Дарья Владимировна Мультановская
Тайна покинутого сада

Моей маме – главному садоводу.

Глава I
Примерный сад

– Знаете ли вы, что такое сад? Я имею в виду, знаете ли по-настоящему, как знают истинные садоводы? Чувствуете ли вы его настроение – тонкой печали после дождя и азарта первого урожая? Слышите ли его голоса – сопрано сочной груши и бас мясистого крыжовника? Прислушайтесь – они говорят с вами. О чём? О своих мечтах, тревогах и о планах на это лето. В саду кипит жизнь. Вы её видите? – на лекции профессора Урожайского было не протолкнуться. Начинающие садоводы, будущие агрономы и просто любители дачных экспериментов внимали ему, забывая дышать. Они старались уловить в его словах хотя бы прозрачную подсказку к разгадке той тайны, что будоражила их умы не первый год. Как? Как этому обычному с виду человеку удалось развернуть на восьми сотках оазис, где всё пышно росло, дружно зрело, оборачивалось рекордным урожаем и… вызывало зависть.

Надо сказать, что сад профессора собрал все крупные и не очень награды, каждый год побеждал в конкурсе «примерных и образцовых дачных участков», а уж о коллекции призов отдельных его обитателей и говорить не стоит. Как ни старались соседи взять с него пример и воплотить советы Урожайского на своих земельных наделах, а не выходило: и тюльпаны урождались мелковаты, и груши не дозревали, вязали рот, и клубника погибала в неравном бою со слизнями.

В некоторых плодах есть особое вещество под названием танин. Он и производит вяжущий эффект. Когда груша незрелая, танина в ней много. А когда дозревшая – мало.

Корреспонденты газет осаждали профессора, фермеры обещали золотые горы – лишь бы выдал секрет.

– Я отношусь к саду с душой, вот и всё. Люблю его обитателей, люблю эту землю, радуюсь каждой новый почке, каждому бутону. И сад это чувствует. Конечно, надо знать, по каким законам природы он живёт, это само собой. Но без любви и заботы ничего путного не получится. Хотите – верьте, хотите – нет.

– Но позвольте, профессор, – не верили ни те, ни другие. – Это несерьёзно. Сад – он и есть сад. Сажаем семечку – получаем дерево, сажаем луковицу – ожидаем тюльпан. Раскройте же нам секрет вашего дивного сада. Умоляем!

Профессор вздыхал. Другого секрета у него не было.

Но искатели тайны не унимались. Кто-то пустил по городу слух, что всё дело – в особых удобрениях, которые разработал Урожайский. Ближайший сосед профессора по фамилии Сорняков вызвался круглосуточно наблюдать за волшебным садом, для чего его жене пришлось взять на работе отпуск, а детям – больничные для школы.

Глава II
Магическая пыль от костра

Сосед подошёл к делу серьёзно: оборудовал наблюдательный пункт – установил на плоской крыше своего дома пластиковый лежак – и завёл дневник, куда прилежно записывал, когда, чем и в каком количестве профессор удобрял землю. Тот, в свою очередь, тоже с изумлением наблюдал – за необычным поведением знакомца и его семьи: и утром, и в полдень, и вечером на лежаке сменяли друг друга люди. Шезлонг не пустовал даже в дождь. Тогда над ним вырастал парусиновый зонт, а под ним – продолжал как бы наслаждаться свежим воздухом дозорный. Только ночью никто не нёс службу.

Наблюдения показали, что профессор использует разные удобрения. Для цветов – одни, для плодовых деревьев – другие, для газона – третьи. Но, к разочарованию Сорнякова, все эти подкормки были вполне обычные, дачникам хорошо известные.

Профессор действовал по науке – вычислял, чего не хватает растениям и почве, и подкармливал нужными удобрениями.

– Почва везде разная, – говорил Урожайский на одном из своих выступлений, – и потребности – тоже. В одном регионе в почве много песка, в другом – глины. Где-то много железа, а где-то – наоборот, его не хватает. Поэтому и удобрения тоже нужны разные.

Есть удобрения жидкие – для полива. Есть твёрдые, похожие на порошок. Есть минеральные, богатые разными химическими элементами. Их готовят на заводах по придуманным учёными рецептам. А есть – органические, которые и придумывать не надо, они получаются сами собой. Взять хотя бы коровий навоз. Очень популярное органическое удобрение, между прочим. Никто корове формулу не сообщает, а получается эффективная подкормка почвы.

Особенно садоводы и огородники любят компост. От него одна сплошная польза и радость растениям. Но вот запах – не для чувствительных носов. Да и как он может быть другим, ведь компост – это сваленные в кучу и разлагающиеся при участии поселившихся в ней микроорганизмов остатки растений, скошенная трава, ботва и листья, овощные очистки.

На даче профессора тоже была компостная куча. Она представляла собой огороженного забором узника в дальнем конце участка, который, кажется, смирился со своей одинокой безрадостной долей. Растения не смотрели в его сторону. То ли запах им был неприятен, то ли боялись, что пластиковые стены компостной темницы скрывают за собой страшного монстра. Если там миролюбивый сосед, зачем же его, как злую собаку, сажать на цепь?

Зола – пепел от сгоревших поленьев – тоже удобрение. Настоящий садовод после того, как угли поумерят свой пыл, побелеют и рассыпятся, никогда золу не выкидывает. Он собирает её в горшок, а потом идёт кормить ею почву. Словно волшебник, он зачерпывает полную пригорошню магической пыли от костра и сыпет её на землю. И заклинания здесь не нужны – почва и так благодарно отзывается на угощенье.

– Но помните, друзья мои, что избыток удобрений так же вреден, как и их нехватка. Не сыпьте всё без разбору. Почва – живая, она и отравиться может, – напутствовал профессор юных садоводов.

Глава III
Лучший курорт в мире

Осознав, что не в удобрениях дело, неугомонные шпионы выдвинули сразу две новые версии. Одни предполагали, что земля у профессора – заговорённая. За забором – обычная, а внутри – другая, волшебная. Другие договорились до инопланетян – мол, прилетают ночами и каким-то особым космическим способом рыхлят землю. Но ни у тех, ни у других никаких доказательств, понятное дело, не было. Одни только фантазии.

В конец измученный завистью сосед, осознав полную бесполезность своих наблюдений, однажды подкараулил профессора возле яблони Антоновки и, с трудом протиснув своё лицо в промежуток забора-штакетника, взмолился:

– Товарищ Урожайский! Сосед! Погибаю! Извёл меня твой сад, ни днём ни ночью покоя от него нет. Продай его! Любые деньги, прямо сейчас, – сдавленно сипел он. Сжимаемая с обеих сторон досками голова наливалась кровью, отчего казалось, что для дачника это и правда вопрос жизни и смерти.

– Что ты, дорогой сосед, – размеренно говорил профессор, поливая яблоню из лейки. – Я жить без него не могу, без земли, без моих цветов. Без яблони вот этой, она у меня самая первая появилась. А ведь я её ещё саженцем помню. А сейчас погляди, как выросла моя Антоновка – в настоящую Антонину Павловну.

Плодовые деревья – это деревья, которые дают плоды, фрукты. В плодах есть семечки, как, например, у груши и яблони, а есть – косточки, как у вишни.

Если посадить семечку или косточку и правильно за ней ухаживать, то можно вырастить большое дерево. Дело это долгое, требующее терпения и умения.

Но если хочется получить урожай поскорее, можно посадить саженец – молодое, возрастом 1–2 года, деревце, размером больше похожее на куст. Если саженец здоровый, он, как правило, приживается, превращается в настоящее дерево и через 2–3 года начинает радовать хозяина сочными плодами.

– И без домика своего жизни не представляю, – продолжал он. – Здесь у меня лучший курорт в мире. Хоть и труда много требует, а всё равно – отдыхаю здесь.

Домик профессора был правда чудесный – маленький, но удивительно уютный, как кокон из тёплого, но неколючего одеяла. И всё в нём было под рукой, и всё – на своих местах. Когда приезжали к хозяину дети и внуки, то и их ухитрялся вместить в себя дом – да с таким комфортом, что уезжать никому не хотелось.

Не хотелось, но – уезжали. Работа, учёба, городские дела. «Приезжали бы вы почаще», – говорил хозяин. «Обязательно!» – отвечали, упаковываясь в машину, заметно отдохнувшие родственники. И пропадали надолго. Обитатели сада даже успевали забыть их лица. А некоторые – однолетние цветы вроде циннии – вообще могли не узнать об их существовании.

«Дела», – вздыхал хозяин, брал секатор и продолжал, как шутили его дорогие гости, «битву за урожай».

Глава IV
Сад погружается в зимний сон

Год за годом хозяин возделывал, поливал и удобрял любимую землю, собирал фрукты и ягоды, которые сами прыгали в корзины, а когда в воздухе разливался мятный холодок осени, начинал готовить сад к спячке. Многолетние растения привыкли к такому распорядку: некоторые из них наблюдали смену дачных сезонов уже не один десяток лет. Поэтому и засыпали зимой спокойно – уверенные, что ранней весной, когда зима, подгоняемая календарём, ещё будет упираться, хозяин совершит первый в новому году визит. Протопчет в снегу дорожку до дома, поправит покосившуюся малину, приметит заячьи быстрые следы, петляющие вокруг фруктовых деревьев.

И этой осенью всё было как всегда. До первых снегопадов и крепких заморозков нужно было многое сделать: каждый обитатель сада готовился к зиме по-своему, и работы у хозяина было не меньше, чем в посевную пору.

Деревья и кустарники хотели войти в зиму чистыми, опрятными, без болезней и отмершей коры. Под корой любили зимовать личинки вредителей, чтобы, проснувшись весной, сразу приступить к завтраку. Деревья такого поведения не одобряли, болели и страдали от этого, не могли настроиться на выращивание плодов, поэтому осенью хозяин удалял отслоившуюся кору, чистил стволы от мха и лишайника. А ещё, пока температура была выше нуля, белил стволы деревьев – одевал их в белые гольфы. Так он защищал кору от непрошеных гостей, а также от солнца, которое могло не только обогреть дерево, но и причинить ему ожоги.

В опавших листьях тоже таилась опасность. Если на дерево нападала болезнь вроде парши, от которой листья и плоды темнеют, покрываются крупными тёмными пятнами, то всё, что опало с дерева или продолжает из последних сил на нём висеть, нужно было собрать и сжечь. Иначе коварный грибок – так называются микроорганизмы-вредители – перезимует в опавших листьях и падалице, а весной атакует молодые побеги. Если с ним решительно не расправиться, деревце зачахнет: потрескается кора, цветов станет меньше, плоды перестанут дозревать, да и зимние холода оно будет переносить плохо.

Но больных деревьев в саду профессора почти не было, он, словно врач, регулярно обходил своих обитателей-пациентов, справлялся, не болит ли чего, не беспокоит ли. Поэтому и листья у здешних яблонь и черешен были здоровые. Их профессор собирал граблями в тачку и отвозил в конец участка – там, где скучала компостная куча.

– Снова повёз хозяин еду этому монстру, – шептались растения. – Ненасытное у него брюхо, столько тачек проглотил и ещё требует! Хорошо, что он за забором, иначе всех бы нас проглотил и не заметил.

Особенно деревья и кустарники любили, когда их корни хозяин укрывал мульчей – слоем какого-нибудь согревающего материала, созданного природой. Чаще всего он использовал кору хвойных деревьев – сосны и ели. Почва под таким одеялом меньше мёрзла, перегнивая, образовывала гумус – питание для растений, а ещё удерживала влагу.

Профессор всегда ждал первых заморозков, раньше мульчировать было опасно. По ещё не подмёрзшей земле сновали в поисках места для зимовки грызуны и, обнаружив перину из мульчи, точно не прошли бы мимо.

Не только от мышей, но и от зайцев оберегал свой сад профессор. Эти безобидные с виду зверьки, эти трусишки из сказок держали в страхе все зимние дачи. В поисках еды они проникали в сады и, если видели голое беззащитное деревце, молнией бросались к нему и обдирали кору. Ведь кора, по мнению зайцев, – самое вкусное зимнее лакомство.

Профессор зайцев любил, но свои деревья любил больше. Поэтому на метр от земли оборачивал стволы укрывным материалом – рубероидом.

– А если рубероида нет? – спрашивали его соседи пару лет назад.

– Ничего страшного. Колготки у вас старые есть? Капроновые?

– Есть, – не понимая, к чему клонит профессор, отвечали они.

– Ну вот ими и обмотайте дерево. От зайцев защита не хуже будет.

Недоумевая над советом Урожайского, некоторые из них всё же решились ему последовать. Каково же было их радостное удивление, когда, приехав в сад ранней весной на разведку, они обнаружили, что деревья все в целости, ни одно не повреждено острыми заячьими зубами.

Ещё перед зимой хозяин обрезал деревья и кустарники. Больные, засохшие веточки он аккуратно срезал острым секатором – садовыми ножницами, похожими на клюв птицы. Ветки потолще удалял пилой. Срезы, чтобы быстрее заживали на стволе ранки, обрабатывал лечебной мазью под названием садовый вар.

Некоторые растения предпочитали зимовать лёжа. Плетистым розам и винограду так было и теплее, и спокойнее – никакие ветры и морозы их не тревожили. Хозяин снимал их с поддерживающих опор, связывал, чтобы любопытные молодые побеги не высовывались на улицу, укладывал на настил из еловых веток и укутывал.

Кустовые розы, стебли у которых были не такие гибкие, зимовали иначе. Для них, пионов и молодых можжевельников профессор готовил шалаши. В них им было не только уютно, но и безопасно – налипший снег не мог обломить их изящные ветки и стебли.

Глава V
Новые жильцы

Этой осенью все предзимние приготовления шли по обычному сценарию, и обитатели сада не ждали никаких сюрпризов. Но однажды утром хозяин вышел на крыльцо домика в городской, недачной одежде, окинул энергичным взглядом угодья и остановился на небольшом пустом участке земли, где зияли две ямы. Их хозяин выкопал вчера, чем весьма встревожил ближайших обитателей сада – черешню Дончанку и яблонь Коричную полосатую и Белый налив. Они уже отходили ко сну, зевали и предвкушали заслуженный отдых, а тут – такие перемены.

– Вот… друзья… У нас… расширение… Давно… я… мечтал… – отрывисто говорил профессор, ритмично орудуя лопатой и вытаскивая из ямы комья холодной земли. – Вы… подружитесь… Я… уверен. Уф!

Спросонья никто не понял, что к чему: с кем «подружитесь», о чём «мечтал»?

– Приснилось, наверное, – потянулась Дончанка.

Когда на следующий день взволнованный профессор вихрем пролетел мимо них к калитке сада, оглашая окрестности стихами собственного сочинения, деревья испуганно переглянулись: что-то сегодня произойдёт.

Пора за моей дорогушей
Самарской красавицей грушей!
И вишню! И вишню – в придачу
Куплю я сегодня на дачу!

Через полдня в замке калитки повернулся ключ, металлическая дверца, тонко пропев «и-и-и», распахнулась и…

И в проёме выросли два пришельца: сверху у них были ветки, а снизу – человеческие ноги! Растения, обитавшие возле калитки – кусты крыжовника Бутылочного и красной смородины Ненаглядной – от неожиданности отпрянули. Но Бутылочный был не из робкого крыжовникового десятка. Он ощетинился всеми своими колючками, скомандовал Ненаглядной прятаться за него и растопырил ветки – чтобы незваные гости знали: лёгкой победы им не видать.

Пришельцы задрожали и скукожились, перестав быть похожими на грозных захватчиков. Бутылочный в недоумении опустил ветки, а Ненаглядная робко из-за него выглянула.

Иноземцы вдруг расступились, и между ними обнаружилось сияющее лицо хозяина:

– Вот! Прошу любить и жаловать – наши новые жильцы!

Только тут Бутылочный понял, что это никакие не пришельцы, а два робких кустика, которые только казались высокими, потому что профессор держал их на весу. А так росту в них было – не больше метра.

Пришельцы оказались зимостойкой грушей по имени Самарская красавица и вишней Малышкой – такие у них были сорта.

Глава VI
Клятва садовода

– Откуда вы к нам, новички? – поинтересовалась смородина.

– Из питомника, – ответила груша.

– Что это за место такое? – удивилась Ненаглядная.

Смородина уродилась на даче профессорского друга, который по садоводческим талантам ничуть не уступал Урожайскому. Только дача та была в далёком и почти безлюдном месте, поэтому от надоедливого внимания и беспокойной славы не страдала.

В начале июля профессор приехал к другу в гости и так влюбился в Ненаглядную, что целый день не сводил с неё глаз. И неудивительно – была она тогда вся обсыпана округлыми, одна к одной, ярко-красными ягодами, блестящими, будто покрытыми лаком. Килограммов десять ягод, не меньше, оценил опытным взглядом Урожайский, хоть и невысок куст, и нераскидист.

Профессор знал, что селекционеры, то есть учёные, которые занимаются улучшением садовых растений и созданием новых сортов, вывели Ненаглядную не так давно, но уже то там, то тут звучали в её адрес щедрые комплименты дачников. И нежна, и сочна, и для компотов с вареньем хороша, и хранится долго. Ах, как, должно быть, она красива в мае, в пору её недолгого – всего две недели – цветения.

– Что, не наглядишься никак? – шутил товарищ.

– Никак, – вздыхал профессор. – Вот бы и мне такое чудо.

– Так в чём же дело? В марте приеду к тебе на дачу с подарком.

Как известно, обещание одного садовода другому подарить куст или, скажем, семена – это настоящая клятва, нарушать её нельзя, поэтому по стране от одной дачи к другой ездят многочисленные саженцы, луковицы и семена. И друг профессора тоже своё обещание сдержал.

В середине марта, когда Ненаглядная ещё спала зимним сном, он выкопал отделившуюся часть смородинового куста вместе с корнями, перевязал ленточкой и поехал к профессору. Для куста эта процедура была совершенно неопасна, потому что профессорский друг выбрал для неё правильное время. Пересаживать кусты и садовые деревья нужно до того момента, как по их зелёным венам потечёт сок, как начнут набухать почки. Если не успел пересадить куст ранней весной – не беда, можно и осенью, в ноябре. А вот летом… Летом не нужно, ведь растение в эту пору находится в самом своём расцвете.

Увидев Ненаглядную, Урожайский растрогался, бережно обнял куст и стал выбирать для него место. И выбрал – почти сразу на входе, на залитой солнцем лужайке, чтобы первым делом, вступив на любимую свою землю, видеть её.

Ненаглядная быстро прижилась и обустроилась. Ей здесь нравилось всё, а особенно – кавалер Бутылочный, который принялся за ней ухаживать с первого дня.

– Как вам спалось, сударыня? Как вам новое удобрение, что профессор подсыпал вчера к вашим чудесным корням? Я всё видел, да. Ну что вы, что вы, я вовсе не слежу за вами, нет, просто… присматриваю, чтобы никто ничего, – терялся в объяснениях крыжовник под кокетливым взглядом Ненаглядной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.