Сергей Лукиянов
Рассказы о японских призраках

Молодой дракон

В горной деревушке Асо, и без того дождливая погода, с недавнего времени превратилась в настоящее бедствие. Обычно летом, солнечные дни бывали так же часто, как и дождливые, но в этом году небо извергало воду каждый день.

Жители деревни предполагали, что в их горах завёлся дракон. Всем известно, что они любят играть с облаками и вызывать ливни. Пронёсшийся в опасной близости от деревни ураган, лишь укрепил жителей в их доводах.

– Если священное животное не смилуется над нами, наш урожай погибнет, – как-то вечером, сидя в главной комнате, произнёс отец Мацуширо.

Всегда трезвый и рассудительный Кодзо, приканчивал запасы сакэ в попытке забыться от навалившихся на него бед. Мать Мацуширо лишь вздыхала, но ничего не говорила.

Утром следующего дня, мальчик решил попытать счастья. Захватив с собой еды, он отправился в горы, где мог обитать священный рю.

Вершину самой высокой в провинции горы скрывали тёмные тучи. Мальчик предположил, что дракон сложил возле себя игрушки, чтобы далеко за ними не ходить. Он бы и сам так поступил.

Путь оказался нелёгким. У подножия горы дождь шёл непрерывно, сбивая путников с ног потоками воды. Основательно промокнув, Мацуширо тем не менее продолжал подъём. Родители, наверное уже хватились его, но что с того, если им и без того грозила голодная смерть.

Жители деревни не ошиблись. Их гору действительно облюбовал дракон.

Ослепительно белый с золотыми рогами, он хватался трёхпалой лапой за края облаков и лепил из них маленькие комочки. Его продолговатое тело, изящно скользило вдоль туч, а длинный хвост, с шёлковой шерстью, казался живым.

– Господин Хакурю – падая на колени, что есть мочи, закричал Мацуширо. – Прошу вас, выслушайте меня.

Сильный ветер, хлеставший тело мальчика неожиданно стих. Стало нестерпимо холодно, потому как одежда Мацуширо промокла насквозь.

Уткнувшись головой в землю, мальчик почувствовал, как рядом с ним тяжело приземлилось сказочное существо. Шумное дыхание дракона, оказалось тёплым и совсем не зловонным.

– Кто ты? – раздался неповторимо чистый и светлый голос.

– Я Мацуширо, сын Кодзо, крестьянина, чей урожай гибнет от проливных дождей, насылаемых тобой, – на одном дыхании выпалил мальчик, и сильнее припал к земле.

– Поднимись, – всё тем же мягким голосом, попросил дракон. – Я хочу на тебя взглянуть.

Дрожа с ног до головы, Мацуширо поднял голову, и куски мокрой грязи упали ему на лицо. Но это не помешало ему рассмотреть огромные, небесно голубые глаза дракона, внимательно изучающих его лицо. Длинная морда, полная острых зубов, приветливо улыбалась. Вблизи, казалось, что лицо существа больше дома Мацуширо.

– Выходит, я приношу вам много бед? – переступив с лапы на лапу, поинтересовался дракон.

– Нет! Совсем нет, – поспешил поправиться мальчик. – Просто из-за ваших игр с облаками, на посевы выливается слишком много воды, и мы можем остаться без урожая.

– Ясно, – дракон аккуратно уложил своё тело вокруг Мацуширо. – Я не хотел причинять вам неприятностей, – сознался Хакурю. – Просто не думал, что мои игры причинят кому-то вред. Скажи, ваши посевы сильно пострадали?

– Отец считает, что несколько солнечных дней, исправят положение, – поправляя лямку рюкзака, ответил мальчик.

Дракон довольно кивнул и сорвался с места. В одно мгновение он оказался возле самой большой тучи, и ударом хвоста рассеял её в воздухе. Остальные облака, он просто сдул.

Удивлённый Мацуширо наблюдал, как над его деревушкой быстро расплолзается пятно солнечного света. Всё оказалось настолько просто…

– Скажи, Мацуширо, – разогнав последние облачка, дракон вернулся к мальчику. – Что заставило тебя подняться ко мне?

– Мама рассказывала, что все драконы благородны и мудры, я и решил, что если обращусь к вам за помощью, вы обязательно откликнитесь…

Дракон громко рассмеялся. Он обхватил короткими лапками свои длинные бока, и катался по земле рядом с вылупившим глаза Мацуширо. Золотые рога слегка испачкались в грязи, но существо легко стряхнуло её, мотнув головой.

– Чтобы набраться мудрости, надо прожить сотни лет, – слегка посмеиваясь, наконец, произнёс Хакурю. – Мне же нет и года.

– Ты такой маленький?! – удивлению мальчика не было конца. – Но как же…

– Высоко в горах, есть огромный водопад, – махнул хвостом в сторону севера дракон. – Я был одним из немногих карпов, которому удалось добраться до его вершины, прыгая из реки в реку.

– Получается, все драконы изначально были карпами? – с сомнением произнёс Мацуширо.

– Не знаю, – вильнул хвостом Хакурю (Хакурю – от слов «хаку» – белый, «рю» – дракон).

Он заметил, что мальчик продолжает дрожать. Протянув к нему когтистый палец, дракон одним прикосновением высушил одежду Мацуширо, и помог ему согреться.

– Спасибо, – ощупывая себя, поблагодарил мальчик.

– Пожалуйста… – некоторое время они разглядывали друг друга. – Теперь ты вернёшься в деревню?

– Да, неверное, – чувствуя себя неудобно рядом с огромным драконом, поёжился мальчик.

– Может быть, ты изредка будешь навещать меня? – дракон с тоской посмотрел в сторону маленьких облачков. – Без тучек мне не с чем играть, а иногда бывает так скучно.

– Хорошо, я приду… Завтра, – с трудом выдавил из себя мальчик.

Отец Мацуширо встретил сына увесистой оплеухой.

– Где ты шатался целый день? Мать вся извелась! – напустился он на сына.

Мацуширо без обиняков рассказал, что встретил сказочное существо, и дракон согласился разогнать тучи. За что получил вторую оплеуху. Как сказал Кодзо, он не намерен выслушивать в оправдание сказки.

Сын ничего на это не ответил, посчитав, что дружба с драконом это не та новость, о которой стоит рассказывать всем.

На следующий день, как и обещал, он поднялся на гору к Хакурю. Дракон страшно обрадовался, и они полетели к берегу моря. Сначала Мацуширо вцепился в рога дракона мёртвой хваткой. У него сильно кружилась голова, а из-за встречного ветра слезились глаза.

– Не беспокойся, – услышал он голос дракона. – Если ты упадёшь, я тебя поймаю.

– А зачем нам море? – с трудом выкрикивая слова, спросил Мацуширо.

– Искать жемчуг…

Больше они не сказали ни слова. Приземлившись на песчаном берегу, Хакурю оставил мальчика на суше, объяснив, что люди не умеют дышать под водой.

– Я принесу тебе моллюсков, а ты будешь их вскрывать и искать жемчужины, – перед тем, как взвиться белой полоской в небе, сообщил Мацуширо, дракон.

Хакурю вернулся в середине дня с богатой добычей. Оставив мальчика на берегу, раскалывать панцири, дракон вновь унёсся в море. Его не было так долго, что Мацуширо успел разбить все ракушки, и выудить из них десять крупных жемчужин. Он приготовил моллюсков, и поужинал ими любуясь набегающими на берег волнами.

Когда солнце клонилось к закату, на берегу появилось двое мужчин. Они издалека заметили Мацуширо, и сейчас с опаской приближались к нему.

– Эй! Что ты делаешь на этом пляже? – казалось, гора моллюсков, в два раза выше самого Мацуширо, поразила их больше всего.

– Жду друга, – немного испугавшись, отозвался мальчик.

– Какого ещё друга, – тот, что подошёл к нему первым, встряхнул мальчика за одежду. – Отвечай!

– Хакурю! – взвизгнул мальчишка.

Едва имя дракона разнеслось в воздухе, как на горизонте показалась белая полоска. Мужчины его не заметили, к этому моменту они обнаружили жемчужины.

– А ты богатый! Откуда у тебя столько жемчуга?!

Больше грабитель не успел ничего спросить. Позади него приземлился дракон, и одним взмахом когтистой лапы сгрёб двух мужчин в охапку.

Они дико кричали и пытались вырваться из смертельной хватки животного, но их сил для этого было явно недостаточно.

– Что они хотели с тобой сделать, Мацуширо? – перекрывая крики мужчин, спросил дракон.

– Скорее всего, ограбить, – приходя в себя, дрожащим голосом ответил мальчик.

– Нехорошо, – только и произнёс Хакурю, и оторвался от земли вместе с грабителями.

Вернулся дракон один. Они вернулись в Асо поздней ночью. На прощание дракон дал мальчику несколько золотых рё.

– Держи, скажи отцу, что нашёл работу, и тогда он сможет отпускать тебя ко мне на целый день.

– Но я не могу их взять! – запротестовал Мацуширо. – Это твои деньги!

– У меня их много, бери. Тем более ты же должен помогать своей семье, а деньги всегда нужны людям…

Жемчужины дракон оставил себе. Оказалось, они питает к ним особую слабость.

О дружбе Мацуширо с Хакурю никто не догадывался, а таинственная работа, с заработком десять рё в день, удержала отца от каких-либо вопросов.

Шли годы, мальчик взрослел.

Господин Хидеёси готовился вновь напасть на Корею, превращая тихий остров Мацуширо в плацдарм для своих войск. Не минула эту участь и Асо. Несколько сот асигару (Асигару – «легконогие», пешие воины вооружённые пиками и копьями, низший ранг самураев), вошли в деревню, чтобы набрать рекрутов. В этот день Мацуширо оказался дома, потому и попал к ним в руки.

Он долго сопротивлялся, но ему пригрозили сожжением дома, и пришлось покориться.

В первую же ночь, он попытался сбежать, но опытные часовые поймали его на выходе из лагеря.

– Отрубить ему ноги, – коротко распорядился капитан отряда, и палачи бросились исполнять приказ.

Мольбы и слёзы их не тронули. В отчаянии парень звал Хакурю, вспомнив, как однажды он спас его от подобной участи. Но было слишком поздно. Топор палачей опустился на ноги молодого человека, в тот момент, когда лагерь асигару заполонила паника.

Белоснежный дракон, разрывал лапами палатки людей, круша всё вокруг. Он приземлился в двадцати шагах от Мацуширо, но никак не мог добраться до него. Многие новобранцы покидали оружие и обратились в бегство, но большинство ветеранов, пыталось пленить сказочное существо. Но это не остановило Хакурю.

Испачканный кровью воинов, дракон добрался до раненого Мацуширо, когда он начал терять сознание.

– Молчи и не двигайся, – осторожно обхватывая лапами, тело молодого человека, дракон поднялся в воздух, и белой молнией пронёсся через весь остров.

Хакурю коснулся обрубков Мацуширо когтями, и кровь остановилась, но боль, сводила парня с ума. Он долго держался, следуя наказу дракона молчать. Однако, когда почувствовал, что падает, Мацуширо не выдержал и разрыдался.

Приземлившись посреди озера, парень почувствовал, как боль покидает его тело. Сделав глубокий вдох, он удивился, что вода не хлынула ему в лёгкие, а свободно прошла через тело, наполняя силой.

Мацуширо в страхе открыл глаза. Он видел и мог дышать под водой. Чтобы отогнать наваждение, он попытался провести рукой по лицу, но не смог.

– Карп, которому удалось добраться до вершины водопада, в конце концов становится драконом – прозвучали у него в голове, давно забытые, слова Хакурю.

«Выходит, теперь я рыба», – двигая плавниками, устало подумал Мацуширо.

Путь наверх был труден и полон опасностей. Больше года Мацуширо переплывал реки и озёра, идя к заветной цели. Он уже освоился со своей новой ролью, и начинал забывать, что значит быть человеком, но о высоком водопаде он помнил даже когда погружался в полудрёму.

Самым трудным, оказалось преодолеть течение воды. Оно было слишком быстрым, и каждый раз, когда Мацуширо добирался до середины, силы внезапно покидали его.

– Борись, Мацуширо! – каждый раз слышал карп голос Хакурю, когда течение уносило его обратно.

Всё это время дракон был рядом не в силах помочь ему.

Ранним утром, шестого дня лета, когда роса ещё не успела высохнуть под лучами солнца, Мацуширо отправился в путь. Он добрался до вершины водопада, изнемогая от усталости. Но стоило ему пересечь невидимую черту, и его тело взмыло в воздух.

Холодные струи ветра били ему в лицо. Карп чувствовал, как вытягивается тело, плавники превращаются в когтистые лапы, а в голове возникают тысячи древних знаний, передающиеся с водой священного водопада, молодым драконам.

– Здравствуй Ваканорю (Вакарю – от слов «вака» – молодость), – раздался рядом с ним, голос старого друга.

Друзья

Когда на улицы Акита-кен опускалась ночная мгла, жители города предпочитали не пользоваться дорогой, проходящей возле стен замка. Его близкое расположение к горам, привлекало Хитоцумэ Кодзо (Хитоцумэ Кодзо – буквально это переводится как "Одноглазый парень". Лысые одноглазые чудовища, похожие на буддийских священников. Любят пугать людей), и не каждому хотелось повстречаться с ним на дороге.

Хотя многие уверяли, что Кодзо всего лишь любят пугать людей своим страшным видом, а на деле и мухи не обидят, никто не желал удостовериться в этом лично.

Однажды ночью, изрядно подвыпивший Со, решил сократить путь и, по ошибке, свернул на призамковую дорогу. Идти было тяжело, дорога постоянно шаталась и норовила уйти из-под ног, поэтому мужчина внимательно следил за своими ногами, не обращая внимания, куда идёт.

Заученная им в кабаке песенка о портовой проститутке, заглушила тихие шаги, идущего навстречу Со, человека.

Они случайно столкнулись плечами, из-за чего Со развернуло вокруг своей оси и он больно плюхнулся задом на мостовую.

– Эй! – смутно различая в темноте накидку монаха, разозлился Со. – Смотри куда идёшь, проклятый сын Будды!

В тот момент, эти слова показались ему весьма остроумными, и мужчина расхохотался.

Он заметил, что монах остановился, и повернулся к нему лицом, а потому прибавил ещё парочку сальных ругательств, и попытался встать.

Оскорблённый монах бросился ему помогать. Отмахиваясь от его рук, Со, наконец устоял на ногах, и грозно глянул в лицо, помогшего ему человека.

Сначала он решил, что ему показалось. Монах улыбался, но что-то в его лице было странным. Глаз! У человека был всего один глаз, прямо посередине лба. И улыбка! У него же был полный рот заострённых зубов.

– Давно я не лакомился человечиной, – слегка шепелявя, ещё шире улыбнулся монах.

Окрестности замка огласил тонкий визг Со. Никогда в жизни он не трезвел так быстро. Что же касается скорости, с которой он улепётывал от Кодзо, то готов был поклясться, что нёсся быстрее ветра.

По пятам его преследовал хохот призрака, обхватывающего свои бока от смеха. Он ждал такого проходимца как Со, больше недели, и теперь был страшно рад их встрече.

Чтобы насладиться прекрасной ночью, Кодзо решил прогуляться по улицам города. В это время большинство горожан уже спало, а охрана предпочитала отсиживаться в караульных. Пребывая в отличном настроении, Кодзо довольно мурлыкал, услышанную от Со, песню.

– Спасите! – впереди раздался душераздирающий мужской крик. – Кто-нибудь, помогите!

Заинтересованный Кодзо, замедлил шаг, и прищурился. В его сторону, постоянно оглядываясь назад, бежал какой-то человек. Опустившийся с озера Тадзава-ко туман, мешал разглядеть преследователя, но призрака это не интересовало. Второй человек за один вечер, такую удачу нельзя было упускать.

– Добрый человек, – склонив лысую голову, чтобы мужчина раньше времени не распознал в нём призрака, негромко позвал Кодзо. – Что случилось? Кто за вами гонится?

Человек налетел на Кодзо, и едва не сбил его с ног. Повиснув у него на руках, мужчина с трудом переводил дыхание и, кажется, всхлипывал. Немного успокоившись, он посмотрел в лицо монаха…

Широкая улыбка Кодзо, и вновь повторённый вопрос, не помогли. Округлив от страха глаза, мужчина просто потерял сознание. Весьма разочарованный такой реакцией, Кодзо утешал себя тем, что сможет удивить преследователей человека.

Скинув мужчину на дорогу, он продолжил путь, всматриваясь в темноту. Иногда до его чуткого слуха доносились звуки, похожие на хлопанье крыльев ночных созданий, но стоило ему остановиться и прислушаться, как звуки стихали.

Весьма озадаченный Кодзо решил, что прошёл достаточно, и пора возвращаться в горы.

Как вдруг, у него из-за спины вынырнул зонтик. Он яростно открывался и закрывался, производя много шума. Единственный глаз в центре зонта, вращался как сумасшедший, а извивающаяся жердь, тянулась к лицу Кодзо.

– Ааа, – протянул Кодзо. – Так это ты Каса-но-Обакэ (Каса-но-Обакэ – Буквально это переводится как "Привидение-зонтик". Деревянный зонтик с одним глазом и одной ногой. Любят пугать людей), напугал того мужчину?

Ухватившись за жердь зонтика, Кодзо подтянул его к себе. Два призрака уставились друг на друга, не зная чего ожидать от их встречи. Первым одумался Кодзо, и осторожно опустил зонтик на дорогу.

Обакэ тихонько поднялся на свою ножку, и загадочно посмотрел на Кодзо.

– Жаль, что ты не умеешь говорить, – делая почтительный поклон, посетовал Кодзо.

Вместо ответа, зонтик поклонился призраку, и вновь посмотрел на него.

– И всё же я рад, что встретил тебя, – предлагая пойти с ним, отозвался Кодзо. – Пойдём, посмотрим, не пришёл ли в себя тот человек. Возможно, мы ещё сможем с ним поиграть.

Зонтик радостно захлопал, и поскакал вслед за Кодзо.

Но человек исчез. Похоже, он пришёл в себя, и почёл за благо, удрать домой. Разочарованно вздохнув, Кодзо опустился на придорожный камень. Зонтик присел вместе с ним.

– Ты здесь недавно? – зонтик отрицательно покачал своим телом. – Странно, я здесь вот уже пятьдесят лет, но ни разу не слышал о тебе. – В ответ, зонтик ткнул в сторону Кодзо. – Да, и ты обо мне…

Кодзо ещё раз вздохнул и поднялся на ноги. Ему уже давно надо было быть в своей пещере.

Как только Обакэ понял, что хочет сделать его новый знакомый, он засуетился вокруг Кодзо, и начал заглядывать ему в глаза. Сначала, призрак решил, что зонтик пытается ему помешать, но потом…

– Давай встретимся завтра на этом же месте?

С тех пор они встречались каждый вечер. Работая сообща, им удавалось пугать одного, а иногда и двух людей за ночь.

Многие жители Акита-кен, разбуженные посреди ночи дикими воплями, раздражённо бормотали, что: «Опять Кодзо с Обакэ развлекаются…»

Их первый фокус продержался больше месяца, пока каждый житель города не узнал о нём.

Случайный прохожий, находил на дороге красивый зонтик и ни души вокруг. Обрадованный своей удачей, он хватался за него, и ускорял шаг. В этот момент из темноты появлялся Кодзо, и грозно спрашивал, куда это вор собрался с его зонтиком.

Многие давали дёру. Тогда зонтик вырывался из их рук и начинал летать вокруг человека. Но некоторые останавливались и, рассыпаясь в извинениях, пытались вернуть зонтик Кодзо. Когда они подходили достаточно близко, чтобы разглядеть лицо монаха, зонтик делал изящный пируэт, и планировал в руки Кодзо.

Результат был всегда впечатляющий.

Но постепенно, наученные горьким опытом люди, перестали подбирать лежащие на дороге зонтики, и Обакэ с Кодзо приходилось выдумывать новые способы заманивания людей в ловушку…

Они и по сей день встречаются запоздалым путникам на улицах города. Одинокий монах, идущий под раскрытым зонтиком в ясную ночь.

Хранители

Ворота храма Томонодзи заперли с заходом солнца. Проверив лишний раз, крепко ли сидят в своих пазах запоры, монах удалился внутрь храма, откуда доносился тихий шёпот, читающих сутры, людей.

Небольшой двор между стенами храма и самим зданием, был вымощен камнем, от которого звонко отлетали шлёпающие звуки сандалий монаха. Он медленно прошёл мимо статуй священных животных, и остановился возле изваяния Мё-о (Мё-о – воины, защищающие людей от демонов. Выглядят как огромные могучие воители с двуручными мечами из чистого света. Происходят из числа просветленных военачальников, не достигших статуса будд и бодхисаттв). Поклонившись ему, мужчина вошёл внутрь.

Когда свет в здании погас, и все служители храма разошлись по своим комнатам, подступающий к стенам храма лес, проснулся. Множество, неслышных человеческим ухом, звуков, обрушилось на стены священного здания.

Деревянные ворота задрожали от натиска неведомых сил, и лишь присутствие защитника людей Мё-о заставило их отступить. Даже сквозь деревянные панели дверей, они чувствовали ослепляющий свет его меча.

– Опять испугались, – довольно поигрывая бутылочкой сакэ, хихикнула статуя тануки.

– Я всё молюсь, когда наступит день, и посетители уронят тебя с постамента, – немедленно отозвалась статуя кошки, с поднятой к небу лапой. – И зачем я только позвала людей в храм (В древние времена в одном старом храме, в который никто не заходил, поселилась кошка. Она стала выходить на дорогу и садиться на задние лапы, поднимая переднюю лапу, как бы приглашая людей в храм. Узнав о таком диве, толпы повалили в этот храм. С тех пор статуи кошек с поднятой передней лапой считаются приносящими удачу и часто ставятся перед храмами и в домах)?

– Ты только этим и гордишься, – парировал пьяный зверёк, спрыгивая с постамента. – Завидуешь, что меня создатели одарили куда больше, чем тебя (Гениталии тануки – традиционный символ удачи, они считаются площадью 8 татами – 12 кв. метров. Скульптуры тануки с огромными гениталиями и бутылкой саке в лапе, можно часто встретить в Японии)?

– Да замолчите вы оба! – набросилась на них статуя старой обезьяны. – Каждую ночь одно и то же. Хоть бы раз провели её мирно.

– Попробуй тут удержись, когда от него несёт, как от… – кошка многозначительно махнула хвостом, и ловко спрыгнула со своего места.

Перекатившись на спину, её тело стало быстро увеличиваться, и вскоре во дворе стояла обнажённая девушка небесной красоты. Её ярко-зелёные глаза презрительно сверкнули в сторону полуметрового тануки, с трудом передвигающего ноги. Толчком изящной ножки, она опрокинула его на спину.

– Так то лучше, – прошептала девушка, и подошла к статуе хранителя монастыря.

Дотронувшись до лезвия меча, девушка прижала руку к груди, и растворилась в воздухе.

– Вот всегда она так! – бурно возмущался тануки, стараясь перевернуться на живот, но ему мешали его достоинства. – Мудрый Ци, почему она так поступает со мной? – вновь очутившись на задних лапах, спросил зверёк.

– Потому что твой пьяный язык не имеет костей, – опираясь на посох, статуя обезьяны осторожно спустилась на землю. – Не можешь молча встать и отправиться по своим делам, обязательно надо поиздеваться над «они».

– Да что с того?! – тануки размахивал своей бутылкой. – Всё равно они побоятся проникнуть сюда!

Старая обезьяна лишь махнула рукой, и повторила действия кошки. На этот раз во дворе стоял благородный старец, в белых одеяниях. Он почтительно приблизился к статуе Мё-о, и поклонился хранителю. Коснувшись посохом его меча, старик исчез в клубах дыма.

– Остались мы с тобой? – завилял хвостом тануки, обращаясь к статуе собаки.

Статуи сятихоко (Сятихоко – морское чудище с головой тигра и телом рыбы, покрытым ядовитыми иглами. Для хождения по земле оно может превращаться в тигра. Обычно они плавают вокруг головы кита, следя за тем, чтобы кит не нарушал Закон Моря – «кит не может есть большую рыбу». Если кит нарушает этот закон, сятихоко забираются к нему в рот и зажаливают до смерти. В средневековье статуи сятихоко часто ставили в японских замках, как в Европе – статуи горгулий) он игнорировал намеренно, потому как жутко боялся их ядовитых игл. Иногда он сомневался, что «они» не проникают в храм из-за хранителя. Многие духи говорили, что от яда сятихоко жертву парализует, и она умирает много дней в ужасных муках.

Отпив для храбрости сакэ, тануки подобрался к статуе собаки как можно ближе.

– Старый друг, – заглядывая неподвижной статуе в глаза, проворковал зверёк. – Что же ты весь вечер молчишь?

Но собака продолжала молчать. Тануки занервничал, и ухватился за собственный хвост. Перебирая на нём волоски, зверёк покосился на статую хранителя. Ему тоже пора было исполнять свои обязанности, но так не хотелось возвращаться в мир людей. В прошлый раз ему сильно намяли бока.

Отпив ещё сакэ, он бочком приблизился к статуе Мё-о и пальчиком коснулся его меча. Свой природный облик он предпочитал человеческому, потому тануки превращался в людей только в крайних случаях. Громко чихнув, он исчез со двора.

Какое-то время храм вновь наполнили звуки, бродящих за пределами стен, злых духов. Они стенали, и угрожали, но так и не рискнули атаковать храм.

Повиляв хвостом, статуя собаки потянула носом воздух, и спрыгнула со своего постамента. Она быстро затрусила к статуе, встала на задние лапы, чтобы дотянуться носом до меча хранителя и, прыгнув через спину, исчезла в ночном воздухе.

Теперь храм оставался на попечении статуй сятихоко и Мё-о. Они были самыми старыми, а потому мудрыми, и не тратили время на разговоры. С возрастом их подопечные обретут мудрость и спокойствие, начнут больше размышлять, и не так часто отлучаться из храма.

Пока же они вели себя как дети, но это-то и нравилось Мё-о. Когда-то он был таким же, а потому с нетерпением ждал возвращения всех четверых, когда они соберутся в кружок, и будут рассказывать о своих приключениях…

Как ни странно, первым вернулась собака. Её шерсть потеряла серый оттенок камня, и теперь её можно было принять за обычно животное, если бы не грустные глаза, в которых отражались прожитые ею столетия.

Второй вернулась кошка. Несмотря на природную неприязнь двух созданий, духи оказались лучшими друзьями. Обнажённая девушка склонилась над собакой и почесала её за ухом.

– Как прошли роды (Считается, что собаки рожают без боли, поэтому беременные женщины в определенные дни приносят статуям собак жертвы и молят об удачных родах)?

– Девочка, – отозвалась собака гортанным голосом, её челюсть мешала правильно произносить слова. – Мать почти не мучалась, вкусные ягоды.

Собака имела ввиду сегодняшнее подношение женщины. Она проделала немалый путь до храма, чтобы попросить собаку об удачных родах, и добрый дух исполнил её просьбу.

Вопросительно завиляв хвостом, собака интересовалась, как прошли дела у кошки. Девушка оглядела своё гладкое тело, и грустно улыбнулась.

– Я не разобралась в просьбе мужчины, и чуть горько не поплатилась за это, – девушка улыбнулась, и украдкой посмотрела в сторону стража. – Он просил меня о богатстве, но я не поняла о каком.

– Похотливый старичок? – собака хрипло рассмеялась.

– Молодой, – съязвила девушка. – Как дура металась по лесу, искала закопанные сокровища, а когда нашла, проникла к нему в дом…

– Голая?! – всё тем же насмешливым тоном, поинтересовалась собака.

– Да! Я уже поняла, в чём была моя ошибка, – потрепав животное за ухо, улыбнулась девушка. – Кое-как вырвалась из его объятий. Никогда бы не подумала, что он окажется настолько сильным. А как он за мной бежал!

Собака уже перевернулась на спину и, задрав ноги к небу, хрипло хихикала. Девушка, едва сдерживаясь, чтобы не присоединиться к ней, продолжала рассказывать, как её проситель, выскочил на улицу в одном исподнем и промчался за ней через весь лес, пока не споткнулся о выкопанные кошкой сокровища.

– Он даже не взглянул на них! – с ноткой самодовольства, посетовала девушка. – Так и бежал за мной, пока я не испарилась в воздухе… Мне даже стало его жаль, когда он, печально повесив нос, побрёл обратно…

Собака резко прекратила смеяться, и серьёзно посмотрела в лицо кошке.

– Ты помнишь Абецуке? – заметив, что девушка вздрогнула, собака довольно кивнула мордой. – С людьми нам не будет счастья.

– Я знаю, – печально вздыхая, отозвалась девушка.

Несколько лет назад она полюбила юношу, и несколько месяцев жила в человеческом облике. Они были счастливы, пока её красота не навлекла на них несчастье. Завистники убили Абецуке, желая овладеть его женой. Но она им жестоко отомстила.

Две слезы, бесшумно упали на дорожные камни, и тут же исчезли.

– Прости, – завиляла хвостом собака.

В этот момент, охая на все лады, появился тануки. Он был в человеческом обличии, и прижимал ко лбу широкий лист подорожника. Похоже, ему опять досталось от людей…

– Проклятье, – опускаясь рядом с собеседницами, простонал тануки. – Вторую ночь подряд!

– Ты что же, опять неудачно пошутил? – тихо поинтересовалась кошка.

– Нет, – с жалостью глядя на зажатые в руке осколки бутылки из-под сакэ, пробормотал тануки. – Меня попытались съесть.

– Что?! – разом вскрикнули кошка и собака.

– Я как раз проходил мимо дома Канзо, когда правой лапой угодил в его ловушку. Он, наверное решил, что я зарюсь на его овощи, – потирая упомянутую лапку, рассказывал зверёк. – Ладно я вовремя превратился в человека, и он пинками прогнал меня из огорода. Будь я в образе зверя, он бы прибил меня своим тесаком.

– Так зачем же ты туда полез? – удивилась кошка.

– Его дочка попросила меня, – уклончиво произнёс тануки, и поплёлся к своему постаменту.

После неудачного вечера, он всегда, раньше других, возвращался на своё место и засыпал. Но, едва он закинул передние лапки на постамент, во дворе появилась обезьяна. Она по-прежнему выглядела, как седовласый старик, но довольно поблёскивающие глаза, выдавали молодого духа.

– Интересного человека я выловил из вод нашей реки, – многозначительно начала обезьяна, прошлёпав к собравшимся статуям. – Не хотел, чтобы я его спасал, но пришлось подчиниться…

– Опять самоубийца? – безразлично спросила кошка.

– Ага, но какой! Ученик великого кузнеца, мечи которого славятся по всей Японии, – посмеиваясь, ответил старик. – Он решил, что хозяин недооценивает его, а возвращаться домой с позором, не собирался.

– И какой же совет ты ему дал? – кошке иногда не нравилось занудство старика, но ему удалось пробудить в ней интерес.

– Чтобы работал в поте лица, – серьёзно ответила обезьяна. – Правда, едва он услышал это, вновь полез в воду, но мне удалось его уговорить.

– Стоило ли? – разочаровавшись, парировала кошка.

– Сегодняшний посетитель, господин Бонору, просил меня послать ему лучшего оружейника во всей провинции. Догадываетесь, куда я отослал моего молодца?

– И он тебе поверил?!

Поверишь разговаривающей обезьяне, – покатившись со смеху, улыбнулся старик. – Ладно, уже светает.

Опершись на посох, обезьяна приняла своей первоначальный облик, и двинулась к постаменту.

Небо действительно начинало светлеть. Служители храма, скоро проснутся, и займутся повседневными делами, торговлей и сбором пожертвований, а слуги храма отправятся на заслуженный отдых.

Довольный, проделанной духами работой, Мё-о, едва не похвалил их, но вовремя сдержался. Пока статуи выполняли желания людей, ради собственного удовольствия, они приносили большую пользу. Но стоит им почувствовать, что каждую ночь они обязаны это делать, как волшебство прекратится.

Хранитель слишком хорошо знал это. Собственно это была целая история, которую он, возможно, когда-нибудь расскажет своим друзьям…

В этот момент во дворике монастыря послышались шаги монаха. Он шёл открывать ворота, чтобы посетители могли вознести очередные молитвы статуям ками.

Бессмертный

В прибрежном городе Ибусуки, что в провинции Кагосима, жил известный всем бездельник Миеси Йошибару. С самого детства он сидел на шее у родителей, не желая ничему учиться или хотя бы помогать по хозяйству. Вместо этого он шатался по деревне, играя с детьми, и, раскрыв рот, слушал рассказы бродячих монахов.

Так он узнал историю о девочке по имени Яао-химэ, которая отведав мяса нингё (Русалки – морские существа. Считается, что они бессмертны. Человек, съевший мясо русалки, может прожить очень долгую жизнь, фактически, стать бессмертным ) прожила в образе пятнадцатилетней девочки больше 800 лет.

– Но чем же она занималась всё это время, и кто её кормил? – воскликнул поражённый Миеси.

– Она посвятила свою жизнь служению Будде, – отвечал монах. – Что же касается еды, то она ей не требовалась. Бессмертные не нуждаются в пище.

Детям эта история не понравилась, им хотелось слушать о храбрых самураях, одним взмахом меча поражающим целые армии. Потому они тут же загалдели, чтобы монах рассказал им другую историю.

Один Миеси не кричал. Он глубоко задумался. Возможно, впервые в жизни, он думал так долго и усердно.

«Бессмертные не нуждаются в пище, – бормотал про себя парень, возвращаясь домой. – Где же мне найти этих загадочных нингё?» Ему порядком надоело выпрашивать у стариков еду, требующих, чтобы он её отработал. Если же он найдёт русалку, тогда большая часть его проблем тут же решится!

Против обыкновения, он не сел ужинать с родителями. Вместо этого он взял рыболовные снасти отца, и большой разделочный нож. Не сказав ни слова, он отправился на берег моря, искать своего счастья.

Бухта Жемчужных голосов, куда люди боялись ходить после захода солнца, казалась Миеси самым удачным местом для засады на нингё, и он отправился туда, с твёрдым намерением добыть себе бессмертную жизнь.

Набегающие на берег морские волны светились зелёным светом водорослей, на горизонте ещё алели проблески заката, потому он без труда добрался до бухты, и спрятался за камнями.

В считанные минуты его одежда промокла насквозь, а пальцы закоченели так, что он не мог ими пошевелить. Дрожа от холода, Миеси всё же продолжал мечтать о вечной жизни, потому, наверное, и продержался до восхода луны.

Первая русалка выплыла из моря, когда Миеси не мог разжать зубов из-за сильных судорог. За ней тут же появилась вторая. Похожие на молодых девушек, русалки имели зелёную кожу, и спутанные волосы, напоминающие водоросли. Их язык походил на клёкот морских чаек, потому Миеси не понимал, о чём они говорят. Парень лишь надеялся, что его руки не окоченели до такой степени, что он не сможет набросить на нингё сеть.

Всего в бухте собралось восемь русалок. «Волшебное число (У японцев число 8 является священным, приносящим удачу и символизирует бесконечность)», – вяло подумал Йошибару, замахиваясь сетью над головой.

Раздавшийся за броском дикий визг, оглушил Миеси на всю оставшуюся жизнь. На подкашивающихся ногах он добрался до пойманного морского существа, держа наперевес разделочный нож.

– Прошу, не делай этого, – из-под сети на парня смотрела молодая девушка.

– Не беспокойся, – неуклюже связывая русалку, кинул Миеси. – Я не буду тебя убивать.

Больше она не произнесла ни слова. Девушка пыталась молча сопротивляться, но мужчина во много раз превосходил её в силе. Чтобы сломить сопротивление Йошибару вёл себя нарочито грубо. Высвободив из сети руку нингё, он положил её на камень. Ему нужен был только мизинец русалки. Без одного пальца, она вполне могла прожить, а ему хватит на долгую жизнь.

– Не надо – уже зная, что не сможет помешать, ещё раз попросила нингё.

– Это всего лишь палец! – замахиваясь для удара, обнадёжил русалку Миеси.

Но так и застыл с занесённой для удара рукой. Губы девушки не шевелились, но он продолжал слышать просьбы не калечить её руку.

Чтобы не оставалось сомнений, он опустил резак на миниатюрную ручку девушки. Она коротко вскрикнула, и прижала к груди кровоточащую кисть.

– Всё, – освобождая девушку, крикнул Миеси. – Плыви!

Выпутавшись из сетей, русалка отплыла от берега, и скрылась под водой.

Слегка пошатываясь, Миеси выбрался на берег. Он неуверенно разглядывал свою добычу, размышляя над тем, как же её съесть. Огонь мог уничтожить чары бессмертия, но есть сырой палец получеловека! Посетовав на судьбу, парень высосал из обрубка всю кровь, а затем обглодал косточки. Остатки он положил в маленький мешочек, и повесил его на груди.

В деревню Йошибару вернулся ранним утром. Тихо пробравшись в свою комнату, он закутался в одеяло, и проспал до вечера. Парня разбудил голос матери, она интересовалась, не хочет ли он есть.

К своему удивлению, парень признался, что хочет. «Неужели все эти рассказы выдумка?!» Уплетая варёную лапшу, он слушал сетования старика на безалаберность сына. Очистив тарелку и выпив чай, Миеси вышел из дома.

Он решил прогуляться по улице. На дороге ему встретилось несколько прохожих, и парочка пьянчуг, пытающихся выяснить отношения на кулаках. Заинтересовавшись дракой, Миеси подошёл слишком близко, и один из мужчин, двинул ему в челюсть кулаком.

Разозлённый нападением, парень ответил пьяному тем же. Завязалась драка. Миеси почувствовал, как что-то острое вонзилось ему в бок, а один из нападавших сорвал с его шеи мешочек.

– Бежим! – совсем не пьяным голосом, крикнул один из мужчин, и они скрылись в конце улицы.

Удивлённый тем, что его ограбили, Йошибару вернулся домой. Его мать плела корзину возле очага, но, едва завидев сына, издала истошный крик, и бросилась за отцом. Выскочив в главную комнату, он закричал ещё громче, и потребовал от Миеси, чтобы тот убирался из его дома.

– Теперь ты не человек! – показывая на то место, куда парня ткнули грабители, выкрикнул отец.

– Да что с вами такое?! – удивился Миеси, и посмотрел на свой бок.

Через порезанную рубаху, он увидел глубокую рану, окружённую запёкшейся кровью. Как будто порезу было уже несколько дней. Поражённый Йошибару, сорвал с себя одежду, чем вызвал новый возглас родителей.

Без сомнения рана была смертельной. Но как получилось, что он до сих пор жив?

В дом, на выручку родителям Йошибару, прибежали соседи, и все вместе, они выставили парня за пределы деревни. Они считали, что он стал юрэй (Юрэй – души погибших, не осознавшие, что умерли, и потому являющиеся на месте гибели), и лучше от него избавиться, пока призрак не принёс им бед.

«Возможно, палец русалки защищает меня от смерти…» – грустно думал Миеси, покидая деревню.

Положение Миеси усугублялось голодом. Как ни странно, но он жутко хотел есть, а возможность набить желудок, ему могла представится нескоро.

Заночевав в лесу, он попытался добраться до соседней деревни, но там уже знали о его проклятии, и едва молодой человек появился на горизонте, вооружённые крестьяне встретили его перед воротами тории.

– Но посмотрите на меня, я же живой. Я так же, как и вы, хочу есть! Почему вы меня гоните?! – разорялся Миеси, под градом камней.

– Иди-иди отсюда, проклятый юрэй! – крестьяне даже не слушали его.

Кто-то попал Йошибару в лоб, и над его правым глазом, появилась рваная рана без единой капли крови. После такого довода, Миеси уже не мог попасть в деревню, и он вернулся в лес.

Несколько недель подряд, он пытался охотиться на животных или запоздалых путников. Но присланный из Кагосима отряд самураев, прогнал его. На теле Миеси появилось с десяток новых ран, которые никак не желали затягиваться.

За время своего бессмертного существования, ему так и не удалось хорошенько поесть, поэтому теперь он больше напоминал ходячий скелет, нежели человека.

Отправившись на север острова, он пытался просить милостыню, выдавая свои раны, за полученные в сражении язвы. Некоторое время ему удавалось питаться на эти деньги, но один вид его бледного лица, и открытых ран, заставлял хозяев трактиров выгонять парня палками. Другие посетители не желали есть в том месте, где побывал Миеси.

Отвергнутый, парень вернулся в леса, где попытался скрыться от людских глаз и слов полных презрения. К этому моменту постоянный голод сжирал его изнутри. В случайных лужицах он видел лишь отражение черепа, обтянутого сухой кожей, и с тоской отворачивался от него.

Упав в яму, у Миеси не хватило сил, чтобы выбраться из неё. Так он и пролежал в ней до самой зимы, когда по утрамбованному снегу, смог выбраться наружу.

Миеси не знал, откуда в его теле берутся силы, чтобы передвигать ногами. Он так же не представлял, куда ему теперь идти, разве что к бухте Жемчужных голосов, где он впервые обрёл бессмертие?

Возможно ли, чтобы через столько лет, русалка осталась жива и простила его? Йошибару потерял счёт времени, когда ему исполнилось семьдесят. Казалось с того времени прошло не так уж и много зим.

Выбравшись из леса, на дорогу, покрытую гладким и твёрдым материалом, он заковылял по ней на юг.

Злые духи, с двумя горящими глазами и четырьмя крутящимися ногами, носились за ним по дороге с ужасной скоростью. Миеси чудом избежал встречи с ними, после чего предпочёл передвигаться по лесу.

К родной деревне, выросшей в крупный город, он добрался нескоро.

В дневное время, его могли увидеть люди и помешать пройти к бухте, поэтому Миеси прятался на помойке, пока не стемнело.

После этого он выбрался наружу, и медленно зашлёпал к своей цели.

Взошедшая луна, освещала ему путь. С того времени, как он впервые устроил здесь засаду, бухта практически не изменилась. Даже камень, за которым он прятался, лежал на прежнем месте.

– Вернулся? – раздался в голове Миеси, знакомый голос нингё.

– Да, госпожа, – бросаясь в воду, он с ужасом почувствовал, как она, через раны, проникает в тело. – Прошу тебя, избавь меня от бессмертия!

– Но прошло всего лишь четыреста лет, неужели тебе надоело жить? – насмешливые нотки в голосе русалки, вынудили Миеси разрыдаться.

– Прошу тебя, я так страдаю. Постоянный голод, сводит меня с ума, мои раны не заживают, а люди шарахаются от меня, как от призрака!

– Но ведь ты хотел быть бессмертным!

– Сохранив молодость, и не испытывать нужды в пище и сне! Я стал ещё хуже, чем когда был живым!

Русалка ничего не ответила.

Миеси стоял по колено в воде и, раскинув руки, молился нингё об освобождении.

Его грудь пронзила острая боль. Затухающим взглядом, он заметил, как в сторону моря летит его бьющееся сердце. Смерть оказалась желанной и совсем не страшной.

Люди, нашедшие изувеченный труп Миеси, утверждали, что никогда не видели человека, на лице которого было бы написано большее счастье.

Человек-удача

Дейте Мотошиге можно было смело назвать невезучим человеком. За что бы он не брался, всё у него выходило из рук вон плохо. Будучи скромным земледельцем, он умудрился загубить урожай, и только доброта соседей помогла ему продержаться зиму.

В доме его не было ни одной целой вещи. Он даже ел руками из котелка, потому как железные вещи сломать сложно. Когда же и на нём появилась трещина, отчаянию Дейте не было конца.

Схватив котелок, он бросился к берегу моря, и начал бить в него топориком, воздавая молитвы об удаче (Существует легенда о Колоколе Мугэна, если разбить его, тогда исполнится желание. После того, как колокол откатили в болото, люди могут ударять и разбивать предметы, которые образно заменяют колокол, в надежде удовлетворить свои желания). В его голове было так много мыслей о несчастьях, что просить он мог только об удаче во всём.

Котелок разбился после десятого удара. Его осколки глухо приземлились в прибрежный песок, напоминая Дейте, что теперь ему негде готовить еду.

В отчаянии он заплакал.

– Поднимись, Дейте, – услышал он голос молодой девушки. – Я услышала твои молитвы, и дарю тебе амулет. Носи его и обретёшь удачу.

Он слишком поздно поднял голову, чтобы увидеть свою благодетельницу. Вместо неё, он нашёл на песке ожерелье из морских ракушек, и поспешил одеть его на шею.

Сожалея об утраченном котелке, Мотошиге, тем не менее, уверился в своём счастье. Теперь ему должно было непременно повезти.

Едва он добрался до окраины деревни, как навстречу ему вышел деревенский кузнец.

– Дейте, – прихрамывая на левую ногу, позвал его кузнец. – Я слышал о твоём несчастье с котелком. У меня как раз есть лишний для тебя. Мне его закала одна семья, но одна из ручек вышла кривой. Я буду делать новый, а этот ты можешь забрать себе.

– Спасибо, Киро-сан! – дрожащими руками принимая подарок, расчувствовался Дейте. – Спасибо!

Кузнец сдержанно кивнул и вернулся к себе в дом.

Дейте же весело засмеялся и продолжил путь. По дороге он встретил госпожу Тонири. Она попросила Мотошиге помочь в огороде, за что обещала накормить его ужином. Работа была не сложная, но за неё Дейте наелся до отвала, и получил увесистый мешочек риса.

Поблагодарив хозяйку, счастливый Дейте двинулся дальше.

Ещё несколько жителей деревни были крайне вежливы с ним, и помогли его горю, чем могли, поэтому к своему дому Дейте вернулся нагруженным скарбом и едой. В изнеможении он повалился на пол главной комнаты и закрыл глаза, мысленно вознося благодарственную молитву богине.

– Дейте-сан? – в дверь робко постучали. – Это Аояги.

У мужчины перехватило дыхание. Вот уже два года, как он издали восхищался красотой девушки, но боялся подойти к ней из-за своей неуклюжести. Что она забыла у него дома?!

Пока эти мысли теснились в его голове, Дейте впустил гостью в дом, и предложил поужинать с ним.

– Благодарю вас, Дейте-сан, – пододвигая к нему свёрток, отозвалась девушка. – Я видела у вас на руке кровь, и подумала, что вам будет трудно приготовить себе ужин…

– Ну, что ты, Аояги, – Дейте почувствовал, как краснеют его уши. – Всего лишь царапина. Я случайно порезался о край разбившегося котелка.

– И всё же, я хотела бы вам помочь. Ещё светло, и родители не ждут меня так скоро…

Они провели чудесный вечер. Девушка постоянно шутила, смеялась и, украдкой поглядывала на Дейте, от чего тот краснел ещё больше. Хоть он и не был голоден, ему всё же пришлось отведать, приготовленный гостьей суп. Признаться, он никогда не пробовал ничего вкуснее.

Аояги случайно обмолвилась, что завтра она отправится собирать лечебные травы, но никто из её родных не сможет её сопровождать. Она намекнула об этом так искусно, что завтрашней, случайной встречи, было не миновать.

Попрощавшись, друг с другом, они расстались.

Ложась спать, Дейте думал о том, что счастливейшего человека чем он, просто не существует. Даже император не мог похвастаться подобной удачей.

С этими мыслями он заснул.

В час Вола (Между 1 и 3 часами ночи) Дейте проснулся от смутного чувства беспокойства. Он ещё не отошёл ото сна, когда сильный порыв ветра сорвал перегородки с его дома. Ветки деревьев, проникли в дом, словно узловатые лапы злых духов. Солёные брызги, летящие с моря, щипали глаза.

Мотошиге сообразил, что на их деревню обрушился тайфун, и поспешил скрыться под домом. Он успел вовремя. Новый порыв ветра вырвал из земли ближайшие деревья, и обрушил их на дом Дейте.

Стихия бушевала до рассвета.

Грязно-серый восход, окрасил небо на востоке. Дрожащий от холода и страха Дейте, выбрался из-под завала собственного дома, и окинул взглядом деревню.

Большинство домов, унесло ветром за пределы деревни, оставшаяся же часть была полностью разрушена упавшими деревьями.

Дейте громко выкрикнул имена своих соседей, но никто не отозвался на его зов.

Сердце в его груди тяжело перекатывалось, когда он думал о судьбе Аояги. Её дом был скрыт под кроной огромного дерева, простоявшего здесь не одну сотню лет.

– Аояги! – разгребая завалы, звал девушку Дейте, надеясь, что сила его амулета, поможет оживить девушку. – Аояги!

Он смог добраться только до её руки. Бледной и холодной как сталь, разбившегося котелка.

Дейте стоял на берегу моря, держа в руках амулет из ракушек. Удача преследовала его по пятам. Спрятанные жителями деревни сокровища, попадались ему на каждом шагу. Он успешно миновал завалы и хлипкий мост, ни разу не споткнувшись и не поранившись. Так он добрался до берега моря и молча смотрел на него.

Позже он выбросит амулет, и поплывёт прочь от берега, где его настигла нечеловеческая удача…

А пока он стоял и смотрел на море.

Мастер оригами

В провинциальном городке Ошигу, жил господин Оноку. Жителям города он был больше известен, как непревзойдённый мастер оригами (Оригами – искусство складывать из бумаги животных). Ничем особенным он не выделялся, а потому о главном секрете господина знали только дети.

Взрослые были слишком заняты, чтобы замечать у себя под носом волшебство. Вчерашние дети, они слишком быстро взрослели, забывая о саде господина Оноку.

С раннего утра, у ворот его сада собирались маленькие дети, и осторожно заглядывали за ограду. Они ждали, когда господин Оноку выйдет во двор, и позовёт их внутрь.

Обычно, он сажал к себе на колени кого-нибудь из детей, и интересовался у него, какую зверушку, тот хотел бы увидеть. Обычно дети ограничивались белочками или лисицами, но некоторые загадывали медведей.

В результате дети визжали от восторга, когда по затенённой дорожке внутреннего сада, к ним подходило загаданное животное. Оно всегда было приветливым, и никогда не кусало и не царапало детей, даже если они случайно потянули его за уши или шерсть.

Одним из веселящихся детей был Ёри.

Через десять лет, после того как он малышом впервые ступил во двор господина Оноку, парень вновь появился на пороге его дома. Неловко переминаясь с ноги на ногу, он робко постучал в дверь.

Внутри дома послышались приглушённые звуки, и на пороге появился сам господин Оноку. Он выглядел слегка заспанным. Ёри пришёл за час до того, как первые дети соберутся возле крыльца старика.

Какое-то время они молча изучали друг друга.

– Господин Оноку, меня зовут Ёри, я сын ремесленника Днако, что живёт вниз по улице, – через каждое слово, отвешивая мужчине поклон, затараторил Ёри.

– Я помню тебя совсем маленьким, – на лице Оноку заиграла довольная улыбка. – Когда ты был вот таким, – он опустил руку на уровень пояса. – Что привело тебя ко мне в столь ранний час?

– Я хотел узнать, не нужен ли вам ученик? – немного помедлив, признался Ёри.

– Ученик? – казалось, Оноку был искренне удивлён. – В чём?

– В вашем искусстве оригами, – снова кланяясь, выпалил Ёри. – Ещё с детства я мечтал научиться вызывать духов животных. Я много путешествовал по стране, благо у отца были деньги, да и сам я перебивался случайной работой, – почувствовав, что клонит немного не туда, молодой человек смутился, и замолчал.

Господин Оноку растерянно улыбнулся, но всё же пригласил парня в дом. Он поставил греться воду, а сам совершил утренний туалет, пока Ёри отдыхал с дороги. Наконец, они сели в главной комнате, и продолжили разговор.

– Выходит, ты хочешь научиться делать из бумаги фигурки зверей? – растягивая слова, переспросил Оноку.

– Это я умею, – покопавшись в лежащей подле него сумке, Ёри достал из неё несколько неумело сложенных фигурок зверей. – Вся проблема в том, что я не знаю, как вдохнуть в них жизнь…

– Но зачем тебе это делать? – вновь удивился старик.

– Я хотел овладеть этим искусством так же, как и вы, но не преуспел, – не обращая внимания на заданный вопрос, отозвался Ёри. – Если бы только вы мне помогли…

– И что тогда? – опёршись на колени, прищурился Оноку. – Что бы ты тогда сделал?

– Путешествовал по городам, и приносил людям радость… – неуверенно начал Ёри.

Его слова прозвучали немного фальшиво, что не укрылось от Оноку. Потому он и задал следующий вопрос:

– И, конечно же, чтобы дарить счастье людям в других городах, ты согласился бы брать за это плату? – глядя в глаза молодому человеку, ухмыльнулся господин Оноку.

Ёри ничего не ответил. Он лишь потупил взгляд, и уставился на остатки чая, в своей кружке.

– Нечего стесняться своих желаний, – немного помолчав, продолжил Оноку. – Деньги необходимы, чтобы жить в нашем мире, но много денег может испортить людей.

– Мне это известно, господин, – ещё ниже склоняя голову, отозвался Ёри.

Он услышал, как мужчина громко засопел, а потому решил, что сказал что-то совсем неприличное. Оставаться в этом доме было выше сил Ёри, он посчитал это неуважением к хозяину, и засобирался в обратный путь. Но его остановил господин Оноку.

– Куда же ты? Я ещё не сказал своего решения, а ты уже спешишь уйти от меня, – положив руку на плечо молодого человека, улыбнулся Оноку. – Пойми, нет ничего зазорного в том, чтобы приносить счастье людям, и брать за это разумные деньги.

– Тогда почему же вы этим не занимаетесь?! – вспылил Ёри.

– Потому что у меня есть всё, что мне нужно, – просто ответил господин Оноку. – Мне нравится, когда дети бурно приветствуют даже самого маленького зверька. Это приносит им счастье, и мне тоже.

– Но…

– Деньги – это не главное. Если бы ты пришёл, и попытался купить мои знания, тогда я развернул бы тебя назад. Но ты пришёл ко мне проситься в ученики, значит, готов пойти на куда более дорогие жертвы, нежели деньги…

– Я вас не понимаю… – честно признался Ёри.

– И хорошо, – с силой хлопая парня по спине, засмеялся Оноку. – Пойдём, дети нас уже ждут.

Представление прошло как обычно. Ёри показалось, что он вновь вернулся в детство, когда вместе с другими детьми, он держал на руках смирного зайчика, и трогал его мохнатые уши. Но на этот раз молодой человек внимательно следил за действиями господина Оноку, в то время как дети смотрели в сторону дорожки, откуда должно было прийти очередное животное.

За весь день, он так и не разгадал тайны Оноку, о чём признался ему за ужином.

– А ты и не должен был догадаться, – ловко подцепляя палочками кусок мяса, заметил Оноку. – Все мои фигурки находятся в одном месте, а мне лишь остаётся позвать души животных…

– Но как?! – Ёри искренне удивился.

– Это, своего рода, надзораэру. Когда я придаю бумажному листу форму животного, мысленно я представляю его у себя в голове, и вкладываю в фигурку нечто большее, чем просто образ животного. Я дарю ему место, где дух животного может успокоиться и отдохнуть (В Японии существует понятие о «живом» призраке, или икирё. Живой призрак, подобен западной концепции «астральной проекции»; это человек, живущий естественной жизнью, который, находясь в физическом теле (через духовное обучение или прирожденные способности), может покидать его по своему желанию и скитаться по миру в духовном теле в течение непродолжительного времени, пока не решается вернуться в свое физическое тело. В данном случае Оноку имеет ввиду наличие икирё у животных).

– То есть, все животные, которых я видел, где-то существуют на самом деле, а вы вытягиваете из них душу?

– Что-то в этом роде, – кивнул Оноку. – Но ненадолго. Поэтому я никогда не прошу остаться их больше, чем на полчаса.

– Иначе они могут умереть? – догадался Ёри.

Господин Оноку молча кивнул.

– Завтра мы начнём твоё обучение, а пока хорошенько выспись, и постарайся раздобыть несколько листов бумаги…

– Но, учитель… – впервые обращаясь к господину таким образом, воскликнул Ёри.

– Из каждого листа, ты сформируешь одно животное, больше тебе ничего не потребуется…

Обучение длилось долго. За это время, Ёри успел стереть до дыр несколько десятков листов хорошей бумаги. Она обошлась ему недёшево, а потому перед покупкой нового листа, ему приходилось несколько дней упорно работать (Васи – особая бумага, изготовляемая вручную из целлюлозы коры тутового дерева). Благо, есть он мог у господина Оноку, он так же изредка навещал родителей.

К концу первого года, Ёри удалось сложить фигурку зайца. Само по себе задание было лёгким, он проделывал это раньше не одну сотню раз, но потёртая во многих местах бумага, впервые зашевелилась у него в руках, и молодой человек почувствовал тепло живого тела.

Но своим радостным криком он всё испортил. Фигурка вновь стала простой бумагой, и больше уже не превращалась в животное.

– Ты его спугнул, – коротко отозвался на жалобу ученика, господин Оноку.

Следующей удачей Ёри была белоснежная цапля, которая прошлась по комнате в грациозном танце. Птица оказалась не из пугливых, и теперь молодой человек мог помогать учителю в утренних представлениях. Детям нравилась цапля, но являлась она чересчур редко.

Спустя два года, Ёри вызвал тигра. Это стоило ему новой одежды. Существо не поддавалось контролю, и тут же набросилось на молодого человека. Ёри повезло, что рядом оказался господин Оноку. Одним ударом ножа, он разрезал огромного тигра пополам так, что на пол спланировали две половинки листа.

– Хищники всегда коварны, и ты должен научиться прятать свой страх перед ними, как можно глубже внутри себя, – будто Ёри только что не был на волосок от смерти, спокойно объяснил учитель.

Ёри усвоил урок, и больше тигр на него не нападал.

Обучение подошло к концу, и Ёри распрощался с учителем. Он обещал раз в год или два возвращаться в городок, и делиться историями из других провинций, после чего покинул Ошигу, и никогда уже не возвращался…

К концу первого года странствий, Ёри отдыхал на постоялом дворе, мечтая о том, как удивится его учитель, когда Ёри появится на пороге его дома. Точнее, это будет окружённый двумя журавлями и лисой незнакомец, лицо которого будет скрывать соломенная шляпа.

Молодой человек настолько погрузился в свои радостные мечты, что не заметил, как к нему подошёл хозяин двора.

– Молодой господин, – обращаясь к Ёри, прошептал хозяин. – Не могли бы вы оказать мне услугу?

Ёри приподнялся на локте, и сделал вид, что он весь во внимании.

– Мой гейша (Гейша – переводится как «тамада», изначально это были мужчины, в функции которых входило развлекать гостей фокусами и игрой на кото (струнный щипковый музыкальный инструмент)) заболел, а трое самураев требуют от меня развлечений. Обещая, если я никого не найду, спалить мой двор. Не могли бы вы помочь моей беде?

– Конечно, – легко спрыгивая с полки, улыбнулся Ёри. – Ведите меня к ним.

В отдельно отведённой комнате для господ, было нечем дышать из-за винного перегара. Трое самураев, оказались растолстевшими мужиками в расстёгнутых кимоно. Их мечи валялись в куче возле дальней стены. С всклокоченными причёсками, они громко переговаривались, делая вид, что не замечают склонившегося перед ними хозяина.

– Господа буси, я привёл вам известного мастера оригами, – склоняясь к самому полу, пролепетал хозяин двора.

– И что же, – закричал самый толстый из них. – Ты будешь развлекать нас бумажными змеями?! – он засмеялся собственной шутке, и пнул хозяина ногой. – Совсем одурел, старый хрыч!

– Прошу прощения, – вмешался в разговор Ёри, видя, как задрожал хозяин двора. – Но это необычные фигурки зверей.

Молодой человек взмахнул рукой, и из его рук вылетел воробей. Он описал круг по комнате, и вернулся в его ладонь.

Самурай, что сидел слева, приподнял левую бровь, остальные просто молчали. Видя, что заинтересовал воинов, Ёри достал из сумки фигурку журавля. Его белоснежные крылья, всегда производили впечатление на людей.

Так оказалось и на этот раз. Воины раскрыли от удивления рты, и попытались дотянуться до птицы, но она легко уворачивалась от их рук, и вновь исчезла в кулаке Ёри.

– Проклятый колдун! – выпучив глаза, воскликнул самый толстый самурай. – Как ты это делаешь?!

– Меня наградила этим природа, – уклончиво произнёс Ёри, и засобирался уходить.

– Нет, стой! – двое воинов вскочили на ноги, и схватили его за плечи. – Покажи-ка свою сумку!

Они грубо вырвали её из рук Ёри, и высыпали на пол фигурки животных. Толстыми пальцами, сидевший в центре самурай поднял одну из них, и посмотрел на свет.

– Обычная бумага, – щелчком отправляя фигурку в сторону Ёри, пробормотал он. – Вызови медведя!

– Прошу прощения, – чувствуя, как внутри закипает злоба на обнаглевших воинов, отозвался Ёри. – Но на сегодня я исчерпал свои силы.

– Я сказал, вызови медведя! – взревел самурай, шаря рукой позади себя, в поисках меча. – Проклятый выродок!

Ёри понял, что дело плохо. Двое воинов продолжали держать его за руки, и он мог лишь мысленно позвать души животных, на свою защиту.

Лежащая посреди комнаты куча бумажных поделок, неожиданно вспухла, и комнату наполнили дикие крики обезьян, рык тигра, и клич цапли. Оцепеневшие от страха самураи, не заметили, как Ёри вырвался из их рук, и бросился бежать.

Но ему не удалось сделать и двух шагов. Споткнувшись о порог, он ударился плечом в дверной косяк, и почувствовал на своей спине тяжёлый удар.

Падая, он повернулся лицом к нападающим. Один из самураев размахивал в воздухе мечом, превращая животных в белоснежное конфетти. Медленно кружась, разноцветные кусочки бумаги опадали на пол.

Вот исчез разъярённый тигр, а вот и медвежонок, потерял лапу, которая маленьким кусочком серой бумаги, спланировал в ро.

– Проклятый колдун, – замахиваясь на Ёри мечом, взвыл один из воинов. – Я научу тебя уважать нас!

Утром, хозяин заказал службу об умершем человеке, который спас ему жизнь. Вычищая комнату от кусочков бумаги, он сетовал на то, что самураи заплатили ему за смерть человека. Они посчитали, что деньги с лихвой окупят смерть простолюдина.

Ловушка

Господин Тамиути получил высокую должность при дворе сёгуна, а потому его семья должна была переехать в Эдо (Эдо – столица Японии в эпоху правления Токугава, современный Токио) на время его службы. Фактически они являлись заложниками, но семья Тамиути, против переезда в столицу, не возражала.

Собравшись в максимально короткий срок, семья господина двинулась в путь. Двадцать конных лучников, десять асигару и несколько слуг, окружали жену господина Акэми и её сына Матахати, в соответствии с рангом даймё (Даймё – высшее звание самурая, феодальный правитель).

Выйдя из Идзумо, они решили передвигаться по суше, так как в преддверии осени, море было неспокойно. Пустынная горная местность, постепенно сменялась холмами и возвышенностями. Им оставалось преодолеть последний горный кряж между Ниими и Такахаши.

Переночевав в небольшой деревушке близ Ниими, они ступили на горную тропу…

С самого утра солнце пряталось за тучами, предвещая скорый дождь. Настроение самураев так же оставляло желать лучшего. Они оставляли свои семьи на целый год, а переход мог длиться больше месяца.

Проводник из местных жителей, шёл впереди колонны, подгоняемый лошадиным ржанием и окликами воинов. Так что к середине дня они практически достигли перевала. Здесь тучи шли низко к земле, почти касаясь верхушек деревьев.

– Привал! – вздохом облегчения, пронеслась по рядам воинов, короткая команда.

Расположившись полукругом, воины не особо беспокоились о нападении. В горах такое было редкостью. Но один из них постоянно приглядывал за провожатым, который шатался вокруг лагеря, пытаясь выпросить еды у самураев. Его, как это часто случалось, увели из деревни силой.

Догадавшись, что здесь его не накормят, мужчина отыскал съедобные ягоды, и быстро набил ими рот. На вкус они оказались кислыми, но всё же лучше, чем голодное урчание в животе.

– Что ты там нашёл?! – воин слишком поздно подлетел к проводнику, чтобы остановить его. – Отвечай!

Вместо ответа, мужчина испуганно выпучил глаза, и схватился за горло. Воин отскочил в сторону и обнажил меч, но проводник явно умирал от удушья, и не собирался нападать на него.

– Чёртов ненормальный, – возвращая меч в ножны, выругался самурай. – Эй, наш проводник отравился!

Тело мужчины не успело коснуться земли, как он уже был мёртв. Осмотревший крестьянина капитан охраны, сказал, что никогда не видел, чтобы яд действовал так быстро.

Куст, с которого были сорваны ягоды, так же ничем им не помог. Самурай лишь заметил, что ягоды покрыты странной слизью, но не придал этому значения.

Наспех захоронив тело крестьянина, они двинулись дальше. Никто из них не признался, что боится мести умершего. Человек умер озлобившимся на них, а потому его дух мог преследовать обидчиков, пока не отомстит.

Ночью они выставили часовых. Трое патрулировали лагерь по периметру, перекликаясь друг с другом; шестеро других охраняли членов семьи даймё.

Утро выдалось серым и промозглым. Нависшие над горами тучи, казалось, стали ещё чернее, а выпавшая за ночь роса, собиралась в маленькие лужицы.

– Такэдзо! – один из часовых обнаружил закоченевшее тело своего товарища. – Такэдзо, скорее сюда! Кажется, он умер!

Подбежавший капитан Такэдзо, удивлённо вскинул бровь.

– Вы что же спали на посту?! – склоняясь над телом, он искал раны или повреждения, способные рассказать, от чего умер воин.

– Нет! Это-то и странно, я перекликался с ним всю ночь, Тамари так же подтвердит, что слышал его голос! – часовой был не на шутку испуган. – Но он мёртв как минимум три часа! С кем же мы тогда перекликались?!

Такэдзо не ответил. Он лишь больше нахмурил лоб, и молча удалился. Тело мужчины решили взять с собой, чтобы похоронить его в Такахаши.

Весь день был полон слухов и домыслов перешёптывающихся воинов. Одни утверждали, что часовые просто заснули, другие предполагали, что это козни злых духов леса.

Госпожу с её сыном этими разговорами старались не тревожить, потому они спокойно продолжали путь и любовались окрестностями.

Вечером второго дня, они остановились возле родника. Девять оставшихся асигару упали замертво, едва отпили из него. Такэдзо приказал пользоваться только собственными запасами еды и воды. Проклятый лес начинал действовать ему на нервы.

Сначала он представлял, как будет оправдываться перед господином в смерти десяти своих людей (крестьянина он не считал). Затем его посетила странная мысль, что ему, возможно, и не придётся этого делать. Такэдзо начинал сомневаться, выпустит ли их лес.

В конце первого дня казалось, что до перевала полдня пути. Но они шли целый день, а вершины гор, как будто стояли на месте.

Глубокой ночью он проснулся от скрипа деревьев. Бросив быстрый взгляд на полог палатки, он не заметил, чтобы она колыхалась. Тогда с чего бы деревьям было шуметь?! Выскочив наружу с обнажёнными мечами, он застал последнее, мелькнувшее в свете огня, дерево, которое перегораживало дорогу.

С усилием, моргнув, Такэдзо решил, что зрение его не обманывает. И без того узкая тропа, теперь исчезла среди плотного ряда деревьев, каким-то чудом переместившихся со своих мест.

– Разжигайте костёр! – зная, что рядом с его палаткой должен стоять часовой, скомандовал Такэдзо. – Быстро!

Но никого рядом не оказалось.

– Каитиру, Амако! – слыша, как эхо его слов, быстро меркнет, Такэдзо закричал. – Тревога! Нападение на лагерь!

Не дожидаясь, когда кто-нибудь отреагирует на его крик, он бросился к костру, и подкинул несколько крупных поленьев. Через минуту костёр осветил весь лагерь.

Первое, что заметил Такэдзо – это отсутствие тел отравленных асигару. С повозки сдёрнули покрывало, и унесли тела. Второе, это новые жертвы. Почти весь отряд конников спал мёртвым сном. Только часть слуг, пыталась подняться на ноги, но стоило им сделать несколько движений, как их тела сводило судорогами, и они застывали.

«Госпожа!!!» – мелькнуло в голове у воина, и он бросился к её палатке.

Она была жива, как и маленький господин, они были напуганы, но не подавали виду. Такэдзо наспех объяснил, почему поднял тревогу, и вновь скрылся в ночи.

Рано утром, утомлённый бессонной ночью, Такэдзо принял решение возвращаться обратно в Ниими. Дальнейший путь им преграждали деревья, а оставшиеся в живых трое человек, не могли продолжать путь.

– Но что же со всеми произошло? – неся в свёртке, оставшуюся еду, спрашивала обеспокоенная госпожа Акэми.

– Массовое отравление. Может болезнь, – пожал плечами старый воин, оглядывая окрестности. – Но что-то их убило, и я не хочу подвергать ваши жизни опасности.

Они устроили короткий привал у развилки дорог, хотя когда их отряд в первый раз шёл по тропе, она не разветвлялась.

– Где мы, мама? – маленький Матахати был напуган не меньше своей матери.

– На дороге в Ниими, – ответил за женщину, Такэдзо. – Нам придётся вернуться, и подождать новый отряд, чтобы продолжить путь в Эдо.

На все дальнейшие вопросы, капитан старался не отвечать. К концу третьего дня он окончательно выбился из сил. Дорога постоянно петляла, и несколько раз заводила их в тупик.

«Похоже на происки злого духа, – крепче сжимая рукоятку меча, размышлял Такэдзо. – Что же теперь делать? Он нас не выпустит из леса!»

Собрав на ночь хворост, он разжёг большой костёр. Госпожа легла спать, а вот её сыну не спалось. Он остался с Такэдзо и время от времени расспрашивал его о случившемся. Утаивать правду не было смысла, и воин рассказал мальчику о своих догадках.

– Как ты думаешь, это ояси? – открыв глаза от удивления, дрожащим шёпотом спросил мальчик.

Нет. Ояси – дух безумия, он сводит людей с ума, но не убивает так быстро. Это что-то другое…

Натренированное ухо воина расслышало свист пущенной стрелы за мгновение до того, как она пробила наплечник доспеха. Отреагируй он мгновением позже, и стрела пронзила бы его сердце.

– Такэдзо! – вскочив на ноги, завопил Матахати.

– Всё хорошо. Беги к матери! – дико озираясь по сторонам, Такэдзо уже стоял на ногах, пытаясь определить, откуда стреляли.

Но отблески огня создавали слишком много теней, чтобы различить среди них нападавшего.

Вытащив стрелу, он с интересом осмотрел её наконечник. Как и ягоды, он был покрыт маслянистой жидкостью. Скорее всего ядом…

Пока он изучал стрелу, на краю светового пятна, появился самец бабуина. Неопрятная шерсть, колтунами свисала с его боков. Жёлтые зубы и грязные пальцы рук, придавали обезьяне весьма кровожадный вид.

Едва взглянув в её сторону, Такэдзо отложил стрелу, и медленно поднялся с бревна.

– Так значит ты дух этих лесов, – медленно кланяясь животному, произнёс Такэдзо. – За что ты убил моих людей, и преследуешь нас?

Животное не ответило. Но и не убежало при звуке человеческой речи. Оно просто сидело и сверлило его взглядом покрасневших глаз.

«Проклятый ямауба (Ямауба – горные неопрятные существа, обладающие отличным слухом и обонянием, хорошо разбирающиеся в запретных разделах магического искусства и приготовлении ядов), – не зная, как поступить, думал Такэдзо. – Что же ты пялишься на меня?!»

Теперь ему стало ясно, куда делись тела умерших людей, и почему их кончина была столь скоротечна. Призрак-людоед, пользуясь пасмурной погодой, мог бесшумно следовать на два, а то и три шага вперёд их процессии, и заранее готовил ловушки.

Как бы случайно, он коснулся кончиком катаны (Катана – длинный меч самурая) горящего полена. Такэдзо не решался посмотреть на огонь, чтобы не спускать со злого духа глаз. В его голове чётко выстроились события, которые должны были произойти в одно мгновение. Когда воин решил, что он готов напасть, обезьяна поднялась на все четыре лапы.

Неуловимым движением, Такэдзо подцепил прогоревшее полено, и метнул им в духа. В тот же момент он бросился на обезьяну с сияющим в темноте наконечником меча.

И хотя полено не достигло цели, Такэдзо всё же удалось поранить ямауба лапу. Взвизгнув от боли, тот бросился в спасительную темноту, но воин последовал за ним по пятам.

С трудом различая деревья, и попадающиеся под ноги камни, Такэдзо преследовал обезьяну, пока не загнал её к подножию горы.

Ямауба исчез из виду за одним из кустов. Такэдзо бросился за ним, но внезапно понял, что оказался в ловушке. Он не знал в какой стороне находится лагерь. Затянутое тучами небо не давало света, а раздающиеся со всех сторон шорохи, вызывали в сердце воина страх.

Он прекрасно знал, что не выберется отсюда живым, но Такэдзо готов был пожертвовать жизнью, лишь бы госпожа с сыном могли выбраться из проклятого леса.

Мужчина притворился, что отчаялся, и наугад бросил меч в кусты. Довольное хрюканье духа раздалось с противоположной стороны. Издавая всхлипывающие звуки, воин молил о пощаде. Опустив голову к земле, он тем не менее, внимательно следил за окружающими его растениями.

Справа от него зашевелился куст сирени, и из него выступила тень бабуина, что заманил его в ловушку.

Такэдзо не видел ничего, кроме его массивной тени, но и этого оказалось достаточно. Молниеносным движением воин выхватил короткий меч, и отрубил обезьяне голову. С победным кличем, он бросился в сторону лагеря. По крайней мере, Такэдзо считал, что движется в правильном направлении.

Благополучно добравшись до опустевшего лагеря (лесной дух больше не мог помешать ему), Такэдзо заглянул в палатку к госпоже.

Женщина лежала с широко открытыми глазами и перекошенным ртом.

Широкая улыбка слетела с лица воина, и он глупо уставился на отрубленную голову ямауба, которую прихватил, как охранный амулет.

Это оказалась голова молодого Матахати.

Слабый огонёк, перепрыгивающий с полена на полено, не смог осветить тёмной фигуры обезьяны, украдкой приближающейся к рыдающему, у палатки госпожи, Такэдзо.

Игрушки

Успешно выполнив поручение господина, четверо друзей возвращались домой. Чтобы сократить путь, они решили пройти из Куроиши до Товада лесной дорогой, что шла вблизи озера Товада-ко.

Первую половину дня они шли в гору, и потому сильно устали. Весёлые разговоры в начале пути, постепенно стихли, и быстро сменились тяжёлым дыханием людей. Миновав вершину, самураи вздохнули с облегчением. В просвете между деревьями сверкала гладкая поверхность озера, и каждый предвкушал, как он окунётся в прохладные воды, прочь от полуденной жары.

– А скажи, Суебари, – подбадриваемый прохладным ветерком, начал разговор Нагайо. – Что сказала тебе дочка хозяина трактира в Куроиши?

Их друг пропадал большую часть этой ночи, и друзья подозревали, что провёл он её не в одиночестве. Суебари был самый молодой из них, а потому краснел при любом упоминании о недостойном поведении самурая. Спутники же не упускали возможности подразнить его.

Оказавшись на берегу озера, они отдали распоряжения слугам, развести костёр и приготовить еду, пока сами будут купаться.

Скинув одежду, они зашли по пояс в озеро. Асаи, единственный кто умел плавать, демонстративно удалился от берега, и издали махал друзьям руками. Ветер доносил его ехидный смех.

Вскоре солнце зашло за тучи, и воинам пришлось вылезти из воды, чтобы не простудиться. Сидя возле костра, они молча ели пищу, иногда поглядывая в сторону леса.

– Киккава, ты сегодня первым стоишь на часах, – сказал Нагайо, и закутался в походное кимоно. – Через час разбудишь меня, потом ты, Суебари, и Асаи, – произнеся последнее имя, он довольно подмигнул, и тут же захрапел.

– Зря ты дразнил его, – хлопая по плечу Асаи, хохотнул Киккава. – Благо ночь тёплая.

Сидя возле костра, Киккава с раздражением слушал, как храпят его друзья и слуги. Прошлой ночью он стоял на часах последним, а потому жутко не выспался.

Чтобы развеяться, он прошёлся вдоль берега озера, но прохладный воздух, вынудил его вернуться к костру. Ночь выдалась на удивление тихая.

Внезапно он понял, что не слышит ни единого звука. Даже храп его товарищей, не доносился до его слуха. Смутное подозрение не успело толком созреть, как он уже прыгнул в сторону от костра, и выхватил меч.

На том месте, где он только что сидел, лежал огромный валун. Кто-то бросил в него куском скалы с человеческий рост. Но кто способен на такое?!

В глазах по-прежнему плясали огоньки от потухшего костра (каменная глыба засыпала его песком), но Киккава уже кричал, чтобы товарищи просыпались.

Немного успокоившись, до него, наконец, дошло, что возможно с его друзьями случилось нечто подобное. Он постоянно перемещался, чтобы у стрелка не было возможности хорошенько прицелиться, но в темноте, не разбирая дороги, всё же налетел на что-то огромное и твёрдое.

Помня, что вокруг них не было ничего похожего, самурай рубанул препятствие длинным мечом, и добавил несколько быстрых уколов коротким.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.