Ирина Вертье
Вересковая пустошь

Глава 1

Был бы у меня такой кот, я, может, и не женился бы никогда.

Папа Дяди Федора

Я смотрела на дом, в котором мне предстояло провести следующие 2 года и боялась пошевелиться. Нет. Не может быть. Он же обещал, что дом будет пригоден для жилья, вот и в заявке написано – я судорожно шарила по карманам широкой теплой юбки. Вот, нашла! Достала изрядно помятый лист бумаги и чуть ли не по слогам, бубня себе под нос, прочитала корявые буквы, написанные старостой деревни, в которой мне предстоит отработать после Академии магии – "Дом почти новый, только пару лет, как поставили, место удобное, для вас в самый раз будет. Не сумневайтесь". Вот так, значит, встречаем молодую ведьму? И эта развалюха "в самый раз для меня"? Ну, сейчас он у меня тут сам корячиться на восстановлении дома и прилегающей территории будет. Где он??? Я повертела головой, потом крутанулась на каблуках и все равно никого не увидела. Смылся! Пока я стояла в ступоре, изображая верстовой столб, этот гад успел удрать! Врешь, далеко с повозкой да на той несчастной лошаденке не уйдешь! Я быстро развернулась к тропинке и … получила веткой дерева по лицу. Мгновенно накатила ярость, глаза заволокла зелёная пелена, из горла готов был сорваться рык. Стоп! Да, правильно, надо остановиться и успокоиться. Дышать, закрыть глаза, разжать ладони. Разжать ладони! Да, по ним уже бегают невидимые мурашки энергии, а это значит, что глаза уже светятся и волосы вот-вот выбьются из косы и встанут очень красивой, но достаточно страшной короной вокруг головы. Успокаиваемся и дышим. Глубоко. И только тут, как сквозь толстый слой ваты, я замечаю какой-то звуковой фон. Замерла и стою с закрытыми глазами, постепенно сливая энергию и прислушиваясь к окружающим звукам. Хорошо, что глаза закрыты! Как я могла сразу не заметить ещё одного персонажа, который, скорее всего, с самого начала наблюдал за мной и видел все преображения?! Как стыдно, что я за ведьма такая??? Так потерять самоконтроль! Так, берём себя в руки и сосредотачиваемся – передо мной … кот? Огромный! И аура у него светится и переливается тёмно-серым, мягким, бархатным, аж погладить захотелось. Открываю глаза и действительно вижу здоровенного тёмно-серого кота. Он уже ничего не говорит, только внимательно смотрит огромными оранжевыми глазищами, словно спрашивая, ну как ты, полегчало?

А мне действительно полегчало, мурашки с ладоней разбежались, волосы улеглись, даже глаза перестали светиться. Откуда знаю? Да вот стою и смотрюсь в кошачьи глаза цвета жидкого огня как в зеркало! А он вроде, как и не против, стоит на задних лапах, сложил передние на мягком пузике и … улыбается! Да так душевно, что и я не удержалась и тоже расползлась в улыбке. Как он это делает?

– Я на речку ходил, бредни проверял. Чую, кто-то на двор пришел. Пока прибежал, а тут ты стоишь, огнем плюешься. Я когда тебя увидел, сразу понял, что это ты. В смысле, что ты моя. Моя хозяйка, понимаешь? Ты – настоящая!

Котик шаркнул лапкой, церемонно поклонился и выдал:

– Позвольте представиться. Себастьян. Для Вас, моя дорогая, просто Бася.

Я тоже не ударила в грязь лицом и автоматически ответила грациозным книксеном, не зря же в меня вбивали премудрости этикета с рождения:

– Анна Вереск.

Себастьян взял мою руку в свои лапы и, пристально глядя в глаза, спросил:

– Просто Анна? Просто Вереск?

И я поняла, что от него не получится что-либо скрыть, потому, что своими глазищами он смотрел мне прямо в душу и при желании мог увидеть все, что хотел, и, главное, не лез в нее с ногами, то есть, с лапами.

Все ещё держа меня за руку, Себастьян подхватил мой чемодан и подвёл к крыльцу. Я снова расстроилась, глядя на обшарпанные заросшие зелёным мхом стены, растрескавшиеся окна и провалы в крыше. Кот загадочно улыбнулся и сказал:

– Посмотри ещё раз.

И я посмотрела. И увидела, как спадает защитная пелена и через несколько мгновений я стояла с открытым ртом и разглядывала действительно «почти новый дом, пару лет, как поставленный». Не обманул староста. А, как же…? Почему я не увидела сразу? С немым вопросом, протянутой рукой и так и открытым ртом я обернулась к Себастьяну. Кот улыбался и, жмурясь на солнце, успокаивающе промурлыкал:

– Хоть ты и ведьма, настоящая потомственная с сильным даром, но некоторые виды магии тебе, к сожалению, недоступны.

Да, это правда, и котик очень сильно щадит меня, говоря о "некоторых"видах магии. Я действительно во многих разделах не сильна, да и в программе обучения травников было очень много пробелов. Как нам объясняли – вы варИте свои травки, а делом пусть занимаются настоящие маги. Только в лесах, где, в основном и проживали те самые ведьмы-травницы, были не только травки, но и различная нежить. На самом деле тварей, живых и не очень, которые могут магичить, в наших краях большое разнообразие, хоть каталог составляй. И все эти сложности с защитой дома совсем не лишние и обходят стороной жилище ведьмы лихие люди да нежить, потому что мОроком глаза отведены да тропинки спутаны.

Настроение стремительно улучшалось и в дом мы в Себастьяном входили, соблюдая церемонии: кот открывал двери и приглашал меня с поклоном, я старательно держала спину прямой и медленно шла по половикам, как по мраморному полу дворца. Хочется ему поиграть в этикет, так я всегда готова!

– Добро пожаловать домой, дорогая Анна!

И от этих слов стало очень тепло на душе и в глазах предательски защипало. Чтобы не потерять лицо я стала оглядывать комнату, посреди которой стояла. Большая выбеленная печь, у окна деревянный стол, три стула с резной спинкой, за дверью большой сундук на полу, на стене полки с красивой посудой. Все чисто, аккуратно, на шторках, скатерти и полотенцах вышитые цветы. Вереск. Ну конечно! Когда ректор вручал мне диплом с назначением места службы, то сказал, что мы подходим друг другу. В смысле место службы и я. Деревня называлась Вересковая глушь. Да, мой псевдоним тут подходил идеально. Себастьян молча смотрел на меня, не мешая осматриваться, и, когда убедился, что я узнала цветы, сказал:

– Видишь, я же говорил, что сразу понял, что ты настоящая хозяйка этого дома. Пойдем, я покажу тебе все остальное.

Оказалось, что за дверью была ещё и лестница на второй этаж. Мы поднялись, котик открывал одну за другой двери и показывал:

– Это твоя комната, это туалетная комната, это комната для гостей, это моя комната. Сейчас располагайся, вода уже нагрелась, и спускайся, будем обедать.

Через час мы уже сидели за накрытым столом. Себастьян расстарался – запечённая утка с овощами, свежий хлеб с румяной корочкой, колечко жареной колбаски, свежая зелень блестела капельками воды, ароматные пряники с глазурью, небольшой горшочек с медом и самовар. Возле расписных тарелок лежали столовые приборы и салфетки. Котик ухаживал за мной, как будто всю жизнь только тем и занимался, что прислуживал за столом какого-нибудь вельможи. Да так естественно, что никакой неловкости не возникало. Сам он пользовался столовыми приборами очень ловко, что говорило о серьезной практике. Интересно всё-таки, где он этому научился, не в этой же глуши?

Мы ели и разговаривали обо всем и ни о чём, видимо, Себастьян соблюдал правило "сначала накорми, напои, спать уложи, потом спрашивай". Ещё один плюс в его пользу. Как я убедилась в последствии, это не игра в этикет, а обычное его поведение. Чудесным образом в Себастьяне сочетались соблюдение правил за столом и лёгкость общения. Никакой чопорности и высокомерия, сплошная элегантность и прекрасное чувство юмора!

И мне вспомнился мой родной дом, где за большим столом собиралась вся семья и папа шутил, а мама улыбалась тепло и ласково. Моя гувернантка Софи, мой старший брат Виктор, все молодые, невозможно красивые, смеялись и были счастливы! Пока не пришла беда…

И снова глаза защипало. Да что ж такое? Уже несколько лет я не позволяла себе такого, а сегодня это уже второй раз!

Себастьян быстро уловил перемену в моем настроении и быстро налил ещё травяного чая. Как я была ему благодарна за молчание! Никаких тебе "что с тобой?"или "успокойся", он просто посидел рядом, пока я допила чай.

Я осмотрела стол и нарочито громко спросила, куда девать оставшуюся еду, ведь испортится.

– Ничего не испортится, есть погреб, а в нем ледник. Пойдем, покажу.

Я сложила еду и взяла с собой. Погреб был таким же чистым и добротным, как и все остальное в доме, на полках стояли несколько банок с вареньем, медом и соленьями, на отдельной полке стояли баночки-скляночки, которые словно говорили «не съедобно!» Себастьян обещал завтра провести полную экскурсию. А сейчас спать! Полностью согласна. Этот дом мне нравился все больше и больше.

Глава 2

«Кто рано встает, тот еще до обеда устанет»

Сонная сова

Утро началось не с кофе. За окном кто-то истошно орал высоким голосом, а другой пытался его выгнать со двора. Надо было занять другую комнату, ту, у которой окна выходят не на внутренний двор. Голоса раздавались все громче, злобное шипение Себастьяна переходило в рычание, но молодая баба не собиралась сдаваться и орала, заглядывая в окна:

– Я точно знаю, что ведьма уже здесь! Вчера все видели, что староста ездил ее встречать на тракт!

– Так что теперь ей, на рассвете бежать и решать твои дела??? Иди отсюда, дай человеку отдохнуть с дороги! – сердился Себастьян.

Но баба не унималась и, уперев кулаки в бока, наступала на кота:

– Да как ты не понимаешь?! Дело-то серьезное! Как раз по вашей части!

Надо спускаться, иначе они своими воплями всю живность в лесу перепугают.

Под эту перебранку я умылась, оделась, обрела перед зеркалом относительно нормальный внешний вид и спустилась вниз. Баба, как только увидела меня на крыльце, сразу изменила стиль поведения. Она бросилась ко мне на встречу, в голосе появились просительные и слезливые интонации, но смысл проблемы до меня все равно не доходил.

– Стоп! – сказала я, вытягивая руку ладонью вперёд. – Как звать?

– Янина я, Михея, значицца, женка!

– Отлично! Теперь говори, что случилось?

И баба завыла и заголосила, я подпрыгнула от неожиданности, а Себастьян громко рявкнул:

– Молчать!

И Янина закрыла рот, но надо было срочно дать ей выговориться, иначе глаза вот-вот лопнут.

– Говори, – тихо сказала я и мой спокойный голос подействовал на бабу положительно и она заговорила, почти не сбиваясь.

Ночью был какой-то шум на дворе, но собака не брехала и за свое хозяйство они с мужем были спокойны, пёс огромный, злобный, свою службу знает и во двор никого не пустит. Но утром в курятнике она не досчиталась двух кур. Все замки были целы. Она с мужем обшарила весь курятник и только когда солнце взошло, нашли небольшой просвет в крыше, будто кто-то отодвинул слой соломы, а потом не до конца уложил назад.

– Так от ведьмы чего хочешь? К старосте иди! – взвился кот. И я была с ним солидарна.

– Да при чем тут староста? Это ж самое нечистое дело! Злобыш никакого человека не пустил во двор, только нечисть могла глаза ему отвести, – уперев руки в бока ощетинились Янина.

– Ага, это ж каждая нечисть так заботится о сохранности твоего сарая, и крышу красиво уложит, и возьмет только две курицы, а не передушит весь курятник?!

Янина стояла молча, переваривая доводы Себастьяна. Я прям видела, как ее глаза наполняются осознанием. И вот перед нами уже стояла та самая решительная баба, которая ворвалась на наш двор полчаса назад.

– Таааак. Это, значицца, староста от меня так избавиться хотел, от себя, значицца, спихнул, а я, значицца, позорюсь тут, да уважаемых людей тревожу! Ну, он у меня сейчас узнает, как удобно лапами когтистыми солому ровнять! – явно процитировала последнюю фразу Янина. Ноздри ее раздулись, яркое намисто на высокой груди заходило ходуном и, тяжело печатая шаг, Янина очень быстро скрылась за поворотом.

– Ох, не завидую я ему, – с чувством сказал Себастьян.

– А нечего от своих обязательств увиливать, да ещё нас подставлять! Пойдем завтракать.

За утренним чаем Себастьян ещё немного поворчал о слишком умном старосте и тупоголовых бабах, которые вместо того, чтобы пошевелить мозгами, ногам покоя не дают, да занятых людей от дел отрывают всякими глупостями.

– Это какими такими важными делами ты занимался спозаранку?

– Как какими? Сегодня надо обязательно провести обряд!

– Какой обряд? – удивилась я.

Себастьян посмотрел на меня сначала строго, потом вздохнул и вполне добродушно ответил:

– Ладно, спишем твою забывчивость на утреннее происшествие. Мне эта дурная баба тоже мозг взбаламутила. А провести нам надо обряд единения. Ты ж должна стать настоящей хозяйкой дома, ну, и меня, конечно.

Точно! Совсем из головы вылетело.

– Только тебе я стану не хозяйкой, а другом. – улыбнулась я.

Но Себастьян строго глянул на меня и напомнил:

– Обряд требует полного добровольного подчинения фамилиара хозяйке. Только тогда мы сможем обрести ментальную связь. И я это сделаю с удовольствием, – улыбаясь добавил он.

– Так, а что к нему готовиться? Только заклинание повторить. И после этого ничто не мешает нам оставаться друзьями.

– Вот и замечательно, – муркнул кот и предложил обзорную экскурсию.

– С чего начнем? Предлагаю с участка, там быстрее и проще, в лаборатории закопаемся надолго.

На участке кроме дома стоял добротный сарай. В нем на стене был разрешен садовый инвентарь, практически новый. Мой взгляд кот понял правильно и тихо пояснил:

– Береника, моя бывшая хозяйка, не успела им воспользоваться. Когда дом новый поставили да сарай, силы были уже не те, чтоб самой копать да полоть, а из деревни мужики с бабами со своими граблями да лопатами приходили. То ли на самом деле так им сподручнее, то ли берегли ведьмино имущество. Уважали ее очень. Побаивались, не без этого, но уважали. Сами помощь предлагали. Только редкие да ядовитые травки сама выращивала, никого не пускала. Очень сильная ведьма была. Тебе много чего оставила, все потом покажу.

В сарае было чисто, у стены стоял крепкий стол, над ним вбиты в стену закрытые фонари с огарками свечей. На столе были видны следы ожогов, стоял небольшой котел с крышкой, ящик с стеклянными колбами и мерными стаканами, настоящее сокровище! Все чистое, каждый в своем гнезде, видно, что сделано под заказ и тщательно береглось. В выдвижных ящиках также был строгий порядок, ложки, пинцеты, палочки, мешалки, ножи лежали в разделителях по размеру и по составу, серебряные отдельно от медных и деревянных. На стуле с высокой спинкой лежала подушечка с потертой вышивкой, я пригляделась и убедилась – вереск!

Себастьян закрыл сарай на замок и повел меня дальше, за дом.

Обойдя дом по мощеной каменной дорожке, мы вышли к небольшой деревянной беседке. Внутри нее стоял стол, по периметру располагалась лавочка, покрытая покрывалом. Вместо стен была натянута сетка, от мошек, надо полагать. С крыши свисала масляная лампа. Выглядело все это очень уютно.

– Подарок от старосты. – кивнул на беседку Себастьян. – Забаву, дочку его младшую, вылечила Береника. С того света, можно сказать, вытянула, вот и расстарался Ефим Силантьевич.

Сразу за беседкой росли травки, огороженные небольшим заборчиком. Я узнала лунник, горечавку, аконит, мяту, копытень, змеиный язык, чернокорень и даже плакун-траву. Даа, тут и некроманту есть чем поживиться.

Дальше было все как у всех: морковка, свекла, фасоль рядом с кабачками, немного картошки и чесночная грядка. Живем!

От леса огород отделял небольшой ручеек, который, весело журча на камнях, бежал к реке. Мы перешли ручей по мостику и двинулись вдоль кромки леса к реке. Река была достаточно широкая, по краю берега заросшая регезом. Кое-где лес подступал к самой кромке воды, а через километра полтора, где река делала крутой поворот, деревья росли над самым обрывом. И, казалось, что держатся они там исключительно на честном слове, потому что под таким углом держаться за песок ни одно дерево не может.

Через пару минут оказались у небольшого причала, где лежала перевернутая вверх дном лодка.

– Стала протекать. – огорченно вздохнул Себастьян, показывая лапой на лодку. – Пришлось мужиков нанимать, чтоб заново кожей обтянули. Вот, сохнет теперь. Только представь, две серебрушки отдать пришлось! Грабители!

– Ничего, заработаем! – попробовала утешить я его. О жизни в режиме постоянной экономии я знала, как никто другой. Как Себастьян жил тут один, не представляю.

По дороге домой кот стал загибать пальцы на лапах:

– Свечи, 5 белых и одна зеленая в центр, есть. Для порошка соль, сандал, полынь, сера, все есть, перетереть. Мел для пентаграммы есть. Эвкалипт для очищения есть.

Я слушала молча, Себастьян перечислял все необходимое для ритуала единения. Похоже, у него в запасах было все, что нужно. Вот и хорошо.

– Где проводить будем? В доме?

–Конечно – отозвался Себастьян. – Дом тоже к тебе привяжем.

На мой удивленный взгляд кот серьезно ответил:

– Ты ж теперь хозяйка всего этого, – он повел широко лапой вокруг себя. – Ну, и моя.

– Это понятно. А дом тут причем?

– Дом твой хранитель. И мой. И всего нашего. Пусть он не умеет говорить и даже мыслить, но эм-па-ти-чес-ки, – по слогам произнес малознакомое слово, – ты сможешь его чувствовать. Как я. А ему можешь даже говорить что-нибудь вслух.

Да, такому меня не обучали. Стою, как первокурсница перед деканом. Ну, да ладно, в процессе нагоним.

Дома пошли смотреть «лабораторию». Вход в нее был под лестницей, поэтому сразу я ее и не заметила. Светлая, по периметру заставленная мебелью, комната с одним окном, выходящим на огород. У окна стоял большой светлого дерева стол с двумя тумбами по краям. Вдоль стен стояли шкафы, такого же теплого солнечного цвета. Рукомойник с резной тумбой и зеркалом стоял в углу. Мой взгляд зацепился за крюк, вбитый рядом с небольшим крючком, на котором висело полотенце. На этот крюк был намотан шнур, один конец которого свисал вниз, а другой тянулся вверх, к потолку. На границе с потолком шнур проходил через скобу, которая прижимала его к стене и дальше шел к центру комнаты, где висело большое колесо. Колесо выполняло роль люстры, где по контуру располагались шесть подставок для свечей. С помощью шнура можно было опускать и поднимать люстру, чтобы зажечь или потушить свечи.

– Здорово! Как во дворце! – вырвалось у меня. Спохватившись, бросила взгляд на Себастьяна, но тот, кажется, вовсе не обратил на мой возглас внимания.

– Шкафы Береника придумала. У местных все в сундуках хранится, только неудобно это. Давай посмотрим, что нам сегодня понадобится. Ты не стесняйся, осмотрись, что и где находится. Если что непонятно, спрашивай.

Шкаф с книгами занимал всю боковую стену. На полках стояли издания по травологии, зельеварению, ритуальной магии, истории магии. А это что такое? Создание амулетов? Зачем это травнице? Огромный тяжелый том открылся почти на середине. Там лежала закладка – прямоугольник из толстой темно-коричневой кожи с тиснением, внизу сужается и заканчивается кисточкой из тонких полос из той же кожи. Я вгляделась в рисунок. Ничего не понятно, слишком много мелких деталей.

– Не смотри так близко, отодвинь от глаз подальше. – Послышалось сзади.

Я послушно отодвинула и посмотрела еще раз.

– Ух, тыыы! Руна Эйваз! Руна защиты и силы!

Вертикальная полоса сверху перечеркивалась двумя косыми небольшими черточками, наподобие стрелы. Вокруг этой стрелы вилась тонкая лоза со множеством крошечных листиков и цветочков. В верхней части лоза образовывала легкий завиток, в нижней раздваивалась и веточки изгибались наружу, соприкасаясь внизу лепестками. Лоза – как символ роста и связи с природой. В сочетании с руной силы и защиты должна оказывать очень сильную помощь ведьме травнице. Кто и как создал такую красоту? Рисунок был не вырезан, это точно. Кто-то выжег каждую деталь, каждый цветок. Кто бы не сотворил это чудо, он был настоящим мастером! Кусок кожи с руной был далеко не новым, края потерты, кое-где кожа потрескалась. Видно было, что этой вещью часто пользовались, поглаживали и просто держали в руках. Где-то у меня было… Я сбегала наверх за своим дежурным саквояжем, нашла розовое масло, кусочек бархата и натерла им поверхность закладки. Кожа потемнела, быстро впитала масло, трещины наполнились влагой. Теперь надо дать маслу хорошо пропитать кожу. Через несколько минут я натерла закладку сухой тряпочкой и руна заблестела, отражая солнечные лучи. Вот теперь как новенькая! Я улыбалась, довольная собой.

– Береника очень любила эту закладку. Это подарок, только не знаю, от кого. – Себастьян взял в лапы закладку и разглядывал ее.

– Так мне нельзя будет ею пользоваться? – огорчилась я.

– Думаю, что можно. Вряд-ли Береника была бы недовольна. Все, что есть в доме, теперь твое, такова была ее последняя воля. –тихо сказал Себастьян. И уже нарочито бодрым голосом добавил –Я все подобрал, надо подготовить. Вот, держи ступку и пестик, перетирай полынь с солью. Потом 2 капли сандалового масла добавить надо будет. Я развешу эвкалипт.

Каждый занимался своим делом, а между тем время близилось к обеду, о чем и напомнил желудок. Готовить ничего не стали, съели то, что оставалось от вчерашнего ужина, а вот кофе пошли пить в беседку. Себастьян взял с собой толстый фолиант, чтоб обновить в памяти заклинание единения, а я прихватила том «Создание амулетов». Интересно было почитать то, что заложила Береника.

На каждой странице было описание для одного амулета. Сверху красивыми витыми символами было написано название амулета, ниже четкими мелкими буквами шло подробное описание всех этапов: от приготовления сырья до процесса создания амулета. Внизу был рисунок. На одних страницах подробный, разноцветный, с пометками на полях, на других – карандашный набросок от руки. На заложенной странице слева было описание амулета от бесплодия, а справа – для ограничения плодовитости. О, как!

– Себастьян, – окликнула я кота. – Скажи, Береника делала амулеты?

– Скорее, обереги, – не отрываясь от своего фолианта отозвался он. – Но силу они имели ничуть не меньшую, чем если бы их сотворил артефактор.

Хм, неужто такая сильная была ведьма? Интересно, каким именно амулетом она занималась в тот раз, от бесплодия или же наоборот?

Я посмотрела вниз страницы, на рисунки. Очень похожи, с одной только маленькой разницей. На том, что слева – круглый металлический диск с выбитой руной плодородия Гебо, стилизованным символом Х. По краю шла волнистая линия, как символ потока жизни и энергии. На рисунке справа все то же самое, только символ Х был перечеркнут наискосок большой стрелкой – руной Тюр, символом защиты.

Я вложила закладку на место закрыла книгу, взяла в руки чашку с остывшим напитком и выпрямилась за столом. Как легко, думала я, изменить действие амулета на противоположное. Добавил линию или крестик, перечеркнул символ и вот, пожалуйте, уже не просто не работает, а работает не пойми как. Да, из серебра или меди амулеты, конечно, хороши, но то ли дело из камней. И не важно, драгоценный камень или нет, наполняет силой его артефактор. Вот моя бабка очень сильная ведьма, долгих ей лет такой жизни, как она хочет. На день моего пятнадцатилетия подарила она мне амулет из изумруда – небольшая темно-зеленая капля со светлыми прожилками, оплетенная серебряной сеткой на длинной серебряной же цепочке. Велела носить у тела не снимая. Так и ношу под платьем, хоть он очень красивый и я с радостью носила бы его всем напоказ, но раз бабка так сказала, значит так надо.

Допивая остывший кофе, я смотрела на лес, окружавший участок. И в какой-то момент мне показалось, что лес смотрит на меня. Точнее, кто-то невидимый смотрел на меня оттуда. Я попыталась присмотреться, перебегая взглядом от одного дерева к другому, к кустам, но так ничего или никого не смогла разглядеть. Стало жутко, по спине пробежал холодок. Я поежилась и посмотрела на Себастьяна. Он наконец-то оторвался от своей книги, повернул ее ко мне, отмечая лапой место.

– Прочитай и запомни слова. Скоро закат.

С этими словами он встал и не спеша пошел в дом. Я еще раз оглядела лес. Лес как лес, с кустами и деревьями, птички поют, ветер ветки колышет. Виданное ли дело, ведьма леса испугалась?

Так, займемся делом. Я углубилась в чтение, стараясь не отвлекаться. Закончив с ритуалом единения, я стала читать дальше, не замечая, как идет время. Очнулась, только когда услышала свое имя и вздрогнула от неожиданности. Себастьян вывалился по пояс из окна и звал меня.

– Скорее! Зову, зову тебя, уснула, что ли? У меня уже все готово, иди скорее в дом!

Я посмотрела на солнце, да, действительно, скоро закат. Большой алый шар висел над землей, почти касаясь горизонта. Длинные тени деревьев легли на реку, вода потемнела, небольшие волны отливали стальным цветом.

Пора.

В лаборатории все было готово. В центре на небольшом столике лежал округлый камень. Вокруг него была мелом нарисована пентаграмма, возле каждого лучика стояла белая свеча. На камне была выдолблена руна единения Линкос – две дуги, перекрещивающиеся между собой, внутри которых вытянутый горизонтальный ромб, касающийся всеми вершинами дуг. Себастьян взял ступку, в которой я растерла полынь с солью, капнул 2 капли сандалового масла, добавил желто-оранжевый порошок и стал осторожно размешивать лопаткой. Полынь и сандал перебили едкий запах серы и смешались с ароматом эвкалипта, листья которого Себастьян жег в лаборатории.

– Смесь теперь нужно насыпать по рисунку руны, очень аккуратно и осторожно. – Кот протянул мне ступку.

У меня засвербило в носу от сильного аромата трав и серы. Видимо, выражение моего перекосившегося лица не понравилось Себастьяну, и он отобрал порошок у меня и сам стал насыпать его на руну. Я отошла от столика, потому что действительно боялась расчихаться и испортить все торжество момента. В центр руны кот пристроил зеленую свечу. Она упала, закатилась под стол. Себастьян поставил ее снова, помахал возле нее лапкой, вроде стоит. Когда все было готово, Себастьян поманил меня пальцем и зажег все свечи. Мы посмотрели в окно, край солнечного диска почти касался земли. Начнем!

Мы встали возле столика напротив друг друга, протянули я руку, а он лапу над всей этой конструкцией. Когда наши рука-лапа сплелись, я произнесла первые строки стиха обряда:

Пусть сила наша будет вечна

Хранить тебя клянусь я бесконечно

Запах трав и серы усилился, вокруг сплетенных руки-лапы воздух уплотнился, стало теплее.

И если тьма накроет свет

Щитом я стану для всех бед

Огонь в свечах загорелся сильнее и ярче, смесь в руне задымилась, из нее стали вылетать зеленые искорки и, поднимаясь все выше, закружились вокруг наших руколап в медленном хороводе.

От бед и тьмы, от злых тревог

Сберечь тебя и дом мой долг

Искорок становилось все больше и вот уже вокруг нас летали яркие зеленые светящиеся искры, поднимая ветер. Стало темно. Мои волосы развевались подхваченные ветром, стал виден лишь силуэт Себастьяна, только огромные глаза горели ярким оранжевым светом. Думаю, мои глаза тоже светились зеленым. Говорить было все труднее.

Сердца пусть бьются в такт с судьбой

Клянусь быть верным пред тобой.

Все тело охватил жар, зеленые искорки превратились в гибкие светящиеся ленты и устремились мне в ладонь и в лапу Себастьяна. Свечи ярко вспыхнули, зеленая свеча не устояла и упала на камень. Огонек свечи попал на порошок в руне, мгновенно вспыхнула сера желто-оранжевым обжигающим облаком и свет перед моими глазами померк.

Глава 3

«Хорошая находка – новый котел. Плохая находка – бывший хозяин котла»

Из «Правил начинающей ведьмы»

Сквозь тяжелый слой липкой мглы пробивался чей-то голос, он звал и манил за собой. Я никак не могла его разглядеть и рукой разгоняла зеленоватый мутный туман, но тот, как назло, лишь сильнее обволакивал меня, руки двигались все медленнее, усталость навалилась тяжёлым одеялом на плечи. Из черноты тянулись щупальца мрака, ощупывали зелёный туман, заставляя его свернуться в плотный кокон. Жгло грудь, мешая провалиться в забытьё, не давая уснуть. Из последних сил заставила себя открыть глаза и посмотреть, что же так жжется. Бабушкин кулон пульсировал в серебряной оправе, излучая зелёный свет и отгоняя черный мрак. А голос звал и звал за собой, хотелось бежать за ним, но кулон мешал. Надо сорвать его, выбросить подальше, избавиться от всего, что мешает двигаться навстречу зову! И в этот момент пронзительный рев оглушил и в голове раздался отчаянный крик, отрезвляя и разгоняя щупальца мрака. Навстречу мне скачками неслись два огненных шара, выжигая мрак и оставляя за собой вихри пепла. В голове гремело лишь одно "Не спать! Очнись!"Я сжалась в комок, ожидая, что огненные шары пройдут сквозь меня и оставят лишь горсть пепла в темноте. Удар, моё тело зажало в тиски и резко дёрнуло наверх. Резануло по ушам громким криком "Очнись!", я зажала уши руками и резко села. Кто-то схватил меня за плечи и стал трясти:

– Открой глаза! Открой глаза! Дыши!

Я с трудом разлепила веки, голова мотылялась из стороны в сторону, тошнило, сфокусировать взгляд не получалось. Тот, кто тряс, наконец-то заметил, что я подаю признаки жизни и заголосил:

–Наконец-то! Очнулась! Как ты меня напугала!

На меня смотрел перепуганный Себастьян.

– Встать можешь?

Я кивнула и попробовала. Получилось не сразу и только на четвереньки. Постояла немного в такой непрезентабельной позе, подождала, пока из глаз не исчезнут мушки и тихонько поднялась на ноги. Чувствую себя лет на двести, такое ощущение, что все соки из тела выдавили, высушили, как старую кривую оглоблю. Себастьян помог мне дойти до кухни и поставил в печку чайник.

– Это всегда так обряд проходит? – спросила я хриплым чужим голосом.

– Нет. Я проходил раньше подобный обряд дважды. Каждый раз были небольшие отличия, но в этот раз что-то явно пошло не так. Тебя чуть во тьму не затянуло. И тебя там явно поджидали. – Он задумчиво смотрел на меня, цокая когтями по столу. – Если бы не твой амулет, то и следа бы твоего на этом свете не осталось.

Я помогала головой:

– Если бы не ты, никакой амулет не помог бы мне выбраться оттуда. Себастьянушка, дорогой мой, спасибо тебе!

Я обняла пушистика и уткнулась носом ему между ушей. Наконец-то немного отпустило и я разревелась. Громко, с всхлипываниями и слезами в три ручья.

Кот гладил мою руку и молча дал мне прорыдаться. Со слезами вышло многолетнее напряжение, тревога и пережитый страх.

Отпустила я Себастьяна только когда крышка на чайнике стала подпрыгивать.

Все ещё трясущимися руками взяла чашку чая и поморщилась, попробовав. Слишком сладкий, не люблю ни чай, ни кофе с сахаром.

– Так и надо, – сказал кот, прихлебывая из своей чашки. – Пей.

Почувствовав себя немного лучше, я порылась в своих запасах и накапала успокоительной настойки себе и Себастьяну. Мы ещё немного посидели при свете огня из печи. Треск дерева успокаивал, отблески огня плясали по стенам, рисуя чудные яркие картины, на душе становилось легче. Обруч, сжимавший голову, почти пропал и потянуло в сон.

На улице совсем стемнело, я проверила засов на двери, закрыла шторки на окне в кухне, и мы друг за дружкой поплелись наверх по своим комнатам. Кое-как умывшись и упала в кровать и уснула ещё до того, как голова коснулась подушки.

Щипок. Ещё один. И ещё раз. Не физически, а как будто кто-то тянет за сознание и отпускает. Это ещё что такое? Открыв глаза, поняла, что не приснилось, что-то реально покусывало меня изнутри и звало спуститься вниз. Сначала я испугалась, но меня так же ментально "погладили"по голове, успокаивая. Я затихла и прислушалась, вокруг была тишина и тут послышался глубокий вздох. Я поняла! Это дом! Это дом привлекает мое внимание. Себастьян же говорил, что после обряда я буду чувствовать и дом тоже. Тааак, куда там меня зовут? Пойдем, посмотрим. Дом завел меня в лабораторию и хотел, чтобы я осторожно посмотрела в окно. Спрятавшись за занавеску, я вгляделась в огород. Вроде бы все тихо, все на месте. О! Лишние детали появились! На грядке с огурцами шевелилась… шевелились… кто-то. Кучка грязных тряпок и облезлая рыжая шкурка. Это что такое? В смысле, кто это? Воришки? Кто ж это рискнул здоровьем в ведьмином огороде огурцы воровать?

Пока я обходила огород кругом, непонятные кто-то вылезли как раз мне под ноги, собираясь рвануть через мостик в лес. Когда эти двое поднялись на ноги, у меня защемило сердце – ребенок лет семи-восьми в грязном тряпье и тощая собака на длиннющих лапах представляли настолько дикое зрелище, что у меня весь запал ругаться пропал.

Куча тряпок шустро развернулась и хотела сбежать вдоль ручья, но Себастьян быстро схватил ее за шиворот и развернул ко мне чумазой моськой. Рыжая шкурка бросилась было на защиту, но кот шикнул и все застыли в молчании. Откуда-то из кучи тряпья выпало в пыль несколько огурцов.

– Пойдем в дом, – только и сказала я.

Шли молча, несостоявшиеся грабители переглядывались, сопели, но побег больше не пытались устроить. По дороге я спросила:

– Как тебя зовут?

– Алика. А это Руфа. – Ткнула она грязным пальчиком в набор костей под рыжей шкурой.

Так, значит, девочка. Это кто ж до такого состояния их довел? Во мне закипала злость и ладони начали почесываться.

– Меня зовут Анна, а это Себастьян. Откуда вы? Я правильно понимаю, вы же не местные?

На Себастьяна Алика смотрела во все глаза

– Хасан эфенди привел в вашу деревню наш цирк. Тут недалеко в лесу на поляне, где вереск растет, шатры поставили. На празднике выступать будем.

Мы с котом переглянулись, это на ярмарке в день летнего солнцестояния что-ли? На Солнцеворот?

– И это все циркачи по огородам промышляют теперь? До праздника еще два дня. – Тут на меня озарение нашло. – Так это ты у тетки Янины двух кур стащила?!

– Их тут же Кривой Юсуф отобрал, нам ничего не досталось, поэтому не считается. – со слезами в голосе пробурчала Алика. – А сейчас и вы Хасану эфенди пожалуетесь и…и…тогда…он нас…

И тут слезы пролились, маленькое худое тельце девочки затряслось, собака прижалась к ней тощим облезлым боком и тоже тихонько заскулила. Нет, ну на это же невозможно смотреть спокойно!

Тем временем мы подошли к крыльцу, и я повела всхлипывающую Алику в дом, в ванную, а Себастьян приказал Руфе сидеть возле лавки и ждать, а сам взлетел в дом. Девочка с тревогой оглядывалась на собаку, та тоже перебирала лапами и поскуливала, но, когда увидела миску, которую вынес Себастьян, замахала хвостом и переключилась на еду. Следующие полчаса мы отмывали чумазиков, я в ванной драила Алику, а Себастьян мучился с Руфой во дворе. Результат превзошел ожидания! Алика была смуглая, черноволосая девочка с длинными густыми ресницами на миндалевидных глазах. Только какой-то диссонанс все же присутствовал во внешности ребенка. Очень маленькая, очень тоненькая, с очень недетским взглядом больших карих глаз.

– Сколько тебе лет? – не выдержала я и спросила.

– Тринадцать.

Я чуть мимо табуретки не села:

– Сколько???

– Тринадцать– спокойно повторила девочка.

– Тебя что, вообще не кормили никогда? – вырвалось у меня.

Алика опустила голову и промолчала. Да и не требовалось тут ответа, и так все было очевидно. Закончив в ванной, мы спустились в беседку. В моей рубашке и простом прямом сарафане Алика выглядела чуднО. Пришлось подворачивать и закреплять поясом. Там нас уже поджидали Себастьян с чистовымытой Руфой и накрытым столом. Я посмотрела, как быстро улетают сырники и сходила в дом за более серьезной едой. Захватила хлеба, колбасы, молока, поставила все это на стол и стала задавать вопросы.

– Кто такой Хасан эфенди?

– Это мой двоюродный дядя. Когда я одна осталась, он явил свою милость и взял меня к себе.

– Я так поняла, что у него есть передвижная цирковая труппа?

Девочка кивнула.

– Большая?

Снова кивок.

– Сколько человек?

– Пятнадцать взрослых и шестеро детей. Только они еще совсем маленькие. – Алика подумала и добавила. – Маленькие, но вредные.

– И чем ты там занимаешься?

– Я акробатикой. Могу по канату ходить, могу на батуте прыгать, а вместе со старшими братьями еще на высоте летаем и жонглируем.

– В каком смысле «летаете»? – спросил Себастьян.

– В прямом.

Я подняла глаза вверх, представляя, как жонглирует живописная группа в цветных лохмотьях, левитируя над восхищенной толпой. Потом мы вдвоем молча уставились на Алику.

– Нууу, мы это, – замялась она, – сначала на батуте подпрыгиваем, а потом ненадолго задерживаемся в воздухе. И жонглируем.

– Ладно. Посмотрим. Сам Хасан эфенди чем занимается?

– Он самый главный.

– Это мы поняли. Но номер у него есть какой-нибудь? С чем он к публике выходит?

– А, это. Да, есть, дядя гипнотизер. Он кого-нибудь из публики приглашает на сцену и потом разные смешные вещи делать велит. За это больше денег платят.

– Понятно. А кто еще есть в труппе?

– Шуты, пересмешники, силачи, собаки.

– Такие же, как Руфа? – усмехнулся недобро в усы Себастьян.

– Нет, Руфу я подобрала совсем недавно, возле соседнего села, – она погладила собаку по спине. – Мы после выступления в городе остановились в лесу на пару дней, и я в деревню ходила за… – тут она запнулась и отвела глаза, но мы поняли, что кто-то недосчитался пары кур или овощей с огорода. Алика глубоко вздохнула и продолжила – Ее кто-то в канаву в лесу сбросил или сама упала, и она выбраться не могла и лежала, как мертвая, кто-то побил ее сильно. Я ее вытащила, полечила и теперь мы вместе. Только, – помрачнела Алика, – дядя Хасан сказал, что лишний рот кормить не будет и, если я ее взяла, то и кормить должна сама.

Мы все посмотрели на собаку. После мытья и без колтунов она выглядела немного получше, но торчащие ребра и выпирающий позвоночник резали глаз.

Себастьян протянул мне ошейник:

– Это я снял с Руфы и почистил.

Я присмотрелась и удивленно спросила у Алики:

– Это ты ей надела?

– Нет, он уже был на ней, когда я ее нашла. Только я не стала снимать. У меня бы его быстро нашли и отобрали, а Руфу никто не гладил и в шерсти он был незаметен.

Это как на полуживой собаке мог оказаться ошейник, стоимостью хорошего дома в столице??? На темно-коричневом кожаном ремешке, шириной в два пальца были вплетены в ряд семь небольших камней розового, голубого и светло-фиолетового цвета. Чтобы убедиться в своей догадке, я вышла из беседки и повернула ошейник так, чтобы солнечный свет падал на камни и от них в разные стороны брызнули яркие лучики радуги. Я крутила в руках ошейник, а камушки играли на свету, хвастаясь превосходной огранкой. Казалось, что у меня в руках горит и переливается холодным ярким светом ледяной шар. Бриллианты. Настоящие. Откуда? Как? Я оглянулась – Себастьян сидел с очень задумчивым выражением на морде, Алика смотрела с восхищением, она явно не осознавала всей ценности камней, а Руфа вывалила язык и лениво махала хвостом возле полупустой миски. Наконец-то наелась.

Итак, на повестке дня как минимум два вопроса. Кому принадлежала Руфа и что теперь делать с ними? С Руфой, Аликой и ошейником.

С Аликой тем временем происходили метаморфозы. Сначала она просто светилась от восхищения, прижав кулачки к груди, потом какая-то мысль омрачила ее личико и вот перед нами уже сидит, чуть не плача, девочка с красивыми печальными глазами. Все равно не могу принять ее внешность и возраст. Не стыкуется.

Тут губы Алики задрожали, и с болью в голосе она выдала всем очевидное:

– Теперь никак нельзя снова надеть ошейник на Руфу! Его же сразу отберут!

– Дааа, ситуация, – проворчал Себастьян.

– Что же теперь делать? – растерянно пробормотала я.

– А можно его у вас оставить? – с надеждой спросила Алика.

Мы переглянулись и дружно замотали головами. На кой нам такая ответственность? И что вообще с ним делать? Несомненно, красота неописуемая, но чужая и ооочень дорогая. А если кто-нибудь прознает, то у нас будут серьезные неприятности.

И тут Алика заерзала на скамейке и ее губы снова задрожали.

– Что?

– Я ведь тоже не могу вот в таком виде показаться перед дядей и всеми остальными, – вцепилась она руками в подол сарафана. И еле слышно прошептала:

– И не принесла я ничего съедобного.

Я не знала, что сказать. Очень хотелось предложить остаться у нас. Но на какой срок? Навсегда? Как на это отреагирует ее дядя? Видно, что девочка боится его до одури. То, что Хасан эфенди сволочь редкостная и морит голодом племянницу, это неоспоримо. Да еще воровством заставляет заниматься! Что ж делать?

– Ты можешь на некоторое время остаться у нас. И Руфа, естественно, тоже. – Наконец-то озвучила я свои сомнения.

– Нет-нет, нельзя! То есть, спасибо большое за предложение, но никак нельзя. Хасан эфенди будет в ярости, если я не приду и ничего не принесу. Да и выступление скоро, нельзя никак пропускать.

Ладно, те лохмотья, в которых Алика тут появилась, я не успела сжечь, хоть и собиралась, но что делать с ошейником?

Свое слово сказал Себастьян:

– Спрячем, не скажу где, чтоб ни у кого не было возможности никому рассказать, скажу только, что не в доме. Деточка, – обратился он к Алике, – ты должна понимать, что если кто-нибудь узнает о находке и о том, что он у нас, то всех нас ждут очень серьезные неприятности.

Девочка часто-часто закивала головой и потом так же быстро замотала ею:

– Да-да, никому никогда не скажу! Пусть он у вас остается.

– Нет, остаться навсегда он у нас не может. Надо как-то узнать, кому принадлежала Руфа и отдать хозяину.

Если он жив, мысленно добавила я, но, как говорится, надежда умирает последней.

Алика переоделась в свои лохмотья, замотала в тряпку огурцов с грядки и кольцо колбасы, и они с собакой ушли через заднюю калитку в лес. А мы смотрели им вслед и тревожные мысли не покидали мою голову, что ж теперь будет?

Глава 4

«Запомни, знакомства – как зелья на базаре – иногда взрываются, иногда дают силу, а иногда превращают в кролика!» Мастер Гримор

На следующий день я решила, что пора исследовать лес и познакомиться с набором травок, которые могут пригодиться для настоек и отваров. Себастьян подробно рассказал куда ведут тропинки, где бегут ручьи, а где болото и я, вооружившись корзинкой, бодро потопала через мостик в лес. Лес был замечательный! Сосны как мачты уносились ввысь, создавая мягкий темно-зеленый купол, птицы оглашали своим пением всю округу, и тропинка уводила все дальше и дальше. Сквозь ветви пробивались солнечные лучи, наполняя лес теплым светом и придавая всему пространству легкость и прозрачность. Мягкий мох и покрывало из опавших иголок создавали атмосферу уюта и свежести. В воздухе витал аромат хвои, влажной земли и цветов лесных трав. Лес казался свежим и открытым к прогулке и отдыху на свежем воздухе. Дышалось легко и окружающая тишина наполняла пространство спокойствием и гармонией. Настроение было прекрасным, мягкие закрытые башмаки удобными, что еще нужно для счастья?

Тропинка вывела к довольно широкому ручью, на берегу которого рос высокий камыш. Я пошла вдоль берега в надежде отыскать более чистый участок, чтобы подойти поближе к воде. За большим кустом бузины ручей делал крутой поворот, и я неожиданно вышла на просторную поляну. Поляна была обитаема. Здоровенный черный конь мирно жевал траву, у дерева лежало седло и кожаные седельные сумки, сапоги и кожаный жилет, на кустах были развешаны две рубашки, пара штанов, портянки. Одежда, кстати, была хорошего качества, не мужицкая дерюга, а очень даже неплохой хлопок. Да и фасон не деревенский, с воротником стойкой, у горла присобраны складки и широченные рукава с высокими манжетами на пуговичках. И не штаны это, а брюки для верховой езды, плотная ткань, широкий пояс, кожаные вставки в нужных быстропротираемых местах. Все уже далеко не новое, но вполне чистое и пригодное для появления в приличных местах. При моем появлении конь поднял красивую голову, посмотрел на меня внимательно и продолжил обедать. Но стоило мне проявить интерес к одежде, как он громко заржал. От неожиданности я аж подпрыгнула на месте!

– Доброе утро, – послышалось сзади прямо над ухом.

Я взвилась вверх и отпрыгнула на пару метров вперед. Сердце колотилось, голос пропал от испуга, а в ладонях началось опасное жжение. Подкрадывающимся незаметно оказался молодой полуодетый мужчина, в одних мокрых портках, но с мечом в руках. Так как я все еще молчала, то он снова заговорил:

– Я вас напугал, извините.

И шагнул ко мне. Я, все так же молча, сделала шаг назад.

– Я не причиню вам зла.

Я посмотрела на его меч, и он тут же спрятал его за спину.

– А, это… Я просто не ожидал тут никого увидеть.

И снова сделал шаг ко мне. Я снова отошла назад. Да уж, я тоже не ожидала увидеть здесь такое… кхм, такого. Что-то в его облике было мне знакомо. Не дождавшись от меня ни слова, он решил представиться:

– Меня зовут Филипп. Филипп Родионов, – он переложил за спиной меч из правой руки в левую и протянул мне ее для пожатия.

– Я знаю, – вырвалось у меня.

– О! – его брови удивленно поползли вверх, а рука так и осталась протянутой, но я не спешила отвечать на приветствие.

Уж не знаю, чему он больше удивился, тому, что я заговорила, или тому, что я его знаю. Если бы он был одет, как положено, я бы его сразу узнала, а в таком виде мне не доводилось его встречать. Когда я поступила на первый курс, Филипп Родионов был уже на предпоследнем. Адепт боевого факультета, любимец всей женской части академии, отличник, обладатель потрясающей улыбки и наследник небольшого такого графства, размером с пятую часть страны, после получения диплома неожиданно для всех пропал, хотя ему прочили перспективное распределение и дальнейший карьерный взлет благодаря родственным связям и прекрасной учебе. А в родственниках у него, если я не ошибаюсь, сама великая княгиня имеется! Что же должно было случиться, чтобы вот так в лесном ручье постирушки устраивать? Вон, даже прядь седая в черных волосах появилась, да и отрасли они ниже плеч, а в академии всегда с очень короткой стрижкой ходил. Я рассматривала его, а он всматривался в мое лицо. Ну да, наверное, интересно, кто ж его может знать в этой глуши. Он выпрямился, оперся одной рукой на меч, как на трость, другой рукой сгреб заросший щетиной подбородок и пытался вспомнить меня. Только я открыла рот, чтобы представиться своим новым, не совсем настоящим и сильно укороченным именем, так как надеялась, что вряд ли почти выпускник запомнит мелкую пигалицу с первого курса, как он выдал:

– Это твой отец послом в Германор у великого князя служит?

Такого поворота я не ожидала и растерянно протянула:

– Дааа, а ты откуда знаешь?

Он только хмыкнул и пробормотал негромко, оглядывая меня с низу вверх:

– Значит, не зря слухи про вас ходили.

И смотрел он на меня с жалостью. С жалостью! Как будто это не его портки сейчас на кустах развешаны, а мои! У меня, вообще-то, дом есть, да! И беседка! И огород! Да, временно, на время практики, но в ручье мыться не приходится! Я закипала от обиды и злости, если и есть кому меня жалеть, то уж не ему, это точно! Терпеть не могу, когда меня кто-то жалеет, всегда злиться начинаю, никому не позволю сделать из меня жертву. Тем временем мой собеседник обошел меня и пошел к сохнувшим на кустах вещам. Я повернулась на каблуках, чтоб не упускать его из вида и еле удержалась, чтоб не охнуть вслух. Лишь воздух сквозь зубы втянула. Через всю спину от левого плеча наискосок шли три длинных шрама, видно было, что зарубцевались они не так давно, но кто лечил их? И лечил ли вообще? Руки тому лекарю оторвать по самые плечи! Кривые, бугристые, местами перекошенные, шли они почти параллельно друг другу – по центру одна длинная полоса и по краям две покороче. Дааа, это кто ж его так наградил-то? А Филипп, как бы не замечая, что я его разглядываю, натянул рубашку и штаны, подошел к дереву, где стояли сапоги, обулся и достал расческу.

– Ты давно здесь? – спросил, расчесываясь.

Я помотала головой.

– Надолго? – стал завязывать небольшой хвост кожаным ремешком.

Я пожала плечами. Мама дорогая, теперь я поняла, отчего девицы академические стаями за ним бегали! Хорош, хорош, зараза! Брюки плотно облегали стройные длинные ноги, убранные в хвост волосы открыли загорелое, с тонкими аристократическими чертами, лицо, небольшая щетина придала шарм, а серые глаза выделялись спокойствием и ясностью на загорелом лице. Черт.

– Да, хороший из тебя собеседник, приятный во всех отношениях. – Не дал мне зависнуть надолго Филипп. Пока я тут соляной столб изображаю, он уже седлал коня.

– Не подскажешь, в какой стороне ближайшее село?

Что ж не подсказать, это мы с удовольствием, думала я, протягивая в нужном направлении руку. Филипп посмотрел в ту сторону, не увидел никакой тропинки, снова посмотрел на меня, как бы желая удостовериться, правильно ли понял, и со вздохом произнес, качая головой:

– Ладно, мне пора.

Он собрал свои пожитки, прицепил к седлу, взлетел на коня и неспешным шагом отправился в указанном направлении. Странный какой-то, ему помощь оказывают, чтоб не заблудился, а он еще и не верит.

Через несколько шагов Филипп обернулся и крикнул:

– Остерегайся воды, не ходи на болото!

Чего это он? Смотрите, заботливый какой! Я еще немного постояла, глядя удаляющемуся всаднику вслед, и поняла, что я тоже хочу иметь вот такого же коня. Ну, почти такого же, немного поменьше размером только, с таким огромным мне не справиться. Как я соскучилась по бешенной скачке по залитым солнцем полям, чтобы слиться с конем в единое целое, чтобы копыта стучали в такт сердцу, чтобы волосы развевались по ветру, чтобы счастье наполняло все тело и растворялось в бескрайних просторах, где только солнце, ветер, трава и комья земли из-под копыт! Смогу ли я когда-нибудь еще испытать радость от ветра в лицо и скорости, при которой васильки, маки и ромашки похожи на размытую акварель?

– Нравится?

– Конечно нравится!

– Так что ж ты не подошла к нему?

– Скажешь тоже! Вот сама и подошла бы, если понравился!

– Ага, от него силой так несло, что я и дышать-то рядом не могла.

– Так чего тогда ко мне пристала? Или тебе подруга надоела? Так сразу и сказала бы, что избавиться от меня хочешь! – со слезами в голосе произнес второй голос.

– Ну, что ты, шуток не понимаешь? Я ж просто спросила! – пытался успокоить первый голос.

– А вот мы сейчас у ведьмы спросим. Она тоже рядом с ним еле дышала, аж голос потеряла!

И тут уже засмеялись обе… Я обернулась к ручью и пригляделась. В блестящих на солнце бурунчиках воды плескались… русалки? Да, русалки! Какие красивые! Светлые, длинные волосы плавают в воде, высокая грудь ничем не прикрыта и бесстыдно выставлена напоказ, золотистая чешуя блестит на солнце, широкие хвосты плавно колышутся в прозрачной воде. Тааак, это когда ж русалки стали такими неотразимыми? Я прикрыла глаза и посмотрела на них сквозь ресницы. Вот теперь все правильно, бледнокожие, с редкими мокрыми волосами и блеклой светлой чешуей, на которую налипли водоросли и мелкие ракушки, две полудевицы, полурыбины смотрели на меня уже не столь весело. Правильно, если они во мне ведьму разглядели, то я и подавно должна их истинную внешность и суть понять. Но все равно чары навести хотели, по привычке, наверное, как и на остальных людей. Особенно до мужчин охочи эти «красотки», так и норовят зазвать к себе поближе, да наиграться от души. А выживет после этого мужичок и останется ли при своем уме, уже их не интересует.

– Привет, красотки! Давайте знакомиться. Я Анна, местная ведьма на ближайшие два года, – вполне дружелюбно поздоровалась я.

Подружки переглянулись и подплыли поближе.

– Ты серьезно? – спросила одна из них, глядя на меня недоверчиво.

– Что именно? – уточнила я.

– Хочешь подружиться с нами?

– Пока что я предложила познакомиться. – сложив руки на груди, я подошла к самой кромке воды. Надо показать им, что я их совсем не боюсь, хотя понимаю, каким бы мелким не был ручей, утащить и притопить по-тиху эти полуголые девицы смогут практически любого человека. Но я не совсем человек и сумею с ними справиться достаточно легко и болезненно, да и зачем портить отношения с самого начала, если можно попытаться расположить их к себе, а не подчинить.

– Ну так как звать-то вас? – и я уставилась в глаза левой красотке, с зелеными водорослями в волосах. Для красоты, что-ли, прилепила? После небольшой заминки я все же услышала:

– Я Василина, а это Лада, – плеснула она водой на подружку, и они подплыли еще немного ближе.

– Ну что ж, пока что очень приятно. – улыбаясь одними губами и внимательно следя за ними, ответила я. – Надеюсь, у вас хватает мозгов не вредить мне и свои шуточки на мне не отрабатывать?

На мой взгляд и приподнятую бровь чешуйчатые девчули отреагировали правильно, магию они чувствовали отлично и поэтому кивали очень усердно. Наперебой клялись в вечной дружбе и своей полезности, заверяли в исключительном отношении ко мне, обещали организовать мне среди остальной здешней нечисти репутацию сильнейшей ведьмы. А еще красивейшей и добрейшей души. А это уже лишнее. Доброта до добра не доводит, прошу прощения за каламбур. За несколько минут общения с местными красотками я поняла, какое сокровище приобрела в лице новых знакомых. Они знали всё про всех! Как только русалки поняли, что я настроена поболтать, а не бросаться неприятными заклинаниями, на меня вывалился такой поток информации о местных лесных обитателях с именами, кличками, их семейным положением и родственными связями, что осознать всё не было никакой возможности! Но девчонки старались, трещали по очереди и одновременно, и очень скоро голова моя распухла от такого обилия сведений и поворотов от одной темы к другой, и я решила немного направить разговор в нужную мне сторону. Надо же как-то узнать, от чего Филипп предостерегал. Себастьян ни о чем таком плохом не говорил.

– А на болоте-то почему шалят?

– Так это берегиня с мавкой поругались давеча. Вот из-за того красавчика, что сейчас тут был и поцапались. Берегиня через чащу до вересковой пустоши мага проводила, а он там заночевать решил, не захотел по болоту на ночь глядя идти. – начала Василина.

– А эта дура мавка уже возомнила из себя великую магичку и стала огоньками его заманивать. Или не поняла, скудоумная, с кем связалась. – подхватила Лада.

– Да только он ее сразу заприметил и никак не отзывался. – это снова Василина.

– Уж как не изворачивалась мавка, а маг знай себе возле костра сидит и из круга не выходит. – это уже Лада.

– И эта мымра до того мозги последние растеряла, что поперлась в самую трясину и сквожника призвала.

Ого! Ничего себе, тут обширная болотная диаспора! Сквожник – это серьезно. Это не одно существо, а десяток мелких, слепленных в одно целое гнилых вонючих кочек, у которых нет ни глаз, ни ушей, а есть только рот, усеянный острыми как бритва зубами и длинными щупальцами. И желание только одно – жрать. Представьте такой немаленький, с метр диаметром, воняющий гнилью, покрытый слизью шар, плюющийся жижей болотной на большие расстояния. И не страшен ему круг магический, ему ж переступать через него не нужно, закидал и жертву, и круг грязью, и останется только щупальца протянуть, да в пасть запихнуть. Интересно, если будет жрать только одна пасть, остальные тоже насытятся, или им всем нужно есть? И ведь не страшна ему никакая магия, попробуй подожги его, это ж сколько силы потратить надо, пока кочку, промокшую насквозь водой да тиной болотной, подожжешь! Только сталью и можно покромсать на мелкие кусочки и раскидать подальше друг от друга, чтоб уже не сползлись обратно в кучу.

– Ну! Дальше то что? – с нетерпением воскликнула я.

– Что, что. Видела ж мага, живехонький! Только грязный очень пришел с рассветом. – сказала Василина.

– Он сквожника на мелкие пучки почикал, подсушил их и на большом костре сжег! – с восторгом постучала ребром одной ладони о другую, демонстрируя весь процесс расчленения, Лада.

– Откуда силы столько? – удивленно пробормотала я.

– Да, уж, силы ему не занимать! – с гордостью в голосе и восторгом в глазах отчеканила Василина, как будто сама к ней, этой самой силе, причастна.

– Так, понятно. А берегиня-то что?

– Ой, да тут с утра такой гвалт стоял, заслушаешься! Берегиня из леса-то на пустошь выйти не может, а мавка подойти к ней боится, вот издалека друг на друга помои и выливали. – хихикнули русалки.

– Ага, чего только друг другу не пожелали, чем только не грозили! – Лада довольно потерла руки.

– Уж теперь-то перестанет мавка шастать где ей вздумается, уж побоится! – погрозила кулачком Василина.

– Вот, веришь? Как ни заявится, так обязательно что-нибудь пропадет! – возмущалась Лада.

– В том году мы у водяного были, так он нам ленты подарил. А эта уж обзавидовалась, приперлась, в гости, говорит, я к вам! Сто лет не видались, и еще бы не встречаться, да пришлось принять, мы ж не дикие какие. Полдня просидела, всё выспросила, про всех гадостей наговорила и ушла. Мы и оглянуться не успели, как ленты пропали! – развела руками Василина.

– Уж мы ее потом поймали да потрепали маленько, но лент так и не отдала. – злилась Лада. – Говорит, потеряла. Врет, как обычно!

Незаметно пролетело время и когда я спохватилась, уже перевалило за полдень. Спросила у девчонок прямую дорогу к поляне с иван-чаем и скорым шагом отправилась через лес.

Глава 5

Я тебя не видел долго и ещё б не видеть столько

Понял я к исходу дня не сложилась эта мечта.

Кай Метов «Из-за тебя»

Поляну с иван-чаем нашла легко, просто в один момент деревья расступились и передо мной появилась залитая солнцем нежно розовая поляна. Цветов было так много, что, казалось, нежные соцветия образуют плотный ковер. Теплый ветерок ласково касался соцветий, наполняя воздух ароматом луговых трав, а солнечные лучи пронизывали каждый лепесток насквозь, делая все вокруг ярким и радостным. На другом конце поляны я разглядела несколько ульев, а их полосатые жители деловито трудились над цветами. По-над поляной звенел ровный гул роя пчел. Осторожно, чтобы не разозлить ни одну пчелку, я вошла в это розово-зеленое колышущееся море и приступила к сбору листьев. Мягко захватывая стебель почти у основания, нужно слегка сжать, чтобы не сломать растение и быстро провести до самого соцветия. И вот в руке остается целая горсть мягких зеленых листьев. В корзинку их и ищем следующий стебель с неповрежденными листиками. И снова быстрое и плавное движение кистью руки и опять полная горсть ароматных длинных и тонких листьев, а глаза уже ищут новый стебель. Корзинка наполнялась, я аккуратно двигалась по поляне, надеясь, что ни одной пчеле не придет в голову цапнуть меня, они ведь должны понимать, что ни одно соцветие я не тронула, да и листья обрывала не со всех подряд стеблей, так что проплешин в этой красоте не оставлю. Наконец-то корзинка была доверху заполнена, и я разогнулась. Со скрипом. Со стоном. Как настоящая старая карга. Спина от долгого пребывания в загнутом состоянии неохотно разгибалась. Пришлось упереть руки в бока и помогать. Медленно выпрямилась, постаралась как можно сильнее свести лопатки друг к другу, закрыла глаза, подняла лицо к небу и в так и стояла, улыбаясь. Если закрыть глаза, то стократно возрастают слух и обоняние. Резче ощущаются запахи хвои, цветов и травы, отчетливее слышатся голоса птиц, звуки ветра, запутавшегося в ветвях деревьев. Как хорошо! Как хорошо вот так стоять, ловя ласковые лучики солнца, ощущая на коже его тепло, вдыхать полной грудью чистый теплый ароматный лесной воздух, испытывая чувства полного умиротворения и единения с природой.

И тут по плечам прошелся холодный порыв ветра, заставляя передернуть плечами, и меня что-то кольнуло под лопатку. Будто ледяной иглой коснулось. И еще раз, только уже сильнее, по спине пробежал холодок, а волосы на голове зашевелились, ладони обдало жаром от прилива силы, и они сами собой сжались в кулаки. И тотчас нагрелся бабушкин амулет на груди, мне стало страшно. Я резко обернулась, голова закружилась, глаза, до того закрытые и предоставленные солнечному свету, не сразу сфокусировались, пришлось несколько раз моргнуть, пока не прошла красная пелена и я смогла нормально видеть. Но как я не всматривалась, ничего необычного не увидела, кусты, лес, редкая для хвойного леса трава, все как обычно. Не шевелились потревоженные ветки деревьев и листья папоротника, не было слышно топота ног или копыт, и все-таки я не могла ошибиться, в этот раз на меня из леса точно кто-то смотрел, да и защитный амулет не просто так активировался. Теперь этот кто-то не просто так смотрел, а попытался коснуться. Чем? Зачем? Откуда? Почему я никого и ничего не могу рассмотреть? Кто он? Чего хочет? Вопросы зрели в моей голове с быстротой молнии, а ответа ни на один я не знала. Пока не знала, но обязательно узнаю, теперь это мой лес, и я должна знать все, что здесь происходит и докопаюсь до самой сути. Ишь, ты, шастает тут и пугать меня вздумал! Я еще немного постояла, настороженно прислушиваясь и присматриваясь, потом подобрала с земли корзинку и пошла в сторону дома. Что-то задержалась я сегодня, скоро уже вечер, Себастьян, небось, волнуется, где я пропала. Надо будет обязательно с ним обсудить все эти странности, он тут давно живет, наверняка знает всё обо всем.

Быстрым шагом я шла сквозь темнеющий лес, кроны высоченных сосен смыкались сверху между собой, образуя живую зеленую крышу, через которую солнечный свет пробивался с трудом. Направление дома я чувствовала прекрасно, поэтому сбиться с пути не боялась. Естественно, все мои мысли занимало только одно происшествие. Однозначно, это было действие магии. Единственный маг, которого я встретила здесь, это был Филипп Родионов, но, когда я впервые почувствовала взгляд из леса, его еще в наших краях не было. Русалки сказали, что он пришел к ручью сегодня на рассвете, и не верить им нет никакого резона, уж что-что, а ночное представление на болоте обсуждает сегодня вся нежить в округе. А болото от моего дома, да и от поляны с иван-чаем совершенно в противоположной стороне, так что скитающийся маг-красавчик отпадает. Да и разговаривал он со мной вполне дружелюбно, если бы хотел причинить вред, то мне хватило бы одного взмаха меча. Прикопал бы в лесочке или в ручей сбросил и все дела, а если бы заметил кто, то он конечно же извинился бы и, может даже, заламывая руки, изобразил скорбь, мол, обознался, перепутал, а то и вообще не увидел, как подошла и под меч подставилась. Дескать, ошибочка вышла, прощенья просим. Тогда кто же это? И обряд единения прошел как-то не по сценарию, не должна я была во тьму упасть. Себастьян сказал, что меня там ждали. Кто и зачем? Все это очень странно. Если бы действительно хотели навредить, то для этого сегодня на поляне были идеальные условия, ведь на мне кроме бабушкиного амулета, не было никакой защиты. Да, амулет позволяет мне видеть истинный облик собеседника, дает мне защиту от ментальной магии, предупреждает об опасности, в том числе и о магическом воздействии на меня. Но! Защитить от непосредственного действия, например, боевой магии или топора, он не может. К сожалению. Значит ли это, что меня просто пугают? Хм, кому ж я тут мешаю? В любом случае, надо вести себя осторожнее. И осмотрительнее. Да, правильно, надо осмотреться, вдруг и сейчас кто-нибудь следит за мной? Впервые за всю обратную дорогу я подняла голову и осмотрелась, где я и куда иду? Оказалось, что шла я напрямую через темнеющий лес без всяких тропинок и опознавательных знаков, даже птицы уже не пели, наверняка уже спать ложились. Осознала, что веду себя не осторожно и совсем не осмотрительно, поругала себя за невнимательность к собственной персоне и пообещала себе взяться за ум и хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию.

До дома оставалось совсем недалеко, солнце еще не село, хотя в лесу было уже настолько темно, что свои ботинки я уже плохо видела. Из леса я вышла практически возле задней калитки, перешла через мостик и увидела, что Себастьян накрывает ужин в беседке. Самовар уже дымил, а от большой сковороды шел аппетитный запах жареной картошки. Ммм, только сейчас я осознала, что не ела практически весь день. В животе громко заурчало, и Себастьян взглянул на меня с неодобрением:

– Ну, где ты ходишь целый день?

Я показала ему корзинку с листьями иван-чая, кот одобрительно кивнул и отправил меня переодеваться и мыть руки.

Уже через полчаса ужин был съеден, кофе заварен, и мы обсуждали появившуюся проблему. В целом, Себастьян был со мной согласен, скорее всего прощупывают и пугают.

– Я бы тебе посоветовал пугаться и не строить их себя женщину-воина из холодных земель. Да, пугаться и не показывать свои способности. Пока что мы не знаем, кто он и для чего за тобой следит. Пока этот кто-то не причиняет вреда, а как бы хочет показать свою власть, и, как это не грустно звучит, пока у него получается. Но на всякий случай нужно наложить на тебя защиту. Умею я немного, но все же это лучше, чем ничего.

На том и порешили. Себастьян не стал откладывать дело в долгий ящик и как-то особенно готовиться, он просто поставил меня перед собой, вытянул вперед лапы, сосредоточился, шумно выдохнул и обошел меня ко кругу трижды, шевеля губами и усами. Хоть и ходил он медленно, но теплый вихрь, который закружился вокруг моих ног, постепенно поднялся выше моей макушки, заплетая развевающиеся волосы в причудливый сноп. Это меня так впечатлило, что я еле дождалась, когда вихрь уляжется, а Себастьян остановится.

– Это ты называешь «немного умею»?! Это же серьезная магия! Скажи, ты этому научился или это особенность фамилиара?

Себастьян только фыркнул в усы. Вот и понимай, как хочешь. Интересно, как много он знает и умеет? И сколько ему лет? Если он уже третий раз проходил обряд единения с ведьмой и, как минимум, одну из них он пережил, а Береника была уже в возрасте, считающимся почтенным даже среди ведьм, то ему минимум лет сто-стопятьдесят. Ого! Это серьезно. За столько времени можно научиться многому.

Следующий день прошел спокойно. С утра я разобралась с листьями иван-чая, подготовила к ферментации. Они подвяли и стали мягкими. Теперь нужно было их скрутить, разложить на решетки и спрятать на несколько дней в теплое и сухое место. Лучше чердака для этих целей помещения не найти. Пришлось снова собирать листья в корзинку и тащить наверх вместе с решетками из прутьев.

Мысленно попросила дом показать мне вход на чердак. Не дергать же по любому поводу Себастьяна. Дом живо отозвался, как будто только и ждал общения со мной. На чердак вела небольшая лесенка, которая упиралась в люк. Сначала запихнула в люк решетки, потом вернулась за корзинкой. На чердаке пахло сухими травами, пол был уложен сеном, издающим мягкий теплый аромат, а возле одного из окошек стоял небольшой столик на шатающихся ножках. Поперек крыши были натянуты веревки, на которых висели сухие пучки трав. Свежий мятный аромат переплетался с горьким запахом полыни и легкой сладостью лаванды.

Сквозь небольшие окошки пробивался солнечный свет, касаясь мягкими лучами пола и досок крыши. Я разложила решетки поближе к стене, чтобы листья не были под прямыми лучами солнца. Пусть сушатся только в тепле.

Выпрямилась и подошла к окошку, которое выходило на дорогу к деревне. По этой самой дороге ехали несколько груженых подвод и две большие раскрашенные на восточный манер кибитки, однозначно, циркачи. Все в направлении деревни. Завтра же ярмарка и цирковые собираются дать представление. Каждая кибитка была запряжена парой хороших лошадей, рядом по дороге шли взрослые и дети, одетые в пестрые наряды, и бежали несколько небольших собак с яркими бантами на шеях. Алику и Руфу я не разглядела, может, они внутри кибитки были, а может, где-нибудь промышляют опять. Народ с подвод пялился на циркачей, оживленно между собой переговариваясь, махали руками, кричали и тыкали в них пальцами. Дикие люди. Ну да, небось, впервые видят женщин в штанах и мужчин в длинных расшитых яркими нитями халатах. Завтра обязательно пойдем с Себастьяном в деревню, на людей посмотреть и себя показать.

К выходу в деревню подготовилась очень тщательно, всё-таки, первая встреча с жителями, обитать с которыми по соседству и сотрудничать мне предстоит минимум два года. Распустила волосы, расчесала до блеска, уложила крупной волной. Надела темно-зеленое платье с вышивкой по вороту и низу, кожаный коричневый пояс в несколько оборотов подчеркивал тонкую талию, к поясу прикрепила кошель. А чтоб его не умыкнули в толпе, в платье был специальный кармашек собственной разработки – отпорола по шву юбку от лифа и вшила кусочек ткани, добавила завязочки и теперь можно было спокойно гулять, и не думать о том, что какой-нибудь хмырь оставит меня без денег. Да, пришлось научиться многому, не только варить зелья, но и шить и готовить. Обула невысокие сапожки на устойчивых каблуках и взяла соломенную шляпу с небольшими полями, солнца я не боялась и мое лицо давно уже покрывал летний загар. В последний раз бросила взгляд на свое отражение в зеркале, покружилась перед ним, улыбнулась и спустилась на крыльцо. Себастьян уже ждал меня с большой корзиной. Себастьян тоже подготовился к «выходу в люди», шерсть лоснилась на солнце, хвост был тщательно расчесан, небольшая мягкая жилетка едва сходилась на объемном животе, из верхнего кармашка торчал уголок платочка, а из нижнего свисала массивная цепочка, видимо, в самом кармане лежали часы. Увидев меня, он восхищенно цокнул языком, потом снял воображаемую шляпу и три раза подмел ею дорожку, изображая поклон:

– Вы сегодня обворожительны! Впрочем, как всегда! Прошу! – он протянул мне лапу и помог спуститься вниз.

Я тоже постаралась соответствовать, придерживая подол платья пальчиками, аккуратно шагала по ступенькам, задрав подбородок и выпрямив спину. А в голове судорожно билась одна единственная мысль: как бы не навернуться с этих клятых ступенек! И ведь за день раз сто бегала по ним туда и обратно и ни разу даже не задумалась об их высоте! Я пыталась вспомнить сколько их, три или четыре? Да, Анна, думала я, отвыкли Вы от светской жизни! В доме родителей была высокая, с десяток ступеней, парадная лестница из белого мрамора с розовыми прожилками. И никогда у меня не возникало трудностей ни при спуске, ни при подъеме. Мама и гувернантка Софи проследили, чтобы базовые навыки у меня работали автоматически, бессознательно. Но хватило каких-то пяти лет без практики и вот уже я теряю контроль над некоторыми из них. Интересно, что еще во мне изменилось, отошло на задний план из-за неиспользованности?

Я не споткнулась, не оступилась, не упала, не зацепила каблуком подол, но улыбка была все же не естественной, напряженной, пока я преодолела эти несчастный три ступеньки! Мама бы это сразу заметила. Фух, я молодец! Ну, что, пошли?

Дорога в деревню была практически пуста, все, кто хотел попасть на ярмарку и на праздник, посвящённый солнцестоянию, были уже там. Деревня была достаточно большая, почти сотня дворов, располагающихся на нескольких улицах. Чем ближе к центральной площади, тем зажиточней были дома и тем больше народу встречалось нам на пути. Дорога привела нас к большой площади, на которой по кругу в несколько рядов стояли возы с товарами, кто-то организовал себе прилавок из сколоченных досок на ножках. Торговали всем, от овощей до одежды. Но была одна общая деталь – каждое торговое место было украшено разноцветными лентами, завязанными на колесо, символизирующее коловорот, вечный круг жизни. Одни продавали, другие покупали, шум стоял такой, что нужно было и самому кричать, чтобы быть услышанным. Где-то визжал поросенок, где-то громким противным голосом баба зазывала купить лучший мед в округе. Девушки в красивых ярких сарафанах и венках из полевых цветов сбились в стайки и что-то шептали своим подружкам на ушко, бросая взгляды на парней на другой стороне ряда и потом громко хохотали. Парни тоже не терялись и ходили королями в полосатых портках и высоких начищенных сапогах вдоль рядов, что-то выкрикивали друг другу и смеялись, глядя на девушек. Понятно, ждут танцев, выбирают пару. В центре стоял высоченный столб, на верхушке которого было установлено большое колесо, только вместо лент там висели настоящие сапоги, мужские и женские, яркие платки, игрушечная лошадка-качалка, что-то в мешках, наверное, съестное. В самой дальней стороне циркачи раскладывали свой инвентарь. Уже была натянута высоко над землей тонкая веревка между двух столбов, зарытых в землю. Рядом с кибитками стоял шатер, полог был пока еще закрыт. Недалеко от шатра мужчины натягивали сетку на конструкцию, похожую на стол без крышки. А, понятно, батут! Алика же говорила, что у них есть такой номер. Детвора сидела прямо на голой земле, глазела и громко высказывала свои предположения о будущем представлении.

Мы прошлись по всем рядам, не то что бы нам было все нужно, а вот поглазеть, что ж сюда привезли, было очень интересно. Странное дело, Себастьян был ростом невысок, но перед ним все расступались, не толкали возле прилавка и не завышали цены. Если бы не он, то меня бы затолкали еще в самом начале. А так и мне оказывали почет и уважение, здоровались, представлялись и из-под тишка глазели на меня. Когда мы отходили от прилавка или воза, то в след неслось приглушенное «Ишь, ты, какая ведьма! Красивая!» или «Какая-то уж слишком молодая эта новая ведьма». Я купила себе замечательные варежки, белые с вышивкой. К ним в пару подобрала шапку, а шарф хозяйка мне подарила. Я потом удивленно про это рассказала Себастьяну, он только отмахнулся, не переживай, потом придет к тебе обязательно с какой-нибудь болячкой, сочтешься. И правда, что это я. Себастьян сказал, что у него все есть и ему ничего не надо, но от красивой мягкой волнистой овечьей шкуры отказаться не смог.

– Она как раз в мое кресло поместится! – сказал он, зарываясь лапкой в длинную шелковистую шерсть.

Торговца разрывало пополам, он прекрасно видел, что Себастьяну очень понравилась шкура, но стрясти с него втридорога никак не получится! Невысокого роста с приличным брюшком, он бегал вокруг Себастьяна и нахваливал товар, то на плечо шкуру приложит, то потрясет в руках, а кот знай в усы ухмыляется, но глаза сверкали жидким огнем.

И тут, заглушая торговый гул, пролетел звук рожка и еще раз, привлекая внимание всех, кто находился на площади. А затем звонкий голос прокричал:

– Внимание! Только сегодня и только сейчас в вашем городе состоится самое великолепное представление! Приходите, не пропустите! Вас ждут жонглеры, акробаты, шуты и ясновидящие! Только сегодня и только сейчас веселье и смех для всех! Спешите! Мы начинаем представление!

Молодцы, ребята, деревню назвали городом! Польстили жителям, глядишь, и раскошелятся побольше. Все, кто не был занят за прилавком, побежали к развернувшейся арене. Первыми вышли акробаты, двое мужчин, мальчик подросток и Алика. Они строили живые пирамиды, ходили и прыгали на канате, кувыркались, ходили колесом, завязывались в узел. Потом стоя на одном столбе один из мужчин взял Алику на руки, она как маленькая обезьянка взобралась ему на плечи, и они пошли по канату. Народ дружно ахнул и наступила тишина. Слышно было, как машет маленьким веером для равновесия Алика. Мужчина шел медленно, маленькими шажками, осторожно нащупывая канат. Все то время, пока они перебирались на другой край каната, никто не нарушил тишину. Мне казалось, что сердце бьется слишком громко, и только когда маленькая девочка коснулась ногами твердой земли, я задышала. Впрочем, как и все окружающие. Воздух взорвался криками ликования, вверх полетели шапки, люди радовались и обнимали друг друга. Тут же маленькие дети в пестрых одеждах побежали по кругу, протягивая зрителям подносы для монет. Деньги бросали не жалеючи. Тут в центр вышел пожилой господин в темно-синем халате, богато расшитым золотом, поклонился всем и густым басом нараспев сказал:

– Достопочтенная публика! Во многих городах и странах мы бывали, многое повидали. Но ваш город показался нам очень красивым. А это значит, здесь живут очень хорошие, добрые люди. – Он обвел взглядом притихшую толпу и продолжил.

–Я вижу среди вас много красивых лиц, много молодых лиц и много мудрых лиц. Благодарю вас за то, что пришли на наше представление и хочу предложить вам нечто большее, чем ловкость тела. Посмотрите, уважаемые господа, на этот шатер. – Он протянул руку в направлении небольшого шатра. Полог был уже откинут, по обеим сторонам его стояли одетые лишь в одни шаровары с широкими поясами, мускулистые молодые мужчины, скрестив руки на груди. По направлению к шатру не спеша шла высокая гибкая женщина в полупрозрачных одеждах. В толпе послышался одобрительный свист и ругань женщин на своих не в меру впечатлившихся мужиков. Женщина подошла к шатру, задержалась на пороге, обернулась, обжигая взглядом черных глаз и скрылась внутри.

Господин в центре продолжил:

– Многое мы можем предугадать, но каждый из нас хотел бы знать наверняка полюбит ли его девушка, будет ли торговля удачной и стоит ли выходить за того человека замуж.

Толпа одобрительно загудела.

– На все вопросы вам сможет ответить госпожа Айша! Кто не боится посмотреть в глаза своему будущему, проходите в шатер! Госпожа Айша ждет каждого!

Он еще раз поклонился и из-за его спины выбежали маленькие собачки. Все внимание было обращено на них, и я пропустила момент, когда и как он ушел. Я так понимаю, это и есть Хасан эфенди, которого как огня боится Алика, хозяин цирка. Сколько же ему лет? На вид не больше пятидесяти, стройный, подтянутый, аккуратно подстриженная небольшая борода соединяется с усами, взгляд черных миндалевидных глаз прожигает насквозь. Бррр. И улыбается так… до мурашек, в общем. Скорее всего обладает некоторым магическим даром. Надо с Себастьяном обсудить.

После собачек были жонглеры, потом акробаты на батуте, каждый раз после очередного представления выбегали малыши с подносом и проносились между зрителями. А зрители были щедры на эмоции! В одних местах свистела и улюлюкала, хлопала в ладоши, смеялась и держалась за животы, в других охала и ахала, закрывала в испуге рты ладошками, хваталась за головы, в общем, получала грандиозное удовольствие.

Потом вышел Хасан эфенди с девушкой. Оба были одеты в атласные шаровары, и безрукавки, расшитые звездами. На головах красивые фески с кисточками, на ногах мягкие туфли с загнутыми носами. Девушка несла поднос, покрытый расписным ярким платком. Они вышли на середину, низко поклонились зрителям, медленно выпрямились и тут началось веселье! Какие только фокусы не показывал Хасан эфенди! Кого он только не доставал из чалмы на подносе! Народ шумно удивлялся и хохотал до упаду! Но самое интересное началось потом. Хасан эфенди вывел из толпы зрителей мужичка, который больше всех кричал, что это просто обман и чтоб не «люди добрые не велись на всякую чепуху, которую им впаривают разные понаехавшие!» Мужичок выкрикивал постоянно какие-нибудь гадости, даже рядом стоящая дородная баба пихнула его, пробуя заткнуть.

– Уймись, малахольный! Не ндравицца, чеши отседа! Не мешай людЯм культурно отдыхать.

Но тот, хоть и плюгавенький, а юркий, и от тычков уворачивался и продолжал орать непотребности. И вот когда Хасан эфенди подошел к этому оратору и просто глядя тому в глаза, протянул руку, тот молча, странной походкой, как на ходулях, и с остекленевшим взглядом взялся за нее и потопал следом. Народ притих на секунду и в этой тишине раздался густой бас:

– А задай ему трепку, шоб знал, где раки зимуют!

И тут началось! Мужичок танцевал, пел высоким дрожащим голоском, собирал воображаемые цветы и пошел дарить букет той самой бабе, которая его пихала, стоя на коленях. Все это время Хасан эфенди стоял немного в стороне от основного артиста делал вид, что он тут вообще не при чем. Когда мужичок очнулся, народ уже не мог смеяться, люди согнулись пополам и беззвучно рыдали, всхлипывая и вытирая слезы. На мужичка было больно смотреть! Не понимая, почему он стоит на коленях с протянутыми руками перед бабой, с которой только что собачился, мужик затравленно оглядывался на хохочущих людей. Какой-то парень хлопнул его по плечу и громко крикнул:

– Молодец, мужик! Не забоялся, при всем честном народе замуж позвал! Все честь по чести! Вот радость-то у Веселины!

Мужичок попытался было встать и что-то против сказать, да кто ж ему даст! С всех сторон полетели поздравления и благословления! А Веселина сначала тоже обалдела от такого поворота событий, а потом живо сообразила, что надо брать, раз само в руки идет. Оглядела мужичка оценивающим взглядом, решила, что подходит и зарделась вся, как маков цвет! Глаза опустила, плечами могучими повела, улыбнулась скромно, губку закусила, и схватила мужичка за обе руки. Чтоб не сбежал, видать. И как тот ни упирался, а подняла баба его за грудки, отряхнула от пыли и потащила через толпу. Какая-то баба вслед закричала:

– Ты ж его не домой ташшы, а к старосте!

Василина не оборачиваясь показала кулак:

– Што, обзавидовалась?!

И нашелся нормальный человек в хохочущей толпе:

– Василина, староста-то не дома! Вона, на постоялом дворе его видал.

Василина моментально изменила направление и, как корабль во льдах, стала пробивать себе дорогу к постоялому двору.

Я смеялась вместе со всеми, наблюдая этот спектакль абсурда и вытирала слезы. Повернулась к Себастьяну и чуть ли не нос к носу столкнулась с самим хозяином цирка. Да-да, лично Хасан эфенди стоял передо мной. А Себастьяна не было. Сначала я здорово струхнула, мало ли, вдруг он знает про наше знакомство с Аликой и сюрприз от Руфы. Но даже если он и знал, то сейчас у него были совсем другие намерения. Он шагнул назад, поклонился мне, не отводя взгляда, и протянул руку ладонью вверх, явно ожидая, что я подам ему свою руку для поцелуя. Я сделала вид, что не понимаю его намерений, обеими руками приподняла юбку и слегка присела, приветствуя его. Почему-то прикасаться к нему было боязно. Дааа, вблизи мужчина производил впечатление, особенно на деревенских неподготовленных девиц. Те, что стояли рядом, подошли еще поближе и откровенно пялились на него. А посмотреть было на что! На обнаженном торсе была всего лишь безрукавка. Без всяких застежек она открывала всё. И это всё, честно говоря, очень даже радовало глаз: сильные длинные руки с красивым рельефом мышц, широкие плечи, кубики на животе так и притягивали взгляд. Девушки глазели и чуть ли не вслух обсуждали каждый мускул. Лично я заметила тонкие длинные пальцы и несколько массивных колец с камнями на них. Хасан эфенди, чтоб сгладить неловкое положение, в которое я его поставила, еще раз поклонился и заодно убрал свою руку. Как у него получается кланяться и смотреть, не отрывая глаз? Наверное, потому, что он гораздо выше меня. Высокий лоб с неглубокой линией мудрости, густые брови как два крыла над большими черными миндалевидными глазами, опушенными густыми длинными ресницами, четко очерченные высокие скулы, тонкий нос, над большим ртом с пухлыми губами тонкая полоска усов плавно переходит в небольшую бородку. Смуглая кожа, длинные волосы собраны высоко на затылке. И только небольшая проседь на висках выдает возраст, да, уже не шешнаццать. А, еще глаза. В отличие от лица и тела, этим глазам можно было дать лет сто. Или двести. Точно маг. Только не могу понять, какой стихии. До чего же красивы люди, живущие далеко на юге! И что же привело их сюда, в эту глушь? Неужели только желание кочевать и невозможность заработать другим способом?

Тем временем рядом появился Себастьян и встал передо мной.

– Добрый день, уважаемый! Превосходное представление! Вы хозяин этой замечательной цирковой труппы?

– Да. – Господин прижал руку к груди и снова поклонился. – Позвольте представиться – Хасан ибн Ахмед аль-Марси.

Я снова присела в неглубоком книксене, а Себастьян ответил за нас обоих:

– Очень приятно, это Анна Вереск, а меня зовут Себастьян. Мы очень рады, что вы решили посетить наш уголок, столь отдаленный от шумных городов. Что привело вас сюда? Ваша программа достойна столичных подмостков, а не окраинной деревушки.

Хасан эфенди не ответил на мой вопрос, а тут же предложил:

– Госпожа Анна! Вы непременно должны посетить шатер госпожи Айши! Иначе впечатление от нашего выступления будет неполным! Прошу Вас!

И он, ловко оттеснив Себастьяна, уже почти обнимая меня своими длиннющими руками, пытался направить в сторону шатра, как оттуда раздался дикий женский визг и громкая ругань. Молодцы, что стояли возле входа, уже по одному кубарем вылетали, задевая полог, а за ними вышел высокий господин. Вышел не один. Страшно ругался и тащил за волосы госпожу Айшу! Это она так громко кричала и плакала, руками она пыталась освободить свои волосы, а на ноги встать не успевала, так быстро тащил ее этот мерзавец. Этот господин был очень разгневан и выглядел страшно. Всклокоченная шевелюра вьющихся черных волос, глаза горели ненавистью, губы изогнулись в жутком оскале, камзол распахнут, сапоги со шпорами покрыты пылью. Он остановился, притянул голову госпожи Айши к своему лицу и сквозь зубы проговорил:

– В яме сгною!

Тут Хасан эфенди все же добежал до места трагедии и практически спокойным голосом сказал:

– Господин! Прошу прощения, это мои люди и ответ за них буду держать я. И только мне их позволено наказывать.

Себастьян только вздохнул:

– Явился. Не было печали.

– Кто это?

– Князь здешний. Герман Зимин. Работодатель твой. Хозяин каждого дома, надела, деревца в округе. Три года тихо было, пока шлялся где-то. Явился, не запылился.

– А мне кажется, что запылился. Посмотри на него, как будто полгода скитался в безлюдье. Не брит, не стрижен, одежда когда-то была парадная, но ходит он в ней давно не снимая.

Тем временем госпожу Айшу увели, а разъярённый князь грозил раскатать по камушку весь этот балаган. Хасан эфенди стоял молча, лишь желваки перекатывались под смуглой кожей.

До чего они договорились нам было не слышно, но князь развернулся на каблуках, широким шагом подошел к коню и практически взлетел на него. Вместе с двумя сопровождающими рванул с места в галоп прямо в толпу, люди с криками шарахались в стороны, боясь попасть под копыта здоровенных лошадей. Самых нерасторопных всадники охаживали плетьми, прокладывая себе дорогу.

– Мда, сходили на праздник, – буркнул кот. – Теперь только и жди неприятностей. Пойдем домой, тут больше делать нечего.

Я стояла и смотрела в след всадникам. Пыль уже осела на дороге, народ зашевелился, торговцы стали спешно сворачиваться, а мой взгляд упал на открытое окно на втором этаже на постоялом дворе. А точнее, на мужчину, который смотрел в ту сторону, куда удалились князь с подручными. И во взгляде этом не было ничего хорошего, лишь лютая ненависть. Видимо, Филипп почувствовал мой взгляд и резко обернулся, безошибочно нашел меня в людской массе и через мгновенье его губы тронула улыбка и он склонил голову в приветствии. И вам здоровым быть, да в гляделки играть некогда. Мы с Себастьяном проверили покупки и кошельки, развернулись и пошли домой.

Глава 6

– Ты его видел? 

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.