Тори Эванс
Тардрагон. Повелевающие огнём

Посвящается тем, кто каждый день встаёт перед выбором, способным изменить мир.

Спасаться было бессмысленно –

После тебя всё в огне, выжжена земля.

Полина Гагарина, «Ангелы в танце»

Пролог

Огонь был повсюду. Он душил. Сердце в панике металось в грудной клетке, будто запертая птица.

Я выглянула в распахнутое окно. Лицо обдало жаром, глаза заслезились. И я заметила, как маги создавали огненные шары, направляя потоки пламени на жилые дома ведьм и полуночников, что расположились в готическом квартале. Безликие бегали с длинными палками и промасленными горящими паклями. Огонь распространялся не только по кварталу, но и по всему городу. Они намеревались похоронить нас всех под пеплом.

Пламя постепенно подбиралось и к нашему дому. Мы с братом и сестрой спали, бабушка работала на кухне и не сразу заметила происходящее. Она разбудила сначала меня, а потом и Феликса с Веллой. Сейчас она выводила их из комнаты, в которую уже пробирался огонь. С каждой секундой дышать становилось труднее – лицо пылало, лёгкие заполнялись гарью.

Бабушка повела нас в прихожую, мы старались ступать быстро, но осторожно, чтобы не попасть под влияние появляющихся языков пламени. Они завораживали. Я на долю секунды замерла, разглядывая синеву и отблески оранжевого в тянущихся «язычках». Даже на какой-то миг показалось, что эта стихия не причинит нам вреда.

Очнулась от оцепенения я лишь тогда, когда бабушка толкнула меня в спину, вместе с братом и сестрой выталкивая в прихожую. Сама она выйти не успела – прямо перед ней рухнула одна из деревянных балок. И бабушку скрыло снопом искр. Мы втроём отшатнулись.

– Бегите! – услышали мы её крик. – Из города! Сейчас же!

Я переглянулась с Веллой и Феликсом. В их взгляде страха было не меньше, чем, вероятно, в моём. Сердце забилось ещё сильнее, я взглянула на комнату, в которой осталась бабушка. Огонь практически залил её, не оставив ничего от помещения, и грозился добраться до нас, если мы сейчас же не покинем дом.

Я медлила. Неужели я больше никогда не увижу бабушку? Огонь поглотил её. В груди заныло, будто тысячи осколков разбитого сердца вонзились в лёгкие.

– Бежим! – торопил нас Феликс. Брат одной рукой схватил меня, другой – сестру, и практически поволок нас к выходу из дома.

На улицах города маги, ведьмы, полуночники и безликие в панике покидали пылающие дома. В воздухе витал удушливый дым, перекрывая видимость и забираясь в наши лёгкие. Я закашлялась, вдохнув слишком много грязно-серого полотна, заполонившего улицы. Мы бежали, не разбирая дороги. Один раз запнулись, и Велла даже упала, расцарапав коленку и порвав платье, и без того превратившееся во что-то грязное и дырявое, будто съеденное молью.

К нам приблизилась одна из женщин, помогая подняться. Она торопила нас, убегая от языков злосчастного огня. Но уже через несколько секунд я остановилась, тяжело дыша и опираясь руками на колени. Кашель мучил, не позволяя бежать быстро. Лёгкие резало, и я слабо представляла, как мы продолжим путь.

– Ещё немного! – крикнул Феликс и потянул меня за руку. Велла уже оторвалась от нас на несколько метров. – Беги! – крикнул он сестре и сильнее потянул меня за руку.

Я закивала и сделала ещё несколько шагов. Но, запутавшись в собственных ногах, была готова упасть, как вдруг меня подхватил какой-то мужчина, не позволив расцарапать колени или, чего хуже, разбить нос. Он помог мне устоять на ногах и вместе с Феликсом потащил к городским воротам, куда стекались жители города, спасаясь от пожара.

Неожиданно часть пламени зацепилась за платье, обжигая кожу, когда мы пробегали мимо деревянного настила. Я заверещала, падая на каменную дорожку. Руки и лицо не удалось уберечь – локти и лоб покрылись жгучими ссадинами. Мелькнула мысль, что наступил конец – я так и сгорю заживо в этом городе. Но мужчина, помогавший нам с Феликсом, скинул свой кафтан и сбил им пламя с моего платья. Вечно огонь цеплялся за меня, словно я каким-то чёртовым проклятьем привлекала его.

С трудом мы с братом добрались до городских ворот, где Велла озиралась по сторонам в поисках нас. Её глаза наполнились слезами, но как только она заметила меня и Феликса, тут же кинулась обнимать нас.

– Не до нежностей! – рявкнул мужчина, спасший нас с братом.

Сквозь дым я попыталась рассмотреть его внешность. У него были светлые волосы, как у шактаханцев. Цвет глаз увидеть не получилось. Он отцепил Веллу от Феликса и стал подгонять нас в сторону просёлочной дороги, ведущей в столицу. Недалеко от центрального города располагалось наше семейное поместье. Имело смысл возвращаться туда.

Правда, я сомневалась, что отец был бы рад видеть нас. Особенно в таком виде. Особенно меня.

Оказавшись на приличном расстоянии от города, мы распрощались с мужчиной, поблагодарив его за спасение, и пообещали, что сможем сами добраться на попутных телегах с грузами и торговцами до дома. Я оглянулась – Нотрбург полыхал. Пламя затихало, но я всё ещё чувствовала его жар, привкус гари во рту, видела грязно-серый дым и пепел, остающийся на месте домов. Были свежи в памяти обугленные тела и последний бабушкин взгляд, полный отчаяния и ужаса.

Она сгорела заживо, спасая нас. Она отдала жизнь, чтобы мы выбрались живыми и невредимыми из города. В груди всё сжалось, и я закричала что было силы, смотря на то, как пламя пожирало всё, что мне дорого. Всю прежнюю жизнь, которую я так любила. Привычный с детства город, родной дом, тело бабушки, могилу дедушки в некрополе. Даже то старое потёртое фортепиано, на котором бабушка часто играла нелюбимую мной грустную мелодию.

Я упала на колени, но прекратила кричать, окончательно сорвав голос. В груди закололо. Как же сильно хотелось открыть глаза и осознать, что всё оказалось страшным сном. И снова услышать эту мелодию в исполнении бабушки.

Глава 1.

Молния снова разрезала небо пополам, и дверь в мастерскую распахнулась. Меня охватило оцепенение при виде человека, стоящего передо мной. Ноги приросли к деревянному полу, а сердце учащённо забилось.

– Ну здравствуй, Пенелопа.

Передо мной в длинном чёрном платье и шерстяной серой накидке стояла Весма. Я с недоумением моргала, не веря собственным глазам. Образ подруги не был магическим явлением – она была реальна и стояла в паре метров от меня. Живая.

Я вздрогнула, избавляясь от оцепенения, и впилась глазами в Весму, будто боялась, что подруга снова исчезнет. Что-то в её внешности изменилось. Чёрные вьющиеся волосы всё так же струились вдоль спины, доходя до лопаток. Вот только черты лица словно стали резче, а в ярко-синих глазах появился холод, лишь изредка выдающий закравшийся в душу ведьмы страх.

– Понимаю твоё удивление, – первой нарушила тишину Весма.

– Удивление? – я вскинула брови. Да я потрясена происходящим!

Думала, меня уже мало чем можно было удивить, но у Весмы это прекрасно получилось.

– Не хочешь поделиться информацией о том, как тебе удалось избежать…

– Казни? – усмехнулась Весма, медленным шагом проходя в мастерскую. Девушка заметила висевшую в углах паутину.

– Я видела… – слова давались с невероятным трудом, – как твоё тело сгорело.

Казалось, я убеждала саму себя, что это действительно произошло: что совершенно недавно Весму вместе с другими ведьмами разъярённые жители Вадрахана сожгли, обвиняя в гибели членов королевской семьи. Они считали, что ведьмы наслали проклятие на род Милоне. Только проклятием являлся королевский совет – в этом я была убеждена. И желала доказать правду королю и принцессе!

Моя дорогая старшая сестра заключила с отцом сделку на мою жизнь, и я вернулась в семейный дом. Хотелось верить, что Велла сделала это не из желания держать меня подальше от своего жениха. Ведь, так или иначе, я разберусь с проделками Перси, чего бы мне это ни стоило…

– Иногда происходящее так обманчиво, не находишь? – Весма прошла вдоль стола, проводя рукой по пыльной столешнице.

Я прищурилась, силясь разгадать смысл слов ведьмы. Она играла в какую-то игру, правила которой мне были непонятны. В очень опасную игру.

– Ты когда-нибудь чувствовала боль от тернового ошейника, сжимающего шею? – синие глаза Весмы блеснули в полумраке. За окном раздался новый раскат грома. – Она настолько реальна, что её ни с чем не перепутаешь. Но даже она не сравнится с оглушающей болью, за считанные секунды распространяющейся по телу вместе с пламенем.

Я молчала, не мешая подруге рассказывать. Вопросы могли сбить её с толку. И тогда я никогда уже не узнаю правду. Не существовало гарантий, что мы с Весмой снова увидимся. Она где-то пряталась всё это время. Наша сегодняшняя встреча – большая удача.

– От этой боли сердце просто разрывается, – продолжала ведьма. – Останавливается! – она обернулась ко мне. Весь вид Весмы сейчас пугал больше, чем её крик на дворцовой площади. – Я умерла, Пенелопа.

В груди защемило, и я на миг прикрыла глаза. Слова Весмы пронизывали душу больнее всякого кинжала. Всё произошедшее на площади оказалось реальным. Она действительно умерла у меня на глазах. Сердце пропустило несколько ударов, пока в моей памяти мелькали высокие столбы и горящие тела девушек. Меня оглушил собственный крик. В глазах защипало. Я вздрогнула и тыльной стороной ладони потёрла их, чтобы не расплакаться прямо на глазах у Весмы.

– Незадолго до случившегося, – прошептала Весма, приблизившись, – мне предложили помочь. Служба в обмен на помощь.

– Служба? – мой голос дрогнул.

Ведьмы не служили при дворе, особенно в те времена, когда на престол ещё не взошёл Трэвис. А значит, «служба» Весмы могла быть лишь…

– Ты заключила сделку с Духами? – поражённая догадкой, поинтересовалась я.

Ведьма умела удивлять. А я ещё даже не успела привыкнуть к мысли, что Весма была жива.

– Встретила однажды в лесу одного очень наглого, но сильного Духа, – поведала подруга, кивнув. Кассиан. – И он предложил помощь. До сих пор удивляюсь, как я только вспомнила об этом в тот момент, когда стражники тащили меня за волосы по каменным дорожкам квартала к центральной площади.

Я нахмурилась, пытаясь понять, как Кассиан смог помочь Весме. Неужели Духи умели воскрешать магов и ведьм? Заметив мою озадаченность, Весма улыбнулась. Её лицо немного просветлело. Чего нельзя было сказать о погоде за окном – дождь барабанил по крыше мастерской.

– На несколько мгновений я почувствовала пустоту – лишь тьма и холод сопровождали меня, прежде чем я очнулась в некрополе и обнаружила рядом с левой рукой металлическую чашу с кровью, зажжённые свечи и раскрытый гримуар.

Ритуал воскрешения.

Я столько раз читала о нём в гримуарах, что наизусть помнила составляющие для его проведения. Но, конечно же, сама никогда не пробовала кого-то воскрешать. Не то чтобы отсутствовали те, кого я желала вернуть, скорее понимала, что не получится это сделать. Некромант должен обладать невероятной магической силой.

– Тебя воскресил… Кассиан? – уточнила я.

– О нет, – Весма покачала головой. – Он лишь отыскал некроманта, вернувшего душу в тело, и целителя, восстановившего тело от ожогов.

– И кого же принесли в жертву? – осведомилась я.

Ритуал воскрешения был построен на жертвоприношении. Жизнь на жизнь. Это обмен одной души в Цитадели – царстве мёртвых – на другую.

Весма пожала плечами, но я успела заметить в её глазах страх. Интересно, каково это – осознавать, что кого-то убили, чтобы оживить тебя?.. Ритуал не предполагал использование тел умерших, жертва являлась живым человеком.

– И что же Кассиан попросил взамен? – я сменила тему, понимая, что Весма не собиралась отвечать на вопрос о жертвах.

А о сделке с Духами я думала со времён проведения Бала Сновидений во дворце.

– Служить ему, – поспешно ответила Весма. И сразу же закусила нижнюю губу, будто пожалела о сказанном.

– А что этот наглец подразумевает под словом «служить»? – я вскинула брови.

– Ты, случаем, не из практических целей интересуешься? – губы Весмы тронула лукавая улыбка.

Всё возможно.

– Исключительно из любопытства, – возразила я, пряча руки за спиной.

Весма молчала, а я не торопила её с ответом. Сомневалась, что она полностью раскроет свою сделку с Духами. Любой договор имеет скрытые условия, слишком личные, чтобы о них распространяться. Спустя несколько мгновений она загадочно посмотрела на меня.

– Я думаю, ты тоже ему нужна, – вдруг произнесла она. Мои глаза округлились. – И не только ему.

Не только Кассиану? Некроз предлагал мне стать Духом, а отец зачем-то заманил в родовое поместье. Им всем что-то требовалось от меня.

– Ты ведь знаешь, в чём причина, – настороженно проговорила я.

– Нет, – слишком быстро ответила ведьма.

Она врала. Не смотрела мне в глаза. Весма знала что-то обо мне, но отказывалась говорить. Теперь она играла на стороне Кассиана, а это в корне меняло всё, что было раньше.

Я хмыкнула.

– А меня ещё убеждали, что дружба дороже договора, – старалась говорить спокойно, но на последнем слове голос предательски дрогнул. – Видимо, ошибались. Ни одна дружба не стоила договора, – я поджала губы.

Решительно развернувшись на носках, я практически с военной выправкой двинулась в сторону двери и покинула мастерскую ведьмы. Разговор не имел смысла в условиях, когда один из собеседников что-то скрывал. Меня учили беседовать по делу, коротко и информативно. Всё остальное – пустые разговоры для придворных дам.

– Пенелопа, – донёсся до меня тихий голос Весмы, напоминающий шелест осенних опадающих листьев.

Выйдя на улицу, я оказалась под сильным ливнем. И это в самом начале зимы! Холодные капли попадали за шиворот и стекали по спине, отрезвляя. Волосы и льняная сумка, в которой лежала книга заклинаний, намокли практически сразу. Я брела под дождём через центральную площадь, слушая раскаты грома, раздающиеся вдалеке.

Пока я шла к поместью, дождь постепенно прекратился, сменившись пробирающим до костей ветром. Добравшись до дома за час с четвертью, я обнаружила во дворе королевский дилижанс. Сердце пропустило удар. Желудок неприятно скрутило – то ли от голода (я с самого утра ничего не ела), то ли от страха. Нутро подсказывало скорее скрыться во временно занимаемом домике и не показываться кому-либо на глаза. Я уже планировала так и поступить, как вдруг заметила Трэвиса.

Прислуга распахнула двери, и король вышел из главного здания поместья. За ним следовали Рик с Сэмом. Я бегло оглядела окрестности, не зная, куда деться. Но этого не потребовалось – Трэвис уже заметил меня. Я крепко сжала пояс льняной сумки, лишь бы только унять дрожь в теле. Сердце забилось с новой силой.

Король приблизился. Стоило ли говорить, как сильно он менялся при каждой нашей новой встрече? Магическая сила, передавшаяся ему по наследству вместе с властью, взрослила его, делала ещё более могущественным и притягательным. На голове Трэвиса творился настоящий хаос: слегка растрёпанные волосы завивались от влаги. Так и хотелось запустить в них руку, чтобы взъерошить, наведя ещё больший беспорядок.

Я сглотнула. Слишком громко, похоже, поскольку поймала на себе удивлённые взгляды троицы.

– Здравствуй, – улыбнулся Трэвис. Я кивнула, пряча руки за спиной. Чёртова военная выучка! – Я могу чем-то помочь?

– Мне не требуется помощь, – спешно ответила я и посмотрела на друзей.

Они улыбались: Рик – ободряюще, Сэм – с грустью. Они бы и рады были покинуть нас, чтобы не становиться невольными свидетелями личного разговора, да не могли этого сделать без распоряжения короля. Но Трэвис не спешил оставаться со мной наедине, за что я мысленно благодарила его.

Я пока не готова.

Каждой клеточкой тела чувствовала исходящую от Трэвиса силу. Его личная магия, переданная по наследству вместе с короной Вадрахана, продолжала расти. Он будто излучал магический флёр, окутывая им всех находящихся рядом. Меня-то уж точно.

– Мы можем поговорить? – поинтересовался Трэвис. Я поджала губы.

Не можем.

– Да, – кивнула я.

Ты что творишь, Сильвермун?

Улыбка Трэвиса стала шире. Жестом руки он пригласил прогуляться по саду Сильвермунов, да с такой уверенностью, будто бывал здесь неоднократно. Рика с Сэмом король отправил к дилижансу, а сам направился к саду, что располагался за главным домом. Взглянув на друзей, я еле заметно пожала плечами. И пока Трэвис не скрылся из виду, поспешила за ним, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

Мы вошли в сад, лаконичный и строгий, как глава семьи. Гравийные дорожки, пара скамеек и много деревьев. Никакой вычурности, никаких цветов и строений. Феликс часто ворчал, что отец создал бездушный, никому ненужный сад. Старший брат мечтал в собственном поместье обустроить беседку с прудом в саду.

Я улыбнулась при мыслях о Феликсе, и это не укрылось от Трэвиса. Он остановился. Я замерла рядом с ним. Грудную клетку сковало, я боялась лишний раз дышать.

Зато король был уверен, как никогда раньше: он стоял, заложив руки за спину. Красный кафтан сидел на нём как влитой. К штанам крепился пояс с ножнами для меча. Трэвис носил с собой оружие, и это настораживало. Не знала, как мне стоило теперь обращаться к королю, поэтому лишний раз решила не фамильярничать.

– Ваше Вели…– начала я, прочистив горло.

– Умоляю, просто Трэвис, – улыбнулся он. Карие глаза заблестели. – Особенно когда мы наедине.

Я рассеянно кивнула в надежде как можно реже оставаться с ним наедине. Иначе это могло закончиться очередным поцелуем. Я улыбнулась при мысли о мягких губах короля.

– Тебе угрожают? – я прищурилась, кивком головы указав на меч, висевший у него на поясе.

– Я король, Пенелопа, – прошептал Трэвис. Я вздрогнула от собственного имени, произнесённого так тихо, но в то же время грозно. – Мне всегда угрожают.

– Совет? – без церемоний уточнила я.

– В том числе, – король неоднозначно покачал головой. – Сейчас на Тардрагоне происходят некоторые изменения, которые я сам не до конца понимаю. Я очень хочу… – он осёкся. Пронзительный взгляд глубоких карих глаз пробирал до дрожи.

Запах хвои и костра, сопровождавший Трэвиса, окутывал и переносил в самое уютное место на земле – туда, где всегда спокойно. И это позволяло бы чувствовать себя в безопасности рядом с королём, если бы не потеющие ладони, подрагивающие колени и неугомонное сердце. Я почувствовала, как запылали щёки. Воздуха стало не хватать, хоть мы и стояли на улице в прохладный осенний день.

Трэвис наклонился к моему лицу. Я шумно вдохнула, напугав его. Но уже через секунду удивлённый взгляд Трэвиса сменился лукавым, он прищурился как довольный кот, объевшийся сметаной.

К чёрту приличия.

Эти слова я вспоминала постоянно, находясь так близко к королю. Рядом с ним хотелось плевать на все правила и устои, не думать о том, что будет завтра, жить только этим моментом.

Я обязательно позже пожалею об этом. Но это будет потом.

Я подалась вперёд и, не дожидаясь первого шага от Трэвиса, первая поцеловала его. Он обвил руками мою талию и прижал к себе. Я каждой клеточкой тела чувствовала жар, исходящий от короля. Он провёл языком по моим губам, будто пробуя их на вкус, а после мягко раскрыл их, проникая внутрь. Его настойчивость опьяняла не хуже вина с омой.

Сердце пропускало удары, но я почти не обращала на это внимание, увлечённая поцелуем. Все звуки будто исчезли – казалось, мы с Трэвисом находились в каком-то личном мире, где кроме нас никого не было. Не существовало проблем – бунтов народа, объединения земель, семейных клятв и… династического брака.

Меня словно ледяной водой облили, и я отшатнулась от Трэвиса. Растерянно король блуждал взглядом по моему лицу. Его щёки горели, как и мои, мы тяжело дышали. Я посмотрела на приоткрытые губы Трэвиса. Желание снова поцеловать его росло с каждой секундой. Я чувствовала это – нервы будто обнажились, реагируя на прерывистое дыхание Трэвиса.

Он шагнул ко мне, и я понятия не имела, почему не отшатнулась, не сделала шаг назад. Я приросла к месту, не желая что-либо менять в происходящем. Трэвис наклонился, но не поцеловал. Его губы оказались слишком близко к моему уху.

– Я хочу, чтобы ты была моей союзницей, – прошептал он и поцеловал меня в шею. Я прикрыла глаза, поддаваясь магическому флёру, чувству невесомости, в котором хотелось раствориться. Но я понимала, что эта история продолжаться больше не может – всего должно быть в меру.

– В то время как твоей супругой будет ретриханская принцесса, – напомнила я Трэвису. Он наклонился, чтобы оставить на моей шее очередной поцелуй, но замер в нескольких сантиметрах от неё.

– Это династический брак, – возразил король, выпрямляясь. Его взгляд стал серьёзным – жадный блеск улетучился.

– Помню, – я кивнула, одёрнув мундир. Магический флёр спал – пришла пора возвращаться в реальность.

– И я могу иметь официальную фаворитку, – улыбнулся Трэвис.

Я демонстративно отвернулась. Как низко я могла ещё пасть? После потери воинского звания осталось только стать фавориткой короля. Я сомкнула губы, чтобы лишний раз не выпалить первое, что пришло на ум. Стоило держать под контролем эмоции, тем более рядом с королём.

– Эта роль не для меня, Трэвис, – произнесла я, вздохнув.

– Звание не позволяет? – спросил король, хотя и был осведомлён о том, что я отказалась от звания. Теперь я не имела ни звания, ни титула – и оставалась простой девушкой Пенелопой. Но дело касалось не звания.

– Гордость.

Я неуверенно кивнула и, обойдя Трэвиса, направилась в домик Веллы, который временно занимала. Мысли путались, голова болела от напряжения. Какая-то часть меня на долю секунды поверила, что я могла бы стать королевской фавориткой, другая завопила в ответ. Этого точно не произойдёт – человек, с которым я свяжу свою судьбу, будет только моим. И я не буду делить его внимание с принцессой другого королевства.

Глава 2.

Пока огонь, пылающий вокруг меня, пожирал всё, чем я дорожила – дом, игрушки, бабушкино фортепиано, – я в немом изумлении, в страхе и полной беспомощности созерцала алые языки пламени. Огонь, словно разозлившийся зверь, пожирал каждую частичку дома, каждый уголок любимой комнаты, а я просто стояла не в силах что-либо сделать.

Ощущала себя маленькой напуганной девочкой, не способной спасти саму себя, не говоря уж о ком-то ещё.

Проснувшись от очередного кошмара, я села в постели, тяжело дыша. Не знаю, кричала ли сегодня во сне, но прошлой ночью перебудила соседние домики – братья примчались в ночных штанах и халатах. Феликс даже предложил не гасить подсвечник перед сном. Но я настолько боялась огня, что с трудом представляла, как засну с зажжённой свечой. И тогда Юлиан позаимствовал из своих запасов масляную лампу, которую выиграл в карты у одного торговца.

– Говорят, такие в Шактахане делают теперь, работает на основе сгорания масла, – с гордостью заявил старший брат.

Благодаря им двоим жизнь в доме Сильвермунов казалась не такой дикой и невыносимой, как раньше.

Неожиданно аметист, находившийся в кольце в форме летучей мыши, засветился. В голове раздался холодный голос отца: «Я уехал на встречу, вернусь – поговорим». Тяжело было понять, что он хотел сказать этой фразой. Я даже не догадывалась, по какой теме предстоял разговор. Но от этого бесчувственного голоса волосы дыбом вставали.

Отказаться от разговора я не могла, потому что была связана с Корнаком семейной клятвой. Единственной возможной на Тардрагоне. Клятва объединяла стороны и обязывала их подчиняться – выполнять то, что обещалось при заключении клятвы. Свою часть сделки отец выполнил – вернул меня домой (чего я не особо-то и желала) и освободил от клятвы Веллу.

Велла.

Я судорожно вздохнула при воспоминании о сестре, ведь именно благодаря ей я вновь оказалась в родовом поместье. Первые дни меня ещё охватывал гнев, и тогда я крушила всё вокруг, однако теперь на его место пришла пустота. Сразу после Бала Сновидений, на котором я ударила сестру в живот.

Видимо, полегчало.

За последний месяц поменялось всё – от места жительства до образа жизни. Приходилось вести себя как леди Сильвермун, подстраиваться под желания отца, молчать, когда хотелось высказаться, кивать, когда всё в груди вскипало от желания ударить. В общем делать то, что было велено.

Это порядком угнетало, съедая изнутри днями и ночами. Я так привыкла за последние годы ни перед кем, кроме генерала Энгельса, не отчитываться в своих действиях. Даже Фергусу я могла сказать «нет», если уж очень сильно мне не хотелось что-то делать. А теперь я чувствовала себя запертым в клетке зверьком, на которого изредка приходили посмотреть Береника, Нэйт и Лотти.

Жить приходилось в домике Веллы. Убранство дома сочетало бежевые, светло-зелёные и золотые оттенки с тёмно-коричневой мебелью. Светлые оттенки всё чаще напоминали о Вивьен – тяжело было смириться с тем, что принцессу я теперь видела довольно редко. Но часто слышала о её успехах – то она посетила госпиталь, то организовала благотворительный обед со сбором средств для храма. Пока Трэвис вёл политические дела (и какие-то дела с моим отцом, раз он приезжал вчера в поместье), Вивьен только и успевала обустраивать жизнь простого народа. Она давно мечтала об этом.

Войдя в личную купальню, я с трудом забралась в неё. Мышцы не слушались, голова болела, к горлу подступала тошнота. Всю ночь я не спала, вспоминая наш вчерашний с Трэвисом поцелуй. И разговор, который закончился так внезапно. Мысли об этом не давали расслабиться. Но ещё больше выводило из себя чувство беспомощности. Оно, словно снежный ком из ретриханских краёв, росло с каждой секундой, а потом просто взрывалось, осыпаясь мелкими, до боли режущими крупицами.

Злило всё: желание Трэвиса сделать из меня фаворитку, мои чёртовы принципы, опасности, которые сопровождали короля, жизнь рядом с отцом. Поэтому заснула я только под утро.

Проснувшись, я взглянула на себя в маленькое зеркало, висевшее на стене. Под глазами скопились тени, лицо приобрело сероватый оттенок, казалось, будто меня только что достали из могилы, воскресив. Глаза потеряли всякий блеск и признаки жизни. Вместо меня осталась безжизненная оболочка.

Сжав зубы до скрипа, я пыталась заглушить нарастающее раздражение, но его волны приближались с каждой секундой. И в один миг просто разбились о волнорезы. И тогда я замахнулась и с силой ударила кулаком по зеркалу, лишь бы не видеть себя такой. Оно осыпалось градом осколков, на один из которых я случайно наступила, взвыв от боли. Теперь саднила не только рука, но и нога.

Я закричала, пытаясь хоть как-то выплеснуть эмоции. Военное дело спасало ещё и тем, что помогало справляться с эмоциями: гнев направляла на врагов, раздражение – на тренировочную стрельбу из лука, а злость – на бег.

Прекратив надрывать голосовые связки, я обессиленно опустилась в купальню и, доставая осколок из ноги, умудрилась сильнее поранить руку.

К чёрту.

Выбравшись из купальни, накинула ночное платье и поковыляла в комнату. Там в шкафу лежали травы и ткани для обработки ран.

Чуть больше недели прошло с Бала Сновидений, за это время мы с Юлианом ещё раз посетили салон мадам Мон Пари и успели наведаться к морякам, которые в пятницу вернулись с моря с богатым уловом. Всю субботу на рынке торговали рыбой и морепродуктами, и я соблазнилась на покупку щуки, за что получила строгий выговор отца. Он не преминул влепить мне крепкую пощёчину за то, что, по его словам, я притащила домой вонючие покупки, приобретённые за его денежные средства. Жалование-то мне больше не платили, после ухода из армии.

– Леди должна приносить платья из магазинов, а не эту гадость, – брезгливо произнесла Береника, поморщившись. Она с небывалым удовольствием следила за тем, как слуги по приказу отца выкидывали такую дорогую и вкусную рыбу.

Ещё в академии я научилась готовить щуку в сметанном соусе – своё любимое блюдо – и хотела порадовать старших братьев чем-то вкусным. Поэтому назло отцу вновь наведалась на рынок, купив новую рыбину. На этот раз оказалась умней – самостоятельно приготовила блюдо в домике и пригласила братьев на ужин. Юлиан притащил бутылку бурбона, Феликс поворчал на младшего брата за его пристрастие к спиртным напиткам, а на меня за то, что ослушалась отца, но после впился в кусок рыбы, бурча что-то про «пиявку, которая безумно вкусно готовит».

Неугомонные близнецы, подглядевшие за нами, доложили отцу о том, что я снова его ослушалась. Однако на этот раз он не пришёл «разбираться» со мной – видимо, был слишком занят прошедшим разговором с Трэвисом. Их объединяли какие-то дела, и это совершенно не нравилось мне. Корнак мог втянуть короля в авантюру.

«Он сможет постоять за себя», – убеждала я себя.

Обработав и перевязав раны, я направилась в столовую и села за стол, накрытый для завтрака на одного. Привычка завтракать в компании – с командой «Орион» в академии или в королевской столовой с Трэвисом и Вивьен – не покидала. Однако в семейном поместье никто не спешил завтракать со мной. Даже в главном доме каждый завтракал в одиночку. Я и раньше догадывалась, что Сильвермунов сложно было назвать семьёй, а с возвращением в поместье эта мысль и вовсе укоренилась в моей в голове.

Нехотя пробуя молочную кашу, я заметила комод, что стоял в гостиной и хорошо просматривался из столовой. На нём лежал амулет в форме пятиконечной звезды с ярко-синими камнями по ободку. Амулет ведьмы. Я не решилась вернуть его «воскресшей» хозяйке. Вместо этого, проводив вчера братьев после ужина, полночи промучилась с разгадкой тайны украшения. Оно излучало магию, словно заговорённое. Раньше я не ощущала этого – амулет всегда был спрятан. А после внезапного появления Весмы я вытащила украшение из шкатулки и обнаружила в нём магию – трепыхающуюся, пылающую, готовую вырваться в любую секунду.

«Это не ведьмовская магия». По крайней мере, раньше бы я так и сказала. В академии мы изучали природу магии, подвластной каждому живущему на континенте, будь то ведьма, полуночник или маг. Ещё месяц назад я бы сказала, что знаю, на что способна каждая из рас. Боги, создавшие континент, обладали силой, которую передали трём расам.

Почитаемая и любимая многими богиня любви, мудрости и плодородия Видая создала магов – такие ходили легенды. Магия, которой обладала она сама, передалась нам всем. Целительство, так ловко освоенное Катрин, являлось светлой магией, доступной только магам. Полуночники редко осваивали «светлую сторону», а ведьмы и вовсе обходили её стороной. Им полюбились стихии, которыми баловался Грагат – младший из богов. И доигрался однажды!

Я хмыкнула, отставив в сторону тарелку с недоеденной кашей. Кофе постигла та же судьба. А меня ждали книга заклинаний и амулет Весмы. Стоило вернуть хозяйке её вещь. Но прежде я решила попробовать кое-что ещё. Что-нибудь из той прекрасной семейной книги, которую удалось стащить из библиотеки Сильвермунов.

«Prohibitus Magicae». Запрещённая магия. Та, которую миру подарила богиня смерти Лорелея. Благодаря ей на земле появились Духи, в общество магов просочилась некромантия, с изучением которой я справлялась лучше всего. Её ещё в древности прозвали тёмной магией, и лучше всего она работала именно ночью. Лунной ночью. Вот почему полуночники, получающие силу из лунного света, легче осваивали эту науку.

Запретные защитные заклинания, как в книге «Prohibitus Magicae», относились к тёмной магии, подаренной Лорелеей, а вот боевые и защитные заклинания, допустимые в битве и при обороне, вместе с войной пришли в наш мир благодаря Боману – богу войны.

Но самые интересные дары преподнёс Арон – бог солнца. Кроме тепла и света, радующих жителей континента, Арон создал артефактику (магию украшений, амулетов и иных чудесных артефактов). Маги, осваивающие прикладную магию, могли создавать самые необычные вещицы, цены которым не было.

Правда, о магическом оружии ходили разные легенды: одни верили в то, что оно, как и первые артефакты, создано богом Ароном, другие утверждали, что первое магическое оружие было выковано Боманом – богом войны. Какой бы легенды ни придерживались жители Тардрагона, доподлинно известно лишь одно – оружие, которым военные сражали Духов, создавали кузнецы-маги, освоившие в своё время артефактику.

Усевшись на полу в центре гостиной, я раскрыла книгу заклинаний. Страницы, исписанные мелким почерком, кое-где пожелтели, порвались, надписи расплылись от капель свечного воска. Я попыталась отыскать в книге что-то, что позволило бы разгадать природу магии, заключённой в амулете. Ведьмы обладали не только прекрасными способностями к тёмной магии, но и могли использовать артефактику – накладывать запрещённые заклинания, заговаривать вещи на удачу, защиту и покровительство.

Мой амулет лисицы работал точно так же – надевала бы я его только почаще, а то пылился в шкатулке. Украшение работало как отталкивающее защитное заклинание. Вроде купола, что создавал Фергус, демонстрируя свою силу перед Трэвисом. Только если купол не пропускал магов и магию, то амулет работал немного проще – защита действовала лишь от тёмных сил.

Вдохнув сладковатый запах старой книги, я чуть не поперхнулась морозным зимним воздухом, ворвавшимся через распахнутую не то магией, не то мощным ударом ноги входную дверь. Вихрем подскочив с ковра, я оказалась у входа в гостиную и захлопнула дверь, позволяющую скрыть от незваного гостя приготовленную к несостоявшемуся ритуалу атрибутику. Карие, практически чёрные глаза старшего брата оказались так близко, что я невольно вздрогнула, заметив в них тени недоверия.

– Что-то нужно? – дерзко произнесла я.

– И тебе доброе утро, пиявка, – усмехнулся брат.

Феликс заглянул мне за спину, будто пытаясь разузнать что-то сквозь наглухо закрытую дверь в гостиную. «Охотничье чутьё». Затем он скользнул взглядом по перебинтованным руке и ноге, в немом вопросе вскинул брови, но ничего не сказал.

– Не хочешь потренироваться? Как охотник с охотником.

– Я лучница, – огрызнулась я.

– Да брось! – ответил Феликс. – Из лука ты меня сразу застрелишь, и будет не так интересно смотреть на твоё поражение.

Моё поражение?

Брат, видимо, издевался надо мной. Из всей семьи я единственная служила в гвардии королевства.

Всех старших детей семьи Сильвермун тренировал бывший генерал армии – Курт Сильвермун. Дедушка. От воспоминаний о нём в груди разлилось тепло. Но даже тренировки с бывшим генералом, который часто давал слабину, видя, как внуки изнывали от тяжёлых упражнений и словно поставленных в театре, безумно интригующих, разыгранных битв, не сделали из Феликса, Веллы и Юлиана первоклассных воинов. Охотников – да, но не воинов.

И с моим приходом в армию между нами образовалась огромная пропасть. Охотников обучали выслеживать и убивать Духов – тайно, быстро, чётко. Эти действия были не сравнимы с открытым боем, когда приходилось защищаться порой настолько неожиданно, будучи неподготовленными вовсе.

До войны, объявленной покойным королём Грегором шесть лет назад, охотники являлись первыми людьми в королевстве, потому и ценились такие семьи больше обычного. Охотники и разведчики часто работали вместе – добывали информацию, использовали магические вещицы вроде компаса Сильвермунов. Все клинки охотников тоже были магическими. Даже те, что отец подарил нам.

Я не упустила шанса осмотреть кинжал в ножнах из коричневого бархата, что не ускользнуло от Феликса. Брат расплылся в самодовольной улыбке. Оружие лежало на виду – на комоде в парадной, каждый раз напоминая о том, чего я с облегчением лишилась несколько лет назад и к чему теперь с болью в сердце вернулась. Это оружие словно якорь, связывающий меня с семьёй.

– Хорошо, – я кивнула. – Как охотник с охотником, если, конечно, ты не побоишься открытого боя.

Я не упустила возможности хищно улыбнуться. Феликс хмыкнул, закатив глаза. И если бы не различия во внешности – его тёмные, цвета воронова крыла волосы и практически чёрные глаза, – впору было бы сказать, что я смотрела на собственное отражение. Резкие черты лица, смягчённые округлённым подбородком и не ярко выраженными скулами, вечное закатывание глаз, хмурый взгляд – в чертах и мимике мы смахивали на близнецов.

Только если в собственном взгляде я всё чаще ловила настороженность и грубость, в его засела тоска. Так глубоко, что, казалось, уже не вытащить её из брата. Феликс никогда сам не заговаривал о смерти супруги, а я лишний раз не желала теребить незажившие раны. Каким бы засранцем ни был братец, в его душе теперь тоже простиралась чёрная дыра. Пустота, которую каждый из нас получал взамен на близкого человека. Фергус приобрёл её взамен на любимую дочь, Трэвис – взамен на мать, я – взамен на бабушку с дедушкой. А Феликсу пустота досталась вместо супруги Лии, погибшей во время нападения на коронации.

Я пообещала брату вскоре присоединиться к нему. Феликс покинул дом, дав мне возможность переодеться и накинуть мундир, обитый мехом. Я забрала кинжал с комода и вслед за ним покинула дом. Нашивка на мундире в виде герба Вадрахана и три маленькие звёздочки под ней. «Капитан гвардии». В который раз промелькнула мысль о том, что отец ещё успеет пожалеть о своём решении вернуть меня домой. Его уже начинало раздражать моё поведение, а что же будет дальше?..

Если его не выведут из себя наши с близняшками ссоры, то я лично сделаю это. Каждый день происходило что-то, за что мне лишний раз хотелось пробраться ночью в покои Нэйтана и Береники и придушить их подушками. Я сжала кинжал в руке до хруста, злость накатывала и отступала, словно бушующее море. Кончики пальцев кололо – не то от злости, не то от недавнего удара по зеркалу.

Сначала я попалась в ловушку, которую Нэйтан установил на заднем дворе. «Да какая из тебя военная?» – насмехался младший брат, стоя на земле, пока я висела вниз головой. Младшая сестрёнка тоже отличилась – наполнила мою купальню кипятком. Как хорошо, что мои инстинкты сработали – и только я оказалась в кипятке, что был готов сварить меня как свежую курочку, охладила его магией. Правда, перенервничав, чуть не застудила себя в ледяной воде.

Оказавшись на заднем дворе усадьбы, который ещё со времён дедушки считался тренировочным местом, я осмотрела его на наличие ловушек, которых на этот раз здесь не оказалось. Кинула оружие на землю и немного размяла затёкшие мышцы. Давно уже не тренировалась, а в открытом бою участвовала последний раз во время нападения Духов на коронации.

Дубы, окружавшие задний двор, раскинули голые ветви, гнущиеся к земле от сильного ветра, который путался в волосах и тащил меня невидимой силой вперёд. Только наступило утро, а небо уже затянулось снежными чернильными тучами. Стараясь не обращать внимание на пробирающий до костей холод, я продолжила разминку перед боем.

– Придумала, как сбежать отсюда? – нарочито громко поинтересовался Феликс, сверкнув тёмными глазами. В преддверии грозы он становился по-особенному мрачным. Оставив вопрос без ответа, я закатила глаза.

Это вызов?

Я взглянула на длинный меч с рукоятью в виде крыльев летучей мыши в руках старшего брата. Мой клинок против такого оружия – игрушка. Но что-то мне подсказывало, что лучше лишний раз не попадаться на уловки Феликса. Немного хитрости и ловкости, и даже с моим клинком возможно выиграть бой.

– А что мы всё обо мне? – я подобрала с земли оружие и, нарочито медленно осмотрев его, подняла глаза на Феликса. – Как твоё состояние, брат? Оправился после гибели супруги?

Запрещённый приём – бить по больному. Но всегда действенный. Меня учили драться по-всякому: благородно и с честью, как это делали настоящие воины – за это большая благодарность моему дедушке и генералу Энгельсу; а королю Грегору, который считался лучшим воином в Вадрахане наравне с генералом армии, спасибо за приёмы, которыми получалось сражать врага как можно суровее и больнее.

Лицо Феликса помрачнело – казалось, тучи, собравшиеся над нами, сконцентрировались лишь над его головой. Ещё немного, и брат вызовет бурю, не справившись с эмоциями. Его глаза снова сверкнули. Секунда – и первый удар не заставил себя ждать. Я ловко увернулась от него, нырнув брату под руку, развернулась и парировала мощный удар Феликса. Руки, которыми я держала рукоять клинка, задрожали от напряжения – очень опрометчиво было с моей стороны сражаться клинком против меча, да ещё и с раненной рукой.

– Нравится злить отца? – поинтересовался брат, скользя по заднему двору, словно по замёрзшей реке.

Он ещё спрашивал. Конечно! Я усмехнулась, защищаясь от очередного удара. Удар – защита. Ещё один удар, и снова мои руки задрожали, приготовившись в любую секунду выпустить клинок. Мы скользили по двору, и это больше напоминало танец – чувственный, живой, наполненный не авантюризмом или любопытством, а злостью, болью и… местью?

После нескольких неудачных попыток перейти в нападение, я вернулась к обороне, отражая злость Феликса. За ним следовала погода – чернильные кляксы простреливали небо молниями и готовились разразиться дождём. Словами о Лие я пробудила бурю в его душе, поэтому приходилось обороняться. Нападение в таком положении с трудом представлялось возможным. Однако…

Пришлось давить, пока не заболит.

– Подожди, это я ещё не рассказала отцу, что у него мог родиться восьмой ребёнок, – позволила себе мимолётную ухмылку в ответ.

Феликс застыл, в глазах отразился страх, сменившийся треском молний, мелькнувших за моей спиной. Раскат грома раздался совсем близко к дому, и я вздрогнула от неожиданности, но вовремя пришла в себя, воспользовавшись замешательством брата. Вскинула клинок, чтобы отразить удар меча, который вряд ли выдержу, и молниеносно подалась Феликсу навстречу, наступая на ногу.

Брат скривился, и звук стали оглушил меня. Оружие схлестнулось в битве. Я вновь нырнула ему под руку, но лезвие меча успело задеть плоть. Я зашипела от саднящей боли на щеке. Нежелательная буря эмоций накатила, словно я выпила добрую половину бутылочки омы, которую Хелена хранила в ящике тумбочки в академии. Пнув со всей силы брата под колено, я развернулась и заметила, как он, потеряв равновесие, упал на колени.

Грудь распирало от опьяняющего чувства триумфа и накатившей злости, что шумными волнами, как море в Шактахане, плескалась у ног. Тяжело дыша, я приблизилась к брату и, склонившись над ним, схватила за тёмные волосы и оттянула голову Феликса назад. В тот же миг у его шеи сверкнуло лезвие клинка, и меч выпал из рук брата.

– Ловкость и хитрость, – прохрипел он, закашлявшись в унисон с очередным раскатом грома. – А я всего лишь хотел потренироваться… – обиженным тоном добавил Феликс.

Я хмыкнула, выпуская волосы брата, но не убирая оружие от его шеи. Это чуть не послужило причиной появления раны на горле Феликса. Он дёрнулся. В одно движение перехватив кинжал лезвием к себе, я сжала его – теперь на ладони останется порез. Боль помогала чувствовать жизнь. После дачи клятвы я стала чувствовать её чаще – каждый раз как что-то не нравилось отцу.

Клятва требовала полного подчинения, и каждый миг непослушания отдавался ноющей болью в рёбрах. Душащее ощущение не отпускало с того самого дня, когда я очутилась в гостиной главного дома и совершила одну из самых больших ошибок. И даже сейчас, после небольшой тренировки, я могла похвастаться тяжёлым прерывистым дыханием, словно пробежала от Утёса до дворца Вадрахана.

Приставив рукоять клинка к подбородку брата, я повернула его лицо к себе. Феликс всё ещё стоял на коленях, улыбаясь. Но неожиданно в его глазах мелькнул звериный страх, брат застыл, уставившись на нечто за моей спиной. Ужасающий холод, который можно испытать лишь при столкновении с Духом, сковал раньше, чем я услышала позади хлопки. Обернулась так круто, что клинок выпал из рук, воткнувшись в сырую землю. Перед нами стоял Корнак Сильвермун, и прямо в этот момент за его спиной сверкала молния.

Как долго он находился здесь? Сердце учащенно забилось в груди от одной лишь мысли, что отец мог услышать мои последние слова о нерождённом ребёнке. Когда-то я негласно поклялась хранить это в тайне, и никоим образом не желала подводить брата, но злость, охватившая меня в разгар лёгкой битвы, затуманила разум. Язык мой опережал мозг, чего точно не должно было случиться с воином.

– Нам нужно поговорить, Пенелопа, – сухо сообщил Корнак. Я сглотнула – во рту порядком пересохло.

Корнак развернулся на носках, туфли его утонули в сырой земле, но это не помешало отцу гордо прошествовать в сторону главного дома семейного поместья. Я вынула клинок из земли и последовала за Корнаком, не желая испытывать его терпение. Злость отца накаляла воздух, и с каждой секундой мне становилось всё труднее дышать. Обогнув главный дом, мы вошли со стороны отцовского крыла. Преодолевать каждую деревянную ступень у входа приходилось с таким трудом, словно я только что вернулась после тяжёлой битвы с Духами, которые вытянули из меня все силы. Ныла каждая клеточка тела. Так работала клятва, которую у меня вошло в привычку понемногу нарушать.

Не входить в главный дом без разрешения. Когда меня это останавливало? Я увлечённо искала книги с заклятиями в библиотеке – и одну из них самовольно стащила. Что-то заставляло Корнака злиться на непутёвую, отречённую от семьи дочь, а меня – задыхаться в приступе агонии.

Преодолев ступеньки и шагнув в просторную парадную, я опёрлась на комод. Отец уже ждал в гостиной, но мои ноги словно приросли к полу, не желая подчиняться разуму и сигналам мозга.

– Нравится?

Я вскинула голову, встретившись с насмешливым взглядом отца. Корнак вышел в парадную, одетый в наряд, обычно предназначавшийся для поездок в другие королевства Тардрагона. Чёрные брюки, плотный камзол грязно-фиолетового цвета, расшитый серебряными нитями, и кафтан с меховой отделкой, который он передал служанке, застывшей перед ним в реверансе.

– Госпожа… – служанка протянула руку, готовая принять мой мундир, обитый мехом.

– Пенелопа ненадолго, – отрезал отец, и служанка вздрогнула, присев в книксене сначала перед ним, потом передо мной.

– Госпожа, я принесу… мазь, – светловолосая женщина в длинном голубом платье с белым фартуком неловко протянула руку к моему лицу, но вовремя осеклась и показала на своём лице место, где у меня находилась рана. Правда, этого и не требовалось – щека и без того мучительно горела.

Корнак схватил служанку за руку, одёрнув.

– В этом нет нужды, – процедил он в лицо женщине. Она пробормотала извинения, сопроводив их ещё одним книксеном, а потом удалилась из парадной, унося кафтан Корнака. – Идём, – это была не просьба.

Ноги с трудом слушались, каждая секунда растягивалась в вечность, казалось, кто-то крепко сдавливал горло, перекрывая доступ кислорода. «С этим нужно заканчивать». И отнюдь не послушанием.

Оказавшись в гостиной, где ещё недавно очнулась после предательства сестры, я плюхнулась на мягкий диван. Моё внимание захватило трепыхающееся сияние огня в камине, на отца я старалась не смотреть. Лишь слышала, как тот гремел стеклянным графином – вероятно, что-то наливал.

– Неплохое сражение с Феликсом, – в голосе на удивление не было насмешки. И наконец-то впервые за долгое время у меня получилось сделать полноценный вдох.

Услышать подобное заявление от отца было равносильно вновь вспыхнувшему Тардрагону. Только теперь уже не от магии бога Грагата, а от моего изумления. Я слегка приоткрыла губы, намереваясь как-то ответить, но не смогла подобрать слов и решила, что наилучшим решением станет просто промолчать.

– Он всё мнит себя лучшим охотником Вадрахана, – съязвил Корнак, обойдя диван и приблизившись к каминной полке с часами и зеркалом.

Я посмотрела на отца – его неизменно холодные серые глаза, словно лезвия, пронзали меня, оставляя в душе глубокую рану. Будто он не хвалил, а ругал меня. Однако дышать становилось легче, и щемящее чувство в груди утихало, оставляя лишь лёгкое покалывание в области бешено бьющегося сердца. В гранёном стакане отца плескалась жидкость соломенного цвета, бликующая золотом от всполохов языков пламени из камина. Бурбон. Видимо, Юлиан унаследовал любовь к этому напитку от отца.

– А оказывается, дражайшая покойная матушка оказалась права, – он произнёс это с таким презрением, что у меня невольно забегали мурашки по коже. Как можно так говорить о матери?..

Как оказалось, можно. Впрочем, моя мать пыталась убить меня во младенчестве, сбежала из семьи, оставив на попечение этого несносного тирана, а потом оказалась шпионкой вражеской стороны. Наша бабушка не питала особой любви к отцу, однако была всё время (ну или почти всё) рядом и не пыталась убить его, даже когда он относился к ней не совсем подобающим образом.

– Удивили меня именно старшие дочери, – завершил мысль Корнак.

Я хмыкнула, немного расслабившись. Тяжесть в груди всё ещё висела грузом, но уже не мешала свободно дышать. Я сложила руки на груди и закинула ногу на ногу, но тут же почувствовала раздражение отца, витающее в гостиной. Даже огонь в камине нервно вздрогнул.

– В кои-то веки не младшие, да? – я усмехнулась, вдыхая искрящийся от напряжения воздух, впервые наслаждаясь гневом отца.

Брови Корнака сдвинулись к переносице, кадык дёрнулся. Он медленно сделал глоток бурбона и смерил меня уничтожающим взглядом, под которым невольно захотелось вжаться в мягкую обивку дивана.

– Валнеррия поступила благоразумно.

Сегодня наступил день неожиданных фраз. Второй раз за последние десять минут я почувствовала себя донельзя странно рядом с Корнаком, который признавал очевидные вещи, о чём раньше предпочитал умалчивать.

– Ты не глупая, – и снова прямо в центр стрелкового круга! – и должна понимать, что семье стоит держаться вместе, хотя бы ради общего блага в те нелёгкие времена, которые сейчас наступают.

«О нет». Похоже, я ошиблась в благоразумии Корнака, который вдруг решил воссоединить семью, все эти годы спокойно существовавшую по отдельности. Что же изменилось теперь, раз отцу взбрело в голову объединить нас? И о каких трудностях он рассуждал? Проблемы не только на континенте, но и в наших с братьями и сёстрами жизнях были всегда. Да только отец раньше был к ним равнодушен.

– Не совсем понимаю… – я осеклась.

– Неужели? – скептическим тоном поинтересовался Корнак. – Не ты ли заглядывала в семейную библиотеку? – процедил Корнак. – Не отыскала в книгах ответы на все вопросы?

Лишившись дара речи, я была готова поклясться, что моё сердце замерло, пропустив не один, а целую череду ударов. Отец играл с клятвой, дёргая за ниточки, как марионетку. Что-то не нравилось – поднимал нити, и те, натягиваясь, причиняли неудобства и боль. Я поморщилась от дикого осознания, что так теперь будет всегда, если не попытаюсь разорвать клятву. А я попытаюсь. И даже знаю, к кому обращусь.

Хоть я и была в библиотеке, не смогла там отыскать что-то связанное с нелёгкими, как выразился отец, наступающими временами. В семейных закромах пылились лишь старые легенды, книги заклинаний и трактаты по истории Тардрагона. А отец говорил о будущем – об этом, к сожалению, не писали в книгах.

Глава 3.

Трэвис.

Я нанёс пену на скулу и провёл по ней острой бритвой, держа инструмент за деревянный наконечник. Куда удобнее было бриться современными бритвами в мире по ту сторону моста. Но сейчас приходилось подстраивать быт под новые реалии. Я стоял перед зеркалом в королевских купальнях и пытался привести себя в порядок перед сном.

Многочисленные дневные совещания, встречи и поездки порядком утомляли, поэтому вечерами мы с Вивьен старались проводить время вместе в библиотеке за чтением книг. Сестра рассказывала мне больше о культуре Тардрагона, а я читал ей романтичные истории в потрёпанных обложках, залежавшиеся в королевской библиотеке. Одну из них принцесса открывала вновь и вновь – в детстве отец не раз читал ей эту книгу.

После подписания мирового соглашения с Духами мы стали допускать их свободное перемещение по континенту, из-за чего пришлось усилить не только дворцовую, но и городскую стражу. Стражники работали днём и ночью, сменяясь каждый день. А Орион всё больше, в отсутствие официальной войны, становился моей личной охраной.

Проблем и задач в последнее время хватало – жители королевства периодически устраивали бунты из-за мира с Духами и поднявшихся налогов (эту меру предложил ввести совет из-за нехватки денег в казне). У меня даже мелькали мысли о казнокрадстве, но пока что я с трудом мог доказать это, как и причастность совета к убийствам отца и дяди и к нападению на несостоявшейся церемонии коронации.

Погрузившись в размышления, я отвлёкся и случайно оцарапал себя бритвой. Отложив инструмент, я стал рыться в деревянных тумбочках в поисках спирта и платка, чтобы обработать небольшую рану, как вдруг лезвие, которое ещё недавно оставило след на моей скуле, оказалось у горла.

– Не дёргайтесь, Ваше Величество, – голос Перси был слишком узнаваем. Я выпрямился и с изумлением взглянул на отражение в зеркале. Первый советник стоял вплотную, держа бритву у моего горла.

– Что за шутки, советник?

Я дышал медленно, стараясь не шевелиться. В груди закололо, и сердце забилось чаще при мысли об очередном нападении. Что совет затеял в этот раз – убить меня и посадить на трон Вивьен, чтобы через неё управлять Вадраханом?

– С вами хотят поговорить, – как ни в чём не бывало сообщил Перси и убрал бритву от моей шеи. В зеркале я увидел тень, мелькнувшую в полумраке свечей у входа в купальню.

Холод пробирал до костей, будто кто-то распахнул настежь окна. Я только сейчас заметил, как страх пробрался в каждую клеточку тела, будто червь, пронырливо забравшийся под кожу. Я вздрогнул и, замерев, уставился на тень, постепенно приобретавшую человеческие черты. Вместо неясных очертаний перед нами предстал Кассиан.

Не успел я отреагировать на выходку Перси, как первый советник тут же исчез из купальни. Теперь здесь остались мы вдвоём – виконт императора Некроза, облачённый в бордовый камзол, и я, одетый в чёрные штаны с белой рубашкой.

– Король, – Кассиан шутливо поклонился.

Мы заключили с Островами мировое, и виконт как представитель Духов мог появляться официально, не устраивая подобные спектакли. Я ещё обязательно выясню, как Перси был связан с Духами. Чуяло моё сердце, советник играл втёмную.

– Виконт, к чему такое странное появление?

Стерев тыльной стороной ладони кровь со скулы, я наклонился к тумбочке в поисках всё того же спирта и любого кусочка ткани для обработки раны. Но старался не выпускать из виду Кассиана.

– Хотел посетить ваш дворец официально, но понял, что совершенно не располагаю временем для этого, – трагично вздохнул Дух. – А поговорить хотелось бы. Не замечали ли вы в последнее время недомогание и перемены в погоде вашего королевства, да и всего континента, король?

Замечал. И очень сильные. Поэтому и просил Пенелопу стать моей союзницей – мне как никогда требовалась помощь верных короне магов. А бывший капитан и командир Ориона лучше всех подходила на эту роль.

Погода для зимы – а завтра уже наступит первый зимний месяц – была, мягко говоря, непривычная. Вивьен говорила, что раньше в такое время уже лежали сугробы, а сейчас ни снега, ни мороза не наблюдалось. А иногда и дождь с грозой появлялись.

Моё самочувствие действительно оставляло желать лучшего – сил в последнее время оставалось всё меньше и меньше, а я только взошёл на престол. Мне предстояло править ещё не один десяток. После возвращения от Духов и допущения их на континент изменилось всё: погода бушевала, моя голова болела с каждым днём всё сильнее. Оливия тоже недавно в письмах жаловалась на плохое самочувствие, обвиняя в этом атмосферное давление.

– По вашему красноречивому молчанию могу предположить положительный ответ, – продолжил Кассиан. Пламя свечей дрогнуло в такт его словам. – Всё из-за нас. Я про Духов, – он театрально всплеснул руками, будто играл в дешёвой пьесе. – Континент разрушается из-за нашей магии. Когда-то его уже восстанавливали боги после пожара. Я думаю, Грагат специально спалил его, чтобы он не разрушился сам. – Дух хохотнул. – А спустя тысячу лет земли снова стали саморазрушаться.

Саморазрушаться? И я должен в это поверить? Кассиан нёс чепуху, проигрывая очередную партию в нелепой игре. Я смочил спиртом найденную тряпочку и приложил к скуле. Главное – не занести заразу, а если и останется небольшой шрам – не страшно.

– Почему я должен верить существу, пытавшему меня в плену не так давно? – скептически отозвался я, держа кусок ткани у лица.

– Пытки кнутом – идея Некроза. Он всех пленников пытает. Взять вас в плен, а после отпустить – моя идея. Я хотел показать, что могу одним лишь щелчком пальцев решить твою судьбу, король, если вдруг ты не захочешь со мной сотрудничать.

Казалось, в чёрных глазах Духа полыхал настоящий огонь, который когда-то разрушил континент, а потом погрузил во тьму Нотрбург и отнял жизни у ведьм. На несколько секунд я отвёл взгляд от отражения виконта в зеркале, задумавшись о его словах. Он предлагал сотрудничать с ним, а не с ними. Они с Некрозом играли на разных полюсах?..

– И что же ты хочешь? – практически шёпотом поинтересовался я, будто боялся, что кто-то услышит наш разговор. Кассиан хмыкнул.

– Некроз желает разрушить континент, я же – сохранить его. Мне нужны земли.

Значит, я оказался прав. Их с императором цели разнились. Но зачем Некрозу уничтожать континент?..

– Земли, которые, по твоим словам, разрушаются?

Я отложил тряпку и сложил руки на груди, продолжая смотреть на виконта. Дух покачал головой, возведя глаза к потолку, словно размышляя о том, как бы лучше объяснить мне то, что, видимо, он даже не желал говорить.

– Земли действительно разрушаются и грозят вам, правителям, не просто плохим самочувствием, а смертью. Причем слишком скорой. Ты же не хочешь умереть молодым?

– Звучит как угроза, – буркнул я.

– Или как горькая правда.

– И чего же ты хочешь от меня?

В груди неприятно защемило. Сделки с Духами – так себе затея. Но раз Кассиан прибыл во дворец, да ещё и тайно, значит, действительно хотел обсудить что-то важное, не предназначавшееся для чужих ушей. Я невольно оглянулся. Во дворце даже у стен имелись уши, не говоря уже о пронырливых советниках, которые то и дело лезли не в своё дело, вероятно, желая добиться для себя наказания.

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, освобождая лёгкие от воздуха, а мысли от негатива.

– Чтобы вы, правители, восстановили эти земли, прежде чем отдать мне.

Я чуть не задохнулся от возмущения. Отдать ему? С какой стати мы с Оливией и Альмондом будем отдавать ему земли? Или северный король уже обо всём договорился с Духами? Я как рыба раскрывал и закрывал рот, не представляя, как выразить испытываемое негодование.

– Мне нужна часть земель, южная, с выходом к морю.

Там находился Утёс, на котором так любили раньше появляться Духи. Проще всего от Островов им было добраться именно до этой точки. Если я, конечно, правильно помнил карту континента, и обитель Духов находилась на юго-западе от Тардрагона.

– У других королевств ты тоже желаешь прибрать к рукам земли? – недовольным тоном произнёс я.

Какая наглость, однако!

– Духи имеют право на часть континента.

– Кто это решил?

– Ну явно не нам с тобой принимать подобные решения, – ухмыльнулся Кассиан.

– Уверен? Я всё ещё король Вадрахана, – напомнил я Духу. – И именно я отвечаю за все земли своего королевства, поэтому только мне и никому более позволено решать их судьбу, что бы ты, виконт, ни думал на этот счёт.

– Как знаешь, – произнёс Кассиан равнодушным тоном. – Ретриханский король оказался умней и понял, что не стоит доводить свой и так незначительный род Граморов до истребления. Неужели тебе не жаль сестру?

Я широко распахнул глаза. В груди заклокотало от злости. Да как только Кассиан смел шантажировать меня жизнью Вивьен? Даю сто против одного, что так рано оборвавшиеся жизни Грегора и Аластера – дело рук Духов, которым мог помочь совет. Я обязательно это выясню с помощью доверенных лиц. А сейчас стоило прогнать Кассиана с его нелепыми предложениями. Земли королевства останутся при мне, все до единого гектара!

А если виконт не врёт, и континент, а вместе с ним и мы, действительно в опасности, то, вместо деления шкуры неубитого медведя, стоило подумать над тем, что делать дальше.

– А ещё тут одна небезызвестная тебе девушка обратилась ко мне с вопросом о том, заключают ли Духи сделку с магами…

Глава 4.

Пенелопа.

– Госпожа, в таком платье не грех сразу под венец пойти, а не на венчальную ночь, – на губах Бриэллы расцвела улыбка, пока я равнодушно смотрела сквозь своё отражение в зеркале, снова и снова обдумывая то вчерашний поцелуй с Трэвисом, то сегодняшние слова отца.

– Да кто её возьмёт под венец? – хмыкнул Юлиан, хищно улыбнувшись моему отражению в зеркале туалетного столика.

Братец снова сидел в моей гостиной, пока Бриэлла готовила образ к празднику – к предстоящей зимней венчальной ночи. Я не знала, был ли это наказ отца – следить за мной – или искреннее любопытство самого Юлиана. Можно подумать, ему не хватало женского внимания со стороны прекрасного пола, обитающего в салоне мадам Мон Пари!

Юлиан залпом опустошил бокал с бурбоном и схватился за стеклянный графин, который успел переместить из столовой в гостиную и разместить на стеклянном столике, установленном в моём доме по приказу отца пару дней назад. Сама я не могла менять образ дома, и не то чтобы очень хотела, но всё же, наверное, что-то бы изменила, если бы позволили.

– Лорд Сильвермун, не говорите глупостей, – пожурила брата Бриэлла, расправив складки своего голубого ситцевого платья. Женщина потянулась к корзинке, наполненной яркими плодами, алые абрисы которых были заметны уже в момент, когда служанка вошла в домик. – Вот увидите, вашу сестру сегодня не оставят ни на миг, чтобы только заполучить её внимание и расплести волосы.

Я сглотнула, посмотрев на побледневшее отражение в зеркале. «Только этого не хватало». Я не собиралась замуж, по крайней мере, пока что. Бриэлла ловко поддела пепельную прядь волос и вплела в неё веточку хвои и несколько ягод клюквы, которые соединила алой лентой. Впервые в жизни отправлюсь на праздник венчальной ночи в полной готовности. От подобных мыслей дух захватывало – казалось, будто отец снова затягивал нити клятвы, перекрывая доступ к кислороду.

Уняв мелкую дрожь в коленях, я разгладила складки белого платья. Бриэлла, как всегда, оказалась права: оно совершенно. Даже слишком, как по мне. Отец погорячился (что было совсем не похоже на него в отношении меня), заказав у портнихи лучшее из её изделий, которое удачно подошло мне по размеру.

Нижняя часть платья – нательная – шилась из шифона. Воздушная ткань из шелковых нитей, что переплетались между собой крест-накрест. Её считали самой дорогой на Тардрагоне, изготавливали лишь в одном королевстве – в Шактахане. А ателье других королевств с удовольствием закупали шифон у торговцев. Верхнюю юбку образовывал второй слой шифона, делая её непривычно пышной. Несмотря на строгость, платье спокойно обходилось без корсета, однако пояс и вся корсетная зона расшивались плотным узорчатым гипюром белоснежного цвета. Узоры из завитков оплетали грудь и плечи, спускаясь по рукавам, а их продолжением стал уже привычный для этого платья шифон – широкие рукава напоминали крылья лебедей, живущих в водоёмах Шактахана.

Подняв голову к зеркалу, я столкнулась с пристальным взглядом Юлиана. Брат оценивающе изучал мой внешний вид, который заботил его, видимо, больше, чем его собственный. В венчальную ночь все облачались в цвета невинности и чистоты – белый и бежевый. Правда, достаточно странно было видеть брата в одеяниях белого цвета: рубашка со стоячим воротником и плотные брюки на шнуровке из шемиза. Ткань была намного дешевле шифона, имела полотняное переплетение и тонкую выделку.

В такой одежде брат всё больше напоминал себя настоящего – дерзкого и распущенного. И взъерошенные волосы золотистого цвета, как отлив бурбона со всполохами огня из камина, ещё больше дополняли его образ. Словно Юлиан только что вернулся с военной тренировки и забыл привести себя в порядок.

Рядом с ним я действительно смотрелась как наряженная кукла. В какой-то миг мне даже показалось, что отец намеревался уже сегодня выдать меня замуж, прямо-таки сразу после того, как мне расплетут волосы. Может, чтобы поскорее избавиться от назойливой дочери, которую сам же зачем-то вернул в семью.

– Итак, сестрёнка, в этот раз ты напрочь отказалась от бурбона, – разочарованно вздохнул Юлиан, опустив пустой бокал на стеклянный столик у дивана. Рукав рубашки задрался, и я заметила фиолетовую ленту, повязанную на правой руке брата.

Я хмыкнула. Помнится, в прошлый раз его предложение стоило мне нескольких нервных клеток – настойка ягоды омы действовала слабо, но стремительно, и желание убить сестру возрастало с каждой минутой. Не желала вновь испытывать это чувство. Уж лучше я буду тихо ненавидеть её, как и большую часть семьи.

– Да и вообще ты как-то изменилась в последнее время, – задумчиво произнёс Юлиан.

Действительно, с чего бы вдруг?

Я убила двоих людей во время вооружённого нападения на дворец, пережила пытки в плену у Духов, отреклась от звания и службы в гвардии, которую так сильно любила, заключила сделку с ненавистным отцом и теперь каждый день чувствую его давление. Совсем недавно узнала, что человек, который мне нравится, скоро заключит династический брак. А вчера он ещё и поцеловал меня. Или я его.

Сама не понимала, что не так.

– Тебе показалось, Юлиан, – равнодушно произнесла я, принимая невозмутимое выражение лица.

– Позволь развеселить тебя и поухаживать за тобой, – брат подскочил с дивана и направился в парадную. Отчего-то его слова пугали.

Я поёжилась, следя за ловкими и непринуждёнными движениями Бриэллы, вплетающей украшения в мои волосы – ветви хвои и ягоды клюквы, нанизанные на красные ленты, струились по всей длине волос, которые я давно не подстригала. Служанка поспешила обыграть это в лучших традициях – не сплетая волосы, а лишь украшая их.

В гостиную Юлиан вернулся в белом кафтане с меховой обивкой. По всей длине его украшали серебряные нити – маленькие змейки с завитками. В руках брат держал пенулу – длинную женскую накидку в форме мантии со шлейфом и меховой опушкой. Такую носили королевы и принцессы зимой. Юлиан расплылся в хищной улыбке, которая не предвещала ничего хорошего. Я цокнула, закатив глаза. Что бы ни задумал братец, ему не впутать в это меня. Или это не он задумал?..

Бриэлла завершила последние штрихи в причёске и, мягко взяв меня за запястье, капнула на него масло пачули. Я узнала его по пряному, немного горьковатому запаху, напоминающему древесные мотивы, что всегда витали в воздухе рядом с Трэвисом.

– Всё готово, госпожа, – Бриэлла улыбнулась и нагло выхватила пенулу у Юлиана, помогая мне одеться.

Тяжёлая накидка легла на плечи, словно мантия с королевским долгом. Как и платье, она ползла по полу, словно извивающаяся змея, прикрывая ботинки на каблуке. Отец распорядился полностью облачить меня во всё праздничное, совершенно не задумываясь о том, что это может быть неудобно. Обувь на каблуке носили принцессы, королевы, леди на балах, а капитаны гвардии надевали комфортную обувь.

Юлиан распахнул дверь, выпуская меня из домика. Бриэлла загасила свечи и масляный светильник и последовала за нами. Домик Юлиана пустовал – тёмные окна мрачно смотрели на нас. А в корпусе Феликса, наоборот, оживлённо играли блики зажжённых свечей. Я замерла перед домом старшего брата. Неужели он так расстроился из-за нашей сегодняшней тренировки, что решил пропустить праздник?

Рука Юлиана легла мне на спину, осторожно подталкивая к воротам поместья.

– Феликсу не по душе подобные мероприятия, – оповестил брат.

Как я его понимаю.

Я печально вздохнула. Сама не любила праздники и нелепую суету, которую разводили вокруг них. Но мне нужно было отыскать короля среди этой суеты, чтобы поговорить с ним. На Балу Сновидений Трэвис сказал, что я могла обратиться к нему за помощью в любой момент. Я желала как можно скорее избавиться от клятвы и покинуть семейное поместье. Если для этого требовалось стать союзницей короля, я была согласна.

Но лишь союзницей – не фавориткой.

Резкий холодный ветер подхватил лёгкую юбку платья и потащил меня вперёд таким резким порывом, что я чуть не сбила с ног Юлиана. С погодой явно творилось что-то неладное сегодня. Я запрокинула голову: небо чёрное, как бездна, без единой звезды, нависало над нами.

– Однажды я вытащил его на праздник, – сообщил брат, кивнув в сторону домика Феликса. – Первый и последний раз. Там он познакомился с Лией.

– Давно он женился? – я прошла мимо дома старшего брата.

В груди заныло: то ли действие клятвы так проявлялось, то ли это реакция на мысли о том, что единственная девушка в жизни брата погибла во время нападения Духов.

– Год назад, – Юлиан подвёл меня к воротам, за которыми нас ждал дилижанс.

– А я даже не знала, – голос прозвучал довольно равнодушно, словно я вовсе не жалела о том, что так и не успела познакомиться с возлюбленной брата и побывать на его свадьбе.

– Ты сама решила не иметь ничего общего с семьёй, – укоризненно произнёс Юлиан, галантно распахивая дверцу дилижанса. – Прошу!

Я молча забралась в карету, занимая место справа. Брат ловко запрыгнул в дилижанс и уселся напротив. Он оказался прав: я сама приняла взрослое, как мне тогда казалось, ответственное решение – сбежать из семьи. Может, сейчас братья и стали намного мудрее, но в детстве их поступки по отношению ко мне нельзя было назвать искренней братской любовью.

Феликс терпеть не мог, когда я бегала за ним с просьбой поиграть со мной или помочь в чём-то. Юлиан всегда любил заклинания, а потому был завален вопросами с моей стороны, на которые не спешил давать ответы. Однажды даже столкнул меня в реку, чтобы не доставала его вопросами. А мне ведь было всего шесть, и я не умела плавать.

– О чём задумалась? – поинтересовался брат, когда дилижанс тронулся с места.

– О том, как ты скинул меня в реку, – безжизненный голос надломился, и я невольно вздрогнула, стараясь не подать виду, что меня это как-то волновало.

– Подумаешь, – Юлиан махнул рукой, закатывая глаза и откидываясь на спинку сидения.

– Или как проиграл в карты бабушкин медальон.

– Зачем тебе эта безделушка?

– Всё-таки моё решение жить подальше от семьи оказалось самым верным, – жёстко парировала я, отвернувшись к окну. Не видела смысла что-то доказывать. И не имела желания, честно говоря.

Юлиана не было в ту ночь с нами в Нотрбурге, он не видел последний взгляд бабушки и понятия не имел, какое значение я придавала единственному, что осталось от неё, – медальону.

Ряды однообразных домов потянулись змейкой, мелькая перед глазами. Яркие окна раздражали, и я закрыла глаза, откинувшись на спинку сидения. Этот путь я видела много раз – ничего нового в окне всё равно не появится.

***

Как только дилижанс оказался перед главными воротами дворца, Юлиан выскочил из транспорта, окликнув какого-то знакомого, и скрылся в толпе. Я осталась одна – просто замечательно. Не оставалось ничего другого, как прогуляться по дворцовому саду, раз уж пришлось оказаться здесь в такую ночь. Тем более король, которого я искала, находился именно там.

Распахнутые дворцовые ворота гостеприимно приглашали всех желающих присоединиться к толпе, рассеявшейся по саду. Факелы на высоких треногах освещали дорожки из гравия, огонь нервно трепыхался от каждого порыва ветра. Белые наряды гостей слились воедино, не позволяя достоверно угадать присутствующих.

Однако чёрно-красная форма гвардии выделялась ярким пятном: Брик шептал что-то на ухо генералу Энгельсу, они стояли вместе у фонтана. Недалеко от них расположился Йор, внимательно изучая всех пришедших. У ворот стояли стражники, проверяя каждого гостя – всё-таки не стоило проносить на территорию дворца что-то запрещённое. Например, оружие. Оно могло быть только у военных в эту ночь.

Я не нашла в толпе Юлиана, поэтому решила одна пройти в дворцовый сад. Приблизившись к воротам, я замерла перед стражником – его рука практически упёрлась мне в грудь. Пришлось сделать шаг назад.

– Стойте, миледи. У вас имеются при себе запрещенные предметы?

Я подняла руки, доказывая, что у меня ничего нет. Стражник – среднего роста юноша, с золотистыми кудрявыми волосами и пронзительно зелёными, словно свежая весенняя трава, глазами – окинул меня строгим взглядом, прищурился и сжал губы в одну линию. Что-то в нём мне не понравилось – тени сомнения, притаившиеся в зелени радужки.

– А под платьем? – вдруг спросил стражник, заставив меня поперхнуться.

Под платьем?

Я еле заметно сжала кулаки, спрятав их в складках шифоновой юбки. Видимо, я одна сегодня нарядилась в столь пышное платье, хотя это не давало права стражникам вести себя настолько неподобающе. Я, может, и потеряла звание, но не собственное достоинство. Я удивлённо вскинула брови, и стражник, встрепенувшись, поспешил уточнить свой вопрос.

– Оружия у вас там нет? Например, к ноге свободно можно прикрепить кожаные ремни с кинжалом. Во дворце сейчас неспокойно, велено тщательно проверять всех, кто приходит сюда.

Во дворце, сколько помнила себя, всегда было неспокойно, но от того каждому пришедшему под подол платья раньше не заглядывали.

– Какой дельный совет! – воскликнула я, шагнув вперёд. Не желала ни минуты находиться рядом с таким невоспитанным стражником. Будь у меня звание, он бы уже пожалел о своём поведении. – Обязательно в следующий раз воспользуюсь им.

– Стойте! – юноша преградил мне путь. – От вас странно пахнет.

Это пачули, придурок. Я чуть не произнесла это вслух, но вовремя прикусила язык.

– Вам лучше прогуляться в городе, не посещая дворцовые площади, – посоветовал стражник. Что ему во мне так не понравилось? – Мы бдительно следим за безопасностью короля и всех сомнительных личностей оставляем за пределами дворца.

Да с чего он взял, что я сомнительная личность? Потому что я не подняла юбку и не показала отсутствие оружия? Так это манеры, а не подозрительность. А пахло от меня обычным древесным маслом, запах которого стражнику, вероятно, был не знаком.

Но мой вид… Дорогие ткани, меховая накидка, уложенные волосы – всё это свидетельствовало о высоком происхождении. Я не с улицы пришла во дворец.

– Мне нужно пройти, – настаивала я, выискивая в толпе, гуляющей по парку, знакомые лица. Может, кто-нибудь поможет мне пробраться в заветный сад?

– Вы ведёте себя слишком настойчиво, леди, – стражник покачал головой. – У меня распоряжение – не впускать подозрительных гостей. Вы для меня подозрительны.

Какое замечательное умозаключение! Придурок. И что за странные распоряжения в этот раз? Из-за Духов, спокойно разгуливающих по Тардрагону? Из-за недавнего нападения на коронации? Раньше впускали почти всех, только проверяли, чтобы в руках гости не проносили запрещённые вещества и оружие.

– Чьё это распоряжение? – недовольно поинтересовалась я, продолжая выискивать в толпе кого-то, кто разрешит это недоразумение.

– Леди, вы задаёте много вопросов, – стражник нахмурился. – Распоряжение моего командира. Я рядовой специальной команды при гвардии и сейчас же приказываю вам покинуть территорию дворца, потому что ведёте вы себя подозрительно. И, скажу вам по секрету, совершенно не вызываете доверия.

Брови взлетели на лоб. Даже не знаю, что поразило больше – то, что я не вызывала доверия у чужого человека, которого видела впервые, или то, что он из… специальной команды при гвардии? Если новоиспечённый король не успел создать новое подразделение гвардии, то речь могла идти лишь об одной такой команде – Орион.

Орион? Колман!

– Позови капитана Колмана, – тон ужесточился от раздражения, накатившего первой волной.

– Покиньте территорию дворца.

Да я и так за её пределами!

Сжав сильнее кулаки, я с силой выдохнула, заставляя злость и раздражение отступить. Мне нужно было найти Трэвиса, поэтому я не могла просто развернуться и уйти. Иначе уже давно бы гуляла по городу или вернулась домой. Наверняка Феликс скучал там один – уж лучше составить ему компанию, чем спорить перед дворцовыми воротами со стражником.

Порыв ветра подхватил распущенные волосы и подол белого платья, вдалеке загромыхало. Две зигзагообразные полосы рассекли чёрное небо. Вот только грозы сейчас не хватало!

Стражник застыл, смотря сквозь меня, и даже не думал пропускать. Что здесь творилось? Кто-то решил пошутить надо мной? Или распоряжение было всё же другое – не впускать именно меня на территорию дворца? Неужели Трэвис обиделся из-за вчерашнего отказа?

Я сделала ещё один шаг вперёд, и перед носом мелькнуло остриё оружия, чуть не задев меня. Свинство! На лбу пролегла складка, а брови сдвинулись к переносице. Взгляд блуждал по толпе, ища знакомые лица, пока… в людском потоке не мелькнула светлая макушка. Красный мундир, магический меч, гордая походка…

– Колман! – крикнула я, порываясь вперёд.

– Леди! – стражник схватил меня за руку, одёрнув.

Я поморщилась от боли, но не отступила и из цепкой хватки высвободилась. Стражник боязливо взглянул на приближающегося командира. Всё-таки он служил в Орионе. Прекрасно!

– Т-товарищ к-капитан, – заикаясь, заговорил юноша. А со мной грубил как мог! Где их только понабрали? – Тут подозрительная девушка пытается попасть на территорию дворца, – отчеканил стражник. – А вы велели не впускать тех, кто вызывает подозрение.

– И, вероятно, заглядывать всем девушкам под юбки, дабы удостовериться в отсутствии оружия, – добавила я.

– Под юбки? – удивился Марк. – Как ты здорово придумал, рядовой Шемет, – Колман рассмеялся.

– Не издевайся, – раздражённо проговорила я.

– Я тоже рад тебя видеть, – Марк расплылся в фирменной улыбке. – Пойдём, – он махнул рукой. – Рядовой Шемет, – его лицо ужесточилось, на радость и смех больше не было и намёка, – ещё раз поведёте себя так с капитаном Сильвермун, будете иметь дело со мной.

– К-капитан? – стражник выпучил глаза, взглянув на меня. – Так вы же… но я же…

– Пенелопа – моя предшественница, – отчеканил Марк и снова махнул рукой, зовя следовать за ним.

Я подмигнула стражнику и шагнула на территорию дворца. Марк направился к главному входу, огибая фонтаны, накрытые плёнкой в зимний сезон. Я молча шла за ним, встречая на пути как знакомые, так и незнакомые лица. Брик, заметив меня, расплылся в хищной улыбке и получил в ответ не менее красноречивую усмешку от меня. Йор приветливо помахал рукой. Рядом с ним стояли Рик с Сэмом. Друзья растерянно переглянулись, словно впервые увидели меня. Ах да, я же была в белом, да ещё с растениями в волосах! Они так ждали этого момента!

– Куда ты меня ведёшь? – поинтересовалась я, догнав Марка за несколько широких шагов, для которых пришлось приподнять подол платья.

Капитан затормозил и обернулся. В его глазах полыхнул огонь. А куда делась фирменная улыбка? Он же был так рад меня видеть! Лишь игра на публику. А чего же ещё стоило ждать от Колмана?

– Не думал, что ты придёшь, – признался Марк, посматривая на ягоды клюквы в моих волосах.

Он хотел расплести их?..

Нет!

– Марк, – предупредительным тоном произнесла я и заглянула в серые глаза капитана, пытаясь угадать его мотивы и намерения.

– Я просто смотрю, – он будто прочитал мои мысли и отвернулся.

Среди множества девушек, облачённых в белые платья, выделялись двое. На них сейчас и смотрел Марк. Одна была в платье оттенка сирени, другая – в бледно-розовом. Велла не упустила возможности использовать семейный цвет. Как и принцесса Вивьен.

Обе улыбались и о чём-то мило разговаривали с гостями. Украшения в волосах у них отсутствовали. Сестра была помолвлена, а Вивьен и вовсе не могла участвовать в подобных мероприятиях. Иначе каждый второй бы желал расплести волосы принцессы.

Но однажды она поделилась со мной сокровенным желанием – нарядиться в белое платье и вплести красивые цветы в светлые волосы. Как бы она ни хотела этого, ей не позволит королевский протокол. Но, казалось, об этом мечтала не только Вивьен.

– Я так и поняла, – кивнула я, переводя взгляд на Колмана.

– Просто удивлён.

«Не он один».

– Знаю я, чьи волосы ты хочешь расплести, – прошептала я, приближаясь к лицу капитана. В его серых глазах мелькнул испуг, однако тотчас же он превратился в сталь.

Не дав Марку опомниться и сказать что-то колкое в ответ, я ускользнула и скрылась в толпе. В белом платье легко получалось слиться с остальными. Моя главная задача на сегодня – найти короля, который, как я верила, смог бы помочь мне выбраться из семейного дома. Лавируя между гостями праздника, я пронеслась мимо деревьев, задев голые ветки сахарного клёна, что ещё недавно пестрили ярко-красными и оранжевыми листьями.

Толпа в саду не редела, наоборот, прибывали всё новые и новые гости, расползаясь по всей придворцовой территории. Собирались в маленькие группы, общались, пробовали угощения, которыми заполнялись небольшие круглые столы, расположенные по периметру сада. Не желая сталкиваться с сестрой, я старалась избегать групп, в которых она общалась с гостями. Но высматривала принцессу Вивьен в надежде всё же переговорить с ней. Правда, о чём именно – пока не имела представления.

Пробираясь сквозь плотный ряд кустов, я замерла как раз в тот момент, когда с главной лестницы дворца спустилась пара, облачённая в белый цвет. Дорогой шёлковый наряд – брюки и мундир, а сверху массивная мантия, расшитая мириадами мелких драгоценных камней. Король выглядел великолепно, и это сложно было отрицать. Спокойное, властное выражение лица сменилось на благоговейное, стоило ему заметить в толпе знакомые лица – младшую сестру, команду Орион, генерала армии Энгельса.

Рядом с ним под руку шла статная девушка с длинными чёрными волосами, собранными в замысловатую причёску с вкраплениями сапфировых заколок в виде цветов. Хищные властные синие глаза выискивали жертву праздника, на которую мог бы обрушиться весь диапазон эмоций принцессы. Шёлковое белое платье струилось по телу Линнеи. От холода девушка защищалась белой меховой накидкой. И была похожа на настоящую королеву Вадрахана, коей вскоре станет.

В груди защемило. Недаром праздники не вызывали у меня восторг – обычно они приводили к разочарованию. Трэвис с Линнеей вышли в центр сада, призывая собравшихся гостей к тишине. Затаив дыхание, я наблюдала за действиями короля и боялась даже шевельнуться, чтобы не привлечь чьё-либо внимание.

– Как вы знаете, Вадрахан, да и Тардрагон в целом, переживает не лучшие времена. Как многие могли заметить, земли континента претерпевают изменения. Для общей победы над происходящим необходимо объединиться, – Трэвис говорил так громко и уверенно, что не оставалось ни малейшего сомнения в его словах. Что он имел в виду, говоря об изменениях континента? Сразу вспомнились слова отца о трудностях и желание короля обрести союзницу. – Королевство Вадрахан вскоре заключит союз с Ретриханом, и принцесса Линнея полноправно войдёт в ряды семьи Милоне – правителей нашего королевства.

Король всё говорил и говорил, и с каждым новым словом разрасталась бездна, которая раньше казалась слишком далёкой, а сейчас уже практически достигла моих ног. Ещё чуть-чуть, и преодолеть её не сможет никто. Вздрогнув от холодного порыва ветра, я зацепилась волосами за ветки кустов и чуть не испортила творение Бриэллы.

Ягоды клюквы норовили выскользнуть из пепельных прядей раньше, чем кто-то всё же решит расплести их. Разочарованно закусив нижнюю губу, я поспешила выбраться из своего укрытия, но сделала лишь одно неловкое движение – и на моей щеке уже алела царапина, подаренная острой веткой. Я поморщилась.

– С каждым днём ты удивляешь всё больше.

Я прикрыла глаза. Если бы не дикое желание изменить всё, что происходило сейчас, и вернуться к жизни, которая, несмотря на все опасности, интриги и коварства, казалась спокойной и… родной, я ни за что бы не обрадовалась появившемуся голосу за спиной.

К чёрту король! У меня есть другой вариант спасения.

Я больше не являлась военной, а Вадрахан теперь не воевал с Духами, значит, я могла делать всё, что хотела. Обернувшись, я широко улыбнулась. Так, как не улыбалась до этого очень давно.

– Тебя-то я и искала, – соврала я, обращаясь к Кассиану. Стоило просто немного потерпеть его характер.

– А я всё ждал, когда же ты скажешь что-то подобное, – удивительно, но ухмылка с его лица пропала. Он говорил серьёзно. – Прогуляемся?

Я кивнула, следуя за Духом. Кассиан не стал изменять традициям своего народа и облачился в чёрный цвет – брюки и фрак с серебряной вышивкой. Виконт не носил верхнюю одежду, чем приводил в замешательство. Казалось, ему ни капельки не было холодно в первую зимнюю ночь.

Кассиан шёл мимо оголённых деревьев и столиков с белыми скатертями, заполненных рыбными и мясными закусками, несколькими видами сыров и напитками. Кое-где виднелись чаны с традиционным вадраханским блюдом – рагу из говядины и красной фасоли с множеством специй и пряностей. Пикантность блюду придавали ароматные травы, чеснок и перетертые томаты. Проигнорировав урчание в животе, я с грустью взглянула на угощения, мимо которых провёл меня Кассиан. Единственная ночь в сезоне, когда сама атмосфера позволяла набить желудок до отвала. Но, похоже, не в этот раз.

– Я всё же хотела поговорить, – нагнать Духа получилось только у дворцовых ворот. Я помрачнела, заметив нового рядового Ориона – Шемета. Светловолосый гвардеец неотрывно следил за мной, продолжая нести службу у ворот. Здесь точно не стоило вести переговоры с Духами.

– Помню, – кивнул Кассиан, – поэтому и веду тебя в укромное место.

Укромное?

– Нет, мы, конечно, можем поговорить во дворце, – улыбнувшись, предложил Дух. – Под чутким присмотром короля, – он кивнул вправо.

Я оглянулась на Трэвиса. Удивление, на миг мелькнувшее в радужке карих глаз, сменилось удовлетворением. Он приветливо улыбнулся.

«Не ожидал увидеть тебя на празднике», – зазвучал в голове голос короля. Аметист в кольце в форме летучей мыши засверкал, разбавляя ночную тьму, освещаемую факелами с огнём.

Нелепые фразы про то, что я тоже не ожидала его увидеть, звучали в моей голове неуместно. Всё-таки пришла ко дворцу – стоило догадаться, что король поучаствует в празднике.

«Я тоже не ожидала, что приду», – сообщила я.

Я ведь надеялась на его помощь. Но, увидев Линнею рядом с Трэвисом, поняла, что ретриханская принцесса не позволит мне оказаться поблизости. Во дворце меня никто не ждёт, и спокойствия там не будет.

«Уже уходишь?» – в голосе послышалась грусть.

Я оглянулась на возвышающиеся дворцовые ворота – острые шпили разрезали тёмное, затянутое тучами небо. Мысли пронеслись быстрее, чем я смогла осознать, что творила.

«Могу вернуться, – мысленно ответила я, заметив на себе негодующий взгляд Кассиана. Дух ждал. – Если ты хочешь».

Сама не понимала, зачем добавила эти слова, но они явно произвели впечатление на короля. Даже на таком расстоянии я заметила, как взметнулись его брови. Но уже совсем скоро на губах проскользнула улыбка.

«Хочу».

Я протестующе замычала, выражая негодование. А чего ещё ждала, спрашивая, хотели ли меня видеть во дворце? Конечно, хотели. И я сама, как бы сильно ни противилась, тоже желала быть здесь. Хоть и понимала, что некоторые поступки могли привести к неотвратимым последствиям.

– Мы идём? – уточнил Дух, спрятав руки за спину.

– Идём, – я кивнула, еще раз посмотрев на Трэвиса, который уже переключил своё внимание на приближавшуюся к нему Вивьен.

Покинув территорию дворцового сада, мы с Кассианом направились в город, вызывая бурю эмоций у горожан и торговцев. Не смогли остаться незамеченными не только дорогие наряды, но присутствие Духа на территории континента. Маги и безликие перешёптывались, тыкали в нас пальцами. Дух и девушка с распущенными волосами, которые носили обычно только ведьмы. На утро весь Вадрахан будет обсуждать наш разговор. Главное, чтобы эти слухи не дошли до отца.

– О чём хотела поговорить? – виконт нарушил молчание, повисшее между нами с той минуты, когда мы прошли через дворцовые ворота.

– Помнишь, я спрашивала про сделки?

Пришлось припомнить Кассиану наш с ним разговор на Балу Сновидений. Ещё тогда меня заинтересовал этот вопрос как решение проблемы, в которой я сейчас погрязла.

– Я думал, ты шутила, – равнодушно произнёс виконт. – Ты всё-таки хочешь заключить сделку с императором?

Он вдруг остановился, обернувшись ко мне. От неожиданности еле удалось избежать столкновения с ним. Вокруг нас на рыночной площади сновали торговцы с корзинами, покупатели с тележками, мальчишки-помощники с пакетами и поварихи, выбиравшие свежие ингредиенты для ужина. Глаза Духа стали чёрными, как сама ночь, опустившаяся в первый зимний день на континент. Только ночь оказалась беззвёздной, а чёрные глаза Кассиана блестели.

– Это опасно, – предупредил Дух.

– Мне не пять лет, Кассиан.

Я сложила руки на груди, прячась в меховой накидке от холода. Дрожь пробирала тело – то ли от резких порывов ветра, то ли от ощущения удушья. Я нарушала клятву, данную отцу. И даже на расстоянии чувствовалось его влияние. Или это было самовнушение?..

– Вероятно, в пять с тобой было проще, – буркнул виконт.

– Я бы не была столь уверена в этом.

Неожиданно Кассиан засмеялся – чисто и открыто, будто я только что рассказала ему весёлую историю. Но пока что из забавного здесь была лишь моя растерянность. Отсмеявшись, он прищурился, и чёрные глаза снова блеснули в темноте. Всё осталось вне досягаемости – шум и крики торговцев, возмущения прохожих, которым мы мешали передвигаться по рынку, замерев посреди дороги.

– Ты не представляешь, с чем собираешься связаться.

Что скрывал Кассиан за словом «опасно»? Какие последствия могли ожидать меня после заключения сделки с императором Духов? Очевидно, виконту пришла на ум мысль, которая его позабавила.

– Чего ты ждёшь от сделки? – уточнил Кассиан, пристально смотря мне в глаза.

– Разрушения семейной клятвы, – отчеканила я давно заученные наизусть слова, которые повторяла каждую ночь перед сном.

– Забавно, однако, – дух покачал головой. – Разрушение семейных клятв требует много энергии и магической силы. Что ты готова дать взамен?

– Я спасла тебе жизнь.

– Ты же не думаешь идти к императору с этим условием? – Кассиан вновь повеселел. – Я, конечно, любим императором, но не настолько, чтобы из-за меня он тратил столько магии.

– Но он предлагал сделать из меня Духа за твоё спасение, – припомнила я предложение императора Духов – Некроза.

Когда-то тот был готов к тому, что я вступлю в ряды его народа в качестве виконтессы. И всё за спасение наглеца, что стоял сейчас передо мной.

– Поверь, даже это не затрачивает столько сил, сколько требуется на решение твоих семейных проблем, – огрызнулся Кассиан.

Покраснев от возмущения, я уже хотела было возразить, но вовремя опомнилась – мне нужна была эта сделка. Ради этого стоило потерпеть выходки Кассиана. Вероятно, в чём-то он был прав. Спасение одного Духа не могло стоить больше, чем разрушение самого сильного заклинания в природе – семейной клятвы. Даже против тёмной магии существовала защита. А сопротивление семейной клятве равносильно было самоубийству.

– Подумай о чём-то более серьёзном в качестве платы за нашу помощь, – ухмылка не сползала с бледного лица Духа. – И жди, когда я приду за тобой.

Образ Кассиана затягивался чёрными тенями, превращая его в настоящую сущность, которой виконт являлся. В Духа. Тени рассыпались, растворившись в ночной черноте города. Тяжело вздохнув, я в который раз убедилась, что иметь дело с врагами – последнее, о чём мечтала с детства. Но иного выхода пока не видела. Жить во дворце под надзором Линнеи, Веллы и совета не хотелось. Да и король не был всесильным – семейную клятву разрушить не могло ничто.

Мысли о сделке погрузили во тьму, и лишь голоса торговцев рынка вернули в реальность, в которой я глупо пялилась в стену соседнего белокаменного здания. Пришла пора возвращаться во дворец. Я обещала королю. Правда зачем – пока не поняла. Но всё же был смысл проверить.

***

Каблуки стучали по паркету. Каждый шаг эхом разносился по золотому коридору – всё в нём, от колонн до пола, было покрыто позолотой. Большие люстры, наполненные свечами, заставляли коридор блестеть. Не хватало лишь тихого звона для чудесной магии, зарождавшейся в этих стенах. Коридор заканчивался широкой золотой лестницей с алым ковром. Шаги смягчились, когда я преодолела первую ступеньку, мелко дрожа. Тело не покидала тьма и удушливое состояние действия семейной клятвы. Тяжесть в груди разрасталась с каждым новым шагом.

Словно отец чувствовал на расстоянии мои замыслы и желания. Желание поскорей освободиться от скованности в груди. Оказавшись в длинном коридоре верхнего этажа, я направилась в сторону главной двери, инкрустированной деревянными узорами и драгоценными камнями. Однако не успела сделать и несколько шагов, как вдруг услышала стук каблуков. Женских каблуков. А следом за ними – мужские. Нырнув в тёмную нишу, не освещаемую канделябрами со свечами, я замерла и затаила дыхание. Приглушённые голоса нарастали, и вскоре я смогла различить среди них знакомые.

– Почему ты думаешь, что она не будет с тобой разговаривать? – Вивьен спрашивала с искренним интересом. – Что же такого ты сделал?

– Предложил ей стать фавориткой, – голос короля был пропитан усталостью. – Я сглупил, сестрёнка.

Нежное обращение к принцессе позволило на миг расслабиться, тепло разлилось по груди – так славно, что Трэвис не позволил взять верх своим детским обидам на отца и наладил отношения с младшей сестрой.

– Сглупил? – голос Вивьен ужесточился. – Так не может больше продолжаться, – произнесла принцесса, остановившись прямо напротив ниши.

Тени углубления в стене удачно скрывали меня, даже несмотря на светлые волосы и белый наряд. Я замерла, стараясь не сделать ни вдоха, чтобы не позволить обнаружить себя. В нос ударил знакомый древесный запах, Трэвис остановился спиной ко мне, но так близко, что протяни я руку из своего укрытия, могла бы легко дотронуться до короля.

– О чём ты? – Трэвис наклонил голову на бок.

– Хватит ломать жизнь той, кто неоднократно спасал твою.

В груди защемило. Всё стало так запутанно! Отправляясь с Трэвисом из академии во дворец, я надеялась, что смогу оставаться капитаном гвардии, присматривающим за новым правителем. Но потом мне стало плохо от отравленного вина, а Трэвис помог добраться до комнаты. Он всегда оказывался рядом, словно мы поменялись ролями, и я стала правительницей, за которой требовалось следить.

Из военной я превратилась в девушку, которой открывали дверь, которую приглашали на коронацию и бал.

– Я не собирался ломать её жизнь, – опроверг Трэвис.

– А как это называется? – Вивьен подалась вперёд. – Ты предложил стать королевской фавориткой капитану гвардии! – воскликнула подруга.

В голове разразился гром, и подтверждением ему вторил раскат грома за пределами дворца. Даже находясь в глубине ниши, я заметила яркую вспышку молнии, что осветила коридор сквозь арочные окна. Вивьен вздрогнула, нервно сцепив руки. Взгляд принцессы забегал по лицу брата и в какую-то секунду замер на нише.

Потом она посмотрела на меня. В радужке голубых глаз принцессы мелькнуло сочувствие. Вот только жалости мне сейчас не хватало! Я сделала глубокий вдох и вышла из укрытия. Трэвис обернулся, и мы практически столкнулись с ним. В карих глазах короля промелькнуло искреннее удивление.

– Прошу прощения, не планировала подслушивать, – я спрятала руки за спиной.

Трэвис с интересом рассматривал моё платье и ягоды.

– Пенелопа, что ты здесь делаешь? – поинтересовалась Вивьен.

Ну что ещё я могла делать в королевском крыле?

– Шла в королевские покои, – призналась я.

– Сестрёнка, не смотри на меня так, будто я силой затащил сюда Пенелопу, – шутливо обратился король к Вивьен.

Меня другая сила сюда затащила. Более изощрённая.

– У вас пять минут, пока вас кто-нибудь не увидел, – Вивьен театрально пригрозила нам пальцем и, развернувшись, покинула коридор.

– Как будто нас кто-то может заметить в королевском коридоре, – парировал Трэвис.

– А как же твоя невеста? – уточнила я.

– Пенелопа, это династический брак, – поправил меня король.

– А для неё это тоже просто династический брак?

Трэвис отвёл глаза, признавая поражение. Он видел в их с Линнеей союзе лишь выгоду – глупое и опасное желание объединить магию двух королевских родов. А ретриханская принцесса могла серьёзно воспринимать их отношения.

– Но я не люблю её, – возразил Трэвис.

Будто все люди на нашем континенте и в мире по ту сторону моста женились по любви. Разве это не было красивой легендой?

– Это нормально, – сказала я раньше, чем он успел продолжить фразу. – Король Грегор тоже поначалу не испытывал ярких чувств к будущей королеве. Он был влюблён в твою маму.

Я попыталась перевести тему. Трэвис поджал губы и посмотрел на ягоды, вплетённые в мои волосы.

– Но я не Лилиан, – предупредила я, следя за его жадным взглядом.

Трэвис коротко кивнул.

– Странный всё-таки этот праздник, – король попытался улыбнуться, но я заметила страдание в выражении его лица.

Венчальная ночь соединила стольких магов, полуночников и ведьм! Фергус рассказывал, что встретил мою бабушку на венчальной ночи, они мило поговорили, она рассказала ему о том, что уже обручилась с молодым, подающим надежды рядовым гвардии – Куртом Сильвермуном. И в ту же ночь Фергус встретил маму Лилиан. Правда, он никогда не рассказывал о том, кем она была.

А ещё на одной из венчальных ночей Феликс познакомился с Лией. Этот праздник позволял встретиться людям из разных рас, государств и слоёв населения. На миг мне показалось, что и у нас с Трэвисом могло бы что-то получиться. Леди из знатной семьи охотников посетила королевский двор на праздновании венчальной ночи, а король, заметив её, не удержался и расплёл волосы.

Я тряхнула головой. Стоило умерить фантазии, которые до добра точно не доведут.

– Я лишь одним движением руки могу сделать тебя своей, – прошептал Трэвис, смотря исключительно на ленты в моих волосах. – Но тогда потеряю навсегда, – со смирением произнёс король.

Он не прикоснётся к моим волосам, если я не позволю. Как бы сильно этого ни желал. Он не был похож на своих предков или на королей других государств. Не шантажировал, не заставлял, не делал так, как хотелось только ему. Этим и привлекал ещё больше.

– Я хочу… – я осеклась, голос дрогнул, выдавая волнение. Сердце забилось.

– Не хочешь, – отрезал Трэвис. – Ты не хочешь что-то менять, Пенелопа, я знаю. И я действительно погорячился, предложив тебе стать фавориткой во дворце. Эта роль действительно не для тебя. Я вижу тебя в другой роли, – признался король, хищно улыбнувшись.

Он что-то задумал.

– Но начать можем с роли союзницы.

Он протянул мне руку. Я положила свою ладонь поверх его, намереваясь пожать руку, но Трэвис перевернул её и коснулся губами тыльной стороны ладони. Взглянув на меня исподлобья, король замер. Глаза, напоминающие цветом горький шоколад, заблестели. Начать с роли союзницы? Боялась спрашивать, какой моей ролью Трэвис планировал продолжить.

Только король отпустил мою ладонь, как я тут же, бегло попрощавшись, поспешила покинуть коридор. За несколько секунд очутилась у лестницы.

Так быстро из дворца я ещё никогда не сбегала.

Глава 5.

– И что же там произошло, сестрёнка? – с любопытством подался вперёд Юлиан, чуть не пролив на ковёр бурбон, плескавшийся в гранёном стакане. Я сделала глоток золотистой жидкости. Горло обожгло, и мысли стали путаться сильнее.

К чёрту все приличия. Когда-то именно так сказал Трэвис, целуя меня в своих покоях. И порой мне казалось, что он был прав на этот счёт. Что, если я всё только усложняла своими принципами?..

Теперь я союзница короля, но что мне это давало, я до сих пор не понимала. Что-то должно было измениться, но я не чувствовала никаких перемен. Я сделала ещё один глоток бурбона, прогоняя непрошенные мысли. Король вскоре женится на ретриханской принцессе.

– Ничего, о чём тебе стоит волноваться, – пробормотала я, отвернувшись от брата.

Над каминной полкой висел портрет Юлиана, заключённый в ретриханскую золотую раму. Заметив, что я его рассматриваю, брат расплылся в хищной улыбке, демонстрируя, как ему казалось, обаяние. Но портрет был куда привлекательней натуры – пшенично-золотистые волосы, сверкающие серые глаза и обворожительная искренняя улыбка. Брат так редко улыбался по-настоящему.

– Именно поэтому ты чуть не спалила дилижанс, в котором мы возвращались домой, а потом нервно сорвала украшения с головы? – поинтересовался Юлиан, развалившись на мягком диване.

На этот раз мы находились в его домике – в просторной гостиной, где даже стены были покрыты деревом. Лишь мраморный камин выделялся, излучая тепло. Языки пламени танцевали резво и легко, как в ярком шактаханском танце, который так нравился Юлиану. Брат всегда любил и музыку, которую осваивал на инструментах, и танцы, с которыми можно было проявить себя на турнире в Шактахане в первый месяц лета.

Длинный стол из тёмного дерева заполняли пустые графины из-под бурбона, тарелки с фруктами, мягким вадраханским сыром и мясными закусками. Я поддела ломтик сыровяленого свиного окорока, который прислуга закупила сегодня утром на рынке. Говорили, его привезли прямиком из Шактахана. Всё же наше южное королевство – самое развитое в кулинарном мастерстве и создании таких замечательных гастрономических деликатесов.

– К тебе кто-то приставал? – не унимался брат, пытаясь выяснить причину моего странного поведения.

«Да, здравый смысл». Неожиданно я почувствовала, как кольцо с аметистом потеплело. Бледный фиолетовый свет моргнул и потух.

«Не хочешь погостить в красивом замке?»

Я чуть не упала вместе с деревянным качающимся креслом, когда услышала в голове голос совсем недавно воскресшей Весмы. Поперхнувшись бурбоном, я закашлялась, и Юлиан, привстав, заботливо похлопал меня по спине. Вскинув брови, брат изумлённо взглянул на бледное свечение аметистового кольца в виде летучей мыши.

«Жду на причале». Мне не показалось, и голос Весмы вновь оглушил сознание. Я отставила пустой бокал из-под бурбона на деревянный пузатый столик. Выскользнула из мягкого кресла с бордовой обивкой и двинулась к выходу из домика, даже не оповестив брата о решении уйти.

– Ты куда? – окликнул Юлиан. – Да что случилось-то?

Голос выдавал его неподдельное удивление. Обернувшись, я заметила, как брат непонимающе развёл руками, всё же расплескав бурбон на коричневый ковёр с золотистой вышивкой. Я повторила его жест и задорно махнула рукой. Спиртной напиток ударил в голову, вконец развеселив и развеяв все сомнения. Я всё сделала правильно – уверена была в этом как никогда раньше.

***

До причала я добралась быстрее, чем когда-либо раньше – бежала вслед за порывами ветра, путающими распущенные волосы. Наглухо застёгнутый мундир с меховой обивкой почти не грел – зима настигала континент: небо затянулось серым полотном, с него сыпал мелкий снег. Поёжившись, я поправила непослушные волосы и проскользнула мимо снующих по рынку жителей Вадрахана. Торговцы предлагали магам и безликим кроваво-алые гранаты, клюкву в белоснежных кристаллах сахара и сушеный шиповник.

Повернув направо, я уловила пряный аромат кофейных зёрен, запах карамели и фруктовые ноты шоколада и сухофруктов. Торговец бакалейной лавки улыбнулся, заметив моё приближение.

– Милая! – воскликнул мужчина средних лет, пухлый, с колючей щетиной на щеках. Он укутался в меховую шаль и подбоченился. Но неожиданно его взгляд с моего лица соскользнул на левый бок. – Товарищ… э-э…

– Капитан.

Одно лишь слово могло разжечь огонь в сердце и накалить эмоции до настоящей бури. Но, как и погода в Вадрахане, я оставалась холодной и спокойной, лишь изредка порывы тоски сжимали грудную клетку. Или это действовала клятва, от которой я так старательно бежала?..

– Товарищ капитан, – снова улыбнулся торговец, – купите кофейные зёрна, – он указал на раскрытый мешок, из которого были видны светло-коричневые овальные зерна. – Кофе наш местный.

– Кофейные деревья плохо переносят холод, – возразила я со знанием дела, – и растут лишь в Шактахане.

Наше королевство обычно закупало их у южного.

– Ошибаетесь, милая, – вернулся к первому обращению торговец. – На юге Вадрахана, почти у самого Утёса, всегда мягкая тёплая зима и жаркое лето. – Я пожала плечами, вспоминая погодные условия юга королевства. – Большое влияние на растительность оказывает море, оно вбирает тепло, летом охлаждает прибрежный воздух, а зимой – согревает.

– И как это влияет на кофе? – поинтересовалась я, когда торговец закончил рассказ о погоде.

– Самое благоприятное состояние для кофейных деревьев, поэтому они растут в Вадрахане только на юге. А в Шактахане по всему королевству.

Краешек губ дрогнул. Действительно, интересная история о происхождении вадраханского кофе. Пожалуй, стоило приобрести немного. Неважно, куда я его потом дену, просто казалось, что он мне ещё пригодится. Особенно теперь, когда я знала его историю.

Я кивнула, и торговец без лишних слов отсыпал в холщовый мешочек зёрна. Я вдохнула терпкий пряно-фруктовый аромат и в блаженстве прикрыла глаза. Давно не пила вкусный кофе – в доме отца всё самое лучшее доставалось только ему. Детям – остатки. За покупку кофейных зёрен торговец вручил мешочек с круглыми конфетами.

– Наши, местные, – пояснил он. – Я всегда торгую вадраханскими лакомствами. Заморские сладости вы найдёте у других торговцев. А вот кто будет продавать родное?

В груди разлилось тепло, и даже удушливое ощущение от клятвы уступило место благодарности. Я с детства любила своё королевство, понимая, что не смогла бы жить в Ретрихане или Шактахане. Только в Вадрахане чувствовала уют и настоящую духовность. Здесь находилось всё самое дорогое сердцу – от мест до людей.

– Из ганаша, посыпаны какао, – добавил торговец, указав на мешочек с конфетами. – Здоровья вам! – он улыбнулся.

Я махнула рукой на прощание и устремилась к причалу, где меня уже поджидала Весма. Ведьма куталась в несколько слоёв чёрной ткани. Распущенные длинные волосы скрывались под одеждой и плотной чёрной шалью, которую девушка держала на голове. Мелко дрожа, она нервно озиралась по сторонам и не заметила, как я приблизилась. Оказавшись за спиной ведьмы, я положила руку на её плечо. Секунда – и у моего горла уже блестела сталь.

А она изменилась.

– Серьёзно? – хмыкнула я. Весма убрала оружие, пряча клинок под одежду.

– Я испугалась, – холодный голос заставил вздрогнуть.

Её можно было понять – столько угнетения проявлялось по отношению к ведьмам. Охота. Сожжение. Все эти годы она жила и каждый день боялась, что однажды за ней придут. И это случилось. Но Весма подготовилась к обороне.

– Ты задержалась, – равнодушно произнесла ведьма, махнув кому-то рукой.

– Купила кое-что на рынке, – я потрясла мешочками с кофе и конфетами.  – Мы куда-то плывём? – изумлённо поинтересовалась я, заметив приближающийся корабль.

Огромный, как шактаханские корабли, с длинным трапом и одинокой мачтой. Однако стальная балка на носу корабля отличалась от привычного устройства кораблей, которые я видела ранее у причала. Её острая, срезанная форма словно предназначалась для разделки на кусочки всего живого – рыб, животных, человека. Воодушевившись масштабами корабля, я засмотрелась на ярко горящие фонари судна, которые в опустившемся на берег тумане, словно призрачные огоньки-проводники, вели в опасное, но такое желанное плавание.

Чтобы рассмотреть остановившийся у причала корабль, понадобилось задрать голову. Поражённо выдохнув, я в который раз восхитилась его размерами. Такой величественный, он манил отправиться на нём далеко-далеко – туда, где никто не найдёт.

– Рад видеть тебя здесь.

Зря я насмехалась над резкими движениями Весмы. Дёрнувшись, я развернулась и со всей силы ударила локтем в солнечное сплетение говорившего над ухом человека. Им оказался Ногг. Мускулистый моряк со светлыми волосами и густой щетиной. Мужчина кутался в мундир из кожи и меха, держа в руках факел с огнём, который чуть не выронил, согнувшись пополам от боли.

– Проклятье, – процедила я, хватая его за руку и помогая восстановить равновесие.

– Какие все дёрганные, – возмутился Ногг.

И не говори.

Я оглянулась: моряки крепили судно к причальной стенке – всё-таки на нём кто-то поплывёт. Ногг покинул нас, приближаясь к знакомым по ремеслу мужчинам. Они о чём-то бурно переговаривались, стараясь перекричать порывы ветра, усилившегося вблизи воды. Огонь в факеле моряка грозился затухнуть, из последних сил держась на ветру.

Весма следила за кораблём и спускающимися с трапа мужчинами в чёрных одеяниях. Хватило несколько секунд, чтобы по их бледной коже определить происхождение. Духи. Это корабль с Заброшенных островов.

Но как они заплыли на территорию Вадрахана на таком огромном корабле? Проливы, ведущие в воды, окружавшие континент, довольно узки для такой махины. А прямого выхода к океану королевство не имело. Нахмурившись, я в упор уставилась на ведьму. Может, она захочет объяснить происходящее?..

Весма лишь махнула рукой в сторону корабля, предлагая пройти на борт. Пройдя по деревянному настилу, ведущему к трапу, я встретила Кассиана. Виконт расплылся в хищной улыбке, протягивая руку. Кто бы сомневался – этот Дух был везде, где происходило что-то странное. Оставив жест Кассиана без внимания, я поднялась на трап. И открывшаяся картина ввела в ступор.

Застыв, я почувствовала холод и дикий ужас. Захотелось развернуться и с криком убежать с корабля, как подлая трусливая крыса. Дрожь в теле усилилась, ладони вспотели даже в такую холодную погоду. Паника волной накатила, захлёстывая с головой и унося с собой магическую силу. Я каждой клеточкой тела чувствовала, как она утекала ежеминутно.

Трап корабля заполняли Духи. Лишь некоторые из них приняли человеческие образы, остальные сохраняли первозданный облик, навевающий панический ужас. Сгустки энергии и чёрных теней, маячившие из стороны в сторону, общались между собой особым способом – без слов и звуков. То ли мысленно, как мы с помощью аметистовых украшений, то ли на уровне собственной энергии. Вздрогнув от прикосновения руки Кассиана к моему плечу, я посмотрела на Духа.

– Как мы пройдём проливы? – поинтересовалась я у него.

Действительно, о чём ещё стоило разговаривать в присутствии более сотни Духов? Им запрещено было появляться на континенте в таком количестве. Один-два, и то в мирных целях – торговля, посольство, изучение Тардрагона. Но здесь находилась целая армия, которой, по всей видимости, и управлял Кассиан как виконт.

– А на что нам магия? – заговорщически подмигнул Дух. – Наша плоть, которую, вопреки всем слухам о нас, мы всё же имеем, может рассеиваться на мелкие части. Так мы появлялись ранее на Тардрагоне…

– В качестве шпионов, – буркнула я.

– И это тоже, – без зазрения совести подтвердил Кассиан. – Рассеивая тело, мы то же самое проделываем и с предметами. Даже можем перенести людей.

– Перенести?

Это что-то новое в магической среде. Вряд ли маги слышали об этом раньше, только если в трактатах и учениях о Духах. Кассиан пояснил, что с помощью магии, которой в древности овладел их народ, каждая частичка материальной вещи расщепляется, рассыпая вещь на части, а потом собирается заново. Это словно работа со зданием – разобрать и собрать по кирпичику.

Восхищённо раскрыв рот, я позабыла о сотне Духов, снующих по трапу. Дрожь унялась, дикий ужас отступил, уступив место невероятному ощущению чего-то запретного, но безумно великого. Обладай маги такими способностями, их жизни облегчились бы в сотни раз. Интересно, если объединить всю силу трёх королевств, возможно приобщиться к такого рода магии?..

Ужас, раздирающий изнутри, вернулся. Сердце учащённо забилось,

а ладони взмокли. Я осторожно вытерла их о штанину, стараясь отогнать мысли об объединении магической силы, которое затеял Трэвис. Это опасно. Никто ранее не соединял силу воедино, и с последствиями не были знакомы даже самые великие маги. Но мне почему-то казалось, что это безумно опасно. Королевские семьи – источники магии на земле. Пока она текла в каждом из них, она находилась в их народе. Лишись кто-то из королевских семей магической силы – её лишатся все, чья кровь принадлежит к народу этого королевства.

Если вдруг Трэвис с Вивьен когда-нибудь лишатся магии, вадраханцы будут обречены на существование в качестве безликих. Магия останется в полукровках, если королевская семья второй их «половинки» всё ещё будет наделена силой. Не получалось просто так забрать магию. И я надеялась, что Вивьен предупредила брата об этом.

Если он на это решится, нарушится баланс.

Крик Кассиана об отбытии корабля отвлёк меня от тревожных мыслей о судьбе королевства и правителя. Весма последней взошла на трап и сразу проследовала к одному из Духов, с которым, вероятно, была давно знакома. Он медленно кивал в ответ на слова девушки. Она что-то объяснила ему, активно жестикулируя, потом они вдвоём обернулись в мою сторону. Дух снова кивнул и вернул себе первозданный облик чёрных теней. Весма шагнула во тьму. Я дёрнулась, закричав об осторожности, но опоздала. Тьма уже поглотила ведьму.

Корабль двинулся с места, ныряя в сгустки молочного тумана. Дышать с каждой минутой становилось труднее – клятва даже на расстоянии разъедала внутренности. Согнувшись пополам, я опустилась на корточки, потом на колени. Кассиан вовремя очутился рядом, положив руку на плечо. Каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие заполнились гарью.

– Что с тобой?

– К-клятва… – прохрипела я. – Это… магия.

– Подожди.

Кассиан неожиданно приблизился к моему лицу и, взяв его ледяными руками, прильнул к губам. Я широко распахнула глаза, забыв, как дышать. Да этого собственно и не требовалось. Дух вытягивал магию из меня – я чувствовала, как сила струилась по венам к горлу. Магия уходила, а лёгкие наполнялись свежим воздухом. Однако ни тепла, ни эмоций я не почувствовала, впрочем, как и панического ужаса, который обычно испытывала перед Духами. Отпустив меня, Кассиан с самым серьёзным видом заглянул в мои глаза.

– Лучше?

К своему удивлению, могла сказать, что стало намного лучше. Сдавливающее чувство в груди утихло, лишь где-то тлели угольки дрожи и удушения. Лёгкие освободились – я глубоко вдохнула и закивала головой.

– Что ты сделал со мной? – я нахмурилась. Неужели во мне больше нет магии? Я прикрыла глаза – сила всё ещё пульсировала в венах, значит, всё было в порядке. Но мне действительно стало легче после поцелуя.

– Вытянул магию, – сообщил виконт. – Мы сами выбираем, какую магию вытягивать. И я выбрал магию семейной клятвы, что зародилась в тебе недавно. Я сразу почувствовал в тебе что-то новое на коронации.

– Ты избавил меня от клятвы? – не веря своим ушам, уточнила я.

Дух поднялся на ноги.

– Не дождёшься, – на его лице появилась хищная улыбка. – Но считай это моей благодарностью за давнее спасение. Теперь наши народы в расчёте. Надеюсь, придумала, что предложить Некрозу за полное разрушение клятвы?

Если бы. Я помрачнела. Не пришло ни одной идеи о том, что я могла бы дать императору вражеского народа. Только себя – свою службу, навыки, магию. Больше у меня ничего не осталось. И тут меня осенило.

– А разве это единственный способ, которым можно вытянуть магию?

– Нет, – откровенно издевался Дух, – просто самый приятный.

Кассиан подмигнул, и только я вскочила на ноги, чтобы хорошенько стукнуть его, как лицо Духа рассыпалось, покрываясь тенями. Сгустки тёмной энергии в форме неясного существа протянули руку. Вздрогнув, я глубоко вдохнула, борясь с волной дикого страха перед вражеским народом. Минуту назад он спас мне жизнь. Теперь мы точно были в расчёте. Я протянула руку, и бесплотный Дух поглотил её, а следом – и всё моё тело.

Голова закружилась. Я почувствовала спазм желудка, полагая, что бурбон с закусками вскоре всё же покинут тело. Это состояние не продлилось дольше нескольких минут. Появилась твёрдая опора под ногами, и в ту же секунду деревянный трап приветливо встретил меня, а также все закуски из сыров и мяса, которыми мы с Юлианом с таким аппетитом заедали алкоголь.

– Забываю, с каким трудом люди переносят рассеивание, – усмехнулся Кассиан, убирая с моего лица волосы, чтобы они не испачкались.

***

Слабый тёплый ветер донёсся до меня, когда я сидела на деревянном выступе, сделанном Духами на трапе корабля. В носовой части корабля их было много – несколько досок, сколоченных вместе и поставленных на железные ножки. Кассиан говорил, что в садах главного дворца Некроза много таких красивых скамеек.

Заброшенные острова Древнего мира имели чудесную особенность – в любое время года на них было тепло как летом. Греющее солнце, тёплый прибрежный ветер и высокая, порой удушливая, влажность воздуха. Снег здесь не выпадал, а вот дождь проливался часто. Всё это мне сообщил виконт, пока я отходила от рассеивания, которому он меня подверг. Мы с ним сидели на скамейке – точнее, я сидела, пытаясь сосредоточиться, а он присоединился ко мне, чтобы поболтать о своём родном месте.

В прошлый раз делегацию вел компас Сильвермунов – и к берегам Заброшенных островов, и от них до магического барьера-границы, который находился столь близко, отделяя Древний мир от Тардрагона. Теперь нас вели сами Духи, чувствуя местонахождение границы. Необычную форму стальной балки на носу корабля народ придумал для рассекания льдин, образовавшихся с приходом зимы на водной поверхности вблизи ретриханских границ. Ведь именно туда Духи рассеяли корабль.

Мы проплыли от берегов Тардрагона к магической границе и, как только пересекли её, оказались в окружении солнца и тёплого ветра. Я расстегнула мундир – мех был лишним в королевстве Духов. Хоть я и сидела с прикрытыми глазами, но ни на секунду не отпускала военное чутьё. Я находилась в окружении сотни врагов – мировое соглашение не спасёт от их влияния, гнева и желания заточить в плену или вновь подвергнуть пыткам.

Всю дорогу думала об этом, в особенности страшась серебряного кнута. Но какое небывалое облегчение сотворил Кассиан одним лишь небольшим действием – вытянул часть магии семейной клятвы, которая разрушала меня, наказывая за своеволие и невыполнение данных ранее обещаний.

Весма практически ни с кем не общалась – сидела одна на лавочке и крутила в руках ведьмовской амулет в форме пятиконечной звезды с синими драгоценными камнями, который я незаметно подкинула ей в складки чёрной одежды, когда мы вместе следили, как корабль, рассеивая туман, пересекает границу между Тардрагоном и Древним миром. Видимо, она догадалась – больше некому вернуть ей пропажу.

Мой амулет в виде лисицы, купленный у ведьмы, успокаивал, грея кожу на груди, ведь сегодня я не забыла прихватить его с собой, когда забегала в домик за амулетом Весмы.

– Надеюсь, ты прихватила с собой парочку красивых платьев для встречи с императором? – слащавый голос Духа вырвал из потока мыслей, возвращая в реальность, в которой через несколько часов мне предстояла встреча с Некрозом.

Я медленно раскрыла глаза и, демонстративно закатив их, громко кашлянула. Кассиан наклонился к моему лицу. Я бросила недовольный взгляд на Духа.

– Хорошо, одолжу тебе что-нибудь.

– Из своего гардероба? – в шутку поинтересовалась я.

– Из гардероба твоей бывшей мачехи, – прошептал мне на ухо виконт, обдав парализующим холодом.

Оцепенев, я судорожно сглотнула слюну. Мне предстояла встреча не только с Некрозом, но и с Мирой Сильвермун – последней супругой Корнака Сильвермуна, которая, по слухам, пропала без вести, но на деле оказалась во дворце Духов. Очередная супруга императора – маг, обращённый в Духа.

Тряхнув головой, я отогнала яркие образы из прошлого, в котором Мира ненавидела всех старших детей Корнака. Прижигала нас с Веллой, топила в деревянной бочке Юлиана, толкала меня с лестницы, за что поплатилась в ответ – Феликс защитил младшую сестрёнку, которую называл пиявкой.

Я обернулась, чтобы ответить колкой фразой Кассиану, но того и след простыл. Дух исчез так же неожиданно, как и появился. Как же он раздражал!

Корабль пришвартовался к причалу. Солнце взошло в зенит и начало припекать до головокружения и лёгкой тошноты. Скинув мундир, я осталась в штанах и белой рубашке и медленно поднялась с лавочки. Спустилась с трапа на деревянный причал, накрытый металлической навесной крышей, защищающей прибывающих существ от солнца.

Весма скинула шаль и чёрные теплые накидки, бросив одежду на причал. На ведьме осталось откровенное чёрное платье, на шее висел амулет, а с угольно-чёрными длинными волосами играл тёплый прибрежный ветер. Она шагнула в сторону грязно-белых домиков с навесами и маленькими квадратными окнами, и я последовала за ней.

Я восхищённо смотрела на возвышающиеся горные хребты и каменную насыпь у их основания, ведущую к морю. Обернулась к кораблю и замерла от восторга – море переливалось несколькими оттенками синего. Природа Островов поражала воображение. Приметив вдалеке Кассиана, я прикоснулась к холщовым мешочкам, болтающимся на поясе. Уже нашла им применение.

– Кассиан! – окликнула я Духа, когда тот переговаривался с местными жителями. Виконт замер и обернулся, чтобы дождаться моего приближения. – Не думаю, что правильно будет вручать их Некрозу… – Я сняла с пояса мешочки с угощениями. – Вадраханские конфеты и кофейные зёрна.

– Благодарность за помощь? – усмехнулся Дух, забирая дары и с любопытством раскрывая их по очереди.

– Мы в расчёте, – холодно отозвалась я. – А это просто подарок.

И правда, кто дарит подарки с таким лицом, будто вызывает собеседника на поединок?

Я обошла Духа и направилась за процессией по узкой тропинке к подъёму на горный хребет. Предстояло подняться на вершину, чтобы добраться до небольших домов из белого камня с голубыми крышами. На хребте раскинулся целый город – из камня выстроились не только дома, но и дорожки, тоннели и оборонительные стены крепости. Высокие колокольни приводили в восторг, золото на колоколах сверкало в лучах зенитного солнца.

В порту растительности практически не было, зато скопление её виднелось на склонах среди каменных дорожек. По обрыву спускались вечнозеленые деревья с высокими стройными стволами, увенчанными кроной из крупных перистых и веерообразных листьев. Пальмы. Раньше видела их лишь на юге Шактахана. Заброшенные острова Духов были богаты растительностью из-за тёплой погоды круглый год.

Каждая ветвь пальмы напоминала распущенный веер придворной дамы. Духи в тени пальм прятались от палящего солнца. Необычными казались кустарники с пурпурно-розовыми цветами, словно талантливый художник разукрасил кистью каждый лепесток цветка, придав ему яркость и блеск.

И только я приготовилась к изнурительному подъёму по тропам на вершину горного хребта, как Духи во главе с Кассианом двинулись по узкой тропинке в проход между горными возвышениями. Картина, представшая перед моим любопытным взором, заставила замереть в восхищении.

Горные исполины расступились, впуская путников на каменную тропу. Белый мост вёл прямо к арочным дверям дворца. Белоснежный, сверкающий в лучах солнца, дворец буквально рос на скалистых выступах, покрытых зеленью. С гор спускались водопады. Я взглянула на обрыв, над которым раскинулся дворец, наблюдая, как потоки воды устремляются по мшистым валунам.

Обитель императора Некроза представляла собой многоуровневое строение из белого камня с двумя низкими покатыми цилиндрическими сводами и остроконечными шпилями, указывающими на четыре стороны света. Цвет куполообразных крыш совпадал с другими строениями острова – голубой. Водные потоки лились не только с вершин гор, но и из открытых люков в стенах дворца.

И как я не заметила этого восхитительного строения во время побега от Духов? Тогда мы с Трэвисом находились в полуобморочном состоянии и не оглядываясь бежали между горными исполинами к шактаханскому кораблю. До сих пор с трудом помнила, как мы покинули Древний мир.

Ощутив сильный толчок в спину, я чуть не слетела с каменного моста в обрыв – вот получилась бы история. Погибнуть так нелепо в логове врагов! Ускорив шаг, добралась до главного входа во дворец. Паж-Дух поклонился Кассиану и поприветствовал остальных жителей островов. При виде Весмы он скривился, а меня и вовсе не удостоил вниманием.

Не успела я очутиться в стенах дворца, из которого сбежала полтора месяца назад, как меня тут же окружили Духи-служанки в лёгких ситцевых платьях и повели длинными коридорами в комнату, где предстояло собраться перед встречей с императором. Вероятно, Кассиан уже предупредил Некроза о моём желании заключить сделку, раз во дворце так радушно приняли мага с Тардрагона.

До этого момента думала, что Кассиан шутил про платья ко встрече с императором, но, оказавшись в покоях для подготовки, я убедилась в обратном. Узкая комната в светлых тонах не привлекала глаз чем-то ярким или необычным. Причиной для возмущения стало длинное изящное, как сами строения островов, платье – не белого цвета, а светлого оттенка золотого бурбона или густой карамели. Непривычно завышенная талия мешала, но лёгкие струящиеся ткани казались самыми практичными в такую жаркую погоду. Шёлк и шифон – и где только Духи отыскали такие дорогие ткани? Удивительно, как легко они раскидывались подобными нарядами, отдавая их незваным гостям.

Как и в прошлый раз, за мной зашёл Кассиан, чтобы отвести к главному залу, где ожидал Некроз. Находясь в плену, я и не заметила оформление залов и коридоров, однако сейчас ничего не мешало рассмотреть их повнимательнее. Позолоченные стены с зеркалами в рельефных рамах, канделябры со свечами и картины морских пейзажей в рамах, смутно напоминавших ретриханские.

Всё-таки северное королевство уже давно имело связь с Духами, скрывая это от соседей. Торговля, заговоры и нападения, война против двух других королевств, цели которой не были понятны. Вероятно, Ретрихан в лице короля Альмонда устал участвовать в войне против Духов, где потерь оказалось больше, чем побед. А из союза с Духами извлёк выгоду – возможность уничтожить Вадрахан с Шактаханом и завладеть землями.

Вот почему я никогда не понимала и не любила политику. Армию против воли затягивали в это болото. «Каким бы сильным ни был правитель, он никто без армии» – любимая фраза дедушки Курта. В детстве обожала сидеть у него на коленях, слушая рассказы о военной стратегии, о битвах и разведках. Такие рассказы были интереснее любых легенд.

Мы с Кассианом шли молча, и, к моему удивлению, Дух не пытался разговорить меня. Я шла за ним вдоль коридоров, осматривая обустройство дворца, которое до этого видела либо мельком, либо во время того, как меня силой тянули между помещениями. Из позолоченных коридоров мы вышли прямиком к широкому залу с арочными окнами, огромной хрустальной люстрой и зеркальными стенами.

Сердце тревожно сжалось. Это место напоминало о зеркальной галерее во дворце Вадрахана. Все, кто заходил в тронный зал со стороны запасного выхода, сначала преодолевали галерею, которую король Грегор разместил во дворце в память о покойной супруге. В тронный зал вели два входа: один со стороны зеркального зала, а другой – со стороны жилых коридоров. Дворец Вадрахана был прекрасен и сложен одновременно.

Зеркальный зал императорской обители создавал ту же иллюзию бесконечного пространства, что и дворец моего родного королевства. В зеркалах отражались наши с Кассианом силуэты, рябили тени, словно прибрежные волны. Дух первым покинул зал, и я юркнула следом за ним, очутившись в коридоре, главной особенностью которого оказались широкие золотые двери. Их я запомнила ещё с первой встречи с императором.

Кассиан пропустил меня вперёд. Я слышала, как за спиной закрылись двери, но, обернувшись, не заметила виконта. Он остался в коридоре. Просторную столовую, выполненную в белых и золотых цветах, украшали массивные золотые элементы декора: лепнина на карнизах, дверях и широких колоннах. Длинный стол в центре помещения вмещал множество графинов с бурой, прозрачной и соломенно-желтой жидкостью. Гранёные бокалы единым строем стояли среди высоких зажжённых свеч. Воск крупными каплями стекал на белоснежную шёлковую скатерть.

Император Некроз, облачённый в чёрную мантию с золотой каймой, стоял у широкого арочного окна, из которого открывался незабываемый вид на белые строения с голубыми крышами. Услышав появление постороннего, он обернулся. Золотая маска на лице правителя блестела в свете свечей. Распущенные пепельные волосы осторожно ложились на плечи, не мешая ему в повседневных делах. Император жестом указал на стол, однако ни одного стула, чтобы присесть, за ним не оказалось. Я приблизилась к столу, лишний раз боясь сделать что-то, что навлечёт гнев правителя Духов.

– В прошлый раз ты отказалась от моего предложения, – даже сквозь маску ощущалась мощная магическая сила, которой обладал Некроз. Голос мужчины казался приглушённым. – А теперь пришла сама.

Некроз протянул к кувшину руку, облачённую в кожаную перчатку, и разлил по бокалам жидкость соломенно-желтого цвета. Один из них он протянул мне.

– Берите, леди Сильвермун. Это вино.

Я с осторожностью приняла бокал и поднесла к носу, проверяя содержимое на горький запах яда или омы. Но столкнулась лишь с приторно-сладким ароматом. Сделала глоток, потом ещё один. Вино имело ярко выраженный сладковатый вкус – Вивьен бы такое оценила. При воспоминаниях о принцессе Вадрахана сердце болезненно сжалось. Она бы точно не одобрила мои действия.

– Так зачем пришла? – снова вернулась сталь в охрипший голос императора.

Не думала, что Кассиан не оповестил Некроза заранее о моих намерениях.

– С того момента многое изменилось, – уклончиво заговорила я. – Мне необходимо избавиться от части магии. От магии семейной клятвы. Я знаю, Духи могут вытя…

Всего секунда, и Некроз рывком опустил бокал на стол. Молниеносно приблизившись, он обхватил рукой моё горло. Вскрикнув от неожиданности, я выпустила из рук бокал, который разлетелся на осколки. Вино окропило подол платья. Волны паники плескались у моих ног и поднимались всё выше и выше.

– О да, – горячее дыхание пробивалось даже сквозь маску, – Духи умеют и не такое, но почему-то смертные о нас забывают. Мы им нужны лишь тогда, когда чем-то полезны. Не так ли?

Я с трудом различала слова императора сквозь звон в ушах и пелену белых пятен перед глазами. Пыталась сделать вдох, но не могла. Сжав крепче мою шею, Некроз приблизился почти вплотную. В прорезях золотой маски, где должны находиться глаза, плясала ужасающая тьма, играя с моим воображением и сознанием. Если бы не сдавливающий горло спазм, я бы точно закричала от ужаса. Некрозу даже не нужно применять силу Духов, чтобы вызывать страх и неподдельный ужас. Одного его присутствия хватало с лихвой.

– Что же ты, простая девчонка, сможешь предложить в обмен на мою силу, которой я за несколько секунд вытащу из тебя все ошибки молодости вместе с семейной клятвой?

Звучало пугающе, но довольно заманчиво. Все ошибки молодости, может, и не стоило забирать, но от клятвы я давно хотела избавиться.

Некроз отпустил шею так же резко, как и вцепился в неё. Император продолжал нависать надо мной в ожидании ответа.

– С-силу, службу… с-себя? – заикаясь и часто дыша прохрипела я.

Некроз расхохотался. Грубый смех эхом отразился от стен, и пламя в свечах канделябров затрепетало, как будто испугавшись. Я вздрогнула ему в такт. А что ещё я могла предложить многовековому Духу, у которого и так всё имелось?..

– А ты не так глупа, как кажешься, – отметил Некроз, возвращаясь к столу. – Сила? У меня её достаточно и без твоих крох магии.

Я возмущённо раскрыла рот, но вовремя вспомнила, что находилась на аудиенции в чужом королевстве перед вражеским императором, который ещё секунду назад чуть не убил меня. Растирая шею в месте захвата, я продолжила наблюдать за Некрозом.

– Служба, – мужчина сделал глоток вина. – У меня на службе лучшие воины нашего народа. Множество шпионов по всем Заброшенным островам и Тардрагону. Но всё же есть одна мысль.

Я перестала растирать шею, сосредоточившись на словах Некроза.

Глава 6.

Кассиан.

Весма размеренно отстукивала пальцами по деревянному столику, раздражая каждую нервную клеточку. Ведьма нервно озиралась по сторонам в поисках гостей аудиенции. Она, видимо, впервые присутствовала на подобного рода встречах. Высокие двери чайной комнаты распахнулись, пропуская правителя северного королевства.

Альмонд осмотрел зал, остановив взгляд на ведьме. Губы его скривились, в глазах полыхнул огонь. Ему явно не по душе было присутствие представительницы расы, которую маги привыкли презирать. Как будто ведьмы были менее искусны в магии. В последнее время их сила росла с каждым днём, и к чему это приведёт, не знали даже они сами.

Некроз предполагал, что ведьмы – идеальные союзники Духов. Они ненавидели магов, как и мы, и желали разрушить Тардрагон, что нам тоже было на руку. Однако я в другом видел пользу, которую ведьмы могли оказать нам.

Альмонд прошёл в центр чайной комнаты и расположился в мягком кресле с фиолетово-золотистой обивкой. Прислуга поставила перед ним чашку из хрусталя, наполненную медной жидкостью с ароматом мяты, шиповника и смородиновых листьев.

Я кивнул служанкам, и те удалились из комнаты. Стражник, прибывший вместе с королём, разместился у широкого окна, скрытого белым тюлем и массивными багровыми шторами. Вероятно, правитель больше никому не доверял, но и без стражи прибывать к нам не собирался.

– Кого-то ещё ждём?

Раздражение в голосе Альмонда росло. Он надрывно кашлянул несколько раз и, чтобы успокоить приступ, отпил горячий чай. Вид у короля был довольно болезненный: бледное лицо, тёмные круги под глазами, взбухшие вены на шее. Похоже, разрушение континента сказалось и на нём. Он с неприязнью следил за каждым движением Весмы. Ведьма даже перестала стучать пальцами и, схватив чашку с чаем, спряталась за ней и длинными волосами.

– Не думал встретить ведьму среди Духов, – в упор глядя на девушку, с презрением произнёс король.

Я невольно отвернулся. Сколько желчи крылось в поведении и голосе правителя Ретрихана! Раздражение внутри меня закипало. Захотелось вскочить и приложить его лицом о чайный столик, а лучше – вытянуть всю магию из этого напыщенного мага. «Нельзя», – напомнил я себе. Некроз голову мне свернёт, если с нашим мнимым союзником что-то случится.

По крайней мере, раньше времени.

– Я тоже не ожидала, что маги, так ненавидящие Духов, станут заключать с ними союз, – отозвалась Весма, неожиданно расправив плечи и откинув длинные чёрные волосы назад. Девушка храбрилась, и это было достойно уважения. Перед магом, от которого можно было ожидать опасности и пренебрежения, она стойко держалась.

– Чтоб тебя…

– Ваше Величество, – вмешался я, сдерживая зарождавшуюся перепалку, – вы не у себя в королевстве, имейте уважение к нашим гостям.

Конечно, Весма была не просто гостем, но Альмонду об этом знать не стоило. О своих шпионах я беспокоился больше, чем о его благополучии, поэтому не намеревался обсуждать тех, кто служил нам.

– Мы никого не ждём, Ваше Величество, – я откинулся на спинку кресла. – Рассчитывали, что Его Императорское Величество присоединится к нашей аудиенции, но Некроз немного занят. Я обязательно сообщу ему о наших планах. Однако пока нам неясно одно – как именно вы хотите завладеть землями и властью двух соседних королевств?

Моим главным интересом выступала власть на территории всего Тардрагона: с Альмондом мы договорились о сотрудничестве (и он думал, что Духи собирались поддерживать его на всём пути), с другими правителями сделать этого пока не удалось, поэтому пришлось прибегнуть к помощи северного короля. Он обещал «разобраться» с правителями Вадрахана и Шактахана и даже попросил привлечь моих подчинённых Духов к нападению на коронации.

А после потребовал убить пленников, которых мы захватили во время нападения, но я наотрез отказал ему в этой «просьбе». И, святые боги, он не пошёл к Некрозу, хотя намеревался добиться его аудиенции, чтобы сообщить императору, что договор, заключённый между нами, нарушался. Некрозу и дела до этого не было – он разрешил «играть» с землями и магами, пока не придёт время к уничтожению. И не стал бы разбираться во всех нюансах наших договоров.

Хоть мы и прибегли к помощи северного королевства, всё же я надеялся заключить союз с правителями Вадрахана и Шактахана. И надеялся, что недавний разговор с королём Вадрахана даст свои плоды.

Синие глаза Альмонда недобро сверкнули, в них полыхнул огонь, то ли источаемый самим королём и магией, передаваемой из поколения в поколение, то ли отблесками свечей. Тени скользнули по лицу правителя.

– Вас не должно волновать, как я осуществлю свои замыслы, – жёстко парировал мужчина. – Мне нужна клятва о неприкосновенности моего народа, моей семьи. Я не вчера родился и осведомлён о планах Некроза спалить дотла наш континент.

– Однажды это уже произошло, – я равнодушно пожал плечами, не испытывая ни капли сожаления по отношению к магам или их истории. – Мы не даём клятв. Это наш основной принцип: Духи свободны от любых обещаний, даже данных друг другу.

– И как, по-вашему, в таком случае мне быть уверенным в безопасности наследия? – ощетинился Альмонд.

Я пожал плечами. Не наши были заботы, как северный король будет оберегать свой народ, когда Некроз приведёт в действие свой план по уничтожению Тардрагона. У меня и моих шпионов существовало достаточно вопросов, на которые ещё предстояло ответить.

Лицо короля побагровело, губы стянулись в одну линию. Испепеляющий взгляд, если бы обладал подобной силой, давно бы уже прожёг во мне чёрную дыру. Я хмыкнул, потянувшись за чашкой с ароматным традиционным чаем нашего острова. Испокон веков Духи любили добавлять в него свежую мяту, листья зацветшей чёрной смородины и сушёный шиповник. Староверы, живущие на острове более ста лет, отдавали предпочтение свежей ягоде.

Расслабленно откинувшись назад, я сделал глоток чая, не обращая внимания на повисшую гнетущую тишину. С силой отодвинув кресло, Альмонд поднялся, его стражник «ожил», переставая служить мраморной статуей.

– Мы сможем что-то обсудить, когда вы будете готовы идти на равноправный союз, а не только приобретать выгоду для себя, – отрезал король.

Вместе со стражником он покинул чайную комнату, и Весма облегчённо выдохнула. Ведьма расслабилась, откинулась на спинку кресла и сделала большой глоток чая.

– Лучшее, что они могли сделать – уйти. Как скоро прибудут остальные фантомы? Или мы сегодня не собираемся?

Я невольно скосил глаза в сторону настенных часов с маятником. Ещё немного… Не прошло и несколько минут с ухода Альмонда, как двери вновь распахнулись, пропуская высокую худую девушку со светлыми, отливающими золотом волосами, собранными на затылке в хвост. Её невозможно было увидеть в платьях, гостья чайной носила исключительно штаны, рубашку и жилет, в которых удобно было бесшумно и незаметно передвигаться.

– Весма, – девушка хмыкнула, приближаясь к столику с чайником и чашками. – Не упускаешь момента сбежать с Тардрагона? – серые глаза опасно блеснули, как стальной клинок в свете свечей.

– Стараюсь подражать тебе, Э́велин, – буркнула Весма.

И без того острые черты лица Эвелин ужесточились. Девушка скривилась, будто съела что-то очень кислое. Продолжив стоять, она обернулась в мою сторону.

– Я отправила двух фантомов проследить за ретриханским королём, – отчиталась Эвелин. Я удовлетворённо кивнул. – А то, святые боги, ещё решит оставить на наших территориях шпиона.

За что я обожал эту девчонку, так это за острый ум и сообразительность. Решение передать ей управление Призрачным двором оказалось самым верным за последние десятилетия. Эвелин замечательно справлялась со своей ролью. А ведь когда-то и слышать не желала о Духах, попав к нам в плен путём выкупа. Почти в каждом королевстве присутствовали свои фантомы Призрачного двора, и за большие деньги крали тех, кто мог бы впоследствии обернуться Духом, пополнив ряды тайного двора.

– Не сомневался в тебе, – я заметил сосредоточенное лицо девушки. Замерев, она к чему-то прислушивалась. – Что-то произошло?

– Пока нет, – Эвелин покачала головой, – но стоит проверить.

Её тело покрыли тени и в ту же секунду рассыпались на мелкие кусочки. Двери чайной комнаты с грохотом распахнулись, пропуская девушку. Ещё лет пять назад, когда Эвелин продали нам, я обернул её Духом, невероятным трудом добившись согласия девушки. Зато теперь она практически не принимала человеческий образ без надобности. На задания двора отправлялась только в естественном облике Духа.

– Она меня пугает, – отозвалась молчавшая до сих пор Весма. Ведьма допила чай и опустила чашку на стол. – Или раздражает. Я ещё не определилась.

Я расхохотался. Какие же девушки всё-таки странные – особенно ведьмы и маги! С одной такой особой мне придётся плотно пообщаться. Хотя не сказал бы, что мне претило общество бывшего капитана гвардии.

– Пойду к нашей гостье, – я выбрался из мягкого кресла. – Скоро её ждут большие перемены.

Глава 7.

Пенелопа.

Когда служанки распахнули двери в комнату, где совсем недавно я переодевалась ко встрече с императором, я заметила Кассиана, занявшего одно из мягких кресел персикового цвета. Дух был куда более самодовольным, чем обычно. Невольно коснувшись шеи, на которой всё ещё остались отметины от пальцев Некроза, я вдохнула полной грудью, ощущая небывалую лёгкость. Магия клятвы перестала сдавливать лёгкие, позволяя свободно дышать. Какими бы жестокими ни казались Духи, сделки они исполняли исправно.

Завидев меня, Кассиан махнул рукой в сторону свободного кресла. Я подчинилась, сев рядом с Духом. На небольшом низком столике перед нами, привлекая терпким ароматом, дымились две белые фарфоровые чашки. Кофе. Несвойственно Духам приглашать врагов на кофе.

– Нужно было пустить в дело твой подарок, – пояснил виконт. – И я приказал слугам приготовить наш традиционный кофе на топлёном молоке.

Звучало довольно аппетитно. Я взяла чашку и поднесла её к носу, стараясь запомнить каждую частичку пряного кофейного аромата.

– За тебя можно порадоваться? – поинтересовался Кассиан, пригубив из своей чашки.

Как будто он это умеет.

Сомневалась, что Духи умели искренне радоваться, особенно за магов. Скорее они насмехались. Но виконт оказался прав: свою часть сделки Некроз выполнил. А вот во что я в очередной раз ввязалась – вопрос оставался открытым. Позволила втянуть себя в то, чего никогда бы раньше не коснулась. Я сжала чашку с ароматным кофе побледневшими пальцами. Никчёмный капитан гвардии, который…

– Некроз определил меня в Призрачный двор.

Кассиан поперхнулся. Впервые на его лице отразилось неподдельное удивление. Вероятно, Дух только сейчас узнал об этом. Или знал про этот двор что-то такое, что меня не обрадует. Прокашлявшись, виконт опустил чашку на стол, сжал зубы. Бегающие на скулах желваки выдавали его состояние. Прищурившись, Дух осмотрел меня с ног до головы, будто видел впервые. Я помнила эту реакцию – Кассиан изначально не одобрял сделку с Некрозом. Видимо, знал, чем это может обернуться.

– Что такое этот «Призрачный двор»? – спросила я, глядя в упор на хмурое под покровом теней лицо Кассиана.

– То, куда тебе не стоило соваться, – буркнул Дух, до скрипа сжав зубы.

– Я не маленькая.

Защитная реакция сработала мгновенно, еще до того, как я успела осознать всю серьёзность ситуации. До этой минуты сделка с Духами казалась выгодней проживания в доме Сильвермунов под одной крышей с отцом, а теперь я уже сомневалась в этом. Вместо ощущения силы в груди зародился росток сомнения, словно червь, выгрызающий всё внутри.

– То же самое я услышал, когда отговаривал от сделки с Некрозом. – Кассиан устало вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Дух прикрыл глаза, потёр переносицу и промычал что-то нечленораздельное. – Предлагаю поужинать и заодно обсудить… твою роль в Призрачном дворе.

Идея что-нибудь съесть оказалась как нельзя кстати. Желудок жалобно урчал, обвиняя меня в непредусмотрительном отказе от завтрака. Бурбон с закусками показался отличным началом дня, но лишь с утра.

Кассиан поднялся с кресла и жестом пригласил следовать за ним. Поначалу мне показалось, что Дух приведёт нас в столовую, но по итогу мы прошли несколько простых, без позолоты и дорогих рам, коридоров и оказались на улице. Вид с моста, через который мы зашли во дворец, открывался божественный. Город освещался факелами с огнём и масляными фонарями, их свет излучал таинственность на фоне голубого неба с розовыми облаками. Горизонт пылал, когда солнце опускалось за горные хребты, а водная гладь темнела, отражая лучи заходящего светила. Никогда не видела в Вадрахане такого красивого заката.

– Как виконт я возглавляю императорскую армию, – заговорил Кассиан, как только мы сошли с моста и двинулись в сторону домиков из белого камня.

Однажды Кассиан уже упоминал об этом, когда я спрашивала у него, чем занимается виконт императора Духов.

– Но кроме армии у нас имеется команда, выполняющая личные поручения императора, – Дух ловко обходил каменные выступы и стены, продвигаясь к определённому месту, о котором было известно лишь ему одному.

По пути мы встречали Духов в их первозданном обличии – тёмные сгустки энергии, снующие по улицам. Я не чувствовала дикого ужаса и всеобъемлющего страха, из чего могла сделать вывод, что друг у друга они не вытягивали магию и не пытались как-то влиять на свой народ. Ужас наводили лишь на магов и ведьм. Или ведьмы теперь выступали заодно с Духами? Следовало расспросить об этом Кассиана.

– Вернее будет сказать, что это моя команда, – поправился виконт. – Я управляю Призрачным двором. Шпионы расположены как на наших островах, в том числе во дворце, так и на территории всего Тардрагона…

Слова медленно доходили до сознания. Духи-шпионы находились на нашем континенте. На территории. Всего. Тардрагона.

Вероятно, ужас отразился на моём лице, когда я замерла посреди длиной каменной тропинки. Как он мог так легко говорить мне об этом? Не думал ли он, что я могла передать информацию генералу вадраханской армии, который изучил бы каждый уголок королевства в поисках шпионов?

Но следом меня осенила другая мысль…

– Ванесса… – поражённо прошептала я. Уже отвыкла от звучания этого имени.

– Ванесса Сильвермун была одним из лучших шпионов, – кивнул Кассиан. – Одно время даже управляла двором. Я их прямой командир, но ближе к команде всё равно верхние фантомы. Фантомы – члены Призрачного двора. Обычно во дворе несколько верхних фантомов – два или три. И один из них управляет остальными.

В голове не укладывалось то, насколько слепы были все мы. Я злилась на мать из-за побега к Духам, а сама оказалась здесь же. И как столько лет получалось не замечать шпионов? Кто шпионил в Вадрахане? Это получилось бы только у того, у кого имел доступ к важной информации. Отравление двух правителей, нападение на Трэвиса в коридоре, бойня на коронации – цепочка событий стала укладываться в голове. Под подозрение попали многие – Марк, команда Ориона, Перси… Велла? Голова загудела от беспорядочных мыслей.

Кассиан, заметив мою растерянность, схватил меня за руку и повёл вглубь цепочки из белых домов. Сначала мы преодолели одну небольшую чёрную металлическую калитку, спустились по ступенькам, затем прошли ещё одну калитку, потом последовал подъём. И так несколько раз. Я плохо ориентировалась в обстановке, загруженная мыслями о шпионаже. Теперь и мне придётся этим заниматься.

– Почему моя мать стала фантомом? – этот вопрос мучил больше всего.

– Мы помогли ей расторгнуть брак с твоим отцом, – будничным тоном сообщил Кассиан, словно наш разговор не заходил дальше обсуждения погоды или меню праздничного обеда.

Дух сошёл с извилистой горной дорожки, спустившись по каменным ступенькам. Я последовала за ним, и мы оказались в узком квартале. С обеих сторон на нас сурово смотрели дома светло-серого цвета, почти без окон и балконов.

– Но это невозможно, – запротестовала я, следуя за виконтом.

– Возможно, если есть свои люди среди тех, кто может помочь, – Кассиан оглянулся, но не остановился. Замер Дух только перед одной из синих дверей дома, что находилась справа от нас. – Моя любимая таверна, – шепнул виконт, распахивая дверь.

Оказавшись в просторном помещении с приглушённым светом, я пару раз моргнула, чтобы привыкнуть к темноте. Столы заполняли таверну хаотично, деревянные колонны поддерживали балки на потолке, всё внутри было выполнено из дерева, что шло вразрез с каменным оформлением города. Деревянные люстры на цепях безмолвно молчали, освещалось помещение с помощью керамических чаш со свечами, которые стояли на каждом столе.

– Дико! – воскликнул Кассиан, махнув рукой. Дух в человеческом обличии, стоящий за деревянной стойкой, обернулся. Невысокий, мускулистый, с широкими плечами и бородой – он выглядел как обычный человек. Например, безликий. Но бледная кожа выдавала в мужчине Духа.

– Кассиан, – хозяин таверны улыбнулся. – Проходи. Как всегда?

Виконт кивнул и повёл меня к свободному столику. Из посетителей в таверне находились только Духи. Магов на острове я не заметила и в который раз почувствовала себя белой вороной в обществе врагов.

Дух дал хорошую зацепку – у него имелись шпионы среди тех, кто мог помочь с расторжением брака. Разрешение давал лично король. Аманюэль (отец короля Грегора) презирал как Духов, так и ведьм с полуночниками, и не мог дать разрешение. Ванесса упоминала о том, что бежала к Духам по этой причине.

Это мог быть совет короля Аманюэля. Кто входил в него в те времена? Или на это влиял кто-то из армии? Мысли понеслись, в голове заработал древний механизм, пылившийся до этого в углу старого дома.

– Не пытайся догадаться, – словно прочитав мои мысли, заявил Кассиан. Я хмыкнула. Почему он решил, что я разгадывала загадку?

– О чём? – самое время притвориться глупой.

– Пенелопа, – Кассиан насмешливо склонил голову набок, – у нас много шпионов на Тардрагоне, обо всех и не узнаешь.

Мне не нужны были все. Пусть соседние королевства сами разбираются с этим, особенно Ретрихан. Но свой дом я в обиду не дам. Сразу же по возвращении в Вадрахан заберу вещи из отцовского дома и отправлюсь во дворец искать шпионов в этом змеином логове.

– Ты должна будешь поклясться, что никому не расскажешь о своей маленькой тайне.

И снова требовалось клясться. Из одной клятвы попала в другую – ничего не изменилось. Уверенность вселяло лишь то, что эта сделка могла оказаться куда полезней предыдущей.

Неожиданно Кассиан схватил меня за руки, заставив взглянуть ему в глаза. Серые, безжизненные, какими показались в первую нашу встречу, когда я спасла его на Утёсе. Он что-то пытался сде… я стиснула губы, сдерживая крик. Каждой клеточкой тела чувствовала, как участок кожи на спине зашипел, пузырясь. Ни с чем не могла спутать эту резкую боль.

Хватило пары издевательств со стороны Миры, нашей с Веллой последней мачехи, которая умудрялась раскалённой кочергой или до красна нагретой печаткой оставлять следы на маленьких девочках.

– Это… ожог? – изумилась я, когда боль постепенно утихла, оставляя лишь неприятные ощущения в районе позвоночника.

Кассиан удовлетворённо кивнул, но в ту же секунду широко распахнул глаза, когда тело предало меня, и рука с громким шлепком коснулась щеки Духа. Несколько гостей таверны обернулись в нашу сторону. Я тяжело дышала от негодования, которое с каждой секундой росло, как волна в бурю.

Хозяин таверны нарушил нашу игру в убийство взглядами, приблизившись к столу. Он поставил перед нами тарелки с… котлетами? Злость внезапно утихла, и я, нахмурившись, стала изучать блюдо. Это были какие-то странные котлеты – красновато-оранжевого цвета. Кассиан отломил кусок вилкой и съел, продолжая изучать меня через упавшие на лицо пряди.

– Ешь, – а это уже приказ. Теперь он мой «начальник». – Метка будет работать связью. Если захочешь раскрыть секреты Духов, она потеплеет, и я об этом узнаю.

Я сглотнула собравшуюся во рту слюну.

– Как?

– Тебе есть дело до этого? – голос Духа перестал быть приветливым. – Ешь. И меньше болтай.

Я с сомнением взглянула на котлеты странного цвета, которые Кассиан с удовольствием уплетал. Вероятно, они были его любимым блюдом. Я взяла вилку и, отломив кусочек, попробовала. Это… помидоры?.. Жуя, я широко распахнула глаза.

– Традиционное блюдо нашего острова. Са́нтис – главный остров Древнего мира, – пояснил Кассиан. – Это котлеты из помидоров. Но не крупных, как у вас, а маленьких, – он отложил вилку, продолжая рассказ.

Я замерла, вслушиваясь в историю Духов. Виконт не собирался убивать меня за пощёчину, и это несомненно радовало. Пусть отвлечётся на рассказ – это успокоит нас обоих. Тогда и я перестану думать об очередной сделке, о новой тайне, которую придётся скрывать от близких.

– Рядом с Сантисом расположены вулканы, и сам остров богат вулканическими породами. Из-за них помидорам не хватает влаги, и они растут довольно маленькими, из них потом делают котлеты. Помидоры, мята, базилик, мука… не помню точный рецепт, не готовлю их, – отмахнулся Дух, – но есть люблю. У Дико в таверне они самые вкусные.

Хозяин таверны протирал за деревянной стойкой посуду. Несмотря на странный вид, блюдо действительно оказалось вкусным.

– А что ещё у вас есть, кроме вулканов, помидоров и клятв в форме ожогов? – скептическим тоном поинтересовалась я.

Лицо Кассиана помрачнело. Так ему и надо – мог бы для начала предупредить об ожоге.

Ненавидела огонь. И считала эту стихию проклятой. Среди магов ходили легенды о проклятой для того или иного мага стихии. Например, кто-то постоянно тонет, захлёбывается, давится водой, попадает под дождь и бурю, кому-то не получается совладать с потоками ветра или недрами земли, но страшнее всего обнаружить, что тебя недолюбливает стихия огня.

Бабушкин дом сгорел, игры в детстве с братом и сестрой приводили к воспламеняющейся во время прыжков через костёр одежде, мачеха прижигала кочергой, оставляя шрамы, в кошмарах мне часто снился огонь, Весма горела на моих глазах, я билась в конвульсиях от ожогов кнута во время пыток, а теперь на мне поставили огненное клеймо. Стихия определённо не испытывала ко мне симпатии.

– Наш кофе с топлёным молоком ты уже пробовала. Обычно мы стараемся варить его из зёрен, произрастающих на Сантисе. Они имеют ванильный аромат и хорошо подходят для вкусного кофе. Но я захотел произвести впечатление, использовав твой подарок.

Я хмыкнула, сомневаясь в том, что Дух желал расположить меня к себе таким образом.

– Про вулканы и котлеты из маленьких помидоров, которые фермеры выращивают на окраине Сантиса, ты тоже теперь знаешь. Дай подумать… – пробормотал виконт. – Точно! – воскликнул он, и я поперхнулась куском котлеты. – На соседних островах Древнего мира растут оливковые и каштановые деревья. Там любят кашу с каштаном, – расслабившись, Дух затараторил так задорно, словно не я, сидящая напротив него, несколько минут назад со всей дури ударила его по щеке. – Если захочешь, отвезу тебя на соседний остров, там божественные рассветы… с чашкой нашего кофе и кашей с каштаном…

Я вполуха слушала Кассиана. Он увлечённо рассказывал об оливках, из которых делали масло. О каштановой каше. О кофе, для которого отбирали лучшее молоко. О сливках, которые стоило попробовать. О соседнем острове, где некоторые богатые Духи передвигались на ослах, когда принимали человеческий облик.

Я бы лучше поговорила о своих заданиях в роли фантома, о союзе ведьм и Духов, о сговоре с Ретриханом, о магии, которую невозможно было объединить в одном человеке – уж Духи об этом знали побольше нас. Расспросила бы о жизни Ванессы, о спасении Весмы, о золотой маске долголетия, которую носил Некроз. Сколько лет на самом деле исполнилось императору? Рассказы о тысячелетнем возрасте – лишь легенды, чтобы напугать другие расы, или ужасающая реальность?

Ставший неуместным рассказ Кассиана прервала девушка, придвинувшая к нашему столу третий стул. Она плюхнулась на него и поставила перед собой деревянную кружку с бурой пенистой жидкостью. Длинные светлые волосы она стянула в хвост, а из одежды на ней были штаны, рубашка и жилет. Признаться, я бы тоже сейчас переоделась во что-то более удобное, поскольку каждые несколько минут нервно поправляла непривычно высокий пояс платья или теребила под столом ткань юбки.

В чертах девушки улавливалось что-то знакомое, но сложно было понять, что именно. Кожа казалась мертвенно-бледной, однако светлые, отливающие золотом волосы и серые глаза выдавали принадлежность к магической расе. Такая внешность могла принадлежать шактаханке, изредка – вадраханке. Или полукровке. Чувствовалось в девушке что-то неестественно противоречивое – внешность у Духов от природы была тусклой, невыразительной, а здесь присутствовала бурная смесь… всё же я склонялась к южной расе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.