперь старший, а я…

– Хочешь воином быть – не ной, – ответил Мане и жестом велел всем выдвигаться в сторону рощи.

Около часа ушло на то, чтобы обустроить лагерь, сходить за водой к речушке неподалёку, умыться, развести костёр и поставить на огонь котёл.

За это время стадо, которое было военной добычей, уменьшилось раза в четыре. Овец забирали обозные слуги и резали на дальнем краю лагеря, а мясо распределялось среди всего войска.

Мане по-хозяйски пересчитал оставшихся овец и объявил своим подчинённым:

– Тридцать шесть. Слышали? Завтра утром опять пересчитаю.

Вода в котле как раз закипела, когда вернулся «нытик» Йон, посланный за провизией. Он уже не ныл, а улыбался, потому что ему помимо прочего выдали огромную баранью тушу, освежёванную и выпотрошенную.

– Гляньте сюда! – едва дойдя до костра, радостно воскликнул нытик. Он опустил на землю два дерюжных мешка, которые тащил в руках, и вынул из одного тушу. – Нам тут и на похлёбку хватит, и на жаркое. Ей-богу, когда я пастухом был, то никогда столько баранины не ел, сколько сейчас ем. Слава князю Владу!

Андрей опять не задумался, кто такой князь Влад, а из слов «нытика» уяснил только то, что еды много, но её придётся ждать долго, пока приготовится. Пусть Андрей находился в чужом теле, однако чужой голод чувствовал, как свой. И даже урчание в животе слышал.

Чтобы отвлечься, оставалось любоваться природой. Трансильванские Альпы были не хуже, чем французские или швейцарские. «Жаль, сфоткать нельзя», – думал Андрей, глядя на фиолетовую горную гряду, над которой ярко розовело закатное небо с сиреневыми облаками.

Петру смотрел на закат вместе с Андреем, но, как выяснилось, даже такое поведение могло выглядеть подозрительно.

– Ты чего размечтался? – спросил Мане.

– Красиво, – ответил Петру, а сам мысленно обругал Андрея и подумал, что лучше б за овцами следили.

– Странный ты сегодня, – заметил Мане. – Задумчивый не в меру. Может, случилось что?

Петру ещё раз мысленно обругал Андрея за то, что пытается управлять чужим телом и выдаёт себя, а вслух сказал:

– Не, ничего не случилось.

– А днём с тобой что было? Ты вдруг, словно пьяный, пошатнулся. Я хотел обозного лекаря звать, но ты через мгновение в себя пришёл.

– Сам не знаю, что за напасть, – сказал Петру. – Может, голову напекло? Но прошло.

– Точно?

– Точно, – ответил Петру и добавил для убедительности: – Давай, я сегодня в карауле буду. Стадо постерегу.

– И Йон пусть с тобой постережёт, – одобрил Мане. – А после полуночи вас сменят.

Йоном оказался тот самый «нытик», который, конечно, поныл, что придётся полночи не спать, но приказа не ослушался.

Когда закончили с ужином, совсем стемнело. Мане объявил, что пора спать, а Петру и Йон остались сидеть у догорающего костра. Петру посматривал по сторонам, а Йон клевал носом и еле заставлял себя проснуться.

Андрей спать не хотел и сначала порывался смотреть на звёзды глазами Петру, но тот строго запретил отвлекать от дежурства. Стало скучно, и вдруг Андрей обнаружил, что может при желании отключиться от хозяина тела и «уйти в себя».

Это ощущалось так, как будто сидишь в «тёмной комнате без окон», а где-то за спиной – дверь. Но зато сознание отдыхало. Отключение от тела позволяло расслабиться и думать о чём угодно.

Поначалу Андрей боялся, что даже из «тёмной комнаты» показывает для Петру кино. Но Петру не жаловался. Андрей даже спросил, не мешает ли ему, но тот ничего не ответил. Значит, не слышал.

* * *

Из-за «двери за спиной» вдруг повеяло тревогой. Андрей восстановил подключения и обнаружил, что Петру сидит один у потухшего костра в очень напряжённой позе.

На голове у Петру был шлем, ремешок туго затянут под подбородком. Правая рука лежала на рукояти меча.

«Что случилось?» – спросил Андрей.

«Тихо, – огрызнулся Петру. – Шорохи странные. Из-за тебя их не слышу».

«Ты из-за шлема не слышишь, – возразил Андрей. – Он же с ушами. Нафига ты его?..» Он вдруг почувствовал вспышку боли в области затылка, а Петру закрыл глаза и рухнул на левый бок.

«Что происходит?!» – запаниковал Андрей. С трудом удалось разлепить глаза и приподняться на локте. В темноте ночи он увидел три тени, уходящие от него, но все три вдруг разом обернулись. Судя по очертаниям, в руках у каждой из них был топор.

– Добей, – тихо сказала одна из теней и пробормотала ещё что-то.

Автопереводчик работал нестабильно. Совсем как в первую минуту после перемещения в «точку Б», когда владелец тела, то есть Петру, офигел и ничего не соображал.

«Петру, ты как? Жив?» – спросил Андрей, но ответа не было. Значит, хозяин тела не слышал. Что-то подсказывало, что Петру не умер, но всё равно стало жутко.

Андрей вдруг понял, что сейчас сам, один, управляет телом! А в пятнадцати шагах стоят три каких-то урода с топорами. И один из уродов собрался «добивать», то есть убивать.

– Вы совсем охренели, что ли? – спросил Андрей, а тени, которые двинулись к нему, вдруг замерли и переглянулись. Очевидно, они услышали русскую речь образца двадцать первого века, которую никак не ожидали услышать. Однако удивление из-за странно звучащих слов, смысл которых был непонятен, не могло длиться долго.

Тем временем Андрей почувствовал, что может заблокировать боль в затылке и подкрутить мощность в мышцах на максимум. Тело, повинуясь приказу, бодро вскочило на ноги. Происходящее напоминало компьютерную игру, но сохраниться перед боем не получилось бы – если замочат, то всё.

Три тени снова двинулись вперёд. Андрей дёрнулся, не зная, что делать, но тело само вытащило меч из ножен и приняло боевую стойку. «Мышечная память, – подумал Андрей. – А Петру, значит, боевую подготовку проходил».

Правда, драться самостоятельно, без участия мозга, это тело вряд ли могло. Но даже если б могло, соотношение один к трём было явно не в пользу Андрея. И меч против топора – тоже расклад не очень.

«Чем отбиваться?» – думал Андрей. Ему вспомнилась драка с Вовкой, которая закончилась очень неудачно.

Три тени подняли своё оружие повыше и рванули вперёд, но Андрей уже знал, что делать. Он тоже рванул – к тому месту возле потухшего костра, где на рогожке лежала вымытая после ужина посуда. Припав на одно колено, Андрей нащупал в темноте перевёрнутый чугунный котёл.

У этого котла была ручка, как у обычного ведра. Бросив меч, Андрей ухватился за неё покрепче обеими руками и едва успел вскочить, чтобы принять устойчивое положение. «Чугунный котёл – это не рюкзак с книжками. Это серьёзно».

Тени уже были рядом. Андрей размахнулся и ударил котлом наотмашь сразу двоих.

Даже в темноте было видно, как две тени, роняя топоры, падают на спины. Третью тень Андрей не достал. Он увидел, как она нацелилась на него топором, но тело Петру, обученное драться, само увернулось от удара и оказалось за спиной у противника, а затем перехватило котёл за края и обрушило всю тяжесть чугуна противнику на затылок. Послышался нехороший хруст.

«Это я сейчас что, человека убил? – подумал Андрей. – Но я же команду такую не давал!»

Где-то вдалеке из темноты заорал Йон. Что-то типа «овец уводят», но Андрей не был в этом уверен. Значит, Петру оставался в отключке, ведь точный перевод был только тогда, когда хозяин тела внимательно слушал, что говорят.

Из палатки, в которой ночевали Мане и остальные, начали выныривать фигуры – одна за другой. Кто-то ткнул в догоревший костёр палкой – так подумалось Андрею, но затем он понял, что это не палка, а факел из пакли. Нескольких углей, оставшихся под пеплом, хватило, чтобы факел загорелся и осветил всё вокруг.

Андрей увидел трёх своих врагов, оказавшихся рослыми бородатыми мужиками. Один лежал на спине и тихо стонал, у него была свёрнута челюсть. Другой сидел на земле, зажимая руками нос, из которого хлестала кровь. Третий с окровавленным затылком лежал лицом вниз.

Мане, держа в руках факел, внимательно посмотрел на Андрея и сказал что-то одобрительное. Андрей до конца не понял, а Мане похлопал его по плечу и вместе с другими воинами ринулся в ту сторону, откуда доносился крик Йона.

Одному воину – его назвали Йорга – Мане велел остаться. Йорга убрал топоры подальше и зажёг новый факел. Меч, лежавший на рогожке рядом с посудой, этот воин протянул Андрею и сказал что-то типа: «Котёл положи. Бой окончен». Тело Петру опустило котёл на землю и само привычным движением убрало меч в ножны, а Йорга принялся осторожно снимать с головы Петру шлем.

Боль в затылке, которую Андрей заблокировал, сразу вернулась, но вместе с ней вернулся и Петру.

«Что было? – спросил он. – Нападение на лагерь? Или только один лазутчик? Свинья собачья! По башке мне со всей силы дал! А где Йон? Где его носит?»

Вместо ответа Андрей показал кино.

«А от тебя польза есть! – заметил Петру. – Котлом обороняться – это ты хорошо придумал. Днём, при свете, у тебя так не вышло бы, а ночью эти дуболомы не разглядели, что ты с земли поднял. И точно не думали, что котлом по рожам получат».

«А что это за люди, которые хотели тебя убить? – спросил Андрей.

«Здешние немцы, – пояснил Петру. – Вот так они гостей встречают».

«Но мы же их грабить пришли», – подумал Андрей. Думать аккуратнее он ещё не научился.

«Мы их грабим, а они нас всех убить хотят, – последовал ответ. – Несправедливо. Из-за паршивых овец христианские жизни губить».

«Значит, эти мужики – хозяева овец? – уточнил Андрей. – И пришли мстить?»

«Похоже на то».

Тем временем Йорга снял с Петру шлем и подшлемник. На шлеме сзади обнаружилась неглубокая вмятина от лезвия топора. И ещё были царапины, которые тянулись от вмятины до нижнего края, где к шлему крепилась кольчужная сетка. На подшлемнике с внутренней стороны была кровь, потому что кожа на затылке оказалась чуть содрана, но не до кости.

После возвращения Петру автопереводчик работал нормально, поэтому Андрей понимал всё, что говорил воин, оставшийся присматривать за Петру и за немцами:

– Повезло тебе, – сказал Йорга, ещё раз оглядев помятый шлем. – Топор соскользнул, не прорубил. Видать, лезвие тупое было. Или Бог тебя хранит.

«А мне-то как повезло!» – подумал Андрей. То, что он только что пережил, казалось слишком реальным для сна, но даже если всё то, что происходило вокруг, было снами, которые он видел, лёжа в коме, то судьба Петру всё равно имела значение. Изменение ситуации с телом-носителем могло привести к изменениям в восприятии у Андрея. «А если ты правда выключишься, как разрядившийся ноут, и уже не включишься? – спрашивал себя попаданец. – Как тогда будешь вспоминать и вводить код?»

Код в любом случае символизировал стремление «вернуться», даже если это возвращение стало бы не обратным перемещением во времени, а выходом из комы. Однако Андрей всё больше склонялся к версии, что он попал в настоящий пятнадцатый век.

Глав

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.