Вероника Белоногова
Холод Энцелада

Глава 1

– Должен донести до тебя в который раз. – твердый голос ударился о металлические стены орбитального шаттла. – Я крайне недоволен тем фактом, что Кристина нас сопровождает.

Говорил Окрис Курц – сын и правая рука Гарольда Курца, человека, чья эксцентричность лишь подчёркивала его власть. Окрис, как всегда, был напряжён и серьёзен. Ему и его брату поручили дело огромной важности, но Вилли относился к обязанностям легкомысленно, что только усиливало тревогу брата. Он машинально разгладил складку на чёрных шёлковых брюках и скрестил руки на груди. На запястье блеснули золотые часы, резко выделяясь на фоне тёмной рубашки. Чёткие линии его стрижки подчёркивали угловатые скулы и мощный подбородок, коротко выбритые виски уходили в аккуратный объём сверху, создавая образ дисциплины и внутренней силы.

Свет погас. На секунду воцарилась полная тьма, но потом включилось тусклое оранжевое освещения, сигнализирующее что шаттл готов к отстыковке.

– Господа… и дама, – раздался взволнованный голос из динамиков, – шаттл не сможет отстыковаться, пока вы не пристегнётесь.

Окрис, по-прежнему глядя на брата и его спутницу с холодным неодобрением, защёлкнул пряжку ремня. Вилли же, хихикая, пытался нащупать ремень под ногами Кристины. Его ладони то и дело оказывались у неё под юбкой, и она, смеясь, отталкивала его руки и делала сердитый вид.

– Брат! Не забывай, что мы прилетели по работе, а не на курорт, – произнёс Окрис, когда парочка наконец пристегнулась. – Отец возложил на нас важную миссию. Я не хочу его подвести.

– Окрис, милый! – вмешалась Кристина, – всё будет хорошо. Обещаю, я не стану отвлекать Вилли, когда мы прибудем на базу.

Она улыбнулась, и Окрис чуть смягчился. В ней было то, что он уважал: лёгкость и умение расположить к себе любого. Но именно это и тревожило его, рядом с ней Вилли забывал, кто он такой. Сам же Вилли, в отличие от брата, оставался беспечным и дурашливым, словно всё происходящее было игрой.

Вилли – блондин с короткими усами – выглядел так, будто только что вышел из спортзала. На нём была лёгкая оранжевая куртка, похожая на спасательный жилет экипажа. Под ней белая футболка, а тёмные брюки с узкими швами больше напоминали униформу техника. Рядом с ним Кристина смотрелась, как будто случайно оказалась на борту. Её розовый костюм из легкой ткани сиял в искусственном свете, будто она принесла с собой кусочек закатного неба. Короткий топ оставлял открытой тонкую линию живота, что в условиях важной космической миссии выглядело почти вызывающе.

Вдруг корпус шаттла дрогнул, и они ощутили лёгкий рывок, это означало что судно отстыковалось от корабля. Почти сразу исчезла привычная тяжесть – пропала гравитация. Кристина, не ожидавшая этого, удивлённо вскрикнула, а Вилли расхохотался, словно ребёнок, которого привели на аттракцион. Окрис же только нахмурился и уставился в иллюминатор, делая вид, что всё это его не впечатляет.

Сам шаттл напоминал вытянутый цилиндр, рассчитанный на двенадцать пассажиров и небольшой грузовой отсек сзади. Им управляли дистанционно, словно игрушкой, издалека. Пассажирский отсек выше пояса был полностью прозрачным, так что куда бы ни повернулся, открывался панорамный вид на космос.

Кристина и Вилли сидели, раскрыв рты, жадно вглядываясь в величественную поверхность Сатурна: полосы облаков, кольца, искрящиеся в холодном свете, и переливы теней. Даже Окрис, пытаясь скрыть любопытство, украдкой поворачивал голову то влево, то вправо.

– Не могу поверить, что мы так близко, – восхищённо сказала Кристина. – Это потрясающе! Спасибо, любимый. – Она наклонилась и чмокнула Вилли в щёку. – И тебе спасибо, Окрис, что позволил мне с вами поехать.

Она улыбнулась, и Окрис, чуть смягчившись, ответил коротким кивком:

– Я не могу ни позволить, ни запретить, так что благодари брата за это путешествие.

– Ну… ты ведь не сдал нас вашему отцу, а он бы точно не позволил. Это уже очень благосклонно с твоей стороны, – не унималась Кристина.

Она всегда испытывала к Окрису странное уважение, он был суров, сдержан, порой казался лишённым эмоций. Но за этой холодностью ощущалась его преданность брату и, изо всех сил скрываемая, доброта.

И вот поверхность Сатурна скрылась под днищем шаттла, и впереди показался небольшой белый шар. Энцелад – ледяной спутник, крошечный на фоне гиганта Сатурна, но именно он манил человечество не меньше, чем сам Сатурн. Казалось, что холод от него ощущался даже на расстоянии, и с каждой секундой шар увеличивался.

– Мне как-то не по себе, – поёжилась Кристина в кресле. Вилли тут же сжал её руку.

– Блин, а мы же не взяли тёплые вещи! – вдруг воскликнула она и сразу осеклась, с опаской посмотрев на Вилли.

– Нам не понадобятся тёплые вещи, – мягко улыбнулся Вилли и подмигнул. – Мы будем внутри базы.

Кристина махнула рукой и засмеялась, признавая собственную глупость.

Они оба украдкой взглянули на Окриса. Тот будто и не слышал их, напряжённый взгляд его глаз был прикован к поверхности Энцелада, к его шрамам и кратерам, к ледяной коже, которая хранила тайну.

Энцелад – один из десятков спутников Сатурна, но единственный, где когда-то были обнаружены признаки жизни. Всё началось в 2005 году, когда космический аппарат Кассини пролетел над южным полюсом и зафиксировал мощные гейзеры бьющие прямо в космос. Это означало лишь одно: под толщей льда скрывался океан. Позднее приборы Кассини нашли в этих выбросах соли, молекулы водорода и органические соединения, это следы гидротермальных процессов, которые на Земле всегда сопровождались зарождением микробной жизни.

В 2017 году NASA официально заявило: на Энцеладе могут существовать условия для жизни. С тех пор интерес только рос, но реальное освоение стало возможным лишь тогда, когда отец Гарольда Курца вложил в проект все свои средства. И с тех пор, уже восемь десятилетий шло исследование этого ледяного мира, и теперь человечество стояло на пороге открытия, которое могло повернуть его историю в совсем другом направлении.

Поэтому Гарольд Курц и отправил своих сыновей к Энцеладу. Их путешествие было не ради любования ледяным шаром во мраке космоса. Это была миссия! Поиск жизни за пределами Земли, той самой жизни, которую человечество искало с тех пор, как впервые подняло глаза к звёздам.

Подлетая к спутнику, пассажиры шаттла видели, как под ними разворачивалась поверхность Энцелада. Белизна льда не была ровной и чистой, а напротив, она походила на потрескавшееся тело древнего титана, шрамы-трещины тянулись на десятки километров, кратеры зияли черными пустотами, а голубоватые жилы замерзшей воды пересекали равнины, как застывшие реки. С высоты всё это казалось сетью ран, и от этого зрелище было величественным и тревожным одновременно.

Над этой безмолвной панорамой кружили механические зонды, тёмные силуэты которых, походили на гигантских металлических стрекоз в ожидании одного из самых мощных извержений гейзера Харибда за все время исследования спутника.

***

Шаттл задрожал, входя в тонкий, почти призрачный слой атмосферы. Белая гладь под ними быстро росла, превращаясь в реальную поверхность, кратеры обретали глубину, ледяные гряды вытягивались, словно застывшие волны. Блеск льда делал всё вокруг нереально ярким, словно они приближались не к спутнику, а к сияющему осколку звезды.

Посадка прошла в грузовом отсеке базы, и почти сразу над шаттлом сомкнулся прозрачный купол. Сквозь него было видно, как во все стороны тянулась безмолвная ледяная пустыня.

Когда двери распахнулись, прямо перед ними выстроилась группа учёных. Их лица натянуто улыбались, движения были чуть скованными, они явно старались показать радость, которую, на самом деле, не испытывали. Ведь перед ними стояли не просто гости, а сыновья их покровителя, человека, придумавшего и построившего эту базу.

– Добро пожаловать, господа, – с подчеркнутым благоговением произнёс один из учёных. – Мы подготовили для вас небольшой приём. Разрешите проводить вас в столовую?

Коридор шаттла сиял холодным белым светом, словно он был построен не руками инженеров, а бездушной волей космоса. Стены плавно изгибались, обрамляя проход в овальные арки. Лампы под потолком не просто светили, они резали воздух чистым светом, не давая теням и шанса на то, чтобы появиться в этом сияющем пространстве. В воздухе ощущалась стерильная свежесть, ни запаха металла, ни масла, только холодная пустота, как в больничной палате. Это было пространство, где человек лишь временный гость, а настоящий хозяин – холод.

– Сначала не помешает представиться, – твёрдо произнёс Окрис, вонзив взгляд в трепещущего учёного.

– Да-да, простите, – голос у того задрожал. – Моё имя Оливер Палм, командир базы и ведущий астро-микробиолог миссии по исследованию Энцелада.

– Пойдём, брат! – вмешался Вилли, прервав неловкость. – Мы проголодались. Да и ты тоже.

– Идите, – резко отрезал Окрис. – А я бы хотел сразу приступить к делу. Мы сюда не развлекаться приехали.

С этими словами он велел Оливеру отвести его в наблюдательный отсек и ввести в курс дела. В то время как Вилли и Кристина отправились в сопровождении одного из сотрудников в столовую.

***

Окрис шагал по коридору в сопровождении Оливера и группы учёных. На мгновение он обернулся, глядя вслед брату и Кристине, исчезающим за поворотом, а затем сосредоточился на словах командира базы.

Оливер говорил слишком быстро, с неестественным энтузиазмом, словно пытался скрыть нервозность за потоком слов:

– Сегодня, буквально через пару часов, ожидается масштабный выброс гейзера! – тараторил он, жестикулируя руками. – Есть шанс, что мы наконец соберём достаточно жидкости из подлёдного океана и получим образцы жизни.

В голосе его слышалось дрожание, не только от возбуждения, но и от едва заметного страха. Окрис уловил это и невольно сжал губы. Его взгляд скользнул по лицам сопровождающих, они кивали в такт словам Оливера, но в глазах читалось иное – тревога, которую трудно спрятать даже за маской воодушевления.

Коридоры базы тянулись стеклянными тоннелями, за которыми простиралась ледяная пустыня Энцелада. В её молчании было что-то гнетущее, казалось, что сама планета прислушивается к их шагам и словам.

Они вошли в зал, который выглядел как святилище науки. Одна его стена была прозрачной, сплошная панорама, уходящая от пола до потолка, и за ней простиралась чёрно-белый пейзаж Энцелада. Перед стеклом рядами стояли рабочие станции, голографические сферы, экраны, на которых мигали графики давления, химические анализы и модели возможных микроорганизмов. Пространство было наполнено холодным светом приборов, и казалось, будто сама реальность подстраивается под их ритм.

Люди здесь шептали тише, чем в других отсеках, наблюдательный отсек воспринимался почти как храм. Каждый взгляд в бездонную панораму был напоминанием, что за этой стеной – иной мир, чуждый и прекрасный, где жизнь, возможно, скрывается в темноте ледяного океана.

– Почему раньше не удавалось добыть образцы жизни, господин Палм? – спросил Окрис, пристально наблюдая за учёным.

– Это очень тонкая работа, сэр, – Оливер запнулся. Его голос дрогнул, а пальцы левой руки вцепились в правую, словно он пытался скрыть дрожь. – Мы… как будто пытаемся добыть бактерии лопатой, сэр.

Окрис не сводил с него взгляда, спокойного, но тяжёлого, пронизывающего. От этого молчаливого давления Оливер ещё больше сжался, его тремор усилился, и казалось, что дрожь идёт уже не только от рук, но и от всего тела.

– Если честно, – произнёс он, заикаясь, – не факт, что и в этот раз получится.

Он опустил глаза, будто опасался встретить в них приговор.

– Давно это у вас? – тихо, но твёрдо спросил Окрис, кивнув на подрагивающую руку.

– Ах, это! – Оливер поспешно вскинул ладонь. Рука дрожала ещё сильнее. – Не переживайте… это никак не мешает моей работе!

***

Вилли вёл Кристину за руку в столовую. Стоило им войти, как сразу бросилось в глаза то, что сотрудники были одеты не в обычную униформу, а в строгие костюмы официантов из дорогого ресторана. Для них накрыли отдельный стол, а над ним висела надпись: «Добро пожаловать».

Вилли рассмеялся:

– Ужас! Нас встречают как каких-то принцев…

– Вы и есть принцы, – улыбнулась Кристина, глядя на него, – только современные. Ваш отец – самый богатый и влиятельный человек в мире.

– Ну… это отец, – смутился Вилли, опустив взгляд.

Они прошли к столу и сели. Тут же официанты засуетились, подавая блюда и напитки, будто каждый жест должен был подчеркнуть значимость гостей. Их столик стоял возле огромного аквариума, занимавшего всю стену. Внутри хаотично плавали десятки декоративных рыбок, сверкающих золотыми и синими отблесками, между водорослями и каменными гротами колыхались мягкие лучи света, превращая стеклянный резервуар в иллюзорный подводный рай.

Слова Кристины о том, что они принцы, задели Вилли и пробудили в нем воспоминания. Перед мысленным взором всплыло детство в огромном доме, больше похожем на военную базу. Там было полно других детей и куча нянек, присматривающих за ними. Всё казалось отлаженным, холодным, дисциплинированным. Он не помнил точно, когда оказался там, но ясно помнил день, когда привезли Окриса. Семилетнего мальчишку окружила толпа детей, готовых насмехаться над новичком, и тогда Вилли, набравшись смелости, заступился за него, получив при этом тумаков. С тех пор они неразлучны.

Отец видел крепкую связь братьев и, к счастью, никогда не пытался их разлучить. Напротив, давал им задания, где они могли действовать вместе, поддерживая друг друга. Для Вилли и Окриса отец всегда был почти мифической фигурой, символом силы и власти. Даже когда Вилли оказался на грани и рисковал угодить в тюрьму, именно отец помог ему не пасть духом. Он не вытаскивал его деньгами и связями, но был рядом, звонил, говорил с ним, убеждал. Эти разговоры стали тем стержнем, который не дал Вилли окончательно сломаться. Благодаря этому он сумел сам выбраться из передряги и закончить университет, не прося у отца ни помощи, ни денег.

– О чём задумался, милый? – спросила Кристина, когда на стол поставили тарелки.

– Знаешь… – Вилли поднял взгляд на неё, – я ведь никогда не видел его вживую. Отца.

– Правда? – удивлённо спросила Кристина, не веря своим ушам.

– Да, – он взял вилку, задумчиво провернул её в пальцах. – Даже в детстве, когда нас «отводили» к нему, всё происходило только по видеосвязи. Представляешь?

Прежде чем Кристина успела ответить, к их столу подошла женщина в белом кителе.

– Как вам блюда? – прервала она их разговор лёгким, но уверенным тоном. – Меня зовут Илана Купер, я шеф-повар на этой базе.

Она протянула руку, и Вилли, приподнявшись с места, с улыбкой пожал её ладонь. Кристина сделала то же самое.

– Приятно наконец познакомиться, мисс Купер, – сказал Вилли. – У нас всё готово?

Последнюю фразу он произнёс с хитрой ухмылкой. Кристина нахмурилась, она слишком хорошо знала этот взгляд. «Опять он что-то задумал», – догадалась она почти мгновенно. Сюрпризы Вилли стали привычной частью её жизни. К счастью, они были безобидными… и чаще всего очень приятными.

– Всё готово, господин, – ответила Илана, – но надо поторапливаться. Остался всего час.

Вилли отложил вилку и посмотрел на Кристину.

– Ты готова?

Она молча кивнула, и они направились за Иланой.

Грузовой отсек встретил их гулкой тишиной и запахом металла. Вдоль стен стояли закреплённые контейнеры, а в центре, словно зверь на привязи, ожидал вездеход.

Это был массивный транспорт на шести широких колёсах, каждое выше человеческого пояса. Колёса были покрыты глубоким протектором с шипами, способным цепляться даже за гладкий лёд. Корпус приземистый, скошенный вперёд, окрашенный в тускло-серый цвет, местами покрытый вмятинами и следами ремонта. Лобовое стекло вытянутое, панорамное, и напоминало голову насекомого. Сбоку шли бронепанели с утолщениями, в них скрывались баки для образцов и оборудование. Сзади тянулся герметичный отсек для груза.

Илана жестом указала на шкафы вдоль стены, где в специальных отсеках висели скафандры.

– Подобрали под ваш размер. Поторопитесь, пожалуйста, – сказала она, стараясь говорить ровно, но голос выдавал напряжение.

Вилли подвёл Кристину к отсеку и снял один из скафандров.

– Сначала тебя оденем, потом я, – сказал он быстро.

– Что ты опять задумал? – нахмурилась Кристина. – Мы что, выйдем на поверхность?

– О-о-о, тебе понравится, любовь моя! – глаза Вилли блестели, он едва сдерживал радость.

Через несколько минут они вернулись к Илане в полной экипировке.

– Я забила маршрут в навигатор, – сказала она, пока Вилли усаживался за руль. – Встретить вас не смогу, базу законсервируют на время извержения гейзера. Но я подставлю молоток под дверь шлюза, она не закроется полностью. Войдёте пешком, вездеход рабочие загонят позже.

Вилли кивнул, показывая, что всё понял. Он глянул на Кристину и улыбнулся. Она, хоть и кивнула в ответ, но выглядела настороженной. Вилли это видел. Он сжал её руку, но через скафандр жест оказался почти неразличимым. Кристина всё же заметила его и ответила слабой улыбкой.

Илана вышла из грузового отсека. Через стекло они увидели, как она нажала на кнопку и пандус опустился. Вилли сжал руль, нажал на педаль, и вездеход с глухим рычанием тронулся. Спустившись по наклонной платформе, транспорт выбрался наружу и перед ними развернулась ледяная пустыня Энцелада.

***

Окрис с любопытством наблюдал за зондами, зависшими вдали над белой пустыней. Он даже подошёл ближе к стеклу, пытаясь рассмотреть их работу, но расстояние скрывало детали.

– Господин Курц, – к нему подошёл один из младших сотрудников, заметно волнуясь. – Вам необходимо занять место, Харибда скоро проснётся.

Окрис молча последовал за ним взглядом, ища глазами Оливера. Тот стоял чуть поодаль, что-то нервно объясняя молодому учёному.

– Всё в порядке, мистер Палм? – спросил Окрис, поравнявшись с ним.

– Всё в порядке… – голос Оливера предательски дрогнул, а рука затряслась ещё сильнее. – Могло бы быть, если бы мы нашли участок, который не законсервировался, господин Курц.

Он указал Окрису на его место и сел рядом с ним. До извержения оставалось десять минут. По его приказу несколько сотрудников выбежали из зала, чтобы проверить возможную утечку.

– Понимаете, господин Курц, – заговорил Оливер, стараясь держать голос ровным, – согласно главной директиве, база должна быть полностью запечатана во время извержения Харибды.

– Почему? Мы боимся воды? – с иронией спросил Окрис.

– Я и сам не знаю, сэр, просто таковы правила, – Оливер замялся, заметно нервничая. – Но, похоже, в этот раз мы их нарушим.

В этот момент база содрогнулась, световые панели затряслись. Кто-то из учёных вскрикнул, один из сотрудников не удержался на ногах, упал и ударился головой о край стола. По лицу тут же побежала кровь, окрашивая белый халат. Он сел, зажимая рану ладонью.

– Сейчас начнётся! – срывающимся голосом сказал Оливер, и в его глазах впервые мелькнуло не возбуждение, а страх.

Харибда была не просто гейзером – она была событием. На Энцеладе действительно существовали десятки мелких фонтанов, раскиданных по ледяной коре, но все они бились далеко и крошечными струйками. Харибда же находилась на южном полюсе, и её извержения были редкими, словно сама планета копила силы веками, чтобы разразиться единым ударом.

Когда Харибда оживала, в небо поднимался гигантский столб пара, кристаллов и газа, пробивая собой пустоту космоса. Это было зрелище, сравнимое с рождением нового мира, настолько мощное и редкое, что каждый, кто хоть раз видел этот гейзер в действии, чувствовал себя свидетелем священного чуда.

Именно поэтому панорама наблюдательного отсека была обращена именно сюда, к южному полюсу, люди жили и работали в ожидании момента, когда Харибда проснётся, и каждый раз её редкий выдох воспринимался как предвестие великого открытия.

***

Вездеход, подпрыгивая на каждом бугре, мчался по ледяной равнине Энцелада. Сцепление скрежетало, шасси то и дело глухо ударялось о неровности. Кристина вскрикивала при каждом толчке, а Вилли только смеялся, наслаждаясь её реакцией.

Наконец машина, натужно вздохнув, заглохла на возвышенности. Они выбрались наружу и перед ними открылось зрелище, от которого перехватило дыхание. Буквально в километре от них, посреди ледяного поля, зияла гигантская тектоническая щель. Она уходила в глубину, куда взгляд не смел опуститься, и тянулась до самого горизонта. Вилли замер, а сердце в груди стучало так, будто само собиралось провалиться в этот бездонный разлом.

– Боже мой, Вилли! – Кристина вцепилась в его руку. – Мне страшно…

Он обнял её, прижимая к себе.

– Ты чего? Сейчас начнётся такое, чего ты не забудешь никогда!

– Я думаю, что я и так уже не забуду! – почти выкрикнула Кристина, сжимая его руку до боли.

Вилли поднял голову. Над расщелиной зависли зонды, как крошечные тени на фоне ледяного марева.

Внезапно лёд задрожал. Сначала глухо, едва ощутимо, а потом толчки стали такими, что они не удержались на ногах и рухнули на холодный наст. Кристина закричала, опускаясь на колени, Вилли упал рядом.

– Вилли! – её голос сорвался в панике.

Гул нарастал, словно сама планета собиралась разорвать своё тело. Скафандры передавали низкие вибрации, казалось, дрожали даже кости. Вилли схватил лицо Кристины за стекло шлема и заставил её смотреть прямо ему в глаза.

– Ты выйдешь за меня?! – спросил он, перекрикивая гул раскалывающегося льда.

– Да! – выкрикнула она, и на её лице засияла широкая улыбка.

Вдруг поверхность спутника задрожала сильнее. Шаткое равновесие исчезло, Вилли и Кристина покатились по скользкому льду, пытаясь удержаться друг за друга. Кристина кричала, судорожно вцепившись в руку Вилли, а он, скользя ладонями по гладкой поверхности, тщетно пытался найти за что зацепиться.

В тот же миг над разломом пронёсся рев – низкий, первобытный, будто сам Энцелад выл от боли. Из ледяной щели вырвался чудовищный столб воды, пробивая небеса и уносясь в космос.

Вилли ошеломлённо наблюдал, как мельчайшие капли, ещё секунду назад бывшие частью океана под поверхностью, мгновенно превращались в хрупкие иглы льда и падали вниз, разбиваясь о поверхность на сверкающую пыль.

Зонды, зависшие над пропастью, пришли в движение, их чёрные силуэты раскрывали ловушки, и мешки наполнялись влагой. Полные капсулы немедленно уходили назад, к базе, а новые тут же занимали их место.

Извержение не прекращалось. Поток, казалось, не иссякнет никогда, бушуя добрые двадцать минут. Вилли наконец сумел воткнуть руку в крохотную трещину льда и ухватиться, удерживая и себя, и Кристину, которая уже почти обмякла от страха. Они лежали на ледяной корке, бессильные против этой вселенской стихии.

Когда всё стихло, на Энцелад снова легла тишина. Вилли ощутил, что весь взмок, дыхание сбивалось. Это было ужасающе и смертельно опасно, но он выжил. Он повернулся к Кристине и заметил, что на её лице не было и следа пережитого ужаса, ни слёз, ни дрожи. Она смотрела в пустоту, равнодушно, словно ничего не произошло.

Вилли схватил её за шлем, и повернул лицом к себе:

– Всё хорошо, милая?

– В пределах нормы, – спокойно ответила Кристина, её голос казался чужим.

Вилли поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь ей встать, но Кристина поднялась сама, уверенно, без его поддержки. Это удивило его. Она была самостоятельной, но всегда давала ему шанс показать свою мужественность. А теперь, будто намеренно, отказалась от его помощи.

Ни слова не сказав, она развернулась и пошла к вездеходу. Вилли, озадаченный, поспешил за ней, в голове крутилась тревожная мысль: «Обиделась? Но на что?»

Они сели в кабину. Вилли завёл вездеход, и двигатель загудел, заполняя тишину ледяной пустыни.

***

Окрис медленно разжал пальцы. Во время извержения он вцепился в поручни кресла так сильно, что костяшки побелели, словно выцвели от холода Энцелада. Он провёл ладонью по вспотевшему лбу и перевёл взгляд на Оливера. Тот сидел неподвижно, будто высеченный из камня.

Зрелище поразило Окриса. Никогда прежде он не видел ничего более величественного и пугающего, чем яростный выброс Харибды. Но теперь, отдышавшись, он снова взглянул на командира базы.

– Думаю, всё прошло удачно, мистер Палм, – произнёс Окрис и поднялся.

Ноги дрожали, но он не позволил себе показать слабость.

– Мистер Палм? – снова обратился он, вглядываясь в лицо учёного.

– Да, мистер Курц, – отозвался тот глухим, почти механическим голосом.

– Вы в порядке?

– В полном, мистер Курц, – с тем же безжизненным тоном произнёс Оливер, тоже поднимаясь с кресла.

Окрис оглянулся вокруг. В лаборатории царило странное спокойствие, даже умиротворение. Несколько стоек с приборами опрокинулись, но учёные безмолвно поднимали их на место. И вдруг взгляд его остановился на том младшем исследователе, что упал и рассёк себе лицо. Он искал следы крови, но не нашёл. Вместо этого увидел, как тот же самый человек уже спокойно собирает инструменты и на его коже не было и следа раны.

Окрис замер. Удивляла даже не странная «живучесть» этих людей, а их хладнокровие. Там, где любой другой бы метался в панике, эти учёные действовали методично, с какой-то пугающей жестокостью к самим себе.

Окрис подошёл к Оливеру, который стоял у одного из мониторов, отслеживая, сколько полезной жидкости удалось собрать. Его руки были опущены вдоль тела. Ни дрожи, ни малейшего напряжения, полная неподвижность. Окрис отметил про себя: «видимо, перестал нервничать, вот и тремор прошёл.»

– Когда будут результаты, мистер Палм? – спросил он.

– Не раньше чем через двадцать четыре часа, – монотонно ответил Оливер, не отрывая взгляда от экрана.

Окрис нахмурился. Тот же самый человек, который двадцать минут назад запинался и трясся от волнения, теперь говорил уверенно и спокойно, будто всё в порядке.

– В таком случае я отправлюсь в столовую, – произнёс Окрис, – поем.

Он вышел из наблюдательного отсека. Узкие стеклянные коридоры тянулись перед ним. Вдруг к нему пришло ощущение, что все как будто изменилось. Люди двигались ровнее, без суеты, слаженно, словно части единого механизма. Даже разбросанные предметы казались разложенными в строгом порядке.

Окрис на мгновение замер, всматриваясь в эту гармонию. Чувство было тревожным, но вместе с тем удивительно приятным. Как будто сам Энцелад вдохнул в них порядок. Он должен был насторожиться, но вместо этого ощутил странное удовлетворение. Окрис всегда любил порядок.

***

Вилли гнал вездеход к базе с ещё большей скоростью, чем они мчались сюда изначально. Машина подпрыгивала на ледяных грядах, и он то и дело бросал взгляды на Кристину. Она сидела рядом, молча. Сквозь прозрачный купол шлема было видно лишь часть её лица, и эта часть оставалась абсолютно неподвижной, лишённой привычных эмоций. Ни страха, ни радости, ни даже тени волнения. А ведь Кристина всегда жила эмоциями, кипела ими, как и сам Вилли. Именно это его в ней и пленило.

У самой базы Вилли, следуя совету Иланы, оставил машину на улице. Первым выбрался наружу и обернулся. Кристина без единого слова последовала за ним.

– Пойдём, вон дверь! – сказал он, указывая на шлюз.

Она промолчала и лишь двинулась в указанную сторону. «Боже, да на что она могла обидеться?» – недоумевал новоиспечённый жених.

Подойдя к шлюзовой двери, приоткрытой всего на несколько сантиметров, Кристина остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. Вилли догнал её.

– В чём дело? – спросил он.

– Надо открыть, – произнесла она ровно и указала рукой на щель.

Вилли нахмурился, просунул руку в зазор между стеной и створкой и рывком отодвинул её. Дверь поддалась неожиданно легко и тут же на его ногу с глухим стуком упал небольшой молоток, тот самый которым её подперли. Они вошли внутрь шлюза. Дверь за их спинами закрылась, оставив их вдвоём в тесном металлическом коробе. Лампы мигнули, и в тишине раздался бесстрастный голос компьютера:

– Начинается процедура обеззараживания.

Свет в шлюзе сменился с холодного белого на тревожно-красный. Лампы на стенах зажглись одна за другой, будто пульсируя, но кроме игры света ничего не происходило. Воздух звенел от тишины. Минуты тянулись мучительно долго, прежде чем лампы погасли, вновь засиял белый свет, и голос сообщил:

– Процедура обеззараживания окончена.

Дверь, ведущая в гараж, плавно раздвинулась. Вилли, торопливо шагнул внутрь. Они сняли скафандры и повесили их в отсеки для хранения. Вилли, пытаясь разрядить тяжёлую атмосферу, спросил:

– Может, перекусим?

– Проводи меня в каюту, – ответ прозвучал ровно, безжизненно, и у Вилли сердце болезненно сжалось.

– Хорошо, любимая, – сказал он мягко, беря её за руку.

Кристина шла рядом, глядя перед собой. Вилли то и дело заглядывал в её глаза, но видел там лишь пустоту, зеркальную гладь без эмоций.

– Любовь моя, – решился он наконец спросить, – всё ли в порядке? После того, как я сделал тебе предложение, ты стала… отстранённой.

– Мое состояние в пределах нормы, – сухо отозвалась она.

Подойдя к их каюте, Вилли потянулся к панели и открыл дверь. Он замер на пороге, не веря своим глазам. Это была не стандартная казённая каюта космической базы – перед ним расстилались настоящие царские хоромы. На миг он даже забыл о холодной отрешённости Кристины.

Комната сияла, как тщательно отшлифованный драгоценный камень. Здесь всё дышало роскошью и какой-то театральной торжественностью. Хрустальные каскады люстры ниспадали с потолка, переливаясь мягким светом. Белоснежные стены с утончёнными золотыми акцентами возвышались, создавая ощущение дворцового покоя, где каждый элемент имел свою строго определённую роль. Диваны с мягкой обивкой в бежево-золотистых тонах напоминали тронные сидения, лишь замаскированные под уют. На стеклянном столике, словно последний штрих, стоял букет нежных розово-жёлтых цветов, создавая тёплый акцент среди холодного блеска и строгой симметрии.

– Любовь моя, – тихо обратился Вилли к Кристине. – Я, пожалуй, перекушу и потом найду Окриса. Тебе что-нибудь принести из еды?

Кристина, стоявшая на пороге комнаты, будто не замечала роскошное убранство их покоев, ответила коротко, без выражения:

– Нет нужды.

После этих слов она прошла в глубь комнаты и подойдя к одно из двери открыла ее. Вилли в открытый проем двери увидел, что это санузел. Он вздрогнул, когда Кристина захлопнула за собой дверь скрывшись за ней.

Лишённый привычной радости, Вилли вышел в коридор и побрёл к столовой. Узкий проход отражал его шаги гулким эхом. Навстречу ему двигались двое учёных.

– Ну как вам извержение? – спросил Вилли своей добродушной, почти мальчишеской интонацией. – Знатно потрясло, да?

Учёные взглянули на него одновременно. Кивнули тоже одновременно. Их лица оставались пустыми, без тени эмоций. Вилли нахмурился, провожая их взглядом. Они шли дальше, как вышколенные солдаты, идеально синхронно.

Войдя в столовую, он сразу направился к столику у аквариума и обрадовался, когда увидел там Окриса. Тот сидел прямо, словно на параде, спина выпрямлена, движения точны. В одной руке нож, во второй кусок стейка на вилке, который он как раз поднёс к губам.

Но попробовать мясо он не успел, Вилли подлетел к нему, словно ошпаренный, и воскликнул:

– Слава богу, ты здесь! – Вилли плюхнулся за стол и махнул рукой работнику кухни, который как раз дожидался команды от почётных гостей.

– Я в крайней степени голоден, брат. Где же мне ещё быть? – ответил Окрис в своей привычной манере.

– Слава богу, ты в порядке! – выдохнул Вилли. – Но ты заметил, что со всеми что-то не то?

Кухонный работник уже был не в парадной форме официанта, а в обычной рабочей одежде. Он молча стоял рядом, ожидая заказа, словно механизм, готовый к команде.

– По-моему, всё вполне приемлемо, брат, – сказал Окрис после того, как проглотил кусочек стейка.

– Приемлемо? – вскинулся Вилли. – Ты видишь, что их как будто лишили эмоций?! Смотри!

Он вскочил, резким движением дал пощёчину работнику кухни. Тот едва качнулся, лицо его повернулось в сторону, но через мгновение он снова выпрямился и устремил взгляд перед собой.

– Ну как? – спросил Вилли, заглядывая в глаза своей жертве.

– Сегодня в меню говяжий стейк, жареная рыба, плов и карбонара. Что выбираете? – безупречно спокойным голосом произнёс работник.

– Видишь?! – Вилли почти выкрикнул, обращаясь к Окрису. Потом плюхнулся обратно на стул и буркнул официанту: – Карбонару.

– У тебя есть склонность к преувеличению, брат, – заметил Окрис, спокойно отрезая новый кусок мяса. – Ты слишком возбужден. Думаю, это потому, что Кристина сказала «да». Верно, брат?

На лице Окриса появилась слабая ухмылка что было редкостью для него, а в глазах мелькнула хитрость. Вилли откинулся на спинку стула и кивнул.

Вилли был взволнован и счастлив тем, что Кристина согласилась. Он и не сомневался в её ответе, просто сам факт того, что она теперь станет частью их семьи, наполнял его восторгом. Окрис тоже любил Кристину, по-своему. Раньше они с братом были только вдвоем, но теперь появилась она, и она быстро стала новым звеном их маленькой команды.

С Кристиной Вилли познакомился через Окриса: они вместе проходили службу в вооружённых силах, пока сам Вилли штурмовал университетские аудитории. Кристина была снайпером, а Окрис штурмовиком. Контраст их характеров и профессий, видимо, и сблизил их. После демобилизации именно Окрис пригласил её в компанию отца, где Вилли работал специалистом по кибербезопасности. Там они и сошлись. Формально Окрис числился охранником брата, но на деле всегда был чем-то большим, суровой опорой, но при этом человеком, умеющим мыслить самостоятельно.

– С Кристиной тоже что-то не то… – грустно сказал Вилли, доедая карбонару.

– Думаю, она просто в шоке, – спокойно отозвался Окрис. – Подожди до завтра. Всё скоро образуется.

На этом их ужин закончился. Братья разошлись по своим комнатам, и ни один из них не обратил внимания на аквариум рядом со столиком. Рыбки внутри больше не плавали хаотично, как живые существа, – теперь они двигались стройной колонной, одна за другой, будто подчиняясь невидимому коду. Даже водоросли в аквариуме колыхались не вразнобой, а строго в такт, будто на них подействовала чужая, нечеловеческая ритмика.

Глава 2

Вилли проснулся от ощутимого толчка – кто-то хлопнул его по плечу. Открыв глаза, он увидел перед собой строгий профиль Окриса.

– А где Кристина? – всполошился он, не заметив рядом с собой невесту.

– В ванной. Она впустила меня, – монотонно ответил Окрис – Нам необходимо явиться вдвоём в конференц-зал, отец ждёт нас для видеозвонка.

Вилли резко поднялся, накинул халат и вышел в гостиную. Окрис вышел за ним и сел на диван велев брату поторапливаться. Вилли крутил головой в разные стороны вспоминая, где в этой огромной комнате вход в санузел. Когда его взгляд задержался на одной из двери он сорвался с места и быстрым шагом направился туда.

Вилли вошел в ванную комнату и увидел что перед зеркалом, стояла Кристина. На раковине были аккуратно разложены расческа и целый арсенал средств для фиксации волос. Она пыталась собрать густые каштановые пряди в строгий пучок при помощи специального «бублика», но движения её были неуверенными.

– Дорогая, что ты делаешь? – удивился Вилли.

Сколько он ее помнил она никогда не собирала волос. Кристина всегда носила их распущенными, и именно в этой свободе тяжёлых, сияющих на свету локонов заключалась её красота.

– Мне не нравится хаос на голове, – холодно ответила она, не удостоив его взглядом. – Так гораздо лучше.

Она наконец закрепила тугой пучок.

– Любовь моя, – мягко заговорил Вилли, – мне нужно идти с Окрисом к отцу. Ты подождёшь меня здесь или встретимся в столовой?

Кристина молча складывала все аксессуары по местам, выверенно, почти механически. Она не смотрела на Вилли, и это странное отчуждение резало ему сердце. Он чувствовал её рядом и в то же время как будто терял.

Вдруг она произнесла, всё так же безэмоционально:

– Мне необходимо принять пищу.

И, не дожидаясь ответа, вышла из ванной.

Вилли чувствовал себя опустошённым. Он долго плескал в лицо холодную воду, чистил зубы так словно надеялся стереть вместе с зубным налётом и мысли, что терзали его. Но навязчивая картинка возвращалась снова и снова: извержение Харибды и то, как изменилось лицо Кристины.

Он винил только себя. «Чёрт! Зачем я потащил её туда?!» Вилли с яростью ударил кулаком по столешнице рядом с раковиной. Боль мгновенно отозвалась в костяшках, и он замычал, прижимая руку к груди, а второй хватаясь за ушибленную ладонь. Глаза защипало. Он мысленно приказал слезам высохнуть и, выдохнув, вышел в гостиную.

Окрис сидел на роскошном диване, вычурном, словно из другого мира. Его чёрное облачение создавало контраст на фоне золотой обивки это были как два разных измерения, сошедшихся в одной комнате. С прямой спиной, сложив руки на груди, он глядел в одну точку.

Из соседней комнаты вышла Кристина. На ней был всё тот же наряд, что и вчера: лёгкий розовый костюм из струящейся ткани и короткий топ, открывающий её живот. Материя мягко переливалась при каждом её шаге, будто дышала вместе с ней.

– Когда вернёмся на Землю, мне необходимо обновить гардероб, – произнесла она холодным голосом, направляясь к выходу. – Этот образ слишком хаотичный.

Вилли заметил, как Окрис прищурился, следя за каждым её шагом, словно фиксируя любое движение, любое слово. Кристина пересекла гостиную, и дверь за её спиной закрылась мягким щелчком.

– Ты прав, – неожиданно заговорил Окрис, не отрывая взгляда от двери. – С ней действительно что-то не так.

– Я же говорил! – вспыхнул Вилли, его лицо исказила тревога. – Надо понять что происходит!

– Это потом, – отрезал брат. – Сначала встреча с отцом.

Вилли тяжело вздохнул. Выйдя в коридор, он вдруг ощутил, как на плечи рухнула вся тяжесть положения. Вилли был специалистом по кибербезопасности и его оружием были код и алгоритмы, но сейчас они не могли ему помочь разобраться с тем беспорядком что творился вокруг. Хорошо, что на базе было много учёных, может быть, они прольют свет на происходящее.

Помещение конференц-зала представляло собой узкий прямоугольник. В самом его центре стоял длинный овальный стол из тёмного дерева, вокруг которого высились стулья с шелковой обивкой и резными вставками. Убранство этого места напоминало роскошную гостиную в каюте Вилли, та же попытка смешать холод утилитарности с островками показной роскоши.

– Добро пожаловать, господа, – произнёс мужчина, встречая их у входа. – Моё имя Эйб Шин, я отвечаю за связь на этой базе.

Братья кивнули и заняли места по разные стороны стола, ближе к краю. Эйб подошёл, открыл тонкий ноутбук и привычными движениями запустил уже подготовленную систему. Ещё мгновение и монитор ожил.

– Приветствую вас, сыновья мои!

На экране возникло лицо пожилого мужчины. Морщинистое, но энергичное. Волосы, почти седые, придавали облику суровую изюминку. Тонкие губы были сжаты, но в глазах мерцала радость.

– Должен сказать, я чертовски горжусь вами! – голос звучал торжественно, а лицо расплылось в улыбке. – Особенно тобой, Окрис.

Вилли заметил, как брат невольно распрямил плечи и подтянулся, будто солдат перед генералом.

– Рад быть полезным, отец, – ответил Окрис.

– Оливер сообщил мне о том, что произошло на базе, – продолжил Гарольд Курц, чуть склонив голову.

Вилли тут же напрягся, ожидая разъяснений. Может быть, наконец отец прольёт свет на эти странности.

– Испытания прошли блестяще! – продолжал Курц, сияя гордостью. – Вы справились прекрасно. Недаром столько лет и сил было вложено в ваше развитие.

Вилли нахмурился. «Какие, к чёрту, испытания?» – подумал он. Они прибыли сюда всего лишь проконтролировать добычу образцов из подлёдного океана. Но в словах отца явно скрывалось нечто большее.

– Теперь мы можем перейти к следующей фазе, – продолжал Гарольд Курц, голос его стал холодным. – Я уже отправил сигнал на нашу станцию на Луне. Скоро к вам прибудет группа учёных, они привезут… некоторые свои разработки, которые помогут в исследовании Энцелада. Наконец мы приблизимся к пониманию секретов этого спутника. Подробности узнаете от них.

– Хотелось бы и от тебя услышать подробности, отец, – осмелился вмешаться Вилли. – Я думал, ты нам всё объяснишь.

Окрис метнул хмурый взгляд на брата. Он не любил, когда Вилли позволял себе спорить с отцом, от этого настроение у Гарольда мгновенно портилось, и он становился жёстким.

– Оливер доложил, что станция не была законсервирована во время извержения гейзера, – голос Курца стал грозным. – И также доложил, по какой причине.

Тень пробежала по лицу Окриса. Он напрягся, зная, чем закончится этот разговор.

– Так что, сын! – голос отца почти сорвался на крик. – Если ты нарушаешь правила, не смей винить в последствиях никого, кроме себя!

Строгий голос отца бил сильнее любого удара. Вилли поник, кивал в такт словам, сжав зубы, будто ребёнок, пойманный на проступке.

– Окрис! – вдруг обратился он ко второму сыну. – Необходимо очистить станцию от всех биологических следов, которые были каким-то образом испорчены. Ты понимаешь меня?

Вилли вскинул голову, ошеломлённый. Его взгляд метнулся к экрану, затем к брату. Окрис выпрямился ещё сильнее, будто его позвоночник стал стальной балкой. Его лицо превратилось в каменную маску – ни тени сомнения.

– Слушаюсь, отец, – произнёс он твёрдо.

– Что? – вырвалось у Вилли. – Окрис?

Экран погас. Тишина опустилась на братьев, тяжёлая, как свинец. Окрис не шелохнулся, его взгляд был устремлён куда-то за пределы комнаты. Вилли не мог представить, о чём думает брат, пока тот наконец не заговорил.

– Наконец-то что-то стоящее… – голос Окриса прозвучал глухо, как из-под земли.

– Стоящее? – переспросил Вилли, не веря своим ушам.

– Настоящее задание, – медленно произнёс брат. Его глаза блеснули холодным фанатизмом. – То, что позволит отцу быть уверенным во мне на сто процентов. Тот путь, с которого я не смогу свернуть. Дело, которое невозможно отменить.

– Боже мой, Окрис! – Вилли смотрел на брата с ужасом. – Это не просто очередное задание, это жизни людей!

– Именно поэтому оно так важно, – голос Окриса был ровным и неумолимым. – Я не должен облажаться. А теперь… пойдём позавтракаем.

Он поднялся и направился к выходу. Вилли окликнул его:

– А как же Кристина? – спросил он, цепляясь за надежду.

Окрис остановился у двери, обернулся и, не меняя интонации, произнёс:

– Ты сам говорил, что с ней что-то не то. Приказ отца ясен: уничтожить всё испорченное.

С этими словами он вышел. Дверь мягко закрылась, оставив Вилли в зале одного, с открытым ртом, неспособного пошевелиться.

Он медленно поднял взгляд на инженера связи, всё это время молча стоявшего у стены.

– Эйб, – глухо позвал он.

– Да, сэр?

– Как тебе перспектива быть «уничтоженным»? – последнее слово Вилли произнес с нажимом.

– Всё имеет начало и конец, сэр, – без эмоций отозвался Эйб.

Вилли выругался сквозь зубы и опустил лицо в ладони. Мир вокруг словно рассыпался на куски. Он не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Но страшнее всего было осознание того, что виноват в этом именно он. А он ведь всего лишь хотел подарить своей любимой женщине романтический момент, предложение руки и сердца, которое запомнилось бы на всю жизнь. А вместо этого – катастрофа. Настоящая, с большой буквы. И никто вокруг не понимал этого. Никто, кроме него, не видел бездну, разверзшуюся у их ног. Для мальчишки, который когда-то не позволил другим детям раздавить жука, считая чужую жизнь священной, приказ отца был ужасающим.

Вилли дрожал на грани срыва. И вдруг, сквозь весь этот бардак, у него в голове появилось лицо Кристины, её улыбка, простая, открытая, живая. Улыбка, которой он больше мог не увидеть. «Я должен что-то сделать!» – вспыхнула мысль, яркая, как вспышка в темноте. Он резко распрямился, встал с места. В груди вместо страха теперь горела решимость.

– Отведи меня к профессору Палму, – приказал он.

– Слушаюсь, господин, – бесстрастно отозвался Эйб, и они вышли в коридор.

***

Эйб привёл Вилли в наблюдательный отсек, тот самый, откуда Окрис вместе с Оливером Палмом наблюдали за извержением Харибды. Масштаб зала поразил Вилли, сквозь огромные окна ледяные равнины Энцелада лежали перед ним, как застывший океан времени. Они прошли дальше, минуя рабочие станции, за которыми кропотливо трудись учёные, и свернули в короткий коридор. Эйб указал на дверь справа.

Вилли вошёл – и оказался в кабинете профессора.

Лаборатория гудела, будто жила сама по себе. Вдоль стен стояли экраны, в которых вздрагивали синие линии графиков. Пахло озоном, пластиком и холодным металлом. В этой комнате время теряло смысл. Человек казался лишь гостем в царстве холодных экранов и немигающих глаз приборов. За одним из компьютеров сидел профессор Палм и тщательно набирал какой-то текст. Он даже не заметил вошедшего Вилли пока тот не обратился к нему.

– Доктор Палм, – обратился Вилли.

Оливер поднял голову и развернулся в кресле. Его лицо было усталым, но голос ровным:

– Здравствуйте, мистер Курц. Чем могу помочь?

Вилли замер, всматриваясь в профессора. Он пытался уловить что-то человеческое – усталость, страх, улыбку. Хоть намёк, что Палм ещё не стал таким же безликим механизмом, как остальные.

– Доктор Палм, как вы думаете, что произошло после извержения Харибды? – начал Вилли усаживаясь в кресло. Он не знал, как правильно сформулировать вопрос и спросил первое что пришло в голову.

– После извержения самого крупного гейзера Энцелада зонды вернулись с образцами жидкости, которую успели собрать за время выброса. Сейчас исследования уже завершены…

– Нет, мистер Палм! – резко перебил его Вилли. – Я спрашиваю, как вы себя чувствуете после извержения? Вам не кажется, что вы изменились?

– Я чувствую себя прекрасно, мистер Курц…

– Оливер, – Вилли подался вперёд, сверля профессора взглядом. – Вчера вы дрожали, как лист, разговаривая с нами. А сейчас выглядите спокойным. Почему?

Оливер на секунду задержал взгляд на Вилли. В этой паузе чувствовалось что-то неестественное.

– Вчера, когда мы встречали вас, мои мысли метались хаотично, – начал он ровным голосом. – Я не мог связать и пары слов. Я боялся вашей реакции… боялся, что вы доложите господину Гарольду Курцу, что мы ни на сантиметр не продвинулись в исследовании Энцелада. Поэтому я нервничал.

Он говорил отчётливо и убедительно, каждое слово имело смысл, и это смущало Вилли.

– А сейчас что изменилось, Оливер?

– Сейчас мои мысли… – профессор чуть наклонил голову и заговорил медленно, как будто подбирал слова из заранее составленного списка, – как книги на полке. Выстроены по алфавиту. Я ясно понимаю, что неудача на Энцеладе это не наша вина. Просто планета не дала нам того, за чем мы сюда явились. Это лишь чёрная полоса. Она сменится белой. А потом снова будет чёрная… и снова белая. Таков порядок, господин Курц.

Вилли никак не мог сложить этот пазл в своей голове. Оливер говорил о неудаче, хотя отец уверял, что испытания прошли успешно. «Какие, к чёрту, испытания?» Они ведь всего лишь искали следы жизни.

– Оливер, – Вилли пристально посмотрел на профессора, словно хотел заглянуть прямо вглубь его мыслей. – Зонды точно ничего не добыли? Вы проверили все образцы?

– Мы проверили всё, – монотонно ответил Палм, словно читал доклад. – Как и прежде, ничего не найдено. Вероятнее всего, жизнь на Энцеладе отсутствует.

– Оливер! – Вилли вскочил с кресла. – Что-то произошло во время извержения! Я пытаюсь понять, что именно! Помоги мне! Я оставил шлюз неплотно закрытым… что-то могло проникнуть на базу! Что это могло быть?!

В этот момент лицо Оливера изменилось, впервые за всё время он выглядел удивлённым.

– Так это вы нарушили протокол обязательной консервации базы?

– Какой ещё протокол? – не понял Вилли.

– Существует директива, – продолжал Палм, поправив волосы, – по которой станция должна быть полностью запечатана на время извержения Харибды. Чтобы ничто не проникло внутрь…

Он замолчал, как будто осознавая только что сказанное.

– Получается, что это вы нарушили протокол…

– Оливер! – Вилли схватил его за руку. – Зачем этот протокол?! Он же не на пустом месте появился! Значит, такое уже было, да?! Уже были похожие прецеденты?!

В груди у Вилли похолодело. Всё стало на свои места – это происходило не в первый раз.

Вилли выскочил из кабинета, сердце стучало так, что отдавало в висках.

«Надо найти Окриса. Надо успеть, пока он не превратил базу в бойню.»

***

Вбежав в столовую, Вилли сразу заметил брата, Окрис сидел рядом с Кристиной, они о чём-то говорили тихо и размеренно. Он подбежал к ним, но тут его взгляд упал на аквариум, и он увидел, что рыбки не метались, не суетились. Они двигались идеально синхронно, будто по невидимой линейке. И даже водоросли внутри, мягкие, гибкие, живые – колыхались в одном ритме.

– Возьми поднос, брат, наложи себе еды, – спокойно сказал Окрис. – Мы больше не важные гости на этой базе. Приходится заботиться о себе самим.

Вилли с усилием оторвал взгляд от миниатюрного океана за стеклом и посмотрел на Кристину. Она сидела прямо, спина выпрямлена, взгляд переходил от него к Окрису и обратно, словно по программе.

– Дорогая, тебе что-нибудь принести? – спросил он, наклоняясь и касаясь её щеки поцелуем.

Кристина повернула голову.

– Нет нужды. Я сыта.

Её глаза были пусты. Совсем. Вилли не увидел в них ни тепла, ни нежности, ни даже раздражения. Ни единой искры живого чувства. Только ровное, бездушное зеркало.

Он нахмурился и медленно перевёл взгляд на брата. Сев за стол, он наклонился к нему и сказал:

– Я кое-что выяснил, – Вилли протёр друг о друга вспотевшие ладони. Голос его дрожал. – То, что произошло на станции во время извержения, уже происходило раньше. Это пока неточно, но…

– Глупости, брат, – Окрис поднял руку, давая понять, что не намерен слушать дальше.

– Тогда зачем этот чёртов протокол?! – Вилли выпрямился, голос сорвался на крик. – Откуда он взялся?

– Это сделано для безопасности…

– Для безопасности от чего?! – Вилли почти кричал. Он бился о глухую стену упрямства, но без толку.

– Ты наводишь лишнюю смуту, брат, – ответил Окрис холодно и ровно. Он был непоколебим.

– Послушай меня внимательно, – Вилли заставил себя говорить тише, голос его звучал умоляюще. – Отец сказал, что эксперимент завершился удачно. Но Оливер уверяет что в образцах ничего не нашли. Что за эксперимент тогда?

Окрис смотрел в сторону, будто слова Вилли его не касались. Тогда Вилли схватил брата за руку, сжал её до боли.

– Ок! Скажи, зачем он нас сюда послал?

– Чтобы проконтролировать работу учёных, – отчеканил Окрис.

– Ты понимаешь, что это звучит как бред? – Вилли задохнулся от собственных слов. – Они справились бы и без нас! Эксперимент – это мы!

Он замолчал, сам ошеломлённый тем, что сказал. Мысль вырвалась сама, как истина, которую он не хотел знать. Но самое страшное – Окрис не возразил. Обычно брат всегда находил железные аргументы, всегда возвращал Вилли на землю, когда тот уходил в крайности. Но не сейчас. Окрис молчал. Вилли почувствовал, как его охватывает холод. Он глубоко вдохнул, собрался и продолжил:

– Когда мы выехали на поверхность, – начал Вилли, чувствуя, как у него пересыхает в горле, – Илана подперла молотком дверь шлюза, чтобы мы могли потом вернуться. Видимо, так это и проникло в базу.

– Что «это», брат? – спросил Окрис с привычным скепсисом, чуть приподняв бровь.

Вилли открыл рот, но слова застряли. Он уже не знал, как объяснить то, чего сам до конца не понимал. Его взгляд упал на Кристину. Она сидела неподвижно, её глаза смотрели сквозь него, пустые, лишённые тепла.

– Посмотри на неё! – вырвалось у Вилли, он резко указал рукой на Кристину. – А теперь на меня! Мы были там вместе. Но я остался прежним, а она…

Голос его дрогнул. Вилли опустил лицо в ладони. Чувство вины жгло его изнутри, глодало каждую мысль, и впервые в жизни он чувствовал себя полностью бессильным.

– В любом случае, – спокойно сказал Окрис, допивая чай. Он поставил кружку на стол так аккуратно, что это вызвало Вилли приступ злости. – Без доказательств твои слова пустой звук, брат. А доказательств, как я понимаю, у тебя нет.

Никогда. Ни единого раза Вилли не мог убедить или разубедить в чем-либо Окриса. Его брат был упрям, как проклятый осёл. Непоколебим, неумолим, как закон. Вилли смотрел перед собой, не веря в то, что происходит. Он бился как рыба об лед, отчаянно, но без толку.

– Буду ждать тебя в транспортном отсеке через тридцать минут, – произнёс Окрис, поднимаясь. Его голос прозвучал буднично, будто ничего сверхъестественного не происходит. – Поешь. Потом придётся самим заботиться о еде, пока новая группа не прибудет.

Вилли сидел, сцепив пальцы, и не знал, что делать дальше. Его доводы казались ему правдой… но действительно! Какие были доказательства? Он начинал сомневаться в себе.

И всё же одна мысль не давала ему покоя. Отец говорил об эксперименте, о том, что он прошёл успешно. Значит этот «эксперимент» был запланирован. Но как можно было «спланировать» брешь в базе, если станцию всегда консервируют во время извержения? Консервация это не просто «закрыть двери», это герметичная изоляция, которую невозможно нарушить изнутри. А ведь именно приоткрытый шлюз стал той лазейкой, с которой, возможно, всё и началось.

А то, что он собирался сделать Кристине предложение, знал лишь один человек – Илана Купер, повар. Никто больше. Вилли заранее связался с ней, договорился о романтическом сюрпризе, заплатил немалую сумму. Именно она подготовила всё к их выходу на поверхность во время извержения, именно её рукой был подставлен тот самый молоток, державший шлюз приоткрытым. Маленькая деталь, почти незаметная… но именно она стала причиной того, что сейчас происходит.

Теперь вопрос не давал Вилли покоя: знала ли Илана о директиве полной консервации? Осознанно ли она пошла против протокола – или же просто исполнила просьбу за деньги, не понимая, чем всё это обернётся?

«Самое время спросить», – решил Вилли.

Он резко встал и направился на кухню. Дверь с лёгким скрипом отворилась, и Вилли остановился на пороге, поражённый. Он ожидал привычного кухонного хаоса, крика, шума, лязганья посуды, суеты, обрывков команд. Но здесь царила пугающая тишина, нарушаемая лишь ровным стуком ножей и звуком кипящей жидкости. Люди работали как части механизма, один резал морковь идеальными полосками, другой, ровными горстями перекладывал её в кастрюлю, третий помешивал суп размеренными кругами. Никто не спорил, никто не ругался. Даже су-шеф молча стоял в стороне, лишь холодным взглядом контролируя процесс. Это был не рабочий беспорядок кухни, а безупречный конвейер.

Вилли медленно двинулся внутрь, и в тот же миг все головы синхронно повернулись к нему. Десятки глаз уставились на него разом. По спине Вилли пробежал холодок. В дальнем конце кухни хлопнула дверь. Оттуда вышла Илана. Она шла быстро, целенаправленно, будто ждала его появления.

– Мистер Курц, – вдруг громко произнесла она. Голос её звучал не как у повара, а как у офицера. – Прошу вас выйти из кухни! Вы нарушаете порядок.

Она подошла к Вилли, взяла его под локоть с неожиданной твёрдостью и практически вытолкала обратно в столовую. Вилли опешил. Вчера она была готова угождать ему во всём, чуть ли не заглядывала в рот, а теперь говорила с ним, как с подчинённым.

– Что вы хотели, мистер Курц? – Илана встал спиной к двери намекая на то, что вход на кухню для него закрыт.

– Я хотел спросить… – начал Вилли, запинаясь, ещё не оправившись от шока. – Вы знали, что база должна быть законсервирована на время извержения гейзера?

– Данная информация входит в обязательный минимум знаний для работы на базе, – ровно, почти машинально отрапортовала Илана. – Все об этом должны знать, включая меня. Да, я знала, мистер Курц.

Вилли нахмурился.

– В таком случае, по какой причине вы подставили молоток в дверь шлюза, когда мы выходили на поверхность? Это ведь помешало выполнить консервацию.

– Вы не высказались против, мистер Курц. Я сделала вывод, что директива отменена.

– Но я не знал! – выпалил Вилли.

Он тут же осознал: им намеренно не дали никакой документации по базе. Ни инструктажа, ни протоколов. Всё знали, кроме них. Илана лишь исполнила его просьбу, но её слова звучали так ровно и безжизненно, что Вилли стало по-настоящему страшно.

– Спасибо, мисс Купер, – сказал он глухо.

Она не кивнула, не улыбнулась, просто стояла, глядя сквозь него, как неподвижный часовой.

Вилли повернулся и пошел к столику, за которым его ждала Кристина машинально взяв с раздачи пирожок и стакан чая. Он сел напротив Кристины, и жевал пирожок не чувствуя вкуса. Казалось что ответы получены, но яснее от этого не стало.

Он обвёл столовую взглядом. Двое сотрудников кухни стояли за стойкой раздачи в ожидании посетителей. Из десятков столиков были заняты всего три, и за ними сидели несколько человек. Они ели молча, даже не переглядываясь. «Через полчаса все эти люди будут мертвы… по моей вине», – обожгла Вилли мысль.

«Чёрт! Я не виноват!» – он пытался убедить себя, что это подлая подстава. Что всё спланировано отцом. Эксперимент. Да, только отец мог так всё устроить. Значит, виноват он. Только он.

Но взгляд скользнул к Кристине, и сердце болезненно сжалось. Она тоже входила в список тех, кого Окрис собирался уничтожить. Мысль была невыносимой. Вилли понял, он обязан её спасти. Убедить брата, что она исключение. Пусть всех остальных он не в силах спасти, но Кристину он не отдаст.

Вилли схватил её за руку и, наклонившись, заглянул ей в глаза:

– Кристина! Любовь моя. Скажи, что ты меня любишь.

Она посмотрела на него долгим, пустым взглядом, словно взвешивая слова на невидимых весах.

– Любовь – это хаос. Но любовь – это и постоянство. А постоянство – это порядок. Значит… я выбираю быть с тобой всегда.

Вилли тяжело выдохнул. Слова звучали странно, чуждо, но он уцепился за них, как за единственную надежду.

– Ладно, пошли, – сказал он глухо.

Он встал, протянул Кристине руку ладонью вверх. Она без колебаний вложила свою ладонь в его, и они вместе вышли из столовой, двигаясь к грузовому отсеку, навстречу тому, что уже невозможно было остановить.

***

Окрис уже облачился в скафандр. Герметичные замки тихо клацали при каждом движении, словно подчеркивая, что он готов. Ещё минута-другая, и должен появиться Вилли.

Окрис облокотился на вездеход, и зеркальный металлический корпус машины отразил его безупречную, статную фигуру. В его мыслях не было места колебаниям. Всё, что говорил брат о том, что «эксперимент – это они», казалось ему бредом. И всё же… маленькую, занозу сомнения Вилли сумел загнать внутрь. А что, если он прав?

Но даже если так, то какая разница? Окрис всё равно будет выполнять приказы. Это его жизнь. Его цель. Он был создан для этого, он идеальный солдат, идеальный исполнитель. Без права на вопросы, без права на сомнения. Разум должен оставаться чистым, как отполированное лезвие. Его предназначение – быть полезным.

А отец… Его цель слишком велика, чтобы сыну позволено было о ней размышлять. Гарольд Курц – великий человек. Настолько великий, что смысл жизни Окриса заключалась не в понимании замысла, а в служении этому замыслу. И потому мысли о «правде» он оттолкнул прочь. Правда не нужна солдату. Солдату нужен приказ.

– Уже собрался, – раздался голос Вилли.

Окрис обернулся и замер. Брат вошел в грузовой отсек не один. Рядом шла Кристина.

Окрис скрестил руки на груди. Его взгляд был холодным, спокойным, но в нём не было ненависти. Слова были лишними ведь Вилли и так всё понимал.

– Ок, – произнёс Вилли твёрдо, встретившись с ним глазами. – Она не останется здесь.

Окрис смотрел на брата. В этих глазах он видел отчаянную веру, силу, которая всегда раздражала его, но сейчас придавала вес его словам. Он не мог ослушаться отца. Но он и не мог причинить боль брату.

Выдохнув тяжело, как человек, принимающий невообразимо трудное решение, Окрис произнёс:

– Я думаю, что мы ошибались насчёт Кристины.

– Ты о чём? – нахмурился Вилли.

– Смотри сам. – Окрис слегка махнул рукой в её сторону. – Она же в полном порядке. Разве нет?

Вилли перевёл взгляд на Кристину, помолчал секунду, а потом хлопнул себя по лбу.

– Точно! – воскликнул он с облегчением. – У неё же ПМС. Наверное, просто голова болит, плохо себя чувствует!

Окрис кивнул и даже позволил себе едва заметную улыбку. Он похлопал брата по плечу, но тут же указал на скафандры намекая что им пора поторопиться. Вилли, однако, крепко взял Кристину за руку и сказал:

– Брат. Я знаю, что ты не посмеешь ослушаться отца. Но всё же прошу тебя… не делай этого. Эти люди не заслужили смерти.

Окрис опустил голову и сложил руки на груди. Он прекрасно понимал, что они с Вилли были разными. Брат никогда не смог бы поднять руку на других, тем более на беззащитных. Именно поэтому Гарольд Курц и поручил это дело ему, а не Вилли. И приказ был ясен. Гарольд не был кровожадным, и если он требовал смерти, значит, в этом был скрытый смысл. Великий замысел, непостижимый ни для него, ни для Вилли.

Вилли вскинул руки, будто сдаваясь, но голос его звучал твёрдо:

– В любом случае, я не собираюсь в этом участвовать. Мы улетаем.

– Это твоё право, брат, – холодно произнёс Окрис, и в его голосе слышалась стальная непреклонность.

Вилли подошёл ближе и обнял брата. Окрис сдержанно коснулся его спины ладонями. Но Вилли держал его крепко, долго, будто боялся отпустить.

– Брат мой, – прошептал он, – то, что ты собираешься сделать, может уничтожить твою душу. Разве любящий человек отдал бы такой приказ?

Окрис стоял невозмутимо, будто высеченный из гранита. Но внутри него разгоралось пламя – слова Вилли задели его глубже, чем он готов был признать. Может, брат прав? Может, он действительно слепо следует чужой воле? Он пытался затушить огонёк сомнения, но этот пожар только разгорался. От этого Окрис чувствовал злость, злость на Вилли, на его попытку поколебать его внутренний порядок. Никогда прежде он не сомневался так, как сейчас.

Когда Вилли и Кристина скрылись за дверями шаттла, Окрис обернулся и заметил взгляд дежурного работника у пульта. Он понял намёк и надел шлем. Подчинившись привычной дисциплине, он защёлкнул замки, и шлем сомкнулся вокруг головы.

Через мгновение шаттл поднялся и исчез в темноте космоса. Окрис остался один. Он сел в вездеход и завёл его. Он отдал приказ по рации опустить пандус и выехал на белоснежную пустошь Энцелада. Некоторое время он ехал вслепую, будто в поисках ответа, а затем развернулся и остановился. Перед ним раскинулась база – сияющий купол, символ труда сотен людей, которых ему предстояло уничтожить.

Он сжал рацию так сильно, что в ладони заныло. Грудь сдавило, он чувствовал себя машиной, а не человеком. Звёздное небо и блестящая ледяная равнина вызывали в нём тоскливое ощущение ничтожности и одновременно величия. В памяти всплыли слова Вилли: «Разве любящий человек отдал бы такой приказ?»

Но любовь была хаосом. А Окрис предпочитал порядок.

– База Энцелад! – монотонно сказал он в рацию.

– Слушаю, господин Курц, – отозвался Эйб.

– Запустить протокол очистки.

– Протокол очистки запу…

Окрис закрыл глаза. В груди кипела кровь, руки дрожали так, что он едва удерживал рацию. Он ненавидел себя за эту слабость. Через несколько минут Окрис заставил себя выровнять дыхание. Вены будто налились огнём, кровь кипела в жилах. Он не ожидал от себя такой реакции – дрожи, почти животного страха. Схватившись за рычаг вездехода, он с удивлением ощутил, что пальцы предательски подрагивают. Окрис приказал себе собраться и дёрнул рычаг. Машина рванулась вперёд.

Белая пустошь Энцелада скользила под колёсами. Подъехав к массивному входу грузового отсека, Окрис нажал на кнопку на панели вездехода. Пандус медленно сал опускатсья, скрежет механизмов разнёсся по округе. Вездеход замер перед тёмным зевом шлюза. Несколько долгих минут Окрис сидел неподвижно, не в силах заставить себя въехать.

Наконец, он стиснул зубы, толкнул рычаг и машина въехала внутрь. И вдруг мысль полоснула, как ледяной нож: «Зачем Илана подперла дверь молотком, если Вилли мог вернуться в базу через этот самый отсек?» Логика не складывалась. Что-то в этой схеме было неправильно. Окрис нахмурился. Мысль могла разрастись, превратиться в что-то большее. Но он отбросил её. И машина медленно продвинулась вглубь базы. Окрис сделал выбор. Он всегда делал выбор в пользу отца.

Глава 3

Кэт смотрела на безжизненную серую гладь Луны через панорамное окно. Рядом с ней стояли учёные, посвятившие проекту годы, а некоторые и десятилетия. Белые халаты делали их похожими на жрецов науки, и каждый из них знал, что в этом храме нет места жалости, а сострадание здесь считалось за слабость.

Она поправила выбившуюся прядь каштановых волос, стараясь скрыть дрожь. Сердце билось чаще, чем позволяли правила. Внизу, из капсул, наполненных вязким гелем, выпускали её подопечных. Они выходили на поверхность по одному, без скафандров, без защиты, обнажённые перед космосом. Лишь их тела, итог бесчисленных экспериментов, были их щитом. Если они выживут, то проект А.И.Т.О. докажет свою необходимость. В противном случае десятилетия работы и сотни жизней окажутся напрасны. Она прижала ладонь к стеклу, словно хотела прикоснуться к ним, и почувствовала, как внутри борются два голоса: холодный, требующий смотреть на происходящее как учёный, и человеческий, шепчущий, что сейчас на её глазах решается не эксперимент, а чьи-то жизни.

А.И.Т.О. – Адаптивный Исследовательский Трансгенный Организм. Сухая аббревиатура, за которой скрывалась долгая история. История жертв и сломанных судеб. Конечные образцы появились не в одночасье, их создавали и выращивали поколение за поколением, оттачивая геном, словно холодное лезвие. В ДНК человека каждое поколение вплетали чужие гены, которые давали устойчивость нототениевых рыб, выносливость тихоходок, гибкость осьминогов, бессмертные циклы медуз, живучесть муравьёв-древоточцев. Каждое поколение становилось чуть менее человеческим и чуть более идеальным.

Кэт часто ловила себя на том, что прокручивает в голове один и тот же вопрос: «что же могли предложить людям такое, чтобы они добровольно согласились превратить своих ещё не рождённых детей в подопытный материал?» Деньги? Привилегии? Или их кормили иллюзией, обещанием, что они станут «родителями новой эры», что их потомки будут первыми, кто шагнёт в космос и сможет выжить там, где обычный человек погибнет за секунды?

Возможно, некоторым не оставляли выбора. Бедные семьи, измученные долгами, соглашались продать будущее своих детей в обмен на безопасность сегодняшнего дня. Кто-то искренне верил в науку, в прогресс, в идею «светлого завтра», даже если это завтра отнимет у их детей саму человеческую сущность. Интересно, кто-то знал правду с самого начала? Кто-то понимал, что из их внуков и правнуков вырастут существа, у которых не будет нормального детства? Которые будут лишь ступеньками к чужим целям?

Одну за другой тяжёлые капсулы выкатывали к металлической клетке. Замок щёлкал и очередной трансорганизм выходил в пустоту. Их тела, лишённые всякой защиты, должны были выдержать вакуум и холод. Но далеко не все справлялись. Одни падали сразу, едва переступив порог. Другие спустя несколько минут.

Когда четвёртый подопытный вышел за пределы капсулы он сразу схватился трехпалой лапой за грудь и его тело выгнулось в судорогах. Кожа его была темно синего цвета, ее пересекали тонкие переплетения биолюминесцентных нитей. Он рухнул на колени. Кэт вздрогнула. Перед тем как упасть окончательно, он вдруг поднял голову и закрыл глаза, будто собираясь с силами. А потом распахнул их и посмотрел прямо в сторону наблюдавших учёных. И взгляд его, осознанный, пронзительный, задержался на Кэт. Холодок пробежал по её позвоночнику. У этих созданий не было зрачков. Его глаза были огромными, чёрными, бездонными, в них не отражался свет. И направление взгляда невозможно было определить точно. Но Кэт знала, что он смотрел именно на неё.

Проект А.И.Т.О. был создан для того, чтобы подготовить живые организмы к выживанию на поверхности Энцелада и в его бездонном океане. Чтобы разгадать тайны, скрытые под километрами льда. Но какие именно секреты там скрыты одному богу было известно, и, наверное, Гарольду Курцу.

Кэт работала в проекте уже восемь лет. Сразу после того, как она получила образование в области биологии, её завербовали в организацию Курца. Теперь Кэт занимала должность специалиста по жизнеобеспечению, именно она следила за тем, чтобы образцы находились в условиях, максимально приближенных к их естественной среде. Хотя, какая естественная среда могла быть у искусственно выращенных организмов? Только если лабораторная. Каждый день она проверяла состав и температуру геля, в котором содержались А.И.Т.О. Этот гель имел температуру приближенную к экстремальным условиям Энцелада, в районе минус 200 градусов Цельсия.

***

– Доктор Шарова! – голос Маргарет Восс резанул воздух, как хлыст. – Я вижу, температура в капсулах снова выше нормы. Как вы это объясните?

Маргарет Восс держала лунную базу в железной хватке. Будучи руководителем сектора биотехнологий и экологического контроля, она не давала никому спуску. Высокая, с идеально собранным пучком светлых волос. Лицом, вечно напряжённым, словно высеченным из мрамора. Она, казалось, и была самим воплощением контроля.

– Доктор Восс, – спокойно начала Кэт, – я провела полную проверку систем жизнеобеспечения. Повышение температуры связано с аномалией в регуляторах термостата. Я уже вношу корректировки, показатели вернутся к норме.

Она лгала. Кэт сознательно повышала температуру, чтобы трансорганизмы чувствовали себя комфортнее. Она хотела дать им хоть каплю заботы.

– Кэт, – Маргарет смягчила голос, но глаза её оставались холодными. – Ты понимаешь, что подобные отклонения могли стать причиной гибели четырёх из восемнадцати образцов?

– Отдел анализа пришёл к другому выводу, – не сдавалась Кэт. – Причиной была резкая термошоковая перегрузка и повреждение тканей при переходе. Даже с антифризными белками и холодоустойчивыми ферментами внутренние структуры могут денатурировать…

– Довольно, – Восс подняла ладонь, обрывая её, и тяжело выдохнула. – В целом, последние испытания могут считаться успешными. – Она повернулась к монитору, и голубоватый свет экрана подчеркнул морщины на её лице. – Я получила приказ от мистера Курца. Шесть жизнеспособных образцов вылетают на Энцелад. Мы приступаем к завершающей стадии испытаний.

Кэт онемела. Она всегда представляла себе, что высадка А.И.Т.О. на Энцелад это, почти мифическая цель проекта, который тянулся уже больше века. Она не верила, что застанет этот момент сама. Но реальность оказалась не такой как хотелось. Теперь проект выходит на финишную прямую. Она должна была радоваться. Но в груди вместо ликования была тревога, ведь её подопытные могут стать жертвами этого финала.

– Я планирую назначить тебя ведущим ученым миссии, Кэт, – голос Маргарет был категоричным и возражений не терпел. – Надеюсь, ты не подведешь.

Слова упали тяжёлым грузом. Кэт сглотнула, ощущая, как горло перехватило от неожиданности.

– А как же вы? – выдохнула она.

Маргарет посмотрела на неё как на школьницу, задающую глупые вопросы учителю.

– Мне нет нужды ехать, – отрезала она. – Я глава Лунного исследовательского центра. Моё место здесь, а не на Энцеладе.

***

Кэт вышла из кабинета доктора Восс и слёзы, до этого упрямо державшиеся у границы глаз, вырвались наружу. Она шла как во сне по безжизненному металлическому коридору. Слёзы, скатывались по щеке и собирались на подбородке. Дверь в лабораторию с шорохом отъехала в сторону и Кэт держась за стенку подошла к своему рабочему месту. В лаборатории воздух был слишком чистым, почти стерильным. Она с трудом посмотрела на четыре пустые капсулы. Кэт зажала лицо ладонями, боль вырвалась наружу, плечи мелко затряслись.

Перед её глазами встали сцены из её детства. Те же белые комнаты, те же аквариумы-капсулы, в которых её родители, трансгенные биологи, содержали подопытных животных. Она тогда видела, как живые существа постепенно ломались и угасали, и именно тогда в её сердце поселилась боль. А её эмпатия была слишком сильной для такой работы.

Она ненавидела себя за то, что выбрала этот путь, за то, что не смогла противостоять воле родителей. И теперь, глядя на эти опустевшие капсулы, ощущала ту же самую вину, только острее, потому что теперь она сама была мучителем, сама ставила опыты и проводила эксперименты над невинными живыми существами.

И всё же в этом отчаянии был слабый луч облегчения, потому что четырнадцать трансорганизмов все же выдержали испытание. Они остались живы. Кэт поднялась и подошла к одной из капсул. Внутри капсул, А.И.Т.О. находились в расслабленном состоянии, а некоторые спали. Их позы были разные, индивидуальные, как у людей, которые нашли удобное место для сна. Каждое движение, каждое сокращение мышц выглядело невероятно живым. Сердце Кэт сжалось. В этих позах она видела не просто подопытных. Она видела индивидуальность и почти мистическую связь, которая будто пробивала стекло и достигала её. В этом свете и тишине они были одновременно чужими и удивительно близкими.

Она перевела взгляд на капсулу с А.И.Т.О. 3894 и вздрогнула. Он смотрел прямо на неё. У А.И.Т.О. не было зрачков, лишь бездонная чернота огромных глаз, но она была уверена, этот взгляд был обращён именно к ней. Он должен был спать. Седативные вещества, добавленные в криогель не должны были оставить шанса на пробуждение. Но 3894 был в сознании.

Кэт медленно подошла к его капсуле и облокотилась лбом о прозрачную стенку. Пар её дыхания мгновенно лег на стекло тонкой дымкой. Вдруг его тело зашевелилось, Кэт отпрянула. Существо подняло руку и положило ладонь на стекло, его кожа, тёмно-синяя, пересечённая биолюминесцентными нитями, засветилась холодным узором. Кэт ощутила, как её руки задрожали. Никогда прежде ни один образец А.И.Т.О. не проявлял ничего, что можно было бы интерпретировать как общение. А сейчас это случилось. Подопытный протянул руку, и мир, тут же изменился.

В её голове мелькнула опасная мысль: она могла его спасти. Могла изменить всё. Не допустить, чтобы он погиб, как другие. Всё то, о чём она тайно мечтала ещё ребёнком, глядя на мучения животных в лабораториях родителей. Тогда она не могла ничего сделать. Но сейчас могла. Но это был риск. Колоссальный. Что если она выпустит его? Что тогда? Нет… об этом нельзя даже думать. Да и он ничего не просил. Он просто приложил руку к стеклу. «А я уже собралась его спасать.» – с горькой усмешкой подумала Кэт.

Кэт протянула дрожащую руку к стеклу. Ладонь коснулась прозрачной перегородки как раз там, где с другой стороны находилась трёхпалая ладонь А.И.Т.О. 3894. Она почувствовала, что холод капсулы стал пронизывать кожу. Чем дольше она держала ладонь, тем яснее становилось что этот холод исходил от самого существа. С каждой секундой он впивался всё глубже, и, не выдержав, Кэт резко отдёрнула руку.

В ту же секунду произошло то, чего Кэт не ожидала: 3894 повернул голову. Его бездонные глаза задержались на дальнем углу лаборатории, там, где в герметичном холодильнике хранились образцы тканей и жидкостей. Кэт всё ещё била дрожь. Она подошла к холодильнику и открыла его. Её взгляд невольно упал на пробирку с маркировкой «А.И.Т.О. 3894». Стеклянный цилиндр с тёмной вязкой жидкостью вдруг показался ей опаснее любых живых существ. Кэт потерла ладони, пытаясь согреть их, но дрожь не уходила. Не осознавая полностью, что она делает, Кэт схватила пробирку и спрятала её в карман. После этого она поспешила покинуть лабораторию.

На пути к своей комнате у нее было стойко ощущение словно холод пробрался в самую глубину костей. Захлопнув за собой дверь, Кэт достала пробирку и поднесла ближе к глазам. Внутри тонкого стеклянного цилиндра мерцала густая, почти черная, жидкость, в которой рассыпались крошечные голубые искры. Это был образец крови. Но эта кровь отличалась от человеческой, потому что гены морских существ, встроенные в ДНК А.И.Т.О., изменили её. В основе ее был не гемоглобин, а гемоцианин, который дарил устойчивость к низкому давлению, к вакууму, замедлял метаболизм. А голубые вкрапления были фрагментами системы биолюминесценции, позаимствованной у глубоководных рыб.

– Зачем я взяла её? – прошептала Кэт, сама испугавшись своего голоса. – Что я делаю?

Она убрала пробирку в свой бытовой холодильник, аккуратно поставив ее между банками с майонезом и соевым соусом. Её пальцы всё ещё дрожали. Она могла бы выбросить содержимое, смыть в раковину, избавиться раз и навсегда. Но вместо этого она спрятала это. Сохранила. Для чего?

***

Корабль-перевозчик «Портатор» прибыл на Луну уже на следующий день, и база сразу погрузилась в суматоху. Младший научный персонал руководил грузчиками, которые переносили бесконечные контейнеры, груженые инструментами, запчастями, образцами. Всё, что могло пригодиться на Энцеладе. Но главное – это не коробки и оборудование. Главным грузом были А.И.Т.О.

Кэт стояла во главе процесса. На её плечах лежала самая тяжёлая задача, ей необходимо было выбрать шесть подопытных для миссии. Она долго колебалась, стоит ли брать с собой 3894? После вчерашнего инцидента в лаборатории, Кэт чувствовала какую-то связь между ними и ей казалось, что она несет за него ответственность. Сердце сжималось от мысли, что он может не пережить новых испытаний. И всё же, он прошёл через последние тесты лучше других. Он был готов.

В лаборатории кипела жизнь. Люди смеялись, переговаривались, шутили, как будто всё происходящее было праздником. Радость витала в воздухе, потому что проект выходил на новую стадию. А те, кого назначили в миссию на Энцелад, так и вовсе светились от гордости. Они были счастливы. Но не Кэт.

Когда она вошла в зал жизнеобеспечения, воздух встретил её холодом и запахом криогеля. Вдоль стен стояли капсулы. В дальнем углу уже гудел мини-погрузчик, тусклый свет ламп отражался от его металлических панелей.

– Начинаем с 2478, – приказала Кэт.

Оператор молча кивнул и направил машину вперёд. Передние вилы скользнули под тяжёлую капсулу, металл заскрежетал, и в тот же миг раздался резкий шипящий звук, будто вырвался пар. Казалось, сама капсула сопротивлялась и не хотела покидать своё гнездо. Погрузчик приподнял её, покачнув, и медленно двинулся к выходу. Кэт стояла неподвижно, ощущая, как сердце колотится в груди. Каждая капсула была не просто грузом. Каждая капсула – это чья-то судьба.

Кэт взглянула на А.И.Т.О. 3894. Его глаза были распахнуты, и в них была та же бездонная чернота, что и всегда. Он повернул голову в одну сторону, затем в другую, будто пытался осознать, что происходит вокруг. Остальные образцы тоже как будто чувствовали перемены, но сохраняли спокойствие, как и было положено.

Через двадцать часов изнурительных погрузочных работ «Портатор» наконец-то отстыковался от Луны. Кэт сидела в своей каюте, обхватив ладонями чашку с остывающим чаем. Её тело требовало пищи, но от одного вида еды её мутило. В голове пульсировала лишь одна мысль, мысль о нём, о 3894. Целый день он не обращал на неё ни малейшего внимания. Словно всё то, что произошло накануне, было плодом её воображения. Может, так и есть? Может, для него она ничто, просто очередная фигура в белом халате?

Кэт нервно поднялась и подошла к холодильнику. Открыв дверцу, она вынула пробирку с тёмно-синей кровью, внутри которой мерцали голубые искры. Кровь, чужая, холодная, нечеловеческая. Она смотрела на неё так, будто это был запретный дар. Сердце стучало слишком громко. Ей стало страшно от самой себя. Что с ней происходит? Она воровала образцы, скрывала инициированный контакт подопытного, и теперь… теперь думала о том, чтобы ввести себе его кровь. Это было безумие. Но искра уже высекла огонь внутри неё.

Завтра Кэт снова встанет раньше остальных. В отсеке жизнеобеспечения, как всегда, будет царить тишина. Она обойдет ряды капсул. Снимет показатели температуры, поправит систему газообмена, внесёт в планшет все крошечные изменения. Но сухие цифры давно перестали быть основой ее работы. В её обязанностях нет места эмоциям, но в тишине лаборатории она все же позволяет себе их проявлять. Когда она видит, как свет скользит по тёмной коже существ, ей кажется, что они дышат вместе с ней. Она задержится у одной из капсул дольше, чем у других, проведёт ладонью по холодному стеклу, будто стараясь поймать ответный отклик.

Но это будет завтра… А сейчас Кэт засунула пробирку в карман и покинула каюту. Её сознание находилось где-то между явью и дрёмой. Двадцать часов непрерывной работы высосали из неё все силы, тело ныло, мысли спутались, но внутренний зуд не отпускал.

Остановившись у двери отсека жизнеобеспечения, она взглянула в маленький иллюминатор. Трансорганизмы находились в своих капсулах, будто замороженные, ни одного движения, ни малейшего признака жизни. Вдруг Кэт осознала, что она ведь первая с кем трансорганизм инициировал общение. Ей стало не по себе. Как такое возможно, что десятилетиями ни один учёный не фиксировал ни единого контакта? Или фиксировал?

Она вошла в отсек, и мягкое голубое свечение окутало её. Капсулы сияли изнутри, свет скользил по влажной, тёмно-синей коже А.И.Т.О. и распадался на сотни бликов. Здесь всё было не так, как в просторной лаборатории на Луне. Помещение меньше, капсулы стояли плотнее, и от этого казалось, что свет сжимается, концентрируется, превращая отсек в чужеродную пещеру.

– Доброй ночи, доктор Шарова.

Кэт вздрогнула. Сердце ёкнуло, и она резко обернулась. У стола с приборами жизнеобеспечения сидел Эд Малински, младший научный сотрудник, дежуривший в отсеке. Он смотрел на неё спокойно и даже улыбнулся.

– А, Малински… – выдохнула Кэт, стараясь вернуть голосу твёрдость. – Доброй ночи.

Она совсем забыла о его присутствии. Мир вокруг словно растворился, и в её мыслях оставалась только пробирка с синей кровью и взгляд А.И.Т.О. 3894.

– Наконец-то завершающая стадия! – сказал Эд, и в его голосе дрожала неподдельная радость. – Наконец-то мы узнаем, что скрывает Энцелад! Надеюсь, всё получится…

– Да… конечно… – рассеянно отозвалась Кэт, но её внимание уже было приковано к 3894. Глаза его были закрыты, неподвижный, он как будто спал, и не замечал её присутствия.

– Малински, – тихо обратилась Кэт, не отрывая взгляда от капсулы. Голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. – Идите спать. Я подежурю сама.

Эд нахмурился.

– Вы уверены? Сегодня был долгий день. Я успел отдохнуть, а вы…

– Я сказала, идите. – Она даже не посмотрела на него.

Малински ещё секунду колебался, но уступил. Он поднялся и бросив на неё короткий тревожный взгляд, вышел из отсека. Дверь за ним мягко закрылась, и Кэт осталась одна.

Она села за стол и машинально проверила приборы. Цифры бежали ровно, никаких отклонений. Но на мониторе вспыхнули новые данные. Несколько капсул фиксировали активность мозга. И среди них его капсула. Кэт медленно подняла взгляд. За прозрачной стенкой капсулы раскрылись два бездонных, чёрных глаза. Они смотрели прямо на неё. Она застыла, не в силах вдохнуть. Несколько секунд длились вечность. В груди стало тесно. Затем Кэт, словно подталкиваемая невидимой силой, поднялась со стула. Её трясло, ладони вспотели, колени подгибались. Всё вокруг стало зыбким, как в полусне. Она почти сутки на ногах и уже не могла понять, где кончается реальность и начинается сон.

Он не шевелился и не моргал. Выглядел так как будто был игрушкой, запертой в стеклянном шаре, и стоит только потрясти капсулу и пойдет снег. Кэт судорожно отогнала мысль. «От недосыпа уже и не то привидится», – одёрнула она себя.

3894 приподнял голову. Его взгляд скользнул вверх. Кэт автоматически проследила за ним. Из крышки капсулы торчала трубка, по которой поступал гель. Рядом висели тонкие гибкие зонды – каналы для подачи питательных растворов. Их редко использовали, потому что из-за медленного метаболизма А.И.Т.О. пища им была почти не нужна. Кэт обратила внимание, на то, чего раньше не замечала – каждое отверстие в крышке имело размер, идеально подходящий для человеческой руки.

3894 медленно поднял руку и поднёс ладонь к одному из этих отверстий. Жест был прост, и понятен. Он хотел коснуться её. Холодок поднялся от пяток к груди, вызывая мурашки. Кэт отступила на шаг, будто хотела разорвать этот немой диалог. Но затем остановилась. Любопытство, научный азарт и сострадание перевесили весь ужас что бился внутри Кэт.

Кэт подошла к металлической лестнице. Узкие ступени звенели под её шагами. Каждый метр давался с трудом. Внутри бушевал спор: я нарушаю всё, что только можно нарушить, и одновременно: если я не сделаю этого, я никогда не узнаю.

Пространство над капсулами, казалось механической утробой. Здесь гудели насосы, поблескивали панели датчиков, пахло озоном и стерильным металлом. Кэт опустилась на колени рядом с капсулой 3894. Перед ней находилась система жизнеобеспечения: сложный комплекс, который работал полностью в автоматическом режиме. Но у этой системы имелся и ручной привод, на случай если автоматика откажет.

Кэт опустилась на колени и ухватилась за металлический лючок, закрывающий отверстие для подачи питательных веществ, и, с усилием повернув, открыла его. В ту же секунду наружу хлынуло облако белого пара. Гель, поддерживающий внутри капсулы температуру около минус 180 градусов Цельсия, соприкоснувшись с тёплым воздухом лаборатории, стал испаряться. Кэт сразу почувствовала холод. Все в радиусе метра тут же покрылось слоем инея. Но она не отстранилась.

В туманном проёме она смогла разглядеть лицо 3894. Его глаза неподвижно смотрели на неё. Он медленно поднял руку над головой. И вот в отверстии показался его палец. На воздухе он выглядел другим: кожа, обычно синяя с мягкими биолюминесцентными прожилками, теперь казалась почти угольно-чёрной, как будто свет покинул её. Капли криогеля испарялись с поверхности пальца, превращаясь в клубящиеся облака.

Кэт боялась вдохнуть, кровь стучала в висках. Она медленно поднесла руку к его руке. Пар окутал её пальцы, и на коже тут же появился иней. Ледяной пар обжигал её ладонь, но она не отдёрнула её, и, пересилив страх, коснулась кончика его пальца.

Тьма накрыла её мгновенно, как ледяная волна. Кэт зажмурилась и с усилием распахнув глаза она увидела, что перед ней простирается поверхность Луны. Грудь сдавили стальные тиски. Она чувствовала, как в теле бушевала невероятная сила, и одновременно такая же невероятная, ломящая боль. Ей не хватало воздуха. Она пыталась вдохнуть, но лёгкие не слушались. Хотела закричать, но рот не открывался. Кэт подняла голову. Вдалеке, в свете прожекторов, мерцал стеклянный фасад лунной базы. Сквозь мутные отблески она различила силуэты людей за прозрачными стенами. Учёные. Они стояли неподвижно, как свидетели чужого суда. Её взгляд метался по ним, пока не зацепился за фигуру женщины. Черты её лица были знакомы. Она знала её. Но откуда? Женщина смотрела прямо на неё, и это был взгляд, в котором Кэт узнала саму себя.

Боль усилилась. Кэт осознала, что стоит на коленях, прижимая руку к груди. Жизнь покидала тело. Мир начал размываться, фасад базы, прожекторы, серый лунный грунт превратились в размытые пятна. Она не хотела умирать. Кэт закричала. Но рвущий изнутри крик застрял в горле, так и не вырвавшись наружу.

Глаза её распахнулись. Кэт отпрянула от капсулы и упала на решётчатый пол. Палец пылал от холодового ожога. Она захрипела и прижала руку к груди… но вскоре физическая боль отступила. Её место заняла душевная боль, которая оказалась глубже и сильнее. Из глаз хлынули слёзы.

Она осознала, что секунду назад, умирая на лунной поверхности, смотрела прямо в собственное лицо. Каменное, безжизненное, лишённое даже намёка на сочувствие. Она смотрела на себя находясь в теле А.И.Т.О. В теле существа, которое они привыкли считать бесчувственным инструментом. Этот трансорганизм умирал в агонии, в страхе, а её равнодушие было холоднее любого вакуума.

Кэт лежала на металлической решётке, дрожа, как под током. Потом, собрав волю в кулак, поднялась на колени, закрыла лючок для подачи пищи и медленно спустилась вниз по лестнице. Колени её подгибались, каждый шаг отдавал в позвоночник. Она подошла к столу и взгляд сам собой метнулся к капсулам. Все шесть А.И.Т.О. были неподвижны, но их глаза, были устремлены на неё. И в этих взглядах Кэт увидела нечто невозможное. Сочувствие? Надежда?

В комнате стояла странная, вязкая тишина, и шесть пар глаз неотрывно следили за ней из глубины капсул. Кэт чувствовала, что теперь они связаны. Это было странно и непривычно. Всю жизнь Кэт ощущала себя аутсайдером, она всегда была чужой среди своих. Но сейчас… впервые она ощутила себя частью чего-то большего. Частью команды. Частью семьи. Их взгляды будто принимали её такой, какая она есть, со всеми слабостями и тайными страхами.

Кэт достала из кармана пробирку с кровью. Синяя жидкость переливалась, улавливая отблески голубого света. Она вгляделась в неё словно в крошечный осколок истины. Теперь сомнений не оставалось. То, что произошло, когда её рука соприкоснулась с его пальцем, не могло быть случайностью. И это невозможно было забыть. И невозможно было проигнорировать.

Они ведь не инструменты. Не механизмы в чужих руках. Они – новый вид. Существа с памятью, болью, чувствами. Кэт вдруг поняла, что её влечёт к ним не только научный интерес. Она хочет быть частью их мира. Это казалось безумием, но в этом безумии она видела свой долг. Ведь 3894 выбрал её. Он доверился ей. И теперь она знала, что должна ответить взаимностью.

Кэт поднялась и достала из ящика шприц. Металл холодно блеснул в её пальцах. Она медлила, но рука почти не дрожала, потому что её решимость теперь была сильнее страха. Она медленно поднесла иглу к пробирке, проткнула резиновую заглушку, и густая тёмно-синяя жидкость заполнила прозрачный цилиндр. В свете ламп гемоцианиновая кровь мерцала призрачным блеском, словно в ней таилась сама бездна. Щёлкнув ногтем по корпусу шприца, Кэт выбила пузырьки воздуха, закатала рукав и замерла. Сердце грохотало, пот стекал по вискам. Она знала: это безумие. Возможно, смертельно опасное. Но её уже не волновало, что с ней произойдёт. Если прикосновение подарило ей это видение, то что же даст кровь?

Она приложила иглу к сгибу локтя, и металл вошёл в плоть. На мгновение она задержала дыхание, втянула немного собственной крови, смешав её с тёмным веществом, и надавила на поршень. Холод разлился по телу. Будто жидкий лёд двинулся вверх по руке, к сердцу. Пот с её лба капнул прямо на кожу возле укола, смешавшись с каплей крови. Кэт зажмурилась.