Наталья Шевцова
Обучение по-драконьи или Полевые испытания на эльфах

Пролог

Она не сама это придумала, ей все и всегда твердили, что её кровь способна открыть любую дверь и любой замок. Однако, сколько Пандора ни пыталась, проклятая дверь в межвременье упорно отказывалась открываться.

Из них двоих способность открывать межпространственные порталы была именно у неё, но после пятой по счёту настойчивой просьбы её нетерпеливого спутника она уступила сомнительную привилегию побиться головой об закрытую дверь Ганимеду.

Каково же было её удивление, когда у него получилось открыть упрямую дверь с первого раза и без каких-либо проблем.

Впрочем, уже в следующую минуту и его тоже ждал облом.

Являясь джентльменом до мозга костей, Ганимед, разумеется, предложил даме пройти в дверь первой. И дама честно попыталась это сделать. Но не смогла по той простой причине, что невидимая сила откинула её от двери. Причём откинула мало того, что невежливо, но и ещё на весьма приличное расстояние.

В следующий раз, как истинный джентльмен, он уже попытался пронести девушку через порог межвременья на руках. В результате, от двери на приличное расстояние откинуло их обоих.

Кого-нибудь другого это возможно и обескуражило бы, но только не Ганимеда. Ибо он был не только хорошо воспитан, но и, как уже упоминалось выше, весьма настойчив. Поэтому он попытался преодолеть порог ещё раз и ещё раз, и потом ещё раз. Однако межпространственный порог всё же его переупрямил, и Глава Вселенского Агентства Охраны Пространственных Рубежей в конце концов вынужден был признать своё абсолютное и безапелляционное поражение.

– Что, черт возьми, что за фигня происходит? – недоумевала Пандора.

– Очень надеюсь, что ошибаюсь, но подозреваю, что тебя не выпускает Зеркало, – с трудом сдерживая раздражение, объяснил Ганимед. – То самое Зеркало, которому ты заявила, что оно тебе не указ.

– Как Зеркало может меня не выпускать? Оно же самый обыкновенный вход в портал! – не менее раздраженно, чем её, так называемый опекун, отмахнулась девушка.

– Ора, Зеркало, которому ты нахамила, не просто вход в портал, а древний могущественный артефакт с собственным мнением и, возможно, даже душой. А ты, находясь на его территории и в его власти, начала качать права, да ещё и заявила, что ты ещё посмотришь – кто кого? Так что, ничего удивительного, что оно решило тебя проучить. Ну что ж, смотри теперь – кто кого! И ладно бы я не предупреждал тебя, что твой отец не всесилен, но я же предупреждал!

Уперев руки в боки, Пандора возмущенно-недоуменно уставилась на собеседника.

– А причем здесь мой отец?

Всезнающий красавец блондин хмыкнул.

– Притом, что с Зеркалом тебе придется договариваться самой. Совсем-совсем самой! И предупреждаю сразу свойства твоей крови – в переговорах с артефактом тебе тоже не помогут. Бросила вызов древней сущности, теперь давай ищи способ как её умилостивить.

– Им, а ты ещё помнишь, что ты мой опекун? – кротко поинтересовалась девушка. И глаза её при этом были такие невинные-невинные.

– И причём здесь это? – сузил глаза блондин, сделав вид, что в упор не понимает, на что ему намекают.

– Притом, что опекун опекает и помогает, – обворожительно улыбнулась подопечная. – А мне сейчас как раз и нужна помощь.

– Но я не знаю чем тебе помочь, – недоуменно пожал плечами мужчина.

– Ещё как знаешь! – фыркнула Пандора. – Ты – древний! Вполне возможно, почти такой же древний, как и этот церберов артефакт, чтоб его! В общем, Им, поиграли и хватит! Ты хотел, чтобы я усвоила урок уважительного отношения к артефактам, я – усвоила! А теперь давай выбираться отсюда!

– Но, Ора, я никогда не оказывался в подобных ситуациях. И никогда бы не оказался, если бы не ты! – возмутился мужчина. – И да, с артефактами шутки плохи! Потому что они – мыслят совершенно другими категориями, чем живые существа! Я, в самом деле, понятия не имею что нам делать!

Поняв, что Ганимед не шутит, девушка совершенно искренне почувствовала себя виноватой. Она знала, сколько у её опекуна обязанностей как у главы ВАОПР и сколько у него на повестке дня неотложных дел, и понимала, что он не может позволить себе отпуск в межвременье.

– Извини, – на сей раз в её покорности и покаянности не было и грамма актёрской игры. – Если хочешь, можешь уйти…. Тебя оно выпускает… – обреченно предложила она.

– И оставить тебя здесь одну? – тут же насмешливо парировал опекун. – Ора, со мной у тебя хоть какие-то шансы выбраться. Без меня – ноль, – уверенно заявил он.

Пандора очень бы хотела бы возразить, но, к сожалению, он был прав.

– Неужели ты не понимаешь этого? – вопросил блондин, закатив глаза и покачав головой.

– Понимаю, – буркнула девушка. – И признаю, что была не права. А ты прав. Доволен?! – с вызовом вопросила она.

Но он был явно недоволен. О чём ей красноречиво сообщил его следующий негодующий, прям таки сочащийся желчью и ядом, возглас.

– Нет, Ора, ты не понимаешь! И я не понимаю! Ну вот как, как можно быть настолько самоуверенной, чтобы оскорбить и унизить древний артефакт! Объясни как?

Девушка закатила глаза и с досадой в голосе напомнила.

– Но я же уже извинилась!

– И что мне с твоими извинениями делать? – саркастически поинтересовались у неё.

– Ничего с ними делать не надо, просто принять и начать думать, как нам отсюда выбраться! – одновременно просительно, укоризненно и наставительно предложила девушка. – Но, если ты на это не способен, то открывай эту церберову дверь, – кивнула она на проход в межвременье. – И до свиданья!

Блондин тяжело вздохнул и кивнул.

– Хорошо, твои извинения приняты, – изрёк он с одолжением и ещё одним тяжелым вздохом. Вслед за чем предложил, протягивая девушке руку. – А теперь давай проверим, сможем ли мы вернуться в Эймсбери.

Пандора кивнула, вложила свою ладошку в ладонь опекуна, закрыла глаза и сосредоточилась на древнем поселении и его обитателях…

Открыв глаза и обнаружив, что они больше не в коридоре межвременья, а вновь на широкой грунтовой дороге, девушка с облегчением выдохнула. Это была та самая дорога, по которой они сегодня уже шли. Дорога, которая соединяла Эймсбери с рекой, являющейся порталом с коридор межвременья.

– Слава Олимпу, получилось!

Глава 1

Ганимед и Пандора в третий раз за этот длинный, насыщенный событиями и потому крайне утомительный день шли по одной и той же дороге. Под тем же самым небом. К тому же селению. Мимо тех же пастбищ и угодий.

И всё же у Пандоры было ощущение, что всё вокруг было другим. Не таким как в первый и второй раз.

И нет, дело было не в уставшем за день солнце, которое теперь не просто заигрывало с рекой, а решительно стремилось утонуть в её ласковых объятиях. И не в более насыщенных цветах и запахах окружающей флоры.

Дело был в её мироощущении.

Когда она шла по этой дороге в первый раз, она была уверена, что идёт в гости. Идя по этой дороге во второй раз, она возвращалась домой. Сейчас же, она шла, понятия не имея, что ждёт её впереди.

Внезапно из куста, мимо которого она проходила, выпорхнул жаворонок, девушка вздрогнула и это, словно бы встряхнуло её. Она глубоко вдохнула, выдохнула, отругала себя за излишний пессимизм и дабы, как-то развеяться решила поговорить. Всё равно о чём, лишь бы не молчать. И потому ляпнула первое, что пришло ей на ум.

– Им, а ты в курсе, что первые упоминания о друидах относятся только к IV веку до новой эры и связаны с галлами, которые разграбили и сожгли Рим?

Блондин, разумеется, был в курсе. О чём тут же в самой раздраженной манере и уведомил.

– Ора, если ты хочешь рассказать мне историю о том, как гуси из храма твоей тетки спасли Рим¹, можешь не трудиться. Я её знаю.

– Нет, не хочу, – буркнула она, задетая надменно-снисходительным тоном собеседника. – Просто меня удивляет то, что о таких могущественных магах настолько мало известно.

У всезнающего блондина, естественно, и на это нашёлся надменно-снисходительный ответ.

– Просто друиды хранили свои мистические знания в строжайшей тайне. Записей они не вели, предпочитая передавать знания исключительно от учителя к ученику. Поэтому всё, что о них известно, известно лишь из летописей наших философов…

– Наших, это древнегреческих? – уточнила Пандора.

– Древнегреческих и древнеримских, – кивнул Ганимед. – Ну и кое-какие сведения нам удалось почерпнуть также из дневников христианских монахов. Кстати, это именно от них, нам стало известно, что, несмотря на огромную власть, которой в своё время в кельтском обществе обладали друиды, они поклонялись не тем богам, которым поклонялись кельты, а совершенно другим. Каким именно? Никто не знает. К слову, они так и ушли в вечность, никому из посторонних не раскрыв этой тайны.

Пандора на несколько секунд задумалась, обдумывая полученную информацию. Хмыкнула и поинтересовалась.

– А знаешь, что я думаю?

Поинтересовалась, к слову, чисто риторически, но ей ответили, причём ответили с явной иронией, досадой, тяжелым вздохом и закатив при этом глаза.

– Слава богам, нет! С меня вполне достаточно того, что я ощущаю твои эмоции! Более чем достаточно!

Пандора тоже умела закатывать глаза, что и продемонстрировала. Иронию же, досаду и вздох просто проигнорировала.

– Я думаю, что они получили знания от сущностей-аборигенов, о которых ты мне рассказывал. И знания эти им были даны в обмен на нерушимую клятву, что они никогда не попадут в «чужие руки». И ещё я думаю, что Зеркало – имеет прямое отношение к этим аборигенам, и что обо всём этом ТЫ ЗНАЕШЬ намного больше меня! – заявлением, в котором звучала не только уверенность, но и даже некоторое торжество, припечатала она опекуна. И глаза её сверкнули недобрым светом.

– Ора, я не знаю, а пред-по-ла-гаю, – с очередным вздохом парировал Ганимед, произнеся последнее слово для пущего эффекта по слогам. – Разницу улавливаешь?

Она улавливала не только разницу, но и, пусть и с опозданием, она уловила также то, почему блондин столь невозмутимо спокоен.

– Ну конечно же! – всплеснула она руками, в очередной раз злобно покосившись на своего спутника. – Дубрев же верховный жрец и архидруид! И он не может не знать, кто или что управляет Зеркалом! Ну ты и гад, Им! Неужели сложно было сразу сказать, что мы не от безысходности возвращаемся в Эймсбери, а потому что у нас есть план?!

Блондин пожал плечами и недоуменно заметил.

– Зачем озвучивать то, что и так очевидно?

Ох, как же он её бесил! Пандоре понадобилось просто нереально огромное усилие воли, чтобы сдержаться и не окатить его силовой волной, которая позволила бы ей его сначала уронить несколько раз, а затем выкупать в придорожной пыли.

Вдох. Выдох. Скомандовала она себе. И вдыхала и выдыхала до тех пор, пока красная пелена ярости перестала застилать ей обзор.

– Ты, кстати, обещал мне рассказать об аборигенах, – напомнила она себе, опасаясь, что если будет просто молча идти рядом с блондином, то всё же не сдержится, и организует ему подножку, причём с контролируемым приземлением наглой мордой в муравейник.

Едва последнее слово слетело с его губ, Ганимед сразу же понял, что сказал что-то не то. Что именно не то, он понятия не имел. По его мнению, его замечание было более чем безобидным, но идущая по его пятам богиня явно была другого мнения. О чём недвусмысленно сообщали бурлившие в ней эмоции кровожадного и беспощадного бешенства.

Блондин достаточно хорошо знал женщин, к коим относились и богини тоже, чтобы понимать – его драгоценная персона находится в опасности. В столь серьёзной опасности, что знай он, в чём именно он на сей раз провинился, он бы даже извинился, но он не знал. А посему у него не было другого выбора, кроме как идти и ждать, когда его, наконец, настигнет или не настигнет гнев его подопечной.

Поэтому когда Пандора, вместо того, чтобы пойти на поводу у своих эмоций, вдруг заинтересовалась аборигенами, он ответил на её вопрос, словно хорошо выучивший урок и гордящийся этим школьник-первоклассник. Чётко, с огромным энтузиазмом и звонко (настолько звонко, что даже поморщился, услышав звучание собственного голоса).

– Эльфы, гномы, гоблины, орки, тролли и драконы по-прежнему здесь, на Земле, я имею в виду. Просто они теперь живут в другом измерении, нежели люди.

– Они здесь? На Земле? Рядом с нами? – изумилась девушка. – Но как? Это вы их от людей отгородили?

Почувствовав воодушевление своей подопечной, которая, судя по охватившему её восторгу, и думать забыла о своих кровожадных планах, Ганимед расслабился и усмехнулся.

– Нет, не мы. А сами эльфы. Они самая многочисленная и высокоразвитая раса из всех, когда-либо населявших Землю. Настолько, к слову, развитая и высокоцивилизованная, что они ни в чём не уступали, а в чём-то даже и превосходили прибывших из другой Вселенной захватчиков, объявивших себя богами. Должен отметить, что, прежде всего, эльфы превосходили титанов в гуманности и именно поэтому они и были обречены. Ибо войну часто выигрывает именно более беспощадный и подлый противник, а не благородный и гуманный. Кроме того, у титанов – было преимущество в виде привезенного ими из своей Вселенной смертоносного для всего живого на Земле оружия. Поэтому эльфы приняли решение не воевать, а уйти в другую реальность. Не в другой мир, не в другую Вселенную, а именно в другую реальность здесь, на Земле.

– Я поняла, что ты говоришь, о многомерности пространства, – кивнула девушка. – Хотя, признаюсь честно, я не знала, что подобное возможно… Ты уверен, что ничего не путаешь?

Ганимед усмехнулся и покачал головой.

– Титаны, несмотря на все их технологии, кстати, тоже не знали. Собственно говоря, они и сейчас не знают, как эльфам это удалось. К слову, именно эльфы и подали Зевсу идею «рубежей», образно говоря.

– Другими словами, если Зеркало – творение рук эльфов, – задумчиво проговорила Пандора и нахмурилась. – И учитывая то, что ты мне только что рассказал, мне как потомку их заклятых врагов титанов, договариваться будет очень сложно. Если не сказать невозможно… – подытожила она и удрученно вздохнула. – Да уж влипла, так влипла!

– Здесь я с тобой полностью согласен, ты – влипла! – «поддержал» её блондин.

Пандора хотела было добавить, что и он влип вместе с ней, но, к счастью, от этого опрометчивого замечания, которое наверняка повлекло бы за собой очередную лекцию на тему «Как же ты бесконечно дорога мне, Ора» её спас окрик Кейт, которая смотрела на неё и Ганимеда, округлившимися от удивления глазами.

– Ора?! Им?! – удивленно вопросила женщина.

– Собственными персонами, как видишь, – с лёгкой иронией в голосе, нерадостно прокомментировала Пандора и развела руками.

– Самолёт летит, колёса стёрлись, вы нас не ждали, а мы приперлись! – усмехнулся Ганимед.

Любой другой житель древнего Эймсбери, наверняка, не понял бы о чём он, но Кейт, хотя и была женой архидруида, и жила во времени, между которым и первым, поднявшимся в небо самолётом, лежала пропасть в восемь тысяч лет, шутку оценила. Иначе и быть не могло, ведь Кейт родилась и выросла в двадцать первом веке.

– Что случилось? Вы заблудились? – растерялась жена Дубрева.

– Нет, не заблудились, – покачала головой Пандора. – Нас, точнее, меня не впустили в коридор межвременья.

– Не впустили? – удивилась Кейт. – Кто не пустил?

– По-видимому, Зеркало… – развела руками Пандора.

– Не, по-видимому, а именно и конкретно Зеркало, – возразил Ганимед. – Потому что кое-кто не проявил должного уважения. Так что теперь… – он тоже в свою очередь развёл руками. – Мы снова здесь.

– Зеркало?! – продолжала недоумевать жена архидруида. – Странно… Это впервые… – задумчиво проговорила она. – Я никогда ни о чем подобном не слышала…

– Так может э-эээ… – с надеждой в голосе подала было голос обвиняемая.

Однако злобный обвинитель её перебил. Причём перебил таким аргументом, который ей крыть было нечем.

– Но и Ора здесь тоже впервые! – иронично заметил блондин. Вслед за чем с места в карьер поинтересовался. – Кейт, мы можем прямо сейчас поговорить с Дубревом? Ибо, судя по всему, если нам кто и может помочь, то только он.

Женщина покачала головой и с сожаление произнесла.

– К сожалению, нет. У него совет со старейшинами. И обычно это надолго. Но как только Совет закончится – я сразу же сообщу ему о том, что вы хотите с ним поговорить. А пока прошу пожаловать в наши, так сказать, гостевые покои, – усмехнулась она и махнула рукой, указывая на соломенно-торфяную хижину, представляющую из себя «вершину архитектурного искусства» градостроителей бронзового века.

Глава 2

В отведенном Пандоре и Ганимеду «улье» было темно, одновременно сыро и душно и не очень хорошо пахло. И не очень хорошо, это если мягко выразиться.

Привыкшая к более комфортабельным условиям проживания девушка наморщила носик, прикрыла ладошкой ротик, задержала дыхание и решила, что не случится ничего плохого, если она совсем чуть-чуть улучшит качество воздуха в отведенном им жилище и слегка его осветит.

Она очень опасалась, что ей это не удастся, все же они гости во владениях ни кого-нибудь там, а самого архидруида. Однако, к её облегчению, едва только она призвала ветер, поток теплого, свежего воздуха тут же вихрем ворвался в затхлое помещение, освежив, осушив и наполнив его запахом полевых цветов. Вслед за чем, не менее легко с кончиков её пальцев, затем чтобы зависнуть под потолком, сорвались с десяток искорок.

Довольная собой богиня торжествующе посмотрела на опекуна. Не то, чтобы она ожидала благодарности, но уж точно не неодобрительного и даже осуждающего взгляда.

– И я даже спрашивать не буду, чем опять ты недоволен! – с вызовом сообщила она. – Поэтому не трудись открывать рот, потому что слушать, что ты там будешь вещать, я не буду!

– Я недоволен тем, что ты по поводу и без пользуешься своей силой! Силой, которую могут уловить те, кто желает тебя заполучить! – изогнув правую бровь, тем не менее, желчно ответили ей.

– Но я всего лишь немного освежила воздух и осветила комнату! К тому же нас занесло столь внезапно и столь далеко во времени, что не только Керк, но и даже Офион вряд ли способен почувствовать столь ничтожный всплеск активности моей магии.

– Ладно, проехали, – с одолжением изрёк блондин, махнул рукой, со вздохом опустился на лавку и растянулся на ней. – В конце концов, должна же и от тебя быть хоть какая-то польза, а не только одни проблемы! – с зевком добавил он.

– Что-ооо?!

Пандора настолько ошалела от последнего замечания опекуна, что на миг ей даже показалось, что она определенно ослышалась. Вот только и слух у неё был абсолютный и память идеальная. – Ну знаешь! – уперла она руки в боки. – Да ты просто хам!!!

– Ора, напомнить тебе сколько раз этому хаму, – указал Ганимед на себя, – уже пришлось разгребать после тебя? И сколько у этого хама неотложных дел, которыми он не может заняться по твоей милости?

– Спасибо не надо, – процедила она сквозь зубы. – Я и без тебя всё прекрасно помню! Как помню и то, что я тебе уже предлагала проваливать ко всем гидрам!

– Разумеется, предлагала, – хмыкнул блондин, устало потирая переносицу. – Потому что знаешь, что для меня это не вариант.

И он был прав. Как ни прискорбно Пандоре было это признавать, но он был абсолютно и безапелляционно прав. Она знала, что он её не оставит. И всё же одновременно он был не совсем прав… Она также ещё ни за что бы не хотела остаться здесь без него.

– Им, я понимаю, что у тебя есть все основания злиться на меня, – со вздохом признала она, усаживаясь на противоположную от опекуна лавку. – Но знаешь что, меня воспитывали Афина и Гестия. И я тоже доставляла им, хммм… определенные проблемы. И они обе и гораздо древнее и могущественнее тебя, но ни одна из них никогда не позволяла себе… такого!

– Какого? – растягиваясь на лавке, закрывая глаза и зевая, с одолжением поинтересовался опекун.

– Ты ведешь себя как… как… как… в конец охамевший злобный и мерзкий тролль!

Она могла бы выразиться и похлеще, но обстоятельства настоятельно требовали от неё предельно-возможной вежливости.

В душе Ганимед был согласен со своей подопечной, дав волю своему плохому настроению, он действительно повёл себя с ней как тролль. Однако признаваться ей в этом не собирался. И потому просто поинтересовался.

– И, насколько серьезные проблемы ты доставляла своей тётке и сестре?

Пандора улыбнулась своим воспоминаниям и уклончиво ответила.

– Разные. Хотя… были и очень серьезные. Я способная, – заметила она, решив разрядить обстановку самоиронией.

– Они просто относились к тебе как к ребенку, и поэтому всё прощали, – в очередной раз зевнув, прокомментировал Ганимед.

– Ничего подобного! – искренне оскорбилась Пандора. – Они обе относились ко мне со всей серьезностью и уважением! Иначе Гестия не сделала бы меня Верховной жрицей, а Афина – Верховным Судьей Ареопага²! ВЕРХОВНЫМ СУДЬЕЙ АРЕОПАГА!!! – многозначительно повторила она последние три слова. – Я надеюсь, ты представляешь, какая мне была дана власть и, соответственно, насколько она мне доверяла?!

– Не просто представляю, а даже очень хорошо помню, – одновременно с очередным зевком заверил её древний блондин. – Как помню и то, как Афина относилась к смертным, что она о них говорила и насколько сознательными личностями считала…

– Ты… ты… ты просто не выносим!

Девушка так возмутилась, что даже вскочила с лавки.

– Почему? – хмыкнув, поинтересовался древний. – Это же не я, а Афина считала людей – стадом безмозглых баранов, которым совсем несложно управлять…

– Им, ты не просто передёргиваешь, ты откровенно не прав! Афина никогда не отзывалась о смертных как о безмозглых баранах! Наоборот, она искренне заботилась о них! И в гораздо большей мере, чем кто-либо другой из богов! Ты прекрасно знаешь, что она не только научила смертных чтить законы и учредила Ареопаг. Благодаря её подсказкам смертные изобрели также плуг, грабли, ткацкий станок и ещё очень много других полезных в сельском хозяйстве и домашнем обиходе предметов. Она смирила волю диких волов и лошадей, превратив их в надёжных помощников смертных. Она же покровительствовала музыкантам, художникам и всем без исключения ремесленникам. И, наконец, будучи богиней покровительницей справедливой войны, я знаю, что она очень часто спускалась с Олимпа на поле боя и одаривала надеждой на победу каждого встреченного ею солдата!

– Ага-а, – подтвердил, соглашаясь с собеседницей Ганимед. – И при всём при этом, она всё же продолжала полагать, что основная масса смертных – никчемные животные! И не раз заявляла об этом во всеуслышание! Разве нет? – иронично прокомментировал он.

– Да, заявляла, – вынуждена была признать Пандора, но тут же заметила. – Но ты всё равно передёргиваешь, потому что вырываешь слова из контекста!

– Ора, как ни крути, а основная масса – это подавляющее большинство! – усмехнулся блондин. – Поэтому фактически она назначила тебя Верховным судьёй над никчемными животными. Что, как по мне, в её глазах не требовало такой уж большой мудрости…

– Ты… – задохнулась девушка. – Ну ты и… Им, да ты просто сволочь! Завистливая, злобная сволочь, получающая удовольствие унижая и оскорбляя!

Он не просто обидел её, он сделал ей больно. Очень больно. Столь больно, что глубина и острота этой боли – удивили её. Она поверить не могла, что его мнение о ней столь значимо для неё.

Услышав слёзы в голосе Пандоры, Ганимед понял, что перегнул палку.

– Ора, прости, – с искреннем раскаянием в голосе произнёс он. – Прости и поверь, что я не хотел тебя обидеть. Я понимаю, что тебе обидно. Но я просто констатирую факт. Афина не считала тебя ровней себе. Она видела в тебе маленькую девочку, которой ещё только предстояло повзрослеть. Причём взрослеть, набираться ума и опыта, в её понимании, тебе предстояло ещё, как минимум, лет семьсот-восемьсот… Конечно же, она любила тебя. Она бы жизнь за тебя отдала. Она бы всё сделала ради тебя. Но ни мудрой, ни зрелой она тебя не считала. Тебе просто пока не понять уровень её восприятия тебя как личности. Это придет к тебе лишь после первых пары тысяч лет… Хотя… – он задумался на мгновение. – Как пример… Вспомни себя в детстве. Приходят ли тебе на ум поступки, которые ты сейчас оцениваешь как откровенно глупые?

– Ну-ууу… да, – задумавшись и вспомнив кое-какие из своих выходок, усмехнулась девушка.

– А теперь вспомни, сколько лет Афине – и поставь себя на её место…

Девушка кивнула и усмехнулась.

– Я понимаю, о чем ты, но ты всё равно…

– Нет, ты не понимаешь, – перебил собеседницу Ганимед. – Ты пытаешься понять, но, как я и сказал, пока не можешь, – безапелляционно констатировал древний.

Пандора понимала, что спорить с блондином совершенно бесполезно. Слишком разный у них уровень восприятия самоидентификации и, в целом, менталитет. Они были не только из разных поколений, но и времени и даже миров. Ей не переубедить его. Ему не переубедить её. И всё же она бы не остановилась и продолжила бы спорить, просто потому что в ней клокотали обида и возмущение. Просто потому что не могла остановиться, так он её завёл.

Однако остановиться всё же пришлось. Потому что их прервали. На пороге «улья» появилась Кейт и сообщила, что ради того, чтобы встретиться с ними Дубрев прервал Совет Старейшин и теперь ждёт их в беседке на ужин.

– Кейт! Спасибо тебе… – искренне воскликнула Пандора.

– Это не я, – смущенно улыбнулась женщина. – Это Дубрев. Он, как только услышал о ваших… ммм… обстоятельствах, сразу же обратился к старейшинам с просьбой о переносе Совета на завтрашнее утро.

Ганимед, Пандора и Кейт прошли в увитую виноградом беседку, которая ярко освещалась магическими светлячками. Однако поразило Пандору и Ганимеда даже не это, а удобные мягкие кресла и фарфоровая посуда тонкой работы. И то и другое явно не имело ничего общего с бронзовым веком.

– Что-то мне подсказывает, что и некоторые из «ульев» – это тоже только иллюзия? – усмехнулся древний.

– И у нас, как и у вас, тоже есть свои секреты, – с широкой, по-доброму лукавой улыбкой парировал Дубрев.

– Другими словами, вы уже знаете гммм… о моей проблеме? – догадалась по словам и улыбке архидруида Пандора.

– Да, – усмехнулся архидруид. – Я в курсе и ваших щекотливых, так сказать, обстоятельств. И хочу сразу же заверить вас, Ора, что сделаю всё от себя возможное, чтобы помочь вам и Ганимеду вернуться в ваше время. Мы вам очень обязаны и, кроме того, в конфликте интересов, который возник между вами и Зеркалом, я на вашей стороне. Вы думали исключительно о благе внучки Кейт и о том, что она сама должна решить, в каком из миров ей жить. В своё время я поступил также и предоставил выбор Кейт. Но Зеркало, к сожалению, руководствуется какими-то своими, часто понятными и известными только ему одному мотивами и, насколько я знаю, переубедить его в чём-либо почти невозможно. Но кое-что всё же сделать можно. По крайней мере, определенно точно можно попытаться поговорить с ним. И поэтому я сегодня же попрошу аудиенции у посла Юсальфхейма, возможно он

– Юсальфхейм? – заинтересованно переспросил Ганимед. – Это эльфы так зовут Землю в своей реальности?

– Нет, – покачал головой архидруид и с улыбкой добавил. – Землю эльфы как звали «Землей», так и зовут. Что же касается Юсальфхейма – это федерация эльфийских государств.

Ганимед вздохнул, откашлялся и, наконец, решился.

– Дубрев, прежде чем ты обратишься за помощью к послу от нашего имени, – он опять кашлянул, – ты должен кое-что знать об Оре. Она… гммм… дочь Зевса и его первой жены Метиды.

– То есть, она-аа?.. – протянул архидруид, задумчиво изучая девушку.

– Ага, – с ещё одним вздохом кивком подтвердил блондин. – Она прямой потомок тех самых титанов. И я так понимаю, что это меняет дело? – сделал тревожный вывод он, заметив резко увеличившееся количество глубоких морщин на лбу архидруида.

– Ннн-да-аааа… уж-жжж… – покачал головой Дубрев.

– Прежде чем, ты окончательно решишь не помогать нам, я хотел бы напомнить тебе, что мы из будущего. И что за четыре тысячи лет изменилось очень многое… В том числе и боги и даже некоторые титаны. Что же касается, Оры, то она в принципе не имеет никакого отношения к… – на мгновение он запнулся, откашлялся и только после этого закончил, – к той войне. Ей всего тридцать три года.

– Как я уже сказал, мы с Кейт вам многим обязаны, – улыбнулся своему гостю архидруид. – Кроме того, я считаю, что дети не ответственны за грехи своих родителей. Поэтому, уверяю вас, я по-прежнему на вашей стороне. И даже более того… Я почти уверен в том, что посол тоже не откажет вам в помощи. Ингвэ – эльф весьма широких взглядов и, насколько я его знаю, скорее он будет в восторге от возможности пообщаться с представителями, гмм… другой культуры, чем возмущён тем, что к нему за помощью обратилась представительница вражеской расы.

Глава 3

Покинув беседку под прикрытием полога невидимости, обернувшийся ветром архидруид перенесся к священному дубу.

Переход в параллельную реальность открывался довольно просто, достаточно было обеими руками обхватить ствол дерева. Что, разумеется, совсем не значило, что войти в переход мог любой, кто знал месторасположение священного дуба и додумался обхватить его руками. Переход открывался только для тех, чью ауру федеральный канцлер Юсальфхейма лично внёс в реестр Посвященных.

Дубрев довольно часто бывал в столице Юсальфхейма и, тем не менее, каждый раз, по прибытии у него перехватывало дыхание. В созданной эльфами реальности магия, природа и техника сосуществовали в полной гармонии, что делало их города совершенно непохожими как на города в реальности смертных, так и на города многих других миров, в которых архидруиду довелось побывать.

Прежде всего, своей грандиозностью поражала растительность. Самые старые, могучие и величественные деревья из реальности смертных выглядели жалкими кустиками по сравнению с местными гигантами. В связи с чем, не было ничего удивительного в том, что многоэтажные стеклянные небоскребы в буквальном смысле утопали в их зелени. А бороздящие просторы синего неба белоснежные магические дирижабли то и дело цепляли их своими днищами.

Несмотря на то, что живя в стеклянных апартаментах эльфы практически жили в лесу, основная масса эльфов всё равно предпочитала строить свои жилища прямо на ветвях деревьев. Жилища строились столь искусно, что гораздо больше походили на естественные древесные наросты, чем на творение эльфийских градостроителей. Даже крупные скопления апартаментов, соединенных друг с другом подвесными мостками, столь гармонично вписывались в крону дерева, что, если не знать точно, то было практически невозможно догадаться о том, что это не просто дерево, а оборудованный по последнему слову техники и магии комфортабельный жилой комплекс.

Дубрев знал, что не все расы в созданной эльфами реальности жили в полной гармонии с природой и при этом наслаждались благами цивилизации. Были и такие, которые не очень далеко ушли от бронзового века из реальности смертных. Например, территории, населенные троллями и орками. Но это был их выбор. Сколько эльфы не пытались, ни орки, ни тролли не желали становиться цивилизованными. Точнее против цивилизации они особо ничего не имели против, но вот жить в мире друг с другом – было для них совершенно непосильной задачей. Слишком горячей для этого у них была кровь. Слишком много гордыни и высокомерия. Слишком взрывной и несдержанный характер достался им от предков. И потому на территории орков и троллей шли практически непрерывные междоусобные войны.

Дубрев знал, что портал отправил вестника с известием его другу Ингвэ, едва только он вошёл в портал и поэтому надеялся, что тот его уже ждёт.

Ингвэ, к слову, уже десять лет как не являлся послом Юсальфхейма на Земле, но за предыдущие пятьсот лет архидруида и эльфа связала столь крепкая дружба, что ни один, ни другой не захотели ничего менять в своих отношениях. Несмотря на свою новую более высокую должность Ингвэ продолжал живо интересоваться всеми делами архидруида. Новому послу такое положение вещей не очень нравилось, но он ничего не мог поделать, так как начальник, как известно, всегда прав!

– Рев, я здесь, – позвал архидруида стоявший в тени раскидистых ветвей дерева Ингвэ.

Дубрев нашёл глазами друга, помахал рукой и поспешил ему навстречу.

– Это очень хорошо, что у тебя хорошее настроение, – приветствовал он довольно усмехающегося министра внешних дел Юсальфхейма, подготавливая почву к тем новостям, которыми собирался его огорошить.

– О-о! Когда ты это увидишь, настроение у тебя тоже поднимется! – добродушно усмехнулся эльф и, заговорщицки подмигнув, раздвинул густые ветви.

На открывшейся их взору поляне примерно с три десятка облаченных в яркие, многослойные юбки седовласых и явно почтенных матрон пытались синхронно скакать под очень быструю, разухабистую мелодию. Их действиями руководила столь же седовласая и почтенная эльфийка. Руководила в том смысле, что тяжко вздыхала и язвительно критиковала физическую подготовку своей танцевальной труппы.

– Королева-мать пытается обучить своих фрейлин канкану, – сдерживая смешок, сообщил Ингвэ.

– Зачем? – искренне удивился архидруид.

– А чтобы не расслаблялись! Ну и потому что ей скучно… Эх, мне бы её проблемы! – со вздохом заметил эльф. – Я тут уже намедни предлагал Его Величеству взять с собой его матушку в земли троллей или орков… Ну или хотя бы тех же гномов! Хоть ты, я надеюсь, с хорошими новостями пожаловал?

– Я-аа? – переспросил архидруид. – Я как бы… не столько с новостями, сколько посоветоваться…

– Ну так советуйся, – разрешил эльф, жестом приглашая при этом друга взойти на его дирижабль.

– Дело в Зеркале, которое в очередной раз подкинуло нам гостей из будущего… – издали начал Дубрев.

– Какого именно будущего? – понимая, что друг нарочно тянет, уточнил Ингвэ.

– Оно привело к нам внучку Кейт.

– Внучку Кейт, значит, – усмехнулся эльф. – Рев, как друг друга прошу, скажи сразу, кто тебя подослал моя матушка или моя сестрица?!

– Ни та, ни другая, к сожалению, – вздохнул Дубрев и выпалил. – Внучку Кейт нам доставили Ганимед и дочь Зевса и Метиды.

Вслед за чем сбивчиво, но максимально обстоятельно рассказал о гримуаре Кейт и о том, что Хранители Рубежей доставили девушку для того, чтобы спасти ей жизнь. И о том, что теперь дочь Зевса не может вернуться назад в двадцать второй век.

– Афина, здесь?.. Точнее, там у вас?.. – озадаченно переспросил эльф.

– Нет, не Афина. Метида родила Зевсу ещё одну дочь. Её зовут Пандора и ей всего тридцать три года.

– Всего тридцать три года и уже умудрилась прогневить Зеркало, – зло усмехнулся эльф. – Хммм… Что ж… вполне достойная дочь своего отца!

Дубрев поморщился и укоризненно посмотрел на друга.

– Ингвэ, она всего лишь хотела, чтобы Изабелл сама приняла решение, где ей доживать остаток её жизни!

– Изабелл – это внучка Кейт, как я понимаю? – риторически уточнил Ингвэ. – И она, конечно же, выбрала будущее?

– Нет, – покачал головой архидруид. – В том-то и дело! Изабелл решила – остаться. И мы были уверены, что конфликт на этом исчерпан. Однако, когда Пандора и Ганимед попытались вернуться в двадцать второй век – выяснилось, что Пандора не может попасть в коридор межвременья… Ингвэ, они рисковали, доставляя сюда Изу! И Ора, она не о себе беспокоилась, а об Изе! В общем, друг, помогая им, ты окажешь услугу, прежде всего, мне! Мне, а не Пандоре или Ганимеду! Мне, потому что я и Кейт, мы им очень обязаны!

Эльф выставил перед собой руки, словно бы защищаясь.

– Рев, Рев, я же не сказал, что не помогу! Я просто уточнил все обстоятельства дела, вот и всё. Точнее, помогать твоим друзьям буду не я, а Мириэль. К слову, твоим друзьям очень и очень повезло, потому что у моей сестрёнки свои счёты с этим Зеркалом!

Старшая сестра Ингвэ, Мириэль, была не только одним из самых искусных и опытных мастеров – артефакторов в Юсальфхейме, но и одним из лучших переговорщиков с сущностями, живущими в артефактах. И выбором конкретно данной профессиональной карьеры она была обязана именно сущности, обитающей в том самом Зеркале, которое взяло в заложники Пандору.

В прошлой своей профессиональной жизни, которая закончилась чуть более пяти столетий назад, Мириэль была послом в измерении смертных. Где и встретила, как она тогда считала, свою истинную любовь и судьбу. Она любила и была любима. И дело шло к свадьбе.

Её любимый был одним из Старейшин Совета друидов, поэтому то, что они из разных миров – их не разделяло. Более того, как один из Старейшин, а значит и Посвященных, друид мог без особых проблем получить вид на жительство в Юсальфхейме, если бы пожелал.

Однако вмешалось Зеркало.

Руководствуясь какими-то своими соображениями оно нашло возлюбленному Мириэль суженую-ряженую и доставило её в древний Эймсбери.

Умом Мириэль понимала, что если её любимый столь легко увлёкся другой, то значит, он не был её истинным, её судьбой… Тем не менее, Зеркало она простить так и не смогла.

Поэтому, когда Мириэль услышала от брата о том, что Зеркало взяло в заложницы богиню, она не сомневалась ни секунды, сразу же предложила, причём совершенно бесплатно, свои профессиональные услуги и как переговорщика и как артефактора.

Какая плата?! Она так долго ждала этого момента, что сама бы заплатила за предоставленное ей удовольствие! Наконец-то! Наконец, у неё появилась возможность поквитаться с чешуйчатым сводником!

Да ещё и какая возможность! Ведь в этот раз сущность, живущая в Зеркале, нарушила закон. И нарушила настолько серьёзно, что за подобное чешуйчатого и Зеркала лишить можно. И подселить вместо него более молодого и сговорчивого Стража перехода. Такого, у которого ещё не раздулось самомнение до вселенских масштабов!

– Мириэль, ты мечтаешь или на самом деле планируешь заменить Стража перехода? – озабоченно уточнил у сестры Ингвэ, которому как раз ещё для «полного счастья» не хватало проблем с восставшими против произвола артефакторов сущностями.

– Разумеется, я не собираюсь его выселять! – фыркнула артефактор. – Всего лишь припугнуть! И да, для припугнуть, у меня более чем, достаточно оснований! Но если упрётся… я пойду до конца! Это будет, конечно, нелегко. Ты же знаешь, какая у нас бюрократия! Нужно будет собрать свидетельские показания, в том числе и самой пострадавшей. И это значит, что на время суда ей придётся жить в нашей реальности… Что было бы нежелательно. Поэтому, хоть я и готова пойти до конца, я всё же надеюсь, что чешуйчатый испугается и отпустит её восвояси. Ну, всё, меньше слов, больше дела, – тряхнула она головой и хлопнула она в ладоши. – Дубрев, где этот старый сводник обитает в вашем времени?

– Там, где и всегда обитал, насколько я знаю, в долине реки Эйвон, недалеко от нашего поселения.

– Отлично! – предвкушающе потёрла руки Мириэль. – Ну держись чешуйчатый! Дубрев, вы же надеюсь не против, если мы отправимся на реку прямо сейчас? – глаза эльфийки горели от нетерпения.

Глава 4

Под пологом невидимости Ингвэ, Дубрев и Мириэль переместились в реальность смертных и сразу же направились к реке.

Древний Эймсбери встретил эльфов и приветствовал возвращение домой архидруида безветренной, тёплой и, вообще в целом, чрезвычайно приятной погодой. Прозрачные воды чистой, как и породивший её родник, реки Эйвон в лучах заходящего солнца отливали багряным золотом, столь заманчиво мерцавшим, словно бы река подзывала к себе, предлагая проверить настоящее ли это золото или всё же нет.

С пару минут полюбовавшись на реку в благоговейном молчании, Мириэль кивнула на лодку и с улыбкой заметила.

– Для прогулки по реке просто замечательная погодка! Я поплыву одна, – сообщила эльфийка и, взойдя на борт лодки.

Разместившись с комфортом на банке³, взяла в руки весла.

– Будьте добры, отвяжите кто-нибудь лодку, я забыла, и оттолкните меня от берега, – попросила она мужчин.

– Тоже мне сама поплыву! – беззлобно хмыкнул Дубрев, отвязывая трос и отпихивая лодку от берега.

– Я сказала не «сама», а «одна»! – не смолчала прекрасная лодочница. – И как видишь сама и плыву и очень неплохо справляюсь, – добавила эльфийка, усердно работая веслами.

Оказавшись на середине реки и достав вёсла из воды, положила их в лодку. Сама же принялась плести магический невод.

Закончив плетение, убедилась, что невод достаточно напитан магией, чтобы, во-первых, притянуть к себе чешуйчатого, а во-вторых, удержать его, когда он попадётся, и только после этого закинула магическую сеть в воду.

Через несколько минут потянула невод на себя. Почувствовав, что сеть потяжелела, удовлетворенно усмехнулась. Попался!

– Ну здравствуй! Старый сводник! Не ждал? – ехидно приветствовала Мириэль фиолетово-серебристую, зелено-волосую, зелено-усую и лупоглазую чешуйчатую сущность.

– Прекрасная Мириэль! Сколько лет! Сколько зим! – преувеличенно радостно завизжал отловленный Страж. Вслед за чем, схватился за сердце и продолжил, но уже с налётом торжественности. – Святые воды, чем же я заслужил столь великое счастье лицезреть вас, о несравненная! О великолепнейшая! О божественная! О…

– Тем, что ты мерзость чешуйчатая нарушил закон! – оборвала поток грубой лести эльфийка.

– Я и нарушил закон? – оторопело переспросил Страж, выпучив свои огромные булькатые глаза. – Прекрасная Мириэль, уверяю вас, вы меня с кем-то путаете!

– А я уверяю тебя, что если сегодня же не отпустишь дочь Зевса домой, в следующий раз я отловлю тебя, чтобы доставить в суд!

– Вы, конечно, можете это сделать, прекрасная Мириэль, но и я вас уверяю, что суд меня оправдает, – снисходительно изрёк чешуйчатый. – А можете спросить у меня, почему я не отпускаю дочь Зевса домой. Тем самым вы не только поможете девочке, но и избавите её от необходимости лишних пару недель томиться в неизвестности.

– Другими словами, Пандору ты не отпустишь?

– Разумеется, отпущу, – закивал головой Страж. – Но только после того, как она выполнит своё предназначение…

– Предназначение? – насмешливо переспросила эльфийка. – Так ты у нас теперь не только сводник, ты ещё и предназначения богиням раздаёшь?!

– Ага и предназначения богиням раздаю и судьбы народов вершу! – насмешливо-самодовольно подтвердил Страж. – Но, а если серьёзно, Мириэль, то я просто вестник и исполнитель! Так вот, предназначение Пандоры – спасти смертного по имени Невлин, которого захватила в плен Хель.

Эльфийка нахмурила брови и недоверчиво сузила глаза.

– И что же такого особенного в этом смертном? Почему им заинтересовалась Хель? И почему спасти его должна именно Пандора? – требовательно вопросила она, всем своим видом давая понять сущности, что не верит ни одному его слову.

Страж выставил руки вперед, словно бы защищаясь, и нарочито страдальческим голосом, призывающим пожалеть его бедного и несчастного скудоумной и тупоголовой эльфийкой замученного, напомнил.

– Мириэль, ну я же сказал… Я только – вестник! И только исполнитель! Единственное, что знаю, это то, что смертный – должен заполнить пустоту, которую если не заполнить, то не родится спаситель и тогда Смерть придет на Землю смертных. Ты же моё начальство знаешь, – заговорщицки добавил он, мученически закатывая глаза и вообще всем своим видом давя на жалость, – с ними никогда не знаешь, чего именно и зачем они от тебя хотят!

Однако эльфийка не только не прониклась сочувствием, но и осталась при своём скептически настроенном мнении.

– Почему именно Пандора?! Она же ещё совсем ребёнок. Она не воин, – потребовала она ответа таким тоном, что Стражу стало ясно – лучше ответить прямо и сейчас, потому что потом ответить всё равно придётся.

– Потому что это её предназначение, – со вздохом обреченного повторил уже озвученное чешуйчатый. – Да, она юна, но она не менее могущественна, чем ваша Хель. И вообще, судьба у этого, как ты выражаешься, ребёнка такая – спасать мир. Её противостояние с Владычицей царства Тьмы, Льда и Смерти станет первой её битвой, но далеко не последней и отнюдь не самой опасной или кровопролитной в сравнении с теми, которые ей предстоят в более далёком будущем. Кроме того, ты знаешь хоть одного эльфа или местного бога, который бы согласился пожертвовать собой ради реальности смертных?

Мириэль вынуждена была признать, что Страж прав. Никому из сильных сей реальности нет никакого дела до того, что случится с той другой реальностью.

– Никто не настаивает, чтобы она отправлялась одна, – продолжал между тем Страж. – Как никто не настаивает также и на том, чтобы она отправлялась немедленно и…

– Он действительно настолько важен, этот Невлин? – всё ещё переваривая полученную информацию, уточнила Мириэль. Уточнила, несмотря на то, что прекрасно знала ответ.

Тронутый заботой эльфийки о незнакомой ей девушке, Страж впервые ответил совершенно искренне.

– Это самая важная из моих миссий за всё время моей службы, а я заполняю пустоты уже четыре тысячи лет. Да и для Пандоры – этот опыт будет весьма полезным. Девочка обладает огромной силой, которой не только не умеет управлять, но и даже постичь которую пока не в состоянии.

Мириэль понимала, что Страж не отступит. Ибо для сущностей вроде него – миссия была, прежде всего, но как же ей не нравились методы этого древнего кукловода и интригана!

– И всё-таки ты мерзавец! И сволочь! Можешь сколько угодно оправдывать свой поступок высшей целью и важностью миссии, но ты поступил подло, не оставив ей выбора! – высказала она своё искреннее мнение.

– Ну почему же не оставил? – не согласился Страж. – У неё есть выбор. Она бессмертная. И поэтому до того момента как смертные по её вине исчезнут с лица земли она успеет прожить ни одну жизнь, а несколько десятков, а возможно и сотен… Я просто не считал точно сколько там реальности смертных осталось до Армагеддона. И да за это время она возмужает, и к своей решающей битве придет закаленной в боях, так сказать. Выбор за ней!

Как бы ни извращена и ни утрирована была логика чешуйчатого, Мириэль не могла ни признать, что он прав. Некоторый выбор у Пандоры действительно был. Поэтому в данный момент ей ничего другого не оставалось, кроме как отпустить Стража восвояси.

Глава 5

Причалив к берегу Мириэль пересказала брату и архидруиду содержание своего разговора со Стражем, отметив при этом:

– Я не исключаю вариант, что этот сморчок чешуйчатый просто блефует и, на самом деле, нет у него никаких прав на то, чтобы удерживать Пандору в древнем Эймсбери. Но вот, насчёт паренька, которого Хель захватила в плен и его важности для истории смертных, он, вероятней всего, говорит правду. Иначе ему, в принципе, не было бы никакого дела до этого Невлина. Что опять же означает – история уже изменилась, и пока Пандора не вернёт Невлина в его время и реальность, она не сможет вернуться в своё время и свою реальность, потому что на данной момент той реальности из которой она прибыла уже не существует… Хммм… Да уж, – эльфийка задумчиво постучала по своей нижней губе, затем цокнула языком, закусила губу и, наконец, приняв решение, объявила: – В любом случае, решение принимать не мне, а Пандоре, поэтому идём знакомиться с Пандорой.

Кейт, Пандора, Ганимед уже не ужинали, но по-прежнему оставались в беседке. Кейт в буквальном смысле засыпала гостей вопросами о жизни в двадцать втором веке. Её интересовало всё. И достижения в науке, технике и медицине. И то какие танцы танцуют и какие песни поют, и какие причёски и фасоны одежды в моде.

Пандора, которая и сама лишь недавно присоединилась к благам цивилизации будущего, делилась с новой подругой новостями с не меньшим, а возможно, даже и большим воодушевлением.

Обе так увлеклись обменом впечатлениями, что заметили присоединившихся к ним Мириэль, Ингвэ и Дубрева, лишь тогда, когда Дубрев сам обратил их внимание на себя и своих гостей.

– Пандора, Ганимед, разрешите представить вам моих друзей Ингвэ и Мириэль.

Услышав своё имя Пандора, оглянулась на звук голоса и застыла в немом восхищении, уставившись на Ингвэ…

Однако заинтересовали её не широкий разворот плеч мужчины или его в целом совершенных пропорций фигура и не платиновые волосы, отливающие красным золотом в заходящих лучах солнца, и не ясные, удивительно красивые, голубые глаза. Этим её было не удивить. Ибо рядом с ней сидел не менее широкоплечий и во всех отношениях пропорциональный платиново-волосый и голубоглазый образчик совершенства мужской красоты.

Её заинтересовали уши… Заостренные уши.

– Ваши уши?.. Они означают, что вы эльф?

Брякнула она в изумлении. И тут же прижала ладошку к губам. Что я несу? Молодец, Ора. Очень умно, Ора. И главное, так по взрослому, Ора. Отчитала она себя.

К её облегчению этот блондин не имел ничего общего с тем блондином, которого её «добрый» папочка приставил к ней в качестве опекуна. Этот блондин обворожительно и дружелюбно улыбнулся ей и «признался».

– Да, именно это они означают. Я – эльф. А она, – указал он на сестру, распущенные волосы которой закрывали уши. – Эльфийка. И Ингвэ – это я, а она – Мириэль, – эльф склонился перед девушкой в галантном поклоне и протянул руку.

– Пандора, – в свою очередь улыбнулась и представилась юная богиня. – Очень приятно, – проговорила она, протягивая руку.

– А мне как приятно! – сверкнул глазами красавец эльф, явно и даже несколько нарочито флиртуя.

Ладошка девушки утонула в широкой мужской ладони. Тёплой и нежной, как и взгляд мужчины. Взгляд, который откровенно и без обиняков говорил: «Я никогда не видел более прекрасной девушки, чем вы». Столь откровенно и без обиняков, что Пандору даже в жар бросило. У мужчины же покраснели заостренные кончики ушей.

– Мне тоже очень приятно, – пнув брата под ребро, вмешалась в тет-а-тет Мириэль. – Но боюсь, что повод для знакомства у нас не очень приятный…

Улыбка мгновенно сошла с лица Пандоры. Она побледнела как полотно. Отняла руку у эльфа.

– Зеркало решило наказать меня и оставить здесь навсегда? – в ужасе уточнила она.

– Есть и такой вариант, – кивнула эльфийка. – Или же…

И Мириэль передала свой разговор со Стражем, сопроводив рассказ собственными соображениями и подозрениями.

Выслушав эльфийку, Пандора решительно посмотрела на опекуна.

– Даже и не пытайся убедить меня остаться в этом времени, дабы у меня была возможность достаточно «подрасти», возмужать и заматереть для схватки с Хель! Я, возможно, маленькая и глупая, но кроме Кроноса никто не чувствует течение времени, лучше меня, а значит и не знает о нём больше, чем я! И то, что я знаю и чувствую, говорит мне, что, если Невлин действительно настолько важен для истории нашей реальности, то откладывать его возвращение в его время нельзя! – с вызовом в голосе предупредила она возможные возражения во всём и всегда не согласного с ней древнего.

– Хорошо, – пожав плечами, согласился Ганимед. – Даже и не буду пытаться…

Взгляд его при этом был далёким и отстраненным, словно бы он не просто принимал решение, а просчитывал его последствия на столетия вперед.

– Хорошо? – недоверчиво переспросила юная богиня, с подозрением воззрившись на блондина. – Что ты хочешь сказать этим «хорошо»?

– Только то, что я с тобой согласен. Если этот парень столь важен для истории, то откладывать надолго его возвращение в его время нельзя, – с самым серьёзным, даже скорее мрачным видом, изрёк Ганимед. – Мириэль, я ведь правильно понимаю, что под сомнением только методы Стража, но не достоверность его информации?

– Да, правильно, – кивнула эльфийка. – Если чешуйчатый говорит, что возвращение смертного в его реальность и время – это важнейшей миссия за всё время его существования – значит, так оно и есть. Мне, правда, было бы спокойнее, если бы при этом Страж не забыл сообщить также и то, как именно этот Невлин попал в плен к нашей местной Владычице Льда, Тьмы и Смерти. Хотя справедливости ради, должна отметить, что я и сама забыла у него это уточнить.

– Да, узнать, как парень попал к Хель, было бы интересно… – задумчиво согласился Ганимед. – Однако, сейчас меня гораздо больше волнует то, как в кратчайшие сроки подготовить Ору так, чтобы наша спасательная миссия не оказалась экспедицией самоубийц. Да, в ней заключена огромная сила, но она совершенно не умеет ею управлять. К тому же она взбалмошна и безрассудна. Искренне говоря, я её не только против Хель побоялся бы выставить, но и даже против циклопа. И это притом, что циклопы – одноглазые, глухие, тупые и неповоротливые, – с мрачной усмешкой выдал он характеристику боеготовности своей подопечной.

– Я готов помочь всем, чем смогу, – горячо и искренне предложил свою помощь Ингвэ. – У Оры будет всё, что ей необходимо! И место для тренировок и лучшие учителя! И что касается экспедиции в Хельхейм, то вы пойдете не одни, я пойду с вами!

– Я тоже готова помочь всем, чем смогу, – хотя и гораздо менее страстно, чем брат, но не менее искренне заверила Мириэль.

– Я тоже помогу, чем смогу, но, правда, только из этой реальности, – со вздохом сожаления проговорил Дубрев. – Эх… не будь я Верховным жрецом, не пропустил бы такое приключение! Хотя… Как тот же Верховный жрец – я не могу остаться в стороне, когда речь идёт о спасении светлого будущего моей реальности! И посему как патриот своей реальности я просто обязан лично обучать её магии огня!

– Как патриот?! – насмешливо хмыкнул Ингвэ. – Признайся честно, тебе просто хочется размять крылья!

– Как я успел заметить, тобой тоже руководит отнюдь не только стремление к восстановлению справедливости или равновесия, о которых ты будешь петь на аудиенции у вашего Императора! – не остался в долгу архидруид. – И да, мне, действительно, хочется размять крылья! И опять же девочке понадобится вся помощь, которую она только может получить. И никто лучше дракона не обучит её управлению огнём!

– Дракон?! Настоящий дракон?! – в восхищении воззрились на Дубрева Пандора и Ганимед.

– Ага, самый что ни есть настоящий дракон, с крыльями и громадной огнедышащей пастью, – с улыбкой подтвердил тот.

– Но как? Откуда в реальности смертных драконы? – искренне недоумевал Ганимед.

Дубрев, Ингвэ и Мириэль, загадочно улыбаясь, переглянулись между собой.

– Я так понимаю, что это одна из тех тайн, которые друиды так и унесли с собой в небытие, – с улыбкой предположила Пандора. – И унесли они их, – нарочито медленно и задумчиво проговорила она, – потому что все их Верховные жрецы на самом деле были не из реальности смертных, а из вашей реальности! – указала она на эльфов. – И ещё мне кажется, что наш общий знакомый Страж и есть тот, кто решает, кому именно отбывать повинность в реальности смертных! Ну что, как я справляюсь? – догадавшись по ошарашенным лицам своих собеседников, что попала «в яблочко», с победными интонациями в голосе поинтересовалась она.

Ответом ей стало лишь дружное, одновременно озадаченное и многозначительное «Хммм…»

– Угу-ууу… – протяжно констатировала довольная собой богиня. Озорно улыбнулась и заверила заговорщицким шепотом. – Я никому не расскажу. А ты, Ганимед?

Четыре пары глаз уставились на блондина в немом ожидании.

– Я тоже, разумеется, – недоуменно пожав плечами, буркнул тот. – К слову, о Страже и о том, что он решает, кому и где отбывать, так сказать, повинность. Не выяснится ли, что он не пропустит меня в вашу реальность?

– Хооо-ро-ший вопрос, – наморщив носик, задумчиво заметила Мириэль. – Честно говоря, я не уточняла. Но если исходить из слов самого же чешуйчатого о том, что «Никто не настаивает, чтобы она отправлялась одна», думаю, нет, не выяснится, – уверенно закончила она.

– Мириэль, а почему вы зовете Стража Зеркала – чешуйчатым? – заинтересовалась Пандора.

– Потому что он полностью покрыт чешуей, даже та его часть, которая человекообразная, – с улыбкой объяснила эльфийка. – Тем не менее, чешуйчатым его зову только я, а остальные зовут его Русал Зеркальный и в заклинание вызова нужно вплетать именно это имя.

– Ора, Им, я тут подумал, а почему бы вам прямо сейчас не отправиться с нами в нашу реальность? – предложил Ингвэ.

– Мы только за, да, Ганимед! – чуть ли не взвизгнула от радости Пандора. И тут же её накрыло осознанием того, что столь бурным изъявлением радости она могла обидеть Кейт и Дубрева. – Не то, что мне у вас не нравится, просто, чем быстрее начнётся моё обучение, тем быстрее мы сможем отправиться домой, – виновато объяснила она.

– Ора, мы всё понимаем, – заверили Кейт и Дубрев. – И полностью поддерживаем.

– Ну тогда, – кивнул Ганимед, в глазах которого светилась искренняя благодарность. – Мы только вещи свои заберём и можем отправляться.

– Сами дорогу найдёте, или вас провести? – заботливо поинтересовалась Кейт.

– Найдём, – практически хором заверили Ганимед и Пандора своих гостеприимных хозяев.

– Им, а проблема-то оказалась совсем не в том, что я задела самолюбие древней и могущественной сущности! – не преминула обратить внимание на неправоту опекуна Пандора. – Ты как, ничего не хочешь сказать мне по этому поводу?

– Я был не прав, – вздохнув, признал блондин.

– А ещё ты на меня наорал! – напомнила девушка.

– Бы-ыл непра-аав, – протянув, на сей раз уже с явным одолжением изрёк Ганимед. – Довольна?

– Разумеется, нет! – фыркнула девушка. – И ты это отлично знаешь!

– Я знаю лишь то, что ты не умеешь вовремя останавливаться! И это твоя большая проблема! – наставительно парировал опекун.

– Иначе говоря, нормальных извинений не будет?! – «перевела» подопечная.

– Других извинений не будет, – профессорским тоном поправили её.

Глава 6

Переход через портал занял каких-то пятнадцать минут и вот они уже в реальности эльфов. О да, растительность, как и рассказывал Дубрев, оказалась потрясающей воображение! И всё же наибольший восторг у Ганимеда и Пандоры вызвали уходящие в облака небоскребы, на террасы которых утопали в зелени.

– Ума не приложу почему, но у меня такое ощущения, что я смотрю на громадные живые деревья? На громадные живые стеклянные деревья, – удивленно заметила Пандора.

– Потому что это и есть громадные живые деревья, – улыбнулся Ингвэ. – Которые преобразовали в стены, потолки и лестницы с помощью магии. Стекло тоже магическое, и поэтому оно не причиняет вреда деревьям небоскрёбам. Когда окажетесь внутри, обратите внимание на ковры, портьеры и обои, они, в большинстве своём, сотканы из живых цветов и трав… И это ещё не всё. Так как эльфы очень привязаны к земле, то и обычные жилые деревья и деревья-небоскребы у нас оборудованы приусадебными участками. А иногда по желанию клиента ещё и садом. А ещё, – продолжал эльф, хвастаться как мальчишка, – во всех эльфийских городах круглый год поддерживается идеальное соотношение влажности и тепла!

– Это потрясает воображение, но это же сумасшедшие затраты энергии, – потрясенно заметил Ганимед.

– Да, весьма и весьма значительные, – кивнул Ингвэ. – Но мы решили эту проблему, установив на всей территории Юсальфхейма над каждым населенным пунктом прозрачные покрытия для накопления солнечной энергии. Видите эти опоры, – показал он на уходящие высоко в небо металлические стрежни. – Каждый из них диаметром в двадцать сантиметров и расположены они строго на расстоянии в пятьсот метров друг от друга.

Ганимед и Пандора дружно кивнули, мол, да, видим.

– Они удерживают свод, используются для передачи энергии и являются станциями для заправки топливом аэромобилей, – продолжал рассказывать Ингвэ. – Кроме этого, они также создают силовое поле, необходимое для нормального функционирования телепортов. Ну и, так как они светятся в темноте, то они ещё и улицы освещают.

– Обалдеть! Просто обалдеть! – искренне восхитилась Пандора. – Я только приехала, но уже никуда и никогда не хочу уезжать!

– И это вы ещё не всё видели, Ора, – продолжал искушать эльф. – В наших заповедниках можно увидеть растения и встретить животных, которые давно исчезли с лица земли в вашей реальности.

– А под исчезнувшими животными, случайно не динозавры подразумеваются? – в голосе Пандоры помимо её воли прозвучал абсолютно детский восторг.

– И динозавры тоже… – с загадочной улыбкой подтвердила Мириэль.

– Поверить не могу, что я увижу живого динозавра! – практически взвизгнула от радости юная богиня. – Увижу ведь? – с надеждой посмотрела она на эльфа.

– Если хочешь, я прямо завтра с утра свожу тебя в один из наших заповедников, – с энтузиазмом предложил тот.

– Вообще-то мы сюда не развлекаться прибыли, – ворчливо напомнил строгий опекун.

– Это как раз по пути на учебный полигон, так что просто совместим приятное с полезным, – оправдался Ингвэ.

– Кстати, об обучении Оры, – Ганимед поднял вверх указательный палец. – Я надеюсь, ваши учебные полигоны обнесены защитным силовым барьером и оборудованы поглотителями энергии?

– Да, именно так, – кивнул эльф и заверил с лёгкой ехидцей в голосе. – Не волнуйся, Им, ты имеешь дело с профессионалами.

– Прости, Ингвэ, но я всё же волнуюсь, потому что ты не знаешь, насколько велик уровень магической силы Пандоры, а я знаю! – в тон собеседнику парировал блондин.

– Прощаю, – иронично усмехнулся Ингвэ и добавил одновременно покровительственно, надменно и с явным вызовом в голосе. – Отчего же не простить? Ты ведь не знаешь, какой уровень силы способны выдержать наши защитные барьеры, а я знаю!

Свойственные Ганимеду самообладание и бесстрастность после этих слов эльфа дали трещину.

«Высокомерный идиот!» – мысленно охарактеризовал он своего собеседника, давая выход своему раздражению, которое, впрочем, не просочилось в его голос, когда он заговорил вслух.

– Ингвэ, я ни в коем случае не хочу обидеть ни ваши магические, ни ваши технологические достижения, но ты действительно не понимаешь, о каком уровне силы идёт речь! Если Ора утратит контроль над своей силой хотя бы на пару минут, то случайно вышедшей из под контроля энергии вполне может хватить на то, чтобы стереть с лица земли весь ваш Юсальфхейм!

– А ты не преувеличиваешь, Им? – в голосе эльфа прозвучал явно-выраженный скепсис.

– Нет, не преувеличиваю, – покачал головой блондин. – Она ходячая термоядерная бомба с неограниченным потенциалом. Её обучением даже Геката не решилась заняться. Побоялась, несмотря на всё своё могущество, тысячелетний опыт и знания. Отправила медитировать, медитировать и ещё раз медитировать. К слову, опасна Пандора не только неконтролируемым выплеском силы, но и неуёмной жаждой к экспериментам. Например, на прошлой неделе она превратила меня в жабу и я имею…

– Им, но я же уже извинилась! – перебив опекуна, возмутилась богиня-экспериментаторша. – Причём извинилась несколько раз!

– Ора, дело не в том, что я держу на тебя обиду, просто им тебя обучать! – укоризненно заметил блондин. – И они должны знать, с кем имеют дело!

– Ещё как держишь! – скептически парировала девушка. – Если бы меня кто-то превратил во вполне реальное, но неизвестное науке бесхвостое земноводное, – вспомнив при этом, как пупырчатый блондин квакал, она не удержалась и хихикнула, – я бы тоже этого кого-то не простила!

Ингвэ и Мириэль недоуменно-вежливо улыбнулись. Лица обоих явственно говорили, что они не услышали ничего такого, что бы их удивило или впечатлило.

– Судя по вашим лицам, вы думаете, что речь идёт об обычной иллюзии, – хмыкнул Ганимед. – И ошибаетесь! Она изменила структуру моего ДНК и фиг знает чего ещё, но у меня была не только кожа, как у жабы, но и все внутренние органы! И говорить я не мог, только квакать! Я был самой настоящей жабой! С той лишь разницей, что я был жабой с ростом в один метр восемьдесят сантиметров!

– Но это невозможно! – не поверила Мириэль.

– Поверьте мне, она сделала это, – многозначительно кивнул блондин. – Она заставила меня квакать! И это не была иллюзия…

– И как ты это перенес? Наверное, было не очень приятно квакать? – вежливая эльфийка изо всех старалась, чтобы голос её звучал сочувственно. Но на её беду, у неё было слишком живое воображение…

«Квакающий красавец блондин, определенно представлял из себя интересный образец семейства бесхвостых земноводных!» – думала она, честно пытаясь бороться с рвущимся наружу смехом. И постыдно проигрывая в этой нелёгкой борьбе.

Булькающая в попытке сдержать смех Пандора находилась в ещё более плачевном и безвыходном положении, чем эльфийка, поскольку ей представлять себе квакающего блондина не нужно было, она его видела. И уже не могла забыть!

Ингвэ, который обладал столь же буйной фантазией, как и сестра, извинился и скрылся в ближайших кустах. Однако в кусты он отправился не отлить, а поржать в своё полное удовольствие.

– Квакать, да, было неприятно, – с улыбкой признал Ганимед. – А в остальном мне повезло. Кроме моей гордости, больше ничего не пострадало…

– Им, ну прости меня, пожалуйста! – стеная от смеха, взмолилась Пандора. – Ты же знаешь, что я просто хотела помочь Рози избавиться от влюблённости в тебя…

– Рози – это её пятнадцатилетняя подруга, – многозначительно насмешливо блеснув глазами, объяснил Ганимед. – Которая решила, что влюблена в меня, после того, как эта же горе-благодетельница, – указал он Пандору, – одарила её даром «чистого видения».

– Ну почему же горе-благодетельница? – кусая всё ещё растягивающиеся в улыбке губы, возмутилась Пандора. – От чувств к тебе Рози, благодаря мне, избавилась и, как ты сам сказал, при этом никто не пострадал!

– А если бы Рози изначально не настояла на том, чтобы я не пострадал? И у тебя в подсознании не сидела установка, превратить меня в жабу так, чтобы я при этом не пострадал, что бы было? – уже без тени улыбки в голосе поинтересовался у своей подопечной опекун. – Ты знаешь ответ на этот вопрос? Я лично не знаю.

Пандора понимала, что при всём своём занудстве блондин прав. Магия не просто тесно, а совершенно неразрывно связанна с намерениями и эмоциями того, кто её творит. Понимала, что при её уровне силы, она должна быть особенно осторожной. И поэтому улыбка тут же сошла с её лица, и она виновато потупилась.

– То есть, если и мы тоже не хотим заквакать, Ору обучаем с максимальной осторожностью, – пошутила сжалившаяся над погрустневшей богиней Мириэль.

– Учитывая, что Рози здесь с нами нет, то я бы вам порекомендовал даже сверхмаксимальную осторожность, иначе рискуете остаться жабами на веки вечные, – заметил с улыбкой Ганимед.

– Либо полужабами! – хохотнул Ингвэ. – Спасибо, Им, хорошее замечание! – одобрил он. – Принимаем на вооружение стратегию сверхмаксимальной осторожности!

– Ты даже не представляешь, как ты прав! – сквозь смех, сообщила Мириэль, которая накинула на брата иллюзию жабо-человека. – Тебе совершенно не идёт!

– И тебе тоже! – парировал эльф, платя сестре «услугой за услугу». – Аха-ха-ха! Ещё так красотка!

– На себя посмотри! – заливаясь смехом, парировала эльфийка. И создала для брата его жабообразный фантом.

При этом Мириэль и Ингвэ столь заразительно смеялись, что Ганимед не удержался и присоединился к их веселью.

И Пандора впервые услышала и увидела, как заразительно и даже упоительно любимчик Зевса умел веселиться. Дабы не выделяться, она тоже изображал бурное веселье. Однако, в душе ей было не до смеха. Совсем не до смеха…

«Я, конечно, постараюсь, очень постараюсь, чтобы никто не пострадал. Вот только, к сожалению, не всё зависит от меня, поэтом гарантий нет никаких…» – со вздохом подумала она, но благоразумно промолчала.

– Ора, Им, мы, кстати, уже на месте, – сообщил, указывая на дерево-небоскрёб, заикающийся и задыхающийся от смеха Ингвэ. – Прошу прощения, совсем забыл поинтересоваться, как вы относитесь к высоте, – всполошился вдруг он.

– Абсолютно положительно, – хором заверили гости.

– Отлично, – облегченно выдохнул Ингвэ. – Потому что я живу на триста первом этаже…

– Каком-каком? – захлопала ресницами Пандора.

– Триста первом, – усмехнулся, довольный реакцией девушки, эльф. – Не переживайте, через портал, – указал он на двустворчатую стеклянную раздвижную дверь, – мы попадём в апартаменты не только мгновенно, но и совершенно безопасно.

– Вы пользуетесь порталами как лифтами? – озадаченно поинтересовался Ганимед. При этом он не только сам не вошёл в портал, но и Пандору удерживал за руку.

– И как лифтами и как транспортной сетью, – усмехнулся Ингвэ. – Они у нас, к слову, есть как общественные, так и настроенные исключительно на ДНК пользователей. Есть дальнего сообщения, а есть просто проходные. Мы, кстати, пока сюда шли, прокатились, так сказать, на двух проходных…

– Но мы же никуда не входили и не выходили! – изумленно воскликнула Пандора. – Я точно помню!

– И вы совершенно правы, – улыбнулся эльф. – Мы ни куда не входили и ни откуда не выходили, мы всего лишь с одной портальной тропинки свернули на другую и оказались здесь!

Глава 7

Слушая, как Ингвэ рассказывает им о приусадебных участках и садах прямо в квартирах, и Пандора и Ганимед представляли себе, что-то вроде оранжерей с деревьями и цветами в больших горшках. В реальности же они попали в самый настоящий парк. Парк, деревья которого росли прямо из земли. Парк, цветы которого произрастали на самых настоящих клумбах. Парк, в котором располагался даже не бассейн, а самое настоящее озеро. Парк, в котором стоял густой и очень приятный аромат влажных листьев и полевых цветов. Парк, в котором, провожая лучи заходящего солнца, сонно жужжали шмели и пчёлы, по вечернему лениво чирикали птицы, и… корча рожицы своему хозяину и его гостям, проказливо перепрыгивали с лианы на лиану обезьяны.

Вот такие это были апартаменты на триста первом этаже дерево-небоскрёба.

Пока Ингвэ и Ганимед утрясали детали завтрашнего дня, Мириэль предложила Пандоре оценить вид с балкона.

День угасал на глазах. И какое-то время обе девушки заворожено наблюдали за тем, как постепенно осыпается мягкая позолота верхних облаков, и становятся всё более и более тёмно-синими отливающие багрянцем нижние скопления воздушных масс.

– Только ради того, чтобы каждый вечер любоваться подобным зрелищем, стоит рискнуть жизнью, – восторженно выдохнула Пандора, как только небеса окончательно померкли и на небо, словно яблоки из опрокинувшейся корзины, высыпали нереально яркие и ясные звезды. – Звезды такие яркие и кажутся такими близкими, что так и хочется протянуть к ним руку и потрогать. А эта ночь – она такая нежная и бархатная. А воздух! – девушка шумно втянула в ноздри воздух. – Он настолько свежий, что пьянит, словно вино. Великие боги! Как же завораживающе прекрасен вид на ночной город. У меня нет слов, чтобы передать то, что я сейчас чувствую…

– Да, – с улыбкой кивнула Мириэль. – Файерфлай – совершенно особенный город. Другого такого нет, по крайней мере, для меня. И поэтому я совершенно не понимаю тех жителей нашего города, которые воспринимают это волшебное место как должное.

– Файерфлай? Это название вашего города?

– Да, – подтвердила эльфийка. – Файерфлай – это столица объединенного эльфийского королевства Юсальфхейм.

– Фа-йер-флай, – медленно и нараспев повторила Пандора, словно бы распробывая это слово на вкус. – Для меня Файерфлай тоже особенный! Самый особенный! – с мечтательной и воодушевленной улыбкой вдруг объявила она. – Мне с детства твердили, что я избранная. Однако до сегодняшнего вечера, я воспринимала это как совершенно ненужную мне ответственность. Но сегодня… Сегодня мне доверили миссию спасения человечества и разрешили пусть и всего несколько недель, но пожить в раю! И сейчас в первый раз в жизни я чувствую и воспринимаю свою избранность как привилегию и великую честь!

– Я слышу по твоему голосу, сколь много это осознание для тебя значит. И поэтому очень рада за тебя, – с улыбкой отметила Мириэль.

– Да, очень много, – подтвердила юная богиня. – Мне все твердили о какой-то загадочной миссии, но никто так ни разу и не объяснил мне, в чём заключается эта миссия. Никто не объяснил мне, ради чего меня вырвали из привычного и понятного мне мира и отправили в будущее на три тысячи лет вперед. Будем откровенны, – усмехнулась Пандора, – я по-прежнему ничего не понимаю, но, по крайней мере, я знаю, что буду делать в ближайшие несколько недель и знаю, что это кому-то нужно. Слушай, а как ты думаешь, – неожиданно сменила она тему, – может для того и существует зло, чтобы было с чем сравнивать. Чтобы мы боролись, росли как личности и выбирали, на чьей мы стороне – добра или зла?!

– Вполне возможно, что идея именно такая, – пожав плечами, неуверенно ответила Мириэль и усмехнулась. – Хотя утверждать что-либо наверняка… – она покачала головой. – Утверждать, что-либо наверняка я бы не стала. Тот же белый цвет одновременно ассоциируется, как со светом, чистотой и совершенством, так и пустотой, безразличием и бесконечным холодом. Что же касается чёрного… Просто посмотри на это небо, – говоря это, эльфийка последовала своему собственному совету и подняла взгляд к небесам, – на эти звёзды, вдохни этот воздух, прислушайся к волшебным звукам ночи… – она снова последовала своему собственному совету, – и станет понятно, что и с чёрным цветом тоже далеко не всё так однозначно. В отношении же добра и зла, на мой взгляд, всё ещё сложнее, – задумчиво проговорила она. – Я это к тому, что для кого-то гуманность – это доброта, для кого-то норма жизни, а для кого-то… слабость, которой можно и нужно воспользоваться, чтобы причинить зло тому, кто ранее проявил по отношению к тебе гуманность. И те же щедрость и честность, они тоже весьма относительны. Не так уж и сложно быть щедрым, если у тебя всего в достатке. И не такая уж большая заслуга быть честным, если для общества честность – норма жизни. Кроме того, порой, творя добро – можно сотворить ужасное зло…

Пандора удивленно воззрилась на свою новую подругу.

– Мириэль, ты так рассуждаешь о зле, словно бы знакома с ним очень близко. Ты, наверное, очень много времени проводишь в землях троллей и орков?

– Нет, Ора, я говорю совсем не о троллях или орках, – покачав головой, покровительственно-снисходительно рассмеялась Мириэль. – Да, высокий уровень развития цивилизации, моральные нормы и законодательные ограничения, существующие в эльфийском обществе, наложили свой отпечаток. И посему ты, разумеется, права, думая, что эльфы в основной своей массе более гуманны и законопослушны, чем тролли или орки. Однако, поверь мне на слово, и среди эльфов тоже более чем достаточно по-настоящему злых и мерзких персонажей. В этом плане мы, к сожалению, ничем не отличаемся ни от людей, ни от твоих предков.

Пандора вежливо выслушала, затем вздохнула и невесело призналась.

– Им всё время твердит мне, что я мало что видевший в жизни, избалованный и самонадеянный ребенок, – кусая губы, начала она. – И чем больше я общаюсь с ним и другими древними, тем яснее понимаю, что так это и есть. Я всегда была уверенной в себе и знала себе цену, но… Я действительно не понимаю и не разбираюсь в очень многих вещах и поэтому с тех пор, как познакомилась с Хранителями, я всё чаще ловлю себя на том, что чувствую себя… до бессилия, до безнадёжности неполноценной…

Голос юной богини звучал не просто расстроенно или тоскливо, а самобичующе. Сердце доброй эльфийки сжалось и преисполнилось гнева по отношению к заносчивому блондину.

– Ора, если кто и должен чувствовать себя неполноценным, то это Ганимед, а не ты! – уверенно заявила она. – Более того, я подозреваю, что он срывается на тебе именно потому что чувствует себя рядом с тобой совершенно неполноценным и ни на что не годным!

– Нет, – покачала головой Пандора. – Он срывается на мне просто потому, что я действую ему на нервы!

– Ещё бы ты не действовала ему на нервы! Мужчины терпеть ненавидят, когда женщины в чём-то значительно их превосходят! – фыркнула Мириэль.

– Нет, дело не в этом, – в очередной раз покачала головой богиня и тяжело вздохнула. – Ганимеду невыносимо видеть моё лицо…

– Лицо? – искренне изумилась эльфийка. – Твоё лицо? Откуда столь бредовая идея, Ора?

– Оттуда… – в который уже раз тяжело вздохнула юная богиня. – Что я похожа на покойную жену Ганимеда, как одна капля воды на другую. С той лишь разницей, что Эллина была совершенством, а я… – Пандора грустно улыбнулась и снова вздохнула.

– И он очень сильно любил её… – одновременно сочувственно и понимающе вымолвила Мириэль.

– Насколько я слышала, безумно, – подтвердила догадку подруги Пандора.

– И как давно она погибла?

Пандора в очередной раз тяжело вздохнула.

– Всего несколько месяцев назад…

– Всего несколько месяцев назад?! – сочувственно выдохнула Мириэль и прижала пальцы к губам. – Великие боги! Мне даже представить себе сложно, насколько ему больно… О-оох, прости, Ора, – остановила она сама себя. – Но что случилось? Как она погибла?

– Эллина стала одной из жертв давнего врага Ганимеда, воспитанника Офиона, Керта. Тем не менее, дело было не только в мести, но ещё и в том, что у неё была светлая душа. Её душа и души ещё одиннадцати белых ведьм нужны были Керту для того, чтобы нарушить равновесие между светом и тьмой…

– Но ведь это же почти гарантированно ввергнуло бы Вселенную в состояние хаоса?! – ужаснулась эльфийка.

– На это и расчет, – кивнула Пандора. – По крайней мере, так полагает Ганимед и его команда. Они считают, что конечная цель этой безусловно абсолютно безумной авантюры вселенского масштаба – восстановление власти Офиона на Олимпе. А ещё они подозревают, – юная богиня в который уже раз тяжело вздохнула, – что я имею какое-то отношение к планам и Офиона и Керта…

– Ора, я совершенно уверена, что ты просто неправильно поняла или Ганимеда или кого-то из его команды, – убежденно заверила подругу Мириэль.

– Они ничего мне не говорили, я просто знаю, что они так думают, – печально улыбнулась богиня. – Я не знаю, в курсе ли ты, но мойры предсказали Зевсу, что сын, которого ему родит моя мать, низвергнет его точно так же, как он низверг своего отца, Кроноса. Я, конечно, определенно не сын, – усмехнулась девушка, – но, если вспомнить, что и Кронос тоже в своё время сверг своего отца, которым, к слову, являлся Офион, то наследственность у меня ещё та!

– И поэтому ты думаешь, что Ганимед винит тебя в смерти своей жены? – скептически вопросила эльфийка.

– Нет-нет, – рассмеялась Пандора. – Ничего подобного я не думаю! Для того, чтобы винить меня в смерти своей жены Ганимед слишком разумен и рассудителен. Но, мне кажется, что подсознательно он винит меня в том, что я не позволяю затянуться его сердечной ране. Моё присутствие настолько выбивает его из колеи, что однажды он настолько забылся, что поцеловал меня, думая, что целует её…

Услышав горечь в голосе подруги, Мириэль сочувственно вздохнула и покачала головой.

– Н-да уж, не хотела бы я оказаться на твоём месте, – покачала головой эльфийка. – Нет ничего хуже, чем знать, что любимый тобой мужчина, целуя тебя, представляет себе другую…

– Любимый?! – закатив глаза, фыркнула юная богиня. – Ми-ииира, – укоризненно протянула она. – Ты всё неправильно поняла! Никакой он не любимый! Мной, по крайней мере, он точно не любимый! Он мне даже не нравится!

– Хорошо-хорошо! – с улыбкой закивала эльфийка и, словно бы защищаясь, выставила перед собой руки. – Как скажешь, не любимый, так не любимый!

– Ты мне не веришь, – догадалась Пандора. – Разумеется, ты мне не веришь, – понимающе закивала она. – Ну да, ты же не человек, а эльф. Ты эльф и поэтому видишь не иллюзию, а настоящую его внешность, против которой не устояла даже Афродита⁴. Я не спорю, не будь у меня иммунитета, возможно, и я бы тоже не устояла. Но у меня, как, кстати, и у Афины и мамы, иммунитет и поэтому я совершенно искренне не понимаю, как взрослые и умные женщины могут сходить с ума по семнадцатилетнему юнцу…

– Семнадцатилетний юнец? Ты это о ком? – удивленно переспросила Мириэль.

– О Ганимеде, разумеется, – в свою очередь удивилась Пандора.

Эльфийка задумалась, протяжно хмыкнула, после чего глубокомысленно изрекла.

– Либо у нас разные представления о том, как выглядят семнадцатилетние, либо…

– Ты видишь его мужчиной тридцати-пяти – сорока лет! – воскликнула богиня, перебив эльфийку.

– Именно, – с улыбкой подтвердила Мириэль. – То есть, я вижу иллюзию, а не настоящую внешность Има, – догадалась она. Хмыкнула в очередной раз, закусила нижнюю губу, лукаво посмотрела на новоявленную подругу и сладко проворковала. – О-оора?!

Юная богиня округлила глаза и замотала головой.

– Не-эээт, – протянула она. – Нет. Нет. Нет.

Красавица эльфийка обиженно надула губки, наморщила лобик и свела идеальные бровки на переносице.

– Ну Ора?

– Ты с ума сошла? – совершенно искренне вопросила девушка. – Я не знаю, что в нём все находят, но перед ним не только Афродита не устояла, но и Эос⁵ и ещё целая куча богинь. Что же касается смертных, то я вообще молчу! Напомню только, что последняя обладательница «ясного видения» влюбилась в него настолько, что мне пришлось превратить его для неё в жабу!

– Ора, я древняя эльфийка, страдающая от неразделенной любви к друиду, умершему пять веков назад, – жалобным голосом сообщила Мириэль и, сложив перед собой ладони ракушкой, попросила: – Пожалуйста! Поверь, мне это очень, очень нужно! Обещаю, что для меня тебе не придётся превращать Ганимеда в жабу! Ну пожалуйста!

– Мира, ты просто не понимаешь… – покачала головой Пандора. – В него все влюбляются. Это его проклятие, ну или что-то типа этого… Мира, он столь прекрасен, что даже мой отец не устоял. Не знаю, какие отношения их связывали, но Ганимед стал единственным смертным, которого Зевс забрал на Олимп. Забрал именно по причине его поразительной красоты.

– Ора, это ты не понимаешь, – печально улыбнулась Мириэль. – Бальдр – был не только моей первой и единственной любовью, он был также тем, кто отверг и растоптал мою любовь. Я пыталась его разлюбить, но так и не смогла. И уж поверь мне, за пятьсот лет, я перепробовала всё… Ора, понимаешь, если я влюблюсь в Ганимеда, то для меня это будет означать, что я не проклята до конца моих дней любить мертвеца!

– Но Мира… – начала было возражать Пандора.

– Я помню, что Ганимед из другой реальности и в курсе, что отношения между нами невозможны, – усмехнувшись, перебила её эльфийка. – Ора, не переживай за меня, влюбленность в твоего опекуна нужна мне только как клин, который выбьет другой клин. Ну, что поможешь?

Девушка тяжело вздохнула и кивнула.

– Хорошо, – улыбнулась она и злорадно усмехнулась. – Тем более, что как превратить его в жабу, я уже знаю! И не только знаю, но и совсем не против повторить! – мечтательно закатив глаза, добавила юная богиня. – Ты, главное, Мир, мне сразу скажи. Не вздумай умирать от любви по этому надменному хлыщу молча…

– Не вздумаю! – радостно пообещала Мириэль и попросила. – Скажи мне, что ты можешь сделать это прямо сейчас?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Римская поговорка «Гуси Рим спасли» согласно преданию обязана своим происхождением следующей истории: галлы ночью пошли на штурм Капитолия. Римская стража спала. Но их заметили гуси из храма богини Весты (римский аналог древнегреческой Гестии). Именно, гуси подняли шум и разбудили стражу. Вот так Рим и был спасен от захвата.

Вернуться

2

Ареопаг – историческая местность (холм) в Афинах и орган власти в Древней Греции, собрания которого проходили на этом холме, судебно-политический трибунал в древних Афинах. Название получил по месту заседаний на холме Ареса возле Акрополя[1]. По преданию, на этом холме проходил суд над богом Аресом за пролитие крови Посейдонова сына[5]

Вернуться

3

Банка – сиденье в лодке (скамья в виде поперечной доски) для гребцов и пассажиров на мелких беспалубных судах (лодках).

Вернуться

4

Афродита – в греческой мифологии богиня красоты и любви, включавшаяся в число двенадцати олимпийских богов.

Вернуться

5

Эос – в греческом мифологии богиня утренней зари. Считается матерью звёзд, своей красотой превосходит даже Афродиту, только её красота, как и красота звёзд – холодная и недостижимая.

Вернуться