Екатерина Никандрова
Твоя Дженни

Пролог

Дисклеймер: все персонажи и описываемые события являются вымышленными. Любое совпадение с реальными событиями, с реально живущими или когда-либо жившими людьми – случайно.

– У меня куча проблем, Колин… Мой бывший муж живет на соседней улице. Его жена – а надо сказать, она на десять лет моложе меня – и их дети считают своим долгом постоянно попадаться мне на глаза. Я под угрозой отстранения на работе, потому что за последний год на мне уже три нераскрытых дела, и это в нашей-то глуши! Моя мать уже несколько лет пытается выжить из ума, и, рано или поздно, она к этому придет. Я, честно говоря, сама – не лучшая мать. Та, которая с утра до вечера пропадает на работе, и подозревает преступника в каждом втором. Мой сын – типичный подросток в разгаре переходного возраста, а меня так часто нет рядом, чтобы хотя бы выслушать его. Черт знает, что он вообще думает о своей непутевой матери. И да, мне давно не двадцать пять, и я прекрасно это знаю. Моим морщинам в уголках глаз уже не помогут ни крем, ни восьмичасовой сон. Кстати, да, со сном у меня тоже проблемы. Ты точно не этого хотел.

Колин смотрит на меня и улыбается: «Почему ты считаешь, что тебе решать, чего я хочу?»

– Зачем тебе все эти проблемы взрослой женщины?

– Ты слишком многое додумываешь за других, Кэтрин, в этом твоя единственная настоящая проблема. Я никогда, запомни, никогда не рассматривал тебя как … какое-то нагромождение проблем. Для меня ты – это просто ты, женщина, которую я люблю.

– Я не могу, Колин, все это очень сложно… Тем более, ты женат. Я уже стара для подобных… интрижек. И мы ведь коллеги, мы не мо…

– Нет проблем, как только мы закончим твое громкое дело о краже, я вернусь обратно в Пайнвуд, и официально перестану быть твоим напарником, – пожимает плечами мой собеседник, не успев, однако, скрыть от меня, как его покоробило от слова «интрижка».

– А как же Дженни?

– Она давно не любит меня, а я не люблю ее, ты прекрасно знаешь это. Бьюсь об заклад, ты раскусила нас еще на том ужине через пару дней после нашего приезда. Кстати, хотел тебе сообщить, что я тоже умею наблюдать за людьми и давно понял, что Генри для тебя – лишь временный вариант. Иначе я бы оставил свои чувства при себе, я не привык выпрашивать любовь.

– Тогда… почему вы до сих пор вместе?

Колин потирает переносицу, и на его лице я снова вижу знакомое усталое выражение, которого еще десять минут назад там не было и в помине.

Глава 1

Моему боссу за пятьдесят, но для своих лет он в отличной форме, а уж ясности его ума позавидует любой тридцатилетний. С той лишь разницей, что у тридцатилетнего нет такого богатого опыта.

– Кейт… – вздыхает Дуэйн. – Я очень не хотел делать это, но мне пришлось. Ты не справляешься… Уже три нераскрытых серьезных дела за последний год. И это в нашем богом забытом городишке, где всего с десяток дел такого масштаба за год. Руководство скоро начнет задавать мне неудобные вопросы и мне нужно прикрыть… тебя и себя. Тебе нужна помощь, Кейт.

Он не смотрит мне в глаза, делая вид, что изучает папку с делом, лежащую у него на столе. По правде говоря, в последнее время мне кажется, что волна непрекращающихся разнокалиберных проблем то и дело накрывает меня с головой. Лежа по вечерам в постели, глядя на огни проезжающих машин, чьи отражения пробегают по потолку, я лишь молюсь всем богам, чтобы следующий день не принес мне новых неудач и… почти каждый раз мои молитвы оказываются неуслышанными. Может, мне и правда нужна помощь? Хотя бы с расследованиями?

– Мне…

– Управление направило нам в помощь детектива Колина Саммера из Пайнвуда. Он приедет уже завтра. Пожалуйста, постарайся не грубить ему, Кейт. Пойми, что это лишь для нашего с тобой блага. И для блага нашего города.

Городок Пайнвуд – немногим больше нашего и, по сути своей, – такой же богом забытый поселок на несколько тысяч жителей. Скромные домишки, здание администрации и полицейского участка, «центральный» супермаркет, куда новинки с большой земли добираются с приличным опозданием, бар с мрачным интерьером для мужчин, кафе с нелепыми шторами с оборками для «светских» чаепитий местных кумушек. Все знают друг друга, каждый играет свою роль, а если вдруг вздумает сбиться с наезженной колеи и решит что-то изменить в своей жизни, его быстро направят в прежнее русло. Здесь у нас – зажиточные жители, это – местный пьянчужка, тут – владелец супермаркета, а здесь – плохой район, куда лучше не соваться с наступлением темноты.

Всю неделю мы прилежно трудимся, а по воскресеньям ходим в церковь. Вечером в пятницу мужчины могут позволить себе расслабиться в баре, а субботним утром кумушки традиционно пьют бесконечный чай из дешевых фарфоровых чашек с претенциозным дизайном и сплетничают на веранде «Чайного оазиса». Чужаков здесь не любят и относятся с опасением. По аналогии с театральным спектаклем, каждый постоянный житель Пайнвуда или Остина, имеет свое устоявшееся амплуа и прилежно играет свою роль семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. В заезжих артистах не нуждаемся.

Сомнительно, что неизвестный Колин Саммер окажется компетентнее меня и сможет помочь.

– Я знаком с детективом Саммером, видел его пару раз, – прерывает мои мысли Дуэйн. – Его босс очень хорошо отзывался о нем. Колин производит впечатление ответственного, честного и неглупого парня.

– Парня? Сколько же ему? – презрительно хмыкаю я.

– Кейти, он немного моложе тебя, да. Не нужно устраивать проблем на ровном месте.

Всю дорогу домой из полицейского участка я отчаянно злюсь, несмотря на то, что проливной дождь за окном отнимает приличную долю моего внимания, чтобы следить за дорогой: щетки стеклоочистителя работают как сумасшедшие, но все равно справляются с трудом. «Спасибо, шеф, только этого мне не хватало, энергичного и ответственного парня! Его покровительственного отношения. Ведь наверняка он в курсе, зачем его вызвали, и что Кейти из Остина не справляется со своей работой. Да это же просто унизительно! «Немного моложе» – я знаю Дуэйна, и прекрасно понимаю, что это «немного» в его временных рамках легко может означать добрый десяток лет!»

Глава 2

Бывает, когда с самого утра все идет кувырком. К счастью, не каждый день. К несчастью, сегодня – именно такой день.

– Мааам? Скорее вставай! Мне кажется, с Мартином что-то не так.

Мартин – наш пес смешанных кровей, обладатель густой и длинной шерсти, крайне приспособленной для того, чтобы цеплять на себя репьи, сухие листья, да и просто любую грязь, к которой, кстати, Мартин питает большую слабость.

С большим трудом вырываюсь из сна, который до последнего не желает отпускать меня, и который, конечно же, забываю, только открыв глаза. Смутное, словно облачко тумана, приятное послевкусие еще пару секунд овевает мою голову, но потом молниеносно рассеивается.

Я стараюсь не ругаться при сыне, а потому привычно произношу все непечатные слова мысленно и, приподнявшись на локте на постели, смотрю на мальчика одним глазом: «Ну что там, Итан?»

– Пойдем, пойдем, – машет рукой мой сын.

Взглянув на часы: «Ну конечно, ровно пол часа до будильника, в этом доме мой сон совершенно не ценят…», с трудом поднимаюсь, накидываю халат поверх пижамы и тащусь вниз по лестнице.

Мартин сидит на своей подстилке, в его глазах расстройство, а переднюю лапу он поджимает к груди. Опускаюсь на колени, посмотреть, что там. Ну конечно же, этот дурень снова чем-то поранил лапу. Видимо, это было вчера вечером, когда кто-то выпустил его погулять во двор в темноте, потому что кровь на ранке уже запеклась, но видно, что лапа еще причиняет псу беспокойство.

Тяжело вздыхаю, глажу Мартина по его мягкой шерсти, обнимаю за плечи и притягиваю к себе. Мартин благодарно кладет голову мне на плечо и тоже тяжело вздыхает.

– Итан, принеси повязку.

Ситуация для нас не редкая: Мартин довольно неуклюж, а потому большой флакон дезинфицирующей жидкости и бинты в нашем доме всегда под рукой.

Привычными движениями промываю ранку, перевязываю, еще раз обнимаю Мартина и выпрямляюсь, отряхивая руки.

Времени поспать осталось совсем мало, и я решаю больше не ложиться, в конце концов, сегодня не самый обычный день, и мне нужно привести себя в порядок.

«Не поможет, Кэтрин, – неутешительно заключаю, поймав свое отражение в зеркале. – Да и черт с ним, в конце концов, кто он такой, всего лишь какой-то второсортный детектив».

Варю кофе, листаю новостную ленту. Ближайший крупный город от нас в двухстах километрах и, поскольку местные новости обычно не представляют ничего особо интересного и под них не выпьешь больше одной чашки кофе, а я всегда пью две, приходится по утрам интересоваться новостями большого города. Да и это – часть моей работы, детектив должен вставать рано и быть хорошо информирован, как любит приговаривать Дуэйн.

На половине второй чашки кто-то настойчиво звонит в дверь. «Итан, спроси, кто там?» – кричу я куда-то в сторону ванной комнаты, откуда доносятся всплески воды, словно там купается морской котик, а не всего лишь один худощавый подросток умывается и чистит зубы. Шум воды затихает и слышны поспешные шаги Итана по направлению к двери.

– О, привет, пап!

– Привет, сынок!

За бесконечной чередой рабочих и домашних дел, помощью с уроками маленькому Итану, вызовами в школу, присмотру за стареющей мамой и разогреваниями в микроволновке бесчисленных порций готовой еды, я как-то упустила тот момент, когда позволила бывшему мужу являться в мой дом в любое время, которое он пожелает. Когда я временами на пару минут вырываюсь из цепких лап бесконечной рутины, которая по сути своей и есть наша жизнь, я даже вспоминаю, что как будто бы и вовсе не позволяла Мэтту этого. Что ж, похоже, что он сам себе это позволил.

Но сегодня у меня просто нет времени на саморазрушительные мысли о нашем распавшемся сто лет назад браке. Встречаю Мэтта холодным взглядом поверх экрана телефона, пусть уже догадается наконец, что ему здесь не рады.

– Кэтрин! Не надо так смотреть! Снова не завтракаешь? А это, между прочим, вредно, вот мы с Анной всегда…

Ну уж нет, я не намерена выслушивать этот бред, только не сегодня!

– Что ты здесь снова забыл, Мэтью? – перебиваю я, отпивая кофе. Я в халате поверх пижамы, растрепанные после сна волосы собраны в небрежный пучок, но мне наплевать. Я не собираюсь красоваться перед Мэттом.

– Зашел повидать сына, я не имею права? – с в миг появившейся угрозой в голосе отвечает мой собеседник. Но, видя изменившееся выражение моего лица, мгновенно теряет весь свой напор: «Ладно, ладно, не сердись. Мы с детьми идем в выходные в небольшой двухдневный поход с палатками, вот, зашел спросить, не против ли ты, что Итан пойдет с нами?»

Меня так и подмывает сказать, что эти выходные у нас с сыном заняты: мы идем в парк аттракционов, или едем на рыбалку, или… Кого я обманываю, наверняка, в субботу меня вызовут поработать сверхурочно, а в воскресенье я буду разрываться между лихорадочной уборкой, часто заключающейся в распихивании вещей по шкафам, выслушиванием маминых россказней, запас коих она накопила за неделю моего отсутствия дома, а потом пытаться хоть немного «пожить для себя» и для Итана останется, в лучшем случае, пара часов моего свободного времени… Как я могу не отпустить его в поход с отцом, которого он так любит. И у которого, в отличии от меня, есть на него время. Да прекрати уже самобичевание, Кэтрин!

– Ну что Итан, хочешь пойти в поход в эти выходные?

– Конечно, мам!

Глава 3

Колин Саммер высокого роста. У него безупречная осанка, грубоватые черты лица и на удивление усталые глаза. Можно было бы списать эту усталость на дальнюю дорогу, которую ему пришлось проделать, но я знаю, что Пайнвуд всего в каких-нибудь ста километрах от Остина. Колину на вид лет 35, может чуть больше, но пара начавших проявляться горизонтальных морщин на лбу говорит о том, что в жизни ему частенько приходилось беспокоиться о чем-то… или о ком-то.

«Прекрати играть в детектива, Кэтрин, – одергиваю я себя мысленно. – Он не твой подозреваемый, лучше бы ты с большим рвением искала настоящих преступников, ей Богу, Кэтрин!»

Меж тем детектив Саммер замечает меня и вдруг внезапно улыбается такой искренней и обезоруживающей улыбкой, что я невольно отступаю на пару шагов назад. Я старше, мой стаж детектива наверняка больше, к тому же я, в конце концов, женщина, и – хозяйка этого кабинета. Мне совершенно не пристало чувствовать себя неуверенной, удивленной или растерянной, да и вообще чувствовать что-либо, кроме рутинного рабочего интереса. Но я внезапно помимо своей воли чувствую все разом: и удивление, и растерянность и даже угрызения совести за то, как заочно чихвостила беднягу Колина со вчерашнего дня.

«Нервы у тебя и правда ни к черту, Кэтрин, – думаю, сдержанно улыбаясь в ответ своему будущему помощнику, и протягиваю ему руку, – детектив Кэтрин Мэйси, здравствуйте, детектив Саммер, добро пожаловать!»

Мой новый знакомый вежливо пожимает протянутую руку и, следуя за направлением кивка моей головы, садится за стол напротив меня.

– Рад знакомству, детектив Мэйси. Полагаю, вы знаете, для чего я здесь.

У него очень приятный голос, низкий и грубоватый, но… располагающий.

Я поправляю волосы прежде, чем успеваю одернуть себя. Он не твой друг, Кэтрин, соберись. Он твоя заноза в заднице, вот кто он. И пусть не думает, что так легко сможет изменить мое отношение лишь одной приветливой улыбкой.

Дело, послужившее причиной приезда детектива Саммера, не отличается большой скандальностью или впечатляющей наглостью преступника, его совершившего. Пожилая миссис Кармайкл, одна из завсегдатаев чайных посиделок по субботам, вернувшись из соседнего городка, куда ездила навестить своего племянника, обнаружила дверь своего дома открытой. Все бы ничего, но миссис Кармайкл обнаружила в доме не только перерытые бельевые шкафы, но и взломанный сейф в кабинете. Из сейфа пропали фамильные украшения на кругленькую сумму. Дело немедленно получило большую огласку, ведь Берта Кармайкл приходится родственницей мэру города…

Преступник орудовал в перчатках, а потому снятие отпечатков пальцев ничего не дало. Также не оставил он после себя и никаких улик, кроме аккуратно вскрытого дверного замка и мастерски открытого сейфа. Опрос соседей также не дал примерно ничего: никто не видел и не слышал ничего подозрительного. Что в целом не очень удивительно – жители Остина рано ложатся спать и спят с завидной крепостью, из пушки не разбудишь. Что уж говорить об осторожном взломщике.

Создавалось впечатление, что ограбление было заранее спланировано, а бельевые шкафы разворошены лишь для отвода глаз. Преступник явно знал, за чем он пришел, и подготовился заранее. Ни один из наших местных воришек-рецидивистов, почти со стопроцентной вероятностью, не обладает достаточными знаниями для вскрытия сейфов. Тем не менее, все они были опрошены, а их алиби в ночь ограбления проверены. Безрезультатно. Улик: ноль, подозреваемых: ноль, разгорающихся скандалов: один.

Сделал ли все-таки это кто-то из своих? Или это дело рук заезжего грабителя?

Долго ломать голову над мотивами и возможными подозреваемыми мне не дали. Учитывая, что на мне к тому моменту уже было два так и не раскрытых дела, под давлением мэра, чтобы ускорить расследование, Дуэйн был вынужден обратиться к коллегам из соседнего Пайнвуда. И вот, детектив Саммер здесь. Сидит на стуле для посетителей, закинув ногу на ногу и, нахмурив брови, читает материалы дела.

Я молча пью свой кофе, третью чашку за утро, стараясь не смотреть на своего нового напарника: ни к чему это, Кейти, зачем тебе пытаться понять, что он за человек?

– Черный? – внезапно прерывает тишину Колин.

– Что?!

– Какой кофе вы любите? – кивком указывает на чашку в моих руках.

– А. Нет, со сливками, я не люблю черный кофе.

– Понял.

В воздухе повисает неловкое молчание.

– Значит, где-то далеко сейчас счастливый воришка уже сбыл побрякушки миссис Кармайкл и наслаждается немалой прибылью? – щурится мой новый напарник. – Думаю, это кто-то не местный. У меня есть пара мыслей насчет того, в какую сторону можно покопать.

«Если ты сейчас не блефуешь, то ты не глуп», – думаю я про себя. Черт, да не хватало еще, чтобы Колин Саммер из Пайнвуда сейчас за пять минут раскрыл дело, которое я, родившаяся и всю жизнь прожившая в Остине, не могла раскрыть целый месяц. Да никто не знает этот городок и его жителей лучше меня!

– Мистер Саммер, буду рада, если вы поделитесь со мной своими мыслями по поводу дела, но сначала я бы хотела проводить вас в ваш временный кабинет. У меня есть некоторые срочные рабочие дела, мы можем поговорить с вами позже.

Мне сейчас просто нужно избавиться от этого самоуверенного мужчины в моем кабинете.

Колин послушно кивает и поднимается со стула вслед за мной. Провожаю его дальше по коридору, открываю дверь и делаю приглашающий жест рукой. Этот кабинет такой же небольшой, как и мой. Похвастаться здесь особенно нечем, но все необходимое для работы имеется. Колин, присвистнув, нажимает кнопку включения на системном блоке видавшего виды компьютера, снимает свое пальто и небрежно забрасывает его на вешалку в углу.

Я с трудом сдерживаю улыбку, наблюдая за его внезапно мальчишеским поведением. Может он и не соперник мне, посмотрим. Колин поправляет ворот рубашки – он в рубашке и брюках – и резко поднимает глаза: ловит мой смущенный взгляд, который я не успеваю отвести. Снова улыбается, как бы спрашивая своим видом: «Ну что, как я выгляжу?»

Ну хватит! Я злюсь и на себя, и на него, но больше, конечно, на себя, за непрофессионализм. Что это за нелепый обмен улыбками между детективами в полицейском участке? Едва знакомыми, кроме того.

Глава 4

В таких городках, как наш, принято знакомиться с новыми соседями. Все эти приветственные корзины с фруктами и самодельные пироги: «Рады приветствовать вас по соседству, обязательно как-нибудь заходите к нам на чашку чая, я пеку печенье по рецепту моей троюродной бабушки каждую вторую субботу месяца!» Тьфу. Никогда не понимала этого желания заманить незнакомых людей к себе домой.

– Кэтрин, зайди-ка на минутку, – Дуэйн успевает застигнуть меня врасплох, когда я пытаюсь тихо прокрасться мимо его кабинета в половине девятого вечера: снова задерживаюсь на работе.

– Да? – прохожу в кабинет шефа, смирившись с тем, что сбежать незамеченной не удалось.

Дуэйн деловито раскладывает рабочие бумаги в ровные стопки, параллельные краю стола.

– Детективу Саммеру пришлось сегодня уехать пораньше, он хотел проверить что-то касательно дела миссис Кармайкл в пригороде. Он не застал тебя на месте перед своим отъездом и просил меня передать тебе, что они с миссис Саммер были бы рады, если вы с Генри придете к ним на ужин завтра вечером…

Босс смотрит на меня вопросительно и немного смущенно. Наверняка это он разболтал Колину про Генри, иначе откуда бы мистер Саммер мог знать, что должен пригласить на ужин не одну меня, а со спутником?

Вздыхаю. Я ненавижу все эти ужины «потому что так принято». Ну, что ж, выхода нет, отказаться было бы невежливо.

– Спасибо, что передал, босс. Конечно же, мы с Генри придем.

Дуэйн удовлетворенно улыбается: «Спокойной ночи, иди и выспись наконец хорошенько».

Временный дом, который предоставила чете Саммер администрация Остина, находится в нашем «зажиточном» квартале. Старый двухэтажный дом из красного кирпича, с эркером и массивной деревянной входной дверью. Не завидую миссис Саммер, ей непросто будет навести уют в этом старье. Или хотя бы чистоту.

Генри берет меня под руку и, не найдя звонка, стучит в дверь массивной ручкой с кольцом. Конечно, еще и дверной молоток, словно мы попали в средневековье.

За дверью слышны поспешные шаги, и секунду спустя чуть запыхавшийся Колин распахивает ее перед нами. Детектив Саммер сменил свои отутюженные брюки и рубашку на простые синие джинсы и джемпер, в которых он выглядит моложе, и куда менее серьезным.

– Детектив Мэйси, рад встрече!

Пока мы сбивчиво приветствуем друг друга, и я представляю Колину Генри, миссис Саммер стоит чуть поодаль от своего мужа, терпеливо ожидая, видимо, своей очереди поздороваться.

Она впечатляюще красива: именно из тех женщин, которым на улице оглядываются вслед, которым незнакомец всегда придержит дверь, предложит помощь с тяжелым чемоданом, пропустит без очереди. Длинные светлые волосы, огромные голубые глаза. Такие красавицы созданы для светских приемов, дорогих нарядов, элитных украшений, блеска софитов и поклонения. Но миссис Саммер, тем не менее, здесь. В городке Остин населением несколько тысяч жителей. Рядом с детективом средней руки. И ее одежда явно из масс-маркета. Я знаю, я сама одеваюсь в таких магазинах. Перестань уже, Кэтрин, какое тебе вообще дело? Но странно, как детектив Колин Саммер смог подцепить такую красотку, неужели с помощью лишь своего обаяния?

– Кэтрин, Генри, познакомьтесь, моя жена, Дженнифер. Дженни, это детектив Кэтрин Мэйси, мы теперь временно работаем вместе, а это – Генри.

Мы с Дженни пожимаем руки и смущенно улыбаемся друг другу. Супруга детектива явно моложе своего мужа, поэтому я чувствую себя неуютно. Словно они мои племянники, приехавшие на каникулы к тетушке Кэйти: «Ну что, кто хочет попробовать мой фирменный пирог?» Тьфу, Кэтрин, у тебя в холодильнике с изрядной регулярностью вешается мышь, а пироги ты и вовсе печь не умеешь.

– Очень рада познакомиться с вами, миссис Мэйси… и с вами, Генри.

– Можно просто Кэтрин. Я тоже очень рада.

«Очень рада ты, как же, – говорит противный внутренний голос. – И я уже давненько никакая не «миссис»!»

Я давно поняла, что не умею отключать наблюдательность. Это профессиональная деформация, подпитываемая патологической тревожностью, из-за которой я никогда не могу полностью расслабиться и отключить внутреннего копа. Подозрительного, везде ищущего второе дно, подвох, обман или предательство.

Неторопливо потягивая красное вино, надев на лицо участливую маску, словно мне правда интересен общий разговор, я все равно внимательно наблюдаю за происходящим: не могу прекратить этим заниматься.

Генри, как обычно, пытается показать себя более умным, чем он есть на самом деле, и от того кажется только глупее, пытаясь поддерживать разговор на темы, в которых он не разбирается.

Перевожу взгляд на Колина, слушающего с вежливым интересом. Интересно, он уже раскусил Генри? Если да, то его умение скрывать эмоции – на высшем уровне: ни взгляд, ни улыбка не выдают ничего, кроме интереса и дружелюбия.

Дженни ест медленно и аккуратно, переводя взгляд со своего мужа на Генри, и обратно, в зависимости от того, кто говорит в данную минуту. Миссис Саммер не балует нас разговорчивостью, лишь время от времени вставляет в беседу пару ничего не значащих слов.

Генри так разнервничался от прибытия наших гостей из другого города, что, кстати, неудивительно, так как в нашей реальности такое сравнимо примерно с прилетом инопланетян со звезды Альфа Центавра, что весьма неуклюж, хотя обычно это ему и несвойственно. Его локоть случайно задевает вилку Дженни, опущенную ей на стол секундой раньше. Вилка летит на пол, Генри теряется, бросается извиняться (Бог мой, к чему такое волнение, это всего лишь несчастная вилка), но Дженни легко взмахивает рукой: «Ничего страшного!» и наклоняется за вилкой. В этот момент рука Колина накрывает угол стола, висок поднимающейся Дженни – в миллиметре от угла и его руки. Как ты заботлив, Колин. Но я все равно почему-то не верю, не верю вам обоим.

Будь мне на десяток лет меньше, не переживи я к сегодняшнему дню отвратительную измену бывшего мужа, не будь я детективом… Тогда я бы возможно поверила в вашу искреннюю любовь.

Но. Слишком много вы улыбаетесь, слишком внимательны друг к другу, слишком все идеально и наигранно. Кажется, вы оба ловите каждый вздох другого. Это пахнет не любовью, но одержимостью. Одержимостью слежкой за другим. Причины которой конечно сложно выяснить за один ужин вместе. Но я … у меня ведь есть время. Господи, Кэтрин, да какое твое дело? Он просто твой напарник. Вся его личная жизнь совершенно не касается тебя, не вздумай ничего разнюхивать, займись уже лучше наконец своей жизнью!

Глава 5

– Как выходные, детектив Саммер? Сказать по правде, в Остине не так много мест, куда можно сходить. Но мы, кстати, весьма гордимся нашим музеем истории города, экспозиция на восемьдесят процентов состоит из подлинников.

Колин резко проводит ладонью по лицу ото лба до подбородка, словно пытаясь стереть напряженное выражение. Улыбается мне: «Мы с Дженни не очень любим ходить куда-то, пожалуй, мы заядлые домоседы. Так что Остину не под силу разочаровать нас отсутствием развлечений. Но спасибо, что интересуетесь».

«Спасибо, что интересуетесь» – интересно, это был вежливый намек не лезть не в свое дело?

Я сама в это воскресенье волевым усилием попыталась «пожить для себя», для чего уехала загород, можно сказать, куда глаза глядят. Есть у меня одно любимое место неподалеку от границы города, в лесу – всего лишь небольшая полянка на холме, с которой открывается прекрасный вид. Вид на лес и океан вдалеке. Сюда я частенько приезжала после развода с Мэттом, и привычка укоренилась, теперь я бываю здесь, когда удается выкроить пару свободных часов, а мне необходимо спокойно подумать и побыть наедине с собой.

Я никогда не звала сюда Генри. Возможно, это может показаться кому-то странным, но мне – не кажется. Я уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что каждому из нас время от времени необходимо личное пространство. Или, может, просто Генри – не тот, с кем бы мне хотелось делить мои мысли… Он хороший человек, и мы не первый год вместе. Ему нравится Итан, и он готов терпеть мою маму. Мне всегда есть, кого позвать в гости на Рождество или с кем провести день Святого Валентина. Я всегда получу цветы и подарок ко дню рождения. Есть, с кем съездить в короткий отпуск на выходные, или с кем катить тяжелую тележку в супермаркете.

Я не хочу признаваться себе, что Генри мне просто удобен. Он – мое оправдание перед людьми и самой собой. Я чего-то стою, меня можно любить! Посмотрите, я встречаюсь с весьма привлекательным мужчиной (а Генри, действительно, уровня «выше среднего» для нашего городка). Я не хочу признаваться себе в удобстве Генри, потому что тогда мне придется отвечать на куда более неприятный вопрос: какого черта в свои сорок три я до сих пор не научилась быть самодостаточной и все ищу каких-то подтверждений своей ценности со стороны? И у кого? У мужчины?

– Дуэйн сказал мне, вы куда-то ездили в пятницу, детектив? Удалось что-то узнать по делу миссис Кармайкл? – говорю я, подходя ближе к столу, за которым сидит Колин.

Сегодня это я вторглась в его кабинет с утра пораньше, не дожидаясь, пока он сам зайдет ко мне. Мне отчаянно хочется взять инициативу в свои руки и показать, кто здесь на самом деле главный.

– Возможно, мы могли бы перейти на «ты»? Мне кажется, так было бы удобнее.

«Хорош ты, – думаю я. – Ну и наглость!»

С другой стороны, мы не в мегаполисе, и в выходные я была на ужине в его доме. Пожалуй, я буду выглядеть по-дурацки, если откажусь.

– Хорошо, я не против, – говорю я с деланным безразличием. – Так тебе удалось что-то узнать? В субботу неудобно было обсуждать рабочие вопросы при твоей жене и Генри…

– Да, есть пара зацепок, хочу еще проверить кое-какие моменты, думаю, завтра я буду готов доложить тебе обо всех подробностях. Я просто не люблю делать выводы, основываясь на неподтвержденных фактах. Предпочитаю сначала разрешить все неопределенности.

Я раздраженно киваю головой. То есть, это я должна ждать? Ждать, пока он проверит какие-то там факты? Это ведь мое расследование, а он всего лишь помощник! Кэтрин, тебе пора начать пить успокоительные. Один-то день ты точно можешь подождать…

Сбежав вчера загород, я пропустила нашу еженедельную закупку в супермаркете, а потому пришлось перенести ее на понедельник. Мои домашние не готовы голодать, а наличие в доме мальчика-подростка, который готов есть с утра до вечера все, что не приколочено, делает ситуацию еще более напряженной.

Загрузив багажник под завязку пакетами с замороженными и свежими продуктами, стиральным порошком, запасными лампочками и батарейками, журналами с кроссвордами для мамы, собачьими лакомствами для Мартина и поистине огромным пакетом молотого кофе для себя (да здравствуют акции) и вытерев со лба пот и капли дождя, который пощадил наш город в выходные, но не пощадил в понедельник, сажусь за руль. Кратчайшая дорога к дому проходит мимо участка, и я с удивлением замечаю в паре его окон свет. Странно, обычно дежурный в такое время уходит в дальнюю комнату, в которой окон просто нет. Света в такое время видно быть не должно… А, черт возьми, придется Итану еще немного подождать замороженную пиццу, которую я купила для позднего ужина.

Паркуюсь у входа и захожу внутрь, дверь открыта. Свет падает в коридор из приоткрытой двери одного из кабинетов. Кабинета Колина Саммера.

Колин хмурит брови, карандаш в его пальцах задумчиво движется по разложенной на столе карте Остина и его пригородов. Мне хочется сострить, что даже мое поколение уже научилось пользоваться электронными картами, но я неудачно задеваю бедром спинку стула и Колин поднимает голову на шум.

– А, привет. Надеюсь, не напугал тебя, тем, что я так поздно. Решил кое-что проверить, не мог уснуть. Ко́лы?

Мой взгляд непроизвольно останавливается на часах на стене за спиной у Колина. Часы бесстрастны и равнодушны, и показывают 22.30. Не самое подходящее время, чтобы что-то проверять.

– Спасибо, я не люблю колу.

– А зря, – устало улыбается Колин. – Она всегда помогает мне думать.

– Это просто тридцать пять граммов сахара в крошечной банке. Они дают быструю энергию твоему мозгу, но много чего забирают у тебя взамен, – говорю я неизвестно откуда вдруг взявшимся нравоучительным тоном. Тьфу, Кэтрин, да он уже вроде взрослый мальчик.

– Забирают взамен, – эхом повторяет Колин, – ну что ж, пусть даже и так.

– Я просто проезжала мимо участка и увидела свет, решила проверить, все ли в порядке, – решаю я объяснить свое появление.

– Ты права. Всегда нужно проверять все подозрительные моменты, – произносит Колин безучастным тоном.

Да что с тобой, Колин Саммер? Неужели ты пьян? Но запаха в кабинете не ощущается, да и он все-таки не похож на пьяного.

– Не обращай на меня внимания, Кэтрин, я просто чертовски устал. Хорошо, что ты заехала, пожалуй, и мне тоже пора домой.

Я киваю, все еще глядя на него с подозрением. Не хватало еще, чтобы детектив Саммер оказался алкоголиком.

На крыльце полицейского участка Колин останавливается, засунув руки в карманы пальто. Лунный свет падает на его лицо, от чего пара тревожных морщин на лбу становится видна отчетливей. Я стою рядом и почему-то, на секунду, мне хочется просто прислониться к его плечу. Опереться на него. Давно забытое ощущение. Я так привыкла заботиться обо всех, защищать, решать чужие проблемы. На Генри не всегда можно положиться. Он не создает мне много дополнительных проблем, и за это спасибо. Боже, но как же хочется хоть на минуту почувствовать себя слабой, уязвимой … понятой.

«Да, Кейт, – говорит противный внутренний голос. – Ты, кажется, совсем потеряла свое чутье, нашла на кого полагаться».

– Я вот тут подумал, – нарушает мои мысли Колин, – эта Луна, она так далеко от нас. Вселенная бесконечна. И только на нашем крошечном шарике, мы, мелкие людишки, целыми днями варимся в своих ничтожных проблемах, которые кажутся нам огромными, что твой океан. Как все это бессмысленно, ты не находишь?

Мне хочется съязвить в ответ, потому что я разочарована тем, насколько о разном мы, оказывается, думаем. Вовремя одергиваю себя: Колин ни в чем не виноват.

– Что нам еще остается, ничтожным людишкам? – пожимаю плечами и спускаюсь по ступенькам к машине. Прежде чем сесть за руль, оглядываюсь: «Поезжай домой, Колин, увидимся завтра с утра. Выспись хорошенько! Передай привет от меня Дженни!»

Колин послушно кивает и поднимает руку в прощальном жесте.

Глава 6

– Милая, просыпайся! Я приготовила завтрак.

– Мама?

Я с трудом прихожу в себя, пытаясь вспомнить, какой сегодня день. Неужели я проспала на работу? Это то, о чем я тревожусь с завидной регулярностью. Что однажды я просплю на работу, и мир обрушится, пока я сплю, без детектива средней руки из маленького городка. Многовато на себя берешь, Кэтрин, тебе самой-то не смешно?

– Я приготовила твои любимые блинчики, они ждут на кухне, – мама улыбается и поглаживает мою руку.

Осознав наконец, кто я, где я и что, по-видимому, сегодня выходной, я благодарно улыбаюсь: «Спасибо, мам».

«Кэти, мне кажется, тебе бы поменьше работать, – осторожно говорит мама, красноречиво поглядывая на круги у меня под глазами, которые не смог стереть даже сон до позднего утра. – Тем более, что у тебя теперь есть помощник, детектив Саммер, я на днях видела их с женой в супермаркете, на вид такие приятные люди!»

М-да. Мало того, что детектив за эту неделю прочно обосновался в нашем полицейском участке, не хватало еще того, чтобы он проник в мой дом!

Я не хочу обидеть маму резкими словами, я и так частенько не ласкова с ней, а потому старательно потягиваюсь и зеваю, хмыкнув в ответ что-то неразборчивое.

– Ну ладно, как знаешь, – с внезапной проницательностью говорит мама. – Ты всю жизнь отказываешься от помощи со стороны и надрываешься со всеми проблемами сама. Я думала, моя дочь уже достаточно повзрослела, чтобы понять, что иногда даже самым стойким из нас нужна помощь и не стыдно ее принять!

– Мам, Колин Саммер просто немного раздражает меня, примерно как тебя раздражают некоторые друзья Итана. Давай не будем обсуждать его хотя бы в выходной, – говорю насмешливым тоном, все еще пытаясь перевести наш разговор в шутливое русло.

– Как знаешь, – обиженно поджимает губы моя мать, – ты знаешь, я беспокоюсь лишь о тебе, Кэти.

Никто в целом мире не называет меня «Кэти», кроме моей мамы. Для окружающих я либо Кэтрин, либо Кейти – так позволяет себе называть меня Дуэйн. На правах старшего, и моего босса. И так называли меня подруги, в той прошлой жизни, когда они у меня еще были. Так называл меня Мэтт.

Итан увлеченно играет в очередную сетевую игру на своем телефоне, сидя за кухонным столом. Тарелка с недоеденными блинчиками отодвинута в сторону.

– Доброе утро, сынок!

Осторожно поглаживаю его по голове, проходя мимо. Иногда, когда нас никто не видит, он все еще позволяет мне обнять его или погладить по голове. Мой маленький мальчик. Мой уже такой взрослый мальчик…

– Доброе! – чуть улыбается мне, но глаз от телефона так и не отводит.

Вздохнув, наливаю себе кофе и принимаюсь за еду. Если бы не мама, мы с Итаном питались бы исключительно готовой едой и разогретой в духовке замороженной пиццей. Когда-то, в той, прошлой жизни, я некоторое время пыталась быть хорошей хозяйкой. Для Мэтта. И чтобы быть как все. Но собственную натуру не обманешь, и я быстро сдалась, а через некоторое время распался и наш брак.

Задумчиво жую, глядя в окно, за которым снова идет дождь. Одной из причин, почему так мало людей хотят посетить Остин или, Боже упаси, остаться жить здесь, помимо отсутствия развлечений, высокооплачиваемой работы и перспектив, является наш климат. У нас всего около восьмидесяти солнечных дней в году. Почти все остальное время мы продираемся сквозь дождь или туман. Да, зимой у нас не бывает особых морозов. Мы просто живем в атмосфере вечной осени и являемся высококлассными экспертами по различным видам дождей и ветров. Побережье океана всего в пятнадцати минутах на машине, но поехать туда на пикник в дождь и туман согласно не так много туристов.

Медленно, но верно, мои мысли возвращаются к моему новому напарнику и его жене. «На вид приятные…», – по мнению мамы. Она, определенно, слишком добра к людям. Я в этом отношении – не в мать. Злорадно вспоминаю, как на неделе Колину пришлось сообщить мне о своих розыскных неудачах. Связавшись со своим участком в Пайнвуде, с помощью коллег, детектив Саммер проверил все известные подпольные ломбарды в радиусе ста пятидесяти километров от Остина. Следов украшений миссис Кармайкл обнаружено так и не было.

Надо отдать должное Колину, я должна была инициировать подобную проверку еще месяц назад, а ему теперь приходится двигаться по остывшему следу. И он провернул ее в весьма сжатые сроки и довольно тщательно, я читала отчет. Но, я все равно злорадствую. Небось думал, быстро раскроет плевое дело и вернется в свой захолустный Пайнвуд победителем? Кейти, да ты что же это, не хочешь, чтобы он уезжал? Он же раздражает тебя одним своим видом. Своей уверенностью и самонадеянностью. А может тебя больше раздражает наличие у детектива Саммера молодой и красивой жены?

Так или иначе, пока поиски драгоценностей Берты Кармайкл не закончены, Колину придется остаться в Остине. Вместе со своим усталым лицом, и своей Дженни.

Глава 7

По утрам в воскресенье я стараюсь завтракать вне дома. «Чайный оазис» раздражает меня своими оборками на скатертях и занавесках. Ну и, что скрывать, своим постоянным контингентом, и воздухом, настолько полным сплетнями, что хоть ножом режь.

Аккуратно отрезаю маленькие кусочки от яичницы-глазуньи и с аппетитом отправляю их в рот. Эти воскресные завтраки – еще один из моих способов «пожить для себя». А в этом небольшом кафе готовят прекрасную яичницу, и это единственное место в нашем городе, где заваривают вкусный чай, хотя, казалось бы…

Покончив с едой, перехожу к следующему пункту программы. Я была бы не я, если бы не составляла списки. Списки дел, в которых я так люблю ставить галочку напротив выполненных пунктов. По воскресеньям я почти всегда открываю свой «блокнот для списков», отмечаю, что из дел мне удалось выполнить на прошедшей неделе, какие из дел потеряли свою актуальность, а что я не успела или не смогла выполнить по объективным и не очень причинам. Обдумываю список на следующую неделю. Рабочие задачи перемежаются с «не забыть купить Итану новую рубашку к школьному празднику», а также «помыть наконец машину».

– Миссис Мэйси! Кэтрин!

Кончик моей ручки упирается в последнее недописанное слово, пока я взглядом пытаюсь найти, кто меня окликнул. Неожиданная встреча, надо сказать. Потому что передо мной стоит Дженни Саммер собственной персоной. Свежая, как утренняя роза, в этих модных псевдо-спортивных леггинсах, подчеркивающих изгибы ее фигуры. А фигура у нее, надо сказать, что надо.

«Откуда ты здесь взялась, Дженни?» – думаю я, с трудом выдавливая из себя жалкое подобие приветливой улыбки. Я плохая актриса. Нет, очень плохая актриса.

– Я тут исследую Остин: кафе, магазины, ну, вы понимаете, нужно как-то обживаться на новом месте, – Дженни улыбается и от этого становится еще более хорошенькой, – можно присесть к вам, я не помешаю?

«Я бы лучше выпила этим утром чаю в «Чайном оазисе», который ненавижу от всей души, чем выпить чаю с тобой, Дженни».

– Конечно, садитесь, вы мне нисколько не помешали, – старательно вру я, поспешно закрывая блокнот, на странице которого стержень моей ручки за это время успел оставить кляксу приличных размеров.

– Доброе утро. Будете что-нибудь заказывать? – молоденькая официантка нависает над нашим столиком. Да, таков наш Остин, с его немного чересчур навязчивым сервисом.

– Да, черный чай пожалуйста. Со сливками. – Дженни одаряет официантку своей фирменной улыбкой, пока я раздумываю, какой бы повод найти, чтобы сбежать от миссис Саммер минут этак через десять. Через пять минут, пожалуй, было бы совсем невежливо.

Моя собеседница меж тем устраивается поудобнее за столиком: «А здесь очень мило. Вы, наверное, часто здесь бываете?»

– Да, почти каждое воскресенье.

– Вы знаете, Кэтрин, ваш город очень похож на мой… на наш Пайнвуд. Мне кажется, мне совершенно не составит труда освоиться здесь. Люди конечно не все приветливы, но я думаю, это просто потому, что они еще плохо знают меня. И это изменится со временем.

– У нас не очень жалуют приезжих: обычная настороженность ко всему новому. Не обижайтесь на жителей Остина, – говорю я вслух. «Надеюсь, тебе не придется привыкать, и ты и твой муж поскорее вернетесь в свой Пайнвуд», – думаю про себя.

Официантка является с большой чашкой чая и молочником со сливками. Дженни благодарит ее легким кивком и задумчиво размешивает сахар ложечкой.

– Вы знаете, Кэтрин, я даже не думала на них обижаться. Я… сама сложно привыкаю к новым знакомым. Ах, я бы с удовольствием всю жизнь прожила в своем привычном маленьком мирке…

– Тогда я очень сочувствую вам, Дженни. Что вам пришлось, пусть и временно, сменить место жительства.

Дженни вскидывает на меня свои огромные глаза, обрамленные длинными ресницами.

– Это было необходимо… Для Колина. Важно для него. Не только из-за работы. Мне кажется, нам стоит остаться здесь и после того, как он поможет вам с этим делом с драгоценностями.

И испуганно замолкает, словно сболтнула лишнего.

Глава 8

– Важно для Колина? – переспрашиваю я как можно более безразличным тоном.

Возможно, мне только почудилось, потому что Дженни уже улыбается как ни в чем не бывало.

– Ну да, ведь не все же люди такие домоседы, как я. А мы с Колином прожили почти всю жизнь в Пайнвуде. Иногда просто необходимо сменить картинку, чтобы, ну… вы понимаете… освежить отношения. Знаете, новый дом, новое окружение, может быть даже новые друзья.

Миссис Саммер мечтательно улыбается.

«Освежить отношения, – думаю я. – Интересно, как некоторые, вроде меня, живут всю жизнь на одном и том же месте. Ходят одними и теми же дорогами изо дня в день. Встречают своих бывших одноклассников, то за кассой супермаркета, то в отделении банка, а то и, Боже упаси, конечно, в камере предварительного заключения в своем же участке…»

Что-то подсказывает мне, что у нас с Дженни в этой жизни были разные стартовые данные. Ей сложно понять мою жизнь также, как мне сложно понять ее. Интересно бы узнать, как супруги Саммер жили в Пайнвуде. Потому что что-то подсказывает мне, что в Остине Дженни очень сложно будет стать своей. У нас просто нет подходящего круга общения для нее.

Многие люди думают, что я совершенно не эмоциональный человек. На самом деле – это не так, я просто умею прятать свои мысли очень глубоко внутри. Поэтому беспечная Дженни не знает о моих нерадостных соображениях и продолжает весело щебетать, рассказывая мне про свою учебу в университете (в Пайнвуде, разумеется, нет возможности получить никакого образования, кроме школьного, а потому родители отправили ее в Лайт-Вэлли, тот самый город, новости которого я читаю каждое утро за двумя чашками кофе) и немного про сложности жизни в Пайнвуде скучающей домохозяйки, жены детектива.

– За что я люблю мэра Пайнвуда, так это за то, что он всячески поддерживает спорт. У нас очень ухоженные дорожки для бега – а я обожаю бегать, делаю это почти каждый день! И несколько лет назад построили прекрасный фитнес-центр, очень современный! Я каждый год покупаю абонемент и не пропускаю тренировок.

«Серьезно? – думаю я, невольно втягивая живот. – Бег? Ты точно не приживешься в Остине, Дженни!»

– А в Остине есть фитнес-центр?

– Боюсь… в этом отношении мы еще не доросли до Пайнвуда.

– Какая жалость… Придется продолжить бегать в парке, я как раз приметила один недалеко от нашего дома. Надеюсь, за год-два, мэр Остина придумает что-нибудь для любителей спорта!

Вспоминаю, что собиралась тактично удалиться еще минут пятнадцать назад – Дженни меня заболтала. Осторожно, но так, чтобы она точно заметила, смотрю на часы.

– Ой! – говорит Дженни, словно бы смущенная своей бестактностью, из-за которой она задерживает меня, – вам, наверное, куда-то нужно, Кэтрин! Простите меня, я так обрадовалась знакомому лицу, что болтаю и болтаю.

«Мне никуда не нужно! И я не закончила свой список! Просто я не знаю, как еще мне избавиться от тебя!»

– Ну да, мне уже действительно пора идти.

– Кэтрин… – Дженни внезапно протягивает руку, словно пытаясь удержать меня. – Давайте обменяемся номерами телефонов? Ну так, просто на всякий случай, может мы еще встретимся, выпьем чаю… или кофе?

«Да как мне отделаться от тебя? Обменяться номерами? Да пожалуйста, все что угодно, только могу я уже уйти!»

– Вообще, мой номер, конечно же, есть у вашего мужа, – говорю я осторожно, намекая, что мне номер моей собеседницы не нужен, звонить ей я не собираюсь. В этой жизни, во всяком случае.

– Ах да, чуть не забыла, – говорит Дженни с очень правдоподобным выражением замешательства на лице. – Не могли бы вы не говорить моему мужу про нашу встречу? Ничего особенного, просто не хочу, чтобы Колин лишний раз нервничал, что я как будто лезу в его работу, знакомясь с его коллегой за его спиной.

«А ты правда лезешь? Разве мы не случайно встретились в этом кафе? Черт, да какое мне, в конце концов, дело? Эти двое лезут в мою жизнь, вот это можно сказать определенно, один – в мое расследование, вторая – уже словно собралась сделать меня своей подругой».

– Иногда, – говорит Дженни, не глядя на меня, – мне бывает очень одиноко. Вам не знакомо это чувство, Кэтрин?

Глава 9

Правда ли загадочной жене детектива просто стало одиноко в туманном Остине и оттого она попыталась предложить мне свою дружбу? Или… может быть это было способом попросить у меня помощи? Но помощи в чем?

Об этом и о многом другом я думаю еще некоторое время после нашей встречи.

Моя проблема в том, что я виню себя за то, что однажды не распознала знаков, что помощь действительно нужна. Не придала значения, не была достаточно бдительной. И меня не было рядом, когда помощь стала жизненно необходимой. Я не успела приехать, когда это было нужно, и я не успела спасти своего отца. Прошло уже больше десяти лет с тех пор, но я до сих помню тот день, как будто это было вчера. И до сих пор виню себя. Меня не останавливает даже то, что я понимаю, что мой отец давно и продолжительно болел, но от этого ведь не умирают так внезапно, не умирают! Я не знала, что, оказывается, нет, умирают… Если бы я была рядом в тот день, я успела бы вызвать скорую, они бы спасли его. А может и нет, не спасли. И тогда я бы винила себя за что-то другое…

Да, в шкафу Кейти тоже полно скелетов, и один из них – годами разрушающее ее чувство вины.

Поэтому-то я и отношусь с чрезмерным вниманием к сигналам о помощи, которые посылают мне окружающие. И может быть Дженни – именно тот случай?

Все эти две недели примерно через день я наблюдаю в нашем участке разных подозреваемых, кто-то является сам, кого-то привозят на патрульной машине. Детектив Саммер усиленно прорабатывает все возможные варианты, но пока все безрезультатно…

По правде говоря, я уже начинаю привыкать к тому, что теперь иногда по вечерам не я одна задерживаюсь в участке. Колин оказался на удивление комфортным для меня человеком. Ненавязчивым, всегда дружелюбным к коллегам, уважительно относящимся даже к самым маргинальным подозреваемым… К моему удивлению, детектив Саммер любит нашу работу не меньше, чем я сама. Так неожиданно найти человека, который внезапно понимает тебя лучше других – очень приятный сюрприз. А кроме того, каждое утро, когда мистер Саммер оказывается в участке раньше меня, что происходит нередко, к моему приходу моя чашка кофе с молоком всегда ждет на столе. Не то, чтобы я сама не могла налить себе кофе, но этот жест…

– Доброе утро!

Колин встречает меня в коридоре между нашими кабинетами, в его руках какие-то бумаги, наверняка по делу миссис Кармайкл.

На днях осень в наших краях окончательно вступила в свои права: не та осень, которая у нас вместо половины весны и лета, а настоящая – пришел октябрь. Теперь дождь льет почти каждый день, а в коротких промежутках город накрывает туманом.

Я осторожно протискиваюсь мимо Колина в узком коридоре, чтобы не задеть его мокрой курткой.

– Привет, Колин.

Детектив Саммер театрально воздевает руки с бумагами вверх.

– Только пожалуйста, не спрашивай меня сегодня, как продвигается расследование! Я и так уже чувствую себя некомпетентным неудачником. Это дело оказалось куда сложнее, чем я думал сначала. Мне кажется, надо мной уже смеются оба участка, и здесь, и в Пайнвуде!

Колин и сам улыбается, но совсем не весело.

Я осторожно стягиваю мокрую куртку и поправляю влажные волосы. Интересно, Колин заметил, что я стала одеваться куда старательней с его прибытием в Остин? Конечно, джинсам и толстовкам изменить меня не заставит ничто, кроме прибытия большого начальства из Лайт-Вэлли, что случается не чаще пары раз в год. Но, тем не менее, за эти недели я приобрела уже не меньше пяти новых пар джинсов и спортивных джемперов, и они куда более мне по фигуре, чем те, что я носила раньше.

«У нас с ним словно симбиоз? Нет, как же это слово…интеракция! Мы оба повлияли друг на друга. К сожалению, на Колина я повлияла явно в худшую сторону, потому что он бросил свои брюки и рубашки, и тоже перешел на джинсы. Хорошо хоть не на спортивные костюмы! Пока…»

Колин, думая о чем-то своем, проходит за мной в кабинет, и пока я включаю компьютер, пробую кофе и мысленно настраиваюсь на очередной унылый и серый рабочий день, приоткрывает жалюзи на окне и смотрит на потоки дождя за стеклом.

Пайнвуд расположен юго-восточнее Остина и куда дальше от океанского побережья. Я знаю, что климат там по этим причинам несколько отличается от нашего в лучшую сторону. «Бедный детектив Саммер, – думаю я. – Мало того, что с расследованием тебе не везет, так еще и этот вечный дождь».

– Ты бы, наверное, хотел поскорее вернуться домой?

Мой напарник пожимает плечами.

– Я в любом случае не могу уехать, пока не разберусь с этим делом. Ну или пока меня не заменят кем-то еще…

– Мне просто показалось, что тебе сложно среди нашего дождя.

– Да, в Пайнвуде сейчас самое прекрасное время года, золотая осень. Знаешь, Кэтрин, это голубое небо, воздух такой прозрачный, что хоть пей. И листья, они повсюду. Падают с деревьев, шуршат под ногами, ветер кружит их по тротуарам…

– Скучаешь?

– Да, очень. Я, взрослый мужчина, скучаю по голубому небу и пестрым листьям, – говорит Колин с внезапной горечью… и сарказмом в голосе.

– В этом нет ничего такого, это естественно – скучать по дому, – говорю я примирительно. Что это на него нашло сегодня утром? Хочешь поболтать о жизни, Колин? Серьезно?

Колин вздыхает и взъерошивает волосы, словно решаясь на что-то.

– Я не привык откровенничать с коллегами по работе, пойми меня правильно, Кэтрин.

«Ты не привык откровенничать с кем бы то ни было. Если уж на то пошло, говори всю правду, а не только часть», – думаю я.

Мой собеседник меж тем тупо смотрит прямо перед собой на струи дождя за окном. Как мне кажется, так может выглядеть напряженное движение мыслей, а еще, возможно, отчаяние.

– Не то чтобы я привык жаловаться, тем более коллеге по работе, тем более, на свою жизнь, но… – медленно и тихо говорит Колин, так, словно каждое слово дается ему с трудом. – Кэтрин, мне показалось, что ты поймешь меня, сможешь понять. Я думал, что я сильнее, но… я ошибался. Я не чертов герой, я просто обычный человек, и моих сил с каждым днем все меньше…

– Каждому из нас приходится справляться со сложностями, Колин, просто у каждого они разные, – говорю я, насколько возможно, успокаивающим голосом, чувствуя себя в то же время полной идиоткой. – Это нормально, это жизнь. Вся она из взлетов и падений.

– Я очень долго держался.

– Так ты расскажешь мне, в чем дело? Или мы так и будем ходить по кругу?

– Не все так просто, Кэтрин. Я не могу вот так просто рассказать. Я связан, я в чертовой клетке. Она висит на цепи над водой и медленно, по паре миллиметров каждый день, погружается все глубже. Чтобы ты понимала, сейчас я уже по грудь в воде. И я ничего не могу сделать с этим. Я сам добровольно влез в эту клетку в свое время… Тогда это был, как мне казалось, единственный выход. Да и я не думал, что клетка станет погружаться так быстро.

– Впечатляющая метафора, – говорю я кисло, – ты знаешь, Колин, по литературе у меня всегда была тройка: у меня очень плохо с образным мышлением.

– Это и неважно. Я все равно не могу поделиться этим ни с кем. Просто сегодня, как никогда, мне нужен был глоток воздуха: просто чтобы кто-то знал, что со мной что-то происходит. Почувствовать, что я не один, понимаешь?

– Ты говоришь мне об этом, потому что кто-то угрожает твоей жизни? Тогда ты просто обязан рассказать мне правду! Я не оставлю тебя в беде одного!

– Нет, Кэтрин, никто не угрожает мне физически. Спасибо, что выслушала, мне это было очень нужно. Это старая история. Ты в любом случае не сможешь мне помочь. Извини, что я вот так напал на тебя со своими откровениями.

Глава 10

Осень в Остине – настоящий мрак. Причем, как в переносном, так и в буквальном смысле. Темнеет уже почти сразу после обеда. Приходится зажигать свет не только в кабинете, но и настольную лампу. Глаза предательски слипаются, буквы в отчетах по мелким текущим делам расплываются перед глазами. Я снова не выспалась. Нет, не так. Ко мне снова вернулись прежние проблемы со сном.

По пол ночи я лежу в постели, глядя в потолок, и не могу заснуть. Всему виной кризис среднего возраста, иначе откуда все эти мысли? Я тревожусь о будущем и, местами, жалею о прошлом, пытаясь переиграть его в своей голове. Почему мне кажется, что я неудачница? Кажется, что только ценой огромных усилий и бесконечной тревоги обо всем, у меня получается удержать мою жизнь на хоть сколько-нибудь приемлемом уровне. Мне кажется, стоит мне расслабиться, отвлечься хоть на минуту, все рассыплется, как карточный домик. У меня снова проблемы со сном. И даже когда под утро я наконец забываюсь, сновидения не отпускают меня. Так что просыпаюсь я еще более усталой, чем легла в постель.

Витамины, успокоительные капли, ванна перед сном, теплые носки, проветренная комната – ничего из этого мне уже не помогает. Осенняя хандра? Гормоны? Меня радует один только Итан. И то, что мама еще все-таки в силах иногда поддержать меня. Мы можем себе позволить оставаться немного детьми, пока живы наши родители. И даже если ты давно сама оплачиваешь коммунальные платежи, покупаешь продукты и водишь всех, включая и собственную мать, к врачу, пока мама еще может поддержать тебя хотя бы словом и горячим ужином, это все еще бесценно.

У Итана снова проблемы с учебой. То есть, отличником он никогда и не был. Но восьмой класс начался у моего сына как-то особенно неудачно. На днях я имела неприятный разговор с его классным учителем. Миссис Смит, приятная женщина, немногим старше меня. Если она вызвала детектива Кэтрин Мэйси в школу поговорить об успеваемости сына, значит, дело довольно серьезное. «Итан рассеян на уроках…не слушает учителей…его как будто что-то тревожит… все ли в порядке у вас дома? Если вы не предпримете меры… я буду вынуждена сообщить директору школы».

«А что у Итана дома? – думаю я угрюмо. – Мать, которая вечно пропадает на работе, бабушка, за которой Итану самому временами приходится присматривать. Отец, женатый на другой женщине, любовь которого, кроме того, Итану приходится делить с двумя младшими сестрами. Конечно, Итан любит девочек. Но я не исключаю в нем ревность. Я бы на его месте ревновала».

Но не так неприятен разговор с миссис Смит, как разговор с Мэттом, которому тоже было отправлено письмо от учительницы Итана, для информации, как отцу.

По телефону Мэтью, не стесняясь в выражениях, вылил на меня все, что он думает о моем «воспитании». Мне конечно было, что возразить, но во мне еще до сих пор живы отголоски наших прошлых безобразных скандалов. А именно скандалом все бы и закончилось, начни я возражать. Пришлось проглотить обвинения и замять тему. Мне сорок три. И я до сих пор не могу сказать «пошел ты» бывшему мужу… Ну и тряпка же ты, Кэтрин.

Это было вчера. А сегодня утром я невольно услышала разговор Дуэйна по телефону. Разговор, суть которого состояла в том, что Колин Саммер также, как и Кэтрин Мэйси, не справляется с делом миссис Кармайкл, и органы правосудия не видят другого способа, кроме как закрыть дело и предложить Берте Кармайкл удовлетвориться стоимостью украшений, выплаченной по страховке. Смириться с тем, что сами украшения канули в небытие, возможно, уже были переплавлены и даже физически больше не существуют.

В этом разговоре я отчетливо услышала только одно. Детектив Саммер скоро отправится обратно в Пайнвуд. Не принято, если не сказать, почти невозможно, чтобы детектив временно работал в другом полицейском участке. Какими обходными путями Дуэйну изначально удалось договориться об этом – навсегда останется для меня загадкой. Но, в любом случае, время детектива Саммера в Остине подошло к концу.

«Не это ли стало последней каплей для тебя, Кэтрин, хотя ты и не хочешь признавать», – думаю я, устало потирая глаза. Пожалуй, мне стоит выпить еще кофе.

Глава 11

Прохожу на маленькую кухню, приютившуюся в глубине здания участка, чтобы налить себе кофе. Без этого мне не осилить бумажную работу, которой полон почти каждый мой вечер, и сегодняшний – не исключение. Дверь в кабинет Колина закрыта. Возвращаясь к себе, я несколько секунд борюсь с желанием постучать и зайти. «Ни к чему это, Кэтрин. Кто ты такая для него? Напарник, которому он не смог помочь? Мужчины болезненно переживают такие моменты. Они бьют по их самолюбию и амбициям. Я не хочу обсуждать с Колином его неудачу. Тем более, что он ни в чем не виноват, и сделал все возможное, чтобы раскрыть это дело…»

Часы идут, а я все еще борюсь с отчетами, составлять которые мне мешают мои мысли. О том, что я не хочу ругать Итана за плохие оценки, но я должна что-то сделать. О том, что возможно завтра утром я увижу опустевший кабинет Колина.

Я слышу, как работники постепенно покидают участок, машин на парковке становится все меньше. Стемнеть сильнее уже не может, город накрыт темнотой уже давно. Механически отмечаю, что снова пошел дождь. Он легонько барабанит по подоконнику. Но ему не обмануть меня своей слабостью: наверняка, ночью нас ждет приличный ливень. Возможно, снова чрезвычайные ситуации из-за не справляющейся с объемом дождевой воды ливневой канализацией. Залитые водой дороги и дворы, заправки и парковки, бесконечные пробки и недовольство местных жителей…

Короткий стук в дверь выдергивает меня из потока неприятных мыслей.

– Все работаешь? – спрашивает Колин, приоткрывая дверь.

– Да, уже пол дня воюю с отчетами. Сам знаешь, жалобы жителей маленького городка неисчерпаемы. Иногда мне кажется, что они выдумывают их специально, чтобы быть уверенными, что полиция не зря получает зарплату, на которую идут их налоги…

– Да, ты права, в Пайнвуде то же самое.

– А ты? Почему еще не дома?

Сказала и осеклась. Я вовсе не готова услышать сейчас про драгоценности миссис Кармайкл. И про то, что их так и не удалось найти. Интересно, начальство Колина уже обрадовало его тем, что на днях он отправится домой?

Колин опирается спиной о косяк двери и скрещивает руки на груди. Сегодня он не улыбается, даже из вежливости. Может быть, я впервые вижу настоящее лицо детектива Саммера.

– Тоже работал, потерял счет времени, честно говоря.

Понимающе киваю, хотя и слабо верю его словам.

– Ладно, – говорит мой собеседник, – думаю, пора начать говорить правду. А ты не думаешь, что я просто… не хочу идти домой?

Смотрю на Колина непонимающе. Нет, об этом я не думала.

– Ну, даже если не думаешь, то это все равно правда. Ты не знаешь, что такое жить с Дженни. Порой она бывает очень… сложной.

Интересно. Та самая Дженни, которая за твоей спиной познакомилась со мной, словно бы случайно нашла меня в маленьком неприметном кафе? Практически заставила дать ей мой номер? Которая сказала мне, что беспокоится о тебе, и переехала в Остин ради тебя? Которая явно не договорила тогда и хотела сказать что-то еще, что-то важное? Возможно, попросить о помощи? Мы сейчас говорим об одной и той же Дженни?

– Правда? А на вид твоя жена производит очень приятное впечатление… Она красивая и… заботлива и внимательна к тебе, насколько я могла заметить.

– Первое впечатление часто обманчиво. Ты плохо знаешь мою жену.

Да, и что же такого она с тобой делает? Кормит остывшей готовой едой из доставки? Заставляет самого гладить рубашки? Вечерами бегает в парке, вместо того, чтобы ждать возле двери, пока ты соизволишь явиться домой? Может быть, пользуется своей красотой, чтобы привлечь внимание других мужчин? Так что же?

Кэтрин, не будь психопаткой. Ты ничего не знаешь об этих двоих. Просто, у тебя был плохой день сегодня, и вчера, и на прошлой неделе…

– На самом деле, я зашел спросить у тебя, как ты, Кэтрин? В последние дни ты что-то особенно мрачная. Что-то случилось?

«Как ты, Кэтрин?»

Как давно никто не задавал мне этот вопрос.

Мой телефон пронзительно звонит, это Итан.

– Маам?

– Да, милый?

– Бабушка спрашивает, скоро ли ты будешь дома? Она приготовила на ужин лазанью. А я сделал уроки, честное слово, можешь сама проверить!

– Да…

Чувствую, как непрошеные слезы подступают к глазам. Какой же у меня чудесный сын.

– Да, сынок, я скоро буду. Прости, пришлось задержаться. Не начинайте без меня.

Вешаю трубку, поднимаю глаза: Колин не успевает отвести взгляд. Прямо как я в день нашего знакомства.

– Это такое счастье, что у тебя есть сын, – говорит задумчиво.

«А у вас с Дженни нет детей?» – хочется мне спросить, но чувствую, что вопрос может оказаться бестактным. Если бы дети были, вряд ли бы их оставили в Пайнвуде…

– Да. Итан – самый дорогой человек в моей жизни. Пожалуй, мне пора идти, Колин.

Детектив Саммер понимающе кивает. Разговор окончен, хотя я так и не ответила на его вопрос.

Когда я выхожу из участка под усилившийся дождь, слезы непроизвольно катятся по щекам: это напряжение прошлых дней, скольких дней? Колин стоит у своей машины в свете придорожного фонаря, ссутулившись, подняв воротник пальто – ветер этим вечером прямо-таки норовит снести с ног.

– Кэтрин? – оборачивается на звук шагов, вглядывается в мое лицо и вдруг раскрывает передо мной объятия. Обнимает так крепко, что у меня сбивается дыхание, заворачивает полами своего пальто от непогоды и что-то говорит, но в тот момент я ничего не слышу, кроме того, как часто бьется его сердце.

Глава 12

Субботнее утро встречает меня непривычной тишиной за окном. Сквозь тонкие шторы пробивается что-то похожее на солнечный свет, хотя небо и затянуто облаками. Видимо, сегодня один из тех самых семидесяти или, сколько их там, солнечных дней в Остине. И никакого дождя – да сегодня просто праздник!

Вчера я легла спать сразу после ужина с мамой и Итаном. На удивление, спала я просто прекрасно, давно не помню такой безмятежной ночи. «Колин, да ты мое лекарство от бессонницы», – думаю я, рассматривая пожелтевший клен за окном. Мне неудобно вспоминать вчерашний вечер, хотя мы ни о чем таком и не говорили. Слава Богу, Кэтрин, что тебе хватило мозгов не начать жаловаться, иначе просыпаться сегодня было бы в три раза более неловко. А так, могу я в конце концов позволить себе пару минут слабости? Он просто утешил меня, не более того.

Интересно, что думает сам детектив Саммер о внезапной истерике Кэтрин Мэйси? Пожалуй, нам не стоит это обсуждать. Лучше сделать вид, словно ничего этого не было вчера вечером.

Пока я на кухне пью вторую чашку кофе, листая новости Лайт-Вэлли, Итан бродит вокруг меня, между ванной, гостиной и кухней, собираясь на прогулку. Эти подростки вечно не помнят, куда засунули свою толстовку, или где лежат чистые носки…

– Маам?

– Второй ящик снизу в шкафу в твоей комнате.

– Но как ты узнала, что я ищу?

Я лишь усмехаюсь про себя.

Беру чашку и, накинув куртку, выхожу на крыльцо. Дни без дождя в Остине – на вес золота. А выходной без дождя – особенно ценен. Нужно использовать каждую минуту. Пожалуй, мне тоже стоит пойти прогуляться.

Возвращаюсь в дом, чтобы переодеться, и, поцеловав на прощанье Итана, выхожу на нашу тихую улочку. У нас с детективом Саммером больше общего, чем мне показалось сначала, золотая осень – и мое любимое время года тоже.

Улица кончается тупиком, превращаясь в тропинку. Эта тропинка мне хорошо знакома и я, задумавшись, углубляюсь в лес. Рассеянно пинаю камешки под ногами. Сегодня я выспалась, и уже поэтому день не похож на обычный.

Я мысленно прощаюсь с детективом. Пожалуй, если он и его жена уедут, будет даже лучше. Лучше для нас всех. Наши пути пересеклись на какой-то миг и снова разойдутся, навсегда. Может быть, когда-нибудь, спустя годы, оказавшись по делам в Пайнвуде, я зайду в участок, увижу его, мы перекинемся парой слов… Кэтрин, ты либо сошла с ума, либо врешь самой себе. Он еще не успел уехать, а ты уже представляешь встречу с ним спустя годы. Признайся себе самой, он не безразличен тебе? Но ты боишься. Он женат. У тебя есть Генри. Все это слишком сложно. Хорошо, почему тогда вчера он обнял тебя? Неужели это не значит, что он тоже как-то по-особенному относится к тебе? Почему-то ты не пошла со своими проблемами к Генри, хотя ведь могла. Или не могла? Ведь одной из проблем был отъезд Колина.

«Я запуталась», – говорю я вслух громко и отчетливо, присаживаясь на ствол упавшего дерева рядом с тропинкой. Ствол мокрый после ночного дождя, и я моментально вскакиваю и продолжаю путь.

Итак, что мы имеем в сухом остатке. Ведь вчера не только я не смогла сдержать слез, но и Колин тоже пожаловался мне, если ты не забыла. Причем, намеки на какую-то тайну с его стороны уже были: «…просто хочу почувствовать, что я не один, понимаешь, Кэтрин?» Я понимаю. Но ты так и не сказал, в чем дело.

Детектив Саммер связан какими-то обстоятельствами, о которых никому не может рассказать, это очевидно тяготит его, и при этом между делом говорит, что с его женой бывает «сложно». Имеют ли два этих события что-то общее? Вспоминаю наш ужин после приезда четы Саммер в наш город. Да, на том ужине было очень много интересных моментов, с точки зрения отношений супругов Саммер. Но тогда я еще не знала ничего из того, что узнала позже, и не была достаточно заинтересована в ситуации.

Кэтрин, тебе мало своих проблем, черт возьми? Хочешь покопаться в личной жизни мистера Саммера? Так, а почему бы и нет? И почему бы не пойти обходным путем, через Дженни? Мне показалось, она хотела рассказать мне что-то.

Тропинка делает круг по лесу и выходит к соседней с нашей улице, где Итан и его друзья обычно играют в баскетбол на небольшой общественной площадке.

Выйдя из леса, подхожу ближе, чтобы через сетку глянуть, как играют мальчишки. Каково же мое удивление, когда я замечаю среди друзей Итана очень знакомую фигуру.

Колин тоже замечает меня и махнув ребятам «отойду ненадолго», подходит ко мне. Мы стоим друг напротив друга, нас разделяет лишь металлическая сетка, которой огорожена площадка.

«Да, и спортивный костюм у тебя тоже имеется», – думаю я про себя.

– Доброе утро, решила выйти прогуляться?

– Ну, в общем, да.

– Я столько раз слышал от местных, что для Остина день без дождя – редкость, что тоже решил, была не была. Выйду немного размяться. Итан говорит, ты рассказывала обо мне.

«Не переоценивай свое значение, самовлюбленный ты павлин», – думаю я раздраженно, словно забыв, что только что посвятила почти всю прогулку мыслям о Колине Саммере, его отъезде и его тайне, которая, возможно, мне просто привиделась.

– Да, конечно, я рассказывала дома о новом напарнике, – говорю я меж тем вслух. – Значит, вы уже познакомились с моим сыном?

– Да, и, скажу я тебе, он отлично играет! Я не хотел бы быть с ним в разных командах, мне повезло, что мы в одной!

Боковым зрением я вижу, что Итан, пробегавший неподалеку, услышал каждое слово и довольно улыбается, хотя и старается скрыть это.

– Отец научил его, несколько лет назад, – хмуро говорю я, вспомнив, что интерес Мэтта к играм с сыном был весьма недолог.

– Итан правда хорошо играет, и чем больше будет тренироваться, тем лучше у него будет получаться.

Интересно, Колин тоже решил поиграть в «забудем вчерашний вечер?» Было бы неплохо, чтобы мне не стало еще более неловко, чем сейчас.

Глава 13

Вечером, вернувшись домой, Итан взахлеб рассказывает мне о своем новом знакомом.

– Мам, Колин так круто играет! Я думал, ребята будут смеяться над ним, все-таки он слишком взрослый, не из нашего города, мы его почти совсем не знаем, наверняка он и играть-то не умеет! А оказалось, умеет, и еще как, через двадцать минут уже все хотели быть с ним в команде, даже Сэм, представляешь!

– Мистер Саммер разрешил вам называть его Колином?

– Ну да, он сказал, к чему эти условности, он же не обращается к нам по фамилии. А еще, Колин сказал, что он играл в школьной баскетбольной команде, знаешь, как она называлась? «Быстрые молнии»!

Итан так рад и возбужден, что я поневоле начинаю видеть Колина в толстовке и спортивных штанах, на баскетбольной площадке, с намокшими волосами, глазами подростков, к которым подошел взрослый мужчина, «сам попросился поиграть с нами», особо подчеркивает Итан, без высокомерия и превосходства взрослого, на равных.

«…и сказал мне, что у меня есть все данные и большое будущее, если я продолжу играть! – продолжает меж тем мой сын. – Как думаешь, мам, если я запишусь в нашу школьную команду, меня примут?»

«Конечно примут, милый. Просто ведь раньше ты сам не хотел в ней быть», – говорю я осторожно.

Интересно, мне стоит сказать Итану, что Колин скоро уедет обратно в Пайнвуд? Нет, я не буду этого делать!

В воскресенье я решаю пренебречь своими списками. «Один раз можно и пропустить», —говорю я себе, разыскивая в контактах телефона имя Дженни. Время сейчас играет не на руку мне: супруги Саммер могут со дня на день уехать, а я так и не узнаю, хотела ли Дженни сказать мне что-то важное.

Дженни хватает трубку после второго гудка, она тяжело дышит на том конце – как раз заканчивала пробежку. Нет, конечно, она будет очень рада выпить со мной чашку чая, только ей нужно принять душ и немного привести себя в порядок. Да, конечно, встретимся в том же кафе. До скорой встречи!

Положив трубку, я некоторое время тупо смотрю перед собой. Ты пожалеешь об этом, Кэтрин. Нет, вот если ты с ней не встретишься, тогда точно пожалеешь.

– Я была так удивлена и рада, что вы позвонили мне, Кэтрин! Очень рада видеть вас снова!

Я улыбаюсь со всем возможным дружелюбием.

– Выдался свободный выходной, и я вспомнила, что вы говорили, что мы можем как-нибудь встретиться.

Пока мы заказываем, я напряженно думаю: «Ну давай же, Дженни. Я не могу допрашивать тебя. Надеюсь, ты расскажешь мне сама, в чем все-таки дело».

– Как ваш сын? – спрашивает моя спутница, провожая взглядом уходящую официантку.

– Спасибо, хорошо. – машинально отвечаю я. Стоп, что? Какое тебе дело до моего сына и что ты вообще про него знаешь?

– Колин рассказал мне, что вчера случайно познакомился с Итаном лично, знаете, баскетбол, все эти мужские игры…

– Да, я знаю, – говорю я.

Ну ладно, хоть какой-то разговор, все не сидеть в мучительной тишине.

Дженни задумчиво смотрит куда-то сквозь оконное стекло.

– Знаете, Кэтрин, Бог не дал нам с Колином детей. Пока… Не могу сказать, что мы совсем отчаялись и отказались от всяких попыток. Но я просто уверена, что из Колина получился бы прекрасный отец… получится.

– Да, дети – это наше продолжение. Желаю вам с Колином обязательно стать родителями, рано или поздно.

– Рано или поздно, – эхом повторяет Дженни. – Вы знаете, Кэтрин, а мы ведь остаемся в Остине, на продолжительное время, а, возможно, и насовсем.

Видя мое удивленное лицо, подносит палец к своим идеальным губам и качает головой: «Пока ни слова Колину, пожалуйста. Он еще не знает. Даже ваш шеф Дуэйн пока не в курсе. Папочка немного помог нам в этом вопросе, чего не сделаешь для любимой дочери!»

– Но, зачем вам оставаться здесь, Дженни? Неужели Остин чем-то лучше Пайнвуда?

Официантка приносит салат для Дженни и овощи-гриль с цыпленком для меня.

Моя собеседница вздыхает и говорит, будто бы обращаясь к своей тарелке.

– Знаете, Кэтрин, в этом городе я почти никого не знаю, кроме вас. Но мне почему-то кажется, что вам я могу доверять?

Я неуверенно киваю: ну вот, началось.

– Все это ради Колина… Мне кажется, в Пайнвуде как будто что-то давит на него. Что-то такое… Конечно же это сказывается на его отношениях со мной и на нашей семейной жизни… Колин временами может быть… очень раздражительным.

– Насколько раздражительным? – во мне включается подозрительный полицейский. – Он что… ударил вас, Дженни?

– Нет, ну что вы, – улыбается Дженни, – до такого конечно не доходило. Но, знаете, жизнь с человеком может превратиться в ад и без физического насилия. Моральное – порой даже хуже…

Дженни снова вздыхает и приступает к своему салату.

«Вот это поворот, – думаю я, – так значит, на людях дружелюбный и понимающий Колин, Колин, наливающий мне кофе, Колин, не позволяющий грубого слова при допросе подозреваемых, Колин – кумир мальчишек на баскетбольной площадке. Этот Колин – за закрытыми дверями издевается над собственной женой? Дженни, мы правда сейчас говорим об одном и том же человеке?»

– Вы ошарашили меня, Дженни, честно говоря. На сколько я знаю Колина в рамках рабочих отношений, сложно поверить, что он способен на такое…

– Рабочие отношения – это другое. И не забывайте, что дьявол прячется в человеке очень глубоко, Кэтрин.

Глава 14

Рабочий вторник почти не оставляет мне времени на посторонние мысли. Утренняя планерка, список произошедших со вчерашнего вечера правонарушений: хулиганства, мелкие кражи – ничего серьезного, но много рутинной и отнимающей время работы.

«… дьявол прячется … очень глубоко» – какая размытая фраза. И снова никаких подробностей. Что мы имеем в сухом остатке. Оба супруга Саммер пожаловались мне друг на друга. Пожаловались максимально размыто. Выглядело все довольно естественно, как будто эти разговоры завязались случайно. Как будто я просто первый подвернувшийся под руку слушатель. Что это? Обычная усталость двух близких людей от долгого брака? Или за этими жалобами кроется нечто большее?» – думаю я, откусывая приличный кусок бургера с котлетой из говядины. Сегодня я обедаю сидя в машине на парковке рядом с рестораном фастфуда. На другое у меня просто нет времени, приходится обедать между выездом на место, где кто-то ночью разбил витрину магазина, и опросом потерпевших в телефонном мошенничестве.

«У тебя снова катастрофически не хватает времени заняться своей жизнью», – печально констатирую я. Мы уже неделю не виделись с Генри и сегодня вечером мне не отвертеться от ужина с ним. Вчерашний наш разговор по телефону явно показал, что Генри весьма уязвлен моей холодностью. А учитывая, что я и не заметила, что прошла целая неделя с нашей последней встречи… «М-да, вернись в привычную колею, Кэтрин! Иначе ты можешь разрушить и то подобие нормальной жизни, которое у тебя было. А что, если я не хочу… возвращаться в привычную колею? Ха, да кто тебя спрашивает».

… Я ненавижу краситься, но в моем возрасте необходимость макияжа уже сложно переоценить. Усердно маскирую темные круги под глазами, затем немного тона, немного румян, тушь для ресниц, помада нейтрального цвета. Когда-то я не понимала смысла повседневного, не праздничного макияжа. Теперь, к сожалению, я уже в том возрасте, когда он просто необходим… Уложить волосы, надеть приличную блузку, окинуть себя в зеркале критическим взглядом.

– Кэтрин, ты готова? Пришел Генри! – это мама.

Беру сумочку: «Да, уже иду!»

В нашей маленькой гостиной на первом этаже приодевшийся по случаю и распространяющий вокруг себя аромат дорогого одеколона Генри ведет с мамой светскую беседу, преимущественно на тему ее здоровья. «Как будто тебе не все равно», – думаю я скептически. Мама всегда с радостью готова поддержать разговор о повышенном давлении, больных суставах и назначениях местного терапевта, которого, в глубине души, считает некомпетентным.

Кроме того, ей просто нравится Генри. Он симпатичен, хорошо одевается, вежлив и обходителен, не беден по меркам нашего городка, имеет хорошую работу и ни разу не был женат. Мама не одобряет повторных браков у мужчин, а потому Генри, с ее точки зрения, идеальный вариант для меня. Если надумает предложить мне выйти за него замуж. Мама ждет этого момента уже несколько лет, но она не знает, что Генри уже предлагал мне брак. Тогда я отказала – мы слишком мало еще знали друг друга. По прошествии лет я понимаю, что то решение было верным. Насчет Генри я не могу быть уверена, передумал ли он, или же просто слишком горд, чтобы снова предложить мне выйти за него замуж после отказа.

– Ты сегодня просто ослепительна, Кэйти! – Генри целует меня поочередно в обе щеки и обнимает: все прилично, ни капли страсти, ведь моя мама рядом.

– Привет, Генри! – что ни говори, но я ловлю себя на том, что соскучилась и рада его видеть.

– Как дела на работе? – осторожно спрашивает мой спутник, когда я устраиваюсь на пассажирском сиденье его джипа (кроме неплохой работы и дома в хорошем районе, Генри также является и обладателем довольно дорогой по меркам нашего городка машины. «Выходи за него, не понимаю, чего ты тянешь, неужели тебе так нравится перебиваться от зарплаты до зарплаты и каждый месяц ждать, когда Мэтт перечислит тебе копеечные алименты, чтобы хотя бы оплатить обязательные счета?» – так и слышу ворчливый мамин голос.)

– Все как обычно, вчера вечером кто-то разбил витрину в «Беллз и Ко», судя по записям с камер, мы подозреваем Льюиса с его дружками, но было слишком темно, нужно еще немного времени, чтобы прояснить ситуацию. Миссис Стэнли снова жалуется, что кто-то ворует с ее участка все, что плохо лежит, камеры она так и не удосужилась поставить, сам знаешь. А без них расследование усложняется. Дуэйн заранее готовится к празднику урожая и составляет графики дежурств патрульных… Все как всегда, ничего нового. Да и что интересного может произойти в Остине? Ты как будто сам не знаешь, что ничего…

Генри трогается с места и осторожно лавирует по нашей узкой улочке.

– Ну а как твой напарник… эээ… кажется, Колин? Есть успехи в раскрытии дела миссис Кармайкл?

– Да, Колин, Колин Саммер. Нет, продвижения по делу так и нет, несмотря на то, что он сделал уже все возможное и невозможное, проверил, кажется, все существующие гипотезы…

– Они не кажутся тебе странными?

– Кто?

– Мистер Саммер и его жена.

– Все мы не без странностей, Генри. Не думаю, что у супругов Саммер их больше, чем у кого-то из нас…

– Нет, – говорит мой собеседник с внезапной проницательностью. Иногда у него бывают проблески интуиции, как например в тот раз, когда…

– Они оба ведут себя странно, – прерывает мои мысли Генри.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну только не говори мне, что мисс Проницательность, Кэтрин Мэйси, ничего не заметила, – смеется Генри. – Она явно из состоятельной семьи, слишком красива и образованна, для такого, как Колин. А я, смею заметить, немного знаю женщин, вас не заставишь одеваться в дешевых магазинах только для того, чтобы соответствовать уровню своего мужа. Здесь что-то не сходится, помяни мое слово.

Так вот что заметил Генри. Это я тоже заметила, но я ведь знаю и кое-что еще.

«Предлагаешь мне навести справки в полицейском участке Пайнвуда? Опросить местных жителей, каким образом мистер Саммер насильно заставил богатую наследницу выйти за себя замуж?» – пытаюсь утрировать и перевести разговор в шутку. Я знаю о ситуации явно больше Генри и не хочу всерьез обсуждать этот вопрос с ним. А какие вопросы ты вообще готова обсуждать с Генри, Кэтрин? Какое блюдо лучше заказать в ресторане, и как выжившая из ума престарелая миссис Стэнли каждую неделю пишет в участке заявление о пропаже очередного плетеного кресла, которое сама же и засунула в сарай днем раньше, да не помнит этого?

Генри молчит, но по его поджатым губам я вижу, что была, пожалуй, слишком резкой.

«Думаю, у нас будет предостаточно времени разобраться во всех странностях четы Саммер, ведь, похоже, они задержатся в Остине надолго», – примирительно говорю я.

Генри хмурит брови и еще сильнее поджимает губы, давая понять, что мои извинения не приняты. Я пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну, за которым снова моросит дождь – прощай, моя укладка…

Молчим до самого ресторана, но мы слишком давно не виделись, чтобы долго быть в ссоре.

«Мне просто кажется, что ты изменилась, и это странным образом совпало с приездом детектива в наш город», – говорит Генри, когда нам приносят напитки.

– Генри… У Итана проблемы в школе, а у меня проблемы на работе… Конечно я только и делаю, что меняюсь, лавируя между проблемами. Я не изменилась, я просто устала…

Генри кладет свою руку поверх моей.

– Моя скрытная Кэтрин… Ты и раньше не была слишком откровенной со мной, признай. А в последнее время, мне кажется, что ты закрываешься все больше и больше. Убегаешь, прячешься… Ты очень дорога мне. Пожалуйста, постарайся почаще говорить со мной о том, что тебя волнует, я всегда рад выслушать тебя.

Я чувствую по голосу, что этот монолог дался Генри нелегко. Да и вообще, в чем он виноват? Абсолютно ни в чем. Просто почему-то именно сейчас, в этот вечер, я отчетливо поняла, что не люблю его. Что у нас нет будущего. Я не хочу жить рядом с ним, и не хочу состариться вместе. Он просто мой старый друг, не более того. Я сама все эти годы строила стену между нами: «Спасибо, мне не нужна твоя помощь, спасибо, я справлюсь сама, и с этим, и с этим, и с этим». И он ведь в большинстве случаев уступал. Оставлял меня в покое. Разрешал мне самой решать мои проблемы. Не вмешивался. Если я говорила «не надо», Генри не настаивал. Но почему-то именно сейчас, в эту минуту, я остро ощущаю, что помощь мне была необходима. Что мне нужно было, чтобы он настоял. Чтобы хоть кто-то признал мое право на слабость.

Я ненавижу врать людям. С трудом поднимаю глаза и с усилием улыбаюсь ничего не подозревающему Генри.

– Спасибо, что ты сказал это, милый, мне очень нужно было это услышать, правда!

Глава 15

Пару дней спустя я возвращаюсь после осмотра «места преступления» – двора миссис Стэнли.

«Кэтрин, я знаю, что все вы считаете меня выжившей из ума, но это не так! Кто-то правда преследует меня! А я ведь живу совсем одна. На прошлой неделе пропали мои садовые принадлежности, на этой – плетеное кресло, что дальше? Вдруг на следующей неделе этот преступник вломится ко мне в дом? Это вы будете виноваты, если это случится! Вы обязаны принять меры!» – скрипучий голос миссис Стэнли переходит на самые высокие ноты, а мне остается только устало успокаивать ее тем, что, конечно же, мы с начальником полиции Дуэйном примем все возможные меры. Вот только какие? Не ставить же вооруженный патруль у двери Клары Стэнли из-за пары потенциальных краж…

Мне нужно кое-что проверить. Прошлой осенью у миссис Стэнли были очень похожие «ограбления», нужно посмотреть отчеты по тем делам, освежить память.

В сгустившихся октябрьских сумерках пара окон в участке светится вполне отчетливо. И эти окна мне знакомы – видимо, детектив Саммер снова задерживается на работе.

После разговора с Дженни я пока не могу определиться, что мне думать о нем. Когда Кэтрин Мэйси сомневается в чем-то, она всегда берет паузу. Поэтому, в последнее время я старалась поменьше пересекаться с Колином и разговаривать только тогда, когда этого совершенно не избежать. Но сегодня мне необходимы документы. Они в архиве, от которого у меня есть ключ. Я просто не буду заходить к Колину, постараюсь прокрасться незамеченной. Не знаю, что я могу ему сказать в нынешней ситуации, а врать и притворяться я не мастер.

Паркую машину подальше от входа и выжидаю, не будет ли движения за окнами. Но нет, ничего. Прождав минут десять, начинаю уже думать, что в участке никого нет, кроме ночного охранника, и Колин просто забыл выключить свет, уходя. Делаю глубокий вдох и отправляюсь в архив. Дверь в участок открыта, а значит все-таки кто-то, кроме охранника, есть в здании.

Светя себе фонариком на телефоне, роюсь в папках с делами. Ну и пыльно здесь, нужно попросить уборщицу прибраться потщательней. Так и знала! Кражи прошлой осени закончились закрытием дела по причине того, что потерпевшая нашла пропавшие вещи. Что-то в своем сарае, что-то – в доме. «Подкинули!» – отчетливо звучит в моих воспоминаниях голос миссис Стэнли.

Закрываю последнюю папку, складываю все документы в картотечный шкаф. Металлический ящик предательски лязгает, закрываясь, и я замираю, прислушиваясь. Но, кажется, все тихо.

Стараясь не шуметь, запираю дверь и выхожу в коридор. Свет из приоткрытой двери виден вдалеке, в противоположном конце коридора. Осторожно ступаю по направлению к выходу и почти уже достигаю своей цели, когда…

– Кэтрин!

Черт!

Чуть не выронив из рук телефон, оборачиваюсь. Колин неуверенно улыбается мне и подходит ближе.

– Не ожидал увидеть тебя здесь в такое время!

«Если можно тебе, почему нельзя мне?», – мрачно думаю я.

– Зашла проверить кое-какие документы, – говорю уклончиво. – А ты что делаешь здесь так поздно?

– Ничего… не заметил, как пролетело время.

– Разве тебя не ждет Дженни? – изо всех сил пытаюсь удержаться от язвительности, но получается плохо.

– Дженни привыкла к моим поздним возвращениям… Это началось не вчера.

– Понятно. Ну, а я, пожалуй, пойду, меня ждут дома.

Поворачиваюсь и внезапно чувствую его руку на своем плече: «Подожди минутку, Кэтрин».

Это второй раз, когда он так прикасается ко мне, после того вечера под дождем. И от этого прикосновения я вздрагиваю, и останавливаюсь, ошеломленная…

– Я бы хотел прояснить кое-что…

Ну давай, Колин, проясни. Проясни, каким образом детектив из Пайнвуда оказался в Остине? Каким образом Дуэйн провернул такой временный перевод? Неужели, с помощью влиятельного отца твоей жены? И почему тебе так нужно было уехать из Пайнвуда? И почему твоя жена… боится тебя?

Не знаю, что конкретно из моих мыслей отражается на моем лице, но недоверие – отражается точно. Колин смотрит прямо на меня, и сегодня, впервые со дня нашего знакомства, я не вижу в его глазах обычной усталости. В них – уверенность человека, на что-то решившегося. На что?

Колин внезапно притягивает меня ближе к себе и, прежде чем я успеваю отстраниться, целует меня так, что у меня перехватывает дыхание.

– У меня были небольшие сомнения, что ты можешь дать мне пощечину или достать оружие, но теперь… их нет, – улыбается и отпускает меня.

– Никогда не поздно для пощечины, – говорю я, пытаясь наладить сбившееся дыхание. – Что это было?

– Не знаю, просто давно хотел это сделать, – говорит Колин беззаботно. – Кто-то из нас двоих должен был разрешить это электрическое напряжение между нами. Кэтрин, я очень давно не признавался никому в своих чувствах. И мне ведь давно не двадцать, пойми меня правильно, мне не легко… сделать это сейчас.

В моем взгляде смешиваются удивление, смущение, и, внезапно, что-то странное, непривычное мне. Может, не совсем новое, но давно забытое. Чувство, когда у тебя за спиной вдруг вырастают крылья.

– Скажешь что-нибудь?

– Я… я не знаю…

–Мы можем оставить все, как есть. А можем рискнуть. В тот день, когда я впервые увидел тебя, я подумал… черт его знает, что я подумал… это такое необычное ощущение. Когда вдруг понимаешь, что встретил ту, по кому скучал все годы до встречи. Каждый чертов год. Каждый чертов день!

– У меня куча проблем, Колин… Мой бывший муж живет на соседней улице. Его жена – а надо сказать, она на десять лет моложе меня – и их дети считают своим долгом постоянно попадаться мне на глаза. Я под угрозой отстранения на работе, потому что за последний год на мне уже три нераскрытых дела, и это в нашей-то глуши! Моя мать уже несколько лет пытается выжить из ума, и, рано или поздно, она к этому придет. Я, честно говоря, сама – не лучшая мать. Та, которая с утра до вечера пропадает на работе, и подозревает преступника в каждом втором. Мой сын – типичный подросток в разгаре переходного возраста, а меня так часто нет рядом, чтобы хотя бы выслушать его. Черт знает, что он вообще думает о своей непутевой матери. И да, мне давно не двадцать пять, и я прекрасно это знаю. Моим морщинам в уголках глаз уже не помогут ни крем, ни восьмичасовой сон. Кстати, да, со сном у меня тоже проблемы. Ты точно не этого хотел.

Колин смотрит на меня и улыбается: «Почему ты считаешь, что тебе решать, чего я хочу?»

– Зачем тебе все эти проблемы взрослой женщины?

– Ты слишком многое додумываешь за других, Кэтрин, в этом твоя единственная настоящая проблема. Я никогда, запомни, никогда не рассматривал тебя как … какое-то нагромождение проблем. Для меня ты – это просто ты, женщина, которую я люблю.

– Я не могу, Колин, все это очень сложно… Тем более, ты женат. Я уже стара для подобных… интрижек. И мы ведь коллеги, мы не мо…

– Нет проблем, как только мы закончим твое громкое дело о краже, я вернусь обратно в Пайнвуд, и официально перестану быть твоим напарником, – пожимает плечами мой собеседник, не успев, однако, скрыть от меня, как его покоробило от слова «интрижка».

– А как же Дженни?

– Она давно не любит меня, а я не люблю ее, ты прекрасно знаешь это. Бьюсь об заклад, ты раскусила нас еще на том ужине через пару дней после нашего приезда. Кстати, хотел тебе сообщить, что я тоже умею наблюдать за людьми и давно понял, что Генри для тебя – лишь временный вариант. Иначе я бы оставил свои чувства при себе, я не привык выпрашивать любовь.

– Тогда… почему вы до сих пор вместе?

Колин потирает переносицу, и на его лице я снова вижу знакомое усталое выражение, которого еще десять минут назад там не было и в помине.

– Все зависит от тебя, Кэтрин. – берет мои ладони в свои. – Только ты заставила меня задуматься о том, что мне стоит разорвать этот порочный круг. Любой ценой. С тобой у меня, во всяком случае, есть смысл попытаться. До тебя я ни разу не задумывался о том, что это вообще возможно.

Внутри себя я разрываюсь на части. Часть меня говорит, что мне стоит быть осторожнее. А вторая, внезапно, очень рада происходящему.

Мы так и стоим пугающе близко друг к другу, и я даже не пытаюсь отдернуть руки.

Ты пожалеешь, Кэтрин, ты пожалеешь!

Ну и что, даже если и так, мне наплевать!

Будешь разбираться в его проблемах? Надеяться помочь? Оправдывать, если он плохой человек? Пытаться исправить? Пытаться вытащить его, если он не плохой? Вспомни, ты ничего не знаешь о нем!

Я знаю достаточно. И я буду делать то, что смогу… И будь что будет. Это и есть жизнь. Прекрати оценивать риски и прогнозировать будущее. Ты всю жизнь так поступала, и посмотри, куда это тебя привело?

В моем возрасте есть одно большое преимущество – я не боюсь поцеловать мужчину, который мне нравится, первой. И это стоит того. Колин даже пахнет так, как только и мог пахнуть мужчина, который подходит мне на все сто. Мне наплевать на то, что мы в участке, в узком полутемном коридоре, что снаружи снова пошел дождь, что я не выгляжу «хорошо», что у наших отношений нет никакого будущего… Сейчас мне все равно. Я не знаю, что это. Я никогда не испытывала подобных чувств. Колин одной рукой обнимает меня за талию, а второй легко проводит по щеке, а я притягиваю его к себе еще ближе. Мы в прямом смысле не можем оторваться друг от друга. Сейчас я не понимаю только одного, почему мы так долго сдерживали свои желания…

– Рискнешь… со мной? – спрашивает Колин, оторвавшись от меня на секунду.

– Да.

Глава 16

С трудом открываю глаза. Взгляд упирается в его плечо. И все события прошлой ночи разом бросаются мне в голову так, что жар приливает к лицу, я чувствую это.

Колин мирно спит рядом, обнимая меня обеими руками так крепко, что я не могу даже пошевелиться, чтобы не разбудить его.

Дешевый мотель в паре десятков километров от Остина. Это правда стоило того, Кэтрин? О да, стоило. Давно уже секс не приносил мне такого удовольствия. Все дело в Колине. Мне кажется, подсознательно я ждала этого момента с тех пор, как мы впервые поздоровались в моем кабинете. Хотя сама не признавалась себе в этом. Хорошо, что Колин смог расставить все точки над и.

– Доброе утро! – он перегибается через мое плечо и заглядывает мне в лицо. Я просто закрываю глаза и улыбаюсь, чувствуя, как он целует меня, раз, другой, третий.

В голове у меня полнейшая неразбериха, но это неважно. Сейчас важно только то, что мы вместе. Мне кажется, что много лет я была слепа. И только сейчас мне стало кристально ясно, чего я на самом деле хочу.

Колин молчит. Я – тоже. Впервые мне не хочется ничего говорить, ничего объяснять. Ни ему, ни себе самой. Мне все понятно. Смотрю на пылинки, кружащиеся в солнечном свете. И просто наслаждаюсь тем, как он обнимает меня. Его теплом и его силой. Мне наплевать, от чего он так устал раньше, в той своей прошлой жизни до знакомства со мной. Сейчас я точно знаю, даже не глядя ему в глаза, что эта ночь обнулила всю его прежнюю усталость.

Минуты идут одна за другой, но я даже не шевелюсь. Мне так хорошо. Я не хочу ни о чем тревожиться, никого спасать, ни о чем думать. Чистое наслаждение, свобода. Словно я наконец-то на своем месте.

– Хочешь поговорить? – внезапно прерывает молчание Колин.

Я молча отрицательно качаю головой.

– Ты права, я тоже, – смеется и целует меня в затылок. – Но мы рискуем опоздать на работу. Я-то лишь временный сотрудник, а вот тебе может достаться. Я схожу за кофе.

Целует меня и неохотно выпускает из своих объятий. Я не хочу отпускать его настолько, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не удержать его руки.

Выйдя из душа, застаю Колина за небольшим столиком у окна. Он пьет кофе и кивком показывает на стакан, который принес для меня.

– Так вот ты какая с мокрыми волосами, – говорит шутливым тоном. – Зря я столько времени сдерживался, нам нужно было поговорить намного раньше!

«Поговорить», – я маскирую смешок кашлем.

– Так вот ты какой во вчерашней одежде, Колин Саммер! – говорю ему в тон.

– Это удивительно, но в один миг вся прошлая жизнь перестала для меня что-либо значить… как будто это было не со мной, – Колин делает пару глотков и смотрит в окно на полупустую парковку перед мотелем – утро сегодня ясное и его волосы в солнечных лучах отливают бронзой, когда он проводит по ним руками. – Я не помню, сколько лет я не был так спокоен, как сейчас. Что ты сделала со мной, Кэтрин?

– Заставила забыть, – усмехаюсь я. – И не хочу ничего у тебя выспрашивать. Что именно ты забыл. Мне все равно. Я в любом случае выбираю тебя.

Колин улыбается такой знакомой мне широкой улыбкой: «Это взаимно. Я весь твой, Кэтрин. И не думай, что это ничего не значит: я не бросаюсь словами, никогда».

Глава 17

Время еще очень раннее, и машин на дороге почти нет, чему я очень рада. Ни к чему, чтобы нас с Колином кто-то увидел вместе.

В глубине души мне очень страшно. Я боюсь, что эта ночь мне просто приснилась. А еще, что она может так и остаться навсегда единственной нашей ночью вместе. Ехать до Остина совсем недолго и, по правде говоря, стоит поторопиться, пока большинство жителей городка еще спит. Но я не хочу торопиться. Я хочу растянуть это раннее слегка морозное солнечное утро. Хочу запомнить каждую минуту. Кто знает, что ждет нас впереди? Мне хочется побыть наедине с Колином Саммером как можно дольше.

– Ты что-то скисла, Кэтрин?

Пожимаю плечом. Что я могу сказать?

– Что будет, если Дженни узнает? Может у нее и нет чувств к тебе, но… Она же просто убьет тебя, Колин. Нам не стоило так рисковать…

– Дженни… Нет, она не убьет меня, если узнает… Она сделает кое-что похуже! – Колин смеется, и я с удивлением поворачиваю голову в его сторону, забыв на мгновение, что нужно следить за дорогой.

– Я все еще в той клетке, Кэтрин. Помнишь, я говорил тебе… Но теперь я больше не погружаюсь глубже. Это дорогого стоит. Стоит любого риска. Даже если за эту ночь с тобой я буду гореть в аду, я ни на секунду не пожалею, что сказал тебе о своих чувствах.

Я озабоченно качаю головой.

– Что ты скажешь ей?

– Что-нибудь совру, не забивай себе голову этим. У Дженни никогда раньше не было повода заподозрить меня в измене, поэтому, думаю, на первый раз она удовлетворится моей ложью.

Я вздыхаю, потому что впереди показались домишки Остина. Вот и все, прощай самое счастливое утро в моей жизни. Высаживаю Колина на парковке у огромного, по нашим меркам, супермаркета на окраине города, здесь он оставил вчера вечером свою машину. Колин целует меня так, как будто уже соскучился, и, оглядев полупустую парковку, направляется к своей машине. Прежде чем сесть за руль, оборачивается в мою сторону и прощально машет рукой.

А мне кажется, словно он сейчас забрал мое сердце с собой, и еще добрых десять минут после его отъезда я сижу и тупо пялюсь в лобовое стекло. Кэтрин, да что с тобой? Я не узнаю тебя! Ведешь себя, как девчонка. Как влюбленная девчонка.

Припарковавшись на подъездной дорожке, стараясь не шуметь, прокрадываюсь в свой дом. На самом деле, бояться мне нечего. Мама и Итан привыкли, что иногда я остаюсь ночевать у Генри, и вчера вечером я предупредила Итана. Молясь про себя, чтобы Генри не решил без предупреждения заявиться к нам в дом вечером, раскрыв тем самым мой обман. Но, похоже, мне повезло: ни звонков, ни сообщений, ни от мамы, ни от Итана со вчерашнего вечера.

Утро проходит, как и всегда, никто, кажется, ничего не заподозрил. Я изо всех сил стараюсь сохранять невозмутимый вид, словно я совершенно не волнуюсь. Моя мама – та еще ищейка и может обратить внимание на малейшее изменение в моем поведении. Поэтому я пытаюсь думать о всех тех переменах и сложностях, которые могут ожидать меня и Колина, чтобы не улыбаться неконтролируемо во весь рот, как умалишенная, чего мне сейчас, когда я наконец осознала, что произошло этой ночью, хочется больше всего на свете.

– Как я посмотрю, ты хорошо провела ночь, Кэти, – лукаво улыбается мама, когда Итан уходит в ванную чистить зубы после завтрака. – Давненько я не видела тебя такой довольной!

Интересно, не решила ли мама, что Генри наконец сделал мне предложение? Ну и пусть, если решила.

– Мама! – говорю я, укоризненно глядя на нее, – я уже взрослая девочка, не забывай!

– Ладно, ладно, – примирительно качает головой моя мать, но я вижу по ее лицу, что она очень довольна. Видимо, на моем лице она прочла что-то, что ее порадовало.

– Ну все, я уже опаздываю, – говорю я, подхватывая сумку и мимоходом целуя Итана, вышедшего из ванны, – до вечера, ребята!

– Пока, мам!

– До вечера, Кэти, будь осторожна!

Дуэйн встречает меня на крыльце участка – вышел подышать утренним воздухом и немного погреться на солнышке, которое мы видим так редко.

– Кэтрин, планерка ровно в девять, не опаздывай! Жду всех в переговорной. Сегодня будем обсуждать организацию безопасности на празднике Урожая, до него всего неделя!

– Привет, шеф. Да, конечно, буду ровно в девять.

Глава 18

Наши отношения с Колином изменились. Но он сам не изменился – мой обычный кофе уже ждет меня на столе. Беру стакан, под ним – записка неразборчивым размашистым почерком.

«Выше нос, Кэтрин, я со всем справлюсь, просто поверь мне. P.S.: не люблю оставлять улики, я все-таки детектив, но не смог удержаться, чтобы не передать тебе привет! »

Улыбаюсь и засовываю записку поглубже в сумку. За сегодняшнее утро я уже улыбнулась столько раз, сколько не улыбалась за последние лет пять.

Ровно в девять часов утра мы приступаем к планерке. Кабинет, предназначенный для совещаний в нашем участке, небольшой и пыльный, в нем с десяток простых столов и чуть больше, чем нужно, стульев. По расстановке мебели кабинет до боли похож на школьный класс, и Дуэйн, заходя за конторку, из-за которой он обычно руководит собраниями, надевает очки и прокашливается, дополняя сходство этого совещания со школьным уроком.

В нашем участке работает всего тридцать человек, включая самого Дуэйна, начальника полиции Остина, и обычно на собраниях присутствуют лишь детектив, сержанты и лейтенанты. До простых офицеров и полицейских техников всю важную информацию доносит их непосредственное начальство, сержанты полиции, у нас их трое.

Но сегодня особый случай, праздник Урожая слишком масштабное событие для нашего городка, и требует особо тщательной подготовки для обеспечения безопасности. А потому сегодня присутствуют все сотрудники. Многих из них я вижу не каждый день, из-за специфики своей работы, а потому сейчас только и успеваю здороваться направо и налево.

И это первая планерка, на которую пригласили Колина. Я не успеваю смутиться, увидев его за последним столом у стены, рядом с одним из наших сержантов, тучным мистером Скоттом. Вокруг много народу, все шумно рассаживаются и переговариваются, а потому я надеюсь, что никто не заметил, что на Колине мой взгляд задержался на пару секунд дольше, чем это было необходимо.

Дуэйн стучит карандашом по конторке, призывая к тишине, и укоризненно показывает на свои наручные часы, явно намекая, что уже пара минут десятого, а мы еще так и не начали. В кабинете наступает полная тишина.

– Коллеги, доброе утро! – начинает начальник, обводя внимательным взглядом присутствующих. – Рад видеть вас здесь сегодня в полном составе. Вы прекрасно знаете шефа Дуэйна, я не любитель многословности, а потому сразу перейду к делу. Основной целью нашего сбора, как вы уже знаете, является план по обеспечению безопасности на ежегодном городском празднике Урожая. Все-таки потрачу десяток лишних слов, чтобы напомнить вам о ваших прямых обязанностях – служить безопасности и благополучию нашего города и его жителей. Прошу отнестись с большой ответственностью ко всем заданиям, которые будут даны сегодня каждому из вас.

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не повернуть голову чуть назад, так мне хочется увидеть Колина. Я знаю, что он сидит сзади и наискосок от меня, и сейчас вопрос, на сколько градусов будет безопасно повернуть голову, чтобы на это, по возможности, никто не обратил внимания, занимает меня больше, чем все планы и распоряжения Дуэйна. Я и так за много лет досконально знаю, что мне будет поручено. Дуэйн продолжает говорить, но я отключаюсь и не разбираю его слов, пока…

«…Но сначала я бы хотел официально представить вам нашего нового постоянного сотрудника. Детектив Колин Саммер остается работать в нашем участке. Нам давно не хватало второго детектива, и мы рады получить в свой штат такого профессионала, как мистер Саммер. Колин, я думаю, вы захотите сказать пару слов своим новым коллегам!»

«Ну вот и поворачиваться не пришлось», – думаю я, завороженно следя за тем, как Колин проходит за конторку, где Дуэйн предупредительно освобождает ему место.

Значит, вот оно, заработало, то, о чем говорила мне Дженни. У ее отца получилось все устроить.

Колин совершенно не волнуется, хотя, наверное, должен был бы. Наверняка, Дуэйн сообщил ему приятную новость заранее. А может, Колин и так знал о том, что остается? Но нет, ведь вчера он сказал мне, что готов вернуться в Пайнвуд, разобравшись с делом миссис Кармайкл.

– Всем добрый день, коллеги! – произносит Колин уверенно. – По правде, я очень рад остаться в этом полицейском участке на постоянной должности. Обещаю честно и со всей ответственностью служить на благо жителей и всего города Остин.

Все аплодируют, слышны одобрительные выкрики, а Дуэйн довольно улыбается: сотрудники благосклонно приняли нового детектива в свой коллектив.

Колин всего на пару секунд находит меня взглядом в толпе и улыбается едва заметно, а потом кивает всем: «Спасибо!» и возвращается на свое место. Мое сердце колотится как бешеное, когда он проходит в полуметре от меня.