Валерий Шарапов
Ловкая страсть

© Капица К., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

⁂

Пользование шпионами бывает пяти видов: шпионы местные, шпионы внутренние, шпионы обратные, шпионы смерти и шпионы жизни. Все разряды работают, и нельзя знать их путей. Это называется НЕПОСТИЖИМОЙ ТАЙНОЙ.

Сунь-Дзы, трактат «Искусство войны», VI век до нашей эры

Пролог

1984 год. Июнь. Краснодарский край

Виталина, или попросту Вита, все детство прожила в тепле и уюте – в южном приморском городке Дивноморске рядом с Геленджиком. У ее семьи был собственный дом с садом недалеко от моря, буквально в десяти минутах ходьбы. Вита добегала до моря обычно за шесть-семь минут. Этой весной Вите исполнилось шестнадцать лет – впереди экзамены, окончание школы, выпускной бал и вся жизнь. А через два дня должно было произойти одно радостное событие, которого Вита ждала почти целый год. На каникулы должен приехать ее сводный брат Дмитрий. Он учился на четвертом курсе Военно-морского училища в Ленинграде. Дима с детства хотел стать капитаном крейсера, как его отец. Евгений, отчим Виты, отдал морю и службе больше тридцати лет и уже 12 лет как был на заслуженном отдыхе. Вероника, мама Виты, была учительницей литературы в школе и вышла на пенсию в 55 лет. Она честно его дождалась, пока Евгений плавал по всему свету, и теперь они дружно жили в просторном и удобном доме рядом с морем. За все это время никто из них ни разу не поссорился (ну почти ни разу, мелкие неурядицы, которые есть в каждой семье, можно не считать), и детство Виты можно было смело назвать счастливым и безоблачным. А отца своего, умершего пятнадцать лет назад, Вита совсем не помнила. Дядя Женя ей заменил отца. А его сына от первого брака Диму, который старше ее всего на три года, Вита не считала братом, поскольку после совершеннолетия собиралась выйти за него замуж. И осталось-то ждать всего каких-то два года.

Вита разбежалась и ласточкой нырнула со скалы в море. Пролетев больше десяти метров, она плавно, почти без брызг, вошла в теплую прозрачную воду. Она проплыла под водой и вынырнула только метров через пятьдесят. Она повернула к берегу и быстро доплыла до него. Вита вышла на берег и легла на песок, подставляя худое, но уже совсем не детское тело солнцу. Она лежала и улыбалась. Новому дню, солнцу, морю, прекрасному настроению и радужным планам на будущее. Потом она достала из соломенной сумки потрепанную книжку, которую по большому блату достала и прислала из Ленинграда Валентина – родная тетка Виты. Книга была на французском языке и называлась «Немного солнца в холодной воде» Франсуазы Саган. Вита читала ее уже в пятый раз. Немногие люди могли бы похвастаться, что уже с тринадцати лет могли читать иностранные книги на языке оригинала. Вита выучила французский, хотя в школе ей преподавали английский, потому что мечтала путешествовать и первой страной ее грез была Франция. В дальнейшей жизни язык ей пригодится и на Родине, а во Франции она так никогда и не побывает. Впрочем, пока она об этом даже не догадывалась, а для чего ей понадобится французский, не могла представить даже в самых смелых мечтах и страшных снах…

Два дня спустя во дворе Витиного дома был накрыт стол. На столе разнообразие блюд из мяса и овощей, много зелени, выпечки и фруктов. За столом сидели Вита, Евгений и Дима в форме курсанта военно-морского училища. Дима и Вита поглядывали друг на друга и еле заметно улыбались. Евгений знал, что они влюблены друг в друга, и делал вид, что не замечает их переглядок. Мать Виты Вероника принесла с кухни кастрюлю, накрытую крышкой, и поставила на стол.

– Картошечка готова, – сообщила она.

Евгений разлил по фужерам домашнее вино ярко-красного цвета из огромной бутылки и поднялся из-за стола.

– Дети мои, я хотел бы выпить за вас. За моего сына Дмитрия, будущего морского офицера, за мою падчерицу Витулю. Нет, «падчерица» не очень хорошее слово, сразу вспоминается сказка про Золушку. А Витуля у нас принцесса и просто красавица. Витуль, ты мне как родная, поэтому предлагаю выпить за наших детей.

– За наших детей, – повторила Вероника. – Вита, один глоток. Домашнее вино очень коварное.

Вита с укором посмотрела на мать.

– Мама, мне семнадцать лет скоро.

– А пока только шестнадцать! Школу еще не закончила. И помни – женский алкоголизм не лечится.

– Девочки, не ссорьтесь. – Евгений приобнял жену.

Они чокнулись и выпили.

– Димочка, за твой приезд, – сказала Вероника, поцеловав мужа в щеку.

– Спасибо, тетя Ника, – ответил Дима. – Ответный тост, алаверды. За присутствующих здесь дам – дочек и мам.

– Ты прямо поэт, Димочка.

Они снова чокнулись и снова выпили.

– Витку, если бы встретил на улице, – ни за что не узнал бы! – продолжил Дима. – Так повзрослела.

– Зато ты ни капельки не изменился, как был пацан, так и остался, – ответила Вита.

– Ну, неправда, изменился, возмужал, заматерел, – не поддержала дочку Вероника. – Ну-ка закусывайте! Что я, зря столько наготовила? Димочка, попробуй пирог с капустой и морковкой. Витка сама готовила. Вкуснотища! У меня так не получается.

– Все попробую, – ответил Дима, – а пирог в первую очередь.

После обеда Вита и Дима купались и загорали. В море на горизонте видны были проплывающие корабли и яхты. Дима смотрел на море и рассказывал Вите истории из своей пока еще не бурной, но уже насыщенной морской биографии. На Виту он старался не смотреть – уж очень она хороша была с абсолютно белыми выгоревшими волосами, загорелым худым, но крепким телом и стройными ногами. Она вызывала в нем легкое беспокойство. А за несколько лет в чисто мужском коллективе он отвык от этих чувств.

– Мы дошли до Австралии, обогнули ее и доплыли до Новой Зеландии, – продолжал он рассказ, – там очень опасно купаться.

– Почему? Акулы? – Вита приподняла голову, повернулась к Диме и облокотилась щекой на ладонь.

– Нет, акул там никто не боится. Они смирные. Там водятся смертельно опасные медузы. От них смертельных случаев в сотню раз больше, чем от акул. Там на пляжах даже таблички с предупреждением весят: «Осторожно, медузы! Дэнджерос!»

– Ужасы какие ты рассказываешь.

Дима повернулся к Вите, они посмотрели друг другу в глаза. Вита улыбнулась.

– Ну, а дальше?

– А потом мы пошли на Таити.

– Ух ты! Красиво там, наверно. Знаю это местечко по картинам Гогена.

– У них в Океании везде красиво. Там у них самый прибыльный бизнес – это пиво. Все острова Океании пьют их пиво и много на экспорт отправляют. Как ты думаешь, из чего они его делают?

– Даже не представляю.

– Из бананов.

– Правда, что ли?

– Истинная правда.

– Пиво из бананов! Прикольно. Бананопиво!

Вита расхохоталась. Дима тоже.

На следующий день Дима и Вита плавали на небольшом катере, принадлежащем Евгению. Дима кинул якорь, потом подошел на край кормы и прыгнул в воду. Вита за ним. После купания Дима рассказывал Вите, как управлять катером. Она слушала и не отрываясь смотрела на него. Он замолчал и повернулся к ней. Они стояли и смотрели друг другу в глаза. Их губы встретились. Они целовались и долго не могли оторваться друг от друга.

Евгений и Вероника возвращались домой с рынка, они ехали на машине по извилистой дороге. Справа были горы, слева обрыв, а за ним море. Евгений аккуратно вел машину – трасса считалась очень опасной.

– Сейчас приедем, надо сразу поставить мяско мариноваться, ребята приплывут голодные, уже шашлычок будет готов, – сказала Вероника и улыбнулась мужу. Евгений кивнул. Он посмотрел на море и нахмурился.

– Жень, ты меня слушаешь? Евгений!

– Да-да, слушаю.

– Что-то не так?

– Что-то мне неспокойно.

– В смысле?

Евгений увидел стоянку, притормозил и заехал на нее. Он остановил машину у обрыва и вышел. Вероника тоже вышла из машины и подошла к нему. Евгений смотрел на море и качал головой.

– Что ты переживаешь? – спросила Вероника, – Димка уже на четвертом курсе, в Австралию плавал.

– Ходил.

– Ну, ходил. Он уже опытный моряк. С катером управляется не хуже тебя.

Евгений показал рукой на небо.

– Видишь там вдалеке облака?

– Вижу – и что?

– Не нравятся они мне, похоже, скоро начнется буря.

– Из обычных облаков буря? Да ладно. Это же не тучи!

– Они очень быстро двигаются. Там сильный ветер.

– Ветер на море – это нормально…

Евгений ничего не ответил. Вероника посмотрела в лицо Евгению и все поняла.

– О, господи! Поехали быстрее!

А Дима и Вита в это время лежали, обнявшись, на корме. Если бы Дима видел небо, он бы гнал яхту к берегу на всех парусах. Но он был слишком увлечен Витой, чтобы обратить внимание на быстро движущиеся облака.

– Осталось всего два года, – говорил Дима, – и я буду офицером. Тебе как раз 18 исполнится. Можно уже замуж выходить. Я надеюсь, ты мне не откажешь?

– Я не откажу. А ты не передумаешь?

– Витка, я же тебя люблю. А я однолюб.

– Я тоже тебя люблю. Сильно-сильно.

Неожиданно налетел ветер. Вита зябко поежилась. Дима поднялся на ноги, посмотрел на горизонт и нахмурился. Вита обняла его сзади.

– Дима, что такое?

– Надо уплывать. Срочно.

Он завел двигатель и нажал на кнопку поднятия якоря. Ветер усиливался. За несколько секунд сильно потемнело.

Машина Евгения остановилась недалеко от здания береговой охраны, Евгений и Вероника выскочили из нее и забежали внутрь, На море начинался шторм.

Катер болтался на волнах, как игрушечный кораблик. Дима и Вита в спасательных поясах сидели рядом, Дима с трудом правил катером. Вита дрожала, но крепко держалась за борт.

– Нас скоро вынесет к скалам, – кричал Дима, стараясь перекричать стихию, – как только будем близко от берега, надо прыгать в воду. Чтобы не стукнуло о скалы, избавляйся от пояса и ныряй поглубже. К берегу плыви под водой. Ныряй и плыви, сколько можешь. Слышишь меня?!

– Да!

– Только так можно спастись.

На берегу рядом с затихающим морем стояли машина спасателей, «скорая помощь» и машина Евгения. Виту на носилках грузили в машину «скорой». Та была без сознания, голова в крови. Рядом бежала плачущая Вероника. Она уехала в «скорой» вместе с дочерью, а Евгений в панике бегал по берегу и кричал: «Дима-а-а!» Он забежал в воду. Волна сбила его с ног. Спасатели схватили его и с трудом вытащили на берег. Он пытался опять вбежать в море, но его остановили. Евгений упал на колени и заплакал, увидев обломки катера.

Тело Димы нашли на следующий день. Евгений этого уже не видел. Он умер ночью в больнице от обширного инфаркта. Вероника пережила его на полгода. Осиротевшую Виту забрала в Ленинград тетя Валя, родная сестра матери. Ее муж, Игорь Максимович, служил в Комитете государственной безопасности. Через год Вита поступила в Высшую школу КГБ. С того проклятого июня она больше никогда не была в Краснодарском крае.

Глава 1
Дольче Вита

…Быть неизвестным для противника, следует всеми возможными способами искать и добывать сведения о нем, в том числе активно задействовать шпионов.

Сунь-Дзы. Трактат «Искусство войны». VI век до нашей эры

1990 год. Июнь. Ленинград

В здании КГБ в доме номер 6а, расположенном на, Литейном проспекте, по коридору на последнем четвертом этаже шла девушка в форме с погонами лейтенанта. Это была агент Вита, без макияжа на вид ей можно было дать не больше восемнадцати лет, хотя на самом деле ей недавно исполнилось двадцать два. Навстречу Вите из-за угла вышла девушка в форме старшего лейтенанта. Они были очень похожи – примерно одинакового возраста, небольшого роста, обе стройные и красивые. Они поравнялись друг с другом и остановились.

– Привет, агент Сима, – поздоровалась Вита.

– Привет, агент Вита, – ответила Сима, – к генералу вызвали?

– Да. Не знаешь зачем?

– Не знаю, но догадываюсь. Я видела, к генералу зашел капитан Болотников, новый начальник французского отдела; по всей видимости, им понадобятся твои познания в языке, рубль за сто – будут готовить какую-то операцию, связанную с французами. Я им не подхожу. К сожалению, мой французский прихрамывает. Такие дела.

Сима, не прощаясь, пошла дальше. Вита достала зеркальце, посмотрелась в него, подправила локон и тоже пошла дальше.

В это время в кабинете у заместителя начальника КГБ города генерала Тарыничева перед хозяином кабинета стоял навытяжку капитан Болотников. Генерал отчитывал капитана.

– За последние четыре года ни одного человека не завербовано в консульстве Франции. И это сейчас, когда, можно сказать, мир на грани очередной холодной войны. Плохо работаете, Коля, плохо. Когда я тебя повысил? Три месяца назад? Вот! Уже четвертый месяц жду, когда ты по-настоящему себя проявишь.

– Товарищ генерал. На прошлой неделе удалось завербовать французского художника, организатора выставок и владельца художественного салона. Он лично знаком с самим генеральным консулом! – ответил Болотников. – Сейчас как раз привез картины современных французов.

– Про него я уже слышал. А что толку? Нам нужны люди из консульства. Консул – вот идеальный вариант для вербовки.

– А вот с этим проблемы, товарищ генерал, – он не гулящий, крепкое спиртное не употребляет, с женщинами не встречается… И спровоцировать-то пока нечем.

– А вот этого чтобы я больше от тебя не слышал. Мы русские контрразведчики. Нам все по плечу, надо отвечать «есть» и выполнять. Идти и провоцировать.

– Есть, товарищ генерал!

– Ладно, Коля, присаживайся. Короче, дам тебе помощника.

– В смысле? Какого помощника? Зачем? Думаете, я не справлюсь?

– Не тарахти. Дам я тебе помощника, точнее помощницу. Будем задействовать «ос», отдел специальных операций! Присаживайся, я сказал.

Болотников сел на стул.

– А-а-а, я понял. Хотите подключить Симу? У нее с французским так себе.

– Я в курсе. Дам тебе новую девочку. По всем параметрам подходит. Изящная и хорошо воспитанная. Французский в совершенстве. Тебе должна понравиться.

Зазвонил телефон. Генерал снял трубку.

– Да! Она уже здесь? Хорошо. Пусть заходит.

Через несколько секунд в комнату вошла Вита. Капитан, не ожидавший увидеть такую красивую девушку, даже привстал.

– Товарищ генерал, лейтенант Шунькова по вашему приказанию пришла, – доложила Вита.

– Пришла? Слышал, Болотников, пришла, а не прибыла. Ха-ха-ха! Лучше говори, явилась.

Девушка заметно смутилась и покраснела.

– О, видишь, как она умеет. Краснеет и плачет по щелчку. Актриса, одним словом. Знакомьтесь. Это капитан Болотников, – генерал бесцеремонно указал на капитана пальцем, – на данный момент, Виталина, твой непосредственный начальник. А это наша Сладкая Вита, французский с детства изучает и умна не по годам, искусством увлекается, не кот чихнул. Франсуазу Саган читает в оригинале. Да и не только ее.

Капитан подошел к девушке и протянул ей руку. Вита неожиданно крепко пожала ее.

– Очень приятно. Капитан Болотников. Николай, – представился капитан.

– Взаимно. Лейтенант Шунькова Виталина. Просто Вита, – ответила девушка-лейтенант.

2020 год. Май. Ленинградская область

Для своих пятидесяти лет бывший фарцовщик и рэкетир, а ныне бизнесмен и финансист, а по совместительству рейдер и просто богатый человек, господин Прохоров прекрасно выглядел: ему сложно было бы дать больше сорока двух. Его возраст выдавали только седые виски, слегка наметившаяся лысина и морщинки под глазами, которые разбегались по щекам паутинкой, когда он улыбался. А когда он нервничал или сердился, он и без морщинок выглядел гораздо старше. Кроме всего прочего, он был прекрасно сложен – всю сознательную жизнь занимался большим теннисом и каждое утро бегал, независимо от погоды и времени года. Он был умным, жестким, расчетливым и опасным человеком. Кроме того, Прохоров пользовался у женщин бешеной популярностью. А еще у него была страшная тайна – он любил! Прохоров любил давно, страстно, верно и знал, что это навсегда. Прохоров до боли в сердце любил самого себя. Поэтому он тщательно следил за своей внешностью, одевался только в модную и дорогую одежду, питался исключительно ресторанной едой – короче, старался баловать себя во всем. Но он уже много лет не читал книг, тем более он никогда не читал книг про шпионов. Он вообще не читал беллетристику. Поэтому про «медовую ловушку», излюбленный прием всех шпионских организаций мира, Прохоров ничего не знал, хотя, безусловно, и подозревал, что таковая существует. И он не читал статью «Медовая ловушка» в «Литературной газете» про специальную операцию КГБ в начале девяностых прошлого века, когда французскому консулу подсунули секретного агента, вернее агентессу. Но слово «агентесса» существует только в косноязычных фразах простого люда. Во всех документах – секретных и особо секретных – люди, служащие Родине на ниве разведки, называются агентами, независимо от пола. Так вот, в статье рассказывалось, как француз влюбился в агента, да так сильно, что предал жену и продал родину. Впрочем, об этом позже. А сейчас Прохоров занимался любовью с агентом-женщиной. Для нее он не был любимым мужчиной или просто любовником, у него было более точное название – «объект». Агента звали Стелла. Она познакомилась с объектом чуть больше трех часов назад в ресторане «Золотой компас». Прохоров сам подошел знакомиться, никаких подозрений она не вызывала, разве что «спецодеждой» обольстительниц – короткой юбкой и глубоким декольте, а также своей привлекательностью, красивой прической и спортивной фигурой. А когда женщина излишне красива – это очень подозрительный факт. Причем, если бы кто-то из сопровождающих Прохорова двух телохранителей разбирался бы в спортивных фигурах, его бы насторожили мышцы на руках и ногах, а еле заметные мозоли на костяшках пальцев окончательно выдали бы в ней специалиста по рукопашному бою, если бы кто-то к ним присмотрелся. Но в ресторане никто этого делать не собирался. Этот ресторан был любимым местом объекта для «съема» женщин. В «медовую ловушку» Прохоров тоже никогда бы не попал, так как чувство любви к женщине у него давно атрофировалось. В женщине Прохоров видел только объект сексуального удовлетворения. И к любой симпатичной женщине он относился соответственно – как к потенциальной любовнице. Прохоров не пользовался услугами профессиональных жриц любви, так как он был брезглив. Поэтому после тяжелого трудового дня Прохоров ехал ужинать в не очень дорогой ресторан, где, как правило, проститутки не обретались. Там он обязательно знакомился с очередной девушкой. Любимый возраст его был от двадцати пяти до тридцати, тупых малолеток и проституток Прохоров не переносил на дух. Прохоров сразу интересовался у девушки ценой – если она ее называла, Прохоров молча уходил в сторону. А обмануть Прохорова было практически невозможно, за долгие годы общения с женским полом он научился опознавать проституток почти сразу – примерно после минуты общения, как опытный мясник определяет свежесть мяса, только взглянув на него. Да и проституткам нет никакого смысла обманывать потенциального клиента, это бессмысленно. В данной же операции задачей агента было не влюбить в себя объект, то есть заманить его в «медовую ловушку», все было гораздо проще – соблазнить и проникнуть к нему домой. Итак, первый и второй этапы операции прошли вполне успешно – они познакомились, и Стелла оказалась у агента дома. Увидев за барной стойкой Стеллу, Прохоров подошел к ней, несколько секунд рассматривал, потом спросил:

– Спортсменка?

Стелла улыбнулась и кивнула:

– Ага, два раза в неделю хожу в бассейн и зарядку по утрам делаю. Я молодец?

– Молодца. Работаешь?

– Конечно. Я дизайнер интерьеров.

– Очень благородная профессия. Замужем?

– А это важно?

– Конечно, в нашей жизни все важно. Ответишь?

– Полгода как в разводе. Детей нет, домашних животных тоже.

– Ну, тогда привет!

– Здравствуйте, если не шутите. Сам-то женат?

– Да уж какие тут шутки… не женат и никогда не был.

– Что так?

– Да некогда все. Работы много. Вот уйду на пенсию, тогда и подумаю о семье, детях. Может быть, даже дерево посажу…

Через минуту они уже сидели за отдельным столиком и пили восемнадцатилетний виски «Чивас ригал». Когда Стелла попросила разбавить трехсотдолларовый виски колой, Прохоров усмехнулся, но промолчал. Он просто разбавил виски, как она просила. Он привык к тараканам в голове у красивых женщин.

Еще через два часа они въехали на прохоровском «мерседесе» в поселок Лукшино, где располагался небольшой 9-комнатный особняк Прохорова. А самый большой особняк в этом поселке был у начальника таможни – 4 этажа с лифтом и 22 комнаты, если не считать 50-метровой кухни, 2-этажной бани и 6-комнатного гостевого домика. Впрочем, эта информация никакого отношения к нашему повествованию не имеет, кроме того, что автомобиль Прохорова проехал этот особняк и Прохоров со Стеллой не обратили на него никакого внимания, и не потому что ночью за корабельными соснами на участке в 120 соток его было плохо видно, а потому что они целовались уже минут пятнадцать и не обращали внимания вообще ни на что. Тем временем автомобиль въехал в заранее открытые ворота прохоровской фазенды и остановился у крыльца.

В спальне с дизайнерским интерьером в стиле минимализм было настежь открыто окно, и ветер трепал легкие бельгийские занавески с рисунками – желтыми подсолнухами Ван Гога. За окном было еще тепло – плюс 23 градуса, хотя время уже приближалось к полуночи. Перед огромной кроватью на столике стояли бутылки, бокалы и ваза с фруктами. Столик слегка трясся, как будто ему было страшно, и вазочка с мелодичным звоном слегка билась о бокал. Впрочем, этот звук был почти не слышен, так как из аппаратуры раздавалась совсем другая музыка – классика; Прохоров был эстет – во время соития он любил слушать Шопена или Шуберта, в крайнем случае Моцарта или Бетховена. На кровати Прохоров и Стелла продолжали заниматься любовью. Секс был очень бурным: если пользоваться 12-балльной шкалой Рихтера, то оценить его можно было примерно баллов в десять. По выражению лица мужчины можно было догадаться, что дело идет к финалу. Стелла вскрикивала и стонала, всячески изображая оргазм; впрочем, он к ней действительно подбирался – Прохоров был хорош в постели. За окном сверкнула молния, раздались раскаты грома и начался ливень, который сразу забарабанил в стекло, что внесло дополнительную прелесть в музыкальную какофонию звуков, наполняющих спальню. Прохоров упал головой на подушку рядом со Стеллой, некоторое время они лежали молча и тяжело дышали. Она повернулась к нему и начала целовать его руку, ключицу, шею, наконец губы подобрались к уху. Прохоров резко встал и подошел к окну. Он вдохнул свежий воздух; брызги дождя, ударяясь о подоконник, отскакивали на его мокрое от пота тело. Налетел ветер, и в янтарном свете фонарей было видно, как он качает молодые кедры, высаженные вдоль кирпичной стены участка Прохорова. Ливень начал стихать, он как волшебник на раз-два-три превратился в дождь, и капли, подхваченные ветром, понеслись над землей вместе с ним. Прохоров подошел к тумбе, на которой стояла аппаратура, сделал музыку тише и вышел в душевую комнату, Стелла проводила его взглядом и прислушалась. Через несколько секунд она услышала, как включился душ. Стелла достала из сумочки таблетку и кинула в бокал с виски. Она размешала содержимое указательным пальцем, чтобы таблетка быстрее растворилась. Потом она долила себе в фужер дорогого шампанского. Вошел Прохоров. Стелла протянула ему бокал с виски.

– Вадик, ну ты супер! У меня такого… такого не было сто лет… – Стелла закатила глазки.

– Сто лет – это большой срок, – ответил Прохоров, усмехаясь.

– Ну, пять лет, это вот сто процентов.

Прохоров взял у нее бокал и сделал глоток. Стелла ударила своим фужером по бокалу Прохорова. Питейная посуда нежно звякнула.

– Тост! Предлагаю выпить за любовь!

– Прекрасный тост.

– Нет, даже за вечную любовь.

Прохоров одним глотком допил виски.

– Вечной не бывает.

– Ну, наверно… все имеет начало и конец. Но так хочется верить в лучшее. Давай не будем о грустном.

– Кстати, о грустном…

Прохоров поставив бокал, взял со столика айфон. Пальцы быстро разблокировали экран и нажали клавишу «вызов».

– Сергей, сейчас мадам спустится, отвезешь ее куда скажет.

Стелла недоуменно посмотрела на мужчину.

– Вадик, во-первых, я не мадам, а мадемуазель, а во-вторых, я не хочу уезжать. Я хочу еще разок, а потом еще разок утром. Нет, лучше два раза сейчас и два утром.

Прохоров снова усмехнулся.

– Извините, мадемуазель. Я так много не могу, старенький уже.

– Ой, да ладно, харэ наговаривать на себя. Ты дашь фору двадцатилетним. Поверь, я знаю, о чем говорю.

– Не сомневаюсь. Просто у меня еще дела.

– Ну какие могут быть дела в такое время?

– Срочные. У меня других не бывает.

Он вытащил из брюк бумажник, а из бумажника несколько пятитысячных купюр и небрежно бросил их на кровать.

– Одевайся! В темпе!

Стелла подошла к кровати и резким движением скинула деньги на пол.

– Это что?! Я тебе не проститутка!

Она начала собирать разбросанные по полу предметы одежды. Прохоров подошел к двери и повернулся к ней. Он смотрел, как Стелла надевает трусики.

– Ну, детка, не обижайся. Конечно, ты не проститутка. Просто купи себе что-нибудь. Шмотку какую-нибудь.

Стелла, закусив губу и надев лифчик на крепкие, второго размера, груди, подняла с пола деньги и кинула их в сумочку.

– Ну, допустим. А когда мы теперь увидимся?

– Я позвоню.

Стелла обиженно шмыгнула носом и надела платье.

– Ну, Вадик, можно я хотя бы выпью кофе на дорожку? Свари мне кофе, пожалуйста.

– Дома выпьешь! Все, иди, тебя отвезут.

– Ну Вадик, у меня дома только растворимый.

– Я скажу Серому, заедете по пути в лабаз, и он купит тебе пакет самого дорогого кофе.

– Ты дурак? Я не пью кофе!

Прохоров рассмеялся.

– Ты еще и с юмором.

Стелла подошла к Прохорову и потянулась к нему губами, но Прохоров сделал шаг в сторону, взял ее за плечо, поцеловал в щеку и плавно подтолкнул в сторону двери.

– Иди уже, я сказал! Я позвоню. Никогда не вру красивым женщинам.

– Надеюсь, меня ты считаешь красивой.

Стелла, нахмурившись, вышла из спальни. Последний этап операции трещал по швам. Соблазнить объект удалось, но не ради этого Стелла три часа делала прическу, два часа красилась и одевалась в непривычную одежду. Если бы объект чувствовал что-то большее, чем желание секса, вполне возможно, он бы оставил девушку до утра, а сейчас Стелле пришлось уходить восвояси. Она спустилась по ступенькам и вышла из особняка. На улице накрапывал дождь, ливень недавно закончился, и на дорожке, ведущей от дома к воротам, растеклась огромная лужа. Стелла не к месту подумала, что дизайнер что-то намудрил, никаких луж перед особняком, который стоит не один миллион долларов, быть не должно. Она усмехнулась, обогнула по газону лужу, подошла к автомобилю и села на переднее сиденье. Через несколько секунд машина выехала на дорогу.

Прохоров стоял у открыто окна, дышал свежим воздухом и наблюдал за отъезжающей машиной. Он не обманул Стеллу: она ему понравилась, а в исключительных случаях он допускал второй секс с особо понравившейся женщиной, и он собирался когда-нибудь встретиться с ней еще разок. Но дальнейшие события покажут, что все-таки это была неправда.

Вдруг он закашлялся, ему стало нехорошо, он покрутил головой и сел в кресло. Прохоров схватил бутылку с водой и жадно ее выпил. Но это ему не помогло, он откинулся на спинку кресла и вырубился. По дыханию было видно, что он уснул, а не умер, ведь задачей агента не было убийство объекта. Ей всего-то нужно было, чтобы он немного поспал и позволил сделать то, ради чего вся эта история затевалась. Хотя, наверное, если бы была произведена «острая» акция, как в былые времена, и объект был бы ликвидирован, ничего затевать уже, может быть, было бы и не надо. Но те времена прошли, и современной российской разведке приходилось действовать исключительно в рамках правового поля. В разумных пределах, разумеется.

«Мерседес» ехал по проселочной дороге, объезжая лужи. Стелла напряженно смотрела вперед. Вдруг она что-то вспомнила и стала копаться в сумочке.

– Вот черт!

Она резко повернула голову к водителю.

– Останови!

Сергей нажал на тормоз. «Мерседес» плавно остановился.

– Что такое?

– Мобильник забыла. Вот дура-то. Давай вернемся.

– Говорят, плохая примета…

Стелла обворожительно улыбнулась.

– Ну, пожалуйста, Сережа. Ну куда я без него? Там вся моя жизнь.

Сергей, вздохнув, начал разворачивать машину. Он поверил, что глупая телка, натрахавшись, тупо забыла мобильник в спальне. Про тактику разведки «забытая вещь» водитель не знал, поэтому он не напрягся и ничего не заподозрил. И Сергей, простой водитель местного олигарха, которому очень хотелось спать, а не кататься туда-сюда, вздохнув, повез девицу обратно.

А мобильник лежал себе спокойно под кроватью в спальне, ровно там, где его «забыла» Стелла. Рядом, сидя на кресле, посапывая, спал Прохоров. Тем временем машина остановилась у крыльца. Одновременно прекратился дождь. Сергей повернулся к Стелле.

– Сиди тут, я принесу. Где он лежит?

– Ну, где-то в спальне. Скорее всего, он выпал из сумки. Значит, наверное, на полу.

Сергей вышел из машины и пошел к дверям. Стелла, проводив его взглядом, достала из сумки косметичку, из косметички – пудреницу, а из пудреницы миниатюрный шприц и спрятала его в декольте. Шприц был надежно зажат прелестями Стеллы, и та, выдохнув воздух, открыла дверь машины.

Сергей вошел в спальню и сразу увидел Прохорова, спящего на кресле. Водитель оглядел комнату, мобильника нигде не увидел. Он на цыпочках, чтобы не разбудить шефа, подошел к кровати и заглянул под нее. Мобильник был там. Сергей достал его и выпрямился. Он повернулся к двери. Там стояла Стелла и улыбалась ему. Он подошел и заговорил шепотом:

– Я же тебе сказал – сиди в машине. На.

Он протянул ей мобильник. Стелла резко снизу вверх ударила его по руке, мобильник подлетел к потолку. Девушка с разворота ударила Сергея ногой и протянула руку, в которую через секунду упал мобильник. Сергей влетел в стену и, потеряв сознание, медленно сполз по ней. Стелла подошла к нему, присела и воткнула шприц в шею. Резко выпрямившись, девушка повернулась к Прохорову – тот продолжал спать. Стелла неслышно вышла из спальни. Она прошла по коридору, остановилась у двери кабинета и, оглянувшись по сторонам, зашла внутрь. В кабинете стоял письменный стол, на котором лежал ноутбук. Девушка достала из потайного кармана в сумке считывающее устройство и подключила его к ноутбуку. Неожиданно Стелла услышала за дверью шаги, она резко повернулась. Дверь открылась, в кабинет вбежал охранник, в руке у него был пистолет. Если бы охранник знал, с кем имеет дело, он начал бы стрелять сразу. Но, на его беду, он этого не знал.

– Не двигаться! – закричал он.

Стелла с ужасом смотрела на оружие.

– Ой, не стреляйте! Я только хотела отправить письмо.

– Какое письмо, ты что несешь? Ложись на пол, сука, убью!

– Письмо… подруге… Вадик разрешил.

Она резко присела, охранник автоматически нажал на спусковой крючок, пуля вылетела из пистолета с начальной скоростью примерно 600 метров в секунду, но Стелла среагировала вовремя, и пуля пролетела у нее над головой, разбив вазу, стоящую на полке. Стелла сделала кувырок и ударила охранника ногами в грудь, тот отлетел и, стукнувшись об косяк двери, свалился на пол, пистолет отлетел в сторону и упал под стол. Она кинулась к пистолету, но охранник, практически не глядя, развернулся и ударил ее по ногам. Стелла упала, но тут же, не используя рук, вскочила. Охранник не так резво, но тоже вскочил. Он потряс головой и сделал выпад.

В это время на подъезде к особняку показалась машина охраны. Невдалеке стояла простенькая отечественная машина серого цвета, за рулем сидел молодой человек, он увидел автомобиль и быстро достал телефон. Молодого человека звали Никита Колесников, и был он, как и Стелла, тоже агентом, только мужского пола.

У Стеллы в сумочке, которая валялась на полу, зазвонил телефон, но ответить она не смогла, так как отбивала удары охранника. Со стороны ей, как специалисту, было видно, что мужчина владеет навыками рукопашного боя или боевого карате. Но шансов победить у него всего равно не было. Только если вовремя подоспеет подмога. А она была уже не за горой.

Из машины охраны выскочила подмога, три человека в фирменной, защитного цвета одежде побежали к воротам, четвертый вылез позже и остался у машины. Один из охранников нажал на пульт, ворота начали открываться. Никита выругался и выскочил из машины, оставив дверь приот- крытой.

Стелла пошла в наступление: она отбила очередной удар и сделала вертушку, попав охраннику ногой по лицу. Охранник отшатнулся, но на ногах устоял, впрочем, ненадолго. В следующее мгновенье девушка провела прямой удар ладонью в горло. Охранник, хрипя, упал как подкошенный. Стелла выдохнула и вытерла кровь с губы, – один удар она все-таки пропустила. Телефон продолжал звонить. Но Стелла знала, что делает, – она добила противника двумя ударами по лицу и по шее и только тогда пошла в сторону лежащей сумочки.

Четвертый охранник стоял у машины и наблюдал за воротами. Он смотрел, как его коллеги заходят в дом. Охранник что-то почувствовал, резко повернулся… И получил сильный удар от Никиты. Он оторвался от земли, врезался в автомобиль, перелетел через капот и упал в лужу. Телефон Никиты был все еще на громкой связи. Раздался голос Стеллы:

– Слушаю.

– Быстро уходи через окно, к тебе гости, – предупредил Никита.

– Спасибо, не задержусь.

Стелла услышала быстрые шаги по лестнице. Девушка выдернула устройство из ноутбука и спрятала телефон в сумку, которую повесила наискось через плечо. Тут она увидела, что дверь начала открываться. Стелла с разбегу прыгнула в открытое окно со второго этажа. В кабинет ворвались охранники, в руках у них были пистолеты. Стелла приземлилась ногами на газон, профессионально, «по-паркуровски», сделала кувырок и побежала к воротам. Вслед ей из окна раздались выстрелы. Она бежала, петляя из стороны в стороны, выполняя упражнение, которое в разведшколе называлось «качание маятника», запрыгнула на стену и приземлилась с той стороны у дороги. Этот марш-бросок занял у нее всего три с половиной секунды. Рядом с ней затормозила машина Никиты. Стелла запрыгнула в нее, и через несколько секунд машина скрылась за поворотом. У открытых ворот осталась стоять машина охранников. Было видно невооруженным глазом, что колеса у нее спущены. У машины в луже лежал, не шевелясь, вырубленный Никитой ох- ранник.

Машина, практически не снижая скорости, с заносом выехала со второстепенной дороги на трассу. Никита посмотрел на Стеллу.

– Все успела?

Стелла молча кивнула.

– Успеть-то успела…

Она потрогала бок и вытянула вперед руку. Никита увидел на руке кровь.

– Серьезно?

– Ну так… Подстрелили немного.

– Потерпи, едем прямо в больницу.

Стелла откинулась на сиденье и закрыла глаза. Никита прибавил скорость.

– Ты, главное, не вырубайся!

– Почему? Я как раз собираюсь это сделать.

– Чтобы я видел, что ты жива!

– Блин, ну я постараюсь.

Никита продолжал гнать автомобиль с предельной скоростью форсированного двигателя.

1990 год. Сентябрь. Ленинград

Красивый старинный особняк стоял в начале Невского проспекта рядом с набережной реки Мойки, вдоль которой тянулась аллея с небольшими тополями и кленами. Легкий ветерок качал ветки деревьев. Листья пока не пожелтели и почти не облетали. «Унылая пора, очей очарованье» еще не началась. Если с Невского повернуть на Мойку и пройти немного вперед по набережной в сторону Манежной площади, то можно оказаться у дома, где когда-то жил великий поэт Пушкин. И не только жил. Много лет назад зимой его, истекающего кровью, с пулевым ранением в живот привезли туда на карете умирать, хотя было бы куда разумнее везти сразу в больницу. Но это загадочная история из другого века. А сейчас мы остались у входа в другой особняк, построенный в стиле классицизм, на стене которого можно было разглядеть медную, натертую до блеска табличку, где на русском и французском языках было написано: «Генеральное консульство, Республика Франция». Погода в сентябре была прекрасная – настоящее бабье лето, и, несмотря на поздний час, солнце все еще светило и было довольно тепло.

В своем кабинете на старинном стуле (то ли конца XVIII, то ли начала XIX века) сидел за не менее старинным письменным столом, по стилю близкому к ампиру, сам консул. Причем бордовый цвет письменного, приставленного к нему, переговорного стола очень гармонировал с ярко-красной обивкой кресел и стульев, которых в комнате было немало. Но, как бы контрастируя со старинной мебелью, на бежевых стенах висели картины современных французских художников – Мишеля Блази, Жан-Марка Бустаманта и Даниэля Бюрена. Современные картины украшали кабинет не потому, что у консула был плохой вкус, а просто эти картины ему подарили сами авторы. Впрочем, в смешении стилей можно было разглядеть скорее что-то оригинальное, а не безвкусное. Сидящий за столом консул месье Эжен Тимотье заметно нервничал. Это был высокий брюнет, не слишком похожий на француза, потому что его мать была наполовину бразильянка, наполовину чилийка, известная модель и кутюрье. Отец Эжена, много лет отдавший служению Франции на ниве дипломатии, был когда-то послом в Бразилии. Эжен был больше похож на мать, чем на отца, и всегда нравился женщинам. У него было много любовных историй, но пока в свои 33 года он так и не женился.

Эжен нервно барабанил пальцами по столу. Трубка городского телефона была прижата плечом к его уху, из трубки доносились длинные гудки. Перед ним стоял перекидной календарь, на котором можно было разглядеть дату – 12 сентября 1990 года.

В квартире на Гороховой улице в бывшем доходном доме XIX века, недалеко от Семеновского моста, звонил телефон. Трубку никто не брал. Телефон стоял на маленьком столике на длинных ножках в коридоре. Рядом с телефоном лежала книга «Телефонный справочник. 1989 год», больше на этот столик ничего бы не поместилось. Хотя и не надо, ведь столик был предназначен специально для телефона. Звонки продолжались. Никто не подходил, потому что в квартире никого не было. Телефон умолк. Наступила тишина. Только было еле слышно, как по улице, на которой стоял дом, проезжали машины и где-то в небе громыхнуло.

Консул положил трубку на телефонный аппарат и отошел от письменного стола. Он подошел к окну и открыл его. Вечерело, на город опускались и сгущались унылые серые питерские сумерки. Где-то вдалеке продолжал греметь гром. Консул тяжело вздохнул. Секретарша Мари подошла к Эжену и положила руку на его плечо, тот повернулся вполоборота и посмотрел на нее. Она слегка улыбнулась, погладила его по щеке и будто бы случайно прижалась голой ногой к его коленке.

– Эжен, ты какой-то озабоченный. Все в порядке?

– Да просто устал. И не выспался – проснулся сегодня рано.

– Так может, пора спать? Хочешь, я сделаю массаж? Для начала.

– Иди, Мари, у меня еще несколько важных звонков. До завтра.

Мари работала у консула уже больше двух лет и привыкла к перепадам настроения шефа. Поэтому она больше ничего не сказала, а просто молча вышла из кабинета, тихонько затворив за собой дверь. Эжен опустился в кресло; он сидел и молча смотрел в пустоту. За окном продолжал грохотать гром и раздался шум ливня. В голове у консула проносились события трехмесячной давности.

1990 год. Июнь. Ленинград

Июньским светлым вечером, когда солнце еще не зашло, а туч не было и в помине, в самом центре города, у входа в Галерею современного искусства толпился народ. Рядом с дверями висел плакат: «Современная французская живопись». Вита прошла сквозь толпу, легкая, светлая и красивая. На входе милиционер с погонами лейтенанта сразу пропустил ее, как будто знал в лицо. Впрочем, так оно и было. Капитан КГБ Болотников знал всех своих агентов в лицо. И не только в лицо. Он знал про них практически все, включая анатомические особенности строения тела, размеры одежды, обуви и бюстгальтера. Он даже знал, когда у Виты критические дни. Впрочем, на данный момент это не имело никакого значения. На вернисаже было много народа, слышалась иностранная речь, в основном французская. Французский консул под аплодисменты чинно разрезал ленточку. Выставка открылась. Официанты разносили шампанское. Посередине зала стоял стол с закусками. Народ разделился на две части. Одна половина бросилась к столу с халявной едой, вторая половина стала делать то, за чем посетители, собственно, и пришли, – рассматривать картины и обсуждать авторов. Консул стоял недалеко от входа и разглядывал картину, на которой была изображена красивая голая девушка, прикрывающая прелести нижней части тела веером. Несколько человек стояли рядом с консулом и что-то обсуждали на французском языке. К консулу подошел организатор выставки месье Луи Клеман. Он указал рукой на картину.

– Поверьте мне, месье консул, еще пару лет, и Шарль будет художником с мировым именем.

Эжен, соглашаясь, кивнул.

– Безусловно! Мы все знаем ваше чутье на гениев, Клеман. Когда вы уже мне что-то предложите?

Клеман притворно удивился.

– Я не знал, что вы рисуете, месье консул.

– Я скорее плету.

Организатор выставки улыбнулся.

– Я не сильно разбираюсь в хитросплетениях. И вообще, политикой не интересуюсь.

– И слава богу, Клеман, и слава богу.

Клеман боковым зрением заметил невдалеке одиноко стоящую девушку с бокалом шампанского в руке. Это была Вита. Она рассматривала картину – пейзаж, выполненный в авангардном стиле. Одета была скромно, но со вкусом. Клеман окликнул ее:

– Вита! Что вы там в гордом одиночестве? Идите к нам.

Она повернулась к мужчинам, лучезарно улыбнулась и подошла к ним.

Клеман поцеловал ее в щеку.

– Бон жур, красавица.

– Бон жур, месье Клеман.

– Знакомьтесь, наш консул месье Эжен Тимотье. Мадемуазель Вита. Искусствовед и великий знаток французского искусства. Не понаслышке знает, кто такой Тулуз-Лотрек.

– Вы, как всегда, мне льстите, месье Клеман.

Консул с восхищением смотрел на красивую девушку.

– Очень рад познакомиться, мадемуазель Вита.

Консул поцеловал Вите руку. Девушка улыбнулась.

– Это взаимно, месье Эжен.

– А при чем здесь Тулуз-Лотрек?

– Его творчество – тема моей диссертации, – сказала Вита. – Луи случайно об этом узнал и теперь шутит по поводу и без.

Вита допила шампанское. Проходящий мимо официант тут же забрал у нее бокал. Клеман рассмеялся.

– Я никогда не шучу без повода. – Он тут же зашептал консулу: – Все ленинградские художники уговаривают ее попозировать, но она ни в какую не соглашается.

Вита сделала обиженное лицо.

– Да я бы с удовольствием попозировала, но наши хулиганы предпочитают обнаженную натуру, – она указала рукой на картину, – а я очень стеснительна.

– Месье Эжен, знакомые художники прозвали ее Дольче Вита.

– Прекратите сейчас же, Луи, я просила так меня не называть!

– Молчу-молчу. – Клеман попятился.

Консул улыбнулся; он продолжал искренне любоваться девушкой. Она была очень скромно одета, на ней не было ни грамма косметики, что еще больше подчеркивало ее естественную красоту и женственность. Консул был впечатлен.

– Мадемуазель Вита, не желаете ли еще шампанского?

– Я бы выпила что-нибудь покрепче.

– О! Виски, коньяк?

– От рюмки французского коньяка не откажусь.

– А других коньяков и не бывает. Прошу за мной.

Первый этап операции «Медовая ловушка» завершился успешно.

2020 год. Май. Санкт-Петербург

В кабинете начальника недавно созданной Службы экономической безопасности России (СЭБР) генерала Болотникова за совещательным столом сидели два человека. Первый – полковник Чуньков, плотный, но не толстый сорокапятилетний мужчина с холодными серыми глазами. Под пиджаком угадывались рельефные мышцы – полковник прослужил в разведке девятнадцать лет, и за все эти годы он не поправился ни на килограмм. Второй, напротив полковника, уже знакомый нам капитан Никита Колесников. На вид ему было лет тридцать; впрочем, так оно и было – на днях ему исполнилось тридцать два года. Он прослужил в разведке на десять лет меньше, чем полковник, но с мышцами у него тоже было все в порядке – любимым увлечением Никиты было изучение боевых искусств. Сам хозяин кабинета, поджарый мужчина слегка за 60, нервно ходил по кабинету. На левой скуле красовался шрам, который реально украшал мужественное лицо генерала. С докладом выступал полковник Чуньков.

– Таким образом, из полученной информации, которую удалось раздобыть нашему отделу, несомненно, что Прохорову поступают деньги для рейдерского захвата Электромеханического завода, к которому Прохоров в последнее время проявляет недюжинный интерес. К сожалению, получить информацию незаметно не получилось, – докладывал Чуньков.

Болотников остановился напротив Чунькова.

– Я вам говорил, надо было хакнуть его по-тихому, и все дела, у нас целый отдел специально для того создан.

– Николай Матвеевич, нет, хакнуть точно бы по-тихому не получилось. У Прохорова тоже целый отдел специалистов. Раскусили бы, как пить дать.

– А в итоге что? Агент ранен, а полную информацию мы так и не получили.

– Ну да, не все пошло по плану.

Никита вскочил со стула.

– Но, товарищ генерал, Стелла – суперагент, она прекрасный боец, она же не какой-нибудь там красный воробей или Мата Хари!

– Садись, чего вскочил? Про Стеллу я знаю все. И гораздо больше тебя, поверь мне.

– Верю, товарищ генерал. Сложно представить Стеллу в роли коварной соблазнительницы. А Прохоров тот еще волчара.

– Плохо то, что по-тихому не получилось! Теперь волчара предупрежден, значит, что?.. Колесников?

– Вооружен, товарищ генерал.

– Вот именно. Теперь вся разработка висит на волоске! Как там Стелла? Пришла в себя?

– Так точно, ранение нетяжелое, в бок. Через пару дней обещала сбежать из больницы.

– Эх, и ей ведь почти все удалось. Что пошло не так?

– Соблазнить-то она его соблазнила, было несложно, задницей вертеть она умеет, да он, собственно, и трахает всех подряд. Но после, так сказать, акта он барышень попросту выгоняет, – ответил Никита.

Чуньков покачал головой.

– Вот если бы он залип на Стелле, оставил бы ее у себя, она бы, не торопясь, все бы и провернула. А он, паршивец этакий, практически сорвал нам всю операцию. Надо будет его наказать за это.

Генерал прошел на свое место и сел в кресло.

– А ведь когда-то у нас был целый штат соблазнительниц. Давным-давно я руководил операцией по вербовке французского консула. Вот он тогда втюрился, вцепился в агента обеими руками и ногами. Не оторвать было.

– И как, товарищ генерал, удачно прошло? – поинтересовался Никита.

– Раз я дослужился до генерала, то как ты думаешь?

– Николай Матвеевич, расскажите, а?

Генерал вздохнул и налил себе из бутылки минералку.

1990 год. Сентябрь. Ленинград

Сентябрь выдался на редкость теплым. Шел легкий теплый дождик, но больше половины публики, гуляющей по вечернему городу, были без зонтов – летом дождик больше освежал, чем мочил. Такси с шашечками, белая «Волга», проехало по набережной Фонтанки, миновало Семеновский мост и подкатило к старинному дому на Гороховой улице, в соседнем доме с которым сто лет назад жил Григорий Ефимович Распутин. Именно отсюда в 1916 году он поехал в гости к князю Юсупову на верную смерть. Консул, кстати, когда-то читал об этом, но адреса соотнести не смог, сейчас он думал совершенно о другом. Он расплатился с водителем и вышел из машины. Подойдя к парадной, он огляделся по сторонам; ничего подозрительного Эжен не заметил и вошел в дом. Консул поднялся на второй этаж и нажал на кнопку звонка. Прошло несколько секунд, дверь никто не открыл. Консул позвонил еще раз, потом прижался ухом к двери. Позвонив еще три раза, он начал стучать в дверь. Открылась дверь соседней квартиры, и выглянула пожилая соседка.

– Ну что стучишь? Нет ее. Забрали.

Консул переменился в лице. Видно было, что он сильно испуган.

– Как забрали, кто?

Он говорил по-русски, но с сильным акцентом. А когда сильно волновался, то начинал немного заикаться. Соседка покачала головой.

– А я знаю? В глазок видела, вывели ее под руки, и поминай как звали.

Консул, впавший в шоковое состояние, прислонился к стене. Соседка вышла на площадку.

– Вообще-то она хорошая девочка, мужиков к себе не водит, здоровается всегда. В магазине мне продукты покупает, а денег не берет. Золотце. Жалко ее.

Эжен в панике побежал по ступенькам вниз. Старушка, которая четырнадцать лет назад ушла на пенсию в звании подполковника КГБ, посмотрела ему вслед и нажала кнопку на рации, которую взяла с полочки, висящей между двумя дверями. На первом этаже тут же открылась дверь квартиры и вышел капитан Болотников. Он преградил дорогу консулу, который встал как вкопанный, чуть не упав, и заговорил на чистейшем французском языке:

– Господин консул, позволите на пару слов?

– Что? Зачем? Вы кто?

– Я думаю, вы уже догадались, какое ведомство я представляю.

– КГБ?

– Совершенно верно. Капитан КГБ Болотников. Вы же хотите узнать, где сейчас Вита?

– Да! Хочу!

– Тогда прошу. – Капитан указал на дверь.

Консул несколько раз быстро кивнул и вошел в квартиру. Болотников вошел следом и тщательно закрыл дверь.

В комнате стояли стол без скатерти, два стула и диван. Два окна были плотно зашторены, поэтому в комнате было душно. Капитан подошел к окну и открыл форточку. Консул сидел за столом и молчал. Его трясло. Он был все еще в шоковом состоянии. Болотников поставил около него заранее приготовленный стакан с водой. Эжен глотнул. Капитан присел на соседний стул.

– Господин консул, можем говорить открыто: проверено, подслушивающих устройств здесь нет. И обещаю – наша беседа будет абсолютно конфиденциальной и… добровольной. Вы можете просто встать и уйти в любой момент.

Консул посмотрел на него.

– Она арестована?

– Нет, у нас в стране арестовывает суд, а она пока задержана.

– Но за что?

– По подозрению в шпионаже в пользу Франции. Мы подозреваем, что вы ее завербовали.

– Кто, я? Вы с ума сошли! Я же дипломат, а не шпион!

– Господин консул, мы же с вами прекрасно знаем, что дипломат и шпион – это практически синонимы.

– Я не шпион, я оканчивал дипломатическую академию. Мой отец, дед и прадед были дипломатами! И я люблю свою работу. – Эжен вздохнул. – И Виту я тоже люблю, поймите вы.

– Любовь? Романтично, конечно. Но вы знакомы-то всего два месяца.

– Я люблю ее с первого взгляда. Я дважды был женат, но со мной такого не было никогда!

– Верю, Вита очень необычная девушка. Очень миленькая. На зоне в Саблино ей будет нелегко, искусствоведение ей там не пригодится.

– На зоне? Но за что? Подумайте сами, что мне у нее выведывать? Она же простой искусствовед!

– А вы типа не знаете, что ее отец работает на секретном производстве? Он конструктор, профессор, занимается тем, о чем не принято говорить вслух.

– Боже мой! Ну откуда? Конечно, не знал.

– Действительно, откуда? Вы же простой дипломат.

– Да, я дипломат. Не простой, конечно. Я все-таки консул. Главный представитель Французской Республики в вашем городе. У меня очень обширные связи!

– К сожалению, ваши связи Вите не помогут. Шпионаж у нас считается очень серьезным преступлением. Никто ее отмазывать не будет. Чревато непредсказуемыми последствиями.

– Но как вы сможете доказать то, чего не было? Она же на самом деле не шпионка! И я действительно ничего у нее не выведывал! Кроме того, я не понимаю – мало ли чем занимается ее отец? Она что, в курсе его дел?

– Ну, перестаньте. Что вы как ребенок, ей-богу? Это же элементарно. Конечно, она не в курсе дел отца… Пока кому-то не понадобилось быть в курсе его дел.

– Но, так как ничего подобного пока не было, как вы докажете, что она завербована?

– Никак, она сама в этом созналась.

– Этого не может быть. Вы меня разводите.

– Я предполагал, что вы мне не поверите. Ну что ж, тогда приношу вам свои извинения, я вас больше не задерживаю.

– Она правда призналась? Скажите правду, как мужчина мужчине, – вы что, ее били?

– Ну что вы, сейчас не 37-й год. Есть и другие методы дознания. Знаете такую формулировку – психологическое давление?

Консул заплакал.

2020 год. Май. Санкт-Петербург

Генерал Болотников несколько секунд молча смотрел на офицеров. Потом снова начал говорить.

– И вы не поверите, консул заплакал. Как ребенок. Мне даже стало его жалко. Реально стало его жалко!

– А девушку вам было не жалко? – спросил Никита.

– Колесников, не тупи. Вита была нашим лучшим агентом. Отдел спецопераций. А агентов этого отдела называли «осами».

– Извините, товарищ генерал. Вы так интересно рассказываете. Я прямо окунулся в то время. И нам рассказывали в академии про «ос».

– Хм, вам рассказывали… а я с ними летал!

– Николай Матвеевич, а что было дальше?

– А дальше – больше. На следующий день мы ее отпустили, а еще через три месяца консул вернулся во Францию. Он предлагал ей замужество, хотел увезти ее с собой. Но она ему отказала. Да и уехать она не могла, была невыездная. И по легенде, и на самом деле.

– И что консул, выдал военную тайну? – спросил полковник.

Генерал усмехнулся.

– Нет, конечно, родину предать мы ему не предлагали, он бы просто застрелился. Выполнил пару наших скромных просьб, и все. Устроил кое-кого на работу в консульство. Да уже и не помню в точности, тридцать лет прошло с тех пор. В общем, уехал консул с разбитым сердцем. Дальнейшая его судьба мне неизвестна. По-моему, остался работать в МИДе Франции. А самое интересное, что он действительно, скорее всего, не был шпионом. Во всяком случае, нам это доподлинно выяснить не удалось. Что называется, в пьянке замечен не был…

– А что она? – поинтересовался Никита.

– А что она? Вита вскоре ушла в отставку. Сказала, что больше не может этим заниматься. А жаль. Была незаменимым агентом. Хотя тогда вся система трещала по швам. Отдел особых операций в 1992-м расформировали. Соблазнять типа было уже некого. Идиоты!

– Эх, нам бы такую сотрудницу, – вздохнул Никита.

– Вот-вот. Я как раз и собираюсь подумать на эту тему.

Спустя два часа генерал Болотников вошел в зал частной картинной галереи и огляделся. В дальнем углу женщина-экскурсовод рассказывала что-то на французском языке нескольким посетителям. Болотникова было практически не узнать – в стильном пиджаке, в дорогих брюках, в разноцветном галстуке и в мягких кожаных итальянских туфлях он смотрелся как пожилой олигарх. Генерал не спеша прошелся по залу, рассматривая картины. Одна картина с голой девушкой, прикрывающейся веером, показалась ему смутно знакомой, он остановился на несколько секунд, прищурился, внимательнее рассматривая картину, потом покачал головой и пошел дальше. Он обратил внимание, что среди авторов картин были только французы. «Ну да, над дверью ведь было написано – французский зал», – вспомнил Болотников. Наконец он увидел, что посетители отошли от женщины. Болотников не спеша подошел к ней и остановился рядом.

– Говорят, вы не понаслышке знаете, кто такой Тулуз-Лотрек, – сказал генерал внезапно охрипшим голосом и кашлянул.

Женщина повернулась к нему; она была сильно удивлена.

– Простите, что вы сказали? Коля? Господи, сколько лет!

– Привет, Дольче Вита.

– Я же просила меня так не называть!

– Ты ничуть не изменилась. Как была холодной красавицей, такой и осталась.

– Ты по делу или на прогулке? Неужели вышел в отставку? Судя по прикиду, пенсия у тебя неплохая.

Вита оглядела его с ног до головы.

– Да куда там, покой нам только снится, – ответил Болотников.

– Значит, по делу. И тридцати лет не прошло.

– Это да. Давненько не виделись.

– Коля, что ты хочешь?

– Предлагаю пойти поужинать. Ты же не откажешь боевому товарищу?

Вита пожала плечами.

– Хорошо. Ужин так ужин. А там посмотрим, может, и не откажу.

– Чувство юмора тоже никуда не ушло. – Болотников опять усмехнулся.

Спустя сорок две минуты Болотников и Вита вошли в полупустой зал ресторана «Метрополь». Они сели за столик и, поизучав несколько минут меню, сделали заказ. Пока официант не принес заказанное, генерал успел рассказать Вите, для чего он ее посмел побеспокоить спустя столько лет.

Через тринадцать минут перед Болотниковым стояла бутылка минералки и тарелка с котлетой по-киевски и жареной картошкой. Перед Витой официант поставил креманку с ванильным и клубничным мороженым и налил в бокал дорогое французское шампанское «Вдова Клико». Вита глотнула и закрыла на пару секунд глаза.

– Блаженство. Французское шампанское – это не советский брют эпохи застоя.

– А что скажешь по делу? – Генерал налил себе минералки.

– Скажу нет, товарищ генерал, вряд ли я вам смогу помочь. Где я вам такую барышню найду? Чтобы от одного взгляда мужчины голову теряли. Нынче таких не делают. – Вита глотнула холодного шампанского. – Прекрасное шампанское. Франция, она и в Африке Франция.

Болотников вздохнул.

– Ну, ты, в общем, подумай. Не могу сказать, что не тороплю. Надо срочно. А кроме тебя, мне обратиться просто не к кому.

– Да ладно. Я не поверю, что в твоих кругах нет специалистов по этому вопросу.

– Такого, как ты, нет. Не те времена нынче. Да и не в этом дело. В моем звании я на службе никому особо не доверяю.

Вита усмехнулась.

– А мне доверяешь?

– Больше, чем себе.

– Ну и зря! Я сильно изменилась за эти годы.

– Только не внешне. Даже еще красивее стала.

– Коля, что за грубая лесть! И какое имеет отношение доверие к внешности?

Генерал пододвинул стул поближе к Вите и заговорил тихо, по-заговорщицки.

– Времена пошли смутные. Сейчас даже нет отдела ликвидаций. Представляешь? Расформировали. Дерьмократия.

– А как же вы решаете вопросы, когда другого выхода нет?

– Выход всегда есть. Как правило, он там же, где и вход. Так министр сказал. Я ни хрена не понял, что он имел в виду. Но на совещании генералов в актовом зале Кремля мне как-то неудобно было выкрикнуть: «Господин министр, стесняюсь спросить, что вы имеете в виду?» Короче, я тебе предлагаю работу – будешь консультантом. Работай по-прежнему в своем художественном салоне, а консультировать будешь по мере необходимости. Я тебе даже зарплату платить буду.

– Да не в зарплате же дело. Я уже и забыла про…

– Ничего ты не забыла. Бывших не бывает!

– Это тоже министр сказал?

– Нет, это давно известно. Ну послушай, ну ведь ты боец – скука же так жить!

– С чего ты взял, что мне скучно? Я работаю, развлекаюсь. Мне некогда скучать.

– Азарта тебе не хватает. А тут вдохнешь свежего воздуха, тряхнешь стариной. Найдешь барышню, научишь ее всяким премудростям. Поучаствуешь в операции. На расстоянии, разумеется. По-моему, тебе это должно быть безумно интересно.

– Коля, да ты пойми – даже если я найду тебе девушку не из системы, по сути, я ж ее подставляю. Это же работа с риском для жизни.

– Но мы же этого от нее скрывать не будем. Конечно, работа агента опасная, по статистике, как у пожарного, – одинаковая смертность, один к двум миллионам. Только у нас понасыщеннее. Короче, думай.

Болотников принялся за еду. Вита допила шампанское. Сзади нее незаметно подошел официант, аккуратно взял из ведерка бутылку и долил ей в бокал. Вита, проводив взглядом уходящего официанта, повернулась к Болотникову. Тот молча и быстро ел.

– Коля, такое впечатление, что ты что-то хочешь еще спросить.

Генерал оторвался от еды.

– Да. Ты, это самое, замуж-то вышла?

– Была один раз, муж умер уже много лет назад. В личном деле должно быть.

– Я специально не смотрел, типа неважно. – Генерал помолчал несколько секунд, – А я вот до сих пор не женился. Представляешь, ни разу.

– Что ж ты так?

Болотников нахмурился.

– Некогда было! А потом уже и не нужно.

Генерал продолжил трапезу. Вита, улыбнувшись, допила из бокала шампанское.

Бывшая балерина, а ныне пенсионерка Даша Лялина шла мимо Дворца культуры. Она остановилась у огромного окна. В балетном зале у станка занимались хореографией маленькие балерины. Педагог, высокая крепкая блондинка средних лет, показывала им балетные упражнения, девочки повторяли. Педагога звали Эльза, когда-то Даша с ней танцевала «Танец маленьких лебедей». Даша почему-то вспомнила, как они с Эльзой спорили – правильней ли было бы маленьких лебедей называть лебедятами. Даша стояла у окна и с грустью смотрела на девочек, с которыми занималась Эльза. Она часто здесь проходила и постоянно тут останавливалась. Когда-то она так же в семилетнем возрасте начинала свой путь в балете. Даша была одета в летнее длинное серое платье до щиколоток и в дешевые босоножки. Через плечо перекинута довольно объемная холщовая сумка. Выглядела Даша неважно – очень худая, бледная, под глазами синяки, не сильно длинные волосы зачесаны назад и связаны в пучок. На шее, посередине, прямо в ямочке между ключицами виднелся небольшой шрам. Впрочем, шрамов у нее было несколько – три на ногах и один на предплечье – последствия автокатастрофы. На незагорелом теле их было практически не видно. С виду ей можно было дать как 25 лет, так и все 35, – короче, было совершенно непонятно, сколько ей лет на самом деле. Даша стояла и смотрела в окно не меньше минуты. Наконец она отвернулась и неторопливо пошла дальше. Подойдя к автобусной остановке, она села на скамейку и зажмурилась, подставляя лицо майскому солнцу.

Примерно через час Даша шла по кладбищу по дорожке, посыпанной гравием. По-прежнему светило солнце, хотя было уже около шести вечера, и Даша щурилась, не глядя по сторонам. Даша свернула на тропинку, прошла мимо десятка могил и остановилась у могилы, где были похоронены ее любимые мужчины: отец, муж и сын. Отец умер больше 20 лет назад, а со смерти мужа и сына прошло меньше трех лет. Даша достала из сумки бутылку недорогого вина, налила себе в пластмассовый стаканчик, не торопясь принялась пить. Кто-то бесшумно подошел сзади и остановился у Даши за спиной. Женщина повернула голову, пошевелила носом, почувствовав знакомый запах.

– Духи все те же, «Амариж», – сказала она, достала из сумки второй стаканчик и налила в него вина. Женщина села рядом с Дашей и взяла стаканчик в руку. Это была Вита. В руке у нее был букетик цветов.

– Привет, Дарья.

– Здравствуй, мама.

– Давно не виделись. Не звонишь, не заходишь.

Даша пожала плечами.

– Новостей нет. Поговорить не о чем. И кстати, могла бы и сама зайти.

– Ну, вот я и пришла. Снова пьешь?

Даша слегка ударила стаканчиком по стаканчику матери.

– Чин-чин!

– Ага. Чик-чирик.

– Пью. А что? Единственное развлечение осталось.

Они молча выпили вино. Вита встала и положила букетик на могилу. Она снова села рядом с Дашей.

– Скука так жить. Как говорит один мой знакомый генерал.

– А что остается? Я на пенсии.

– Ну, есть кое-что… не уверена, что я правильно все делаю, но решать все равно тебе.

– Ты это о чем?

– Я о том, что выход, как правило, там же, где и вход.

– В смысле?

– О новой жизни, Даша. О чем же еще?

На следующий день было дождливо. Даша молча наблюдала, как дождь скатывался по оконному стеклу. В приемной генерала Болотникова за столом сидела симпатичная секретарша в форме с капитанскими погонами и что-то печатала на клавиатуре компьютера. Рядом на стуле для посетителей сидела Даша. Узнать ее было практически невозможно – у нее была красивая прическа. Даша вчера весь вечер накручивала волосы на бигуди и спать легла, не снимая их, так что теперь волосы красивыми волнами падали на плечи. На ней было изящное синее платье длиною до колен, на ногах светло-серые туфли-лодочки на небольших каблуках. На коленях – маленькая изящная сумочка фирмы «Луи Виттон». Лицо чистое, никаких морщинок и синяков под глазами. Макияж настолько легкий и незаметный, что разглядеть его можно было только под сильным увеличительным стеклом. Даша сидела и нервно стучала пальцами одной руки по ладони другой.

А через стену в генеральском кабинете за совещательным столом сидели Болотников и Вита. Перед генералом лежала тонкая папка с бумагами, он рассматривал лежащую сверху фотографию Даши. На фото Даша стояла у какого-то памятника, явно заграничного, и улыбалась. На ней были футболка, рваные джинсы и кроссовки.

– С виду симпатичная. Улыбка хорошая, открытая. А еще фотки есть?

– Зачем? Сейчас вживую увидишь.

Генерал открыл папку, положил туда фотографию и достал листок с биографией Даши.

– Дарья Павловна Лялина, – прочитал Болотников, – ну что ж, фамилия «подходящая».

Вита недоуменно на него посмотрела.

– В смысле подходящая?

– Короткая фамилия, запомнить легко. И позывной сразу напрашивается.

– Какой позывной?

– Агент Ляля. Коротко и ясно.

– Ага, восторг.

– Так-с, бывшая балерина. Балерина? Ты уверена?

– Да, а что тебе не нравится? Я так поняла, среди ваших агентов подходящих кандидатур нет?

– В том-то и беда.

– Значит, по-любому у девушки специальность будет какая-то другая? Ни фига не шпионка и не разведчица.

– Ну да, среди наших симпотных-то много, но всем чего-то не хватает, какой-то особой сексуальности, что ли…

– В этом плане можешь быть абсолютно спокоен. Этого у нее с избытком.

– Как бы правильно выразиться, чтобы не упасть в грязь лицом? Понимаешь, нашим еще не хватает непосредственности или милоты.

– Коля, это называется шарм, он либо есть, либо нет, этому обучить невозможно. Это тебе не приемы рукопашного боя.

– Это да. Это ты верно сказала. Но ведь красивая женщина, она и в Африке красивая.

– Ага, и в Африке, и на Севере. Спора не выйдет. Давай дальше.

Генерал продолжил читать.

– Двадцать девять лет… не многовато ли?

– Нормально. Выглядит моложе.

– Французский, английский в совершенстве. Немецкий, испанский и итальянский – разговорный. Ого!

– Это ее хобби. Раньше много путешествовала, и где была, там и учила язык. Память-то уникальная… Дальше.

– Муж и сын погибли в автокатастрофе. Она чудом осталась жива… три месяца лежала в больнице, шесть переломов… м-да… Вита… – Генерал недоуменно посмотрел на Виту.

– Ну что еще? Все давно срослось. Не хромает, руки работают.

– А как у нее с этим… ну… с психикой?

– Да, есть немного. Кое-какие проблемы присутствуют, ну а кто не без греха? Но ничего запредельного – апатия и легкая депрессия, начнет работать – все пройдет.

– Хм, а с алкоголем как?

– Да в рот не берет. Разве что по праздникам винцо изредка…

– Понятно…

– Ну что тебе понятно? Она справится, я ее знаю.

– Да хорошо, все в порядке, я тебе верю, позови ее.

Вита подошла к двери и открыла ее.

– Дарья Павловна, заходите!

Вита села на место, Даша вошла в кабинет. Той Даши, которая была на кладбище, не было и в помине. Вошла, немного смущаясь, хорошенькая, тоненькая, как тростиночка, девушка с милой улыбкой. Болотников аж привстал. Даша подошла к нему поближе.

– Здравствуйте, товарищ генерал! По вашему приказанию явилась!

Болотников с глупой улыбкой рассматривал девушку. Потом перевел взгляд на Виту.

– Вита! Но как?!

– Что как?

– Ну это же ты! Вылитая ты в юности! Где ты ее нашла?

Вита, усмехнувшись, пожала плечами.

– Грибные места знаю. Не проси – не выдам.

Болотников встал, отодвинул стул.

– Здравствуйте, мадемуазель. Прошу вас, присаживайтесь.

Он говорил по-французски. Даша ответила тоже по-французски:

– Спасибо, господин генерал, очень мило с вашей стороны. У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?

– Что у вас за акцент? Явно не парижский.

– Я почти год жила в Тулузе, товарищ генерал.

– Ну конечно, Тулуза. Совсем старый стал, не узнал. Зовут меня Николай Матвеевич. Я руководитель Службы экономической безопасности Северо-Западного региона.

– Да, я в курсе, Виталина Егоровна рассказала про вас.

В это время в спортивном зале СЭБР Никита и Стелла с инструктором отрабатывали приемы рукопашного боя. Вошла секретарь генерала. Она дождалась, когда Стелла с Никитой закончат спарринг. Инструктор сделал им замечания. Никита и Стелла поклонились инструктору, потом друг другу и подошли к девушке. Первым заговорил Никита:

– Привет, Нинуль. Уж не по нашу ли душу?

– По вашу, Никитосик, вас старик вызывает. Здравствуй, Стелла.

– Привет.

– А я так и не поняла, кто сейчас победил-то?

– Как всегда – дружба.

– Стелла, ты же еще на больничном?

– Ну вот еще, я здорова, как…

– Как бык? – усмехнулся Никита.

– Как кошка.

Она пошли в сторону выхода. Никита повернулся к Нине и продолжил задавать вопросы.

– По какому делу старик вызвал, не в курсе?

– Не в курсе, но Чуньков уже у него в кабинете. И еще кое-кто.

– Кто же?

– Пойдем, а? Ты же знаешь, старик ненавидит ждать.

– Ладно, только приму душик.

– Правильно, я только хотела это посоветовать.

– Это еще почему?

Но Нина уже шла по коридору, а Стелла скрылась за дверью с надписью: «Женская душевая». Никита оттянул край футболки у горла и втянул носом воздух.

– Мокрая, но совсем не пахнет. – Он пожал плечами и зашел в соседнюю дверь.

Через девять минут Стелла вышла из раздевалки, на ходу закручивая на голове хвостик. Никита уже стоял на лестничной площадке и ждал ее.

– Я смотрю, ты уже до секретутки старика добрался, мачо ты наш.

– Что я слышу? Ты, никак, ревнуешь?

– Вот именно! Никак! Просто бесишь.

– Я налаживаю контакты с нужными людьми.

– Налаживальщик нашелся.

– Стеллочка, прекращай вторжение в личную жизнь.

– Очень надо.

Стелла быстро пошла по коридору.

«Все-таки ревнует», – сделал вывод Никита. Он не торопясь пошел за Стеллой.

Даша и Вита сидели за столом рядом с генералом. Напротив них полковник Чуньков. Перед каждым стояла чашка с чаем, а посередине стола – огромный поднос с конфетами и печеньем. Чай пили все, сладкое ела только Даша. Чуньков смотрел на Виту.

– Столько всего про вас слышал, Виталина Егоровна. Невероятно.

– Не могу ответить тем же, но приятно, – ответила Вита, улыбнувшись.

– Давно мечтал познакомиться.

– Мечты иногда сбываются. А вас как зовут?

– Алексей.

– Очень приятно. А то как-то непривычно звать мужчину товарищем, хоть и полковника.

Вита глотнула чаю. Даша взяла печенюшку и откусила от нее.

– Ой, какое вкусное. Неужели домашнее?

– Самое вкусное и самое что ни на есть домашнее, – ответил генерал. – Вот жена Алексея Дмитриевича печет. – Болотников кивнул на Чунькова.

Тот почему-то заметно смутился. Раздался стук в дверь. Генерал крикнул:

– Входите, не заперто!

Дверь открылась, и в кабинет вошли Никита и Стелла. Они встали по стойке «смирно».

– Разрешите присутствовать, товарищ генерал? – спросил Никита.

– Здравия желаем, – громко произнесла Стелла.

– Вольно! Присаживайтесь. Стелла, как рана?

– Какая рана? Ах, вы про эту царапину? Я уже и забыла.

Никита и Стелла подошли к столу и сели рядом с Чуньковым. Никита, присаживаясь, пожал полковнику руку.

– Молодец. Вот, знакомьтесь. Наши герои. Группа силового прикрытия – агенты Стелла и Никита. А это наши новые сотрудницы, то есть сотрудники. Наш консультант Виталина Егоровна Шунькова.

Никита вскочил.

– Не может быть! Дольче Вита?!

Вита ответила строго, делая паузы между словами:

– Никогда меня так больше не называй.

– Ой, извините, я на эмоциях.

Генерал посмотрел на Никиту.

– Все, я могу продолжать?

– Я ж извинился, – ответил Никита.

Генерал кивнул в сторону Даши.

– А это наш новый секретный сотрудник, агент Ляля.

Даша улыбнулась.

– Очень приятно. Вообще-то я Даша, но называйте меня как хотите.

Никита в ответ заулыбался. Чуньков тоже. Генерал усмехнулся.

– Ну, а теперь вернемся к нашим барашкам… Стелла, у нас возникли небольшие проблемы, – генерал сделал паузу, – с твоим дружком.

Стелла удивленно на него посмотрела.

– У меня нет друзей, товарищ генерал.

– Ну, какие твои годы, – ответил Болотников, – обязательно будут. Так вот, есть сведения, что Прохоров может помешать нашей новой разработке.

– Какой разработке? – спросил Никита.

– Первому заданию агента Ляли. – Генерал взял чашку с чаем, потом поставил ее на стол и налил себе минералки. – Короче, по порядку… Полковник, докладывайте. – Генерал залпом осушил стакан.

Чуньков включил специальную аппаратуру. На экране на стене появился портрет чернявого человека, лет сорока пяти – сорока восьми.

– Аудитор и специалист по экономической целесообразности Андрэ Моришаль, сорок девять лет, – начал доклад полковник.

– Француз? – поинтересовался Никита.

– Вот прямо с первого раза угадал. Самый настоящий француз. Оценивает, стоит ли французским капиталистам вкладываться в российские предприятия. Крутой специалист и очень необычная личность.

На экране было видно, как месье Моришаль вышел из дверей аэропорта, он тянул за собой чемодан на колесиках. К нему навстречу вышли несколько человек. К ним подъехал лимузин. Водитель вышел и открыл дверь. Моришаль поздоровался со всеми, кивнув, руки никому не подал и молча пошел к остановке такси, сел в машину с шашечками и был таков. Встречающие недоуменно смотрели ему вслед.

– В прошлый приезд от лимузина отказался, заявил, что он не министр, чтобы разъезжать в лимузинах, – продолжил Чуньков, – правда, от дорогого номера в отеле не отказался. Видимо, привык жить в комфорте. По ресторанам не ходит, по крайней мере, в России. Предпочитает заказывать еду в номер. Вот такие пироги. Говорят, что взяток не берет. Подарков тоже, насколько нам известно. Крайне принципиален. Не женат. По проституткам не ходит. Во всяком случае, таких данных нет. Но в Париже содержит любовницу тридцати семи лет! Фото ее есть.

На экране появилось фото женщины. Генерал покачал головой:

– Не девочка уже. Зарабатывает он неплохо, мог бы себе и моложе найти.

Вита улыбнулась.

– Николай Матвеевич, мыслите стереотипами. Возраст для него значения не имеет. Просто ему нравятся женщины постарше, с которыми можно не только заниматься любовью, но и поговорить, душевно пообщаться, так сказать.

– Вполне логично.

– Думаю, с ним проблем не будет. По нашей части.

– Да! Вот мы и подошли к главному. – Генерал долил в стакан остатки минералки. – Министерство экономического развития дало нам задание. Необходимо, чтобы Моришаль дал положительное заключение о целесообразности инвестиций в предприятие, ради которого он завтра приезжает. А предприятие-то убыточное.

– Что, совсем? Может, как раз ему и не хватает привлечения иностранного капитала? – спросил Никита.

– Вот именно! Не хватает! Нам необходимо его в этом убедить. Вернее, помочь принять правильное решение.

Болотников посмотрел Даше в глаза.

– Моришаль попросил предприятие выделить ему личного переводчика. Так что придумывать, как с ним познакомиться, не надо. Первая часть операции упрощена.

– Извините, я не совсем поняла. Мне надо будет его уговорить дать положительное заключение? – спросила Даша.

– Не надо уговаривать. Все гораздо проще. Просто влюби его в себя. А дальше он сам себя уговорит. И никакого психологического давления. Знаешь такую формулировку?

– Я знаю, товарищ генерал, формулировку «любовное томление».

Мужчины в очередной раз заулыбались.

– Не сомневаюсь. В сущности, для тебя, Даша, задание пустяковое. Но зато первое!

– Спасибо за доверие.

– Ну, хорошо. Это все понятно. А при чем тут Прохоров, товарищ генерал? Вы же с него начали нашу беседу? – спросила Стелла.

– Да! А вот у него прямо противоположная цель. Для рейдерского захвата предприятия ему необходимо, чтобы Моришаль дал отрицательное заключение. Пока непонятно, что он предпримет. Но явно в стороне не останется. Поэтому силовое прикрытие в данной операции считаю необходимым.

Генерал многозначительно посмотрел на Стеллу и Никиту.

– Операция «Медовая ловушка» началась.

Три дня спустя у выхода из аэропорта Пулково-2, рядом с залом прилета стоял водитель в фирменной кепке и с табличкой в руках: «Андрэ Моришаль». Моришаль с чемоданчиком на колесиках вышел из дверей. Заметив водителя, направился к нему. Водитель тоже увидел Моришаля и сделал два шага навстречу.

– Добрый день, месье. My name is Anton[1].

– Bonjour, Antoine. Parle vous francais?[2]

– No, I’m sorry[3].

– Do you speak English?[4]

– Чуть-чуть. A little bit[5].

– Where is the translator?[6]

– What?[7]

– Where’s the damn translator?![8]

Моришаль явно начинал злиться.

– One[9] минут, please[10]. – Водитель засуетился.

Но тут к ним подбежала Даша, в руке у нее было мороженое – эскимо. Она бойко заговорила на французском.

– Я тут! Добрый день! Я ваш переводчик. Прошу прощения, месье Моришаль, очень мороженого захотелось. Такая жара – это что-то.

Даша была настолько непосредственна и очаровательна, что Моришаль заметно изменился в лице. Черты лица разгладились, он почти что улыбнулся.

– Без проблем. Здравствуйте. Как ваше имя?

– Даша. Очень приятно.

– Андрэ. Взаимно приятно. У вас отличное произношение.

– Спасибо. Куда едем?

– Какие варианты?

– Вариантов два – в отель, размещаться, или сразу на предприятие, чтобы не терять рабочего времени.

– Не вижу причин для спешки, поэтому сначала предпочту разместиться.

Даша одобрительно кивнула.

– Правильно, работа не волк, как у нас говорят, пойдемте к машине.

– Как вы сказали? Не волк? Что за оборот?

– Ну, в смысле, в лес не убежит.

– А-а-а, понял. – Моришаль рассмеялся.

Водитель, Даша и Моришаль прошли к автостоянке, подошли к белому микроавтобусу. Пока водитель закидывал чемодан француза в багажное отделение, Даша и Андрэ забрались внутрь. Невдалеке из автомобиля за ними следила женщина – красивая жгучая брюнетка. Она незаметно снимала их на небольшую камеру. В ухе у нее был вставлен миниатюрный наушник. Невдалеке в машине сидели Никита и Стелла, Никита был за рулем. Они тоже наблюдали за микроавтобусом. Впрочем, следящую брюнетку они засекли, несмотря на то что во всех вышеперечисленных средствах передвижения были затемненные окна. Вскоре микроавтобус выехал со стоянки и двинулся в сторону города. Даша и Моришаль сидели друг напротив друга.

– Обедать будете сейчас или позже? Закажете в номер или пойдете в ресторан? – спросила Даша, доедая мороженое.

– Да чего тянуть, время-то уже послеобеденное. Лучше, конечно, где-нибудь посидеть. Вы же мне составите компанию?

– Ну куда же вы без меня? Я от вас ни на шаг. По крайней мере в ближайшие три дня.

– Если я приму решение сотрудничать с вашим предприятием, то приеду еще не раз.

– Это было бы чудесно. Вы раньше бывали в Питере?

– О, да. Много раз. Но если быть совсем точным, то три раза. А вы давно работаете на предприятии?

– Почти десять лет.

– Как десять?! Вы что, в третьем классе устроились на работу?

Даша звонко засмеялась, да так заразительно, что Моришаль тоже не удержался, заулыбался.

– Ох, вы такой льстец, Андрэ. Одним словом, француз.

– Ну и как вам ваша работа?

– Нормально. Временами я незаменима. Знаю два языка – французский и английский. Китайский не смогла осилить. Может, и к лучшему – еще больше было бы работы. А так хоть выходные бывают.

– Бывают? Как часто?

– Когда как. Зимой часто. А летом раз в месяц.

– Безобразие! Без выходных нельзя. Всем надо отдыхать.

– Вот сегодня встретитесь с моим начальством – расскажите это им, пожалуйста.

– Серьезно?

– Шучу, конечно. Ненавижу жаловаться! Тем более что я неплохо зарабатываю. Так что грех это делать.

– Но ведь работа переводчика не предполагает карьерного роста – или я ошибаюсь?

– Андрэ, не все такие карьеристы, как вы.

– А вы думаете, я карьерист?

– Безусловно! Раз вы об этом заговорили. Да и редко встретишь мужчину, который не думал бы о карьере. Разве только того, кто всего уже достиг.

– Ну, таких людей не бывает. Всегда чего-то не хватает.

– Не соглашусь. У меня есть сосед – дядя Петя. Он всю жизнь отработал на заводе, теперь получает приличную пенсию. Так вот, он каждый день пьет. Спиртное, разумеется. Уверяю вас – ему всего хватает. Потому что кроме как на спиртное и закуску в виде соленых огурцов и макарон больше тратить не на что.

– Даша, чужая душа – потемки. Вы просто не знаете, чего ему не хватает. Да и не стоит, наверно, узнавать.

Моришаль рассмеялся, Даша тоже.

– Да я и не хочу никакой карьеры. Я переводчик и ничего больше делать не умею. Вот как выучила два языка в глубокой юности, так больше и не училась.

– Ох, я сильно сомневаюсь.

– В чем?

– Что вы ничего больше делать не умеете.

– Я про работу, Андрэ.

– Все, все, больше не спорю и не шучу… В какой отель мы едем?

– Если бы я знала… – Даша повернулась к водителю: – Антоша, в какой отель мы едем?

В то время как микроавтобус тронулся в путь и повез Моришаля от аэропорта к отелю «Астория», в бизнес-центре неподалеку от площади Александра Невского в офисном кабинете вместе с Прохоровым сидели еще два человека. Здоровенный, бандитского вида мужик в сером костюме и синей рубашке без галстука – Дылда и элегантно одетый в светлый летний костюм молодой человек в очках с золотой оправой – Блондин. На экране монитора они смотрели на кадры слежения – вот Моришаль и Даша разговаривают возле входа в аэропорт, вот они идут к автостоянке, садятся в микроавтобус. Прохоров подошел к серванту, вытащил бутылку виски и налил себе в бокал.

– Кончать его смысла не вижу – пришлют следующего. Кто-то хочет вискарька?

Дылда кивнул.

– Можно немного.

Блондин отрицательно покачал головой.

– Я не буду. Мне еще за руль… А следующий, может, будет более сговорчивым.

– Это вряд ли. Им столько платят, что им нет смысла рисковать, – ответил Дылда и взял у Прохорова бокал с виски. – Какая есть вероятность, что он примет положительное решение?

Прохоров сел на свое место.

– Пока что пятьдесят на пятьдесят. Но в нашем деле и двадцать процентов – большая вероятность.

– Игорь, ты подумал, что будем делать? Может, все-таки предложить денег? Побольше. Чтобы трудно было отказаться.

– Нет. Тогда есть большая вероятность, что он точно примет решение не в нашу пользу. Он же упертый. Личность известная, – ответил Блондин.

Прохоров кивнул.

– Понятно. – И глотнул виски. – Ладно. Сегодня и завтра понаблюдаем. Рената этим уже занимается. А там будет видно. Как говорят, утро вечера похмельнее.

По Московскому проспекту за микроавтобусом, метрах в двухстах, ехал автомобиль Ренаты «Ситроен». Еще чуть дальше машина с Никитой и Стеллой. Стелла вынула из кармана фотоаппарат.

– Обгони ее хотя бы на секундочку. Через боковые стекла ни фига не видно.

– Один момент.

Никита нажал на газ. Машина Никиты и Стеллы пошла на обгон. Стелла подняла руку с фотоаппаратом на уровне лица и сделала фото.

Минутой позже в генеральском кабинете генерал Болотников и полковник Чуньков рассматривали на экране фото брюнетки, сделанное через лобовое стекло ее автомобиля. Качество фотографии было не очень хорошее, но, по крайней мере, видно было, что это красивая молодая женщина, явно восточного типа.

Чуньков кого-то выслушал по телефону и спрятал трубку в карман.

– Николай Матвеевич, женщину пока опознать не удалось. Но понятно, что это пристяжь Прохорова.

Болотников вздохнул.

– Ну, вот и начались необыкновенные приключения француза в России.

Рядом с гостиницей «Англетер», где почти сто лет назад 28 декабря повесился русский поэт Сергей Есенин, находится отель «Астория». Через витрину ресторана, находящегося на первом этаже отеля, было видно сидящих за столиком Дашу и Андрэ. Они ели и о чем-то мило беседовали. А напротив отеля на платной стоянке рядом с садиком стоял автомобиль Ренаты. Она наблюдала за ними. А невдалеке стояла другая машина, и из нее за Ренатой следили Никита и Стелла. Пока никто из них не предполагал, какие события последуют дальше. Но знали точно – дело миром не кончится.

За окном было все еще светло. В конце мая в Петербурге темнеет не раньше двух часов ночи, а сейчас было только девять. В переговорной комнате за длинным столом сидели несколько человек – совет директоров предприятия и Андрэ с Дашей. Он говорил, она переводила. Перед ним лежали несколько папок с бумагами. Моришаль уже заканчивал свою речь. Десять человек внимательно его слушали.

– Я обещаю, что буду беспристрастен. Но мне бы не хотелось, чтобы вы от меня что-либо утаивали. Это может повлиять на мое дальнейшее суждение. Я понимаю, что на данный момент предприятие убыточное, это понятно, иначе вы бы не нуждались в иностранном финансировании. Мои наниматели к этому готовы. Но мне надо определить, через какой примерно срок предприятие начнет приносить прибыль и насколько будет рентабельно данное финансирование. Бумаги я все изучу в течение ближайших суток. А завтра я хотел бы побеседовать с главным бухгалтером и финансовым директором. Спасибо.

Он повернулся к Даше и улыбнулся, она перевела. Представительный крупный мужчина лет шестидесяти – директор предприятия – встал со своего места и вытер со лба пот, хотя кондиционер работал вполне сносно.

– Спасибо, месье Моришаль, мы очень надеемся на вашу беспристрастность и дальновидность.

Моришаль кивнул и начал укладывать бумаги в дорогой кожаный портфель.

– Все свободны, – объявил директор.

Загремели отодвигающиеся стулья.

Неподалеку от здания компании, на проспекте Елизарова на автостоянке стояли два уже знакомых автомобиля. В одном находилась Рената, в другом – Никита и Стелла. Они увидели, как из здания вышли Моришаль с Дашей и сели в микроавтобус, который тут же поехал в сторону набережной Невы. Рената выехала за ним. Через несколько секунд то же самое сделали Никита со Стеллой.

– Андрэ, вы хотите поужинать в ресторане при отеле или, может, у вас есть какое-нибудь иное предпочтение? – спросила Даша у француза.

Андрэ внимательно посмотрел на девушку.

– Вообще-то я предпочитаю заказывать ужин в номер. Обычно мне не с кем ходить в ресторан.

– Ну что ж, в таком случае до свидания. Скоро будем проезжать мой дом. Во сколько за вами заехать?

– Но вы можете составить мне компанию.

– Ой, спасибо, Андрэ, но я очень устала. И вы так меня накормили обедом, что ни чуточки не голодна.

Она улыбнулась. Он с разочарованным видом вздохнул.

– Ну что же… мне не привыкать ужинать одному. А потом буду всю ночь изучать документы.

Он хлопнул рукой по портфелю. Даша испуганно на него посмотрела.

– Как всю ночь? А спать когда будете?

– Не волнуйтесь, Даша, выспаться я всегда успею.

Вита заварила чай и накрыла заварочный чайник полотенцем, потом нагнулась, достала из напольного шкафа банку с вареньем и поставила ее на стол. На столе уже стояли две чашки на блюдцах. Вита посмотрела на тарелку-часы, висящую на стене над дверью. 22:30. Женщина присела за стол, и в это время раздалась трель звонка. Вита подошла к входной двери и открыла ее. Вошла Даша и скинула обувь.

– Ну что, как прошел первый день на службе? Устала? – спросила Вита.

– Устала? Я же балерина, ты забыла? У станка работать тяжелее! – Даша надела мягкие тапочки.

– Физически да. А вот психологически…

– Психологической нагрузки пока толком и не было… Чаю нальешь?

– Конечно, проходи. Варенье достала наугад, попалось твое любимое – вишневое.

– Повезло.

Андрэ сидел в кресле и читал бумаги. Вдруг он прервался и задумчиво посмотрел в окно. На темнеющем небе видна была полная луна. Андре встал, достал из портфеля красивую бутылку и что-то налил себе в стакан. Судя по цвету, скорее всего, это был коньяк, бренди или арманьяк. Моришаль открыл дверь на балкон и со стаканом в руке вышел на воздух. Он улыбался и пил коньяк. Перед ним стояло прекраснейшее из всех зданий Петербурга – Исаакиевский собор. Моришаль поднял стакан и сделал вид, что чокнулся с ним. Моришаль всегда выбирал этот номер отеля, когда приезжал в Питер. Он любил именно этот вид с балкона. Моришаль облокотился на перила и задумчиво любовался творением своего земляка – месье Огюста Монферрана.

А Вита и Даша в это время, сидя на кухне, пили чай с вишневым вареньем.

– Сегодня он уже намекнул, что любит ужинать в номере, – доложила Даша.

Вита пожала плечами.

– Ну да, мы это знаем. Он предпочитает заказывать еду в номер.

– Нет, ты не поняла. Он сначала намекнул, что предпочитает ужинать в номере, а потом предложил поужинать вместе с ним.

– Ну, этого и следовала ожидать. Он вполне себе интересный мужчина, мало того что он француз. Время тянуть он не будет.

– Зато я буду. Я так понимаю, моя задача влюбить, а не соблазнить.

– Правильно понимаешь.

– А ответь мне, как опытный контрразведчик, – мне придется с ним переспать?

– Даша, мы же это уже обсуждали. Надо рассматривать каждый конкретный случай отдельно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Меня зовут Антон (англ.).

Вернуться

2

Здравствуйте, Антон. Говорите по-французски? (франц.)

Вернуться

3

Нет, извините (англ.).

Вернуться

4

Вы говорите по-английски? (англ.)

Вернуться

5

Немножко (англ.).

Вернуться

6

Где переводчик? (англ.)

Вернуться

7

Что? (англ.)

Вернуться

8

Где этот чертов переводчик? (англ.)

Вернуться

9

Одну (англ.).

Вернуться

10

Пожалуйста (англ.).

Вернуться