А. Эсмир
Форточка в голове

1. Зачин

Когда крыши ещё держались

Деревня стояла на том месте, где дороги забывают свои имена. Выглаженная чужой идеей порядка, она лежала плоско и пыльно – пыль копилась годами, её забыли стряхнуть после того, как закончили кроить.

Здесь жили старики, молодые семьи, женщины с детьми. И один Ветер, которого никто особенно не замечал, но все привыкли слушать.

Старик жил на краю воспоминаний. Он помнил, как всё начиналось, и потому считал, что лучше всех знает, чем должно закончиться. Его уважали за опыт, но побаивались за категоричность. Звали его просто: дедушка Скрепа, а за глаза – "наша совесть".

Исправник был из молодых. Из тех, кто съездил в большой город, но вернулся "ради корней". Крыл крыши от дождя, чинил заборы от ветра. А главное – делал всё с улыбкой и по договору.

Женщины называли его "наш помощник" – "он же всё умеет, пусть живёт". А мужчины говорили проще: "Устроился неплохо. Где надо – согласился, где надо – промолчал".

Никто не знал, чем он живёт внутри. Но все знали: если что-то скрипит, он объяснит, что "так и должно быть".

А между ними, как дым между домами, ходил Ветер.

Ветер был особенный. Он просачивался через щели в недоверии эхом чужих тревог, умел входить без стука и возвращать слова изменёнными: правда часто становилась подозрением, а затем – истиной.

Ветер заимствовал чужие голоса, как эхо заимствует звук. Подстраивался под каждый тембр, как настройщик подстраивает струны к мелодии.

У женщин он жил в кухонных разговорах: "А ты знаешь, мне тут сказали…" У мужчин – в осторожных замечаниях: "Не пойми неправильно, но…" У стариков – в воспоминаниях, где всегда было лучше до.

Ветер искал трещины в доверии. Находил – и дул туда. Сначала еле заметно, как вопрос, заданный взглядом, от которого лицо собеседника уже напрягается.

Его запускали каждый день как сигнал, встроенный в привычку слушать новости.

Главное правило Ветра: он усиливает то, что уже есть.

Ты сам решаешь, какую щель в своей голове оставить открытой. Ты сам решаешь, где в твоём мире находится ухо.

И вот однажды утром, когда ведро ещё молчало в колодце, прозвучало первое семя:

"Говорят, в соседней деревне крыши из плохих досок. Люди там живут под протечками, а сами не знают. Небо у них какое-то мутное, и мысли – такие же. Может, стоит помочь им это исправить, пока не поздно?"

Слов было немного. Но крыша в головах дрогнула. И деревня наклонилась в сторону беды.

→ Вы узнаёте этот механизм? Когда "невинная" новость оставляет странное чувство тревоги?

Это момент выбора: пропустить дальше или остановиться и проверить источник.

2. Щель

Когда защита превращается в угрозу

Никто не видел, как упала первая крыша, но каждый стал чуть

чаще смотреть вверх – на свою.

Исправник продолжал работать, но стучал молотком медлен

нее. Иногда останавливался, будто вспоминая: а точно ли я обе

щал этим людям крышу?

Старик Скрепа продолжал свои вечерние прогулки, но теперь

молился вслух. Так, чтобы слышали соседи. И чтобы кто мимо

идёт, знал, на кого он молится.

Женщины варили борщ, но в кастрюлях появился новый ингре

диент – подозрения. Борщ стал пересоленным от слухов.

Дети ещё бегали по дворам, но уже не везде. В некоторых ме

стах вдруг поселилось слово "чужие". Никто не помнил, откуда

оно взялось. Оно просто вселилось, как мышь в щель между

"добро пожаловать" и "нам бы спокойствия".

Ветер, как и прежде, дул несильно. Он заходил в открытые фор

точки, в случайные фразы, в разговоры на крыльце:

– Ну ты же понимаешь… Они там у себя всё делают по-другому. А

потом и к нам придут со своими порядками…

Он говорил "надо подумать заранее". Создавал фоновую трево

гу, которая начинала жечь ожиданием – ожиданием того, что

что-то должно случиться.

Страх пророс снизу, поднимаясь из глубины.

Огонь начался с фразы, которую никто не поправил.

→ Узнаёте? Когда вместо конкретных фактов

появляются "а вдруг", "говорят", "не исключено"?

Это момент, когда стоит спросить себя:

"А что именно я знаю точно?"

3. Мёртвая вода

Когда предосторожность становится нападением

Огня никто не видел. Но все о нём говорили.

"Где-то горит" – сказали сначала. "У них там точно горит" – сказа

ли потом. "Если у них горит, скоро дойдёт и до нас" – решили в

итоге.

Фраза "у них" впервые прозвучала как диагноз. Место стало при

говором.

Исправник сказал: – Надо проверить нашу крышу. Доски потем

нели. Плесень? А может, что похуже.

Он взял ведро не с краской, а с водой. И пошёл к соседу.

– Я тебе тут немного полью, – сказал он. – На всякий случай. У

нас же общий забор.

Вода стекала по чужой стене. Холодная, с привкусом правоты и

унижения.

Старик Скрепа, увидев это, повторил вслух: – Если у кого-то на

чинается гниль, лучше залить сразу. Пока слова не проросли.

Женщины поставили вёдра у порогов. Все видели: они готовы.

Появилось новое слово: "готовность"

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.