Юлия Аксенова
Проклятие тангеры

Мы в этом танце

До неприличия близки,

Станцуем танго –

Всё остальное – пустяки!

Чубарова Н. «Танго»

Понедельник. Подпольная Аргентина

Засыпая, я вижу вновь,

Что балконная дверь чуть приоткрыта,

И кисейную тюль

В окно, где пыльный июль,

Выдувает капризный сквозняк.

Богушевская И. «Рио-Рита»

* * *

Ритмичная музыка выплеснулась в открытую дверь, мгновенно застыла льдинками аккордов в морозном воздухе и под обжигающим порывом ветра рассыпалась вьюжной пылью.

Музыка колыхалась, закручивалась бурунчиками, пока он спускался по узкой лестнице в полуподвал. Она плыла по разрисованному видами старинных узких улиц и танцующих пар коридору. Сгущалась, чем ближе к её обиталищу он подходил. В широком холле сложная танцевальная мелодия разлилась вольготно, резвилась, играла, теребила сердечные струны. Однако здесь никто, кроме вновь пришедшего, казалось, не обращал на неё внимания. Две женщины неопределённого возраста оживлённо болтали, держа в руках по бокалу тёмно-красного вина. Одна была одета в полупрозрачное платье с глубоким декольте и обнажённой спиной, другая – в футболку с надписью «Milonga forever» и серые джинсы из грубой ткани. Зато на ногах у обеих – красивые туфли со шпильками сантиметров десяти высотой. Вошедший беззлобно усмехнулся. Просторное кресло в укромном углу за нарядной новогодней ёлкой оккупировала парочка. Сидели молча, тесно прижавшись друг к другу, сплетя руки.

Вошедшему не было резона здесь задерживаться. Уворачиваясь от свисавшей с потолка блестящей мишуры, он двинулся к дверному проёму, за которым была подсвеченная огненными бликами темнота и ритмично двигались тени в такт очередной мелодии.

После ярко освещённого холла в зале, где горели только свечи, на глаза будто упала тёмная ткань. Танцующие пары покачивались – разнообразно, но стройно – так бегут волны морского прибоя. Он стал всматриваться. Сердце привычно сжалось. Почти незаметно. Слегка. Но сжалось. С кем она танцует сегодня? Сколь нежно лежит на её талии рука чужого мужчины? Сколь властно привлекает к себе гибкое, податливое тело женщины? Женщины, которая с захватывающей дух стремительностью наполнила с недавних пор жизнь его души и тела, его дом, его дела и развлечения.

– Костя!

Он невольно выдохнул с облегчением: она и не танцевала вовсе! Она заметила своего мужчину прежде, чем он догадался повернуть голову в сторону барной стойки. Её улыбка светилась искренней радостью.

– Привет, Ксюш! – бросил Константин нарочито небрежно.

Нарочито небрежно поцеловал губы, простое прикосновение к которым запускало гулять по беззащитному организму сладкий огонёк.

Ксения наплевала на его сдержанность; ладони стремительным и плавным жестом скользнули вверх. Короткое приветственное объятие.

–  Как дела?

–  Всё хорошо!

Константин с удовольствием отметил, что смуглость её лица заметна даже в полутёмном зале. И бархатистая кожа плеч хранила золотой загар. Он покосился в сторону зеркала. Вид собственной физиономии, на первый взгляд, огорчал: красная, как скорлупа варёного рака, и главное, облезает! С другой стороны, всем заметно. Когда они с Ксенией стоят рядом, да ещё держась за руки, как сейчас, любому сразу ясно, что новогодние праздники они провели в далёком солнечном краю – вместе! Пусть знают, завидуют, отчаиваются; пусть потеряют всяческую надежду!

– Ну, ты созрел? – поинтересовался, протягивая ему руку, импозантный седовласый джентльмен. По-другому и не назовёшь Леонида Коренева – истинного учителя танго.

Высокий, склонный к полноте, он, пожалуй, казался бы даже грузным, если бы не двигался так непринуждённо, изящно, гибко. В тесном мирке любителей танго, где все от мала до велика обращались друг к другу по имени, никто не называл Коренева Лёней. Звали либо по фамилии, либо накрепко прилипшим к нему уважительным прозвищем: Лео. Ученики с гордостью поясняли: «Ну, как же, наш лев!» Большая голова, увенчанная пышными седыми кудрями, и впрямь вызывала ассоциации с царём зверей, а для восторженных учеников он был, конечно же, царём танцпола.

Константин растерялся. Он довольно часто общался с Леонидом: когда заезжал за Ксенией на урок, когда приходил на милонгу. Ксения перезнакомила его со всей группой, и каждый дружелюбно перекидывался с ним хоть парой слов. Костя много раз слышал, как Лео острит во время урока, подшучивает над учениками, но ни разу тот не пересекал грань бестактности. Как же он позволил себе сейчас задать вопрос столь личного свойства, да ещё при Ксении?!

Лео смотрел в упор своими тёмными, как маслины, глазами – слегка раскосыми, слегка прищуренными, хитрющими. Как будто знал, что Костя уже почти готов дать положительный ответ, но один нюанс так сильно его смущает, так огорчает, вызывает такую досаду!

– Ну?! – настойчиво потребовал Лео. Его необычайно подвижное лицо выразило глубокую серьёзность. – Пора догонять Ксению! А то, смотри, неровён час, она у нас скоро в примы выбьется, – лукавый и ободряющий взгляд в сторону молчаливой третьей участницы беседы и смущённое удовольствие на её лице, – а ты так и останешься пажом королевы: отвезти, привезти, туфли притащить из багажника, застегнуть на загорелой ножке!

Всё это говорилось, очевидно, не столько для Кости, сколько для Ксении. Та застенчиво смеялась, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

«Так он – о танго!» – Косте резко полегчало!

– Некогда мне учиться, – сообщил он радостно, – согласен на роль пажа при королеве! – подмигнул Ксении. – Очень романтично, а?

– Ну, смотри! – не унимался разрезвившийся Коренев. – На неё, знаешь, какой спрос пойдёт среди хороших танцоров! Как бы не увели! Чуть-чуть осталось, – учитель танго несколько посерьёзнел. Он вновь обращался к ученице, – ногу расслабить, и только. Я же не много прошу!

– Одну? – приободрилась Ксения.

– Одну! – подхватил Лео с охотой. – Вторая уже в порядке!

Косте вновь было несколько не по себе. Ну, хоть чуточку подсократить работу – и впрямь пошёл бы подтягивать двигательную сферу, догонять Ксюшку!

– Так что давай, Константин, учись, не тяни время! – заключил Лео и, сочтя беседу завершённой, быстро удалился гибкой походкой, гордо неся благородную голову.

– Ты танцуешь?

Его будто не заметили! Немолодой худощавый мужчина с пышными усами и почти непристойным лукавством в глазах смотрел только на Ксению. Константин счёл его бестактным: разве не видит, что люди только встретились, что они в особых отношениях?! Но любимая бросила на него короткий, уже не видящий взор, формально уточнила:

– Ты не против?

Константин промедлил с ответом. Глаза женщины ожили, в них появился интерес. Костя заставил себя наконец кивнуть. Ксения мимолётно улыбнулась и тут же порхнула – иного слова не подберёшь! – к усатому.

Константин сжал зубы. Всё же придётся учиться танцевать. Разумеется, не этот вычурный танец под отвратительные тягучие мелодии! Ксения обещала, что пойдёт с ним на любые уроки – хоть вальс разучивать, хоть сальсу.

Глаза автоматически отслеживали движения знакомой пары. Сегодня танцпол был битком набит: первая фестивальная милонга! И всё же Ксения выделялась в толпе: этим вечером она надела весьма открытый сарафан яркого небесно-голубого цвета, оканчивавшийся в районе бёдер лохмотьями разной длины. Уже после нескольких сдержанных шагов движения едва прикрытых резаной тканью стройных ног стали неприлично размашистыми, соблазнительными, откровенными. Они сновали вокруг ног партнёра, обвивали, скользили по ним вверх, всё выше. Константин запомнил названия этих па. Ксения считала, что, если он сумеет подобрать к этому умные слова, то эротический смысл сам собою улетучится из привычных и понятных движений. Слова вылезали из памяти легко. Только они не успокаивали. Они шипели по-змеиному и жалили, как шершни: «очо», «ганчо», «саккада», «баррида»…

Усатый партнёр жёстко зажал правую ладонь Ксении в своей левой. Левая рука женщины со спокойной нежностью скользила по тощей спине: то к шее, то к плечу. Её грудь с абсолютной упругой откровенностью прижималась к груди партнёра. Их разделяли два тонких полотнища ткани: голубое – платья Ксении, и тёмно-синее – рубашки усатого. Пара в своём кружении по залу вновь приблизилась к Косте. Ксения то и дело оказывалась к нему лицом. Глаза были плотно закрыты, брови сдвинуты. На сжатых губах то и дело расцветала напряжённая улыбка сдерживаемого удовольствия.

Константин сам чувствовал, как сжимаются зубы и стекленеет взгляд. Господи, он никогда не считал себя ревнивым! Но как быть, если он совсем в другие моменты жизни видел Ксению именно такой: сдержанной, упорно не выпускающей на волю ни страсть, ни наслаждение. Но в те моменты ему казалось, что эта женщина по натуре достаточно холодна. На танцполе же наледь её сдержанности выглядела фальшивой и ненадёжной. Наблюдая со стороны танец возлюбленной с другим мужчиной, Константин не понимал, чего хочет сильнее: чтобы она, чопорно раскланявшись, вышла из игры, или чтобы отдалась наконец без остатка огненной стихии любимого танго? Хоть чему-то отдалась пылко, полностью забывая себя…

Но не с этим же усатым, невзрачным партнёром, в жилах которого, сразу видно – рыбья кровь! Если бы Лео, быстрый и ловкий в движениях, излучающий мужское обаяние… Ксения часто жаловалась, что боится танцевать с Кореневым даже на уроке, а уж на милонгах – танцевальных вечерах – тот, к счастью, не смотрит в её сторону… Если бы великолепный Лео взял Ксению в объятия и понёс по залу в стремительном, рваном ритме – у неё не осталось бы времени размышлять и рефлексировать. Её умная, красивая голова наконец отключилась бы, а дивное тело… Ксения и Лео вместе смотрелись бы органично… Константина сильно передёрнуло. Надо учиться танцевать!

Поскольку продолжать пялиться всё время на одну и ту же пару, хоть в ней и танцует любимая женщина, Константин счёл неприличным, он вовсе оторвал взгляд от танцпола и медленно двинулся вдоль стен, рассматривая картины. Он не единожды видел и автора, и его произведения. Всё же картины притягивали внимание. В основном, это было нечто среднее между живописью и графикой. На тёмном фоне, где едва проступали смазанные силуэты каких-то предметов и людей, чёткими, тонкими линиями – фигуры двоих танцующих. Линии не изображали людей целиком – лишь угадывались знакомые танцевальные па, но в этих абстрактных фигурах были и динамика, и нежность. Одну картину Костя тут особенно ценил. Совсем другая стилистика: крупным планом живописный портрет танцующей танго девушки – только лицо и обнажённые плечи. Выражение полной самозабвенности – как удаётся художникам такое передать?!

Он всё-таки нет-нет да и поглядывал на танцующих. Усатый вцепился в Ксению намертво. Однажды та встретилась взглядом с Константином – виновато улыбнулась. Во время очередного перерыва между мелодиями она вывернулась из-под руки партнёра, придавившей её плечо, что-то смущённо объяснила, указав рукой на свои ноги и неопределённо махнув головой в сторону друга. К Косте усатый Ксению не повёл. Проводил до свободного стула, стоявшего у самой двери – туда, «где взял». Как только бывший партнёр отвернулся, голубенькая фигурка вспорхнула со стула и направилась к Косте.

Ксения выхватила из кармана его пиджака веер, который сама же туда засунула, и принялась отчаянно обмахиваться. Ходить на милонгу без веера – признак неопытности тангеро или тангеры!

– Ну, молодой человек просто отойти от тебя не мог! – заметил Константин язвительно. На самом деле, усатый был явно старше его самого – что-нибудь после полтинника.

– Молодой человек? – Ксения заливисто рассмеялась, глядя прямо ему в глаза. Взгляд был ласковым и тёплым. Константину хотелось продлить удовольствие, и он снова поддразнил:

– Что ты смеёшься? – спросил без улыбки. Ксения ещё больше развеселилась. – Ну что ты смеёшься?!

Ксения перестала смеяться и нежно чмокнула его в губы.

* * *

Официальное открытие московского международного тангофестиваля состоялось вчера. Новый – зимний – фестиваль обещал, судя по составу участников и количеству запланированных мероприятий, стать весьма масштабным событием. Открытие недаром приурочили к Старому Новому Году: на каникулы многие уезжают, да и Рождественский пост надо уважать. Теперь все в Москве, вышли на работу, но праздничное настроение ещё сохраняется – самое время для танцевальной феерии! Народ валом повалит на мастер-классы приехавших всего на неделю знаменитых аргентинцев, на милонги и шоу.

Несмотря на воскресный день, шоу почтил своим присутствием посол Аргентины, традиционно сообщивший, что перед москвичами, российскими и зарубежными гостями мероприятия выступят действительно лучшие представители танго-культуры, известные и уважаемые на его родине танцоры. Неожиданно посол признался, что сам равнодушен к танго: его поколение в молодости считало танго устаревшей забавой пожилых, безнадёжно несовременным танцем, короче, «отстоем». Ещё неожиданнее он принялся превозносить русские народные танцы и всерьёз укорять присутствующих за то, что они интересуются культурным наследием чужой страны больше, чем собственной. Видно, достали аргентинца эти обязательные – по несколько раз в год! – посещения фестивалей.

Его уважительная, но полная искреннего непонимания и скрытого пренебрежения к культуре танго, речь возымела на Наташу запланированное дипломатом действие: она устыдилась и удивилась. В самом деле, почему бы, собираясь вечерами в клубе, не водить хороводы, не отплясывать барыню, кадриль? Но поскольку клубов русского танца всё равно не существует – только самодеятельные ансамбли, где никакой импровизации – сплошное заучивание, то и говорить не о чем! Будем продолжать осваивать танго!

Хотя торжественное открытие состоялось воскресным вечером, своё название фестиваль «Танго новогодней ночи» оправдал только сегодня – большой милонгой в ночь с 13 на 14 января, под старый Новый Год. Помимо танцев, ожидались всяческие сюрпризы, конкурсы костюмов, розыгрыши призов.

Главная интрига праздника, прикрытая белым полотнищем с небрежно нашитой на него блестящей мишурой, ждала своего часа в торце главного танцевального зала клуба «Витанго» (полное название – «Вита-танго» – редко кто когда произносил). В предпраздничные декабрьские дни этот зал оставался закрытым и из него доносились громкие звуки строительно-ремонтного происхождения. В каникулы клуб работал вяло: одна милонга да практики для немногочисленных энтузиастов. Наташа забрела разок. Главный зал так и оставался закрытым, хотя, на сей раз, хранил загадочную тишину.

Валентин Измайлов – хозяин клуба и один из главных предводителей московского танго-сообщества – в самом начале вечера объявил, что гостей ожидает грандиозный сюрприз и попросил всех проявить сознательность: не заглядывать под белое полотнище раньше времени. Правду сказать, любители нарушать условия нашлись, и Наташа, не терпевшая всяческих запретов и ограничений, оказалась в их первых рядах. Но её постигла неудача. Измайлов, как оказалось, не полагался на честность гостей и прикрепил ткань мебельными скобками к полу и стенам. Не приподнять! По очертаниям тоже не угадать: огромный кусок материи попросту не имел никаких определённых очертаний.

Наташа танцевала, общалась с народом, участвовала в конкурсах и даже выиграла в лотерею майку с названием клуба, но любопытство распирало её всё сильнее.

Когда Измайлов остановил музыку, Наташа танцевала с Романом. Валентин попросил всех гостей выйти из зала, чтобы он мог спокойно подготовить к демонстрации обещанный сюрприз.

– Давай спрячемся и всё увидим первыми! – весёлым шёпотом предложил Рома.

Наташа рассмеялась, захлопала в ладоши и запрыгала на месте, в восторге от предстоящего озорства.

В наступившей суматохе молодые люди, крепко взявшись за руки, пробрались к барной стойке. Рома прикрыл Наташу своим широким телом, и она юркнула под высокую стойку. С удобством разместилась среди коробок с кофе, чайными пакетиками, вином и всяческим «сухим кормом». Каким образом удалось незамеченным просочиться сюда же массивному Роману – без прикрытия, осталось для неё загадкой. Однако, на то он и бывший десантник!

Шаги и голоса довольно скоро стихли. Музыка громче зазвучала в холле, а над их головами – тише. Сильно хлопнула и клацнула запором дверь.

– Оксана, поставь дверь на собачку, чтобы не вошли раньше времени, – послышался повелительный голос Измайлова.

Не видя самого Валентина, а только слыша его сильный и властный голос, трудно было представить, что он исторгается из довольно щуплой груди, что его обладатель худощав и невелик ростом.

Прямо над Наташиной головой – бар находился у самой двери – снова громко клацнуло. Стук шпилек удалился в противоположный торец зала.

– Открепляй с этой стороны, а я – здесь, – опять распорядился Измайлов.

Роман сжал Наташину руку своей пухлой ладонью. Прошептал в самое ухо:

– Смотри!

И легонько потянул её к себе.

Оказывается, между фанерными панелями стойки имелась узкая щель. Заглянув в неё одним глазом, Наташа увидела, как Оксана и Измайлов, орудуя какими-то небольшими металлическими предметами, отдирают от пола и стены мебельные скобы, держащие ткань.

Рома заботливо прижимал девушку к груди, чтобы создать ей максимальный комфорт, а сам сопел над её макушкой: тоже приник к щёлочке.

Невысокий Измайлов придвинул к сюрпризу стул, встал на него, и теперь сумел дотянуться до самого высоко расположенного уголка материи. Ещё пара отщёлкнутых скобок – и полотнище соскользнуло вниз. Наташа и Рома одновременно ахнули.

– Как здорово! – издала Наташа полушёпот, полу-писк. – Он настоящий?

Камин! Большой, чёрный, со светлыми изразцами, разбросанными по фронтону, с широкими дверцами прозрачного стекла.

– Похоже, – тёплое Ромино дыхание приятно обдувало ухо, – вон же труба уходит вверх.

– Точно настоящий! Смотри!

Валентин Измайлов взял несколько чурочек из солидной поленницы, сложенной рядом с камином, аккуратно уложил их внутри и – о сказочное чудо! – принялся поджигать!

– Как романтично, правда? Пустой зал, свечи, камин, и мы, как дети, прячемся в укромном уголке, чтобы первыми узнать секрет!

Рома по-прежнему держал Наташу обеими руками и, отстранившись от щели, близко-близко смотрел ей в лицо. Полные губы, приоткрытые в полуулыбке, оказались как раз напротив её губ. Ещё мгновение – и Рома, скорее всего, её поцелует. Наташа была не готова к такому стремительному развитию событий и от неожиданности дала задний ход.

– Очень романтично! – подхватила она с энтузиазмом. – Интересно, как только ему удалось получить разрешение, и куда он вывел дымоход?

Роман стремительно прижал палец к её губам. Наташа затихла. Ужас перед разоблачением перебил страх от слишком стремительного сближения с очень симпатичным ей мужчиной.

Мягко простучали шаги: мужская танцевальная обувь – нежнее домашних тапочек. Клацнула «собачка». Из двери протянулась широкая полоса света, на секунду вернулись музыка и шум. Дверь опять прикрыта. В холле Измайлов громко объявляет очередной конкурс: на самую оригинальную и на самую близкую к истине догадку, что находится в танцевальном зале. А тут…

Каблуки быстро и решительно застучали в сторону барной стойки. У Наташи бешено заколотилось сердце. Конечно, ничего страшного. Но неловкости – не оберёшься! Рома непроизвольно – или намеренно? – стиснул её предплечья и припал к щели. Наташа не рискнула пошевелиться.

Шаги подобрались совсем близко. Спустя мгновение, Рома ослабил хватку. Шаги стали отдаляться. Наташа поднырнула под Ромину голову, чтобы тоже получить доступ к зрительной информации.

Оксана уже вновь стояла у камина. В руках – бокал тёмного вина и бутерброд, кажется, с ветчиной. Отщипнутые кусочки ветчины и хлеба полетели в огонь. За ними Оксана плеснула туда же вино из бокала. Огромный язык пламени взвился вверх и исчез в трубе.

Дверь с шумом распахнулась настежь, в неё, предводительствуемый Валентином Измайловым, повалил народ. Было видно, как каждый входящий замедляет шаг или вовсе останавливается у входа. Слышались восхищённые вздохи, возгласы. Басовитый мужской голос завопил:

– Я победил! Слышите, это я угадал!

– Приступаем к завершающему этапу операции, – прошептал Рома. – Готовься, я дам знак!

Он скользнул между коробок с вином и провизией, задержался у маленькой дверцы бара, приподнял голову над стойкой и в мгновение ока оказался снаружи. Наташа не сразу сообразила, что он отчаянно машет протянутой назад рукой: мол, выходи скорее, можно! Она рванулась вперёд. Выскакивая через дверцу, сильно ударилась плечом о край стойки. Раздался звон посуды, всё хлипкое сооружение мелко затряслось. Наташе казалось, что это должны заметить все. В довершение бедлама на неё напал неудержимый приступ смеха, и всё тело завибрировало, усиливая колебания стойки и звон посуды. Но, когда она выпрямилась и очухалась, то обнаружила, что все обращены спиной к ней, лицом к камину, и слышат только треск поленьев, и обсуждают только не обманувший ожиданий сюрприз.

Оказывается, из-под прилавка, где Наташа – от спешки и растерянности – чуть не застряла, Рома галантно вытащил её за руку. Теперь молодые люди, довольные и сюрпризом, и удавшимся озорством, так и держась за руки, двинулись вперёд.

Слишком злобным был взгляд, хоть и брошенный искоса и сбоку, чтобы его не заметить. Оксана, пунцовая, с разметавшимися кудрями, в бешенстве сверкнула глазами на благодушную парочку. Однако, заметив, что Наташа удивлённо воззрилась на неё, девушка мгновенно изобразила полное безразличие и отвернулась.

«Неужели она заметила, как мы вылезаем из-под стойки?! Она же была в дальнем конце, у самого камина, а потом люди всё загородили. Она, наверное, только что пробралась к столику со своим наполовину выплеснутым бокалом… И вообще, посмеялась бы над нами, съязвила. Откуда такая ненависть?!»

Наташа крепко задумалась. Оксана – официальная помощница Измайлова, Наташа – непризнанная правая рука Коренева. Оксану знают и уважают все, она отлично танцует, она – при плотном телосложении – всё же гораздо стройнее. Какая тут конкуренция? Значит, верно подметила некогда, что у Оксаны особые отношения с Романом. Но ведь это было давно. Последнее время Рома всюду появляется только один. Обсуждать деликатную тему с самим молодым человеком посчитала неэтичным и несвоевременным.

Рома нырнул в толпу и вернулся с двумя полными бокалами: Измайлов уже начал говорить тост.

* * *

– Дорогие танговиты и гости нашего клуба! Теперь мы хотим сделать ещё один подарок всем присутствующим, – произнёс Измайлов. – Перед вами выступит хорошо известная многим пара из Аргентины…

Хозяин клуба, как обычно, лениво растягивал слова и говорил без улыбки, но в глазах его светилось торжество.

– У него сейчас есть все шансы лопнуть от самодовольства! – мягко произнёс над ухом у Ксении знакомый голос.

Она обернулась, досадуя, что прослушала имена танцоров, но радуясь встрече.

– Толя, привет! Где пропадал?

По традиции танговской тусовки собеседники приветствовали друг друга коротким поцелуем.

– В мерлихлюндии. Ты знаешь, что я расстался с Таей?

– Я не знала…

– Не скрою, мне это не просто далось, – выразительные интонации приглушённого голоса. – Ещё осень навевала тоску, как ей и положено… Но теперь я снова здесь, – глаза Анатолия маслянисто блеснули, – и я снова в поиске идеальной партнёрши!

Надо было бы как-то пошутить на эту тему, но Ксения смутилась. Когда она только начинала заниматься танго, Толя Юшко, высокий, пышнотелый, с широченной кормой и тяжёлым, шлёпающим шагом, уже преподносил себя как опытного партнёра, не почивающего на лаврах, а постоянно оттачивающего технику танца и подыскивающего подходящую партнёршу из начинающих, чтобы воспитать её и вместе идти к вершинам мастерства. Он активно флиртовал с Ксенией, как, впрочем, и с другими свободными партнёршами. Ксения отвечала ему взаимностью, то есть флиртовала и с ним, и с другими: надо было выбираться из глубочайшей депрессии. Анатолий стал первым, с кем она пошла на милонгу. Она тогда едва умела выполнять простые шаги и фигуры, но Толик вёл так уверенно и разборчиво, что танец, полный импровизации, им удавался, выходило с огоньком! Короче говоря, Юшко оставил у Ксении впечатление отличного партнёра и совсем бесперспективного ухажёра: был щедр на неопределённые посулы, но скуп на их выполнение и вообще на элементарные знаки внимания.

Впоследствии Анатолий нашёл, наконец, свой идеал. Ходили слухи, что крутая, то есть невероятно продвинутая в технике танца, партнёрша помогла его мастерству подняться на недосягаемую для многих высоту. Толя полностью отказался от любимого им прежде принципа: «сколько бы ни было девушек, всех перетанцую!»

И вот великолепный Юшко вернулся! Он, как обычно, стремится быть для женщин на танцполе привлекательным и желанным не только в танце. Ксения напряжённо соображала, как сохранить расположение хорошего – что редкость! – партнёра, и при этом не обидеть Костю, откровенно флиртуя с другим мужчиной. А ещё, чёрт возьми, всё-таки приятно, когда тебя зачисляют в претендентки на роль идеальной тангеры!

– Разве так уж трудно найти новую партнёршу?

– Трудно! Я рассматриваю варианты…

Ксения наугад выбрала первую попавшуюся на глаза тангеру из бойких и давних участниц сообщества:

– Баира, например? Она нарасхват!

– Она сама всех хватает и силком тянет на танцпол. За несколько лет в танго так ничему и не научилась.

Это прозвучало зло.

– У тебя на Баиру зуб?

– Боже упаси! Я остаюсь в хороших отношениях со всеми своими бывшими женщинами.

– Значит, она тебе когда-то нравилась?

– Ошибки молодости. Наш роман пришёлся на время учёбы в Университете. Год назад она вышла замуж за какого-то аспиранта. Правильно сообразила, что когда перевалит за сорок, она уже никому не будет нужна.

– Антонина? – продолжила Ксения, заметив другую знакомую тангеру. – Уж у неё-то отличная техника!

– Мало удовольствия – танцевать с этой бешеной лошадью.

– В каком смысле?

– Она совершенно не слушает. Сама несётся куда захочет!

Ксения не рискнула продолжать перебор: слушать то, что говорил Анатолий, было совестно! Призадумалась: любопытно, какую гадость Юшко станет говорить кому-нибудь о ней самой?

Вступительные аккорды сменились сложной и красивой мелодией. Участники милонги расселись на полу и стояли вдоль стен, а в центре образованного людьми круга по танцполу металась в тесных объятиях красивая пара миниатюрных, хрупких аргентинцев. Ксения печально оглянулась: свободных мест, чтобы присесть – хотя бы на полу – и всё видеть, не осталось. Ладно, кажется, это ненадолго. Наконец, удалось сосредоточиться на зрелище. Она восхищённо ахнула, когда партнёрша с невероятной скоростью и чёткостью выполнила серию сложнейших шагов.

– Ты тоже так сможешь! – проворковал на ухо окрылённый её смущением Юшко.

Ксения сдержанно улыбнулась. Хотелось ехидно поинтересоваться: «Под твоим чутким руководством?» Но она смолчала.

– Красиво загорела! – не унимался Анатолий. – В каких краях?

Ксения предполагала, что Костя, которому сейчас не пробиться к ней и которого она даже не находит взглядом в густой толпе, вполне возможно, видит её. Ему наверняка тревожно наблюдать, как она улыбчиво шепчется с молодым мужчиной. С другой стороны, она не делала решительно ничего плохого! Смотреть же красивых аргентинцев ей не особенно хотелось: ноги после двухнедельного перерыва сами просились в пляс, а голова охлаждала их пыл, напоминая, что такой техникой подконтрольному ей телу не овладеть никогда. Ксения повернулась к Толе:

– Спасибо за комплимент! Ещё позапрошлой ночью я находилась на Шри Ланке.

– Дело хорошее! – Юшко оживился. – Сколько, если не секрет, стоит это удовольствие?

Вот и повод мягко расставить все точки над запятыми!

– Не секрет. Но я не знаю.

Анатолий ничуть не смутился:

– Вот даже как! Ну, правильно! Это очень хорошо! Иначе зачем тогда всё это танго, верно?!

– Вот именно! – Ксения засмеялась и, чтобы избежать уточняющих расспросов, перехватила инициативу беседы: – Толик, а ты-то как? Говорят, у тебя невероятные успехи в танго!

Анатолий, в свою очередь, скромно потупился:

– Я многому научился. Но с Таей было невозможно… То, что она танцевала – это было не танго!

– Должно быть, ты сам уже созрел до того, чтобы делиться мастерством! Не собираешься ли открыть свою школу?

Ксения думала, что шутит, подкалывает собеседника, но тот живо подхватил с нарочитой небрежностью:

– Возможно. Даже вероятно, что где-то через полгодика я открою свою школу!

– Хлопотное занятие! Не помешает основная работа? Ты всё там же, всё тем же?

– Нет. Ушёл со всех работ.

– А жить на что? Станешь зарабатывать частными уроками танго?

– У меня достаточно средств. Я кое-что скопил. Хватит даже на то, чтобы съездить на Мальдивы. И тебя с собой взять!

Ксения задохнулась от неожиданности. Потом на язык прыгнул вопрос: «Это приглашение?» Очень хотелось узнать, что Анатолий ответит, как далеко он готов зайти в раздаче авансов. Она покатала вопрос во рту и успешно проглотила. Не вышло бы как в анекдоте про английскую королеву: «Вот видите, Ваше Величество, вы уже торгуетесь!» И вообще, стало как-то неприятно, хотелось скорее отодвинуться от восходящей звезды танго-культуры. Женщина вновь как бы застенчиво потупилась. На самом деле, до Ксении в этот момент доходил оскорбительный смысл реплики Юшко.

– Толя, извини, я отойду!

И она скользнула вон из зала – благо стояли рядом с выходом! Решила по возвращении сразу пробираться к Косте.

На обратном пути из туалета Ксения нос к носу столкнулась с аргентинцами: те направлялись в раздевалку – переодеться к новому номеру. Вслед за ними – неотлучный гид: жена Измайлова, кажется, Нина. Толпа в зале вновь рассредоточилась по танцполу, и высокая Костина фигура в праздничной белоснежной рубашке сразу стала видна. Ксения направилась к нему, но на полдороги невольно остановилась: что-то происходило в зале, обстановка стремительно менялась. Она, наконец, заметила, что громкий голос Оксаны – партнёрши Измайлова, его помощницы на всех уроках – не случайность: Оксана намеренно перекрикивала шум. Разговоры смолкали. Все поворачивали головы в сторону камина.

Оксана стояла с бокалом в руке. Она произносила тост. Лицо раскраснелось, девушка сбивалась, спотыкалась на трудно произносимых словах. Невозможно было определить: то ли волнуется, то ли успела немного захмелеть.

– …Нам не хватает техники, – продолжала она речь, начала которой Ксения не слышала. – Ну, кого из нас можно поставить рядом с этими аргентинцами?! А у них, между прочим, средненький уровень! Шоу Себастьяна, кто помнит… Все помнят!..

Из зала пришла шумная поддержка:

– Помним! Конечно, помним!

– Спасибо! Ну, вот, Себастьян куда круче!

Девушка повыше подняла бокал.

– Давайте учиться, перенимать тонкости, чтобы было не стыдно!

– Оксана, давай тост пооптимистичнее! – весело и дружелюбно попросили из толпы. – Что мы в танго – нули без палочки, мы и так знаем!

– Козлы без рогов, – добавил густой бас, тоже добродушно-шутливый, но на его обладателя покосились неодобрительно.

Ксения заметила, что один человек слушает дурашливую перепалку с каменным лицом – хозяин клуба, Валентин Измайлов. Он стоял у камина в двух шагах от Оксаны. Недовольство его росло с каждым произнесённым словом. Последней реплики он не перенёс.

– Я надеюсь, – протянул ледяным тоном, пристально уставившись в глаза плечистому приземистому мужчине средних лет, только что неудачно упомянувшему козлов, – ты не имел в виду всех присутствующих?

– Нет, к дамам не относится, – бас искренно смутился, и его попытку сгладить неловкость новой шуткой народ поддержал ободряющими улыбками, но тяжёлый взгляд Измайлова быстро их погасил. – Я вообще себя имел в виду … прежде всего! – сдался бас, явно не настроенный конфликтовать.

Валентин медленно перевёл глаза на Оксану, от которой все по-прежнему ждали тоста. Девушка скорчила в сторону шутника выразительную физиономию, на которой зрителям следовало прочитать сострадание за перенесённую им публичную порку и решительное осуждение – за отказ от дальнейшей борьбы. Потом быстро обернулась к Измайлову:

– Валентин, да ко всем это относится, и к преподавателям! Мы ленимся, мы не учимся новому. Прибыль – это в танце не главное!

Лицо хозяина клуба вновь окаменело.

– Короче… Ребята! И девушки! Как скажет наш уважаемый предводитель, дорогие танговиты и гости! Я желаю нам всем настоящего аргентинского танго. Чтобы вот … как огонь в этом камине! И хороших учителей!

Народ с облегчением принялся чокаться пластиковыми стаканчиками. Тишина начала разбавляться репликами и смехом. Но так хорошо знакомый присутствующим тягучий голос Измайлова услышали все:

– А кому что-то не нравится в нашей системе преподавания, может уходить. Я не задерживаю.

Многие изумлённо обернулись. В том числе и Ксения, которая вновь двинулась к Косте, заботливо державшему второй стаканчик с шампанским – для неё, и призывно, но с осторожностью помахивавшему им в воздухе.

В первый момент Ксения испытала облегчение, заметив, что Валентин не смотрит в зал, а пристально уставился на Оксану. Лицо девушки пошло красными пятнами. Она залпом допила шампанское. Казалось, что она сейчас разразится во всеуслышание новой тирадой, гораздо менее безобидной, чем тост. Но тут в зал впорхнула Нина – и объявила, что танцоры подготовились к новому выступлению. Рассаживаясь вдоль стен на паркете, нарядная публика с весёлым любопытством, но вполголоса обсуждала ссору Измайлова со своей верной помощницей.

Занять место на полу в первом ряду зрителей Ксения не успела. А долго стоять на ногах для неё с детства было мукой. Пройти пешком налегке километров десять – это с радостью! Но простоять десять минут, подпирая стенку – увольте! Удобно стоявшие стулья расхватали. Костя, у которого была такая возможность, почему-то не поторопился занять ей место. Тогда она решительно направилась к неудобью, увлекая за собой Костю. Хотела просто опереться о стул коленями – всё полегче будет! Но Костя сел сам, а её пристроил к себе на колено. Теперь он мало что видел за спинами и затылками, но Ксения, оказавшаяся повыше, получила вполне приличный обзор.

Прочное, удобное бедро, тёплая, широкая грудь, к которой она прислонилась, крепкая рука, поддерживавшая её плечо… С Костей так уютно и просто! Он сильный, надёжный! Мечта любой женщины… Только теперь, отогреваясь у него на руках, Ксения заметила, что открытая спина, грудь, ноги в тонких колготках замёрзли в полуподвальном помещении, где окна по случаю праздничного скопления народа были приоткрыты и атмосфера соткана из сплошных сквозняков.

– Костя, тебе в бок не дует? Ты же сидишь почти под самым окном! Накинул бы пиджак!

– Всё в порядке! Мне жарко. Смотри, чтоб тебя не продуло.

– Мне с тобой тоже жарко!

– Врёшь?

* * *

Маленьким аргентинцам долго, восторженно хлопали. Они станцевали «на бис». Измайлов, выступавший на этой милонге не только хозяином, но и ди-джеем, выбрал мелодию с незнакомого им диска – быструю, но с чётким ритмом. Танцоры выдали блестящую импровизацию и вновь сорвали бурю аплодисментов. Ко всеобщему удовольствию оказалось, что шоу ещё не окончено. Под новую – медленную – мелодию аргентинец протянул руку Нине и аккуратно повёл её, постепенно усложняя танец. Вторую часть длинной песни он танцевал с Оксаной. Вот теперь аргентинцы удалились переодеваться, как обычно, в сопровождении Нины. Публика, ещё переживавшая увиденное, неохотно, медлительно приходила в движение, когда Оксана, остававшаяся в центре круга, подскочила к Измайлову и звонко крикнула:

– Станцуй так же, как он! Станцуй со мной! Покажи класс!

– С тобой? – Валентин надменно поднял бровь. – Ты видела, как Баутисто танцевал с тобой?

Лицо девушки вновь пошло красными пятнами.

– Станцуй хоть с кем-нибудь! С его партнёршей! Попробуй сделать это лучше него, если не можешь так же!

– Я уже сказал, – Измайлов пренебрежительно усмехнулся и продолжал в гробовой тишине: – те, кому что-то не нравится, могут здесь не задерживаться.

Оксана открыла и закрыла рот, глядя снизу вверх, облила своего учителя и партнёра напалмом презрения, неожиданно быстро наклонилась и сорвала с ног алые туфли на высоченной шпильке. В этих туфлях она всегда приходила на уроки. Распрямившись, швырнула их на пол и босиком, с великолепно выпрямленной гимнастической спиной, среди растерянного молчания пересекла зал. В дверном проёме обернулась, в полной тишине произнесла негромко, явно рисуясь:

– Думаешь, я уйду – и на этом всё закончится? Они сейчас молчат. Но рано или поздно от тебя уйдут все!

Валентин, казалось, с облегчением проводил её взглядом. Народ продолжал изумлённо безмолвствовать. Крепкий парень с лысиной во всю макушку и хвостиком на затылке поднялся в дальнем углу, пробрался к двери. Проходя мимо брошенных девушкой туфель, с сомнением покосился на них и двинулся своей дорогой.

Измайлов опустил глаза на красные туфли. Неторопливо, с достоинством, будто исполнял специально придуманный номер, наклонился, брезгливым жестом поднял туфли, брезгливо оглядел их, держа на весу. Всем, кто стоял поближе, стало видно, что туфельки старые, потёртые, с сильно стоптанной, едва не до дыр протёршейся подошвой. Коротко размахнувшись, Валентин швырнул туфли в камин. Лёгкий вздох пронёсся по дрогнувшим рядам любителей танго.

– Вот такие у нас аргентинские страсти, – бросил Валентин, демонстративно отряхнул руки и неторопливо направился к бару.

Пламя, плясавшее на поленьях, отступило от прибившего его предмета. Долго, осторожно приближалось, пробовало туфли на язык, вновь отскакивало, шипя и отплёвываясь. А потом внезапно вспыхнуло, охватив их целиком. Красная кожа мгновенно растворилась среди огненных всполохов. Затем туфли почернели и стали терять форму. По залу распространился запах горелой кожи, резины, какой-то синтетики; пополз над паркетом, потянулся к открытым окнам едкий сизый дым.

Двое-трое мужчин бросились отдёргивать шторы и распахивать ещё шире расположенные под потолком окна. Остальные тангерос и тангеры, не сговариваясь, повалили в просторный холл – пережидать газовую атаку на безопасном расстоянии.

Костя боролся с желанием спросить Ксению, не находит ли она атмосферу праздника безнадёжно испорченной. Умная женщина поймёт, что он хотел бы уйти, и сама предложит покинуть милонгу. Но, пока она не устала от танцев, Ксению уводить опасно: расстроится и будет через силу бодриться и изображать приветливость.

– У них что, более серьёзные отношения, помимо деловых? – поинтересовался он.

– Ты про Валентина и Оксану? Совершенно точно нет! Измайлов слишком умён и расчетлив, чтобы устраивать такое под носом у жены.

– То есть она взвилась только из-за того, что с ней не согласились?

– Её практически выгнали!

– Ничего подобного! Он сказал вообще, кому сильно не нравится, может уйти. А она … даже туфли с ног посрывала. Какая темпераментная девушка!

– Я не понимаю: ты восхищаешься ею или осуждаешь?

Костя смущённо пожал плечами.

– Просто констатирую факт. Она, к сожалению, не в моём вкусе.

В холле звучала музыка. Возбуждение от недавнего инцидента постепенно улеглось, некоторые пары начали танцевать прямо здесь. К Ксении подошёл молодой человек, давеча догонявший среди немой сцены взрывную Оксану. Застенчиво улыбнулся пухлыми губами, задал традиционный вопрос: «Ты танцуешь?». И расцвёл всем своим полным, добродушным лицом, когда та ответила утвердительно. Костя опять отметил – на сей раз, с удовольствием, что у парня на голове красуется огромная – во всю макушку – лысина. Жених ли он там чей-то, нет ли…

* * *

Рома лавировал между людьми, ведя Ксению за руку. Он искал место, где можно было бы начать танцевать.

Ксения поинтересовалась, подошла ли Роману для работы в тренинговом центре девушка, которую недавно направила к нему. Некоторое время назад выяснилось, что Рома тоже психолог, возглавляет тренинговую службу в серьёзной компании. Когда тот пожаловался, что не может найти специалиста, Ксения направила к нему свою бывшую сотрудницу – очень толковую. Рома смущённо ответил, что с девушкой всё некогда встретиться: то командировки, то работы завал, а вечерами, вот, танго.

Места всё не находилось. Он в отчаянии предложил:

– Пойдём в зал! Там, наверное, уже проветрилось.

Ксения мимолётно подумала о распахнутых окнах, но решила рискнуть: Рома своей массой прикроет её от любого сквозняка. А ведёт он интересно: музыкально, разнообразно. При этом не переходит границ её крепкого среднего уровня: не делает ничего слишком тонкого, пугающе непонятного. Зато скорость и неожиданность в шагах! Пусть у него будет простор!

Они вошли в зал и замерли на пороге. Он, оказывается, не был пуст! Одна пара уже танцевала здесь – среди едкого, но с каждой минутой слабевшего запаха гари и острого холода. И какая пара!

Когда из камина повалил дым, первым бросился открывать окна Коренев. Да так, видно, и остался в зале. А вот когда и зачем вернулась сюда Оксана?!

Лео мог танцевать отдельно под любой из инструментов, свивающих мелодию танго. Он идеально слышал перебои ритма, внезапные удвоения, неожиданные паузы – и обыгрывал их: остановкой, замедленным, бесконечно тягучим шагом, пулемётной очередью коротеньких вертлявых шажков. То он проделывал всё это сам, вынуждая партнёршу замереть на месте, то, наоборот, вальяжно приостановившись, крутил её корпусом, заставляя, будто невольно, высоко подбрасывать ноги, с немыслимой скоростью бежать извилистым маршрутом вокруг него. Партнёрше, оказавшейся с ним в паре, требовалось не только знание богатого ассортимента движений, но также высокая чувствительность – чтобы распознавать самые разнообразные и неожиданные «команды», подаваемые неуловимыми поворотами корпуса, и хорошая скорость реакции – чтобы вовремя эти «команды» выполнять. На милонгах Лео почти без исключений выбирал себе в пару стройных, длинноногих женщин. Но лишь тех, что умели виртуозно танцевать и чутко его слушаться.

Помимо великолепной техники и музыкальности, у Лео была своя изюминка. Он вечно сохранял в манере танца некоторую ленивую небрежность и в каждом своём танго он оставался остроумным шутником. Утрированное движение, едва уловимое кривляние, лёгкая гримаса на лице подчёркивали неожиданные ходы и намеренные несуразности его танца. Он мог и с абсолютно серьёзным видом поставить партнёршу в несколько непристойную, но изящную позу и встряхнуть – так, чтобы мелко затряслись прекрасные формы. Он не придумал сам ни единого па – использовал только достижения аргентинцев. Но, следя именно за его танцем, зрители порой покатывались со смеху.

Для того, чтобы понравиться Лео на танцполе, Ксении не хватало быстроты реакции и уверенности в себе. Порой она, хоть и чувствовала, чего хочет от неё учитель, не решалась сделать непривычный шаг, казавшийся неправильным, противоречащим всем усвоенным прежде стандартам. Лео, определённо, симпатизировал элегантной, контактной ученице с ладной фигурой, но больше одного танца – и то во время урока, на неё не расходовал…

Мелодии гасли и вспыхивали вновь, сменяя друг друга, а Коренев не выпускал из рук нынешнюю свою партнёршу. Он танцевал с Оксаной крайне редко: девушка небольшого росточка, плотненькая была не в его танго-вкусе, да к тому же – помощница главного конкурента в борьбе за умы и ноги начинающих тангерос.

Из танцзала, где по-прежнему были открыты все окна, несло стужей – и камин ни капельки не спасал! Глубокий вырез тёмно-бордового платья на спине Оксаны прикрывал дымчатый шарф. Она танцевала босиком.

– Какой молодец Лео, что вернул Оксану! – сказала Ксения, обернувшись к своему спутнику.

Рома не реагировал ни пожатием плеч, ни шевелением бровей. Глаза его затуманились, черты полного, рыхловатого лица размягчились более обычного. Рука болталась вяло и расслабленно, и Ксения заметила, что не Рома, а она сама по инерции сжимает его ладонь в своей.

Раньше Роман и Оксана крепко дружили: вместе – на милонги, вместе – на все уроки. Ксения училась в другой группе и пропустила момент, когда ребята расстались. Тогда казалось, что Оксана проявляет больше заинтересованности в общении, да и после охлаждения отношений Рома не был замечен в закидывании бывшей возлюбленной нежными взглядами. И вот, теперь вдруг обнаружилось, сколь небезразлична ему девушка!

Прошло ещё не меньше десяти секунд до того, как Рома вздрогнул и обернулся. Взгляд медленно обретал осмысленность и одновременно становился смущённым.

– Извини, пожалуйста! – Роман всегда отличался трогательной вежливостью. – Я задумался… Засмотрелся. Так красиво, правда?

Ксения едва успела кивнуть и вновь перестала для него существовать. Осторожно отпустила Ромину руку, не желая мешать ни ему, ни самозабвенно танцующей паре. Сделала было шаг назад, но задержалась, стоя уже за порогом. Несостоявшийся партнёр даже не обернулся, а Ксения продолжала вглядываться в зал из-за его спины.

Так странно изменился Коренев! Его всегда желтовато-бледное лицо буквально пылало. Он, как обычно, виртуозно обыгрывал мелодию танго, и даже плотненькая, Оксана казалась в его руках ковыльным пёрышком, пляшущим язычком пламени, не имеющим ни веса, ни массы. Только был он необычайно сосредоточен. В любой другой раз Лео обязательно подмигнул бы робкой парочке, застрявшей на пороге танцзала, сделал бы переднее болео в их сторону, то есть со всей силы махнул свободной ногой партнёрши перед самым носом у Романа, а в перерыве между мелодиями мог бросить остроумную и едкую реплику. На сей раз, он не обращал на вошедших никакого внимания – будто не видел! Но и со своей партнёршей он не шутил! Лицо оставалось отчуждённым, движения – чёткими и скупыми. Он не играл, не забавлялся танцем, а вкладывался в него без остатка – впервые на памяти Ксении! Оксана же уткнулась лицом в его плечо – густые и длинные чёрные волосы разметались по его рубашке – и ни разу не повернула головы, какие бы пируэты ни выделывали её ноги. Может, плакала навзрыд, и по светлой рубашке Коренева расплывалась чёрная тушь, перемешиваясь с румянами? Пара ни разу не разомкнула тесных объятий, что также было нехарактерно для танцевальной манеры Лео.

В полутёмном пустынном зале мерцали огоньки десятков свечей, камин ярко разгорелся, он успел без остатка переварить старые туфли. Сквозняк полоскал плотные шторы, хлопал ими со всей силы, поднимал так высоко, что становилась видна темнота за распахнутыми настежь окнами – будто жаркой летней полночью, если забыть о холоде! Среди отсветов живых огней и полёта занавесей пара смотрелась романтично, таинственно.

Ксении почудилось, будто она созерцает сцену слишком интимную, не предназначенную для чужих глаз. Она ушла и, оказавшись в холле, немедленно отобрала у Кости пиджак.

* * *

Сгусток живого счастья, облечённый в стройное тело и приятное, улыбчивое лицо, носившие имя Ксения Царёва, аккуратно прошагал на высоких шпильках в сторонке от Виталия – по направлению к раздевалке. Об руку с женщиной – мужчина – тугой узел, сплетённый из гордости и желания, силы и тревоги: Константин. Виталию было очевидно, что Костя дохаживает последние холостяцкие дни, хотя сам ещё не догадывается об этом. Виталий тоже сомневался бы, даже если бы его женщиной была Ксения Царёва! Тем не менее, он проводил уходящую парочку привычным вздохом и дежурной мыслью: «Когда же у меня-то жизнь наладится?»

Было немного досадно, что Ксенька, с которой больше года отзанимались в одной группе, с которой так увлечённо обсуждали вопросы трансперсональной психологии, которая весь прошлый новогодний праздник доверчиво проплакала в уголку танцзала в его плечо, рассказывая о своей несчастной любви¹, сейчас не отыскала его взглядом, чтобы кивнуть на прощание. Виталий ещё раз вздохнул.

Спать хотелось отчаянно. Глупо было во втором часу ночи пить третью чашку кофе и нарываться на дичайшую аритмию. Пора ехать домой. Перед отъездом, ясное дело, следовало протанцевать последнюю танду, в просторечии – «блок»: четыре собранных вместе в непрерывную запись мелодии. Длинная, худощавая – жердь-жердью, если бы не двигалась так великолепно! – Лера Петрова обнаружилась сразу: её стриженый пёрышками затылок возвышался над головами беседующих и танцующих. Лера на высоких каблуках была ростом вровень видному Виталию!

В зале было темно и пустынно, и Виталия туда совсем не тянуло, хотя он терпеть не мог танцевать в тесной толпе. Кто же это любит!

– Ну, как твои поиски, Виталик?

Он понял, что Лера имеет в виду.

– А я и не ищу. Где искать-то? И как?

– Ты, Виталик, рисуешься просто! Посмотри, сколько вокруг женщин! Симпатичных, умных, свободных…

– Это не женщины! – парировал Виталий. Он примерно знал каждую следующую фразу полушутливого диалога.

– Как не женщины? – опешила собеседница. – Что ты имеешь в виду?

– Потому что вместо того, чтобы просто дать, они пускаются в какие-то никому не нужные рассуждения: зачем, когда, на каких условиях!

– Виталий! Но ты же говорил, что тебя давно перестали устраивать связи на уровне провинциального санатория!

– Перестали.

– А если женщина даёт сразу и без рассуждений, это и есть санаторий!

– Нет, я поднимаю планку! – твёрдо заявил Виталий, вовсе не намеренный при этом соглашаться с Лерой.

Однако та просияла:

– То-то же! Обрати внимание вон на ту, чёрненькую, – она махнула головой в сторону полненькой хохотушки Наташи, помощницы Коренева. – По-моему, она неравнодушна к мужчинам, и у тебя есть шанс! Она не производит впечатления безмозглой.

В углу располагался столик, на котором каждый из участников рождественской милонги оставил своё угощение: тортики, домашние пироги, конфеты, вино. Бережно взяв Наташу за руку, её как раз в этот момент подводил к столику полный молодой человек с хвостиком на затылке – Виталий сейчас не сумел вспомнить имя – из фанатов, добровольных помощников. Он прежде учился у Измайлова, теперь всё чаще захаживал к Лео. Наташе последнее время, определённо, нравилось с ним заниматься, и Виталию доставалось от талантливой девушки меньше внимания и помощи, чем прежде. Он посмеивался, молодёжи старался не мешать и чаще для разъяснения сложных моментов теребил самого Коренева. Виталий проследил взглядом, как толстячок заботливо обеспечивает свою спутницу едой и выпивкой. Наташа, против обыкновения, не заливалась смехом через каждое слово, а мягко, нежно улыбалась кавалеру.

Виталий иронично повёл бровью и вернулся к беседе:

– Наташка – ведущий программист в какой-то крупной фирме.

– Да, я забыла, что вы занимаетесь в одной группе! Так в чём же дело?

– Она не в моём вкусе. Я же говорил: не люблю брюнеток и толстушек!

– Предпочитаешь белые перья и строгие формы, вроде моих? – поддела Лера.

– С замужними бесперспективно: я, кажется, хочу нормальную семью.

Виталий уклонился от истины. Не в перспективах дело. Худощавое, скуластое, несколько «лошадиное» лицо Леры тоже не возбуждало его воображения. Зато с Петровой классно дружить и танцевать, как раз потому, что она вовсе не навязывается в ином качестве!

– Ты, друг мой, как я вижу, слишком привередлив! Это заставляет сомневаться: хочешь ли ты вообще … чего-то?

– Чего-то – точно хочу!

Виталий, резко отшагивая назад, увлёк за собой и слегка развернул партнёршу, её нога автоматически обвилась вокруг его колена. Получилась эффектная концовка под последний такт мелодии. Умница Лерка: не подвела! Крутнул-то он, если честно, коряво.

Ритм сменился – в новой мелодии он был скорым и чётким. Милонга – быстрое танго, требующее хорошей разворотливости и иного типа движений. Из учеников старшей группы только глубокоуважаемый друг Сергей Травкин справлялся с исполнением милонги ещё хуже. Но разве такое утешает? Травкин не регулярно ходит на уроки и вообще по другой части. Кто бы знал, как основательный, неторопливый Виталий не любил танцевать милонгу! Его бывшая партнёрша знала. Он так мучительно и невпопад дёргал её под торопливые аккорды милонги.

Её звали Света. Она была активна в постели, пекла вкусные пирожки, изъяснялась пошлыми шутками и банальными суждениями, но у неё был ласковый и тёплый взгляд. Виталий настраивался серьёзно, однако в капризах Светланы, необоснованном надувании губ и отстранении вновь заблестел глуповатыми маслеными глазками «санаторий». Из-за неё Виталий упустил Ксению. Впрочем, Бог, значит, не дал!

Виталий прилежно учился, честно осваивал и милонгу, но для завершения танцевального вечера это тяжеловато! Тем временем, тело, приученное ходить под музыку, сделало первые короткие и быстрые шаги. Лёгкость, с какой Лера послушалась – или, как принято говорить среди любителей танго, «повелась», выглядела как издевательство. Виталий остановился. Пропустил два такта, ещё два. В голове звенела пустота, тело напрасно ждало хоть каких-то команд от высшей нервной системы, и, не получая ни единой, погружалось в нирвану.

Мимо, подскакивая и подёргиваясь, проплывали пары. Виталий перестал понимать, что нужно делать и зачем. Такты утекали катастрофически быстро; секунды – гораздо медленнее! Лера заглянула ему в лицо, её глаза были полны поддержки и желания помочь. Виталий не ждал помощи и не нуждался в ней. Мимо совершенно опустошённой головы проносились бесхозные наблюдения.

Вот партнёр проходящей пары в повороте толкнул Леру плечом. Не сильно, она даже не качнулась. Вот рядом оказались Наташа с Романом – теперь Виталий без напряжения вспомнил имя толстого танго-фаната с хвостиком – нового наташиного любимца. Они приостановились на месте: Рома довольно умело побуждал Наташу крутить болео, из которых её нога с лёгкостью улетала в ганчо. Целая серия глубоких красивых волькад. Молодые люди громко разговаривали, чтобы перекрыть голосами музыку.

– Золушке пора покинуть бал: через полчаса закроют метро на вход.

– А пересадка?

– Я по прямой. Только до дому идти дворами страшно. Но я привыкла… А тебе далеко добираться?

– Далеко, за город. Но у меня есть машинка!..

Рома стремительно повёл Наташу вперёд. Виталий качнулся в том же направлении – Лера неуверенно сделала короткий отшаг назад, но её партнёр вновь стоял, как вкопанный.

Вновь – по касательной к сознанию – образы, ощущения, звуки.

Из двери зала несёт ледяным сквозняком – прямиком в поясницу – верный радикулит. Правым глазом видно: в зале темно и горят свечи. Знакомый силуэт вырос на пороге.

Теперь остро захотелось уйти. Любым шагом – не обязательно танговским. Лишь бы оказаться в другом месте, подальше. Но ноги намертво прилипли к полу. Сострадание победило желание бежать немедленно от печального и пугающего зрелища, неуместного здесь, среди беззаботности танцевальной вечеринки. Виталий открыл рот, чтобы спросить Лео, что с ним случилось и не нужна ли помощь, но слова не шли: горло перехватило, будто от порыва стужи.

– Что с тобой? – уравновешенная и не склонная к панике Лера теперь смотрела на Виталия с откровенной тревогой. – Нехорошо?

– Кому? – упрямо уточнил Виталий, отказываясь верить, что вопрос обращён к нему. Причём тут он?! Горло всё ещё плохо повиновалось, и он выразительно закивал головой в сторону медленно бредшего вдоль стеночки Коренева.

– Он!.. Посмотри!.. – наконец удалось выдавить из себя.

Лера послушно обернулась, но Лео уже скрылся в коридоре, ведшем к раздевалкам и выходу. Она с ещё большей тревогой воззрилась на Виталия, вцепилась в его плечи с явным намерением удержать грузное тело от падения.

– Подожди. Извини! Я сейчас…

Оцепенение уходило медленно, постепенно. Он шёл к раздевалкам, искренно желая поторопиться, но ускорение не давалось ему так же фатально, как удвоения и утроения коварной милонги. Впрочем, куда Лео денется в таком состоянии? Вот уж подходящее к случаю выражение: краше в гроб кладут! Он в раздевалке или в туалете.

Коренев не обнаружился ни по первому адресу, ни по второму, ни за дверями гостеприимного подвала, куда Виталий выскочил, едва накинув куртку. Рвануть по морозу к автостоянке? А если Лео оставил машину за углом? Или прибыл сегодня пешком и теперь ловит такси на другой стороне улицы? Мелкие колючие снежинки впились в кожу лица и не защищённой ни шарфом, ни воротником шеи. Виталий ретировался в подвал; постукивая зубами, достал мобильный телефон.

Вздрогнул от незнакомого низкого женского голоса, нежного и чувственного, пожелавшего ему спокойной ночи. Обернулся. Наташа! Об руку с тем толстым парнем, бывшим десантником – опять забыл, как его зовут! Не только голос – Наташа и внешне преобразилась: и без того прямые от хореографических занятий плечи гордо расправлены, пышная грудь вздымается, на щеках играет румянец, тёмные глаза весело блестят. Хорошенькая! Можно бы и наплевать, что брюнетка, только поздно: девушка плавится от удовольствия, заполучив кавалера! Виталий тепло распрощался с молодыми людьми – безо всяких двусмысленных взглядов и намёков: зачем их смущать? Ещё спугнёшь ненароком едва нарождающийся роман! Пусть хоть кому-то хоть однажды по-настоящему повезёт в этом подвале!

– Рома, я так рада, что ты меня подвезёшь!

Наташа с кавалером чинно поднимались по крутой лестнице.

– Правда не представляю, каким образом теперь проникнуть в дом! – помощница Коренева мелодично рассмеялась.

– Как ты это делаешь обычно? – невозмутимо уточнил мужчина.

– Обычно я не забываю ключи! Родные уже глубоко спят; совестно их будить. А твоего возвращения кто-нибудь ждёт по вечерам?

– Моя мама живёт в Дубне…

В трубку, по-прежнему прижатую к уху Виталия, наконец, ворвался уличный шум и гул ветра, перекрывая знакомый голос.

– Ну, ты пошёл спать? – осведомился Виталий нарочито бодро. С трудом расслышал утвердительный ответ. – Что же ты: мимо идёшь и даже не прощаешься?!

Сквозь шорохи донеслось обрывочное:

– Извини… Тебя не заметить… Больше никогда…

Показалось, в заглушённом шумами голосе прозвучала привычная ирония.

Виталий наскоро попрощался и дал отбой. О помощи его никто не просит – вот и ладно! Почудилось что-то, всё в порядке!

Вторник. Две ночи милонгеро

В этот рай, где было больше слёз, чем смеха,

Где гостит так часто слово «грусть»,

В этот рай, где было больше тьмы, чем света,

Милый друг, никогда я не вернусь.

Богушевская И. «Прощай!»

* * *

– Ну, выходи! Боишься, сука?!! Е.т.м.! Всех из калаша положу!

Между пьяным голосом и двумя обнажёнными телами не было преграды. Газовое отопление работало на совесть, и окно было приоткрыто, а дебошир стоял прямо под ним. К счастью, на окне поставлена крепкая решётка! Но голосу решётка не помеха!

Пришелец то орал, то лупил в дверь. Дверь тоже очень крепкая, в железной раме, да ещё двойная, и заперта на ночь на два замка. Но от звука ударов казалось, что обе двери легко проломятся, слетят с петель. Ещё точнее: казалось, что лупят по двери не снаружи дома, а изнутри, и что крик раздаётся прямо здесь, в маленькой, аккуратненькой комнате загородного дома.

На улице царила пасмурная, беззвёздная ночь, обильно подсвеченная уличными фонарями, высветленная, насколько возможно, не слишком обильным снегом, но всё же тёмная и по-сельски глухая. Роман припал к окну, высунувшись между плотными шторами и, не стесняясь, предоставив Наташе созерцать свой несколько раскормленный тыл. Тут уж не до стеснения, разумеется… Наташа села на кровати, лишь до пояса прикрытая одеялом. Ей и вовсе смущаться не приходилось: Рома её сейчас не видит. Они не зажигали света, не разговаривали и старались двигаться бесшумно. Наташе хотелось, чтобы Рома хоть что-нибудь шёпотом, жестами ей объяснил, распорядился, как действовать. Но тот не двигался, не отлипал от окна.

Наташа от полной своей непригодности в деле защиты и чтобы как-то справиться с шоком, разбиралась в овладевших ею противоречивых чувствах. С одной стороны, она пока воспринимала ситуацию как относительно безопасную для собственной жизни и здоровья: если голос пьяного дебошира и разгуливает по дому, то самому отморозку сюда не добраться. С другой стороны, кто знает, что он учудит в следующую минуту: начнёт и впрямь стрелять в окно из автомата, подожжёт дом начиная с двери… Почему-то Наташе казалось, что из всех этих ситуаций найдётся довольно простой выход. Она хладнокровно просчитывала варианты спасения, да и на Романа можно положиться: всё-таки парень в своё время два года отслужил в ВДВ…

Рома, до сих пор хранивший память об армейском братстве и гордость за приобретённые навыки, в том числе, навыки рукопашного боя, – вот кто вызывал сейчас у Наташи и парализующий страх, и разочарование, и злость.

Первые несколько минут после того, как некто начал колотить в дверь и выкрикивать угрозы, молодые люди проснулись и Роман подошёл к окну, Наташа очень боялась, что бывший десантник сейчас бросится на улицу – выпроваживать хулигана. Мгновения шли, выкрики становились отчётливо оскорбительными. Рома не оставит безнаказанной такую мерзкую матерную ругань в присутствии девушки, с которой проводит первую ночь после столь романтичного вечера. Он просто сгорит со стыда перед Наташей, если не выскочит, не врежет пьяному агрессору и не выпроводит того со двора немедленно!..

Наташа, стиснув пальцы, лихорадочно соображала, как его удержать, какие найти слова, чтобы остановить возвышенный порыв, представляла, как вцепится в Ромину руку, повиснет на ней. Не станет же благородный защитник стряхивать свою возлюбленную, будто надоевшую зануду-жену! Остановить Рому надо будет обязательно. Если он полезет в драку, как бы дело не дошло до смертоубийства: вдруг у дебошира есть оружие?! Обыкновенного перочинного ножа хватит, чтобы опасно ранить давно потерявшего боевую квалификацию, мирного и доброго бывшего десантника!

Однако мгновения продолжали вязко, через силу сменять друг друга, а Роман по-прежнему стоял в неэстетичной позе, приклеившись лицом к окну, и благоразумно не торопился покидать маленькую крепость.

Когда Наташа поняла, что её мужчина не сдвинется с места, она испытала облегчение, а сразу вслед за этим почувствовала себя оскорблённой. Он даже не пытается защитить её честь! Впрочем, какая тут честь? Нарушитель не в курсе, что здесь находится женщина, он ни слова не сказал в её адрес. Но защитить её уши от грязной брани следовало бы! Наташа понимала, что совершенно неправильно желать от тридцатипятилетнего мужчины глупой и опасной юношеской горячности. Но мудрость взрослой двадцативосьмилетней женщины совсем не спасала от разочарования!

– Выходи, такой-растакой!.. Кусты понасажал! – донеслась со двора принципиально новая реплика. Раздался треск ломаемых веток.

Всё! Теперь Рома точно пойдёт разбираться! Иначе хозяин кусочка старой дачи, который он снимает уже второй год, не простит ему погубленной садовой растительности и откажет в дальнейшей аренде, а он держится за это крайне дешёвое и относительно удобное жильё! Однако Рома, припавший к окну, даже не вздрогнул. Видно, ни за что особо ценное налётчик не успел схватиться.

Тут Наташе стало совсем дурно. Она точно поняла, при каких обстоятельствах Рома выйдет на бой обязательно, без вариантов! Если угроза нависнет над его стареньким, но любовно обихоженным и облагороженным Москвичом – единственным транспортным средством, которое на данный момент может себе позволить без году неделя ведущий бизнес-тренер солидной фирмы, приезжий из дальнего подмосковного городка, фанатичный любитель танго, тратящий на занятия немало заработанных средств. Когда разъярённый хулиган приблизится к машине, Рома выскочит на улицу, вступит в схватку, будет опасно ранен ножом, который обязательно есть у преступника. Наташа останется один на один с бандитом… Эта перспектива почему-то не пугала: она была уверена, что пьянчуга убежит, ужаснувшись содеянного… Наташа останется один на один с тяжело раненым другом, своим полным незнанием основ оказания первой медицинской помощи и мобильным телефоном, по которому не известно, как вызвать скорую, если учесть, что они за городом и местные номера неотложки и милиции ей не ведомы…

– Так и не вышел!.. – в громком голосе, донесшемся, на сей раз, издалека, уже не было угрозы – лишь глубокая горечь. – Так и не вышел… – повторил незваный гость на грани различимости.

И всё стихло. Только автомобили тихонько шелестели по расположенному в отдалении шоссе.

Рома обернулся.

– Не спишь?

Кажется, это из «Алисы в Стране Чудес»: «Если англичане оказались в глупом положении, они начинают вести светскую беседу». Наташа ободряюще улыбнулась.

Раньше Роман всё больше тусовался у Измайлова, и Наташа была знакома с ним только шапочно. А не так давно он перекочевал в группу Коренева на правах волонтёра.

На уроках, как правило, хронически не хватает партнёров. Плата за занятия не так уж мала, а женщины, порой, половину учебного времени простаивают у стеночки в ожидании, когда у одного-двух не имеющих постоянной пары партнёров дойдёт до них очередь и интерес. Некоторые уходят, наскучив ожиданием, либо не выдержав накала конкурентной борьбы с более яркими, привлекательными и талантливыми ученицами.

Полная, на вид несколько грузноватая Наташа вначале тоже страдала от недостаточного внимания партнёров. Простой и выигрышный ход – одеться броско – помогающий многим посредственным ученицам выбиться в примы, ей был противопоказан. Наташе хватало вкуса, чтобы понять: её фигуру одежда ярких цветов, глубоких разрезов, облегающая и ультракороткая сделает нелепой! Она легко схватывала движения, но как достичь успехов, когда тебя редко выбирают?! Вообще-то многим мужчинам Наташа очень нравилась, однако на уроках танго царил другой идеал – и не мудрено: тут партнёршу надо ещё и вести в танце, поддерживать вытянутой рукой, вращаться вместе с ней.

Она стала брать частные уроки. Разумеется, у Коренева. Спустя непродолжительное время тот уже не мыслил, как вести урок, не обращаясь то и дело к помощи Наташи, которая освоила программу быстрее других и всё новое схватывала на лету. Наташа стала довольно успешно осваивать и мужскую партию, чтобы «бесхозные» партнёрши меньше простаивали, подпирая стенку. Раз уж её тело поняло принцип танговской пластики, она могла с математической точностью объяснить любое движение. А если ты можешь что-то объяснить, то почему не сделать это для других?! Тем более, что Коренев как раз был не в состоянии рассказать словами, как надо делать то или иное движение. Наташа щедро делилась танцевальным опытом как с женской частью группы, так и с мужской.

В приглашениях позаниматься на уроке и на практике, потанцевать на милонге не стало отбою. В качестве бонуса, на который Наташа совсем не рассчитывала, зеркало в скором времени стало показывать нереально узкую талию, сильно осунувшиеся ягодицы, мускулистые ноги идеальной формы. Грудь же сохранила прежний объём, что на фоне остальных перемен сделало её конфигурацию невероятно выигрышной.

Разумеется, далеко не всем девушкам хватало времени, денег, желания, таланта, чтобы совершить рывок в примы, подобный Наташиному. Вот для таких партнёрш, чтобы вернуть их интерес к занятиям и сохранить для клуба их денежки, приглашали волонтёров – любых достаточно продвинутых партнёров из других групп: позаниматься бесплатно, «поводить» барышень. Только истинные фанаты готовы приходить на занятия четыре-пять раз в неделю, долбить заново уже кое-как освоенную технику, оттачивать мастерство, занимаясь с самыми бесталанными и отстающими ученицами.

Рома в кратчайшие сроки превратился из неуклюжего новичка в фаната. Когда Наташа в конце ноября вернулась из отпуска, то была поражена тем, как ловко, уверенно, с каким чудесным чувством ритма «ведёт» бывший толстый увалень из младшей группы Измайлова, которого она едва помнила. Тут ещё заслуга Коренева: он на несколько голов выше Измайлова в танго – и как танцор и как препод.

– Ложись! Давай спать!

Рома забрался обратно под одеяло, тяжёлой рукой потянул туда же за плечи Наташу. Она не сопротивлялась, просто реагировала заторможенно. Молодой мужчина истолковал неподатливость её тела по-своему, сел рядом.

– Наташ, прости, пожалуйста! Он год не объявлялся. Надо же было, чтобы он пришёл именно в эту ночь.

Девушка молчала, мало что понимая.

– Если бы я вышел драться, – добавил ведущий бизнес-тренер крупной фирмы ещё более неуверенно, – получилось бы гораздо хуже… Давай спать?

– Ром, а он не вернётся?

– Не знаю, – в голосе бывшего десантника звучала трогательная покаянная растерянность.

Взгляд Наташи в который раз некстати прилепился к широкой лысине, уютно раскинувшейся среди светлых кудрей на макушке её новоиспечённого любовника. До сего момента ей удавалось вовремя отводить глаза, но сейчас тело почти не слушалось вялых и противоречивых указаний её утомлённой психики.

– Кто это? – голос прозвучал глухо и угрожающе, хотя Наташа вовсе не собиралась разыгрывать недовольство.

– А! – Рома с облегчением выдохнул: наконец-то понял, что на самом деле от него сейчас требуется. Не оправдания, не извинения – объяснение ситуации. – Это родственник моего хозяина. По-моему, племянник. Дом поделён на несколько частей. Все владельцы состоят в родстве. Они были очень недовольны, когда мой хозяин стал сдавать свою часть дома. Появился чужой человек, неизвестно, чего от него ждать…

– Но за два года они могли убедиться, что ты мирный, безобидный сосед!

– Да, я такой!

Рома улыбнулся смущённо, озорно и несколько кокетливо, как милый ребёнок, который считает, что честно заслужил похвалу, но хочет продемонстрировать взрослым свою скромность. Наташа тихонько рассмеялась.

– Понимаешь, этот молодой человек появляется здесь крайне редко. У него, кажется, есть свои претензии на часть дома, где мы с тобой сейчас находимся. Когда крепко выпьет, он впадает в буйство; с ним никто из родных не может совладать. Вряд ли он даже думал о моём существовании. Скорее всего, мечтал устроить разборку с дядей.

– Ты так спокойно реагировал, Ром. Он по-настоящему опасен?

– Не знаю. Я не проверял! – собеседник опять обезоруживающе улыбнулся.

На сей раз, Роману удалось увлечь Наташу на подушку и, придавив массивной рукой плечо девушки, погрузить её в сон – правда, не слишком глубокий.

Через два часа атака повторилась. Разудалый голос вновь что-то кричал под самым окном, правда, теперь реплики раздавались куда более мирные. Но Наташа испугалась не на шутку: недооценила выносливости хозяйского родственника! Она была уверена, что тот давно выбился из сил. Но если это не так, тогда кто знает, на какие ещё подвиги хватит его заряда бодрости?! Однако стоило Роману зажечь свет, крик под окном прервался на полуслове.

Утром, как только мужчина, вставая, убрал с Наташиного плеча тяжёлую и мягкую руку, она очнулась. Уже рассвело, значит, было больше девяти утра. Спать хотелось отчаянно, однако Наташа поднялась и стала заторможено одеваться.

Вернувшийся в комнату Рома её тормошил. Задавал вопросы о настоящем моменте: не хочешь ли ещё поспать, не согреть ли воды для мытья, сделать чаю или кофе. А в виноватом взгляде, в смущённом голосе читалось: «Ты не сердишься за ночной инцидент? Считаешь, что я не имел права приводить тебя в дом, где так неспокойно? Думаешь, хреноватый я десантник и вообще ненадёжный, да? Ну, скажи же хоть что-нибудь!»

Наташа не сердилась. Но она молчала. Это был шок. Это была досада, что попала в неловкую ситуацию.

Не выдержав неопределённости, Роман прямо спросил, как ей ночное происшествие: наверное, это очень неприятно, оказавшись в незнакомом месте сразу попасть в такую передрягу! Наташе стало жаль парня, она улыбнулась, ответила что-то ободряющее. Рома не скрывал облегчения.

– Тебе к скольки на работу? – поинтересовалась Наташа.

– Могу себе позволить не торопиться, как и ты.

Да! Они же вечером обсуждали, что Наташе начальство без проблем даёт один свободный день в неделю – лишь бы дело делалось, а у Романа всегда есть отгулы за проведение тренингов в выходные дни. Однако Наташа твёрдо решила уехать сразу после чая, и стала придумывать предлог. Мозги едва шевелились, как и руки, которые хорошо бы побыстрей справились с натягиванием, завязыванием, застёгиванием!

Завтрак Наташа приготовила сама из найденных в холодильнике яиц, поскольку выяснилось, что Рома обычно встречает утро ломтём колбасы: «её жарить не надо».

– А мюсли? Вкусно, питательно и куда менее вредно для здоровья. Их только молоком залить!

– Вот видишь! А колбасу и молоком заливать не надо!

Рома становился всё разговорчивее и веселее. Наташу тоже отпустило, более или менее убедительный предлог для отъезда нашёлся. Оставалось улизнуть таким образом, чтобы Рома не решил, будто она избегает продолжения близости. Ужас, который Наташа испытывала при мысли, что придётся вновь, дрожа от холода на террасе, куда не проведены трубы отопления, споласкиваться над тазиком, и лишний раз посещать во дворе промороженный туалет с выгребной ямой, она не сумела бы, да и не желала преодолевать! Близость сама по себе произвела неоднозначное впечатление. Местами не без приятности, но Ромин энтузиазм, и без того вполне умеренный, казался натянутым, потому и Наташе не удалось расслабиться. Под конец она перестала понимать, для чего они всё это затеяли. Тонуть в объятиях пухлого, уютного Романа, спать под его тяжёлой большой рукой – вот что её по-настоящему согрело. Если бы не ночное происшествие!.. Короче, Наташе на сегодня достаточно впечатлений. Скорее домой – расслабляться, отсыпаться, переваривать!

Железнодорожная платформа рядом. Расписание электричек Рома знал наизусть. Так что проводы вышли короткими. Обнялись, долго целовались на прощание, однако Рома не обещал позвонить и не назначил следующей встречи. Из тамбура Наташа бросила с небрежной доброжелательностью своё коронное: «Появляйся!» Толстое Ромино лицо расплылось в широкой улыбке, но он ничего не ответил.

За окном поплыли невзрачные пейзажи ближнего Подмосковья. Наташа расслабленно – после бессонной ночи – припоминала все её события. Она-то полагала, что Рома просто робеет перед ней, такой востребованной партнёршей. Видела, как смотрит с восхищением. Перед милонгой они случайно встретились. Рома так разволновался, что несколько раз споткнулся на крутой лестнице, ведущей в уютный подвал. В полутёмном пустом зале, в тесной близости под стойкой бара он, точно, был готов поцеловать Наташу, а она стормозила. Потом думалось: надо ободрить его, показать, что всё можно! И что же из этого вышло?

Целый день на работе Наташа клевала носом, но домой не ушла: перевозбуждение – всё равно не уснуть! Туфли и платье с собой. Вечером урок в «Витанго» и после милонга. Вот на милонге она, наверное, долго не продержится!

Урок вела аргентинка, которой Наташа ещё не видела. Тангера приехала в Москву одна, поэтому в шоу не участвовала. Наташа купила так называемый «пакет милонгеро», то есть право посещать все мероприятия фестиваля. Грех был бы пропустить хоть что-то!

В начале урока вышла заминка. Помогать аргентинке вести занятие в качестве партнёра и переводчика должен был Коренев. Однако он сильно простудился. Надеялся, что к вечеру удастся справиться с нездоровьем – не вышло. Незадолго до начала сообщили, что Лео не придёт. Видя всеобщую растерянность, Наташа едва удержалась от того, чтобы ринуться на выручку: подменять Коренева – это теперь функция Анны.

Уже год, как Наташа помогает Кореневу вести уроки. С удовольствием и добросовестно. И у неё, чёрт возьми, получается! К ней часто обращаются за разъяснением. Она старательно переводит на доступный новичкам язык то, что Лео может блистательно показать, но не в состоянии объяснить ни словами, ни разложением сложного движения на простейшие элементы. Наташа освоила партию партнёра, которая была ей совсем не интересна. Результаты добровольных усилий налицо! Мало кто из учеников знает, а кто не знает, те и не догадываются, что Наташа наравне со всеми платит за занятия. Коренев охотно пользуется её помощью на уроках, вместе с тем, официально он не признал её помощницей. Лео редко танцует с Наташей на милонгах и бросает сразу, как только она допустит ошибку! Причину высокомерно-потребительского отношения он никогда бы не озвучил, но Наташа, к сожалению, догадалась. Её пышные формы всему виной!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

События, происходившие с Ксенией Царёвой в ту зиму, описаны в романе «Повелитель ветра».

Вернуться