Ясмина Сапфир
Синие топи. Территория любви

Пролог

Лилианна

– Лиа… милая, пожалуйста, только не умирай… Я сделаю все, что попросишь, только живи… маленькая моя, только живи… Пожалуйста… не умирай…

Я не узнавала этот высокий, мелодичный мужской голос и вообще впервые видела лицо, что вдруг ясно мелькнуло перед глазами и начало туманиться, потому что я уже окончательно теряла сознание.

Вдруг из почти полумглы снова возник высокий, умный лоб, выразительные большие желто-янтарные глаза дроу, чья синеватая кожа поблескивала благородным оттенком.

На одной щеке змеился шрам, затрагивая часть лба и подбородка.

Но темный эльф был очень красив.

Или я уже настолько оказалась одурманена, не в себе из-за отравления, сильных ожогов и потери энергии, что чудилось всякое разное…

Почему бы не красивый мужик?

Он был, этот дроу или все-таки нет?

Он меня нес или это уже галлюцинации? И я лежу внутри энергетического реактора, медленно отключаясь?

Мне удалось предотвратить катастрофу? Или это тоже лишь только почудилось?

В какой момент я перестала реально осознавать себя и оценивать действительность?

Я не могла с уверенностью сказать.

Последнее, что помнила очень отчетливо, ярко и ясно – как заклинило тот проклятый рычаг!

В голове четко проигрывались последние события, будто в замедленной перемотке.

Глава 1

Увву… Вуу… Увву…

Вой сигнализации ворвался в мою дрему, и я подорвалась с дивана зоны для отдыха.

Из динамика полились просьбы, истошные крики.

– Лиа! Быстрее! У них там катастрофа! Еще немного – и порочная энергия прорвет барьер! И будет нам всем бадабум! Причем, такой финальный, с нотками расплавленных тел… И мне даже страшно предположить, что сделают с нами мутиццы! Боюсь, выжившие позавидуют мертвым!

– Лилианна Разумова! Давай же! Что-нибудь сделай!

– Лиа!

– Лиа!

– Лиа-а-а… Мы все умре-ем!

– Лиа-а-а… На тебя вся надежда!

Сыпалось с разных сторон: с паникой, с призывами, с мольбами и требованиями…

Я метнулась в коридор, не помня себя пролетела приличное расстояние и вбежала в нужную комнату.

Подскочила к пульту энергетической электростанции (ЭЭС), над которым распростерся сенсорный экран – он демонстрировал все, что тут происходит…

Мамочки!

Эмоции в первый момент зашкалили настолько, что дыхание прервалось и сердце выдало несколько неправильных, болезненных ударов. На какие-то мгновения я замерла в ощущении «все пропало», «это конец», «мы все умрем»…

Уровни силового поля, энергии Синих Топей и аурной смеси достигли высшей отметки. Прибавим к этому бешеный дисбаланс частиц, с каким я еще ни разу не сталкивалась. Вообще не представляла, что такое возможно… Короче, еще немного – и случится масштабный взрыв.

Следом рванут, как пить дать, ближайшие снаряды, застрявшие в Топях, и еще не найденные хаэльримами – здешними ни живыми и ни мертвыми обитателями. От этих взрывов сдетонируют новые, ближайшие бомбы, гранаты… и все остальное. А потом еще и еще… В Синих Топях застряло столько снарядов и взрывчатки, что туши свет…

Запустится цепная реакция, которая приведет к уже новому взрыву на нашем объекте. И неизвестно еще как отреагирует на все это дикий коктейль частиц, ауры и силовых полей Топей, где порочной энергии тоже навалом… А она способна разорвать на части планету!

Если только ей одной обойдется. Мощные скопления подобной энергии временами буквально разрывали ткани пространства – и сквозь бреши порой проскальзывали попаданцы. Вот почему меня, и многих других «гостей» из других пространств нашли в Топях…

Способны ли сгустки этой субстанции вообще уничтожить несколько параллельных миров? В том числе – и мою Землю?

Ответов не было, только жилка начала пульсировать на шее сильнее…

О-ой…

Это будет уже не Чернобыль в масштабах Земли… Вся планета может сдетонировать, как огромный шар, начиненный динамитом!

Я просто оцепенела, перед глазами плыли графики, цифры… и они сулили нам в ближайшем будущем такое, что лучше даже не представлять…

Но затем я собралась и переключилась на действие. Пока тут психую, пока позволяю нервозности собой управлять, случится непоправимое… И изменить уже однозначно ничего не получится.

Я подорвалась с места и понеслась в реакторный зал.

Белые стены, выложенные по эльфийским технологиям мелкими камушками, мелькали по сторонам и чуть поблескивали невидимыми гранями искусно обработанных кристаллов.

Суперпрочная постройка из минералов тверже алмазов. Но, если у меня не выйдет все прекратить, это нам уже не поможет…

Впрочем, мне дали второй шанс. Я угодила сюда пенсионеркой, с багажом внутренних проблем и болячек. А в новом мире получила молодость, здоровье, суперспособности или, как тогда выражались – магию, каких еще не видели даже здесь. Мало того, устроилась на работу фактически по своей профессии – физика-ядерщика, конечно, с бо-ольшими поправками. Потому что ни о какой ядерной физике тут речи, конечно же, не было. Но принципы оказались очень похожими.

Видимо, пришла пора отдавать долг. Бесплатный сыр бывает только лишь в мышеловке.

Вот и моя грозила захлопнуться…

Зал управления реактором с множеством виртуальных экранов, что полотнищами тянулись от пола до потолка, вздрагивал и шел бурым маревом.

Я метнулась к столам управления. Клавиатура для регулировки оплавилась и не позволяла мне что-то сделать. Рычаги заклинило намертво.

Еще бы!

Энергия Синих Топей, имея даже минимальную температуру, но мощную густоту, плавила металл, а затем – испаряла!!! Мутиццы превращали его в стекло, камень, ядовитые жидкости и черт знает еще что… Магия эльфов, что б ее… которая, на самом деле, никакая не магия! Физика, только альтернативная…

Логические мысли, пусть и не имеющие отношения к делу, рассуждения, успокаивали и помогали настроиться на нормальный лад.

Хотя какая уж тут нормальность?!! Где ее взять?!!

Как управлять объектом, если не работает ни одна клавиша? Ни один пульт!!! Ни один рычаг!!! Ни-че-го!

В моменте меня снова накрыла паника – удавкой на шее, сбоем пульса и звоном в ушах.

Но я сумела собраться опять.

Как они вообще до этого довели?

Я ведь лишь недавно сдала смену и все было стабильно, все отлично работало. Все показатели реактора были не просто нормальными – они были практически идеальными!

Мамочки!

Что же они тут натворили?!!

Ка-ак?!! Как подобное вообще возможно?!!

Критическая масса порочной энергии росла с каждой минутой, вспарывая пространство и приближая взрыв. Мутиццы метались по замкнутому нутру реактора, желая вырваться на свободу и все вокруг превратить во что-то омерзительное, другое… Живых представителей разных рас – в отвратительных монстров: набор щупалец, конечностей, пастей, растекающихся затем мерзкой жижей. Здание – хорошо еще, если в пепел, а не в груду острых осколков чего-то, что затем осыплется на округу или взорвется и разлетится огнем, режущими все подряд кусками…

Бурое марево в зале говорило само за себя – испарения вышли за пределы силовых куполов, или магических барьеров, как их тут называли «до физической эры». Впрочем, разницы нет. Это может означать лишь только одно – наши преграды больше не сдерживают скопившуюся энергию… как порочную, так и полезную… Следовательно, до освобождения мутицц и силовых завихрений осталось совсем немного… Совсем немного до полного краха…

Ладно. Выхода нет.

Либо так, либо никак.

Я выдохнула, окружила себя защитным силовым коконом – мои суперспособности позволяли и не такое – добавила к нему подобный же силовой кокон от униформы, и рванула в реакторный зал.

Там уже поднимался желто-зеленый ядовитый дымок. Слава богу, хотя бы не радиоактивный. Но, если вырвутся порочная энергия и мутиццы, то монстрами станут все в радиусе, не меньше, чем сотни тысяч километров! А может и больше. После чего все просто взлетит на воздух…

Та-ак… Будь что будет.

Глава 2

Трубы возле стен гудели и дребезжали, отчего аж в голове начало звенеть.

Дрожащий под ногами пол нагревался, и мне приходилось постоянно переминаться с ноги на ногу, хотя это не особенно помогало.

Пятки горели, пальцы я практически уже не чувствовала.

В зале появились дежурные – светлые эльфы, дроу и орк. Я взяла его ради физической силы. Когда внезапно что-то из аппаратуры заклинивало, Драл одной рукой приводил технику в чувство.

– Уходите! Вы ничего тут не сделаете! – замахала я руками остекленевшим в момент сотрудникам станции. – Только мое силовое поле позволяет хоть как-то держаться! Ваших суперспособностей не хватит, а защита костюмов не предназначена для подобных ужасающих катастроф. Порочная энергия и мутиццы изменят ваши тела за минуты, если останетесь дольше. Прочь! Прочь! И как можно скорее!

Реакторная крышка, слава богу, управлялась не только с пультов, но и с моего личного коммуникатора.

Я торопливо набрала секретные коды, затем коды, что пришли на коммуникатор, и трижды ответила на вопрос – действительно ли хочу получить доступ в ад.

Крышка реактора издала тихий щелчок и покорно откатилась в сторону, отрывая огромное жерло, из которого еще сильнее, чем прежде, повалили желто-зеленые испарения, бурый дым и черт знает еще что.

Окутали меня, почти ослепили, и пришлось двигаться практически наугад.

Сирена четко давала понять, что времени остается все меньше и меньше.

Надо стабилизировать реактор вручную. Иначе капец.

Жар облепил, рвался под кожу. Глаза щипало. Складывалось ощущение, что иду в испарениях расплавленного масла – и они жалят, жалят, жалят не переставая…

Спецкостюмов у нас на такой случай не предусматривалось. Потому что в них невозможно было бы нормально двигаться в тугих потоках и скрученных силовых полях. Только скафандр из моей особенной энергии, какой больше ни у кого нет.

По крайней мере, я так считала.

Я опустилась на колени и ползком двинулась к жерлу реактора, руками нащупывая края лестницы. Получилось не сразу, но быстро. Я схватилась за высокие перила и начала спускаться, ощущая, как лестница трясется, вибрирует и будто вот-вот оторвется. Шаг, еще шаг в пропасть, откуда, возможно, уже не вернусь…

Руки жгло, хотя металл лестницы оставался холодным. «Перчатки» из силового поля будто текли из-за мощного опасного воздействия. Но все еще частично защищали мои пальцы, которые мне еще очень даже понадобятся внутри.

Казалось, конца и края не будет моему погружению. Хотя, реально, я преодолела не больше десятка ступенек.

Наконец, ноги встали на твердый пол, и я всем телом ощутила потоки вокруг.

Они натыкались на меня, толкали из стороны в сторону, дергали и окольцовывали, сдавливая с разных сторон. Метались, как звери, что угодили в капканы. Так оно и было, по сути. Мы заперли порочную энергию и мутиццы и вырабатывали с их помощью электричество.

И вот стихия решила, что не желает больше нам подчиняться. Захотела доказать, как мы неправы, даже, если для этого придется уничтожить все живое на половине планеты, как минимум.

Предупреждать предводителей племен – эльфов, орков, оборотней и людей времени уже не было. Да и что они смогут сделать за считанные минуты?

Я должна была предотвратить катастрофу. Других вариантов просто уже не осталось.

Даже если… если…

Я дернулась, врубая рычаги экстренной остановки процесса. Подключив особое зрение, я видела, как словно полупрозрачными секирами разрубаются плотные клубы зеленоватой порочной энергии в мелкий винегрет, не позволяя им «склеиться заново». И как будто сачки бабочек ловят силовые коконы мутиццы – эдакий желто-перламутровый рой… Хорошие, ярко-синие мелгачастицы и полезная энергия разливаются по пространству реактора, стабилизируя и останавливая процесс – так вода из пожарных брандспойтов тушит пламя и не дает ему распространяться…

Так и надо… Еще немного…

Ну, же! Давай, реактор! Давай!

Ног я уже практически не чувствовала, пальцы двигались ценой гигантских усилий, кажется – на одной силе воли. Кожа горела, саднила и страшно чесалась.

Но думать об этом времени тоже не было.

Я и еще несколько дерзких ученых из моего мира, включая двух моих сыновей, создали такие объекты. Они – наше детище и наша ответственность. Сейчас, здесь, именно я работаю, и в мою смену никто не умрет!

Испарения, энергия, силовые завихрения, мутиццы – все порочные выделения, собранные из Топей – обрушились на меня лавиной, пытаясь в клочья растерзать защитный купол, а затем – и меня превратить буквально в кровавое месиво. Силясь отомстить за то, что вмешалась в процесс естественных или неестественных преобразований в этом странном месте, которого боялись даже повелители эльфов и обходили за версту брутальные вожди орков и оборотней.

Внутри реактора все вибрировало, ходило ходуном, дергалось.

Меня толкало туда-сюда все сильнее. Уже буквально – от стены к стене, словно я эдакий живой маятник.

Однако система работала и постепенно предотвращала катастрофу…

Но… один из рычагов заклинило намертво.

В небольшом участке реактора все еще нагнетался опасный процесс, грозя – пусть уже не таким масштабным, как прежде – но все-таки взрывом. Сколько всего вокруг пострадает, я предположить не могла. Но то, что не только мы, не только здание ЭЭС и не только Синие Топи – это уже факт…

Я включила резервные каналы разблокировки. И они начали работать, оживляя механизм, но времени осталось совсем мало.

Рычаг двигался – немного – еще чуть-чуть. Но у меня оставались считанные секунды до взрыва, а правильное положение устройство так и не приняло.

Я дергала, тянула, следила за работой разблокировочных механизмов.

И… сирена начала давать короткие, быстрые гудки.

Если раньше она выла, как зверь.

Увву… Увву… Ву-у-у…

То теперь она ухала или ахала.

Уфф… Ахх… Уфф… Ахх…

Коротко, надрывно и резко.

Это означало, что у меня осталось не больше пяти минут.

Проклятье!

Что же теперь делать?!

От истощения, от воздействия порочной энергии, испарений, я перестала воспринимать происходящее нормально.

В голове помутилось. Вокруг то и дело возникали силуэты – играло воображение, подсознание играло со мной.

Сирена гудела, окружение плыло, мозг выдавал нелепые сценки… сюжеты…

…Внезапно рядом обнаружилась массивная мужская фигура. В болотного цвета мареве я практически ничего не могла видеть. Бордовые струи со всех сторон – снизу, сверху и по периметру, разбивали изображение на составляющие, не позволяя оценить его целиком. Да и мозг уже, кажется, отказывался нормально анализировать увиденное и услышанное.

Я лишь ощущала тепло и живое тело неподалеку.

Если и оно не было плодом воображения отравленного мозга…

– Кто вы? Что вы тут делаете? Что происходит?

Вместо ответа сильные жилистые руки с темно-синей кожей потянулись к рычагу. Сжали его длинными, как у пианиста, но крупными мужскими пальцами… и рванули…

Уфф… Ах… Угу… Угу… У-г-гуу…

Изменила вой сирена.

Увву… Увву… Вув… Пфф…

И… вдруг замолкла.

Меня повело. Порочная энергия и мутиццы вокруг резко рассеялись – силовые поля заблокировали их внутри эдаких невидимых капсул. Охлаждая, и стабилизируя каждую микроскопическую составляющую…

Реактор перестал вибрировать и дрожать…

Врубилось резервное питание – скопленная в специальных резервуарах уже полезная, хорошая энергия переходила в электричество, а «добрые» мелгачастицы ее подгоняли, собирали и концентрировали… Мутиццы бились в агонии, сопротивлялись, пытаясь сохраниться, как есть, но все равно становились электронами, ионами… Специальные силовые нанофильтры сортировали их и пропускали нужные в провода…

Станция заработала, охлаждение реактора усилилось за счет притока электричества в силовые генераторы от соседних реакторов…

Болотного цвета туман медленно, но верно рассеивался. Я ощутила, что даже дышать стало полегче, хотя эти испарения, технически, не были газом и абсолютно не смешивались с воздухом…

Последние минуты концентрации и сил ушли на то, чтобы убедиться, что катастрофа, слава богу, прошла стороной.

Если, конечно, все это уже не было галлюцинацией. За что я совсем не могла поручиться.

Я ощутила, что начала падать. Тело обмякло, колени будто бы подломились. Голова бессильно упала набок. Я уже практически рухнула, как попало внутри реактора, но… меня подхватили все те же сильные мужские руки. Осторожно придержали за шею, прижимая к горячему, крепкому телу, и я ощутила, что теряю сознание…

Окружающий мир начал утрачивать очертания, звуки и запахи.

Все смешалось и поплыло перед взором…

Глава 3

Сознание возвращалось медленно, постепенно…

Вначале вернулись внешние звуки.

Я будто сидела в большом бункере и время от времени его открывали.

Слова, обрывки фраз и другие звуки просачивались внутрь, разбивались на эхо, отголоски и затихали…

Словно мозаика складывались и рассыпалась…

Затем появились отблески света, беловатые стены и кружащие, словно рой, летающие датчики медицинского центра.

Я знала это место – именно сюда меня принесли сразу же после попадания.

Знакомый потолок с тонкими нитями света, что просачивались сквозь синеватые, чуть мерцающие плитки, маячил над головой. То врывался в сознание ярким пятном, а то опять слегка затуманивался…

Разлепить свинцовые веки вышло не сразу. Но, едва я это сделала и чуть пошевелила затекшими конечностями, как заиграла какая-то мелодия из летающей стаи аппаратуры. В следующую минуту в ВИП-палату, где я лежала в полном уединении, вбежали медсестры, принялись проверять датчики, сканеры, выводя информацию на свои планшеты, смартфоны. Еще через несколько минут появилась и Василиса – заведующая огромным экспериментальным госпиталем. Когда-то она работала просто хирургом, затем стала заведующей отделения магической хирургии и вот недавно возглавила новую, совершенно уникальную, передовую больницу.

Василиса тоже была попаданкой – провалилась сюда почти пять десятков лет назад. Потом вышла замуж за принца одной из самых влиятельных эльфийских династий – Иллиндлиэля Адаманд. У них родилось двое сыновей.

Однако же в декрете Васе никак не сиделось – и она развела тут бурную деятельность.

Ситуацию с магией переломили попаданцы, вроде меня – мужчины и женщины – ученые с Земли. И пошло-поехало, как по накатанной… не остановишь…

– Ты как, Лиа… – тихо спросила у меня Вася, как называли ее близкие и даже подчиненные, что давно работали с ней бок о бок. – Признаюсь, ты нас та-ак напугала…

– Я сама испугалась… Нне знаю… как… пока не пойму…

– Пошевелись, не бойся…

Я послушалась Васю. Медленно подняла руку, ногу… присела… Затекшее тело слушаться не желало, но я настойчиво пыталась его расшевелить.

– Умничка. Давай. Движение – это жизнь. Тебе еще придется делать лечебную физкультуру…

– Э-э-э… – Я осторожно присела, и кровать сразу подстроилась: изголовье поднялось вместе с подушкой, и подперло еще слабую спину. – Если ты заговорила про лечебную физкультуру, значит, я тут уже очень давно?

Я аж встрепенулась.

– Спокойно, – Вася чуть нажала на мою грудь ладонью, чтобы не сильно дергалась и трепыхалась. – Во-первых, тебе не следует двигаться так резко. Может закружиться голова или нахлынуть дурнота. Во-вторых, ты и права и одновременно не совсем.

– Значит, вы делали мне экстренную регенерацию тканей? После нее же все такое… деревянное, и нужно разрабатывать? Так?

– Верно. У тебя было мало шансов, если уж честно. Сейчас, когда ты очнулась, я могу это сказать. Мы окружили тебя силовым полем, чтобы не взаимодействовала с окружающей средой, и тело еще больше не повреждалось. От каждого касания… от каждой пылинки…

– А потом сунули в капсулу для экстренной регенерации и залили туда нейтральную ауру?

– Да. Процедуру ты знаешь.

– Я работаю на ЭЭС в Топях, и в курсе, как нужно восстанавливать контингент, если случится нечто катастрофическое.

– А еще ты умная и начитанная. И я тобой восхищена, как и большинство правителей нашего континента…

– Теперь, по крайней мере, становится ясно, откуда у вас столько нейтральной ауры. Сдали эльфы?

– Ага. И дроу, и орки, и оборотни. Потом мы ее очистили от частиц, которые отвечают за расу, залили в ускоритель…

– Знаю. Расщепили до мельчайших составляющих и залили все пространство моей капсулы.

– Да. И ты лежала там около недели.

– Так мало?

– Я сама, если честно, в шоке. Твой организм просто невероятно быстро восстанавливался… Хотя поражение было… Ты только сейчас не пугайся… Почти восемьдесят три процента.

– Ого! С такими же не выживают?

Наверное, хорошо, что я только-только очнулась, потому что в бодром состоянии подобную новость пережить сложно.

Я… должна была… умереть?

Бррр…

Помогла небольшая заторможенность после комы…

Эмоции не так мощно шпарили и меня лишь слегка накрывало…

До небольшой дурноты и резкого скачка пульса.

– Да. У нас еще не было подобных случаев. До тебя, – негромко ответила Вася, понимая, что шокирует меня еще больше.

– Мда… А сколько всего времени я в больнице?

– Не так долго, как я предполагала поначалу. Около трех недель.

– Реактор? – я едва не подскочила, и Вася снова нажала ладонью на мою грудь, не позволяя особенно дергаться.

– Стабилен. После твоего вмешательства, его даже не запускали.

– Хорошо. Слава богу. Значит, мне это не примерещилось… Ф-уф… Тогда все не зря…

Я расслабилась и вдруг опять напряглась.

– Вася? А кто меня спас? Точнее всех нас? Кто это был?

– Тот, кто помог тебе в реакторе и вынес наружу?

– Да. Он жив?

– Относительно.

– Как это?

Я снова едва не подорвалась с места.

– Спокойно. Энергия, смотрю, хорошо восстанавливается, – Вася чуть улыбнулась. – Он не погиб.

– Он, что, в коме?

– Нет.

– Он относительно жив… Не погиб, не в коме… Он… хаэльрим?

– Почти.

– Значит, он из тех, кому мы вливаем полезную энергию и мелгачастицы для оживления, а они, тем временем, помогают на станции? – догадалась я.

– Да.

– И в нем еще оставалось достаточно энергии и связи с Топями, чтобы не умереть.

– Верно.

– Кто это был? Какой-то дроу… Мне ведь не показалось? Такой, со шрамом…

– Он называет себя Даркот, и он первым пришел на эксперименты. А вообще его зовут Элендар Терлартир.

– Из династии Терлартир? Южных дроу?

– Да. Все верно. Он – настоящий герой войны с хундами… И вообще… мужик – что надо. Действительно… у него шрам на одной половине лица. Но сейчас, после этого вашего лечения, процедур, хотя бы волосы растут на голове везде, нет залысин после ранения. Глаз стал нормальным и лицо узнаваемым.

– Припоминаю нечто подобное. Просматривала его данные, характеристики, результаты обследования. Вроде даже трехмерные изображения тела, ауры… силового поля… Но не припомню, чтобы мы с ним лично встречались.

– Это нормально. Подопытных довольно-таки приличное количество. Ты несколько раз заходила в лабораторию к нашим – помогать, инструктировать. И ты его не помнишь, а он тебя, видимо, да…

– В смысле «видимо, да»?

Я совершенно не понимала, на что она намекает.

– Думаю, это уже ваше дело, – как-то странно и уклончиво ответила Вася. – Сегодня ты нормально поешь, выпьешь тоников, посидишь, а завтра начнем полноценно вставать. Ну и там уже как пойдет. Силовую установку для физкультуры принесут вечером. Я рада, что ты все еще с нами, Лиа… Твое исследование и теории – просто революция в науке нашего мира. Магия – это энергия и силовое поле, насыщенное особенными частицами. Слабые и средние маги управляют мелгачастицами – типа добрыми и покладистыми, а вот мощные и Архимаги способны руководить мутиццами, которые, по своей сути, вредные и ужасно опасные… Отсюда всякое страшное оружие, всякие их эти «порчи», «проклятья»… Мутиццы – и все… Все процессы колдовства, применения чар объясняются научно. Это же потрясающе! Ты – давно живая легенда!

– Спасибо, – усмехнулась я. – Просто я – физик до мозга костей, и ни в какую магию изначально не верила.

– Хих… А я верила, – хихикнула Вася. – Я-то работала пиарщиком до попадания. Но здорово, что все это научно. Сложно работать и доверять тому, что нельзя объяснить, пощупать и оценить в цифрах, пусть даже не точно… Как-то спокойней, что все теперь так. Есть численные значения, есть показатели. Можно даже приблизительно рассчитать, например, на сколько операций меня хватит… Можно примерно оценить потенциал пациента в плане регенерации…

– Ага… Спокойней… Только не древним эльфам, которые вначале стеной стояли против моих исследований и анализа.

– Ну да, зато теперь преподают в твоем институте.

– Хих… Это уж да-а-а… Остроухие умеют быть гибкими не только в плане физической пластики…

– Так всегда, дорогая. Вначале все новое и передовое воспринимают в штыки. К тому же, мне кажется, эльфам было приятно думать, что они – особенные, колдуны, чародеи. А тут неожиданно выясняется, что у них просто силовое поле определенного типа, и большая концентрация нужных частиц с возможностью их восстановления и круговорота с природой… Это все же не так волшебно, как типа чары… особенное волшебство… Не так пугает и не вызывает подобного уважения…

– Возможно. Зато мы можем лучше восстанавливать их резерв.

– Мне не рассказывай. Я очень рада. У меня иногда не хватало резерва для лечения пациентов. А теперь стало лучше и более предсказуемо. Точно знаю – сколько могу выполнить манипуляций, когда передать больного другому врачу… Это очень здорово!

– Значит, я найду этого Элендара на станции?

– Да. Он там то в лабораторно-медицинском исследовательском центре, куда и я временами наведываюсь, а то дежурит по ночам на реакторах. Но обычно больше, как подсобный рабочий, скажем так – мастер на все руки.

– Э-э-э… Вася…

Я потупилась. Вопрос рвался с языка сам собой, но высказать казалось просто немыслимым. Я так и застыла. Заведующая клиникой вздохнула и усмехнулась:

– Если тебе интересно, наведывался ли Даркот сюда и спрашивал ли о тебе… то да. Почти каждый день.

– И сегодня он приходил? – я чуть встрепенулась.

– Был утром. А сейчас около четырех часов дня… Уверена, что и завтра придет. Пустить? Я пока не решалась. Хотя он прямо рвался, твердил, что хочет хотя бы поговорить, позвать тебя. Мы же знаем, что люди в коме реагируют на зов близких…

– Близких… – я чуть сжалась.

– Оба твоих сына тоже тут почти поселились. Вначале, когда ты была между жизнью и смертью в капсуле, они с Даркотом дежурили в клинике едва ли не круглосуточно. Дроу уходил только на смену, а твои сыновья – поспать, отдохнуть… Все грозились сдать ауру…

– Но вы отказались, как я полагаю?

– Еще бы! Это ведь только в случае переливания крови и пересадки органов хорошо, когда сродство максимальное. В случае с аурой все с точностью до наоборот. А у хаэльримов энергетика вообще специфическая…

– Получается, Элендар даже не спал?

– Хаэльримам, даже, если они и проходят стадию воскрешения, которое еще вовсе не гарантировано, легче бодрствовать несколько суток.

– Но тут-то получается неделя или чуть дольше?

– Да, думаю дней десять, не меньше… Еще надо ведь учитывать его дежурство на ЭЭС.

– Ого. А теперь?

– Сыновья приходят каждый день. Один – утром, другой вечером. Думаю, и сегодня – не исключение. Младший появится. Про дроу сказала…

– Тогда почему ты не спрашиваешь…

– Пустить ли их?

– Да.

– Было бы странно, учитывая, как хорошо я знаю вашу семью… Разумеется, я в курсе, что твоих парней следует пропустить.

– Слушай… А вот, получается. Ну… Гриша утром мог встретить Элендара?

Ну не могла я называть дроу Даркотом, язык не поворачивался.

Вася прищурилась:

– Что ты хочешь узнать? Пересекались ли они? Да. Общались ли? Разумеется. Я сразу рассказала твоим парням, кто героически спас их маму. Так что все трое мужчин не только знакомы, но и вполне себе хорошо и плотно общаются. Правда, Даркот нелюдим. Плюс это его увечье…

– Так стало лучше, и он выглядит вроде неплохо?

– Да, но ощущение, что Даркот все равно стесняется своей внешности. В Топях он – герой, авторитет, старший. Его слушаются, ему подчиняются… А тут…

– Ясно. В общем, пусти, пожалуйста, вначале Гришу, а затем Элендара.

– Как скажешь. А теперь давай-ка я тебя покормлю нормальной едой, не все же через капельницу питаться…

– Было бы неплохо!

Я ощутила посасывание в желудке и вдруг меня торкнуло.

– Вася? А зеркало тут есть?

– В ванной. Сама же знаешь.

– Дойти после еды поможешь?

– Конечно, – Вася коротко рассмеялась. – Женщина всегда женщина. Но это хорошо, что задумываешься о подобном. Значит, уже совсем идешь на поправку.

Умела она сгладить неловкость. Мне в моменте стало аж стыдно, что собираюсь прихорашиваться для дроу, которого в лицо даже не помню. Но… женская натура все равно требовала. И Вася меня так поняла, что все смущение сняло, как рукой.

Да! Я женщина! И такой останусь!

Спустя пятнадцать минут я уплетала чуть сладковатое пюре из молодой картошки с нежной котлеткой из индейки.

Ммм… никогда не думала, что это так вкусно, морковный салат – просто блаженство, а черешня – чудо, как хороша…

Глава 4

До начала вечерних посещений я успела переодеться в светло-синее платье, заплести каштаново-рыжие волосы в косу и несколько раз покрутиться у зеркала.

Ну да… круги под глазами, губы чуть синюшные, и кожа местами пошла светлыми пятнами. Там должны были остаться ожоги, но аурный коктейль, в котором я пребывала неделю после катастрофы на станции, сделал свое дело.

Высокие скулы, большие янтарные глаза – лисьи, как еще говорили, пышная грудь, тонкая талия, длинные ноги и округлые бедра.

Я и на Земле была хороша, а в этом мире стала еще лучше… Объективно. Мужики заглядывались, но у меня для романов как-то не было ни времени, ни желания…

До сих пор…

Ладно…

Я того дроу вообще не помню.

Первым ко мне прибежал Гриша. Обнял, замер и какое-то время молчал. Я гладила сына по спине, по светлым вихрам – оба моих мальчика пошли в мужа, который остался в другом измерении. К сожалению, мы больше не встретимся.

Я какое-то время грустила, но затем решила, что следует жить дальше.

Наконец, Гриша поднялся и осторожно присел ко мне на кровать.

Зеленые глаза сверкают, на симпатичном лице облегчение вперемешку с сумятицей.

Я не видела его пару месяцев.

Возмужал. Стал плечистей.

Я улыбнулась.

– Ну ты чего? Все хорошо.

– Мама. Я тебя умоляю. Больше так не рискуй, – высказался сын.

– Послушай, – я погладила его по руке. – Тебе двадцать три, ты совсем у меня взрослый. Должен понимать, что у меня банально не было выхода.

– Да уж, Себастьян сказал также. Но… мама… У меня сердце остановилось, когда нам сообщили… Когда… сказали… что ты… ты…

Гриша сглотнул и замолк.

Я снова погладила его по руке. И мой мальчик опять прижался всем телом.

Мы немного так посидели, а затем он снова устроился рядом.

Я присела на кровати поудобней.

– Что там на реакторах? Все хорошо?

– Ну аварийный еще так и не запустили. Ждем тебя. Остальные сейчас в норме.

– А причину нестабильности установили?

– Нет. Вроде бы смена делала все штатно и на момент, когда они заступили, реактор работал нормально. Казалось бы, ничего не предвещало…

– Надо срочно выяснить, что случилось.

– Да, уже создана целая комиссия. Как только поправишься, тоже туда войдешь.

– Хорошо. Ну, а как вы вообще?

– Способности освоили, с эльфами ужились. Ты же сама все знаешь не хуже меня. Регулярно созваниваемся по видеофону.

– Я не об этом. Как настроение? Как личная жизнь?

– Себ нашел себе девушку-дроу. А я пока в поиске.

– Хорошо. Надеюсь, что он меня познакомит со своей пассией.

– Конечно. Как только поправишься. Она работает с ним на станции.

– Из нового выпуска Академии Научных Суперспособностей?

– Да. Оттуда.

– Хорошо. Значит, она не только красивая, но и умная. Это мне нравится.

…Мы еще поболтали, и я совершенно забыла о том, что Элендар тоже ждет со мной встречи.

Сын, все-таки… Мои ребята – самые дорогие, самые важные мужчины в моей жизни.

Наконец, Гриша засобирался.

– Мне на смену. Утром придет Себ. Удачи тебе. Я очень люблю тебя, мама…

И ушел.

А следом в палату заглянул… Я вдруг вполне отчетливо вспомнила этого дроу. Надо признаться, у меня очень хорошая зрительная память, особенно на лица, особенно – на такие. И тут дело даже не в шрамах.

Он был по-своему очень красив.

Такой скуластый, с чуть вытянутым лицом и чувственными губами. Шрам на щеке его вовсе не портил, а скорее придавал мужественности, брутальности…

Дроу застыл возле двери, словно не мог решиться приблизиться.

– Элендар? Верно? – уточнила я.

Он кивнул:

– В прошлой жизни меня так звали. Сейчас чаще именуют Даркот.

– Можно я буду звать вас Элендар?

Не знаю, что случилось, однако волнение прокатилось по телу странной волной и стало тепло, почти горячо.

– Зовите, как хотите, моя госпожа.

– Входите…

Он сразу сделал несколько широких шагов и вдруг присел на колени возле моей кровати.

Я аж опешила от подобного жеста не то уважения, не то преклонения.

– Большое вам спасибо, – сказала тихо. – Если бы не вы…

– Не стоит благодарности, – он посмотрел так, что у меня ком в горле застрял, сразу же отвел взгляд, вздохнул и быстро добавил: – Я сделал то, что считал своим долгом и то, к чему вело меня сердце.

– Вы ведь могли погибнуть, – выдавила я.

– Ерунда, Топи меня не отпустят. Я старый хаэльрим, один из первых Стражей, – отмахнулся он.

– Но сейчас вы ведь не в Топях и проходите лечение для оживления. Вы на пути к превращению и вполне могли умереть.

– Ну и что? – он снова так на меня посмотрел, что мне стало немного не по себе. – Мог. И что дальше? Разве это имеет значение?

Я приподнялась и села более вертикально.

– Конечно имеет! Вы так рисковали!

– Если бы вы погибли… – дроу осекся. Я ждала продолжения, но Элендар молчал и только лишь сглатывал. Так напрягся, что вены на шее вздулись буграми… Потом сказал: – В общем, я сделал так, потому что иначе просто не мог…

У меня неожиданно закончились слова, хотя я даже лекции читала в Академии и никогда на отсутствие аргументов не жаловалась. Наоборот – я всегда находила, что возразить студентам-оппонентам на самые каверзные подковырки. Нам же регулярно приходилось доказывать, как важно не считать магию чудом, а понимать, что это – такой же физический процесс, как горение или, например, падение с высоты… Видеть причины, закономерности, особенности…

Элендар тоже молчал. Смотрел неотрывно и чуть улыбался.

Тишина окутала нас плотным коконом, как будто между нами что-то происходило.

То, о чем не должен никто знать и то, о чем не всегда говорят вслух.

Мы смотрели друг на друга и чудилось, что нас связывает нечто куда большее, куда более мощное и волшебное, нежели совместное предотвращение катастрофы на ЭЭС.

У меня даже пальцы немного покалывало и сердце вдруг пропустило удар.

Элендар опять вздохнул, и я обратила внимание, как быстро ходит ходуном его грудь. Дроу вдруг облизал губы, и я сосредоточилась на этом его жесте. Он же вперился в мое лицо взглядом, иногда опускаясь к груди и торопливо, рывком возвращаясь к глазам.

– Как вы узнали про катастрофу? – спросила я, потому что молчание затягивалось и становилось немного неловко. Тем более, дроу смотрел на меня так, что хотелось одновременно расправить платье, натянуть на груди и прикрыться одеялом.

– Я следил за вами, моя госпожа, – ответил он тихо.

– В смысле? Следил?

– Когда ваша смена, я всегда за вами немного приматриваю…

– Всегда?

– Да.

У меня опять неожиданно закончились слова.

Я присела на кровати и похлопала рукой рядом с собой.

– Садитесь. Как-то неудобно так разговаривать – снизу вверх.

Он послушно выпрямился во весь свой большой рост, но рядом все-таки не устроился – взял себе кресло и сел напротив.

– Я рад, что с вами все хорошо. Эти дни… пока вы были в коме, моя госпожа… пожалуй, самые страшные дни в моей жизни.

– Мне кажется, вы сильно преувеличиваете, – зачем-то горячо возразила я. – Вы же воевали, вас сильно ранили. Потом, насколько я знаю, вы, спасая других в Топях, прыгнули прямо на бомбу и чудом выжили… [1] Вы сталкивались с куда более опасными и страшными ситуациями, нежели нездоровье одной попаданки…

Он помолчал, изучая свои пальцы и сказал только:

– Нет. Я не преувеличиваю.

Опять замолчал. Между нами снова повисла эта напряженно-волнующая тишина. Дроу смотрел неотрывно, не моргая и не отводя взгляда. Я же не знала куда деться и в то же время хотела, чтобы он продолжал.

Наконец, я решила первой нарушить беззвучие, которое вызывало еще большую неловкость, чем признания дроу.

– Я предлагаю вам работать в мою смену. Легально. Что скажете, Элендар?

– С радостью, моя госпожа. Метаться между местом своей ответственности и помещением, где работаете и дежурите вы, не всегда удобно.

– Я подшаманю с расписанием, когда выйду из клиники.

– Я очень рад, что вы, наконец-то, очнулись и медики убеждены, что вы вне опасности, – сказал он вдруг и улыбнулся – искренне, тепло, как ребенок, что видит маму, и ему просто хорошо, независимо ни от чего. – Это огромное облегчение, моя госпожа и огромная радость.

– Что ж… Приятно, когда за тебя настолько волнуются. Хорошо, что есть подобные существа, которым не все равно, что со мной станется.

– Ну… я такой далеко не один. Ваши сыновья, коллеги, в конце-то концов… Сотрудники ЭЭС регулярно справлялись у меня о вашем состоянии… А сыновья постоянно тут были, переживали. Мы даже немного с ними сдружились.

– Не мудрено. Это же вы меня спасли и вынесли из реактора.

– Да. Я сразу бросился к перевозке и полетел сюда. Ну, а дальше Василиса Адамант вам лучше расскажет. Меня к капсуле даже не подпускали.

Не знаю почему, но мы опять замолчали.

И впервые я поняла, что, действительно, иногда просто молчать, слегка улыбаться и быть вдвоем… хорошо… Приятно… немного волнующе…

Это было… какое-то невероятное волшебство между нами. Настоящее, хотя совершенно недавно я утверждала, что не существует никакого колдовства, магии…

Что нет ничего, что не могла бы объяснить наша наука…

Но это было нечто невесомое, на кончиках пальцев, в груди.

Как перед большим светлым праздником, когда в руках шуршит фольга от оберток подарков и фантиков, и внутри что-то такое… бурлит, поднимается, разрастается…

Драйв и удовольствие… кураж… и тихое, безбрежное счастье…

Наконец, Элендар впервые заговорил раньше меня:

– Может вам что-то принести? Или передать персоналу станции?

– О-о-о! Совершенно зря вы это предложили! – я засмеялась с некоторым облегчением.

Элендар же серьезно кивнул, достал свой планшет и предложил:

– Говорите. Все сделаю, все зафиксирую.

– Лучше запишите в виде аудио дорожки.

– Как прикажете, моя госпожа.

Это обращение было слегка непривычным. Светлые эльфы тоже говорили «моя госпожа» и на «вы», но «как прикажете» – никогда. Впрочем, я знала, что дроу часто подчиняются женщинам, в некоторых племенах – матриархат, в других же – условное равноправие, как у нас на Земле, между мужчинами и женщинами. То бишь, слабый пол все равно доминирует, как у нас на Земле по-прежнему доминируют в некоторых сферах мужчины…

Я надиктовала инструкцию – как и что следует особенно детально проверить в реакторе после случившегося. Какие параметры я хочу видеть из записи компьютера управления непосредственно перед тем, как возникла фатальная нестабильность. Все действия персонала ЭЭС фиксировались на видео и хранились под грифом секретно. Удалить их или же изменить имели право лишь считанные существа – руководство станции и ученые. Так что я хотела понять – что делал каждый дежурный и как реактор неожиданно стал бомбой…

– Все передам, все сделаю, моя госпожа, – произнес Элендар. – Но, позвольте, я выскажу свое мнение?

– Конечно.

– Вам бы отдыхать пока… поправляться. Работа подождет.

– Элендар… Мы понятия не имеем, что произошло в том реакторе. Вы это понимаете? Реакция перехода энергии Топей в электричество с выделением частиц и порочной энергии шла, как по маслу. Ничего не предвещало беды. Я готова в этом поклясться. Именно я сдала предыдущую смену… И вдруг мы оказались в считанных мгновениях до катастрофы… О каком отдыхе может идти речь, если мы еще не знаем – почему, по какой причине это случилось?!!

Дроу только покорно кивнул. Я же раздухарилась сильнее.

– Поэтому исследования, которые я хочу провести, крайне важны для всего мира. В Топях за последние пять лет построили шесть подобных ЭЭС, то есть – 66 реакторов работает на данный момент… Число, кстати, странное…

– Работают 64. Если помните, первый – экспериментальный – решили отключить. И теперь еще один – наш…

– Тем не менее, их десятки. И мы должны быть железно уверены, что впредь ничего подобного не случится. Ведь возле реактора в такой момент может очутиться менее опытный человек… эм… менее опытное существо, нежели я. Да и вас рядом с ним не окажется. А то у него не будет моих суперспособностей! Поэтому и нужно срочно действовать, а не отдыхать и лечиться. Разобраться в причинах происшествия. Если это диверсия – еще куда ни шло… Например, эти поборники магии против науки завербовали одного из дежурных или охрану…

– Вот сейчас вы меня удивили, моя госпожа. Что же хорошего в диверсии?

– То, что нет конструктивных проблем! Получится уже завтра принести результаты? Жаль, что видеокамеры возле подобных объектов сразу перестают работать – энергии и силовые поля такие, что просто швах… Хоть увидели бы, кто крутился неподалеку.

– Разумеется, моя госпожа. Но может вам что-то еще вкусненькое… или еще что…

– Да нет, тут вкусно кормят и все вроде неплохо…

– Как скажете. Я бы мог достать для вас все, что угодно. Даже собрать на болотах лельтерии…

– Цветы, чьи настойки раньше использовали, чтобы ослаблять влияние Топей?

– Да. У них очень сладкий и вкусный нектар.

– Ну сейчас мы принимаем специальные препараты, работая на станции внутри Топей, и болота на нас не воздействуют. По крайней мере, если мы не оказываемся внутри реактора, где концентрация испарений в сотни раз выше…

– Тем не менее, букет красивой, умной, восхитительной женщине очень кстати, моя госпожа, – чуть улыбнулся Элендар.

– Спасибо за комплимент… – вырвалось у меня.

– Это не комплимент, это правда, моя госпожа…

– А можно вас попросить.

– Конечно.

– Не говорите каждый раз «моя госпожа». И можно называть меня просто Леа.

– Это даже больше, чем я мог рассчитывать.

Раньше желтые и зелено-желтые глаза дроу казались мне немного пугающими. Теперь же я находила в них эдакую красоту и даже эстетику. Темно-синяя кожа и желтовато-янтарная радужка очень хорошо гармонировали, как и белоснежные волосы Элендара, собранные в длинную косу.

Мы еще какое-то время молчали, словно боялись сказать нечто лишнее. Дроу смотрел, смотрел… гипнотизировал… И я просто не могла, оказалась не в силах отвести взгляд, прервать контакт наши глаз и мыслей, и ощущений…

Мы совершенно не касались друг друга, мне даже чудилось – Элендар намеренно избегает подобного. Но тепло струилось от дроу, он тяжело и надсадно дышал и периодически облизывал губы. А еще… еще он сейчас был так красив… как еще никогда…

У меня мурашки бежали по коже – те самые, глупые, книжные, дурацкие мурашки, и под ложечкой немного сосало.

Наконец, я произнесла:

– Элендар. А может расскажете мне свою историю? Как вы оказались в Топях, как переродились…

– С удовольствием… моя госпожа… то есть Леа…

Он так мило смутился, что я даже слегка рассмеялась.

Глава 5

Спустя какое-то время наше общение с дроу стало более спокойным, размеренным. Элендар отвечал на вопросы, повествовал о том, как в Топях создавалось некое сообщество Стражей, и какую роль он во всем этом сыграл. Фактически он стал первым из хаэльримов и практически все следующие оживленные в болотах существа были отчасти его учениками. Плохими или хорошими, мятежными или согласными.

Но именно Элендар сделал Стражников такими, какими мы их знали по сей день.

Отчасти жертвенными, отчасти бессеребренниками – теми, кто днем и ночью очищал болота от оружия, раненых и убитых.

Казалось – конца и края не будет этому процессу.

Шли годы, война с хундами осталась больше в легендах и праздниках – в Дне Победы Над Горой, которою одержал Иллиндлиэль Адамант и многих других.

А работа хаэльримов не прекращалась.

– Оружия стало поменьше, но ощущение, что некоторые склады просто втягивались энергией Топей, – делился Элендар. – Сорок лет назад думали, что вот-вот – и раненых, убитых не останется, одни попаданцы… Но… это совершенно не так. А, если верить спискам пропавших без вести, партизан… то в Топях застряли еще сотни существ разных рас… Плюс, мы начали обнаруживать в малоисследованных, дальних уголках болот существ, что угодили туда сильно раньше…

– Да. Мы уже поняли, что синяя энергия болот, состоящая из порочной и полезной – способна втягивать в себя объекты, причем даже из соседних пространств. Уверена, поэтому вы иногда находите совершенно не свойственное этому миру оружие.

– Да. Автоматы Калашникова стали нашим открытием. А вот ядерная бомба…

– Хорошо, что к этому времени тут уже появились такие, как я. Физики с Земли, способные даже ее разобрать на составляющие.

– Это было самое настоящее волшебство, гораздо большее, чем то, к чему я привык, – Элендар улыбнулся совсем иначе – не просто с искренним восхищением, а с каким-то наивно-детским восторгом.

– Многие эльфийские кланы до сих пор не принимают наших теорий, – усмехнулась я.

– Примут, – кивнул Элендар. – Просто не сразу. И, возможно, будут еще ситуации, вроде той, что произошла в Академии. Но ваши теории слишком многое дают, чтобы от них отказаться. Увеличение магического резерва, расширение способностей, в конце концов – возможность жить и работать в Топях. Раньше ведь считалось, что только хаэльримы могут тут находиться… И я уже молчу о том, что быт стал гораздо комфортней и проще, благодаря тому, что теперь за нас многое делают механизмы, совершенно не требующие магии. Стиральные машины, холодильники, плиты и прочее, прочее… Раньше все это считалось привилегией магически одаренных и требовало немалой энергии. А теперь… все питается из розетки.

– Есть еще оживление Стражей…

Элендар опустил взгляд, и снова поднял:

– Леа… Не со всеми выходит. Но мы рады, что хотя бы превращение в монстров вы иногда останавливаете.

– Однако нескольких Стражей уже удалось оживить.

– Да. И это вернуло их близким, родным. Тоже немаловажное достижение. До ваших теорий, разработок, ЭЭС в Топях, наши ученые бились над воскрешением хаэльримов годами. И проблему превращения решить не смогли…

– Ой. Мне так нравится эта теория, и то, как она подтвердилась на практике. Порочная энергия Топей и полезная действуют совместно в момент оживления. Но чем дольше хаэльрим на болотах, тем больше меняется их соотношение. Может и не меняться, но порочной зачастую в Топях несколько больше. И ситуация идет по накопительной. А когда порочной энергии становится совсем много, организм хаэльрима начинает меняться…

– Самое главное, что вы выявили и просчитали – с какого соотношения все стартует и пытаетесь помочь… нам…

– И вам, и вашим товарищам. У некоторых, правда, равновесие уже очень сильно нарушено. Но пока почти ни один не погиб…

…Мы еще долго общались, уже практически без прежнего напряжения, и складывалось ощущение, что мы знакомы лет сто, не меньше.

Элендар говорил, говорил… Вдруг замирал и смотрел так, что я лишь смущенно улыбалась в ответ. Затем давал мне чай, воду, принес ужин, забрав его у медсестер, что спешили в палату.

Сам есть не стал, хотя посетители имели такое право в этой больнице.

– Дома перекушу, – очень спокойно, однако настойчиво ответил дроу.

Между нами внезапно установилось полное взаимопонимание и – самое главное – наше общение вдруг перешло на какой-то иной уровень. Мы понимали друг друга с полуслова, улыбались, когда одному становилось приятно, и задумывались, когда кто-то из нас заморачивался чем-то…

Когда же Вася пришла и без церемоний заявила:

– Время посещений давно закончилось! Прошу на выход!

Дроу поклонился мне, ей и произнес:

– Леа… я принесу завтра все данные, что ты просила.

Улыбнулся и быстро ушел.

– Похоже, ты его истинная пара, – сказала Вася, проверяя данные моих сканеров и анализаторов состояния.

Я даже вздрогнула.

Так вот что это было? Я ведь лично, в свое время, изучала эффект истинности. Это своего рода реакция одного силового поля существа на другое. Как некая энергетическая связка. Вот почему я ощущала Элендара – его аура говорила мне, что чувствует, думает дроу, как он реагирует на мои слова, действия, эмоции…

Мда… Вот это поворот.

– Только вряд ли он тебе скажет об этом, – добавила Вася.

– Это еще почему? – удивилась я.

– Ну, во-первых, он один раз уже обрел истинную, и та отвергла его притязания.

– Как это? Разве истинность не один раз в жизни приходит?

– Один. Но хаэльримы – особенные. После второго мощного ранения и трансформации его силовое поле так изменилось, что старые привязки ушли.

– Повезло Элендару.

– Ага. А, во-вторых, он ведь все еще привязан к Топям. А этот дроу ни за что не захочет дарить тебе себя в таком виде.

– Ты серьезно? Но это же бред…

– Вполне. Ты еще просто не сталкивалась с тем, насколько упрямы местные эльфы: как светлые, так и темные. Можешь не сомневаться – он не захочет быть с тобой, пока есть шанс превратиться в монстра и не ожить.

– Вот же дурак!

– Да все они дураки! Но любить, уважать и заботиться эльфы умеют… А этот… мне кажется, заслуживает счастья. Но есть еще одна причина, по которой он вряд ли признается.

– Какая?

– Уродство.

– Так вроде не все так страшно, даже наоборот – он красивый, по-своему, необычный…

– Это ты его просто раньше не видела.

– Ну сейчас же он выглядит хорошо.

– Он так не считает, поверь.

В тот момент я не особо поверила Васе, считая, что она сгущает краски, утрирует. Но в следующие дни я железно убедилась в правоте заведующей клиники.

Между нами с Элендаром были и ток, и химия, и удушливое волнение при малейшем касании, но он ни разу не пересек черту.

Приносил все, что я только просила. Развлекал, буквально заваливал лельтериями…

Тянулся рукой к моей и… отдергивал, будто обжегся.

Только чудилось, что Элендар приобнимет, как он подрывался с места и отскакивал, как от огня.

А уж, если он заставал меня возле окна, когда яркий солнечный свет пронзал тонкое платье и просвечивал всю фигуру, от дроу можно было костры поджигать. Голос его еще пару часов казался хриплым, чужим. Глаза были мутными, пьяными. Улыбка – кривой. Он то и дело менял положение в кресле, клал ногу на ногу, но я же все равно все хорошо видела.

Я ведь опытная женщина и скрыть от меня желание крайне сложно.

Тем не менее, Элендар так и не сделал не то, чтобы первый шаг, даже первый микроскопический шажок…

Держался отстраненно, насколько мог.

Я же тайком попросила Себа привезти мне прибор, что фиксировал изменение силовых полей разных существ и привязки – СИП – 25. Его запрещалось применять вне ЭЭС решением Совета Рас. Но… Клиника считалась чем-то вроде нейтральной территории, так, что технически я ничего не нарушала. Не знаю уж почему оборотни, эльфы, дроу и орки стеснялись и боялись, что их поймают на «истинности»… Но и рассуждать об этом не мне – все-таки у попаданок с суперспособностями нет пары… Нам не понять, видимо, заморочек на этот счет.

Я видела, насколько мощно действовала истинность на дроу.

Небольшая штуковина снимала показатели, пока мы общались, а затем я их перекидывала на планшет и анализировала.

Наблюдала, как вспыхивает аура Элендара, едва он меня видит или даже еще только слышит приглашение из-за двери. Как мощные жгуты силового поля тянулись ко мне от ауры дроу. А, если я заводила его, что случалось все чаще и чаще, все силовое поле Элендара вспыхивало протуберанцами и не гасло вплоть до нашего расставания.

Значит, он так и не успокаивался…

Вот такая вот научная теория любви и истинности…

Однако же ни словом, ни жестом Элендар мне не признался.

Упертый… Вася была совершенно права.

Но мне так нравилось с ним общаться…

Глава 6

За пару недель мы с Элендаром стали почти, как родные. И – самое главное – я уже хорошо понимала, видела, чувствовала всем своим существом, что интересуется моей работой дроу совершенно искренне. Не потому, что очень интересуется мной.

Не потому, что, когда наши руки случайно касаются, у него глаза начинают сиять и все тело напрягается, словно в едином порыве. Губы сжимаются, вздрагивают и дыхание вдруг начинает набирать обороты…

Не потому, что, когда я смотрю на него – долго, пристально, Элендар замирает и будто пытается сохраниться в этом ощущении, хотя бы в подобном единении…

Не потому, что, стоит мне пошатнуться, как дроу оказывается рядом, подхватывает. А затем неловко сажает или кладет на кровать. Горячий, как печка, пыхтящий и… с прикушенными до крови губами…

Не потому, что стоит мне чуть задержаться на процедурах или лечебной гимнастике, как возле палаты Элендар бросается ко мне с вопросом – все ли в порядке, не случилось ли внезапного осложнения.

Не потому, что он, словно солдат, приходит каждый день тютелька в тютельку и сидит у меня, пока Вася лично не выставит дроу…

И не потому, что иногда он заговаривается…

«Я спешил к своей… к вам…»

«Я старался собрать максимальную информацию для своей… для вас, Леа».

«Я так вас ждал…»

«Леа… я так рад снова вас видеть…»

«Если бы у меня был выбор, я бы никогда не ушел от вас, Леа…»

И это так мило, трогательно, и одновременно где-то надрывно, что я еще долго помню каждую фразу…

И вовсе не потому, что в моей палате лельтерии стояли на каждой свободной поверхности… Завораживающе красивые, они состояли из крупных конусовидных лепестков. В центре же была такая пампушка из тычинок с пестиком.

Нет, не поэтому… Даже и не поэтому…

А потому, что Элендар всегда, каждый раз с неподдельным интересом слушал, спрашивал… переспрашивал. Уточнял и запоминал каждое незнакомое определение – чуждое многим бывшим магам этого мира, а ныне – существам со способностями…

– А мелгачастицы, выходит, способны менять пространство вокруг себя, перестраивая что?

– Атомы и молекулы. Все они состоят из одних и тех же частиц, и вот их количество, связь между собой как раз и определяют разные вещества. Эти удивительные частицы способны превратить свинец в золото. Умеют скручивать и складывать пространство, как бумагу в оригами, а еще влиять на вероятность событий, делая минимально возможные реальностью…

– Это и есть наша магия?

– Практически. Само силовое поле каждого существа, и ваше, в том числе, тоже играет важную роль. Скажем так, если продолжать сравнение с оригами, то силовое поле – это организм, а мелгачастицы – его руки… Но мы научились увеличивать их концентрацию, как бы усиливая «чары», как раньше было принято выражаться. На самом деле, просто улучшая эффект от воздействия мелгачастиц на среду.

– Но Архимаги и подобные им даже мутиццами отчасти рулят?

– Да, но это сложный момент. Они как бы воздействуют на пространство мутиццами, но которыми управляют мелгачастицы. И если, ну например, последних вдруг недостаточно, сам Архимаг может стать жертвой своего, так называемого, колдовства. Отсюда и смерти таких чародеев, и серьезные болезни после каких-то сильных манипуляций с пространством. Мутиццы вырываются из-под контроля и проникают из ауры в организм.

– И теперь вы способны даже это оценить?

– Приблизительно прикинуть соотношение тех и других частиц в силовом поле. Конечно же, не точно.

– Мда… Я знаю, что многие, даже правители эльфов и дроу, приветствуют энергию, которую мы добываем в Топях и вот эту возможность увеличить резерв… Да и устройства для облегчения быта, что теперь фурычат без магии…

– Ну это они, конечно, приветствуют. Зато скрипят зубами всегда, когда мы называем магию суперспособностями. В Академии этого немало наслушались.

– Все утрясется. Я в этом уверен, – он вторил Васе с ее оптимизмом. Но выглядел настолько искренне убежденным в своих словах, что мне казалось – теперь нам здесь все по плечу.

Элендар приходил ко мне каждый день.

Вечером, после ухода сыновей.

Вначале вручал мне данные, графики, показатели реактора и я смотрела, сводила таблицы, думала… подсчитывала…

Дроу же либо молча сидел и не мешал, либо кивал, либо внезапно давал какие-то комментарии. Вполне себе, кстати, интересные для существа, которое никогда не изучало физику, как я в земном Университете.

Когда я завершала свои изыскания, мы разговаривали, обсуждали настроения ученых, сотрудников станции, правителей континентов… А затем скатывались на болтовню ни о чем…

Потом начали гулять в больничном дворике, вдыхая насыщенный запах стриженной травы, нектара и хвои…

Шли, шли, мимо благоухающих нектаром кадушек с цветами, мимо деревьев, мимо других пациентов: эльфов, дроу, людей, оборотней…

И складывалось ощущение, что мы можем идти так еще очень долго.

Элендар мягко, но настойчиво поддерживал, словно боялся моего внезапного приступа слабости. Хотя подобные уже давно не случалось. Я чувствовала его жар, ощущала, как бок дроу, что меня задевал, становится все горячее и горячее…

Он иногда прерывисто делал вдох, иногда шумно и резко выдавливал воздух из груди, а иногда смотрел неотрывно и, при этом, не спотыкался и не менял траекторию, хотя вообще не глядел на дорогу…

Он стал мне уже почти, как родной.

За два месяца пребывания в клинике я вдруг поняла, что жду прихода Элендара также, как жду своих сыновей, что также посещали меня ежедневно.

Что невольно улыбаюсь, едва дроу появляется на горизонте.

Что вдыхаю аромат лельтерий и представляю, как он забирается в самую глушь Топей, в самые опасные участки болот, куда не каждый хаэльрим может зайти, и рвет для меня эти цветы.

И мне так приятно, что дроу каждый день совершает этот маленький подвиг именно для меня.

И что, когда он меня мягко придерживает, кажется, я практически не касаюсь земли и плыву, парю над выложенной оранжево-синей плиткой дорожкой больничного сада…

Засыпая, я думала о том, как Элендар целуется и как… он делает все остальное… И мне хотелось, хотелось попробовать на вкус его губы, и многое еще, самое запретное и самое сладостное…

Наконец, настал день икс…

Глава 7

– Радуйся! Мы тебя выписываем! – бодро сообщила мне Вася, изучив данные очередного обследования. Рой сканеров и датчиков вокруг меня вдруг улетел и «прилип» к большому прямоугольнику на стене. Видимо, в них отпала надобность.

Я уже настолько привыкла, что Вася вечно недовольна моими показателями, и сообщает: мол, тебе надо еще полежать, подлечиться, что даже опешила от подобного заявления.

– Ккогда? – спросила, боясь поверить радостному известию.

– Прямо сейчас. Все хорошо. Вчера уже все было нормально, но я хотела еще немного помониторить.

– Вот ты… – я погрозила главе клиники пальцем. – А сказала – еще рано…

– Ну дак потому и рано, что я планировала понаблюдать тебя еще денек или два.

– Отлично! Я проаналировала то, что случилось в реакторе, и мне срочно нужно вернуться на станцию, чтобы проверить свои предположения!

– Узнаю нашу Лиа… Рвется в бой… – хихикнула Вася. – Я так понимаю, о своих умозаключениях мне не расскажешь?

– Не-а, – я мотнула головой. – Пока точно нет. Во-первых, я должна все проверить. Во-вторых, если все так, как я думаю, у нас завелся предатель. А точнее даже – террорист, который, ко всему прочему, плохо представляет, что может случиться, если реактор станет окончательно нестабильным.

– То есть диверсия? – вскинула брови Вася.

– Да. Но я тебе этого не говорила.

– Да уж рассказывай. Чего там.

Заведующая клиникой нажала на смартфоне несколько кнопок, и палата заблокировалась – никто не смог бы войти, а мы – выйти – легко.

Следующим этапом, насколько я поняла, захлопывался силовой купол, который не позволял нас ни подслушивать, ни подсматривать. Снаружи из окон наши фигуры как бы размывались и выглядели невнятными силуэтами, мы же видели все, что там творилось.

– Тайные пытки? – я усмехнулась. – Так-то я тебе рассказывать не планировала… по крайней мере, пока не убежусь, что права.

– Послушай, – очень серьезно произнесла Вася. – Я, в отличие от многих попаданцев, понимаю, чем вы, в принципе, занимаетесь. У меня техническое образование, хотя я никогда не работала по специальности…

– Вот это поворот! – я удивилась. – А говорила, что просто пиарщик… И вообще поначалу верила в магию…

– Ну да. Я этим совсем не горжусь. Но в те времена, когда я закончила вуз, ученые были уже не в цене… То ли дело рекламщики, менеджеры… И я как-то совсем отошла от науки, поэтому и решила, что чародейство вполне может существовать в природе…

Я невесело усмехнулась:

– Помню-помню… Лихие… Там бандиты были востребованней ученых.

– Я рада, что это была просто диверсия, – улыбнулась Вася вполне искренне. – Потому, что, если конструктивная проблема… Тогда все очень и очень плохо.

– Это да. Тогда все 64 работающих реактора под угрозой.

– И еще. Думаю, если быстро не доказать, что это диверсия, сторонники магии против прогресса и науки начнут возбухать.

– Но это же совершенно не в их интересах! Заморозить ЭЭС! Лишиться электроэнергии! Опять все делать на суперспособностях… Учитывая, что все привыкли уже не тратить на бытовуху резерв. Тем более, если это диверсия, то затеяли ее явно они! И, следовательно, они прекрасно осознают, что станции, как мы и утверждали – совершенно безопасны при правильном-то обслуживании.

– Ты немного неверно все понимаешь. Знаешь, я давно замужем за эльфийским принцем и насмотрелась на тамошних аристократов. Нет, мой Илл – прекрасное исключение. Но… Все эти староверы за магию против науки… Они не будут закрывать ваши станции. Они просто скажут, что все научные теории – ерунда и нужна еще магия, чтобы все стабилизировать, обезопасить, привести в норму. Пришлют своих «специалистов», откатят все назад. Чтобы снова появились чародеи вместо существ с суперспособностями. А ваши достижения будут все равно использовать, говоря, что, на самом деле, это же магия. Просто вы придумали что-то принципиально новое, но на основе этой самой магии. И для нормальной работы физических процессов необходимо их чародейство.

– Я поняла. План отличный. Значит, нам надо быстренько всем доказать, что дело не в реакторе и не в станции… И никакая магия тут не нужна.

– Именно так. Уже сейчас Илла вызывали на совещание эльфийских монархов, их кланов и Архимагов. Заметь! Только эльфийских! Обычно ведь собирается Большой Совет Рас. Но не-ет! Тут было скрытое совещание только светлых эльфов и дроу…

– Ого! Они до тако-ой степени решили нас подвинуть в наших же разработках, что снюхались с самыми большими противниками?

– Вот именно!

– И что же там было?

– Ну, я так поняла, пока у сторонников магии не было кворума, чтобы объявить вам ультиматум для отката назад научных теорий и всего прочего. Но – заметь – это лишь только пока.

– Дай угадаю. Твой Иллиндлиэль, и мужья твоих заместителей – глав отделений хирургии и анестезии – Дарейны и Айран – Эландлиэль Язаран и Аэлвет Далмиар и их родители против?

– Родители Ала как-таки раз нет. Но в остальном ты права. Если бы Хейландир Язаран и Терголас Адамант не были одними из самых влиятельных среди эльфийских правителей и самыми уважаемыми среди эльфов…

– Я поняла.

– Тем не менее. Вопрос перенесли на следующее заседание.

– Когда оно состоится?

– Я точно не знаю. Но, как я поняла, у нас не больше недели.

– Че-ерт! Как все закрутилось-то! Вася… Я даже не представляю, как доказать диверсию через неделю!

– Зато я представляю… Я – врач и сыграю на том, что важнее всего для эльфийских правителей. Я же правильно понимаю, что полноценную теорию с полезной и порочной энергиями, мутиццами и прочим, вы не давали даже в программу Высшей Академии?

– Правильно. Пока что это секрет. Мы только планировали дать больше информации для изучения в этом вузе… Причем, исключительно на закрытом факультете для энергетиков…

– Во-от! А отсюда у меня есть идея, как выявить диверсантов и даже заказчиков.

– Ну, положим с диверсантами все понятно. Скажем, что те, кто приблизился к реактору на определенное расстояние и не имел секретной защиты, которую выдают только мне и паре-тройке ученых… получили критическую дозу мутицц. Теперь они не только не смогут иметь детей, но и начнут медленно разлагаться?

– Ага-а! – радостно улыбнулась Вася. – Именно такая идея мне и пришла в голову. Ты объявишь, что все, кто в тот день мог быть поблизости по той или иной причине – что-то почувствовал, догадался, да банально проходил мимо – должны срочно явиться на обследование и лечение, иначе процесс станет необратимым. Вначале импотенция, а затем – жижа непонятно чего на полу вместо них…

– А Элендар якобы уже все прошел?

– Да. И тебе нужно будет срочно сказать ему, как нам подыграть.

– Хорошо. Но как ты планируешь выявить остальных? Заказчиков? Тех, кто все это организовал? Они к станции на пушечный выстрел не подойдут. Разве не так?

– Хих. В подобных случаях предводители кланов лично встречаются с исполнителями. Эльфы временами до ужаса подозрительны и недоверчивы даже к своим близким. Даже лучшие. Например, Илл. У них это в крови. Слишком в эльфийских странах много подковерных игр, придворных интриг и закулисных разборок.

– Ну, допустим… А-а-а…

– Поняла?

– Да. Все поняла. Скажем, что мутиццы остаются в силовом поле тех, кто приближался к реактору, и вполне способны «заразить» всех, с кем они близко общались и контактировали.

– Но придут ведь еще их родные и близкие… Друзья, случайные встречные.

– Поверь, мы легко отсеем одних от других. Обычный разговор про воззрения, про магию и науку сразу же расставит все по местам. Как бы эльфийские аристократы и Архимаги ни пыжились, как бы ни старались прикидываться, они все равно среагируют на восхваление науки, технологий и речь о том, что магия – была обманом, способом возвыситься для некоторых… Хотя бы один мускул да дрогнет. А не дрогнет – они окаменеют или начнут невпопад улыбаться. Для обычного попаданца или даже эльфийского простолюдина подобное вряд ли заметно. Но я уже полвека вращаюсь в высоких эльфийских кругах. И уж, поверь, очень хорошо замечаю подобные штуки. Так навострилась, что даже Иллу иной раз помогаю во всем разобраться. К тому же, вряд ли для диверсии зарядили высокородных. А, учитывая, расслоение эльфийского общества и то, как аристократы себя держат…

– Все высокородные, которые к тебе обратятся, автоматически попадают под подозрение.

– Да! Особенно правители, принцы, советники и Архимаги…

– Я поняла! Классно придумано!

– Я все еще попаданка с Земли, а не эльфийка, – хихикнула Вася. – Давай сделаем так…

Глава 8

…После нашего с Васей разговора и разработки общего плана, я переоделась в комбинезон для высшего руководства ЭЭС – серебристо-синий, обтягивающий – и заведующая клиникой лично проводила меня до перевозки.

Путь занял немного времени и по прибытию я первым делом рванула в лабораторию, где проходили лечение хаэльримы.

Нужно было срочно предупредить Элендара о том, что и как он должен всем говорить.

Огромное помещение выглядело гротескно, странно и футуристично даже для меня, работницы ЭЭС.

Множество эдаких ванн-аквариумов, совершенно прозрачных, залитых голубоватым раствором, где лежали подопытные хаэльримы, располагались рядами и занимали почти все пространство. Стражи были совсем обнаженные – что мужчины, что женщины – и к тому же, утыканные трубками, датчиками и какими-то белесыми присосками. Последние отчасти смахивали на присоски для кардиограммы. Длинные густые волосы эльфов и дроу эффектными облаками зависли в жидкости.

С оборотнями все выглядело попроще.

Женщин тут было совсем немного – я насчитала где-то четыре-пять… Первые и самые старые Стражи, в основном, оказались мужчинами. Будто Топи имели какой-то свой, непонятный нам разум и выбирали вначале представителей сильного пола – тех, кто лучше выдержит их энергию.

Позже число женщин хаэльримов и мужчин практически выровнялось.

Мне было немного неловко сновать между обнаженными мужиками. Хотя сотрудницы лаборатории – в основном, как раз, женщины из клиники Васи и не только – вели себя так, словно это в порядке вещей.

Впрочем, подопытные, казалось, вновь в стазисе.

Они смотрели в одну точку и практически не реагировали на изменение окружения.

Меня будто никто не заметил.

У меня был план расположения «сосудов» для Стражей, который, в свое время главы лабораторий сбрасывали всему руководству ЭЭС и ученым, что контролировали эксперименты. Так, что я сама знала – где Элендар, и не спрашивала у медсестер – куда завернуть.

Наконец, я добралась до дроу. Его «аквариум» находился как бы в закутке, за углом, и другие сосуды с этого положения почти не просматривались. Я встала так, чтобы и меня особо не замечали.

Невольно скользнула взглядом по темно-синему, крепкому телу Элендара. Оно казалось еще более совершенным, нежели обещало, когда я видела дроу в одежде.

Большой… Сильный… Сплошные мускулы… При этом он не казался громилой, типа штангистов или же бодибилдеров. Элендар выглядел атлетично и очень красиво. Шрамы от ожогов, будто эдакие легкие волны с одной стороны тела, лишь придавали ему некоторой эстетики. Не зря же иногда делают шрамирование…

Волос на теле дроу не было вовсе, так что я скользнула взглядом ниже, чуть ниже… Грудные «щитки», как с картинки, поджарый пресс – та самая шоколадка… и еще ниже…

Там… тоже все выглядело очень неплохо.

Не слишком внушительным, но и не маленьким.

Вполне себе аккуратным и эстетичным…

В эту минуту Элендар встрепенулся и вперился в меня – неотрывно. В первую минуту его глаза казались стеклянными, неживыми. Он словно и узнавал меня и не узнавал. Затем дроу вдруг передернулся и… будто очнулся. Аж поменял положение – с полулежачего на сидящее.

– Ммоя госпожа… Как вы тут? Что вы тут делаете?

Дроу поймал мой мимолетный взгляд «ниже пояса» и… мне показалось или… он возбудился? Элендар быстро прикрылся руками.

– Простите, моя госпожа.

– Все нормально. Это ты меня, пожалуйста, извини. Я же вторглась в такой момент. Это, наверное, даже некрасиво и неэтично.

– В вашей власти вторгаться ко мне в любую минуту. Что бы я ни делал, и где бы ни находился. Я всегда счастлив вас видеть.

Его голос звучал с хрипотцой, а глаза снова гипнотизировали. Сейчас Элендар был погружен в жидкость лишь только до пояса. И покрытый мелкими капельками жидкости, совершенный торс дроу притягивал мой взгляд. Приходилось себя постоянно одергивать, чтобы смотреть в глаза собеседнику.

– Я пришла к вам не просто так… Элендар… Мне очень-очень срочно нужно поговорить. Это крайне важно для… для всех, кто заинтересован в ЭЭС и не против прогресса науки…

– Я не за науку, но я за вас! – твердо выпалил дроу. – Мне сразу прервать процедуру?

– Нет, что вы… Я подожду. Долго еще осталось?

Элендар огляделся вокруг, словно искал часы.

– Сейчас девять утра, – подсказала я дроу.

– Осталось двадцать минут. Но, если торопитесь…

– Я подожду в зоне для отдыха, что напротив. В диванном помещении, там удобней. Плюс, включается непроницаемый купол. Нас никто не подслушает и не подсмотрит.

– Хорошо… Лиа…

– Вот и ладушки.

Я двинулась к выходу, миновала большую часть зала, когда сзади послышался плеск, затем странное то ли рычание, то ли мычание, то ли что-то подобное. Так в фильмах ужасах огрызаются какие-нибудь Кракены. Вначале дико шипят, вопят, рычат… и только потом, через пару минут бросаются на героев. Так сказать, после нагнетания обстановки и правильного настроения зрителя…

Я вздрогнула, обернулась, чтобы увидеть, как на меня из сосуды выскочило… нечто…

Оно все еще было светлым эльфом и одновременно уже им не было…

Из плеча и спины полезли какие-то уродливые щупальца, глаза закатились и череп начал трескаться… оттуда же будто появились уродливые челюсти…

Босые стопы существа вдруг как бы расползлись и приняли вид омерзительных присосок…

Оно двинулось на меня, я шарахнулась, медсестры метнулись наперерез с какими-то огромными дубинами… Думаю, там был заряд мелгачастиц, который вступал в реакцию с муттицами, что создавали таких монстров и разлагал их до порочной и полезной энергии.

Я об этом слышала краем уха.

Я просто остекленела. Происходящее настолько ужаснуло и выбило из колеи, как ничто другое.

Даже катастрофа в реакторе меня так не пугала и не вводила в такой мощный ступор. Там я действовала, не эмоционировала и не думала – что может случиться непоправимое.

Внезапно, откуда ни возьмись, на меня прыгнул Элендар, оттолкнул от чудовища, а медсестры его «аннигилировали». Едва две «дубинки» коснулись монстра, существо задрожало, будто желе и резко расползлось. На полу запузырилась странная жижа. Причем, казалось – ее слишком мало для такого внушительного эльфа. Но вскоре пропала и она… Распалась на частицы – и растворилась в воздухе «магией».

Я шарахнулась, дернулась, попятилась, чуть не поскользнулась, хотя пол уже был сухой…

Элендар подхватил меня на руки и вынес из комнаты в коридор.

Только, когда он поставил меня на ноги, я увидела, что дроу все еще совсем голый.

Он же прижимал меня и пыхтел так, что мне и разглядывать Элендара не требовалось, чтобы понять, как подействовала на него наша близость.

Дроу опустил меня на пол, быстро прикрылся руками, бросил:

– Я приду, как и договаривались после процедуры, – и резко рванул назад, в лабораторию.

Глава 9

Пока ждала Элендара, решила начать осуществлять наш с Васей грандиозный план по выявлению диверсантов на станции.

Комната отдыха представляла собой гигантское помещение, поделенное на сектора.

Тут была кафешка, где в холодильнике лежала запакованная силовыми полями еда: супы, салаты, фрукты, горячее… Можно было открыть, погреть в микроволновке, выпить сок, чай, кофе или эльфийский травяной напиток. Все это наливалось из специальных кранов в стене.

Одноразовые тарелки, чашки, вилки, ложки, ножи лежали в ящичках и после использования складывались в контейнер, который всегда напоминал мне мусорный бак. Там они «утилизировались» – разлагались до атомов и молекул при помощи все тех же мелгачастиц, которые теперь старались применять во многих устройствах.

Чуть дальше кафе выстроились диваны всех видов и форм, кресла – от пуфиков до гигантов, которые будто, реально, принимали тебя в дружеские объятия.

Напротив всего этого мебельного беспредела находились «холодные камеры» – что-то вроде тех же больших кресел, только с эффектом охлаждения тела. Тебя окружало плотное силовое поле и понижало температуру при помощи… Да-да! Конечно же, мелгачастиц! Тех самых, которыми местные маги управляли своей аурой и силовыми полями делая вид, что колдуют.

Еще дальше, за ширмой, располагался спортзал с разными тренажерами и – естественно – душевые.

Я налила себе травяного эльфийского чая и устроилась в «диванной зоне», разложив небольшой столик из ручки кресла. Активировала на смартфоне дистанционное управление динамиками ЭЭС, что располагались во всех помещениях, включая переодевалки, душевые и уборные и надиктовала:

– Уважаемые сотрудники станции! Внимание! Это крайне важно! Если кто-то не слышал – передайте. Даже в начальный момент нестабильности реактора, в первые секунды, когда он начал работать в аномальном режиме, стартовал неконтролируемый выброс муттиц. Все мы знаем, что эти частицы накапливаются в организме и в какой-то момент способны привести к его спонтанному изменению. Так происходит порой со старыми хаэльримами, в телах которых муттицы концентрируются из-за долгого контакта с Топями. Выбросы муттиц всегда хаотичны и спонтанны. Поэтому нельзя предсказать – когда и как они случались в момент, когда реактор перестал функционировать в нормальном режиме. Любой, кто был рядом даже на старте этого состояния – повторюсь – даже на старте, в первые мгновения, мог получить большую дозу муттиц. В связи с этим все, кто находился поблизости реактора в эти минуты, должны пройти обследование в Главной Научно-исследовательской Клинике. Мало того, что вы опасны сами для себя, вы еще и опасны для окружающих. Любой, кто контактировал с вами после случившегося, также мог получить большую дозу муттиц. В организмах хаэльримов, пока те связаны с Топями, эти частицы как бы фиксируются, и наружу излучаться не могут. У живых же представителей любых рас такого не происходит. Муттицы не только застревают в ауре и силовой оболочке, но и иногда выбрасываются наружу. Поэтому все, с кем вы общались на расстоянии вытянутой руки, также должны пройти срочное обследование. Пока не стало совсем поздно.

Я запрограммировала объявление, чтобы оно повторилось еще несколько раз и – обязательно в следующие смены. Большинство сотрудников ЭЭС жили рядом со станцией, в общежитии, которое к ней примыкало, и имели доступ на объект не только в свое дежурство. По факту – станция была не только их местом работы, но отчасти даже и домом. «Выходные» сотрудники вовсю использовали зону для отдыха, чтобы бесплатно покушать, позаниматься в тренажерке или посидеть на суперкомпьютерами. В общем, если даже кто-то из других смен и приходил сюда «не в свое время», не факт, что он заявился для диверсии. В то же время, вредитель вполне мог сделать все в свою смену. Почему нет? Это гораздо безопасней и выгодней. Нет вопросов – почему ты возле реактора, нет никаких подозрений от окружающих.

Теперь оставалось лишь ждать, когда мышка угодит в мышеловку.

Глава 10

Я выпила еще чаю, поела орешков, и в комнате появился Элендар.

Я не сразу заметила дроу – он застыл возле двери, подперев плечом стену, и наблюдал за мной издалека.

Когда же я повернула голову в его сторону, кивнул, словно кланялся:

– Еще раз здравствуй. Очень рад, что тебя выписали. Хотя… наверное, для меня это не так хорошо. Но главное, что хорошо для тебя.

Элендар отлип от стены и медленно двинулся мне навстречу. Мне нравилось, как он идет: пластично и грациозно, как эдакий большой кот. Было в этом зрелище что-то… не знаю… наверное, завораживающее.

Элендар остановился напротив меня, взял себе кресло и сел, оставив между нами расстояние примерно в пару шагов.

– Это почему еще для тебя не так хорошо, что я выписалась? – игриво уточнила я у дроу.

Тот нахмурился, насупился и выдохнул:

– Потому что в клинике я мог встречаться с вами… с тобой… не знаю, как должен теперь обращаться… простите, если что-то не так… каждый день и проводить время вместе.

– А здесь не сможешь?

– Боюсь, что нет.

– Почему?

– Потому что нет повода.

– А разве нужен повод, чтобы мужчина и женщина общались и проводили вместе время?

– Не всегда. Но для нас – да.

Я замолчала и в комнате повисла напряженная звенящая тишина. Элендар быстро сглатывал и прямо гипнотизировал, не моргая и не сводя с меня взгляда.

Стало немного неловко и одновременно мне было приятно, что он смотрит так… Со значением… с искренним восхищением и… с желанием сказать куда больше, чем говорит… Я это ощущала всем телом, буквально – всем своим существом.

– Я вот что хотела сказать…

Я окружила нас непроницаемым силовым куполом, что включался на определенном периметре. Мы удачно оказались внутри. И, думаю, Элендар не случайно поставил кресло именно так. Он проследил за моими манипуляциями в смартфоне и быстро кивнул:

– Я понял. Разговор будет секретным. И, думаю, что уже догадываюсь – о чем. Вы хотите, чтобы я подтвердил, что лечился и очищался от муттиц после того, как спасал вас и реактор?

– Реактор и меня. Он более важен.

– Нет. Вы важнее.

– Если бы что-то случилось с реактором, многие вокруг бы не выжили.

– А, если бы с вами… то и мне жить не стоит.

Он сглотнул, осекся и резко продолжил:

– Я скажу всем, что требуется. Вы уверены, что случилась диверсия?

– Практически. Я просмотрела и проанализировала все данные, что ты приносил мне каждый день. Могу загрузить тебя подробностями, расчетами, графиками, таблицами… Но… в целом, все выглядит так, словно в один прекрасный момент в реактор как-то попало огромное количество порочной энергии. Внезапно и ниоткуда. Она стимулировала приток мутицц, и критически нарушила равновесие.

– А просто так это произойти не могло?

– Могло. Но вероятность настолько мала, что я гораздо больше склоняюсь к диверсии. Скажем так, вероятность, что этот сгусток порочной энергии образовался сам собой в недрах реактора примерно равна вероятности того, что прямо сейчас, прямо здесь разверзнется портал и закинет нас на звезду. Не ноль, но…

– Я понял. Вы поэтому разработали хитрый план?

– Хих. Да.

Мне нравилось, что он ловит все на лету.

– Что ж. Буду рад в нем участвовать. Я уже договорился со своим лечащим врачом в местной лаборатории, и она также все подтвердит.

– Она что-то знает… То есть…

– Нет. В подробности я ее не посвящал. Только сказал, что это необходимо для дела и крайне секретно. Также напомнил, что, кроме нее и меня, никто об этом не знает и, если информация всплывет, будет ясно – кто крыса.

– Толково. Ты молодец.

Элендар кивнул, замолчал, смотрел и только чуть щурился. Затем вдруг сказал:

– Простите меня.

– За что? – я искренне удивилась.

– За то… что произошло… в лаборатории. Ну… в общем… Было бы глупо делать вид, что вы ничего не заметили.

– Ах, это…

Я вдруг ощутила, что воздуха слегка не хватает. Вспомнилось, как дроу лежал обнаженный и все остальное… У меня дыхание сперло и тепло разлилось где-то в районе солнечного сплетения. Кажется, я покраснела… По крайней мере – густой, упругий жар внезапно рванул к щекам и ушам.

Элендар слегка поменял позу, положил ногу на ногу и сказал:

– Простите еще раз за ту… кхм… реакцию моего тела.

Вместо ответа я встала и приблизилась к дроу, он тотчас подорвался из кресла, и мы практически столкнулись телами.

Не знаю, что на меня вдруг нашло. Я ни разу, никогда в жизни не проявляла инициативу в отношениях первой. Всегда ждала первого шага от мужика.

Сомневалась. А вдруг покажусь смешной или нелепой, как-то неверно истолковала сигналы. Пусть уж лучше мужик четко и уверенно дает понять, что хочет со мной отношений.

А тут… я поднялась на цыпочках и положила руки на плечи Элендара. Сквозь тонкую светлую ткань комбинезона для обслуги ЭЭС я ощущала его жар. От дроу можно было костры разжигать.

И это меня так будоражило, что кровь шампанским ударила в голову.

Я осторожно коснулась губами чувственного рта Элендара.

Тот будто остолбенел, замер… а затем резко схватил, притянул и впился таким поцелуем, каким еще никто меня не огорошивал.

Это было резко, внезапно и так страстно, так горячо, что голова окончательно закружилась. Дроу прижал меня к ближайшей стене и врубил вокруг силовое поле, как я раньше делала. А еще защиту от подглядывания и подслушивания.

Теперь окружающие, заходя в зону для отдыха, могли видеть лишь наши смутные силуэты.

Элендар прижал меня и продолжал целовать.

Так, словно не мог насытиться, не мог остановиться, не в состоянии был оторваться от моих губ. И… я неожиданно совсем поплыла…

Колени подогнулись, пришлось повиснуть на мускулистых плечах дроу. Дыхание то обрывалось, то вдруг грудь наполнялась воздухом из чужих губ.

Это было… не знаю, как на самых крутых горках аквапарка.

Когда прыгаешь и… сердце замирает, колотится, как оголтелое… Ты летишь, летишь, не в состоянии сделать вдох… а затем… замедляешься и наслаждаешься полетом, падением.

И… входишь в прохладную бодрящую освежающую воду бассейна, чтобы расслабиться уже окончательно.

Я ощущала, как желанна для дроу, и это еще больше меня заводило.

По венам струился чистый кураж. Было настолько здорово и потрясающе, что я полностью отпустила себя. Отвечала на поцелуй, смакуя его нежные, сочные губы. Позволяя ему ласкать языком, все более пылко, настойчиво, горячо…

Дроу притянул мои бедра, и теперь я могла сосчитать его пульс вовсе не там, где это принято.

Затем Элендар чуть приподнял меня над полом, автоматически усаживая на себя. Были бы мы обнаженные… уже сливались бы в танце страсти.

Пульс дроу горячей дрожью пробегал по моему телу.

Он и сам весь дрожал, трясущимися руками гладил мои ягодицы.

Стискивал с таким чувством… не знаю… мое, никому не отдам. Прижимал, гладил, и продолжал целовать, не переставая…

В какой-то момент я осмелела и тоже одной рукой чуть сжала крепкую, как орех ягодицу дроу… Тот слегка застонал, пульсация, которую я давно ощущала – вначале животом, когда мы обнимались, а теперь бедром, стала мощнее.

Я думала – вот сейчас придется переместиться в приватную кабинку, которые тут тоже предусмотрели, лишь стоило нажать нужную кнопку в стене…

Но Элендар вдруг отпустил, отскочил и отвернулся к стене, прислонившись к ней руками и лбом. Я видела, как тяжело и часто он дышит. Подошла, убедилась, что непроницаемый купол все еще нас защищает, мы не выскочили за пределы его действия.

Положила руки на спину дроу, и он вздрогнул… Резко выдохнул, чуть дернулся.

– Нне надо… Леа… Я могу не сдержаться… Я и так еле-еле смог от тебя оторваться… все прекратить. Не дразни меня, очень прошу…

– Почему? – вырвался шепот из моих пересохших горячих губ.

– Этого не должно быть, Леа… Не должно.

– Почему? – уже более громко и возмущенно прозвучал мой голос в нашем уединении.

– Потому! Ты видела, что было с тем эльфом? Я тоже могу вдруг так превратиться. И не только во время лечения, но и даже… в постели… с тобой… Понимаешь? Даже в постели с тобой!

– Этого не случится, уверена.

– А я – нет. Совсем не уверен…

Он еще немного подышал, постоял и повернулся ко мне лицом.

Ноздри раздуваются, грудь ходит ходуном, все тело – само напряжение. Все места, без исключений. Глаза сверкают лихорадочным блеском.

– И еще… – выдохнул Элендар. – Разве такая, как ты… Такая… Ты лучшая из всех, не может найти нормального мужчину? Красивого, не изувеченного. Без шрамов и проблем со здоровьем?

– Ты не хочешь, чтобы я обратила на тебя внимание? Ты серьезно?

Я положила руку ему на грудь и ощутила, как бешено бухает сердце дроу.

– Да я бы убил за это! – хрипло сказал он. – Отдал все, что имею… Но у меня сейчас не так много, чтобы настолько наглеть и пытаться даже мечтать о тебе…

– Я же твоя истинная пара? – спросила я почему-то. Вот так – в лоб. Хотя в эльфийском сообществе, да и у оборотней, в принципе, подобное было категорически не принято. Ни одна женщина не задавала таких вопросов, пока сам мужчина не признавался.

Элендар вздрогнул, как от удара и отвел взгляд.

Молчание поглотило нас черной дырой. Насыщенное вопросами и ответами, эмоциями и желаниями настолько, что, кажется, воздух загустел и от напряжения, натуги силовой кокон вот-вот лопнет… порвется на мелкие лоскуты.

Мое терпение тоже начало давать трещину за трещиной.

Дроу смотрел чуть в сторону, тяжело и надсадно дышал и выглядел, как на пытках.

Но я почему-то не могла остановиться и прекратить расспрашивать его о важных вещах.

Я медленно провела рукой по груди Элендара. Он задохнулся, словно захлебывался несуществующей водой, резко втянул носом воздух и посмотрел на меня в упор…

Чуть сгорбился и прикусил губу.

– Элендар. Пожалуйста, ответь. Я – твоя истинная пара? Ты ведь знаешь, у меня есть прибор для считывания изменения силовых полей, ауры… Я могу и так это определить. По закону – ЭЭС – нейтральная зона и тут использование приборов не запрещено. Как не запрещено оно и в клинике Васи…

Я уже видела все, что нужно!

Дроу выдохнул с напряжением и отмахнулся.

– Какое это имеет значение? Я не могу быть с тобой, пока рискую внезапно стать монстром. Не могу… подвергать тебя опасности, и… не хочу. Не хочу, чтобы ты увидела меня таким…

– У тебя уже бывали первичные изменения?

– Да. Пару раз. Конечно, не щупальца… Но кожа становилась другой… Потом все возвращалось на круги своя. Однако я знаю, чувствую, что мой организм сейчас у черты. Лечение помогает, но как долго это продлится? Сумеет ли ваша наука преодолеть влияние Топей?

– Муттиц, ты хочешь сказать?

– Какая разница? Магии Топей, частиц или чего-то еще.

Я потянулась рукой к шраму на щеке дроу и медленно, ласково погладила его.

– Мне нравится, какой ты сейчас. Я знаю, слышала, что ты был более… искалечен… Но сейчас ты очень хорош. Правда. И эти шрамы придают тебе мужественности, чего-то особенного…

Элендар прижал мою руку своей, а второй осторожно, словно не веря себе, не веря происходящему, притянул за талию ближе.

– Я за тебя умру, – шепнул вдруг мне на ухо и… я замерла, осознавая и привыкая к тому, насколько он зависит от меня… и я… я тоже неожиданно для себя стала зависима от него…

Впрочем… у нас еще были дела и проблемы, которые следовало бы разрешить.

В первую очередь, отстоять ЭЭС, чтобы никто даже и не подумал попытаться взять их в свои руки. Это наше детище! Наша наука и наши достижения! Черта с два я отдам их каким-то шаловливым местным Архимагам!

В решение отключить станции после общения с Васей я больше не верила. Слишком уж многое они давали, в том числе, и ярым противникам прогресса.

А вот ее идея о том, что некие силы жаждут взять станции под контроль, прикрываясь тем, что все-таки внутри них – магия, а мы – просто пытаемся натянуть сову чародейства на глобус каких-то теорий… Эта идея вполне себе выглядела состоятельной.

И подобного ни за что нельзя допустить!

Вот что сейчас самое главное! Гораздо важнее наших запутанных отношений с Элендаром.

Ну и… его оживление.

Я слышала очень разноречивые теории.

Одни говорили, что истинность лишь подталкивает хаэльримов к черте. Мол, Топи не желают делить их с женщиной, и уничтожают, чтобы никому не достались.

Другие же – наоборот – уверяли, что, найдя пару, Страж становился менее уязвим для воздействия болотных мутицц.

И те и другие опирались на опыт и уже известные случаи, которых набиралось не так много.

В общем, сейчас мне было совсем не до того, чтобы крутить роман с дроу…

И – уж тем более – предаваться физической страсти.

Но… я тоже женщина… а Элендар – мужчина и еще какой!

Мы стояли рядом, совсем близко, еле дышали и… казалось, сейчас случится то, чего мы оба хотим.

Оба! Как бы ни сопротивлялись…

Сноски

1

Подробности в книге «Эльфийский эскор. Соблазн для изгнанного принца»

Вернуться