Евгения Валеева
Хищные грозы

Часть 1. Глава 1. Арина

Арина шла и внимательно смотрела на небо. Оно, серое и низкое, оставалось спокойным, несмотря на тяжелый воздух, предвещающий грозу. Ветер трепал недавно еще аккуратно уложенную прическу. Шляпка давно слетела с головы и небрежно висела за плечами. Тяжелые каштановые волосы выбились из тугого пучка и летели впереди лица. Когда она доберется до деревенской церквушки, обязательно приведет себя в порядок: приберет волосы, поправит выходное зеленое платье.

В тот момент Арина наслаждалась такой редкой и короткой свободой.

Старый Томен медленно шел чуть позади, шаркая длинными ногами по пыли проселочной дороги. Он всегда во время их редких выходов делал вид, что его нет, видимо понимал, как должно быть молодой госпоже не просто сидеть взаперти в ожидании приезда отца. Изо дня в день, с самого раннего детства, только она и старый добрый друг – слуга Томен.

Где-то вдали послышался гром. Арина вздрогнула и, остановилась, всматриваясь в небо еще внимательнее. Наверное, было глупо отпроситься у отца на службу в такую погоду. Серые облака медленно плыли по небу. Только в самой дали виднелась тяжелая яркая грозовая туча.

Арина давно научилась их различать. Обычные тучи, что приносили такой желанный в летнюю пору дождь, были почти недвижны. Они лениво ползли, еле подгоняемые ветром по небу. Тогда как сухие грозы приносили тучи, чьи одновременно темные и яркие тела клубились и ворочались. Маленькой девочкой Арина часто пыталась высмотреть на них глаза. Ей казалось, что они там обязательно должны быть, а как иначе эти страшные небесные монстры могли видеть, когда и где она выйдет из дома. Как иначе молнии били рядом с ней так часто, что чудом ей удалось дожить до своих восемнадцати лет, словно именно за ней всегда и охотились, а не за всеми теми колдунами, что обычно под них попадали.

Но это не монстры. Гроза не различает праведного и грешного, она видит лишь избыток магии, всплеск, нарушение. Маги не просто используют магию – они притягивают её. Их тела становятся воронками, куда затягивается избыток силы из атмосферы. Гроза не выбирает жертву – она просто следует за потоком.

Старый Томен говорил, что эти тучи были всегда. И его отец, и его дед их помнили и рассказывали ему, хоть и без страха, как тучи охотились на колдунов. Папа же Арине говорил, будто они появились лет сто пятьдесят назад, когда охота на ведьм была уже в самом разгаре, и костры горели по всей стране. Арина верила папе, конечно, больше, но и в словах Томена ей сомневаться не хотелось. А иначе сложно было избавиться от ощущения, что грозы появились в ожидании нее.

Сама Арина была уверена, что правда была глубже. Когда-то магия текла, как река. Силы земли поднимались в небо, насыщали воздух, а затем через деревья возвращались обратно. Мировые деревья были сердцем этого цикла: они дышали магией, пропуская её через себя. Но инквизиция сожгла их, заявив, что это идолы колдунов. Теперь магия не уходит, а застаивается в воздухе. Так родились грозы – ярость самой природы, ищущая выход.

Но в этот день ей ничего не угрожало. Это приближалась самая обычная гроза. Будет дождь, и самое страшное, что он мог для Арины принести, – это вероятность вымокнуть и простудиться. Поэтому она не стала торопиться и продолжила прогулку медленным шагом, насколько позволял подгоняющий в спину ветер.

В церковь Арина и Томен зашли как раз вовремя. Дождь уже начал капать. Арина, оказавшись под крышей, успокоилась и позволила себе не торопясь поправить прическу и свое любимое зеленое платье. Подол длинной юбки каждый раз по дороге собирал на себя пыль. Арина его отряхнула и пошла вдоль рядов резных скамеек. Томен, как всегда, задержался на входе, встретив кого-то из знакомых.

Служба еще не началась, поэтому Арина под пристальные взгляды не спеша прошла в первые ряды и села, по привычке спрятав ладони в складках юбок. Маловероятно, что в церковном зале был хоть один охотник, но Арина все равно постаралась сконцентрироваться и не выдать себя, случайно ухватив поток силы. Глубоко вздохнув, она подняла руку и мимолетным движением коснулась амулета, что спрятан у сердца. Его не видно под платьем, но он должен помогать именно в такие моменты, не давая силе касаться. Арина не знала, откуда отец его достал, но очень в него верила и носила на шее, на простой веревочке.

– Здравствуй.

Послышался знакомый голос совсем рядом.

Арина вздрогнула, поспешила спрятать руку и только затем повернулась. Рядом с ней сидел смутно знакомый мужчина. Арина его помнила, но он явно не из деревни. Высокий, улыбчивый и бесстыдно рыжий.

– Влад? – Имя само сорвалось с языка, поднимая в памяти момент их знакомства. – Влад! – обрадовалась она неожиданной встрече чуть громче, чем позволяло место.

– Я так тебя ждал. – Молодой мужчина лучезарно улыбался.

Его рыжие волосы промокли и липли к шее и лбу.

– Тебя давно не было. Я уж думал, ты обо мне совсем забыла.

И Арина улыбнулась ему в ответ, но никак не могла вспомнить, откуда она его знает. Мысль пришла неожиданно. В памяти вспыхнуло видение. Ну как она могла его забыть? При встрече с этим мужчиной ей показалось, что все печали ушли на второй план, что все в этой жизни возможно. Арина нежно коснулась его руки. Этот жест показался сначала знакомым, а через секунду привычным и родным.

– Отец только вчера приехал, и вот я здесь. – Арина ответила осторожно.

Одна ее часть готова была ему все на свете рассказать, но другая еще помнила об опасности.

– Да, я не забыл о твоем отце. А я помнишь, рассказывал, что строил для нас дом? – Арина кивнула, хотя на мгновение засомневалась, что они об этом говорили.

Но тут же вспомнила и разговор, и, кажется, даже сам дом, который Влад мог ей описать. Да, точно. Он ей обещал, что там будут большое крыльцо и сад. Или пруд?..

– Ты его уже построил? – воодушевившись спросила она.

– Да, как мы с тобой и хотели. Возле озера и с детской комнатой. – Он наклонился чуть ближе и почти на ухо шепнул: – Верь мне. И вспомни обо всем при следующей встрече.

Его голос обволакивал и словно проникал под кожу.

Продолжить разговор им не удалось. Пришел Томен, и началась служба. Арина обычно всегда очень внимательно слушала священника. Ей нравились его проповеди, как он красиво и эмоционально зачитывал отрывки из священной книги.

В тот день как раз в часть праздника Прощения священник говорил о том, что церковь принимает под своими сводами всех. Голос священника раздавался по всему залу:

– Мы принимаем людей, в чьих жилах течет оскверненная кровь.

Прихожане кивали и что-то одобрительно шептали под носы.

– Мы растим детей колдунов в своих монастырях и приходах. Единый бог – это прощение и любовь.

Арина старалась тихо сидеть и не шевелиться. В такие моменты ей было страшно упустить момент и покачать головой не в унисон с другими прихожанами, расслабиться и позволить лицу отразить ход ее мыслей. Ведь для нее все виделось не так радужно.

Да, в стенах церкви даже те, чья кровь осквернена силой, могли получить прощение и приют. Но только если они оказались под ее покровительством еще в детстве, до того как сила себя проявила. Остальные же, как и отовсюду, отправлялись на казнь. И не важно, во имя кого это случалось: короля или бога.

Как бы Арина ни относилась хорошо к Единому богу и его учению, этот праздник и слова, посвященные ему, приводили в недоумение.

Но в тот день ее мысли были заняты картинками будущего, которое могло их с Владом ждать. С этим замечательным и таким теплым человеком. Она позволяла ему поглаживать свою ладонь, и все ее мысли и чувства обращались именно к нему. И еще она представляла, как, придя домой, расскажет отцу о своем новом друге и о том, что они мечтают быть вместе. Правда, даже сквозь негу приятного момента ее разум подсказывал, что отец такой новости будет не рад.

Когда служба закончилась, и священник раздал свои благословения, Арина обернулась к Владу в надежде, что он проводит их до дома, но того уже не было рядом. Только что ее рука ощущала тепло его кожи, и теперь ничего словно и не было.

Выйдя на улицу все с радостью увидели, что дождь прошел, оставив после себя чуть мокрую траву, прибитую пыль на дороге и приятное ощущение свежести. Но ветер не стих и всю дорогу до дома дул в лицо, делая путь дольше, чем обычно. Зато волосы не мешали, и Арина наслаждалась прогулкой.

Уже почти дойдя до дома, Арина увидела, что возле дверей для кого-то приготовили коня. Похоже, что у отца гости. Арина не могла вспомнить, чтобы кто-то к ним приезжал. Такого не случилось ни разу за ее восемнадцать лет. Томен тоже забеспокоился и вышел вперед. Кажется, он хотел остановить Арину, но дверь распахнулась и из нее вышел незнакомый высокий мужчина со светлыми волосами, собранными на затылке в хвост. Арина замерла, уставившись на него, но почти сразу сообразила, лучше не подавать виду, что ее что-то забеспокоило или удивило. Хотя было сложно оторвать взгляд от груди этого человека. Казалось, прямо из его сердца натянутым стальным канатом шел мерцающий поток силы куда-то в горизонт. Широкий у груди поток становился все тоньше и исчезал еле заметным блеском. Было очень сложно удержаться и не проследить на ним взглядом. Но на выручку пришел отец. Он вышел следом за гостем и окликнул дочь:

– Арина, вы припозднились, заходи домой.

Отец отошел от двери, открывая ей путь, всем видом показывая, чтобы она поторопилась. Арина не привыкла ему перечить, поэтому поспешила домой. Проходя мимо незнакомца, она, как когда-то учил ее папа, присела в знак приветствия и собралась уже войти в дверь, как мужчина остановил ее, бесцеремонно взяв за руку.

– Так это и есть твоя дочь, господин… Богдан? Наконец-то мне довелось на нее посмотреть. – И он действительно смотрел пристально и, казалось, жадно.

– Арина, – снова окликнул отец. – Проходи.

Но незнакомец не отпускал, а Арина не решилась вырваться.

– Что это у нас тут? – Мужчина посмотрела на шею Арины, туда, где виднелась веревочка, на которой висел амулет.

Он поддел ее пальцем, коснувшись кожи, и достал деревянную подвеску.

– Так-так, и от чего это мы хотим уберечь дочь? – спросил гость у отца.

Тот не стал отвечать. Просто молча убрал руку гостя от Арины и, поспешно подтолкнув ее за спину, провел наконец-то в дом.

Арина оказалась одна в пустом холле. И отец, и Томен остались за дверью со странным незнакомцем, а она хоть и должна была сейчас подняться наверх и привести себя в порядок, но продолжала в недоумении и страхе стоять.

Она никогда в жизни не видела охотников. Никого, кроме отца. А в том, что этот человек – папин коллега, не было никаких сомнений. Та нить силы могла значить лишь одно: где-то там, куда она указывала, был человек, связанный с ним, колдун, которого он пленил. Мысль о том, что может этот мужчина сделать, буквально парализовала Арину, не позволяя пройти дальше в дом. Она всегда знала, что среди охотников есть такие люди. Не все, как папа, просто чувствуют силу.

Отца не было еще минут десять. Когда он вошел в дом, Арина так и стояла в недоумении.

– Папа, кто это? – прошептала она.

– Человек, который помог мне принять решение. Арина. – Папа взял ее за руку и посмотрел в глаза.

Арина всегда с нетерпением ждала от отца редких проявлений нежности. Но в тот момент все внутри нее подсказывало, лучше бы он просто молча прошел мимо, будто ее здесь и нет.

– Арина, – повторил отец, пытаясь подобрать слова. – Я решил, что ты посвятишь свою жизнь служению богу и собираюсь определить тебя в один из его монастырей.

Арина сидела в отцовском кабинете в его большом удобном кресле и ждала. Из открытого окна еще веяло прохладой, но солнце уже встало и осветило на удивление ясное небо.

Вот стало слышно, как в доме засуетились слуги. Томен понес вверх по лестнице воду для отца. На кухне активнее загремели посудой. Значит, отец уже проснулся и скоро, как обычно по утрам, придет в свой кабинет просмотреть несколько документов перед завтраком.

Арина в нетерпении поднялась и стала шагать вперед и назад, крепко прижимая к себе книгу. Старый рукописный фолиант, как большинство книг в отцовской библиотеке. Запахи кожаного переплета и старой бумаги всегда нравились Арине, а в тот день они были как знак надежды. Арина потратила не одну ночь на то, чтобы его отыскать. Она остановилась и еще раз проверила, нужную ли страницу заложила. Да, вот на странице маленькая зарисовка: нож с короткими лезвиями и простой массивной рукоятью. Нельзя было понять, какого он размера, но это не важно. Главное, что он умеет делать. Если, конечно, его удастся найти. И если отец на это согласится. Так много «если» для одной маленькой надежды.

Послышались шаги на лестнице. Арина замерла и задержала дыхание. Сейчас папа войдет. Важно говорить спокойно, тогда больше шансов, что он хотя бы выслушает.

– Арина, – удивился отец, открыв дверь.

Он так и замер, не зайдя в кабинет.

– Ты опять не спала. – Отец вздохнул и все-таки перешагнут порог.

– Я нашла! Я знаю, что нам делать. – Арина поспешила раскрыть книгу и передать папе.

С первых же секунд она словно позабыла о своем намерении говорить тихо и размеренно.

Он снова глубоко и как-то обреченно вздохнул, но книгу у дочери взял, даже глянул на раскрытые перед ним страницы.

– Смотри, этот нож забирает магические силы. Надо его найти, и все будет хорошо. Я могу избавиться от этого проклятия. – Арина с надеждой смотрела на отца.

Он же на нее смотрел как всегда, будто она до сих пор маленький ребенок, наивный и глупый. Арина порой ненавидела этот взгляд. Сейчас ей так были нужны вера и поддержка. Она ведь уже давно не девочка, даже совершеннолетие успели отметить.

– Ты думаешь, я не знаю, что написано в моих книгах? – Отец не старался смягчить слова. – Этот нож давно утерян, как и многое, что связанно с магией. Скорее всего, ножа уже просто нет. Мы не можем надеяться на призраков прошлого. Твоя жизнь протекает сейчас, и сейчас ее надо сберечь.

– Папа, пожалуйста, только не монастырь!

– Там стены, которые тебя уберегут от гроз и из которых тебя не выгонят, даже если раскроется правда. Тот человек за тобой скоро придет. Я не могу тебя больше прятать. Ты же знаешь, что случится, если охотники узнают о том, что ты можешь. Честно говоря, когда ты была маленькая, я тогда уже думал это сделать. Но не мог с тобой расстаться и надеялся, что ты все-таки просто охотник, как я. Ты думаешь, охотники всё ещё выслеживают магов? – Отец покачал головой. – Нет, доченька. Мы давно перестали искать. Теперь мы просто ждём. Они уже не могут сбежать. Гроза настигнет их рано или поздно. Всё, что нам остаётся, – стоять рядом и добивать тех, кто переживёт удар.

Отец положил на стол книгу, обнял дочь и повел ее в сторону двери.

– Позавтракаем и поедем в город, как я вчера и обещал. Хотя совершенно не представляю, зачем тебе это. Что проверку ты пройдешь, я не сомневаюсь. Что бы ты о себе ни думала, ты не колдунья. Мой камень… – Отец коснулся Арины перстнем. – …об этом говорит при каждом прикосновении. Не бойся. – Отец обернулся в сторону открытого окна, прежде чем выйти. – Да и погода сегодня безопасная, как я погляжу.

– Папа, я тебя скоро догоню, – еле слышно прошептала Арина и выпустила папину руку.

Он, не оборачиваясь, пошел в столовую, где их уже ждал накрытый стол. Арина аккуратно прикрыла дверь и, коснувшись ее лбом, дала волю слезам. Отцу незачем видеть, как она плачет. Это все равно не поможет изменить его решения. Арина тихо всхлипнула, вытерла ладонью влагу с щек и подошла к открытому окну. В их саду зацвела калина, а Арина до сих пор не видела, как она в этом году пышно цветет. Только ее сладкий запах одновременно радовал и приносил боль.

Арина глубоко вдохнула и, собравшись, пошла к отцу. Папа четко дал понять, что все решил.

Снова пахло горелой плотью и недавней грозой. Или эти два запаха просто преследовали, не давая Арине забыть, кто она есть, кем быть хочет и кем ей никогда быть не придётся.

Арина стала оглядываться по сторонам, надеясь, что они с отцом проезжают мимо таверны, а не мимо лобного места. Она слышала, что накануне во славу короля казнили очередную ведьму. От мыслей об этом мурашки побежали по коже. Но, слава богу, это пахло чьим-то обедом. Запах доносился из одного из жилых дворов.

Арина сидела тихо, тайком подглядывая на отца. Он смотрел куда-то вдаль, в сторону горизонта, где перламутровое небо горело яркими всполохами. Оно было спокойным. Потоки силы мерцали и подергивались. Грозовая туча на горизонте успела рассеяться, а новые ещё не появились. Такая большая редкость для неба над их городом. Но магия в воздухе словно к чему-то приготовилась. Возможно, ждала новой грозы.

Арина знала, что все небо видят голубым, когда ясно, и серым в непогоду. Ей же это было сложно представить. Ее небо, сколько она себя помнила, – перламутровое с радужными переливами днём и посеребренно-чёрное ночью. В грозу тучи могли переливаться всеми возможными цветами. Это всегда Арину и восхищало, и пугало. Особенно красиво всполохи силы смотрелись при полной луне ловили ее свет и играли с ним, отражая на разный манер.

Когда Арина была маленькой, всегда пыталась поиграть с переливающимися потоками магической энергии, но они от неё ускользали. Когда же она неожиданно для себя поняла, что теперь может не только их касаться, трогать и дергать, но и они этого словно хотели, тянулись к ней, стало страшно.

В этот день они с отцом ехали в открытом экипаже. Немолодой слуга правил лошадьми спокойно и уверенно. Отец смотрел в сторону радужного заката. А Арина думала, каким интересно видит его он. Последнее время взгляд отца чаще был обращен на небо, чем на свою дочь. От этого Арине было больно.

В ту минуту она, не отводя взгляда от отца, пыталась разгадать его мысли. Он думает о ней? О службе? Или быть может о ее матери, которую с его же слов очень любил, и так тосковал, что ни разу не стал говорить с Ариной о ее смерти. Сама Арина помнила мать очень смутно. Наверное, самое теплое из ее воспоминаний – это мамин голос. Иногда Арине казалось, будто она помнит некоторые сказки, что мама рассказывала, но затем приходило понимание, что слышала их и от отца. Ну и, конечно, она помнила, как мама выглядела. В кабинете отца висел ее портрет. Они с ней очень похожи. Тот же мягкий овал лица, прямой нос и маленький рот с пухлыми губами. Вот только у Арины папины карие глаза и темные волосы, какими они была в его молодости. Тогда как мама с портрета смотрела большими голубыми глазами, а такое похожее лицо обрамляли светлые, почти золотые локоны.

– Завтра важный день. – Наконец-то отец отвлекся от размышлений, потёр рукой усталое лицо и грустно улыбнулся.

– Я помню. – После этих слов Арина отвела взгляд.

– Все пройдет хорошо. Я тебе уже рассказывал. Завтра ты всего лишь дотронешься до камня в храме. И все удостоверятся, что в тебе нет магической силы. Сама церемония будет позже.

– Пап, я не хочу. – Арина решила попытать удачу в последний раз, хоть давно поняла, что отец непреклонен. – Я не создана для монастыря.

– Ну и для чего же ты создана? Для охоты на ведьм?

Арина непроизвольно передернулась.

– То-то же. Чтобы отправить тебя в монастырь не нужно твоё согласие. Достаточно моей воли. И я так решил. Поверь, у нас нет лучшего выхода.

Отец не стал продолжать разговор. Он посмотрел на ее руки. Арина по привычке сжала кулаки. Спрятала кончики пальцев. Они как всегда в самый неподходящий момент могли предательски ухватить магию. Отец увидит и снова расстроенно вздохнёт. Последнее время Арина приносила ему лишь разочарование.

Они подъехали к храму.

Арина сама попросила привести ее сюда. Обычно она посещала не этот величественный собор в центре города, а небольшую церквушку недалеко от имения. Простую. Только священник и прихожане.

Поэтому особенно восхитительно было подниматься по широкой лестнице, проходить через большие тяжелые двери, украшенные витиеватой резьбой. Арина даже коснулась одной из дверей, но поспешила отдернуть руку.

Такие знакомые покалывания на кончиках пальцев. Арина спрятала руки в складках юбки в надежде, что ни отец, ни проходящий мимо другой охотник ничего не заметили. По привычке провела большим пальцем по подушечкам остальных, словно стирая такие знакомые ощущения.

– Это что? Двери из Мирового дерева? – почти шепотом спросила она.

– Да. Здесь его много.

– Но, разве его не уничтожают? Разве не ему поклонялись язычники и колдуны? Разве не последние его экземпляры ты как раз и ищешь?

– Ему, – улыбнулся отец. – Мы боремся с живыми деревьями. Мертвое же идёт как раз на устройства храмов. Символично, не правда ли? Последователи Марицы и Падшего поклонялись и приносили у их живых корней жертвы. А теперь мы приносим его мертвые стволы в дар Единому богу. – Отец провел ладонью по резьбе на двери и, обернувшись к Арине, продолжил: – Я вернусь через полчаса. Никуда отсюда не уходи. И ни с кем не общайся. Помни о том, что могут охотники.

Арина только кивнула. Отец вернулся к экипажу и поехал дальше по своим делам.

Когда Арина вошла в зал, то замерла, затаив дыхание. Пол укрыт паркетом из Мирового дерева, скамьи для прихожан из Мирового дерева, стены украшены детальными изображениями из того же Мирового дерева.

Они говорили, что деревья – порождение тьмы, но сами использовали их кости. Величайшие храмы строились из стволов Мирового Дерева, как будто их мертвая плоть всё ещё хранила благословение. «Мы не поклоняемся идолам, – говорили священники. – Мы пленили их и поднесли Единому богу».

И красиво, и жутко страшно. Некоторые из этих картин Арине были знакомы. Она встречала их в папиной библиотеке и в самой священной книге Единого бога. Там была иллюстрация к рассказам о том, какими жестокими и страшными были колдуны и приспешники Падшего и Марицы. История о том, как люди приняли Единого бога и он помог им побороть зло, заточив Падшего под землей, а Марицу на небесах. И о том, как церковь прощала колдунов, принимая под свое покровительство их невинных детей. Арине было сложно понять, какая из этих картин дня нее самая страшная.

Арина присела на скамью. Ничего не случилось. Она посмотрела вокруг, убедилась, что никто не смотрит, и дотронулась кончиками пальцев до дерева. Снова почувствовала покалывание на кончиках пальцев. Украдкой посмотрела на руки. Еле заметные всполохи магии шли от дерева к пальцам.

Вдох. Стук сердца. Замереть.

Арина сосредоточилась и успокоила силу, что ластилась к ней. Она сможет. Все не так страшно.

Убедившись, что дерево ее не выдаст, Арина оглянулась в поисках камня. Черный как сердце Падшего бога. Его так и называли. Именно прикосновением этого камня охотники проверяли, не колдуны ли перед ними. И отец Арины носил такой перстень. Так что она знала, прикосновение руки охотника ее не выдаст. Но в центральных храмах камешек должен быть побольше. Его искать не пришлось: большая глыба прямо перед алтарем. Нужно было набраться смелости и дотронуться до него. Всего-то сделать десять шагов на одном дыхании, протянуть руку и коснуться камня сначала кончиками пальцев.

Арина смогла, и ничего не произошло. Она только увидела уже знакомое, еле заметное мерцание, которое означало всего лишь, что она потенциальный охотник. Затем Арина коснулась камня всей ладонью. И снова ничего. Только после этого она смогла выдохнуть.

– Арина. – Послышался голос из-за спины. – Я до последнего боялся, что ты передумала, что совсем забыла меня.

Арина улыбнулась сначала самой себе и повернулась на голос.

Влад. Волосы и веснушки – это первое, что в свое время заставило Арину на него обратить внимание. А затем добрая улыбка, которая словно заверяла, что рядом с ним все будет спокойно. И как она смогла прожить эти дни без него после их последней встречи в церкви?

– Как я могла бы. – Арина позволила взять себя за руки.

Теплые шершавые ладони накрыли ее тонкие пальцы. Она не привыкла к чьим бы то ни было прикосновениям, поэтому сначала вздрогнула, но потом поняла, что эти, такие волнующие, уже стали родными.

– Ты пойдешь со мной. – Влад, как всегда, был очень учтив и заботлив.

Голос как мед, улыбка и прикосновения грели.

– Да, конечно.

Влад нежно коснулся ее волос.

– Ты готова бежать?

– Бежать? – удивилась Арина, но потом вспомнила, о чем они договорились при последней встрече.

Вспомнила дом, и пруд.

– Я готова бежать. – Она поднялась на носочки и легонько коснулась его губ своими губами.

Чего-то большего они вроде бы себе не позволяли.

– Тогда поспешим, отец тебя надолго не оставит. Надо успеть скрыться. Уже завтра ты станешь моей женой, а послезавтра мы вернемся к твоему отцу. Все будет хорошо. Он тебя любит. Он поймёт и примет. Напиши ему записку. Всего несколько слов о том, что ты со мной и мы счастливы.

Арина взяла приготовленные Владом бумагу и перо.

«Папа. Я нашла другой выход», – это все, что она написала.

На больше в это мгновение ее не хватило.

За воротами храма их ждал дождь.

Всего несколько минут – и небо заволокло серыми тучами, и ливень промочил платье и волосы Арины в считаные секунды, в тот момент она обрадовалась, что не надела свое любимое зеленое платье.

– Подожди здесь. – Влад указал ей на крыльцо недалеко от храма.

Сам скрылся за поворотом.

Арина осталась ждать. Промокшая насквозь, она начала замерзать на несильном ветру. Если Влад еще помедлит, успеет вернуться отец. А может, это и к лучшему? Может быть, папа поймёт и примет ее решение? Может быть, она ошибается на его счёт? Это ведь тоже выход? Нет. Замужество не убережёт ее от охотников. Это спасение от монастыря и надежда на нормальную жизнь. Но что это будет за жизнь? Неужели она сможет?

Послышался стук копыт.

– Пойдём. – Влад протянул ей руку, предлагая помочь взобраться в седло за его спиной.

– Но гроза… мы не можем отправиться в путь в грозу. – Арина не понимала.

Тучи на небе становились все темнее, вдалеке уже виднелись яркие вспышки молний и слышался гром. Воздух стал тяжелый и звонкий. Арина всматривалась в небо в надежде не найти среди серых нависающих громадин ни одного из черных монстров, но никак не могла сосредоточиться, да и вода заливала глаза так, что ничего не рассмотреть.

– Нам надо спешить, бери мою руку. – Голос Влада сквозь шум дождя звучал ещё приятнее, чем обычно. – Если останемся, твой папа нам помешает. Давай же, моя девочка. Ты ведь этого тоже хочешь.

И вот Арина, укрытая плащом, прижималась к спине жениха и все дальше, и дальше неслась прочь от прежней жизни.

Они остановились только к вечеру. Дождь давно прошел. Оказавшись на земле, Арина как могла ослабила корсет. Скинула тяжелый плащ. Вынула из волос заколки. Темные локоны волнами легли на открытые белые плечи. Арина наконец-то отпустила тяжесть того дня. И пальцы снова предательски закололо. Она провела большим пальцем по подушечкам остальных, поспешно сжала кулаки и обернулась в сторону Влада. Он не охотник. Теперь незачем пугаться каждого потока силы. От этого стало спокойнее.

Погрузившись в мысли, Арина пошла на звук журчащей воды. Хотелось с дороги умыть лицо и руки. Она уже представляла ледяной холод на ладонях, но все пошло по другому пути. Стоило ей опуститься на колени, как она почувствовала холодный металл у своего горла. Арина без резких движений схватилась за руку, держащую нож.

– Как же я долго ждал, когда выманю тебя из-под надзора папаши. – Голос Влада казался незнакомым.

Он легким движением рук опрокинул Арину на землю и оказался сверху.

– Что? Что ты делаешь? Я и так готова стал твоей…

– Женой? – Влад разрезал кинжалом одежду на груди Арины. – Мне не нужно жена. Мне нужна марионетка. Надеюсь, что Бояна права и ты то, что мне нужно. Не хотелось бы обменять жизнь той занятной старухи на пустышку. Каково это? Бояться своего же отца? Для меня твой страх, как видишь, только на руку.

Охотник. Влад тоже охотник. В тот момент все встало на свои места. Разум Арины словно вырвался из тумана, в самый последний момент показав правду. Она Влада видела всего несколько раз мельком. И каждый раз по его же приказу о нем забывала. Все, что Арине виделось и про дом, и про нежность, – напускное влияние его силы.

Как же так? Бежать от одного охотника, чтобы попасть в руки другому…

«Папа, прощай. И прости», – успела подумать Арина, перед тем как острый клинок начал резать ее грудь над сердцем, и она превратилась в крик и боль.

Арина почувствовала, что тело стало для нее слишком тесным. Подхваченная единым порывом ветра, она понеслась ввысь. Вся короткая жизнь разом предстала миллионами ярких образов, наперебой пытавшихся занять достойное место в уходящей в вечность памяти. Уже готовая к встрече с богом, душа продолжала путь, но ее словно сковали цепями. Раскаленный металл звеньев безжалостно тянул душу назад.

Если бы душа умела кричать! Но лишь тихое отчаяние и сухие слезы. Огромная переполненная чувствами, она сжалась в маленький болезненный ком и словно чьей-то рукой была помещена в самый дальний уголок тела.

Полусон. Полумрак. Безволие…

Глава 2. Мэлла

Невысокие угрюмые дома стояли, прижимаясь друг к другу. Только между некоторыми из них, среди зарослей крапивы, просматривались узкие тропы. Небо над головой совершено черное с редкими серебряными всполохами, не одной даже самой маленькой звезды. Ближе к земле чернота сгущалась еще сильнее. Тонкие потоки силы нехотя прорезали ее.

Давно Мэлла не видела такой тёмной и беспокойный ночи. Она смотрела на небо, пытаясь понять, что сулит оно именно ей: дождь или смертельную грозу.

Мэлла стояла возле старого покосившегося домика в заброшенной части города. Из окон струился еле заметный розовый свет. По его следу она и пришла. Тонкие бледные пальцы Мэллы до боли сжимали старинный нож с двумя лезвиями. Теперь вся надежда на него. Только бы сработал.

Мэлла собрала все свои силы.

Долго она его выслеживала. Стольких охотников обошла и обвела вокруг пальца. Нельзя упустить в этот раз, чего бы ей ни стоило, какой бы битвы ни предстояло, словесной или на ножах, она должна получить его огонь.

Дверь была опрометчиво не заперта, но скрипнула, предупреждая хозяина о непрошеных гостях. Мэлла подняла грязный подол простого платья, переступила разбитый порог и сразу встретилась с огненно-красными усталыми глазами.

– По мою душу. – Тихий голос хозяина дома не спрашивал, он знал. – Проходи, охотник. Тебе здесь уже ничего не светит. Я и сам с минуты на минуту отдам душу богам.

Мэлла замерла, все ещё готовая к схватке. Но с каждым новым вдохом понимала, что бороться здесь не с кем.

– Ты ошибся, старик: я не охотник и мне не твоя душа нужна.

Мэлла подошла ближе. Перед ней на постели лежал совсем дряхлый мужчина. Его тонкие руки были в пятнах и проступающих венах, лицо испещрено морщинками, но больше всего обращали на себя внимание огненно-красные глаза.

Это точно он. Чутьё Мэллу не подвело. Огонь в его теле отдавал жаром даже на расстоянии. И то свечение из окон, что так ее привлекло, не от очага. Дряхлое тело больше не выдерживало силы

Огонь во взгляде подернулся, и на секунду глаза просветлели, лукаво прищурившись. Старик приподнялся на острых локтях.

– Вот уж не ждал гостей к смертному одру. И за чем же пожаловала, красавица?

– За силой.

– Ох, не для тебя она. – Старик снова повалился на кровать, прикрыл глаза и выдохнул. – Нет больше тех, кого она не пожрет. Не уберёг я их.

За окном неожиданно вспыхнула молния. Как часто бывало, гроза пришла незаметно.

– Ищет нас. Знаешь, – говорил старик будто и не с Мэллой вовсе. – В те времена, когда мы ещё собирались, все говорили, что молнии Марица бросает в Падшего из ненависти к нему. А мне всегда казалось, что она так пытается до него дотронуться. Все настойчивее и чаще. Будто хочет разбудить.

Мэлла стояла в замешательстве, продолжая сжимать рукоять ножа. Так же с ним в руках она подошла к постели старика и села в его ногах.

– Отдай мне силу. Я ее сохраню, приумножу и использую во благо всех нас. Дай мне силу, и я обрушу ее на охотников и всех, кто с ними связан.

– Нас… – Старик словно попробовал это слово на слух. – Нас больше нет. Есть отдельные люди с силой. Мы так давно прячемся, как крысы, что потеряли всякий шанс все вернуть. Еще я застал времена, когда, несмотря на гонения и преследования охотников, мы каждое равноденствие собирались возле одного из этих величественных созданий. Ты хоть раз видела Мировое дерево? Нет. Под его кронами ты чувствуешь себя совсем иначе. Так легко и свободно. Как дома, в объятиях матери. Мы с другими хранителями чувствовали друг друга, тянулись к друг другу. Все хранители: сил огня, воды, воздуха и земли. И настоящие, и потенциальные. Там я с встретил учеников и ни одного не сохранил. Всех пожрал огонь охотников и молнии. Теперь все потеряно. Я умру, и не станет силы огня. Я последний. И не станет равновесия. Силы и так уже как с ума посходили.

Словно в подтверждение его слов, раздался раскат грома.

– Но кое-что осталось, – тихо ответила Мэлла. – Наша сеть слаба, но она жива. Маги больше не кланы, не семьи, не армии. Теперь мы лишь разбросанные искры в золе. И если мы хотим, чтобы огонь не угас, нам нужно держаться за каждую из них. И есть я. Дай мне свою силу.

– Я же вижу, что ты рождена для другого. Кто ты?

Мэлла протянула к старику свободную руку, коснулась его покрытого испариной лба. Мышцы мужчины расслабились, и из его груди вырвался вздох облегчения.

– Как же давно я не встречал целителя.

– Я не целитель, – не стала врать Мэлла.

– Чувствую запах смерти на твоих руках. Я не смогу отдать тебе силу. Даже если бы хотел. Она не по плечу тебе.

– Я смогу ее забрать и без твоего на то желания. Спи крепко, старик. Я о ней позабочусь.

Мэлла еще раз провела свободной рукой по его голове. Глаза старика закрылись, дыхание выровнялось, тело расслабилось. Мэлла вытащила нож из складок юбки. Он, словно почувствовал силу в немощном теле, замерцал обоими своими клинками.

Мэлла прекрасно знала, что делать, но отчего-то боялась перепутать. Нужно было одним концом ножа прорезать плоть старика, и через рану сила пройдёт в кинжал. Чтобы сработало наверняка, Мэлла вонзила кинжал в самое сердце теперь уже бывшего хранителя. Он, усыплённый крупицей когда-то украденной ею силы, даже не шелохнулся. Только розоватое тёплое свечение замерцало и пропало. Но тут же раскалился кинжал так, что Мэлле пришлось отдернуть руку. Вокруг стало темно. Света редких звезд и Луны с улицы не хватало, чтобы осветить комнату.

Мэлла нагнулась, коснулась губами лба бывшего хранителя и вытащила кинжал. Вместе с ним из тела ушла и жизнь.

Почему-то Мэлла думала, что, вобрав в себя такие силы, кинжал станет тяжёлым. Но он просто стал теплее.

Был только один верный способ проверить, все ли получилось. Мэлла сняла с себя накидку, приспустила лиф платья и второй конец кинжала направила в своё сердце. Как только его кончик прорезал кожу, и проступила кровь, сила огненной лавиной потекла в нее.

Мэлла стояла над бездыханным телом, и дрожь распространялась по рукам. Казалось, что среди чёрной ночи полуденное солнце пекло ее кожу, но это жар внутри пытается освоиться, приютиться в незнакомом теле. В какой-то момент его стало так много, что под тяжестью ноги перестали держать и Мэлла упала на колени.

Казалось, что секунды складывались в минуты, минуты перетекали в часы. Сколько Мэлла так простояла, судить было сложно, но, когда огненная буря в ее крови утихла, за окном все так же стояла глубокая ночь. Гроза громыхала где-то совсем рядом. Очередной разряд молнии вдруг ударил в крышу. Удивительно, как такой ветхий домик смог защитить, но Мэлла, не желая рисковать, поняла, что долго здесь задерживаться не стоит. То, что увидели это стены, не могло остаться не замеченным ни охотниками, ни грозами.

Мэлла поднялась. Легкое движение, и огонь соскользнул с ее пальцев и коснулся одежды старика. Сначала словно просто лизнул, попробовал и в мгновение разыгрался, поглощая тело в ярком пламени.

Мэлла же не шелохнулась. Она смотрела до тех пор, пока огонь не пожрал его до неузнаваемости.

И снова легкое движение руки, и пламя послушно ушло.

– Спи крепко, хранитель.

Мэлла бесцельно побрела по пустой темной улице, пытаясь прийти в себя и удержать новые силы. Мысли в голове еле ворочались, и даже мысль о том, что нужно быстрее найти крышу над головой, не могла пробиться сквозь странную тяжесть. Мэлла старалась избегать встречных прохожих, прекрасно понимая: то, что она сделала этой ночью, привлечет внимание. Надо было скрыться, но так уж вышло, что в этом городке у нее ни единого человека, к которому можно пойти. Ее ждали только в местном штабе охотников. Да и там вряд ли встретили бы гостеприимно. Хотя она совершенно не сожалела о содеянном. Это ее выбор, ее жизненный путь.

С самого детства юная колдунья усвоила простую истину, даже две: дар, которым они обладают, неуникальный, но очень редкий и полезный, поэтому использовать его нужно себе на пользу, и вторая – к сожалению, есть люди, которые воспринимают его как греховное ремесло, и их надо остерегаться. Об этой ей когда-то рассказывали родители. Воспоминания о них заставляли каждый раз прилагать много сил, чтобы удержать слезы, которые последний раз Мэлла позволила себе в тот переломный день.

Поселение, где Мэлла родилась, пришлось покинуть очень рано, ей тогда едва исполнилось десять.

Это была небольшая деревня, где все друг друга знали, а половина жителей приходилась друг другу родней.

Однажды об их отдаленном крае вспомнили охотники. Мэлла до каждой мелочи помнила тот день…

…Небольшого роста худенькая девочка с вьющимися светлыми волосами сидела за столом напротив мамы. Она заворожено наблюдала за каждым движением, за изменениями ее одухотворенного лица. Девочке так хотелось знать, о чем мама думала в тот момент. О ком-то из жителей деревни? Вспоминала что-то приятное или, наоборот, строила планы о будущем? Женщина лишь изредка поглядывала на дочь, ласково улыбаясь, и не давала ни одного намека, ничем не выдавала своих раздумий. Она перебирала разложенные на столе травы, припевая хорошо знакомую, привычную песенку.

– Ты понимаешь, что я делаю? – Женщина по-прежнему смотрела на работу.

Ее пальцы ловко, но осторожно касались листьев и стеблей, не позволяя даже крошкам сухой травы оставаться на столе.

Девчонка приподнялась, тонкими ладошками опираясь на стол. Она восхищено смотрела на мать и пыталась изо всех сил вспомнить, что та говорила и показывала раньше.

– Ой, ты делаешь какое-то бодрящее средство, – неуверенно и тихо ответила дочь. – Но расскажи лучше про хранителей!

– Опять? – Тихий смех обеих залил маленькую светлую комнату. – Хорошо. – Мама улыбнулась и одарила дочь таким теплым взглядом, что, если бы за окном была зима, а не лето, все вокруг могло бы растаять. – Когда-то очень давно, до того как на нашу земную ступила нога первого охотника, людей, обладающих магией, было значительно больше. Они практиковали ее на благо себе и простого люда. Они вбирали в себя силу этого прекрасного мира и использовали ее, пропускная через свои сердца.

Мама, как всегда в этот момент, дотронулась до Мэллы.

Ее ладонь – ладонь целителя – стала почти горячей. Сила…

– Но среди таких, как я, были и особенные. Те, кого своим поцелуем отметили сам огонь, сам воздух, вода и земля. Эти избранные были хранителями магии, ее равновесия. Ходит поверье, что, только объединив все силы стихий, можно спасти этот мир.

– А такие, как я? – спросила девочка, затаив дыхание.

Она знала ответ, но каждый раз в этот момент волновалась.

– А ты особеннее всех особенных, мое дитя. Я про таких никогда не слышала. Поэтому береги свою силу.

Мэлла опустила взгляд на свои ноги. Там, под платьем на бедре, был небольшой, но заметный шрам.

– Но вы же с папой хотели ее у меня забрать? – Мэла раньше не решалась спрашивать про это, хотя и помнила тот день.

Мама встала, обошла стол и поцеловала дочку.

– Мы хотели, чтобы ты могла иметь полную жизнь, гулять под открытым небом и ничего не бояться. Но только еще больше убедились, что ты особенная и твой дар не такой, как у всех. Даже нашему волшебному ножику он не подвластен. Поэтому… – Мама взяла лицо Мэллы в ладони и повернула к себе. – …береги его. Мы тебя очень любим.

Она снова поцеловала дочь и вернулась на место – к травам и привычной ее рукам работе.

Мэлла же, как всегда с прищуром, стала всматриваться, как от сердца и рук мамы исходили тончайшие нити силы. Ей дано немного дара, но то, как мама изящно и мастерски им управлялась, всегда ее завораживало. Мама по крупицам выпускала из себя силу – нежно и бережно. Мэлле же этого не дано. Она только видела и иногда могла вобрать в себя силу. Но никогда сила не выходила из ее тела, позволяя творить волшебство. Мэлла для магии как колодец без дня, в который все уходит и ничто обратно не возвращается.

Мэлла сидела и радовалась приятному летнему дню. Погода за окном стояла на удивление хорошая: ни жарко и ни прохладно, солнце слегка припекало, а ветер ласкал легкими дуновениями. Из открытого окна доносились приятные ароматы сада, недалекого леса. Они, спокойные, знакомые с детства, поддерживали и дополняли безмятежность, царящую и в доме, и в душе девочки. С самого рождения Мэлла не знала ничего, кроме этого небольшого, уютного домика, деревни, в которой и ее родители выросли. Она никогда, ни разу не задумывалась, что придется покинуть это привычное родное место.

До того самого дня…

– Ой, мама, кто-то пришел. – Девочка внимательно прислушалась, напряглась.

Она не только слышала почти через всю деревню, как ступали по ее земле незнакомые люди, как прибивалась под их весом пыль на дорогах, как расступались дворовые собаки. Она чувствовала тяжесть, которую они приносили, ощущала страх, с которым их встречали жители. И этот страх не был рожден здесь, он был принесен ими, чуждый и непонятный для девочки. Все это ей приносили, как подношение, потоки магии, что всегда вились вокруг.

И женщина отложила работу, прислушиваясь. Она привыкла верить ощущениям как своим, так и мужа, и дочери.

– К нам? Я не слышу никого, только папа во дворе работает.

– Нет, в деревне… Мне они не нравятся. Мам… – Девочка почти шептала.

Она понимала, что, если слышит незнакомцев, это совсем не значит, что и они слышат ее. Но хотелось вести себя как можно тише и неприметнее, затаить дыхание, притвориться мертвой.

Мэлла переборола себя и встала к окну. Она всматривалась за угол, ожидая появления гостей. Страх внутри ее самой перемешивался с желанием увидеть их и убедиться, что нет причин для переживания.

Женщина тоже забеспокоилась и, поняв, что дочь больше ничего не хочет ей сказать, пошла к мужу.

Мэлла продолжала вслушиваться, стараясь понять, что нужно этим странным людям, но ее перебили сильные эмоции родителей. Она видела резкие, не свойственные матери движения, как изменялось выражение лица папы. Мама беспокоилась, отец еле держал себя в руках.

Но не успела Мэлла отойти от окна, оба родителя уже стояли рядом. Мать опустилась на колени перед дочерью. Ее глаза покрасневшие, встревоженно распахнутые, говорили о многом. Мэлла затаила дыхание, она хотела спросить, что случилось, но ничего не получалось, слова путались в голове, не хотели сходить с онемевшего языка.

– Так, милая, слушай сейчас меня внимательно! Мы уходим. Надо бежать в лес и не оборачиваться. И возьми мой нож. Его надо беречь. Я сегодня его доверю тебе. Береги его, но ни в коем случае не вздумай им пользоваться.

Она повесила на шею дочери старую реликвию семьи. Нож с двумя лезвиями.

– Быстрее, девочки, быстрее! – Отец уже был у распахнутой двери на задний двор.

В его руках Мэлла увидела большой узел, что уже давно стоял приготовленным.

Как бы ни хотелось остаться, Мэлла вцепилась в руку матери и побежала, стараясь не отставать. Она уже понимала, что в родной дом никогда не вернется. Она чувствовала, как с каждым шагом он словно отрывается от нее с мясом. Дом, в котором она родилась и выросла, со двора которого почти не уходила из-за черных переливающихся силой туч. Мэлла, даже еле поспевая за матерью, все смотрела в пока еще голубое небо в поисках грозы, которая не позволяла родителям выходить из дома. И сама Мэлла их уже боялась, хотя была еще слишком мала, чтобы они видели ее силу. Но мама давно предупреждала, что в любой момент гроза может увидеть и ее. И тогда, убегая все дальше от безопасного дома, Мэлла не могла понять, от какой большей опасности они бегут.

– Их здесь нет! – донеслись в подтверждение ее мыслей крики незнакомцев из оставленного дома. – Ушли… За ними! Наверное, в лес.

Их было еле слышно, но достаточно, чтобы понимать: Мэлла и родители слишком недалеко ушли.

Мама потащила Мэллу еще быстрее. Девочка бежала, спотыкалась. Она помнила и через десять лет страх споткнуться, упасть и подвести родителей и то, как слезы сами текли по щекам, оставляя на них мокрые горячие дорожки.

Мэлла еще не знала, что их ждет, если незнакомцы все-таки догонят. Она даже не знала, кто они – их преследователи. Но чувство опасности, что посетили девочку еще в доме, когда она только услышала передвижения незнакомцев по деревне, с каждым вдохом все усиливались.

– Хэрик! Что делать! – Мать спрашивала супруга нервным шепотом, продолжая бежать не оглядываясь.

Лес уже сомкнулся за спинами семьи, когда даже девочка поняла, что их нагоняли! Родители пусть из последних сил, но старались держаться хладнокровно. Только мать обеспокоенно, с болью оглядывала бежавшую рядом дочь.

– Это охотники, – коротко бросила она.

– Мам, что будет?

В ответ тишина. Женщина не могла озвучить самого вероятного развития событий. Хотелось верить, оставить хоть какую-то надежду!

– Сюда! – крикнул папа и неожиданно побежал в сторону.

Он быстро стал расчищать небольшой участок земли от бурелома и листьев. Мэлла увидела, что под ними оказалась небольшая яма, что уходила куда-то вглубь и вбок.

– Мэлла, ты переждешь тут.

– Нет, я не останусь без вас! – Мэлла потянула маму дальше в лес.

Но та не сдвинулась с места. Она, побледневшая, несмотря на то что мгновения назад так быстро бежала, не сводила глаз с мужа, будто не могла понять, как ей быть. Но через секунду ее лицо отразило неожиданную решимость.

– Так. – Мама опустилась на колени рядом с дочерью. – Ты сейчас не возражая залезешь туда. А с наступлением темноты мы тебя заберем. Там тебе не почуют ни грозы, ни охотники. Папа об этом позаботился.

Мэлла замешкалась, но папа, не давая времени ей опомниться, сгребая дочь в охапку и силой заставил ее спуститься вниз. Быстро прикрыл вход в ее укрытие и, взяв жену за руку, побежал дальше в лес.

– Мама… – прошептала Мэлла.

И это слово потонуло в слезах и тихих всхлипах.

Она хотела последовать за родителями, но побоялась. И того, что не догонит, и того, что приведет за собой погоню. Ей ничего не осталось, как тихо лежать в темной землянке, куда она еле помещалась, и беззвучно давиться слезами.

Со временем Мэлла не успокоилась, но затихла. Она лежала и прислушивалась к звукам, что приглушенно доносились сверху. Она слышала, как недалеко пробежали охотники. Их тяжелая поступь чувствовалась кожей сквозь толщу земли. Но, как и сказал отец, земля ее оберегла. Она слышала, как они говорили о ней и ее родителях. Когда они ушли, Мэлла продолжала жадно ловить все звуки, что приникали в ее укрытие. Она всматривалась в темноту в надежда понять, сколько прошло времени. Но папа ее спрятал так хорошо, что ни одного лучика не проникало внутрь.

Через какое-то время силы стали покидать Мэллу. Она уже не могла не то что плакать, но и просто дрожать. А мама и папа все не приходили. И тогда девочка приняла решение и стала медленно выбираться наружу. Быстрее у нее бы не вышло даже при желании. Тело затекло, болело и отказывалось ее слушаться. Но она карабкалась, загребая под себя землю узкого лаза, с каждым движением все больше боясь оказаться погребенной заживо.

Когда Мэлла все-таки выбралась из своего укрытия, чуть не ставшего ей могилой, поняла, что уже давно настала ночь. Но где же тогда мама?

Мэлла внимательно осмотрела звездное небо. Почти полная луна давала достаточно света, чтобы понять: страшной тучи нет. Это давало надежду. Так что, собрав остатки сил, Мэлла медленно побрела в сторону деревни. Леса она не знала, поэтому, даже если бы и хотела, не смогла бы выйти к своему дому, но, оказавшись возле одного из дворов, она быстро сориентировалась. Это дом папиного друга. Но войти к нему Мэлла не решалась. Она пробралась за калитку и тихо стояла в темноте, совершенно не понимая, что дальше делать и куда ей идти.

Мысли ее прервала внезапно распахнувшаяся дверь. На пороге стоял дядя Бирли и что-то быстро показывал руками. Мэлла не могла ничего разобрать из-за света, что за его спиной освещал дверной проем, и из-за своей усталости.

– Давай же, девочка, заходи! – как можно тише прошипел он, за несколько широких шагов оказался возле нее и, взяв за руку, вволок в дом.

Мэлла от усталости еле успевала за ним и чуть не упала, споткнувшись о порог.

– Зачем ты ее привел? – Голос жены соседа, такой громкий, быстро привел Мэллу в чувство. – Она и на нас подозрение наведет!

Нервный голос женщины срывался, прыгая с высокого на низкий.

– Не говори так, это дочь моего друга. Ему я сейчас ничем помочь не могу, а девочку выручить надо!

– Да! Ее ты выручишь, а наших детей? Ты о них подумал? Говорю тебе, пусть убирается отсюда!

– Куда она может идти?

– Куда-куда! Да хоть вслед за своими проклятыми родителями в лапы охотников!

Больше Мэлла не могла выслушивать нападок соседки. Девочка вышла из-за спины дяди Бирли, гордо подняв голову.

– Между прочим, эти проклятые родители выходили твоего недоношенного сына! – Уже не детский голос звучал более чем серьезно.

Женщина смотрела широко открытыми глазами. В них легко читался страх. Мэлла не могла поверить, что всегда раньше дружелюбная соседка боялась ее.

– Почему ты сказала, чтобы я отравлялась за родителями в лапы охотников? Они не убежали? – Мэлла не придавала значение тому, что вопреки своей привычке обращается к женщине на ты.

– Прости, девочка, но их все-таки поймали. – Соседка говорила уже не грозно, а грустно, стараясь сдержать слезы.

Мэлла повернулась и вышла из дома. Было противно от одной мысли, что придется задержаться в нем хоть на минуту. Да и не верила она, что мама и папа в опасности. Не чувствовала она их страха. Она вообще не чувствовала ни их – никого, словно осталась одна на много километров.

Не успела Мэлла выйти со двора, как ее нагнала хозяйка дома. Тихо дотронулась до плеча, предлагая обернуться. Мэлла хотела обрушить на скверную и злую женщину весь свой гнев, но свет от почти полной луны дал сразу рассмотреть, что женщина протягивает ей сверток, воздух же быстро донес запах хлеба, от которого громко и больно запротестовал желудок.

– Мэлла. Твоих родителей держат во дворе у старосты. Рядом с его домом, на площади уже подготовили помост для казни. Милая, я не знаю, что ты задумала. Но уверяю тебя, твои родители хотели бы видеть тебя сейчас как можно дальше отсюда. Исполни их желание – бери еду, воду и беги что есть мочи, не оглядываясь.

Мэлла прослушала все это молча и, смотря куда-то в сторону в надежде, что соседка не увидит ее мокрое от слез лицо, взяла сверток, пошла к небольшой площади в центре их деревни. Где дом старосты, она знала, хоть не бывала там.

Вокруг было тихо, тише, чем обычно бывает даже ночью. Казалось, вся деревня спала мирным сном. Но, пробираясь по дворам, стараясь не попасться на улицах кому-то из пришлых, Мэлла чувствовала, что никто из жителей этих домов сегодня спать не ляжет. Все ждали.

А сама Мэлла с каждым шагом вопреки страху набиралась уверенности. Она вспомнила все, что ей рассказывали родители об охотниках. Они ловят таких, как она, таких, как ее мама и папа, и скармливают хищным грозам. Мэлла, даже не оглядываясь на небо, чувствовала скорое приближение одной из них. Если остаться под открытым небом, то туча тебя догонит и пронзит своей смертельной молнией, высасывая силу и жизнь. Говорят, что это само небо наказывает за грех колдовства. Но ведь ее родители – хорошие люди. Их не за что наказывать!

До дома старосты Мэлла добралась без проблем. И в его двор проникнуть тоже не составило никаких трудностей. Она была уверена, что все вокруг будет кишеть охотниками, что они охраняют ее родителей и никого и близко не подпустят. Но на деле все оказалось гораздо проще для нее. Хотя, будь на ее месте кто-то другой, скорее всего, не смог бы пробраться.

Весь двор окружало кольцом защитное заклинание. Оно стелилось по земле. Один его круг вдоль забора, второй – ближе к дому. Но Мэлла видела каждый его поток, каждый поворот и изгиб потоков, что мастерски были вплетены в землю, травы и даже воздух. Как хорошо она могла его разглядеть, так же просто смогла и пройти, не задев ни одного его элемента. Оказавшись во дворе, она сразу заметила большую нелепую клетку, в которой кто-то лежал, завалившись на бок. Мэлла не решилась сразу подойти. Она какое-то время всматривалась. Но вскоре заметила знакомое мерцание силы, исходящей от этого пленника. Мама.

К этому моменту Мэлла уже знала, что делать. Она крепко прижала к себе висящий на шее нож, словно он мог ей помочь и дать силы, и быстро, но осторожно подошла к маме. Та спала или была без сознания. Несмотря на то что ее рот прикрыт повязкой, было хорошо видно, что испачканное лицо заплакано. Мэлла не стала ее будить. Она достала висящий на груди, под одеждой, нож, который сегодня утром дала ей мама. Внимательно его осмотрела, пытаясь все сделать правильно. Один его короткий конец, если вонзить в живую плоть, заберет силы колдуна. Это то, что сейчас Мэлле и надо. Ведь не будь у мамы силы, гроза ее не увидит и не убьет. Второе лезвие, если его вонзить в плоть, вернет силы обратно. Так что мама ничего не потеряет. Мэлла набралась храбрости и как могла быстро вонзила короткое лезвие маме в бедро. Женщина распахнула глаза и вскрикнула. Вскочить ей помешали веревки. Это было даже хорошо, иначе рана оказалась бы больше и болезненнее.

– Мамочка, не беспокойся! – шептала ей Мэлла. – Теперь тебе молния не страшна. Тебя обязательно отпустят. – Мэлла говорила и гладила маму через решетки, стараясь ее успокоить. – Я не могу тебя выпустить, но они обязательно поймут, что ошиблись, и отпустят тебя. Не беспокойся, а я пока пойду и найду папу, и мы тебя будем ждать.

Мэлла последний раз погладила маму по голове и стала медленно от нее уходить. Скоро в темноте уже не было видно ее заплаканного лица, не было видно, как сотрясается от рыданий ее тело, но завывания Мэлла слышала еще долго.

Дорогу до своего укрытия Мэлла знала только через их дом. Туда она и пошла. Но, боясь, что дома ее могут поджидать, сделала небольшой крюк через соседей. В лесу она быстро вышла на тот путь, по которому, как помнила, папа вел их утром. Но в темноте все казалось другим, незнакомым. До землянки девочка должна была дойти за считаные минуты, но бродила уже почти час, то и дело снова выходя к деревне и углубляясь в лес. К этому времени туча уже кружила над ее головой, накрывая почти всю деревню. Наверное, если бы не по-летнему густые кроны, то в нее давно бы уже били разряды. А так гроза пока только словно присматривалась и принюхивалась, готовая в любое мгновение к атаке. Мэллу радовало одно: если нет разрядов, значит родители целы.

Именно с этой мыслью Мэлла в очередной раз вышла к деревне и, оказавшись почти под открытым небом, вдруг обо что-то споткнулась, упала и больно ударила руки. Перекатившись на бок, она стала всматриваться. Луна выглядывала из-за края тучи, ее света хватило, чтобы Мэлла поняла: перед ней кто-то лежит. Первой мыслью было сорваться с места и бежать. Но человек совершенно не двигался и, кажется, не дышал. Мэлла поспешила перевернуть его на спину. Вдруг нужна ее помощь. Но помощь понадобилась ей, потому что теперь на нее невидящим безжизненным взглядом смотрел отец…

В деревню Мэлла вернулась на рассвете и сразу заметила странное беспокойное оживление. Люди быстро выходили из домов и бежали к небольшой площади. Мэлла последовала за ними. Девочка внимательно смотрела по сторонам. Вот всегда сонный пастух, заприметив ее, отпрянул. Вот соседская бабка, оказавшись случайно рядом, прикрыла лицо руками. Странное ощущение отчужденности от всего окружающего, словно она каким-то странным, не постижимым ей образом оказалась в незнакомом месте. Хотя это ее родная деревня. Внешне ничего не изменилось, ни дома, ни люди. От этого становилось еще хуже.

Добравшись до площади, Мэлла поняла, что вот-вот потеряет рассудок. Она встала как вкопанная, не имея возможности пошевелиться. Не то что ноги и руки, даже сердце билось с большим трудом, а ком горечи, дойдя до горла, застрял в нем наглухо, принося физически ощутимую боль.

Мэлла бросилась к помосту, на котором стояла мама, привязанная к деревянному столбу. Мэлла яростно расталкивала толпу, пока у самого ее края, сзади за плечи, не схватили крепкие руки. Мэлла заверещала, но ни один звук не успел вырваться.

– Не глупи, девочка! – Дядя Бирик говорил тихо, чтобы стоящие рядом охотники не слышали. – Ни я, ни ты – никто уже ничего не сделает!

Но Мэлла продолжала вырываться до тех пор, пока не встретилась взглядом с мамой. Как только поняла, что мать смотрит на нее, остановилась, притихла. Она боялась не заметить какого-нибудь знака. Но знака не последовало. Только страх в глазах матери и мольба. Мэлла словно слышала ее голос: «Уходи!»

Но почему маму не отпустили? Может быть, еще не поняли, что она не имеет больше в себе ни капли силы? Надо только подождать. Мэлла посмотрела на светлеющее небо. Туча, что жадно кружила над деревней, уже ушла почти к горизонту. В горизонт всматривалась не только она. Рядом с мамой на помосте стоял какой-то мужчина и тоже сосредоточенно разглядывал небо. Высокий, худой, с туго стянутыми на затылке светлыми волосами. Если Мэлле чистое небо приносила облегчение, то его озадачивало и, кажется, злило. В нем не было ничего особенного, кроме того, что он, скорее всего, и был одним из охотников, и того, что от его груди Мэлла рассмотрела странное мерцание. Стального цвета нить силы шла от него и входила в грудь женщины, что тихо стояла рядом с помостом на земле и смотрела прямо на Мэллу. Не куда-то в толпу, а прямо на нее.

– Туча ушла, – неожиданно для всех крикнул староста. – Небо не признало в ней колдунью. Может быт, стоит это прекратить?

Мэлла с надежной перевела взгляд на мужчину, к нему и были адресованы слова. Он еще раз посмотрел на тучу, что превратилась уже в точку на горизонте, и только затем повернулся ко всем собравшимся.

– Когда мы поймали эту женщину, – заговорил незнакомец громко и медленно, со странным шипящим акцентом, – проверили ее на наличие силы.

Он поднял вверх свою руку, на которой был надет крупный перстень.

– Когда мы вели ее сюда вчера через вашу деревню, мы демонстрировали вам, как от ее прикосновений камень Падшего горит и радуется встрече с ней. Может, кто-то из вас хочет вступиться за нее? Доказать, что она ни одному из вас не оказывала своих колдовских услуг?

Мэлла хотела вскрикнуть, что она хочет вступиться, но Бирик крепче схватил ее и медленно повел в глубь толпы. А толпа молчала. Они только опускали взгляды, и те, мимо кого Бирик волок Мэллу старались делать вид, что не замечают ее.

– Тогда мы сами свершим правосудие, – громко сказал охотник.

И толпа воскликнула.

Бирик поспешил увести Мэллу, но она все равно слышала крики мамы, чувствовала запах сначала подпаленной соломы, дерева, дыма, а затем и горящей плоти.

Это все было давно, но в памяти Мэллы свежо, словно случилось вчера. Тогда Мэлла была маленькой напуганной девочкой, теперь она взрослая и сильная колдунья, которая только что разжилась новой силой. Тогда ненавидела всех жителей родной деревни. Сейчас понимала: то, что они молча позволили ей уйти, не показали виду, что она там была, очень смело с их стороны и спасло ей жизнь. Но в тот день и многие годы потом девушка несла свою ненависть, как знамя.

А сейчас надо было сматываться из этого города как можно быстрее. Но ворота откроют только утром. Надо было найти место для ночлега и хорошенько обдумать, как проскользнуть мимо стражи. В кармане денег только на бокал вина, и то самого паршивого. Обычно в подобной ситуации Мэлла использовала свой дар, но охотники знали, что она здесь, так что рисковать не стоило, а то казни не избежать. Да и дольше находиться под открытым небом уже небезопасно.

Мелко моросящий дождь давно заставлял кутаться в старенький черный плащ. Но вмиг поднявшийся ветер настойчиво рекомендовал быстрее принять решение. Мэлла, недолго думая, повернула в сторону неплохого кабака, что еще днем успела заприметить.

Не снимая капюшон, она уверенно вошла в зал. Сразу ударил неприятный запах табачного дыма, перегара, пота и приторных дешевых женских духов. В подобном заведении бывать приходилось, и довольно часто. Так что, не растерявшись, Мэлла направилась к барной стойке. Прекрасно понимая, что выглядит не лучшим образом, она подсела не к самому видному посетителю, как бывает обычно, а к тому, что на первый взгляд показался самым одиноким.

И, только подойдя ближе, поняла, что это самый хороший выбор. Высокий мужчина был в черном плаще, скрывающем и фигуру, и лицо, но, когда он бросил отрешенный взгляд на Мэллу, она смогла разглядеть его бледное лицо и черные как ночь глаза. От него исходил запах силы, заставляющий обратить на него внимание. Многие испытывали бы рядом с ним страх, но Мэллу переполнили чувство трепета вместе с неподдельной завистью. Она не стала медлить.

– Не хотите угостить девушку выпивкой? – Мэлла не задумываясь произнесла самую банальную, но действенную фразу.

Мужчина поднял голову и, мельком посмотрев, подвинул к ней бутылку вина. Мэлла, не беспокоясь ни о том, что подумают окружающие, ни о том, что скажет новый знакомый, отхлебнула из горла. Крепкое вино обожгло, но это было как раз то, что нужно. Как только бутылка коснулась стола, мужчина неловким движением пополнил свой стакан до краев и выпил залпом. После чего снова вручил бутылку Мэлле. Покрасневшие глаза, полуприкрытые веки, поникшие плечи – все говорило о том, что ее новый знакомый уже пьян.

– Если хочешь – пошли. – Это звучало так грустно и даже обреченно, что Мэлла не на шутку заинтересовало предложение.

На улице морось успела смениться настоящим ливнем. В такую погоду люди сидят дома, стараясь не выходить. Они греются у камина или печи, пьют горячий чай, вино, общаются с любимыми и близкими. Именно в такие ночи Мэлла чувствовала себя одинокой, как листок, сорванный с дерева осенним ветром. Во время дождя особенно сложно быть сильной, стальной женщиной. Когда-то обиженный ребенок, так и норовит вырваться наружу. Сорвать все планы, нарушить обещания. Мэлла не без грусти посмотрела на мужчину. И это ее общество в такой унылый вечер? Но флер силы, что он источал, обещал, что вечер может закончиться очень даже хорошо.

Спутник Мэллы шел, немного покачиваясь, и не обращал внимания на то, что с волос и одежды вода стекала ручьями. Мэлла рассчитывала, что он живет где-то поблизости, но они шли уже порядка двадцати минут. Дождь успел промочить и ее плащ. Озноб начал бить мелкой дрожью. Она на ходу грелась вином, глоток за глотком ощущая, что непозволительно пьянеет.

Когда мужчина повернул в один из богатых районов города, Мэлла стала беспокоиться: знает ли он вообще, куда идти, или просто прогуливается. Но, к ее удивлению, мужчина остановился около входа в один из особняков. Обошел его. Поковылял к входу для слуг, опираясь на мощные перила. Тяжело поднялся по лестнице, достал ключ и открыл входную дверь. Мэлла еле успела проскользнуть. Тяжелая дверь громко хлопнула за ее спиной. Только здесь спутник вспомнил о ее существовании, повернулся и, приложив указательный палец к губам, прошипел:

– Будешь мне еще фыркать!

Мэлла не церемонясь толкнула мужчину вперед по коридору.

– Давай иди! – приказала Мэлла.

Мужчина, насколько позволяло состояние, удивился, но послушно побрел.

И вновь незнакомец словно позабыл о ней. Он, ворча себе под нос, поднимался по лестнице. Пару раз споткнулся в коридоре о ковер, над чем Мэлла посмеялась, про себя отмечая, что сама давно не была так пьяна…

Мэлла с трудом вырвала себя из объятий сна и не смогла сдержать стон. На мгновение она забыла, где находится. Все-таки вчерашнее «обогревание» вином не прошло бесследно. Что же было намешано в этой, к Падшему ее, бутылке? Но спать помешало не самочувствие, а что-то другое.

Мэлла с трудом открыла глаза. Солнечный свет слепил. Незнакомая, но очень даже приятная и дорогая обстановка удивила. Только немного придя в себя, она поняла: кто-то на нее пристально смотрит.

– Проснулась-таки. – Приятный мужской баритон звучал спокойно, с болезненной хрипотцой.

Мэлла повернулась на голос. Рядом с ней в постели лежал и весело ухмылялся красивый обнаженный мужчина. Это был, несомненно, тот самый, которого она выбрала вчера в кабаке. Но сегодня при свете дня ее выбор выглядел совершенно иначе. Черные потоки силы окружали мужчину и тянулись к ней, словно хотели ее потрогать, лизнуть. Казалось, они тоже ухмыляются, вспоминая прошедшуюся ночь.

Засмотревшийся на чёрные нити вокруг незнакомца, Мэлла не обратила внимание, что он держит в руке.

– Занятная у тебя игрушка, – проговорил он, крутя в ладони ее кинжал.

– Отдай! – Мэлла кинулась к нему.

Незнакомец лишь рассмеялся и добровольно отдал.

– Ладно, ладно. Я же только спросил. – Он потянулся и поудобнее разлёгся на постели.

Казалось, еще чуть-чуть и замурчит, как сытый кот.

Мэлла смотрела на него, сжимая в руке кинжал. Недоумение сменялось злостью, но следующая фраза мужчины совсем смутила простотой.

– Я, кстати, Ярат, – как ни в чем не бывало представился тот и до смешного милым движением взъерошил свои черные волосы.

– Мэлла.

– И что ты собираешься этим делать? – Он ткнул пальцем в самый кончик кинжала. – Ай.

Кровь проступила на его коже.

Мэлла крепче ухватилась за рукоять, ожидая прилива к ней силы, чёрной, незнакомой. Она уже представила, как овладевает ею. Вот же удача. За один день найти и силу огня, и эту странную, но такую манящую чёрную магию. Из маленькой ранки в сторону кинжала потянулась тонкая черная струйка силы. Но чёрные нити преградили ей путь и оборвали её.

– Что это? – Ярат заинтересованно стал рассматривать свой палец. – Твой кинжал будто глотнул мою магию. Ты ж маленькая ведьма! – улыбнулся он Мэлле.

Мэлла, не желая верить тому, что не получит чёрной силы, еще раз ткнула кинжалом в Ярата, порезав его грудь. Мужчина метнулся, вырывая из ее рук кинжал, и навалился на Мэллу, пригвоздив ее своим телом к постели. Из небольшой ранки на его груди капала кровь. Вместе с ней к кинжалу текла его сила. И снова только глоток. Черные потоки помешали.

– Хочешь забрать мою силу? – спросил Ярат. – Я тебе не по зубам.

Он отпустил Мэллу, вернул ей кинжал, быстро оделся и пошел к двери.

– Если хочешь – оставайся. Но это дом моего брата. Он не будет рад гостье.

– У него тоже есть сила?

– Ага, – как-то грустно ответил Ярат. – Только не магическая, а социальная, экономическая, политическая. – Он стал загибать пальцы. – Если хочешь – бери.

– Тоже неплохо.

– У тебя глаза голубые, – вдруг мужчина снова улыбнулся.

Улыбка мгновенно стерла с лица признаки бурного вечера.

– Как у нашей мамы. Это должно ему понравится. Правда, она была не такой мелкой, как ты. Ты мне хоть до плеча-то достаешь?

В ответ Мэллы запустила в наглеца подушкой и перевела тему на более для нее важное и интересное:

– Никогда раньше не видела такой черной силы. Даже не знала о ее существовании. Что это? – все-таки решила она спросить.

– Поинтересуйся у Падшего, – снова усмехнулся Ярат и вышел.

Как только хлопнула дверь, Мэлла легко выскользнула с кровати. У нее в голове выстроился заманчивый план, и сон к его выполнению не имел никакого отношения. Если силы черного ей не получить, почему бы не попытать счастья с его братцем?

Голова немного кружилась и болела, но Мэлла мыслила ясно. У нее есть время, но очень немного. Было некогда задаваться вопросами. Надо выяснить, кто же этот таинственный брат.

Глава 3. Арина

Четыре года спустя…

Маленький провинциальный городок еще спал. Каменная кладка центральных улиц, почти вплотную стоящие друг к другу дома, уютные скверики давно привыкли к безмятежности. Здесь ничего никогда не случалось и не происходило.

По ночной темной улице шли двое. Влад и его Невольница. На первый взгляд она не отличалась от обычных девушек, но, если присмотреться, и движения другие, и взгляд, и выражение лица. Но, если вы просто пройдете мимо, скорее всего ничего этого не заметите.

– Стой, – тихо скомандовал мужчина.

Ему было необязательно произносить слова, но они почему-то то и дело вырывались.

Влад привычным жестом взял ее за подбородок и впился в губы.

– Здесь нам нужна лишь одна. И ее не поведем в штаб. Уничтожим на месте.

Все мысли Влада пронеслись по сознанию приказами. Он только подумал – она усвоила. Девушка не слышала, не понимала отдельных мыслей хозяина. Ей оставались неведомы его желания, мотивы. Только приказы, только наставления.

Она послушно шла рядом. Влад не отпускал ни на шаг, крепко держал ее руку. Арина чувствовала перстень из камня Падшего на его пальце. Во второй руке он держал небольшой арбалет с особенной стрелой. Обычно ее конец обматывали нити сковывающего заклятия. Сегодня стрела заговорена на смерть.

Взгляд Арины легко видел, где применялись нехитрые заклинания. В основном охранные. Их несложный рисунок распутывался почти одним касанием. Она не хотела, но указывала на них, проводила хозяина все ближе к цели. Тело исполняло, а парализованная воля давно перестала пытаться что-то поменять.

– Падший! – нервно прорычал хозяин, вскинул арбалет и выстрелил.

– Промахнулся, охотник. – Женский голос и смех. – Мерзкий Держатель и его марионетка. Занятно.

Арина не видела, что происходит, только отдаленно, будто из-за стены, слышала женский голос и смех, шипение Влада и ещё один выстрел. И снова, судя по звуку, стрела вошла в стену. Становилось теплее и ярче. Женский смех теперь звучал ещё дальше. Запахло костром. Донеслось лёгкое потрескивание горящего дерева. Жар становился все ближе и все настойчивее касался кожи.

Внимание девушки с трудом прорвалось через густую пелену и обратилось на Влада. Она уже знала: тот засуетился, значит нервничает. Он схватился за волосы. Хозяин всегда теребил свои рыжие волосы, когда контроль над ситуацией уходили из его рук. Всегда спокойный и ласковый в дни до ее опрометчивого побега, он таких движений себе не позволял.

– Падший все побери!

Влад уже, отбросив предосторожность, подбежал к окну. Он нервно дергал ставни, но они не поддавались.

После очередной безуспешной попытки Влад бросился к двери.

– За мной, – в последний момент скомандовал он, словно позабыв об Арине.

Невольнице ничего не оставалось, кроме как повиноваться с сожалением и горечью.

Здание все пылало. Огонь окружал. Дом занялся так быстро, будто и сам хотел скорее сгореть, повинуясь чьему-то желанию.

Двери заперты. Ставни заперты. Один выход – тот, через который они вошли.

– За мной.

Арина чувствовала страх Влада, и, как бы это ни звучало, она ему радовалась. Ее Держатель бежал по коридору, сохранявшему еще свое великолепие. Но, добравшись до выхода, остановился перед пылающим завалом.

– Падший! Давай разгребай!

И Невольница бросилась в огонь. Пламя со всех сторон обдавало жаром, дышать было нечем, а Влад стоял и в ожидании нервно переминался с ноги на ногу.

Хватаясь за очередную балку, Арина хотела бы взвыть от боли, но даже это не позволял сделать Влад. Зачем? Он ведь не знал, что его Невольница испытывала невыносимую боль. Ему все равно. Он стоял и ждал, когда она освободит проход. А как ей хотелось все бросить, повернуться, просто стоять и смотреть, как пламя пожирает тело хозяина. И она не пошевелилась бы, будь ее воля. Ничего не сделала бы во имя спасения его жизни.

Громкий треск, один вскрик, и Невольница повернулась и посмотрела туда, где мгновение назад стоял хозяин.

Она повернулась сама и смотрела. Просто смотрела.

Хозяин мертв, Арина своими глазами видела, что Влад оказался под завалом.

Жалко? Нисколько.

Она почти не помнила, что произошло за последние годы. Как посторонний наблюдатель, лишь смотрела сквозь пелену полусонного сознания и не могла ни на что повлиять. Но, наконец, эти мучения закончились.

Арина ползла по грязи в обгорелой одежде, но радовалась несказанно. Даже понимание того, что смерть заберет ее следом за хозяином, не могло омрачить великолепное ощущение свободы. Свободы во всем!

Пусть этот вдох будет последним.

Пусть она последний раз видит и чувствует этот мир, успевший стать кошмарным сном.

Но все равно вдох, сделанный по собственной воле, а не по приказу, ослушаться которого нет ни сил, ни возможности, – это дороже долгой жизни, проведенной взаперти своего же тела.

Арина из последних сил двигалась дальше от этого дома, пылающего и ставшего могилой для Влада. Он оставался позади. Сейчас у нее одно желание – умереть подальше, умереть не с ним.

Видимо, страх упокоиться вместе позволял телу держаться. Еще несколько метров, еще немного, и там, за поворотом, она сможет последний раз посмотреть на темное, усыпанное звездами небо и раствориться в его серебряных переливах.

Арина наконец почувствовала себя на достаточном расстоянии, чтобы успокоиться. Она аккуратно повернулась на спину и подняла глаза к небу, жадно вглядываясь сквозь успевший подняться, догоняющий дым. Тысячи тысяч звезд смотрели на нее. Хотя эти небесные светила и находились на невероятном расстоянии, казалось, они были причастны к этому моменту. Они были особенно яркие, легко пробивались сквозь привычную Арине серебряную рябь ночного неба.

С этими мыслями Арина приготовилась покинуть этот мир. Только её дух встрепенулся, отделяясь от смертной оболочки, как повторилось то же, что произошло тогда у ручья. Но на этот раз процесс был не столь насильственно-грубым. Кто-то, нежно обхватив, поймал в объятия и аккуратно, чтобы ненароком не поранить, положил обратно в тело.

Арина снова ощущала боль, холод. А главное, что отличало сегодняшнее возвращение от испытанного ранее, – это оставшееся чувство свободы.

Стон сам вырвался из груди. Арина судорожно прогнулась. Мучительная боль, что отхлынула несколько мгновений назад, лавиной обрушилась, сводя с ума и заставляя корчиться.

– Сейчас, милая. Потерпи.

Чьи-то руки медленно скользили по ее коже. Когда касались ожогов, сначала жуткая боль пронзала тело, затем стихала, оставляя после себя жар.

– Так-то лучше.

Арина понимала: тот, кто держит ее в объятиях, – мужчина. Первая мысль, что посетила ее: она снова попала в руки Держателя. Но, сделав попытку вырваться, она не ощутила тех цепей, что жгли в прошлый раз. Только аккуратно придерживающие руки.

– Сюда! Быстрее подойдите! – Мужчина крикнул кому-то.

Голос слышался ярким пятном среди обволакивающих, размазанных звуков.

Он что-то сделал. Это заставило Арину вернуться, хотя душа была на полпути к Единому богу. Арина застонала не от боли, а от отчаяния. Сделала над собой усилие и схватилась за руку незнакомца в надежде оказаться поближе, чтобы он услышал ее мольбы, позволил умереть.

Как только ее ладонь сжалась, Арина поняла, что рука касается чего-то странного. Она открыла глаза и не поверила им. Потоки сил, что были почти всегда и везде, обычно переливались перламутром, льнули к ней и ласкали ее. Теперь она впервые увидела, как тонкие, почти черные потоки, пульсируя, струятся вокруг незнакомца. Силы вокруг него зашевелились, встрепенулись, готовые литься к Арине, пробовать на вкус ее кожу. Арина на мгновение замерла, но тут же ее рука отпрянула в надежде прервать связь. Еще была вероятность, что ни незнакомец, ни кто-то в округе не заметили, что энергия вокруг них потревожилась.

К ним подбежал еще один человек. Его лицо оказалось как раз напротив света. В слабых лучах можно было рассмотреть даже цвет глаз – зеленый. Это был мужчина лет двадцати пяти. Светлые прямые волосы непослушно спадали. Он заправил пряди за уши, открыв тем самым лицо: густые брови, прямой нос, широкий подбородок с еле заметной щетиной и крепко сжатые губы.

– Ну надо же, ты, – усмехнулся первый, поняв, кто к ним подошел. – И искать не пришлось. – Незнакомец огляделся по сторонам. – Там вас примут, – обратился он, указывая на дверь дома, где только что зажегся свет. – Хозяин верит в твоего бога, братец.

Собеседник наградил его испытующий взглядом, но все же поверил.

Арина же то ли была не в силах даже пошевелиться, то ли просто забыла, как это делать – самой управлять своим телом. По старой привычке у нее и в мыслях не было что-либо предпринимать.

Зеленоглазый парень, наконец, решил, что пострадавшую лучше отнести в дом. Он поднял её на руки и понес прочь.

Вокруг уже успел подняться переполох. Люди бегали по улице: кто-то пытался спасти близлежащие дома, кто-то тушил разбушевавшийся пожар.

Арина все-таки сделала усилие и обхватила ватными руками своего спасителя вокруг шеи. Она буквально впилась взглядом в его лицо. Что-то ей показалось странным, но она не могла понять что. Арина попыталась осмотреться и отыскать второго, но никого рядом с ними не было. Таинственный незнакомец исчез, но это уже казалось абсолютно неважным.

Она ощущала себя в полной безопасности.

Глава 4. Мэлла

Мэлла проснулась и вскочила с кровати. Вернее, сначала она оказалась на ногах, затем только сон отпустил. Кошмар, что преследует каждую ночь, сегодня был ни при чем. И обычная тревожность так не будоражит. Неглубокое, прерывистое дыхание, сердце билось бешено, вырываясь из груди. Мэлла заметалась по небольшой комнате, теребя рубашку, освобождаясь от ее пут.

Ее охватило странное желание сорваться с места и бежать. Но не просто куда-нибудь. Она осознавала, что выйдет на улицу и направление придет само, но податься наваждению себе не позволила. Мэлла приложила все усилия, чтобы успокоиться. Она стала медленно ходить по комнате, мягко ступая по густому ворсу ковра. Ощущения в ступнях позволяли сосредоточиться и привести в порядок мысли.

Что это может быть? Очередная ловушка охотников? Или в городке появилось давно искомое? То, зачем она несколько раз пересекла всю страну вдоль и поперек. То, что уже несколько раз ускользало из ее ловких рук. Один из хранителей? Или появился след еще одного видящего? За четыре года она так и не нашла больше никого из них. Что лучше: остаться и пропустить нечто важное или податься искушению и попасться в ловко расставленные сети? Недавно с трудом удалось уйти, после того как подпалила рыжего и его помощницу. Будь Мэлла сейчас дома, а не в этом скромном старом семейном гнезде ее супруга за десятки километров от столицы, на некоторые вопросы можно было ответить без труда. Но ее тщательно оборудованное рабочее место с поисковыми зеркалами недоступно, а то, что можно сделать здесь, точно гадание на кофейной гуще.

Сомнение терзало и мучило.

Мэла села на кровать, нервно поджав ноги, укутавшись в подол длинной белой ночной рубашки. И взор уперся в лицо мужа. Он очень похож на Ярата, но ниже и крепче, с уставшим взглядом и сединой, затронувшей виски. Его улыбка теплее и спокойнее, она не волнует сердце и не колет его шипами. Теплый и уютный, как шаль покойной матери.

Муж лежал и мирно спал. Сейчас его ничто не волновало. Вообще, Мэлле часто казалось, что Измира никогда ничего не волнует. Всегда спокойный и милый, появляясь в поле зрения жены с легкой улыбкой на устах, порой не на шутку злил супругу, пробуждая в ее и без того неспокойной душе бурю. Как он смел приходить в таком настроении, когда ей тяжело? С каждым новым днем понимание того, что месть еще не состоялась, тяжелой ношей ложилось на хрупкие женские плечи. В ее руках пока лишь ниточки, за которые можно дергать, но ей-то хотелось отсечь голову страшной машине под названием «охотники» вместе со всеми, кто способствовал их зверствам. Стереть с лица земли охотников и, конечно, вернуть к нормальной жизни всех обладающих силой. Ради своей цели Мэлла работала без устали. А муж смел улыбаться, когда у нее на это не было сил.

И тогда она готова была сорваться, а он безмятежен, как младенец. Как у него получилось дожить до первых седин и сохранить это завидное умение? Спит, словно его совесть чиста и легка. Но Мэлла прекрасно знала: это далеко не так. За плечами ее мужа грехов не меньше, чем у каждого под этим проклятым небом. Также она знала, что тяготеют его не только собственные грехи, в чем она, как бы ни хотела, не сможет ему помочь.

Мыслями о благоверном Мэлла отвлеклась от прежних раздумий. Надо узнать, что происходит, произошло или должно произойти. Она запустила тонкие бледные пальцы в распушенные светлые волосы. Кто-то в этом городе ее звал, что понять не потребовало больших сил. Очень похоже на зов Бояны. Но сейчас ни в чем нельзя быть уверенной. Охотники на какое только ухищрение не идут.

Невыносимо!

Она нервно метнулась в сторону гардероба, разбудив супруга.

– Милая, что-то случилось? – встревоженно и совсем не сонно поинтересовался Измир.

Он медленно приподнялся на локтях. – Ты куда-то собираешься?

Мэлла надела платье, подошла к мужу и, молча, повернулась к нему спиной. Измир покорно встал и помог зашнуровать корсет.

– Ты мне не ответишь?

Она лишь окинула мужа взглядом, провела ладонью по его теплой ото сна щеке и, на ходу закалывая волосы на затылке, удалилась.

Мэлла бежала, не чувствуя ног. Экипаж брать было нельзя – это могло очернить ее мужа, а значит, в прикрытии его положением появилась бы огромная брешь.

Мэлла выбежала во двор.

И снова выручил старый плащ с глубоким капюшоном, что перенес несчетное количество дождей и ветров, и верный гнедой конь, что пронес ее многие километры. Иногда Мэлле казалось, что она так привязана к этой животине лишь из-за того образа, который складывается у прохожих. Неизвестный всадник на черном устрашающем коне с бешеной скоростью мчится по улице. Ветер в лицо и тревожные эмоции, исходящие от людей. Она пыталась ездить на других жеребцах, как копия похожих на ее Черныша, но нет, привязанность к коню объяснялась иным. Только этот конь спокойно выдерживал постоянное сопровождение магии. Он не пугался, не нервничал. Он был готов ко всему. Незаменимый! Лучший! Единственный друг!

Мэлла пересекла весь город. Она спешила, как никогда. Ощущение, что вот-вот опоздает, не покидало. На окраине городка девушка успокоила коня. Где-то здесь, где-то рядом. В спальне чувствовалась тонкая, словно нить, тяга, теперь же как канатами тащило туда. Ощущения знакомые, но такие сильные и тревожные, что Мэллы представлялись разные ужасы ловушек. Окатившись на месте, она задавала себе вопрос: «Что же в таком случае она здесь делает? Как позволила себе так опрометчиво подчиниться странному зову?»

Девушка стояла перед небольшим домиком со светлыми стенами. Мэлла окинула его взглядом. Никакого даже подобия забора, как непредусмотрительно! Насколько халатными должны быть хозяева? Мэлла спешилась. Она, осторожно ступая, прошла по аккуратной вымощенной дорожке. Страх опоздать усиливался, но быстрее приближаться не хватало духа. Дверь не заперта.

И только оказавшись внутри, Мэлла вздохнула с облегчением. Знакомая атмосфера, знакомая плотность потоков силы.

– Бояна, – укоризненно позвала Мэлла, – ты снова не заперла дверь.

Сквозь легкую музыку послушались шаги, и из-за неприкрытой двери показалась пожилая женщина. Невысокая, но еще вполне статная. О ее возрасте говорили разве что морщины на лице и глубокая седина собранных волос. Ясные глаза смотрели недовольно, но губы приветливо улыбались.

– А это ты? Проходи.

Мэлла приподняла одну бровь, но промолчала. Она окинула внутренне убранство домика оценивающим взглядом. Похоже, что Бояна только приехала. На нее это похоже. Мэлла не знала никого ни среди простых людей, ни среди колдунов, кто так часто бы менял место жительства, но все же в жилищах Бояны было постоянство. Это всегда маленький, неприметный дом: в одной комнате спальня, во второй – очаг и стол с двумя стульями. Бояне больше не надо. Для нее важнее чистота, те несколько картин да музыкальная шкатулка, что она за собой таскала по стране.

– Тебе не кажется, не очень умно приближаться к этому лесу? – Мэлла медленно обходила две маленькие комнатки и оценивающе смотрела.

Когда-то она жила в точно таких же с Бояной вместе. Сейчас, к счастью, это в прошлом.

– В нем обладателей силы чуть ли не больше, чем во всем остальном королевстве.

– И этим они очень хорошо отвлекают от меня и тучи, и охотников.

– Да, заметила, – согласилась Мэлла. – Я тоже какой день тут разгуливаю, а туча над лесом даже не думает шевелиться.

– Ты не нападала на след кого-нибудь из видящих? – Бояна стояла возле окна и сосредоточенно всматривалась куда-то вдаль.

Если бы Мэлла не могла проследить за ее взглядом, то была бы уверена, что та высматривает те самые тучи на небе, но, похоже, сегодня Бояну занимает что-то поинтереснее.

– Нет, с тех пор как четыре года назад потеряла след той девчонки – тишина.

– И ты все еще думаешь, что она жива? – Теперь Бояна смотрела уже на Мэллу.

И, кажется, в ее взгляде появилась… надежда?

– Да. Я до сих пор проверяю. Я не могу понять, что с ней. Но ее сознание от моего зеркала ускользает. Ты что-то знаешь или чувствуешь? – Мэлла задала вопрос, но уже заранее понимала: маловероятно, что Бояна ответит. По крайней мере, правду.

– Нет, – ожидаемо коротко ответила та. – А у тебя все хорошо? – спросила Бояна, продолжая смотреть в окно.

– Да, правда пару дней назад чуть не попалась рыжему охотнику с какой-то вялой девкой на привязи.

– Что? Рыжий? – Бояна обернулась и даже сделала несколько шагов к Мэлле.

– Да.

– И что с ней?

Мэлла нахмурилась, но не нашла причины игнорировать вопрос:

– Скорее всего, сгорела вместе с рыжим. А что? Ты так спрашиваешь, будто знаешь, о ком я.

– Она тебе не показалась знакомой? – встревоженно продолжила интересоваться Бояна.

– Нет, я на нее и не смотрела. Знаешь… – Мэлла не смогла скрыть раздражения. – Меня больше занимал мужик с арбалетом. Его могу описать: длинный, худой, рыжий. Дергался и теребил свой конский хвост. Если бы на него не отвлекался, стрелял бы лучше. Ты их знаешь?

Бояна покачала головой. Но Мэлла не смога ей поверить. Что-то старая темнила, но, зная ее, расспрашивать все равно не было смысла.

– А как дела с поиском хранителей? – Бояна начала новую тему, даже не утруждаясь сделать вид, что спрашивает искренне.

Мэлла про себя усмехнулась, но на вопрос ответила:

– Так же тихо. Огонь.

Она зажгла на раскрытой ладони крошечное пламя. Оно уже стало родным, хоть до сих пор иногда капризничает и показывает, что Мэлла не настоящая его хозяйка.

– И земля.

– Ты уже забрала его силу?

– И не собираюсь, – ответила Мэлла, разводя руками. – Это совершенно глупо и не предусмотрительно, собрать несколько сил в одном теле, пусть даже и в моем. Нет.

Она тоже подошла к окну и посмотрела в сторону леса, туда, где висела в небе огромная черная туча. Та не двигалась. Даже сильный ветер не мог ее потревожить. Лишь переливы глубоких темных цветов показывали Мэлле, что туча настоящая и готова разразиться смертельной грозой.

– Пусть сила земли так и остается у Гирена.

– Но я же тебе рассказывала, столько раз говорила про тот ритуал, чтобы собрать в себе все силы и победить. – Бояна положила руку на плечо Мэлле. – Ты уверена, что он тебе поможет?

– Ты знаешь, сколько людей с силой прячется там, в лесу? – спросила Мэлла и, не дождавшись реакции Бояны, сама выдала: – Десятки. Целыми семьями. И все они под защитой Гирена. Он так же, как и я, ненавидит охотников и грозы, которые они на нас послали. Он надежен и на моей стороне, его сила, когда придет время, станет оружием против охотников, пока же пусть служит на сохранение его людей.

– Я много раз тебе говорила, что грозы не они создали. Но дело твое: верить или нет, – тихо произнесла Бояна и отошла от окна.

Она занялась бытовыми делами, всем своим видом давая понять, что дальше ей говорить не интересно.

На этом их встреча подошла к концу. Несмотря на несколько лет, что Мэлла жила под покровительством Бояны, они так и не смогли стать близки. Их связывало только одно – цель. А знакомство началось очень давно и очень для Мэллы вовремя…

Ей тогда было лет двенадцать – юная, зеленая, несмышленая, маленький загнанный зверек.

Случилось это где-то через года два, после того как девочка простилась с родителями. Душевные раны еще были открыты и даже не думали затягиваться. Страх сковывал и разум, и тело.

В родной деревне оставаться она не могла. Ее оттуда выставили, прикрываясь тем, что для нее это лучше, но тогда уже юная колдунья была не так проста. Прекрасно видела в их душах страх прежде всего за себя. Хотя себе Мэлла любила в то время повторять, что это был ее выбор. Что ни за какие богатства мира не осталась бы там и сама. Сейчас же ей было попросту все равно. Какая разница, кто кого выставил?

Что это был за городок? А Падший его помнит! Все они выглядели одинаково, как этот самый. Те же люди, те же домики, те же нравы.

В каждом есть небольшие площади с торговыми рядами. По крайней мере, летом и по осени они были таковыми. Шумные, полные народу. Спасение для маленькой бродяжки.

Но зимой на этих площадках можно было найти лишь холод, снег и ветер. Самые смелые в такие времена попытали удачу в торговых лавках. Туда непросто попасть, мелких пройдох и за порог не пускали, но, если каким-то образом оказаться внутри, можно было стащить что-то съестное.

Мэлла в тот вечер еле стояла на ногах, из последних сил сопротивляясь ветру. На улице в метель почти никого не было. В поисках укрытия девчонка брела, не очень понимая куда, но в один момент осознала, что идет просто на запах сводящего с ума копченого мяса. Мэлла сама не помнила, как оказалась у двери мясной лавки, почти в забытьи открыла дверь, дернулась от звона предателя колокольчика и замерла. На какое-то мгновение запах еды ушел на второй план, когда тело почувствовало тепло и защиту от ветра. В лавке не было посетителей, только сам торговец выплыл на звук из-за прилавка и уставился на вошедшую, так пристально, и Мэлла готова была поклясться, что дрожит не от холода с улицы, а от проницательной злости его глаз.

Мужчина внимательно рассмотрел Мэллу, оценивая, кто перед ним.

– Через полчаса я закрываюсь, а до этого можешь погреться, – строго проговорил торговец и указал на левый от двери угол.

Мэлла сделала несколько нерешительных шагов, не отводя взгляда от мужчины, уперлась спиной в угол, опустилась на пол и обняла колени, стараясь унять дрожь и быстрее согреться.

Торговец занялся своими делами, а его гостья какое-то время наблюдала, не сводя с него глаз. Запахи копченого мяса не давали покоя, так что внимание само переключилось на еду. От голода Мэлла была готова сгрызть даже косточку. В первые десять минут была надежда, что хозяин лавки сжалится и что-то ей отдаст, но тот занимался своими делами и только проверял, на месте ли незваная гостья. Мэлла прекрасно понимала, значения его взгляда – тут и ведьмой быть не надо: как пес охраняет свое добро, жалко ему поделиться.

А ей подачки и не нужны. Не отдаст по своей воле, Мэлла может забрать и сама. Это был риск. Окажись поблизости охотник – ей несдобровать, но какая разница – помирать от голода или на костре, результат-то один.

Так что Мэлла сосредоточилась, отпустила защиту и тихо, чтобы не спугнуть, стала нашептывать уже хорошо знакомое заклинание отвода глаз. Лавочник продолжил заниматься своими делами как ни в чем не бывало, но уже на Меллу взгляд не бросал.

Девочка очень медленно и осторожно поднялась и стала выходить из так любезно предложенного ей угла, маленькими шажками, чтобы все-таки не нарваться на взгляд хозяина. Как бы Мэлла ни была уверена в своих силах, при таком состоянии полностью на них надеяться не приходилось.

А кусок копченого мяса был уже рядом и с каждой секундой все ближе и ближе. Мэлла, наконец-то, была от него так близко, что можно было остановиться и просто протянуть руку. Рука плавно взмыла вверх. Такое вожделенное мясо оказалось у нее. И уже в следующее мгновение в кусок вонзились зубки. Вкус заполнил рот, и, кажется, все тело, удовольствием растекаясь по венам.

Звук дверного колокольчика заставил замереть в надежде, что чары не слетят с торговца. Мэлла подняла взгляд и поняла, что торговец с полным непониманием и недоумением смотрит на нее, на ее рот, пленивший кусок копченого мяса. Даже не подумав разомкнуть челюсти, Мэлла рванулась в сторону двери, совершенно забыв, что раз звенел колокольчик, то, скорее всего, кто-то вошел.

В этого «кого-то» девчонка и влетела, размазав жир копченого куска и по своему лицу, и по одежде вошедшего.

– Кто это у нас так неосторожно колдует? – Голос суровый, но взгляд с усмешкой.

Первая мысль, что посетила голову Мэллы, – попалась-таки охотникам, но, присмотревшись, или скорее даже «причувствовавшись», она поняла, что перед ней колдунья.

– Пойдем-ка, деточка, пока дядя лавочник не стал ругаться.

Снова послышался звон колокольчика, и снова Мэлла оказалась на вьюжной холодной улице, но теперь впереди забрезжил луч надежды. Хотя, несмотря на это, Мэлла так и не рассталась со своей добычей. Кусок мяса просто перекочевал из ее рта в тесный плен рук.

Домик старухи – именно старухи, за время дороги Мэлла успела это понять – находился на окраине. Небольшой, но со стороны вполне уютный.

Оказавшись внутри, Мэлла поняла, что этот простой и чистый домик – лучшее место из всех, где она была за последние полгода.

Первый день они не обменялись больше не словом. Хозяйка дома посадила ее за стол, поставила перед ней пустую тарелку, дождавшись, когда Мэлла положит туда свое мясо, принесла хлеб и травяной напиток, такой ароматный и горячий. Пока девочка ела, хозяйка приволокла к печи какой-то тюфяк и даже накрыла его свежей простыней. Так что впервые за долгое время девочка спала сытая, в тепле, на чистой постели, даже с подушкой и одеялом.

Мэлла спала спокойно, но по уже сложившейся привычке достаточно чутко. Несколько раз за ночь она просыпалась и прислушивалась к тишине дома, завыванию ветра за окном. Ее тело млело от тепла тлеющих угольков в печи, а все магическое нутро купалось в силе, кружащей вокруг спящей в соседней комнате старухи.

В стенах маленького дома магия существовала свободно. Казалось, в ней можно плавать, отталкиваться от пола и плыть вверх, в стороны.

И все это при существовании охотников. От мыслей о них девочка еле сдержалась от желания спрятаться под одеяло.

Какой же сильный должна быть хозяйка дома, раз может скрывать такое? Да еще и смелая, раз позволяет магии ходить по дому свободной силой.

– Деточка вставай! – Голос хозяйки не потревожил.

Мэлла проснулась ровно в тот момент, когда та только встала с кровати, поскрипев половицами под ногами, но решила не подавать виду.

– Вставай, говорю! Я знаю, что ты не спишь. Иди завтракать.

Мэлла, продолжая кутаться в одеяло, поплелась к столу.

Ночью огонь не поддерживался, поэтому под утро стало прохладно. Но это нисколько не портило ощущения домашнего уюта, о котором так давно девочка мечтала. Она, казалось, уже начала забывать, каково это – иметь дом.

И вот он – уют. Пахнет почти как дома: утренней овсяной кашкой на молоке.

И старуха такая улыбчивая.

Вчера Мэлла не могла толком ее разглядеть. Сейчас же жадно всматривалась в каждую ее черту, морщинки возле глаз, тонкие черты лица.

– Так, деточка, давай кушай, и мы простимся, – проговорил она, не отрываясь от своей тарелки, продолжив есть кашу.

Мэлла, замерев, перевела взгляд и уставилась в свою тарелку.

– Ты, несомненно, хорошая девочки и вырастешь сильной колдуньей, но сейчас опасно быть вместе, – продолжила хозяйка дома.

– Но мне некуда идти…

– Ничего, деточка, как-то до встречи со мной прожила.

Мэлла молча доела кашу до последней ложечки. Ей очень хотелось сразу встать и гордо уйти, но понимание того, что еще неизвестно, когда в следующий раз получится поесть, заставило давиться, но оставить тарелку пустой.

Наконец, расправившись с едой, Мэлла снова подняла взгляд на хозяйку дома. Та сидела напротив и как ни в чем не бывало продолжала ей улыбаться. Потоки магии входили в нее и кружили вокруг так завораживающе, что Мэлла, хоть и планировала, как поест, гордо встать и уйти, продолжала сидеть и следить за ними. И так этим увлеклась, что не заметила, как изменилось лицо ее собеседницы. Теперь это было не дежурное дружелюбие, а искренняя заинтересованность. Женщина прищурилась, склонила голову, что-то рассматривая, а затем, совершенно ошарашив Мэллу, простым жестом руки ухватила один из потоков силы, словно это была осязаемая шелковая лента, что колышется на ветру.

– Как? Как вы это сделали? – не выдержала Мэлла и вскрикнула, указывая пальцем.

– Так ты их видишь?

Мэлла не стала отвечать, а только потупила взгляд, вдруг осознав, что раскрыла свой секрет.

– Так, дорогая. Давай начнем сначала. Я Бояна, – представилась женщина.

– Мэлла.

– Мэлла, а ты можешь так? – Бояна протянула руку и коснулась одного из потоков, что плыл между ними.

Он заблестел, встрепенулся и потек все быстрее в руку, сквозь кожу просачивался в ее плоть. Это было очень похоже на то, как Мэлла высвобождает из себя силу при колдовстве, только наоборот.

Мэлла завороженно покачала головой и ответила:

– Раньше могла, теперь уже нет. Только вижу.

– Ну что ж. Ты тоже можешь мне помочь, – сказала Бояна и заговорщически улыбнулась.

– В чем?

– Спасти этом мир.

– Но я не хочу спасать мир. – Мэлле почему-то показалось это глупым.

Что может случиться со всем миром?

– Я хочу отомстить.

– Что ж и это мы сделать сможем, только помоги мне найти еще кого-нибудь, похожего на нас, а я помогу тебе найти способ стать такой сильной, что ты победишь всех врагов.

Воспоминания о прошлом всегда приходили незвано, но и прогнать их обратно на задворки сознания у Мэллы получалось легко, поэтому, когда она вернулась в уже проснувшийся дом, от тоски не осталось и следа.

Коня у нее сразу забрали и повели приводить с дороги в порядок, что стоило сделать и самой Мэлле. Она так быстро, проснувшись, покинула дом, что выглядела и чувствовала себя отвратительно. Так показываться не стоит даже мужу, который в каких только состояниях ее не наблюдал. Но этот странный разговор с Бояной не выходил из головы, так что умыванию и прочим положенным с утра манипуляциям пришлось подождать.

Бояна явно что-то недоговорила, поэтому гадание – не гадание, но, посмотрев в зеркала, Мэлла явно сможет узнать, хоть на крупицу больше, чем ничего.

Для того чтобы посмотреть, ей нужны тишина, спокойствие и, собственно, зеркало. Хорошо бы ее старинный артефакт, но он далеко. Поэтому Мэлла просто поднялась в спальню, где есть замечательное, тоже строе, хоть и совершенно обычное, зеркало в пол, а капли и настойка у нее всегда с собой.

Мэлла заперла дверь. Села поудобнее перед зеркалом. Перед собой поставила пузырьки. Сначала она в каждый глаз капнула по тягучей жидкости. Ее сложно варить, долго и из редких ингредиентов. Радует, что и расход этого средства маленький. Глаза больно защипало. Мэлла поморгала. Мир вокруг нее расплылся и на десятый счет сузился до поверхности зеркала.

Что сегодня утром так заботило Бояну? Видящие и та девка с охотником. Искать в зеркале видящих для Мэллы уже привычка, поэтому она и решила начать с них.

Она положила обе ладони на поверхность зеркала. Холодное стекло затрепетало, но оно откликалось не так живо, как привычный домашний артефакт. Надо подождать, дать ему время понять, чего от него хотят. Глаза нещадно щипало, дискомфорт уже перерастал в боль. И вот Мэлла увидела, как ее собственное лицо подернулось. Только что на нее смотрели собственные большие голубые глаза на лице с бледной почти прозрачной кожей, на котором болезненно алели губы, и на его месте отразилось уже знакомое лицо той самой девушки, что вчера была с охотником. Она была жива. Обожженная лежала в чьей-то скромной постели. Мэлла даже не понимала, радоваться этому или нет. Она искала видящую, и это должна быть она, но вчера при встрече ни один поток силы не выделил ее, ничего совершенно не говорило о том, что эта девушка и есть та, кого они так давно искали, кроме собственно ее лица. Мэлла за четыре года его не забыла, хотя вчера в пылу перепалки с охотником не обратила на нее внимания. Естественно, она просто марионетка, давно мертвая, хозяину. Что с такой считаться? Но теперь надо ее найти. Она не должна быть в руках охотников. Ни в плену, ни добровольно. Уж лучше пусть будет действительно мертвой видящей, чем видящим оружием в руках врага.

Больше Мэлле высматривать в зеркале нечего, поэтому она хорошенько смыла с глаз густой отвар. Эта процедура тоже не из приятных, но зато теперь глаза не резало до боли. Хотя их вид оставлял желать лучшего. В такие моменты всегда было обидно из-за того, что так тяжело доставшиеся ей силы целителя она не могла использовать на себе. Но Измир к такому привычен и не станет задавать лишних вопросов.

Умытая, приодетая и с аккуратно уложенными светлыми волосами Мэлла спустилась вниз и вошла в столовую, готовая разделить с мужем завтрак, но за столом он был не один. Гость сидел к входу спиной, но Мэлле не понадобилось и секунды, чтобы понять, кто их посетил. Черные потоки силы клубились вокруг гостя и, стелясь по полу, уже успели потрогать Мэллу за лодыжки.

– Вот и моя благоверная, – как всегда при брате, обратился к ней Измир.

Мэлла обошла стол, приветливо поцеловала в щеку мужа, затем и Ярата, что, не стесняясь, всем лицом показывал радость от встречи.

– Так, – проговорил Измир, помог Мэлле сесть за стол, но на свое место уже не вернулся. – У меня сегодня много дел. Мы ненадолго приехали. – Это он уже говорил брату. – Поэтому вы уж закончите завтрак без меня. Тем более что и вы давно не виделись, как я понимаю. – Последние слова он говорил, выходя за двери, не забыв их за собой прикрыть.

Ярат проводил брата взглядом и поспешил сесть поближе к невестке.

Мэлла же ела. Такое раннее и нервное утро дало о себе знать. Да и взгляда на незваного гостя поднимать не хотелось. Была еще маленькая надежда, что он не заметит красноты глаз. А Ярат не торопил. Он сидел рядом и не сводил с Мэллы сердитого взгляда. Заметил…

– Я подавлюсь, – прошипела Мэлла.

– И поделом тебе будет. – Ярат воспользовался моментом и, аккуратно взяв Мэллу за подбородок, повернул ее лицо к себе.

– Из-за чего на этот раз ты рисковала своим зрением? – спросил он и прикоснулся губами по очереди к векам Мэллы.

По приятному холодку поцелуев она поняла, что Ярат не поскупился на частичку своей силы и снял неприятное раздражение с ее глаз.

– В этом городе та видящая, которую я потеряла четыре года назад. Она здесь.

На это Ярат только вздохнул и откинулся на спинку высокого стула.

– После завтрака. – Мэлла поспешила перевести тему разговора. – Если позволит… – Она посмотрела на дверь, сомневаясь, нет ли за ней кого-то из слуг. – Погода, я собираюсь прогуляться в лес. Ты не составишь мне компанию?

– Кончено, дорогая. Тем более что братец дал понять, что он этого сделать не сможет. Ты же знаешь, я всегда рад его заменить.

– Вот и договорились.

Мэлла допила свой утренний кофе с молоком и поспешила из-за стола.

Глава 5. Арина

Утреннее солнце светило в глаза. Оно заставило Арину натянуть одеяло на лицо и повернуться в другую сторону. Но при попытке сделать движение почувствовались полученные в пожаре ожоги, хоть они, к удивлению, уже почти зажили. Но даже ощущение боли вызвало в Арине неожиданную радость. Она сначала тепло зашевелилась где-то глубоко внутри и выбралась наружу неуверенной улыбкой. Мышцам лица пришлось потрудиться, чтобы вспомнить как это – улыбаться.

– Ну, на конец-то вы проснулись! – Арина услышала тихий и чуть хрипловатый голос, что ей показался знакомым, и приподнялась на локтях.

Они находились в маленькой, достаточно освещенной через небольшое окно комнате. В ней из мебели помещались только кровать, на которой лежала Арина, крепкий, деревянный стол и простенькое кресло, в котором сидел уже знакомый светловолосый молодой человек. Он очень внимательно и озабоченно смотрел на нее своими большими ясными глазами. Ночью после пожара Арина не ошиблась: глаза зеленые.

– Я долго спала? – спросила Арина.

Его голос немного дрожал, от усталости или с непривычки. Последние годы ей не позволялось говорить, так что звук собственного голоса показался лишь смутно знакомым.

Мужчина чуть наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть собеседницу. Помял свое плечо, поморщился и только затем ответил:

– Двое суток. – Его голос был спокойным и немного уставшим. Легкая хрипотца прибавляла ему несколько лет.

Или это утомленный взгляд? Хотя на вид ему не больше двадцати пяти.

– И вы все время были здесь? – Арина искренне была удивлена, что он не ушел сразу, что не бросил ее еще на улице и тем более не сдал охотником.

Большинство бы так и поступили, найдя ее в тех обстоятельствах.

– Я не мог иначе. Бог послал вас на моем пути. Я молился за вашу жизнь Единому богу.

Только сейчас Арина заметила, что простая одежда человека не что иное, как ряса, а на шее висит серебряный символ его веры. Ну, надо же было судьбе столкнуть её со служителем бога, которому она когда-то в прошлой жизни была обещана отцом.

– Как вы себя чувствуете? – с неподдельным беспокойством спросил он.

– Лучше, чем можно подумать, – усмехнулась Арина, поправляя упавшую на лицо прядь волос. – Я жива, и это главное.

Её ответ явно удовлетворил собеседника. Он улыбнулся, обнажив ровный ряд зубов, на щеках появились симпатичные ямочки. Они придали их владельцу по-детски милое выражение лица, которое сильно контрастировало с серьезным взглядом.

– В таком случае… – Мужчина встал, опираясь на ручки кресла. – Я могу вас оставить и продолжить путь.

– Извините, как я могу к вам обращаться? – вежливо, как когда-то учил папа, задала вопрос Арина.

– Я брат Дариз, – смущенно представился молодой человек, слегка склонив голову.

– Арина. Я очень благодарна вам, брат Дариз, за все, что вы для меня сделали.

– Вам есть куда идти? – уточнил священник, задержавшись возле кресла.

Арина совершенно не поняла, вопрос был задан от чистого сердца или просто из вежливости. Сама она отчего-то решила сказать правду. По крайней мере, ту ее часть, которая была ответом на заданный вопрос.

– Да, домой. Я очень хочу вернуться домой. Но если честно, то совершенно не знаю, как это сделать. Да и где я сейчас нахожусь.

– Я, в общем-то, никуда конкретно не направляюсь. Отцы послали меня нести веру в Единого бога в народ. Поэтому, если вы хотя бы знаете, где ваш дом, мы можем отправиться туда вместе.

– Это было бы замечательно, – не очень уверенно выдала Арина, поднялась с постели и подошла к священнику.

Он положил руку на ее плечо. Арине стало так тепло и спокойно, будто она оказалась дома. Но, вспомнив о всех тех прикосновениях, что ей пришлось ощутить за последние годы, отпрянула. Минуту назад она была уверена, что почти ничего не помнит о своем заточении. Однако, как выяснилось, очень в этом ошиблась. Хотя она и не могла сейчас точно сказать, что именно было, но тело явно вспомнило что-то, очень ему неприятное.

– Извините. – Девушка подняла взгляд на Дариза.

Молодой человек нервно теребил рукав, опустив глаза к полу.

Он, не поднимая взгляда, повернулся и пошел к двери. Его походка была странно неуверенной, что заставило задуматься Арину: интересно, что не так она сделала или в чем успела провиниться. Но священник сам ответил на незаданный вопрос, хоть и немного запоздало. Он обернулся и посмотрел на нее. Но не в глаза, а ниже, туда, где последние годы обосновался шрам от кинжала, что вонзил в нее Влад.

– Хочу попросить вас при следующей нашей встрече, могли бы вы… – сбиваясь проговорил мужчина, не отрывая глаз от шрама. – …одеться.

Арина, опустила глаза, и, казалось, все её обнаженное тело покрылось красными пятнами от смущения. Она стояла перед священником абсолютно нагая, и только на тонкой веревочке висел на шее привычный с детства амулет. Она быстрым неловким движением подхватила упавшее с нее на пол покрывало и обернулась в него, закрыв даже волосы. За эти годы настолько отвыкнуть от тела! От ответственности за него.

– Простите, – только и смогла пропищать девушка.

Дариз уже успел выйти в коридор и из-за двери голосом более спокойным, чем пару секунд назад, сказал:

– Единый бог всех прощает. Одежда около кровати.

Он закрыл дверь.

Оставшись одна, Арина опять скинула с себя покрывало. И в таком виде стала разбирать оставленные для нее вещи.

Она надела чистую нижнюю рубаху, платье, затянула на талии поясок и подошла к небольшому зеркалу, висевшему на стене. В первый момент появилось желание обернуться, убедиться, что за спиной нет никого, чье отражение вместо собственного она видела.

Арина внимательно всмотрелась в глаза темно-карего цвета. Они были живые! Взгляд до конца рассеял все сомнения насчет реальности происходящего. Это ее прежний взгляд, а не тот, что она видела в зеркалах все последние годы: забеленный взгляд мертвой рыбины. Волосы слегка вьющиеся, темные выглядели вполне благородно, хоть и были слишком короткими (еле доставали до плеч). Правую щеку украшала немаленьких размеров полоска ожога, которая, несомненно, останется шрамом. Арина аккуратно провела кончиками пальцев вдоль нее. Конечно, обида была, но, учитывая, что шрам – плата за свободу, казавшуюся недостижимой, она была ничтожна. Шрамы от заживших ожогов поднимались и по рукам.

Дрожащими пальцами Арина потянула вниз ворот чужого платья, оголяя грудину. Воспоминания о боли, что причинил кинжал, прервавший ее прошлую жизнь, до сих пор были свежи. Как и ощущения, что доставляла нить энергии, связывавшая ее и Влада. Арина всегда ее видела перед собой. При любом освещении она поблескивала сталью, отдавала в грудь холодом и сдавливала не хуже стальных пут. Шрам, что тянулся красным знаком, был свидетельством того, что все не сон. А так бы хотелось обратного.

Арина помнила, что умерла тогда на берегу ручья. И снова умерла в грязи пожара. Девушка закрыла глаза и задержала дыхание, сдерживая слезы.

Кто она теперь? Дочь своего отца, наследный охотник? Невольница Влада? Жива ли она, вообще? Четыре года назад обманутая наваждением бежала за нормальной обычной жизнью, за судьбой любимой женщины, жены, матери. И где теперь…

Но не время плакать о несостоявшейся жизни. Не время горевать о нерождённых детях, о судьбе, которая никогда и не была ее.

Арина подошла к открытому окну. Она внимательно смотрела на представший перед ней вид тихой улицы. Перламутровая дымка сегодня спустилась особенно низко, шла рябью, касаясь людей. Они не спеша шли по своим делам. Все давно, казалось, позабыли о случившемся несколько дней назад пожаре. Одно напоминание осталось: вдали, вверх по улице, виднелось то место, где когда-то стоял не в меру для этого городка помпезный дом. Все что на первый взгляд осталось от прежней недостойной жизни.

Арина поспешила отойти от окна. Девушке показалось: задержись она хоть на секунду, весь город остановится понаблюдать, как она плачет. А слезы уже обжигали щеки.

Когда в душе Невольницы еще жила надежда, она, помнится, мечтала о том дне, когда сможет сделать вдох по собственному желанию. В грезах полусонного сознания этот день виделся наполненным неподдельной радостью. А вместо этого Арина плачет горькими слезами. Столько времени она копила внутри себя кошмарные переживания, не имея ни малейшей возможности освободить их?

Теперь девушка сидела на полу незнакомой комнаты, крепко и до боли в руках сжимая подол чужого платья. Она плакала недолго, но так, что казалось, вся душа вышла слезами. Арина осталась пустая. Наступила непонятная, неожиданная легкость. Только тогда пришло понимание свободы. Она сделала свой вдох. И эти слезы, и улыбка, которая за ними последовала, – это все принадлежит только ей. Их нельзя сравнивать с гримасами, сооруженными на лице по приказу хозяина!

Она свободна. Самое большое желание – вернуться домой, обнять отца. Но как она сможет объяснить, что с ней произошло? Придется рассказать про плен. В этом случае реакция может быть любая. Она была мертва. Папа может не принять ее, отказаться от нее. Арина вспомнила про шрам. Как его объяснить? Не сдадут ли ее охотникам? Ее папа из детства примет. А тот отец, которого она знала с появления в ней новых способностей, может не принять.

Если не получится убедить отца, что его дочь вернулась, Арина просто останется рядом. Поселится поблизости и будет жить, зная, что у него все хорошо.

Еще один раз посмотрев в зеркало, оценив так любезно предоставленную одежду, Арина решилась выйти. У нее появились подозрения, что священник все-таки ушел, поэтому поспешила на его поиски.

Только Арина распахнула дверь, как почувствовала вкусный аромат хлеба. И сразу так громко и неприятно заурчало в животе. Арина поторопилась на поиски нового знакомого.

Это оказалось совсем несложно. Дариз сидел за крепким деревянным столом в компании крупного мужчины с веселыми горящими глазами и полноватой женщины небольшого роста. Они громко разговаривали и смеялись.

Арина не сразу дала о себе знать. Просто встала в двери, прислонилась к косяку и внимательно смотрела и слушала. Ее больше волновало не содержание произнесенных сидящими за столом людьми слов, а нечто иное, неуловимое глазу и уху. Какая-то другая, не известная ей ранее атмосфера, от которой улыбка сама собой появлялась на лице, уставшем от постоянного притворства. Все обстановка подтверждала это ощущение.

Сквозь легкие занавески, символически прикрывавшие широкие окна, проходил приятный солнечный свет, заливая теплом все на своем пути: и деревянные стены, украшенные маленькими симпатичными рисунками, аккуратными вышивками, и мебель с простой и лаконичной резьбой, и посуду, развешанная для удобства хозяйки. А запах! Снова этот умопомрачительный запах свежеиспеченного хлеба.

– Я не помешаю? – все-таки раскрыла свое присутствие Арина и неуверенно вошла в комнату.

Первым поднял глаза Дариз. В его взгляде было неожиданное дружелюбие и тепло, он смотрел так, словно на протяжении всей жизни каждое утро видит ее.

Хозяйка же засветилась. Она на удивление легко поднялась, поддерживая руками немногочисленные складки юбки простого платья.

– Ну наконец-то, милая. – Женщина подошла и взяла Арину за руки.

Ее теплые, немного грубые ладошки показались очень знакомыми.

– Я уже начала беспокоиться! – Она внимательно рассмотрела девушку.

Ее светло-зеленые глаза заинтересованно блестели. Румянец и легкая улыбка придавали лицу девичью миловидность.

– Сядь и поешь!

Арина села тихо, как мышка, с трудом сдерживая внутри себя улыбку, так и норовящую выскользнуть наружу. Эти милые улыбающиеся лица, доброжелательные взгляды, повышенное внимание к ней, совершенно чужой, неизвестной, были непривычны и немного пугали. Хотя, может быть, это ощущение всего лишь последствие того одиночества, на которое обрек ее Хозяин. Сложно было поверить, что так бывает.

Арина еле слышно поблагодарила хозяйку за тарелку супа, так аппетитно пахнущую, стала есть и внимательно слушать возобновившийся между мужчинами диалог, словно пытаясь выяснить, в чем же подвох.

– Не надо бояться леса. – Дариз, видимо, ответил на реплику, которую Арина не успела услышать.

– Да мы-то и не боимся. Колдуны нынче не те уже, что во времена наших дедов. Они прячутся в лесу, и носу оттуда не суют. Охотники тоже не те. Привыкли, что всю работу черная туча за них делает. Она же всегда под нашим лесом кружит, колдунов высматривает. А вот ее мы и побаиваемся. Того и гляди на простых нас переметнется.

– Не стоит бояться, – мягко сказал Дариз. – Единый бог не допустит это. Соблюдайте его учение, и все будет хорошо.

– Так что? – начал хозяин. – Три раза в день молиться, держать пост по четвергам, соблюдать заповеди и Единый бог услышит? – Он сидел, вальяжно расположившись на крепком деревянном стуле, одну руку уперев в бок, другой облокотившись на стол.

Его низкий грудной голос было нельзя не слушать, казалось его и глухой почувствует через кожу.

– Увидит мои проблемы и поможет их решить?

– Нар, отстань ты от гостя! – вмешалась хозяйка, уловив в тоне мужа агрессию.

Ее взгляд был сердитым.

Мужчина медленно повернулся к супруге и посмотрел округлившимися от удивления глазами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.