Лилит Вейн
«Черный Дракон на моей коже»

Пролог

"Я не воскрешаю мертвых – я лишь даю тьме голос.

И она шепчет: 'Всё уже умерло… просто ещё не попало в мои руки.'"

Блэкстоун. Город, который ненавидел солнце.

Туман здесь был не просто погодным явлением – он был предвестником. Как первое дыхание мертвеца, он выползал из канализации, стелился по мостовым, заползал в легкие и оставался там, шепча: – ты уже не выберешься.

Мериана шла по Гнилому переулку, и асфальт под её каблуками трещал, будто кости под прессом. Она не торопилась. Она никогдане торопилась.

– Эй, королева! – хриплый голос донёсся из темноты. – Опрометчиво так поздно ходить одной, не страшно?

Она остановилась, на ее лице блеснула улыбка, больше напоминающая оскал. Она знала и ждала, она не случайна оказалась здесь именно сейчас, каждый ее шаг был спланирован.

– А тебе точнохочется это проверять? – ее тихий и практически урчащий голос пробирал до дрожи, оставляя после себя тягучий и липкий слой страха.

Из темноты вышли трое, и сразу стало ясно – перед ней не воины, не убийцы с холодным расчетом, а просто мясо с бритвами. Они думали, что числом возьмут. Что страх – это когда дрожишь и просишь пощады. Они не понимали, что настоящий страх – это когда даже крикнуть не успеваешь.

Первый замахнулся. Массивный, под два метра ростом, с телом, напоминающим груду мяса, обтянутого кожей. Лицо покрыто шрамами от давних потасовок, нос сломан и криво сросся. Глаза маленькие, свиные, мутные от дешёвого виски.

Она вздохнула, поймала его руку, провернула ныряя под руку – хруст костей смешался с треском битого стекла, раздался оглушительный вопль. Крик разорвал туман, но Блэкстоун не обращал внимания на крики. Город давно привык к боли.

Первый бандит рухнул на колени, держась за вывернутую руку, из которой торчала острая белая кость. Его вопль превратился в хрип, сдавленный ужасом. Он впервые понял, что она – не жертва.

Второй, тощий, с нервным подергиванием губ, замер на секунду – инстинкт кричал беги, но подобие гордости заставила его броситься вперед. Бритва сверкнула в тусклом свете уличного фонаря.

Мериана даже не сдвинулась с места.

Ее рука мелькнула – и лезвие, которое должно было вонзиться в ее горло, вдруг оказалось у нее в пальцах. Она повернула его, как ключ в замке, и тонкий металл со звоном сломался пополам.

– Ты что за… – не успел договорить он.

Ее удар пришелся ему в горло. Не кулаком – открытой ладонью, коротко и точно. Хрящи сложились, как карточный домик. Он захрипел, упал на колени, давясь собственной кровью.

Третий, тот самый, с пустым взглядом и шрамом через бровь, наконец понял, что происходит. Он не бросился вперед. Не закричал. Он просто побежал.

Но Блэкстоун не отпускает так легко.

Туман сгустился перед ним, будто живой, и он споткнулся о что-то мягкое, скользкое – труп? Нет, просто мокрый асфальт. Он упал, ударился лицом о землю, и тут же почувствовал, как чьи-то пальцы впиваются в его волосы.

– Ты же хотел поиграть? – голос Мерианы прозвучал прямо у него в ухе, сладкий, как яд.

Его голову резко дернули назад. Последнее, что он увидел – ее глаза. Холодные. Пустые. Раздался хруст, а после наступила звенящая тишина.

Туман медленно поглощал тела, словно город заботился о чистоте.

– Север, – позвала Мериана, вытирая клинок о куртку мертвеца.

Из темноты выскользнула девушка с белыми, как пепел, волосами. В её руках сверкали два тонких кинжала – уже красных.

– Грязно работаешь, – сказала Север, оскалившись в подобие улыбки. Её голос звучал как скрип льда под сапогом. – Оставила одного целым. Жалость?

Мериана бросила взгляд на первого бандита – того, массивного, со сломанной рукой. Он сидел, прижавшись спиной к стене, и смотрел на них широко раскрытыми глазами. Изо рта у него текла слюна, смешанная с кровью.

– Нет, – ответила Мериана, подбирая с земли сломанную бритву. – Он уже мёртв. Просто ещё не упал.

Север фыркнула, крутанула кинжал в пальцах и резким движением вонзила его бандиту в горло. Тот даже не успел вдохнуть для крика.

– Теперь упал.

Туман лениво обвил его тело, будто змея, затягивающая добычу в нору.

Мериана выпрямилась, прислушиваясь к ночи. Где-то вдалеке завыла сирена – то ли скорая, то ли полиция. В Блэкстоуне разница была минимальной.

– Ты нашла его? – спросила она, не глядя на Север.

Девушка с пепельными волосами провела пальцем по лезвию, смахивая кровь.

– Нашла. В Доке.

Мериана медленно кивнула.

– Тогда пойдём.

Север скользнула в тень, растворившись в ней, как чернильная капля в воде. Мериана шагнула следом.

Асфальт под её каблуками снова заскрипел.

Будто кости.

Но так было не всегда.

Когда-то Мериана была не боссом, а добычей.

В шестнадцать её продал родной отец – «в жёны» своему подельнику, толстому ублюдку с руками, как свиные окорока. Тот решил «попробовать товар» до свадьбы.

Он не дошелдо кровати.

Она сломала ему нос, выбила зубы, а потом забралаего же нож и всадила ему между ног. Глубоко.

Отец вышвырнул её на улицу.

Банда «Теней» подобрала её, как подбирают бродячих собак – чтобы мучить. Голод, побои, унижения. Они думали сломать её.

Они ошиблись.

Когда старый главарь ради смеха зарезал её друга – мальчишку, который был еще совсем ребенком, – она не кричала. Не плакала. Она ждала.

А потом, когда он напился и заснул, она взяла его собственныйтесак и… Ну, свиней тоже режут.

Ей было двадцать один.

Теперь Блэкстоун принадлежалей.

Туман сгущался. Где-то в порту кричал чайка.

Дым от сигареты смешивался с туманом, растворяясь в нем, как воспоминания. Мериана прикрыла глаза, чувствуя холодный металл револьвера у бедра.

– Мэри, всё готово.

Из тени вышел Доминик – её правая рука, человек, который знал её дольше всех. Высокий, мускулистый с хищной грацией, лицо, пересечено тонким шрамом в области щеки, но глаза… Глаза были спокойны. Как у волка, который уже сыт.

– Крис на месте? – не оборачиваясь, спросила она.

– Ждёт сигнала.

Доминик не спрашивал лишнего. Он знал – если она решила, что кто-то умрёт сегодня, значит, так и будет.

Север, бесшумная тень с лезвиями вместо пальцев, скользнула к ним, облизывая окровавленный клинок.

– Они уже дрожат.

Бьена, смуглая девушка с тёмными, как сам Блэкстоун, глазами, щёлкнула пальцами, и экран её планшера вспыхнул зелёными строчками кода.

– Камеры отключены. Полиция получит фальшивый вызов через три минуты.

Мериана кивнула.

Они были её семьёй. Не по крови – по выбору.

Когда-то давно, когда её вышвырнули на улицу, она думала, что мир состоит из грязи и предателей.

Но потом появились они.

Доминик, который нашёл её полумёртвой в подворотне и вместо того, чтобы добить, принёс ее в клан.

Крис, который научил её стрелять, не моргая.

Север, которая однажды ночью, когда Мериана задыхалась от кошмаров, просто села рядом и молча точила нож, пока та не уснула.

Бьена, которая взломала базу данных и стёрла её имя из списка разыскиваемых, просто потому что "ну его нахрен, ты же не виновата, что он сволочь".

Они не просили благодарности.

Они просто были.

И теперь, когда Блэкстоун лежал у её ног, она знала – это не просто власть.

Это месть.

Миру, который хотел её сломать.

Мужчинам, которые думали, что она добыча.

Отцу, который продал её, как скот.

Она затянулась, бросила окурок под ноги и раздавила его каблуком.

– Пойдёмте. – улыбнулась она, предвкушая на губах вкус мести, которая уже давно стала частью ее самой.

Туман сомкнулся за их спинами, как занавес.

Глава 1

Я проснулась с криком, который застрял в горле, как осколок стекла.

Потолок моего особняка плавал в глазах, а на запястье горела татуировка дракона – чернильные чешуйки шевелились, будто живая тень предупреждала об опасности.

"Опять этот сон…"

Я провела ладонью по лицу, смахивая капли пота, которые скатились по скулам, словно слезы. В зеркале напротив отразилась женщина с черными, как сама ночь, волосами и зелеными глазами, в которых мерцало что-то… нечеловеческое.

"Последняя из некромантов. Какая ирония."

Некромантия – это не просто магия. Это изнасилование самой смерти.

Когда некромант шепчет заклинание, он не "воскрешает"труп – он выдергивает душу обратно через врата загробного мира, оставляя её истекать воспоминаниями и болью.

Три столпа некромантии: Кровь – проводник воли, Кость – каркас реальности, Тень – дверь в Бездну.

Мериана знала это с детства. Её первое "воскрешение"было жалким – дохлая крыса на задворках особняка отца. Она увидела тьму сочившуюся из маленького тельца тянувшаяся к ее рукам, оплетающая пальцы делая ее кукловодом… Как только она сжала ручки окутанные тьмой, оно задвигалось, а глазницы вспыхнули алым светом.Она была ребенком и испугалась, выпустив нити тьмы из рук, почувствовав свободу это существо, которое еще несколько минут назад было мертво, кинулось на нее, но не добравшись до цели вновь рухнуло замертво, а глаза Мэри, заволокло белым туманом и он провалилась во тьму.

Тьма некромантов – не пустота. Это океан из спрессованных смертей где каждая капля – чей-то последний вздох, мыслящий вирус, чем чаще её используют, тем больше она используеттебя.

Когда Мериана впервые нырнулаво Тьму, она поняла, тьма помни!.

Она видела: Города из костей, плывущие в черной воде, тени богов, прикованных цепями из собственных законов. Себя – но старше, мудрее, с глазами как две потухшие звезды. А потом… Тьма заговорила с ней.

"Ты не должна была этого видеть, девочка."

Но тьма сжалилась над ней и поведала ее сущность, приоткрыв мрачную историю прошлого, когда не было еще света и во тьме правили темные боги, которые желали сотворить идеальную жизнь и были жестоко преданы и убиты своими братьями и сестрами, которые стали светом. Свет погубил практически всех людей, кто был поцелован тьмой, кто являлся связывающим звеном тьмы и реального мира – некромантов. И она была последним ребенком, поцелованной самими темными Богами!

Почему Тьма Выбрала Мериану? Нет ,не потому что она сильная. А потому что она не боится смотреть в пропасть и материться.

Когда боги послали к ней своего "ангела"(существо с крыльями из света и пустыми глазницами), она плюнула ему в лицо и сказала: – "Иди в бездну сцука, у тебя даже личность не оригинальная."

Тьма засмеялась. Впервые за тысячелетия. И тогда… Она заполнила ее ареол под завязку!

Я помнила, как исчезали мои сородичи. Они не просто умирали – их стирали.

Сначала старейшины. Просыпались с дырами в груди, будто кто-то вырвал их сердца через сон. Потом мастера – их находили в своих лабораториях, с расплавленными лицами, будто сама тень их сожрала.

А потом… началась охота.

Культ Света объявил нас "нечистью". Короли и императоры, которые еще вчера падали к нашим ногам, умоляя воскресить их любовниц или наследников, теперь подписывали указы о нашем истреблении.

Но хуже всего были "Они".

Те, кто приходил из глубин между мирами. Те, кто пожирал магию, как голодные псы. Их боялись и темные и светлые.

Я видела, как мой учитель, величайший из живых некромантов, кричал, когда его плоть начала отслаиваться от костей, будто кто-то невидимый сдирал с него кожу.

"Беги, Мериана! Ты последняя…"

Его последние слова.

Я не бежала. Я выжила! А потом… научилась убивать тех, кто охотился на нас.

Легкий стук в дверь выдернул меня из воспоминаний.

– Входи, – я уже знала, кто там.

Дверь открылась, и в комнату вошел Доминик. Его холодные глаза сразу заметили мое состояние.

– Опять сны?

Я ухмыльнулась, показывая зубы:

– Если бы. Это были воспоминания.

Он ничего не ответил, просто кивнул. Ему не нужно было объяснять. Он знал.

– Культ Света прислал гонца, – наконец сказал он.

Я подняла бровь:

– Живого?

– Пока что.

Я рассмеялась, вставая с кровати. Черный шелк ночной рубахи скользил по коже, как вторая тень.

– Ну что ж… Пора напомнить этим ублюдкам, почему они боялись нас.

Дракон на моей руке зашевелился, и чернильные когти впились в кожу, будто готовясь к охоте.

"Последняя из некромантов?""Хорошо. Значит, я – конец для всех, кто встанет на моем пути."

Кружевные занавески у окна колыхались от несуществующего ветра, когда я спускалась по лестнице из черного мрамора. Каждая ступенька под ногами шептала предупреждение на языке мертвых – их холод проникал сквозь тонкую кожу моих босых ног. Дракон на запястье извивался, его чернильные когти впивались в кожу, оставляя крохотные капельки крови, которые тут же впитывались татуировкой.

Доминик следовал в трех шагах позади, его дыхание было ровным, но я чувствовала, как напряжены его мышцы. Тень позади него вела себя странно – слишком уж независимо, принимая на мгновения очертания женской фигуры с зашитыми губами. Нейрис беспокоилась, а значит, и мне следовало быть настороже.

– Он в зеркальном зале? – спросила я, поправляя складки своего ночного одеяния. Шелк цвета воронова крыла был расшит серебряными нитями в виде рун защиты, но сегодня они мерцали тревожно.

– Да. И… Мэри… – Доминик сделал паузу, что для него было необычно. – Он не человек. Даже не посланник. Это… – он замялся.

– Ангел Судьи, – закончила я за него, чувствуя, как во рту появляется привкус железа. Мои пальцы непроизвольно сжались, и где-то в глубине особняка застонали ставни.

Зеркальный зал жил своей жизнью. Сотни отражающих поверхностей показывали не то, что было, а то, что могло быть. В одном зеркале я видела себя ребенком, в другом – скелетом в короне, в третьем – вообще не видела ничего, лишь черную бездну.

В центре этого безумия стоял Он.

Два с половиной метра ростом. Кожа, напоминающая старый пергамент, испещренный трещинами. Крылья – не прекрасные белые опахала, а болезненно-яркие сгустки света, каждый взмах которых оставлял на сетчатке кровавые пятна. Его лицо… У него не было лица. Лишь золотая маска с двумя прорезями для глаз, из которых лился ослепительный свет.

– Мериана из рода Крафтов. – Его голос звучал как тысяча скрипящих пергаментов. "Последний сосуд Тьмы."

Я медленно обошла его, отмечая детали: На его запястьях – ожерелье из крохотных черепов (детских, не сомневалась). Одеяние соткано из нитей солнечного света (каждая нить – загубленная душа). За спиной – едва заметная тень (значит, он боится)

–Судья наконец решил лично поговорить? – я плюхнулась в свое кресло, вырезанное из корня Древа Познания. Оно застонало подо мной.

Маска повернулась ко мне: -Ты нарушаешь Завет.

Я рассмеялась, и в ответ засмеялись все зеркала – жутким, дребезжащим смехом: – А, ты про то, как я воскресила детей из приюта Святой Марфы? Тех самых, что твои жрецы сожгли за 'нечистую кровь'?

Ангел поднял руку, и воздух наполнился запахом гари: – Очищение необходимо.

– Как раз собираюсь почистить этот мир, – я щелкнула пальцами.

Из зеркала за спиной ангела вышла Север. В руках она держала маленький гробик, вырезанный из черного дерева. Внутри лежала кукла – точная копия той, что держала в руках девочка из приюта перед смертью.

– Узнаешь свою работу? – спросила я, наблюдая, как маска ангела слегка дрогнула.

– Мы…"его крылья вспыхнули ярче, "…исполняем Волю.

Я встала, чувствуя, как тьма поднимается по моим ногам, как черные лозы: – Вот и я исполню свою.

Дракон на моей руке ожил полностью, вырвавшись из кожи и став объемным. Его костяные крылья заслонили свет.

– Передай своему хозяину: я приду за ним. За каждого сожженного некроманта. За каждую душу, что он заковал в свет. – мой голос звучал раскатом грома отражающимся от сотен зеркал в зале.

Ангел расправил крылья, заполняя весь зал ослепительным сиянием: – Ты всего лишь тень былого!

–Нет, – я выпустила тьму, которая копилась во мне с того самого дня, когда воскресила крысу, – Я обещание!

Тьма ударила в ангела, и его крик был прекрасен. Свет и тьма смешались в смертельном танце, а зеркала вокруг трескались, показывая тысячи вариантов его смерти.

Когда все закончилось, на полу осталась лишь золотая маска с трещиной посередине. Я подняла ее, чувствуя остаточное тепло:

– Доминик, собери всех. – затягивая пеленой свои глаза, что бы проверить свой ареал, сказала я.

– Куда идем? – его голос звучал хрипло от переизбытка эмоций.

Скинув пелену, мои глаза отражались в осколках зеркал – два зеленых пламени в море тьмы:

–На бойню!

В самом сердце особняка, за дверью из костей и серебра, лежала Книга Мертвых Богов. Когда я положила на нее окровавленную маску, страницы сами начали перелистываться, пока не остановились на изображении великого города, погруженного во тьму. Где-то в глубине реальности что-то шевельнулось. Что-то древнее. Что-то голодное.

– Пора просыпаться, – прошептала я, и тьма запела в ответ.

Глава 2

Я растянулась на бархатном диване в нашем клубе, наблюдая, как Доминик пытается открыть бутылку виски… зубами. Третью по счету. Первые две он уже разбил об угол стола, потому что "так быстрее". Наш элитный клуб Dell, между прочим. Где хрустальные люстры, мраморные полы и… вот это вот всё.

– Ты как обезьяна с гранатой, – прокомментировала я улыбаясь его стараниям.

– Спасибо за комплимент, босс, – он ухмыльнулся, наконец справившись с пробкой и тут же пролив половину содержимого на свои джинсы. – Твою мать… Ну хоть теперь пахну дорого.

Бьена влетела в наш лофт, как ураган, споткнулась о ковер и чуть не приземлилась лицом в мой бокал. Ее ноутбук издал жалобный писк.

– ВСЕ НОРМАЛЬНО, Я ЖИВА! – объявила она, поднимаясь. – И у меня есть сенсация! Наш мэр только что запостил в инстаграм селфи с хэштегом #ЧистыеРуки.

– Это тот самый мэр, у которого вчера в кабинете мы нашли три кило кокаина? – уточнил Доминик, вытирая пролитое виски рукавом рубашки.

–Тот самый! И знаете что? Я уже взломала его аккаунт и запланировала пост на завтра: 'Признаюсь, я люблю нюхать бюджетные деньги'с теми самыми фото. – я усмехнулась ее детской воодушевленности и отпила из своего бокала.

Север появилась внезапно, как обычно, чуть не заставив Доминика выронить бутылку, остатки которой он, кстати, все еще пытался допить прямо из горлышка.

–Еда, – бросила она, швыряя на стол несколько пицц. "Не спрашивайте, откуда. – после этой фразы мы все уставились на нее в ожидании, – Нет, серьезно, не спрашивайте.

– Я осторожно приподняла край коробки. – Север, там… шевелится…

– Дополнительный белок. – пожала она плечами.

Крис ввалился последним, слегка подрагивая и с каким-то диким блеском в глазах. – Я только что убедил нефтяного магната пожертвовать десять миллионов на детские больницы.

– Убедил? – переспросила я.

–Ну да. Моим фирменным методом – бензин, зажигалка и его новая 'Ламборджини'.– Он ухмыльнулся. – Интересно, как быстро у людей просыпается альтруизм, когда их машина вот-вот станет костром.

Доминик вдруг вскочил. – О! Почти забыл! Полез в карман и вытащил… три телефона, кошелек и чей-то паспорт. – Черт, не то. – Полез в другой карман – достал смятый конверт. – Вот! Это тебе. Нашел на чердаке в нашем старом доме.

Я открыла конверт. Внутри была фотография моего отца… с нарисованными мною рожками и усами. – Прекрасно. Теперь он выглядит так, как всегда себя вел.

Бьена вдруг закричала: "ВСЕ НА ПОЛ! У МЕНЯ ИДЕЯ!"Все послушно попадали на пол в ожидании чего то… да черт знает чего мы ожидали, как то рефлекторно легли, все кроме Север, которая просто продолжила есть пиццу.

– Давайте устроим флешмоб! Все мэровские посты с хэштегом #ЧистыйГород заменим на фото с тем козлом! – с воодушевлением предложила она. А мне безумно захотелось стукнуть её чем-то потяжелее.

– Боже, ты гений, – пробормотал Доминик вставая с пола и отряхивая свои и так пострадавшие сегодня джинсы. – Я бы тебя поцеловал, но а) ты не мой тип, б) Север уже достала нож.

Север действительно достала нож. – Просто на всякий случай. – не переставая жевать сказала она.

Я подняла бокал (который Доминик наконец-то мне долил). – Мы – те, кто делает этот город хоть немного терпимее… убивая всех, кто делает его хуже!

Стаканы столкнулись, виски расплескался, а Бьена вдруг заявила: – Эй, а давайте устроим конкурс – кто сделает самое смешное фото с этим чучелом медведя у бара! (Чучело, кстати, появилось у нас после одного подобного очень странного вечера).

Вот так и проходят наши "тихие"вечера в Dell. Где-то там, за стенами клуба – мрачный, жестокий Блэкстоун. А здесь – мы смеемся, пьем, строим безумные планы и ведем себя как последние идиоты.

Север только что прошептала, что в пицце было мясо того самого наркодилера, который решил, что может распространять дурь в нашем городе… Шутка…. Наверное…

Наше спокойствие продлилось не долго, спустя примерно час в VIP-зону постучал наш человек из теней. Доминик вышел к нему, что бы выяснить, что произошло, но я уже чувствовала, что ничего хорошего ждать не стоит, просто так нас не беспокоят. Доминик вернулся минут через десять сосредоточенный и хмурый.

– Мери, у нас проблемы, в городе фаершоу с бегающими пылающими сектантами. Люди в панике и просят теней о защите, пламя быстро перекидывается на дома вблизи Темного рынка. – он устало потер переносицу предвкушая тяжелую ночь.

– Кто то из наших руку приложил? – Теряя былое веселье спрашиваю я.

– Нет, Райт клянется, что эти идиоты из Культа Света сами поджигают друг друга…

Черт, у меня очень хреновое предчувствие…

–Две минуты на сборы и выходим, сообщи всем что бы стягивались туда – скомандовала я поднимаясь с дивана и вышла на улицу через запасной выход.

Я ненавидела пожары. Особенно когда горел мой город. Особенно когда священники Культа Света орали свои молитвы, пока их плоть пузырилась и слезала с костей. Ну серьёзно, можно же просто умирать тихо?

– Север! – я пнула сапогом обугленную голову какого-то фанатика. – Где этот идиот, который решил, что сегодня хороший день для самосожжения?!

Мы стояли на аллее перед Темным рынком и смотрели как пламя пожирает храм Культа. Я не понимала происходящего, они жгли свою Святыню и словно факелы бегали по улицам крича свои дебильные молитвы, до тех пор, пока не падали замертво. Запах стоял отвратительный, аромат жжёных волос перемешивался с запахом горелого мяса и оставлял за собой металлический шлейф.

Обычные горожане разбегались в стороны от своих домов. Увидев нас несколько отважных… или глупых… мужчин кинулись к нам с мольбой о помощи. Огонь перекинулся на их дома и у некоторых там остались дети. Я бросилась к ближайшему горящему зданию, из которого раздавался младенческий плач.

Пламя лизало стены дома, искры танцевали в дымном воздухе, как безумные светлячки. Я пригнулась, прикрывая рот рукавом, когда очередная горящая балка с грохотом рухнула передо мной, перекрывая коридор.

–Черт возьми! – выругалась я, ощущая, как жар обжигает кожу даже сквозь толстую кожу куртки. Где-то в глубине дома продолжал раздаваться детский плач, звучавший все отчаяннее.

Я уже собиралась прыгнуть через пылающий завал, когда вдруг сильные руки обхватили меня сзади, резко оттащив назад. Тело моего "спасителя"оказалось твердым, как сталь, и обжигающе горячим.

– Неужели Глава Теней собирается погибнуть, как обычная пожарная не отличающаяся умственными способностями? Я был о тебе лучшего мнения. – низкий голос с бархатистыми нотками сарказма прозвучал прямо у моего уха, заставляя мурашки пробежать по спине.

Развернувшись с молниеносной скоростью, я вонзила нож в живот нападавшего – или пыталась вонзить. Лезвие со скрежетом скользнуло по черной кожаной броне, оставив лишь тонкую царапину.

Передо мной стоял мужчина, от которого веяло первобытной опасностью. Под два метра ростом, плечи, которым позавидовал бы медведь, коротко стриженные черные волосы и… глаза. Боги, эти глаза! Серо-голубые, как океан перед штормом, с вертикальными зрачками, которые сейчас сузились в щелочки при виде меня.

– Рейвен Дарквейн, – выдохнула я, сжимая рукоять ножа до хруста в костяшках.

Его губы растянулись в насмешливой улыбке, обнажив слишком острые клыки. – Какая честь. Ты знаешь меня. – он очевидно был удовлетворён моим оцепенением.

– Потомок древнего рода черных драконов собственной персоной. Покажи хоть кого-то в нашем мире кто тебя не знает, – я оскалилась в ответ, чувствуя исходящую от него мощь и опасность я стала медленно отступать к стене, чтобы не оказаться в ловушке.

–Что привело тебя в мой горящий город, дракончик? Неужто решил погреться?

Рейвен сделал шаг вперед, его движения были неестественно плавными, словно он уже знал каждый мой следующий шаг. – Ты отняла у меня близкого человека. И теперь я пришел за твоими мучениями, но сначала я хочу получить ответы на свои вопросы.

За его широкой спиной я мельком увидела, как Север и Доминик выводили группу детей через задний выход. Бьена стояла на коленях посреди улицы, ее ноутбук странно мерцал в дыму, а Крис организовал цепь из наших людей и горожан, передающих ведра с водой.

– Ошибаешься, чешуйчатый, – я перевела вес тела, готовясь к атаке. – Я не трогала никого из твоего рода. – Но если ты так жаждешь моей кончины…

Внезапно его рука молнией метнулась вперед, сжимая мое горло. Я почувствовала, как его пальцы нагреваются, будто раскаленный металл.

– Не лги, маленькая тварь, – он прошипел, и в его глазах вспыхнуло настоящее пламя. – Я видел твой знак на месте преступления. Видел следы твоей магии. – последние слова он выплюнул с омерзением.

Воздух пересох в горле, черные пятна поплыли перед глазами. Я судорожно цеплялась за его руку, чувствуя, как под пальцами кожа покрывается странными чешуйчатыми узорами.

– Отпусти… ее… ублюдок!

Доминик врезался в Рейвена сбоку, как разъяренный бык. Мой названый брат бил с яростью, которую я редко у него видела – удар в солнечное сплетение, затем в челюсть, попытка захвата… Все напрасно. Дракон лишь усмехнулся и одним движением отшвырнул Доминика в стену.

Он ударился о каменную стену с глухим стуком, но мгновенно вскочил на ноги, несмотря на кровь, стекающую по его виску. В его глазах горела ярость, но я знала – против дракона, даже полукровки, у него нет шансов.

– Доминик, стой! – хрипло выкрикнула я, все еще пытаясь высвободиться из железной хватки Рейвена.

Но он уже рванулся вперед, в руке сверкнул клинок с гравировкой древних рун – подарок Север на его последний день рождения. Лезвие должно было резать даже магическую броню.

Рейвен лишь вздохнул, словно устав от назойливой мухи, и в последний момент перед ударом… исчез.

Доминик провалился в пустоту, потеряв равновесие, но Рейвен уже материализовался за его спиной.

– Ты храбр, – произнес дракон почти с сожалением. – Но глуп.

Его ладонь с размаху врезалась Доминику в спину, и тот рухнул на землю, закашлявшись кровью.

Я почувствовала, как тьма внутри меня вскипела….

Кровь стучала в висках, смешиваясь с ритмичным гулом нарастающей тьмы. Я чувствовала, как черные жилы под кожей пульсируют, наполняясь древней силой. Воздух вокруг нас сгустился до желеобразной субстанции – каждый вдох обжигал легкие, как будто я вдыхала не дым, а расплавленный свинец.

Рейвен отпрянул, его драконья интуиция наконец-то уловила опасность. Я видела, как его зрачки-щелки расширились, а ноздри дрогнули, улавливая новый запах – запах разлагающейся магии, гниющей плоти и чего-то… древнего.

–Ты… – мой голос раскололся на десятки отголосков, словно в пустом склепе заговорили все погребенные здесь мертвецы. – Я сожгу тебя в твоем в собственном пламени. – мои глаза заплыли темным туманом….

Тьма вырвалась наружу черными лентами, обвивая мои руки, превращая пальцы в когтистые тени. Они впились в его запястье, и там, где черные когти касались его кожи, плоть начала пузыриться и чернеть, как гнилое яблоко под осенним солнцем.

Это было не просто заражение тьмой. Это был голод. Тот самый первобытный ужас, который я ощутила в семь лет, когда впервые коснулась смерти. Его жизненная сила текла ко мне густыми волнами – я чувствовала жар драконьей крови, вкус грозовых облаков на языке, слышала эхо его воспоминаний…

…ребенок с серебряными чешуйками на висках, прячущийся в пещере от чего-то ужасного…

…первое превращение, когда кости ломались и срастались заново…

…лицо брата, такого же, но с янтарными глазами…

Я рванула руку назад, разрывая связь. Это было слишком. Слишком интимно. Слишком… по-драконьи.

Север появилась как всегда вовремя. Ее походка была странно неуверенной – я никогда не видела ее такой. В руках она держала нечто, что еще минуту назад было человеком.

Тело жреца дергалось в конвульсиях. Его кожа пульсировала, как будто под ней копошились тысячи червей. Когда он засмеялся, его челюсть отвалилась с мокрым хлюпом, но смех не прекратился – теперь он исходил из гортани, обнажившейся под слоем расползающейся плоти.

– Смотрите, – прошептала Север, тыча ножом в его глазницу. – Видите?

Я наклонилась ближе. В глубине зрачка, среди кровавой жижи, плавало… отражение. Не мое. Не горящего города. Там, в миллиметровом пространстве зрачка, стояла Она.

Я узнала Ее сразу. Тот же изгиб губ, что видели умирающие некроманты. Те же пальцы, длинные и костлявые, которые разрывали грудь моего учителя. В ее глазах мерцали целые галактики мертвых миров.

– Матерь Тьмы, – выдохнула я, чувствуя, как колени подкашиваются от древнего ужаса.

Рейвен резко повернулся ко мне. Его лицо было бледным под слоем сажи и крови.

– Что это значит, трупоцветик? – его голос потерял всю свою уверенность. Теперь он звучал почти… по-человечески, скрипя душой я пропустила это идиотское прозвище мимо ушей.

Я подняла дрожащую руку, указывая на жреца. Его тело начало разлагаться с неестественной скоростью, обнажая кости, которые тут же рассыпались в черный порошок.

– Это значит, дракон, что мы оба были пешками. – я сглотнула ком в горле. – - Твоего брата убила не я. Его убила наша общая мать.

Над городом прогремело, но это был не гром. Это был смех. Глубокий, грудной, женский.

И тогда все фонари в Блэкстоуне погасли разом и огонь пожирающий дома и плоть унялся сам собой, словно по приказу.

Мы стояли по среди улицы не решаясь проронить и слова. Я приказала Крису и Бьен забирать Доминика и отправляться в наше поместье, чтобы подлатать нашего здоровяка, после стычки с хвостатым. Дракон, к моему огромному сожалению, никуда не исчез, хотя по моему скромному мнению ему самое место, где ни будь в пещере… замурованным… и связанным… но сейчас есть проблемы посерьезнее чешуйчатой морды!

Тьма сгущалась неестественным образом. Это был не просто ночной мрак – воздух стал плотным, словно мы вдыхали жидкую сажу. Я машинально провела пальцами по запястью, где татуировка дракона беспокойно шевелилась под кожей.

Рейвен стоял в трех шагах, его поза говорила о готовности к атаке. Драконья кровь не позволяла ему показать страх, но я видела, как его ноздри дрожали, улавливая новые запахи.

– Что ты на этот раз натворила, некромантка? – его голос напоминал скрежет камней. Он не использовал привычный насмешливый тон – это говорило о серьезности ситуации больше любых слов.

Я медленно повернула голову, осматривая окружение. – Если бы это была моя работа, чешуйчатый, ты бы уже чувствовал это в своих костях.

Тени на кирпичных стенах начали пульсировать. Не так, как при моих заклинаниях – эти двигались против ветра, под странными, неестественными углами.

Рейвен резко развернулся, следуя за моим взглядом. – Объясни. Сейчас же. – Его пальцы сжались, и я увидела, как между суставами проступили черные чешуйки.

– Я не знаю, что это, – призналась я сквозь зубы. – Но это не некромантия. Это что-то… древнее.

Внезапно все звуки города стихли. Не стало даже треска догорающих зданий. Тишина давила на барабанные перепонки, как глубокая вода. Север скрылась из виду, заводя оставшихся на улице людей в укрытие.

Тени начали принимать формы. Нечеткие силуэты, напоминающие то людей, то существ, которых я не могла опознать. Они двигались рывками, будто старые кинокадры.

– Ты точно ничего не знаешь об этом? – Рейвен бросил мне взгляд, полный холодной ярости. Его глаза светились в темноте, как тлеющие угли.

Я резко встряхнула головой. – Нет, ну ты мне скажи, ты всегда умственными способностями не отличался или я тьмой твой мозг задела? Если бы я вызывала такое, разве стояла бы здесь с тобой?

Он зарычал, но не ответил. Вместо этого внезапно схватил меня за плечо и резко оттащил в сторону – как раз в тот момент, когда из стены вырвалась черная масса, пролетев на месте, где я только что стояла.

– Смотри! – прошипел он.

Тени начали формировать сцены. Одна показала группу людей в древних одеждах, окруживших что-то в центре. Другая – дракона, падающего с неба с перебитыми крыльями.

– Это… – мое дыхание участилось. – Это воспоминания. Но не мои. И судя по всему не твои.

Рейвен напрягся. – Тогда чьи?

Холодный пот стекал по моей спине. – Думаю, это сама Тьма вспоминает.

Внезапно все тени замерли, а затем одновременно повернулись в нашу сторону. В воздухе запахло сталью и грозой.

Рейвен инстинктивно встал между мной и угрозой, его спина напряглась.

– Что бы это ни было, – прошипел он через зубы, – мы разберемся потом. Сейчас – выживаем.

Я кивнула, чувствуя, как моя собственная магия бурлит в ответ на происходящее. – Договорились. Но только до тех пор, пока это не кончится.

Тени сделали шаг вперед. Одна. Вторая. Их движения стали синхронными. И тогда я поняла – кто-то или что-то действительно наблюдало за нами черезних.

– Готовься, – предупредила я, чувствуя, как тьма под моей кожей отвечает на вызов. – Это только начинается.

Рейвен оскалился, и я увидела, как его клыки удлинились. – Наконец-то что-то интересное. – прорычал он.

Словно в подтверждение моих слов из земли стали прорываться мертвецы, бесконтрольные, бездушные и оголодавшие…..

– Ты можешь их упокоить? – отскакивая от прорывающегося лича спросил Рейвен.

– Нет… да… не знаю – в панике ответила я, – я никогда не держала более 11 мертвых за раз… тут их не меньше четырех десятков и неизвестно сколько еще прорываются. Я постараюсь – сказала я, не упоминая, что недавняя наша с ним стычка существенно опустошила пой ареал и моих сил едва хватит на упокоение семи мертвецов не высокого уровня.

Я прикрыла глаза призываю всю клубившуюся во мне тьму и мои глаза затянуло туманом, дракон на моей руке зашевелился, предупреждая об опасности. Открыв глаза я увидела сотни нитей тьмы, которые мне нужно было ухватить и что сложнее удержать, чтобы взять контроль над нечистью.

Кровь хлынула из моего носа горячими струйками, когда я вцепилась в нити семи мертвецов одновременно. Каждая жила тьмы в моих руках жглась как раскаленная проволока, выжигая кожу до черноты. Я чувствовала их сопротивляющиеся души – скользкие, гнилые, напитанные чужой волей.

– Обратно в бездну! – мой голос сорвался на хрип, когда я рванула нити на себя.

Первый лич взвыл, его костяные пальцы скребли по брусчатке, оставляя кровавые борозды. Черная жижа сочилась из его глазниц, когда моя магия начала затягивать его обратно в трещину. Но из разлома тут же полезли новые руки – десятки скелетных лап с крючковатыми когтями.

Рейвен метался как демон между волнами нежити. Его руки уже не походили на человеческие – покрытые черной чешуей, с когтями, рвущими плоть как пергамент. Один удар – и мертвец разлетался на кости. Но через мгновение эти кости снова складывались в чудовищные фигуры, скрепленные черной слизью.

– Они не умирают! – его голос уже звучал с драконьей хрипотцой. – Ты должна упокоить их всех!

Я судорожно сглотнула ком крови, подступивший к горлу. В глазах плавали черные пятна. Еще три нити… Еще три мертвеца… Мои ноги подкашивались, но я вцепилась в следующую порцию тьмы.

Внезапно один из личей повернул ко мне голову на 180 градусов. Его челюсть отвалилась с мокрым хлюпом, и из гниющей глотки полился голос… голос Доминика.

– Сестренка… почему ты не спасла меня?

Ледяная игла вонзилась мне в грудь. Контроль дрогнул – нити ослабли.

– Не слушай! – Рейвен в ярости разнес говорившего мертвеца ударом острых как лезвия когтей, но эхо этого голоса уже разъедало мой разум, «нет… этого не может быть… Доминик… он не мог умереть…» меня начала захлестывать паника.

Из новой трещины выползло нечто худшее. Оно имело форму человека, но двигалось как паук, костяными конечностями щелкая по камням. Его "лицо"было слеплено из десятка глаз, и когда оно заговорило, это был хор голосов всех, кого я когда-либо теряла.

"Маленькая Мери… ты обещала вернуть нас…"

Мир поплыл перед глазами. Я чувствовала, как тьма внутри меня бурлит, переливается через край, выходит из-под контроля. Моя татуировка дракона горела как раскаленное железо.

– Держись, чертовка! – Рейвен внезапно оказался за моей спиной, его чешуйчатая лапа обхватила мою талию, поддерживая. – Они играют с твоей головой!

Но было поздно. Последний лич протянул ко мне руку – и его пальцы превратились в знакомые тонкие пальцы моего учителя. Именно так он делал, когда показывал мне новые заклятья…

– Ты разочаровала меня, девочка.

Что-то внутри меня… надломилось.

Нити тьмы лопнули с звуком рвущейся плоти. Волна с обратной силой ударила мне в грудь, будто ломая ребра изнутри. Я услышала, как Рейвен кричит что-то, но его голос тонул в нарастающем гуле в моих ушах.

Последнее, что я увидела – как мертвецы бросаются на нас единой черной волной. Как чешуйчатая лапа Рейвена прижимает мою голову к его груди. Как его спина сгибается под ударом…

А потом – только падение в бездну, где смеялись все те, кого я не смогла спасти.

Глава 3

«Пробуждение в пепле.»

Я тонула в молчании, густом, как деготь, заполняющем уши, рот, легкие. Вокруг простиралось бесконечное поле, усыпанное костями, которые хрустели под босыми ногами. Небо висело низко – не черное, не синее, а цвета увядшей плоти. А над всем этим – черное солнце. Его лучи не светили, а впитывали жизнь, оставляя на коже ощущение липкой паутины.

Они появились из тумана.

Сначала – учитель. Его грудь зияла дырой, где когда-то билось сердце. Пальцы, которые когда-то учили меня чертить руны, теперь были покрыты плесенью.

– Ты забыла нас, девочка.

За ним – Доминик. Его горло было перерезано аккуратно, как страницы в любимой книге. Кровь сочилась на рубашку, но он улыбался.

– Ты бросила меня умирать, не защитила.

Дети из приюта Святой Марфы выстроились в ряд. Их маленькие ручки обуглены, глазницы пусты. Они молча протягивали ко мне куколок – тех самых, что держали в последние мгновения.

Потом пришли другие.

Незнакомцы. Драконы с перебитыми крыльями. Воины в доспехах, которых не было ни в одной летописи. Женщина с лицом, скрытым вуалью из паучьих лапок.

И Она.

Матерь Тьмы стояла вдалеке, ее пальцы двигались в странном танце, будто дергала за невидимые нити. С каждым движением мертвые делали шаг вперед.

– Ты обещала… – их шепот заполнял пространство.

Я попятилась, чувствуя, как кости ломаются под ногами.

– Я не могу! – крикнула я, но звук потерялся в пустоте.

Учитель протянул руку. Его костяные пальцы впились мне в грудь.

– Ты могла. Просто испугалась.

Тело пронзила Боль. Настоящая.

Я почувствовала, как его ногти разрывают плоть, как холодные фаланги сжимают сердце…

Я проснулась с хрипом, вскочив так резко, что шелковые простыни опутали ноги. Грудь вздымалась, сердце колотилось где-то в горле. По спине струился ледяной пот, смешиваясь с запахом лаванды и дыма – моя комната, моя кровать, мои черные шелковые шторы с вышитыми серебром рунами защиты.

– Живая?

Голос прозвучал как удар хлыста. В кресле у камина, в луже кровавого света от витражного окна, сидел Рейвен. Его массивная фигура казалась чужеродной в моей изящной спальне.

Я попыталась ответить, но из горла вырвался только хрип. Голос пропал, будто после недели криков.

– Не напрягайся. – Он бросил мне флягу. Серебряная, с драконьей печатью. – Пей. Мед, чертополох и кое-что похуже.

С недоверием я открутила крышку и принюхалась. В нос ударил запах чертополоха и чего-то пряного. Немного повременив борясь с мыслями, что наглая чешуйчатая морда решила меня отравить, я все-таки отпила из фляги. Жидкость обожгла горло, но через мгновение по жилам разлилось тепло. Я сглотнула, ощущая, как возвращается голос:

– Как… я здесь?

Рейвен показал на свежие царапины на скулах. -Ты вцепилась в меня, как утопающая, когда теряла сознание. Пришлось нести через полгорода, как какую-то драгоценность. – Его губы искривились в подобии улыбки. – Ты ужасно тяжелая для такой мелкой твари.

Я провела языком по потрескавшимся губам. Тело болело так, будто меня переехал каретный ряд. Магия… Я протянула руку, пытаясь ощутить тьму, но внутри была только пустота. Ареол опустошен до дна.

– Остальные?

– Живы. Твой Доминик уже трижды пытался штурмовать дверь. Север спрятала все ножи, но думаю это ненадолго. – его голос сочился сарказмом и начал меня безумно раздражать. Но у меня были еще вопросы, поэтому я пропустила это мимо ушей.

– Что произошло, когда я отключилась? – голос слушался все лучше, интересно что за бурду я все-таки выпила.

– Кстати об этом, в следующий раз предупреждай что твоя нательная живопись может покидать пределы твоей кожи, ибо я чуть не выкинул тебя к мертвецам, когда дракон с твоей руки решил уползти и жить своей жизнью. – его голос был вполне серьезный, но в глазах плясали искорки смеха. – Твой дракон вдруг ожил и взорвался черным огнем. Когда дым с пылью осел мертвецов не было, как и тел погибших.

Я провела кончиками пальцев по воспалённой коже вокруг татуировки. Чернильный дракон казался безжизненным, но при прикосновении под кожей ощущалось слабое пульсирование – как будто кто-то водил пальцем по обратной стороне пергамента.

– Он… что? – мой голос звучал чужим, словно прошел через сито пепла. – Моя татуировка никогда…

Рейвен расстегнул манжет рубашки, обнажив предплечье с причудливыми ожогами. Узоры напоминали когтистые следы, обвивающие руку. При ближайшем рассмотрении я заметила, что это не просто ожоги – тончайшие черные нити пульсировали под кожей, образуя сложную вязь.

– Твой домашний ящер решил, что я представляю угрозу, – его губы искривились в усмешке, но в глазах не было привычного сарказма. – Выпустил пламя, которое оставляет следы даже на драконьей коже. Интересный феномен.

Я сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Этого не могло быть. Тьма не могла действовать самостоятельно… или…

Дверь распахнулась с такой силой, что хрустальная ручка оставила вмятину в стене. Доминик замер на пороге, его обычно аккуратно уложенные волосы были всклокочены, а в расстёгнутом вороте рубашки виднелись свежие царапины. За его спиной маячила Север – её пальцы сжимали не обычный нож, а ритуальный кинжал с рунами, который я видела только один раз – в ночь нашего кровавого посвящения.

– Мери! – голос Доминика дрогнул. Увидев Рейвена, он инстинктивно шагнул вперёд, закрывая собой Бьену, которая выглядывала из-за его плеча с ноутбуком в руках. Экран устройства мерцал неестественным синим светом. – Как он…

– Оказался полезен, вопреки ожиданиям, – резко оборвала я, чувствуя, как в висках застучало. – Прежде чем начинать очередную дуэль, может, расскажите, что происходит в городе?

Бьена выскользнула из-за спины Доминика, её пальцы нервно перебирали клавиши. На экране вспыхивали окна с трансляциями улиц с камер. Я забрала ноутбук из ее рук и принялась рассматривать улицы нашего города. Ничего… абсолютно ничего. На улицах все было как обычно, будто ничего не произошло, всходящее солнце освещала улицы и только обгоревшие дома возле Темного рынка говорили о том, что мне это все не приснилось.

Я отдала ноутбук обратно и осмотрела всех присутствующих в моей спальне.

– Часы посещения закончились, попрошу покинуть мою спальню всех присутствующих, собираемся через 30 минут в зеркальном зале. – выпалила я.

Все синхронно кивнули, направляясь в сторону двери и только чертов дракон продолжил сидеть в облюбованном кресле будто его мои слова не касаются.

– Ты глуховат или туповат? – спросила я попытавшись улыбнуться самой очаровательной улыбкой, на которую была способна. Видимо получилось не очень, потому что на лице Рэйвена появилось сожаления и брезгливость.

Когда все вышли, он соизволил поднять сою задницу (кстати довольно не плохую) из кресла и подойдя к моей кровати прошипел мне прямо в лицо, -

– Не забывайся маленькая некроманточка, ты не можешь мне приказывать, ты все еще жива лишь потому, что я не до конца уверен, что ты виновата в смерти моего брата. – с этими словами он вышел из моей спальни, оставляя меня в приступе злости и растерянности. Вот же высокомерный, заносчивый, тщеславный… дракон.

В паршивом настроении я поднялась из постели и направилась в ванную, чтобы смыть с себя это липкое ощущение крови, раздражения и смерти. Мысли сбивались в клубок, у которого кажется нет конца, вопросов так много, что голова начала болеть. Я прислушалась к своему Ареолу и… ничего… пусто… я израсходовала все до последней капли и неизвестно сколько теперь буду восстанавливаться… черт… Я повернула кран и на меня полилась ледяная вода, отрезвляя мысли и возвращая холодный ум.

Из ванной я вышла через десять минут и вернувшись в комнату открыла шкаф… и тут меня будто ударило молнией… КТО МЕНЯ ПЕРЕОДЕЛ???

Эта мысль вспыхнула так неожиданно, что я чуть не задохнулась, подавившись собственным вздохом. Мои бы никогда так не рискнули… знают, что головы поотрываю… арррррр, чертов дракон!!! Прибью!

Одев наспех кожаные штаны и белую рубашку, я застегнула на ногах портупеи с метательными ножами и вышла из спальни в наихудшем расположении духа.

Зеркальный зал находился в самом сердце поместья, подходя к которому я стала свидетельницей довольно забавной перепалки между Домиником и драконом.

Я застыла в дверях, скрестив руки на груди, наблюдая как Доминик тычет пальцем в драконью грудь с таким остервенением, будто пытается продавить броню из драконьей чешуи. Со стороны это напоминало сцену, где котенок бросает вызов медведю.

– Ты вообще осознаешь, что твое присутствие здесь – это как факел в пороховом погребе? – Доминик говорил так громко, что в хрустальной люстре зазвенели подвески. – Полгорода уже знает, что дракон разгуливает по нашему особняку! У нас вчера три репортера за забором с фотоаппаратами дежурили!

Рейвен лениво осмотрел свои ногти, на которых все еще виднелись следы моей тьмы:

– О, значит я стал местной знаменитостью? Когда будем раздавать автографы? Может, устроим фотосессию? Я слышал, у вас тут отличный фотограф – тот самый, что прятался в кустах вчера. Правда, немного… подгоревший.

Он многозначительно посмотрел на свои пальцы, из которых повалил легкий дымок.

Доминик побледнел:

– Ты… ты поджарил папарацци?!

– Всего лишь слегка подрумянил, – дракон пожал плечами. – Он теперь будет думать дважды перед тем, как совать нос в чужие дела. И объектив.

Я громко кашлянула, привлекая внимание:

– Прекрасное утро для мужских мерялок! Кто следующий? Может, Бьена с Север устроят армрестлинг за звание главной крутой девочки? Или Крис продемонстрирует свое знаменитое 'убеждение'нефтяных магнатов?

Бьена, не отрываясь от ноутбука, пробормотала:

– Я выиграю. У меня реакция 200ms, плюс я могу взломать ее нож, чтобы он складывался в самый ответственный момент.

Север просто потерла лезвие ножа платком, на котором была вышита надпись "Сувенир из ада".

Доминик фыркнул:

– Мери, ты не понимаешь! Этот… этот…

– Шкаф на ножках? – подсказала я.

– Чешуйчатый засранец? – предложила Бьена, наконец оторвавшись от экрана.

– Дорогая проблема? – добавила Север, проверяя остроту лезвия о собственный ноготь.

Рейвен приложил руку к сердцу с театральным вздохом:

– Меня глубоко тронула ваша забота. Но если вы закончили слюнявить мне уши, может, займемся реальными проблемами? Например, тем, что ваш город медленно превращается в декорации к фильму ужасов?

Я подошла к центральному зеркалу, ощущая, как голова все еще гудит, будто в ней поселился рой разъяренных шершней:

– Все, цирк закрыт. Север, отчет по зеркалам.

Север встала, ее движения были точны и выверены, как удар кинжала в почку:

– Город на поверхности спокоен. Слишком спокоен. Ни паники, ни следов вчерашнего пожара. Но зеркала… – Она кивнула в их сторону, и я заметила, как ее пальцы слегка дрожат. Неужели Север нервничает? Вот это уже по-настоящему пугало.

Я подошла ближе. В отражении был Блэкстоун, но… неправильный. Здания покрыты черными жилами, словно инфицированные вены, улицы пусты, а в небе висело то самое черное солнце из моего кошмара, отбрасывающее не свет, а какую-то липкую, осязаемую тьму.

– О, прекрасно, – прошептала я. – Теперь у нас город-зомби. Надеюсь, хоть цены на недвижимость упали.

Рейвен заглянул через мое плечо, его дыхание обожгло мне шею:

– Выглядит уютно. Думаю, там отличные виды из окон. Особенно нравится тот жуткий собор, что пульсирует, как больное сердце. Это новая достопримечательность?

Я повернулась к нему, упираясь руками в бока:

– Знаешь что, дракончик? У меня гениальная идея. Может, тебе стоит туда сходить? Разведать обстановку. Один. Надолго. Лучше навсегда. Я даже печенье в дорогу упакую.

Он приложил руку к груди с преувеличенной обидой:

– Ты хочешь избавиться от меня? Я растроган до глубины моей чешуйчатой души.

– Нет-нет, это чисто стратегическое предложение, – сладко улыбнулась я, чувствуя, как начинает болеть голова от всей этой буффонады. – Ты же такой большой, сильный, независимый. А мы тут… мелкие и слабые. Совсем не ровня тебе.

Доминик фыркнул, скрестив руки:

– Да! Иди… исследуй! Возьми с собой Север для компании. Она тебе покажет все самые… живописные места.

Север подняла бровь, поймав солнечный блик на лезвии:

– Я его прирежу на третьем шаге. На четвертом спрячу тело. На пятом вернусь к ужину.

Рейвен покачал головой с наигранной грустью:

– Жаль разочаровывать ваш трогательный заговор, детишки, но… – Он вдруг молниеносно схватил меня за талию и притянул к себе так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло. – Если я иду, моя любимая некроманточка идет со мной. На поводке. В наморднике… С табличкой 'Осторожно: кусается'.

Я впилась ногтями в его руку, чувствуя, как под пальцами проступают чешуйки:

– Я тебе сейчас покажу поводок, чешуйчатый… Я тебя так заколдую, что твои собственные предки будут от тебя шарахаться!

Бьена вдруг вскочила, опрокинув стул:

– Ребят? Это все очень мило и трогательно, но… – Она развернула ноутбук, на экране которого пульсировала карта города с черными пятнами. – Тень движется. И она уже здесь. Прямо… эм… под нами?

Зеркала вокруг нас вдруг задрожали. Стекло затрескалось с жутким скрежетом, и из щелей поползли черные нити, складываясь в слова:

"Дитя моей крови,

Ты носишь в себе ключ,

что отпирает дверь между мирами.

Но знай – когда последняя свеча догорит,

Тьма придет не как гость, а как наследник."

Слова исчезли так же неожиданно, как и появились, а в воздухе запахло увядающими розами и свежевырытой могилой. Рейвен резко развернулся, прикрывая меня своим телом, а его руки вспыхнули черным пламенем.

– Ну что, партнеры по несчастью? – его голос внезапно стал серьезным. – Или продолжим наши милые семейные разборки?

Доминик вздохнул и достал из-за пояса массивный пистолет с выгравированными рунами:

– Черт с тобой, дракон. Но если ты предашь ее…

Рейвен оскалился, и в этот момент его глаза вспыхнули настоящим драконьим огнем:

– Обещаешь убить меня? Как оригинально. Напомни, сколько у вас тут стен с моими портретами и дротиками?

Тишина в зале стала густой, как смола. Даже Бьена перестала стучать по клавиатуре, завороженно глядя на исчезающие слова.

– Ну что, трупоцветик? – Рейвен медленно повернулся ко мне, его глаза все еще горели тем же пламенем, что и в бою. – Похоже, твоя мамочка оставила тебе любовную записку.

С момента как пропала надпись прошло уже больше 2 часов… цифровые карты пришли в норму, в общем как и зеркала, больше не было черной паутины и пульсирующего храма… но каждый из нас сидел как на пороховой бочке, словно вот, вот все начнется снова. Не выдержав напряжения повисшего, между нами, я отправила всех отсыпаться после тяжелой ночи, а сама вышла на балкон.

Балкон особняка Крафтов возвышался над Блэкстоуном, как капитанский мостик над бурным морем. Я оперлась о холодные перила, чувствуя, как металл пробирает кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Внизу город дышал – где-то кричали пьяницы, где-то ссорились влюбленные, а где-то… где-то тени становились слишком густыми.

Сигаретный дым вился вокруг пальцев, как дымок от ритуальных свечей. Я затянулась, ощущая, как никотин притупляет дрожь в руках.

"Дитя моей крови… Ты носишь в себе ключ…"

Слова из зеркала все еще жгли сознание.

– Если будешь курить так интенсивно, твои легкие сдохнут раньше, чем я решу, стоит ли тебя убивать.

Голос Рейвена прозвучал прямо за спиной – низкий, с легкой хрипотцой, будто его связки были опалены пламенем. Я не обернулась.

– Успокойся, дракончик. Даже если я умру, ты всегда сможешь поиграть с моим трупом.

Он рассмеялся – звук был похож на скрежет камней.

– Сарказм как защитный механизм? Мило.

Его шаги были бесшумными, но я почувствовала, как воздух вокруг сгустился, наполнившись запахом грозы и горячего металла. Он остановился вплотную, его тело почти касалось моей спины, а мое тело неожиданно дало предательскую дрожь.

– Ты дрожишь, – прошептал он.

– От брезгливости.

– Врешь.

Его рука скользнула по моей талии, обжигая даже через ткань. Я резко развернулась, прижав сигарету к его груди. Шелк рубашки зашипел, но кожа под ней даже не покраснела.

– Черт, – пробормотала я. – Даже поджечь тебя нельзя.

Он поймал мою руку, его пальцы обхватили запястье, словно раскаленные кандалы.

– Попробуй еще раз, – его голос стал глубже, в нем появились ноты драконьего рычания. – Может, в этот раз я позволю.

Я замерла, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу.

– Ты что, решил соблазнить меня, чтобы я рассказала, как убила твоего брата? – я оскалилась. – Жаль, но я предпочитаю мужчин, а не перегретые скалы с манией величия.

Его глаза вспыхнули – зрачки сузились в тонкие вертикальные щели, а радужка залилась золотым огнем.

– Ты не знаешь, чего я хочу, – прошипел он.

– О, я прекрасно знаю. Ты хочешь правды. Но вот незадача… – я наклонилась ближе, чувствуя, как его дыхание становится тяжелее. – Ты даже не понимаешь, что правда убьет тебя быстрее, чем я.

Он замер.

– Что ты скрываешь, некромантка?

Я улыбнулась, зная, что эта улыбка похожа на оскал.

– Ты действительно думаешь, что твоего брата убила я? – медленно провела пальцем по его груди, чувствуя, как под тонкой тканью проступают чешуйки. – А если я скажу, что он сам пришел ко мне? Что он умолял о помощи?

Рейвен напрягся, его пальцы впились в мое запястье так, что кости затрещали.

– Ты лжешь.

– Проверь. – я бросила вызов его взглядом. – Ты же дракон. Разве ты не чувствуешь, когда тебе врут?

Его глаза пылали, но в них мелькнуло что-то… неуверенное.

– Если это правда… – его голос стал тише, но опаснее. – Почему он умер?

Я выдержала паузу, наслаждаясь его замешательством.

– Потому что он узнал, кто на самом деле стоит за всем этим. И этот "кто-то"не позволил ему уйти живым.

– Кто?

Я рассмеялась.

– О, нет-нет, дракончик. Ты хочешь правду? Тогда начни искать сам. Но предупреждаю… – я наклонилась к его уху, чувствуя, как его тело напряглось. – Когда ты ее найдешь, ты пожалеешь, что вообще задавал вопросы.

Он резко отстранился, его лицо исказила ярость.

– Ты играешь с огнем, женщина.

– А ты – с тенью, – улыбнулась я. – И, поверь, я гораздо опаснее.

Мы замерли в напряженном молчании. Где-то внизу завыла сирена, а ветер донес запах гари.

– Ты права в одном, – наконец сказал он, его голос снова стал холодным и контролируемым. – Я начну искать сам. Но если окажется, что ты лжешь…

– О, угрозы? – перебила я. – Как оригинально.

Он повернулся, чтобы уйти, но на последний момент бросил через плечо:

– И, Мери?

– Что?

– В следующий раз, когда захочешь прижать ко мне сигарету… не останавливайся на груди.

И прежде чем я успела ответить, он исчез в темноте, оставив за собой лишь запах пепла и обещание мести.

Я осталась одна, глядя на догорающий окурок.

"Когда последняя свеча догорит, Тьма придет не как гость, а как наследник."

Он искал правду. Я тоже ее искала, но ему это знать не к чему…

Глава 4

Я открыла глаза, голова гудела от недостатка сна. В комнате были закрыты шторы и не понятно сколько я проспала и какое сейчас время суток. Я взглянула на экран телефона, 14:28. Ооо чуть больше шести часов сна, давно не позволяла себе такой роскоши. Усмехнувшись собственным мыслям я направилась в душ, но не прошло и пятнадцати минут моего прибывания в душе, как снизу раздался незнакомый женский истеричный крик.

– Да что за черт, не поместье мафии, а проходной двор какой-то – зло выпалила я своему собственному отражения и наспех натянув шорты и топик направилась вниз.

Я спускалась по лестнице, капая водой на мрамор (кто вообще кладет мрамор на ступеньках? Это же скользко, как лед в аду после вечеринки демонов!), когда внизу раздался вопль, от которого даже люстра закачалась.

– ГДЕ ОН?!

– Леди, вы не можете просто врываться сюда! – голос Доминика звучал так, будто он объяснял правила этикета разъяренному медведю.

Я ускорила шаг, предвкушая зрелище. И не ошиблась.В холле бушевала девушка. Нет, не девушка. Дракониха.

Высокая, с волосами цвета пламени (буквально – кончики слегка дымились), в кожаном корсете, который, казалось, вот-вот лопнет – и не только от ярости. Ее глаза горели желтым огнем, а ногти уже начали превращаться в когти.

– О, – сказала я, останавливаясь на последней ступеньке. – У нас гостья.

Безумная ящерица в человеческом обличии резко развернулась, и ее взгляд впился в меня с такой ненавистью, что я невольно проверила, не загорелся ли мой топик.

– Ты! – она прошипела, ткнув в меня пальцем с маникюром, похожим на мини-кинжалы. – Ты та самая шлюха, которая украла моего жениха!

Тишина.

Доминик замер с выражением "ну вот, опять это дерьмо".

Бьена, спускавшаяся следом за мной, подавилась собственным смехом.

Север, появившаяся из ниоткуда (как обычно), медленно достала нож и начала точить его о ноготь, явно наслаждаясь моментом.

– О как – оскалилась я на прилетевшую любезность – Дом, это чудо в силиконе дверью не ошиблось? Ааа, я поняла это подстилка одного из упокоенных мной особей мужского пола?

Я застыла на ступеньке, капая водой на мрамор, который теперь напоминал каток для начинающих самоубийц. Дракониха передо мной дышала так тяжело, что воздух вокруг нее колебался, как над раскалённой сковородой.

"Прекрасно, – подумала я, – именно так я хотела начать свой день – с разборок между драконами в моём холле".

– Подстилка? – её голос стал опасным шёпотом, из ноздрей вырвались клубы дыма. – Ты смеешь называть наследницу клана Имберфлейм…

– О, так у тебя даже фамилия есть! – перебила я, делая шаг вниз. – А я уже думала, ты просто случайная огнедышащая блондинка, которую Рейвен подобрал в каком-нибудь драконьем баре.

Доминик закашлял, прикрывая смех. Север перевернула нож в руке – явный признак того, что она готова к веселью. Бьена уже достала телефон, явно собираясь записывать происходящее «на память».

– РЕЙВЕН! – завопила дракониха так, что в люстре зазвенели хрустальные подвески. – Ты позволишь этой… этой…

– Гениальной некромантше? – подсказала я.

– Хозяйке этого прекрасного особняка? – добавил Доминик.

– Единственной, кто может тебя воскресить, если ты её достанешь? – закончила Север, поймав солнечный блик на лезвии.

Сверху раздался громкий стон, и на лестнице появился сам "виновник торжества". Рейвен выглядел так, будто предпочёл бы быть прямо сейчас на войне с Культом Света. Без доспехов. С голыми руками.

– Серафина, – его голос звучал как скрежет камней. – Ты нарушаешь границы.

– А она нарушает наши планы! – дракониха ткнула пальцем в мою сторону, оставив на воздухе дымный след. – Ты должен был быть на нашей помолвке три дня назад!

Бьена фыркнула:

– Ой, так это та самая помолвка, ради которой ты заказала новое платье за полмиллиона золотых?

Вот это новости, надо почаще интересоваться новостями за пределами Блэкстоуна…

– Не вмешивайся, человек! – зашипела Серафина.

Я медленно спустилась в холл, чувствуя, как мокрые следы от моих ног тут же испаряются от жара драконихи.

– Давай начистоту, золотце, – я остановилась в шаге от неё. – Твой "жених"здесь, потому что я единственная, кто может помочь ему найти убийцу его брата. А не потому что он не смог устоять перед моим… – я провела рукой по татуировкам на животе, – очарованием.

– Рейвен закашлялся. Север ухмыльнулась. Доминик сделал вид, что внезапно ослеп.

Серафина же выглядела так, будто вот-вот взорвётся. Буквально.

– Ты… ты… – из её рта вырвалось облако пара.

– Осторожнее с мебелью, – предупредила я. – Этот диван пережил пять мафиозных войн, и я не позволю ему погибнуть от драконьей истерики.

В этот момент в холле появился Крис, неся поднос с завтраком. Он оглядел сцену, вздохнул и поставил поднос на ближайший стол.

– Я так понимаю, драконья свадьба отменяется? – спросил он, наливая себе кофе.

Тут, что все знали об этой свадьбе кроме меня?!

– Ты понимаешь правильно, – пробурчал Рейвен.

Серафина вдруг изменила тактику. Её плечи опустились, глаза наполнились "искренними"слезами (которые тут же испарялись, едва коснувшись щёк).

– Рей, – её голос стал мягким и дрожащим. – Я просто волновалась. Ты же знаешь, что происходит с теми, кто связывается с некромантами…

Я перевела взгляд на Рейвена. Его лицо было каменным, но в глазах читалось раздражение.

– Серафина, – он произнёс её имя как приговор. – Ты останешься здесь. Но если ты спалишь хотя бы одну занавеску…

– Стоп, стоп, стоп она что? Я от тебя не знаю как избавиться, а ты решил в мой дом всех своих чешуйчатых поселить?! Родителей на ужин ждать?! – меня вот вот накроет истерический смех.

Я застыла на лестнице, наблюдая как Серафина Имберфлейм – потому что теперь я знала ее полное имя – буквально плавила мой дорогой персидский ковер. От ее каблуков оставались аккуратные обугленные следы, будто кто-то решил прожечь в ковре новый узор.

"Прекрасно, – подумала я, – теперь у нас есть живая система отопления. Только вот вместо батарей – истеричная дракониха."

– Родителей?! – Серафина вспыхнула ярче, чем факел в бочке с порохом. Ее волосы вспыхнули алым пламенем, осветив холл в романтическом свете предсмертных судорог. – Ты думаешь, я позволю своей матери увидеть это… это…

Она сделала паузу, окидывая взглядом мой безупречно ухоженный хаос: Север, которая точила нож о мраморную столешницу. Бьену, вычислявшую стоимость наряда Серафины (по выражению лица – около стоимости небольшого замка). Доминика, державшего огнетушитель как снайперскую винтовку.

– …этот свинарник для убогих?!

Я приложила руку к груди, чувствуя, как мой еще влажный топ прилипает к коже.

– Свинарник?! – мой голос был наиграно ласков. – Это исторический памятник криминально-некромантской архитектуры! Здесь: Полы отполированы кровью недругов и отбелены их костями. Люстры сделаны из серебра, добытого в налёте на банк Культа Света. А в библиотеке хранится первое издание "Как убивать красиво"с автографом автора.

– Четыре звезды в "Путеводителе по криминальным особнякам", – невозмутимо добавил Доминик. – Мы проиграли одну только потому, что в подвале нет собственного морга.

Рейвен закрыл глаза, и я видела, как он мысленно считает до десяти. На девятом его глаз начал дергаться.

– Мери, – он произнес мое имя так, будто это было ругательство. – Она останется. Ненадолго.

Я медленно спустилась в холл, чувствуя, как мокрые следы от моих ног тут же испаряются в жаре драконьей истерики.

– О, значит теперь я решаю, кто будет жить в моём доме? – я сладко улыбнулась. – Прекрасно! Черт с тобой, но вот мои условия: Во-первых, никаких спонтанных возгораний (включая "я просто чихнула"и "это не я, это мои духи"). Во-вторых, никаких драк с Север (она уже выбрала нож для твоего вскрытия). И в-третьих, абсолютно никаких свадебных планов в моей гостиной!

Серафина зашипела, из ее ушей повалил дым. Рейвен резко поднял руку:

– Принято.

– Что?! – дракониха посмотрела на него, будто он предложил ей искупаться в святой воде.

– Ты хотела остаться? – его голос звучал как скрежет камней. – Остаёшься. Но если ты сожжёшь хоть один портрет её прадеда-некроманта…

– …я воскрешу тебя и заставлю вылизать пепел, – закончила я. – Со всеми солями и приправами.

Бьена фыркнула, Север одобрительно кивнула, а Крис спокойно доедал тост, будто подобные разговоры были обычным фоном его завтраков.

Серафина открыла рот… и закрыла. Повторила это еще раз. На третий раз из ее рта вырвалось маленькое пламя.

– Так… – наконец выдавила она. – Где моя комната?

– Рядом с моей, – тут же сказал Рейвен.

– В подвале! – хором выкрикнули я, Север и Доминик.

– В восточном крыле, – я указала на дальний коридор. – Рядом с комнатой для допросов.

– Что?!

– Шутка, – улыбнулась я. – Там библиотека. С книгами по некромантии. И несколькими особо ценными скелетами. – Ладно, ладно! – я махнула рукой. – Доминик, покажи нашей гостье её апартаменты. И… – я бросила взгляд на её дымящиеся волосы, – принеси ведро воды. И пожарный щит. На всякий случай.

Я застыла на лестнице, чувствуя, как капли воды с моих волос медленно скатываются по шее. Рейвен стоял в двух шагах, его глаза пылали ярче молний в грозовом небе. В воздухе витало напряжение – густое, обжигающее, как хороший виски.

"Боже, – подумала я, – он выглядит так, будто хочет либо задушить меня, либо прижать к этой чертовой мраморной стене. И судя по отклику моего тела я не уверена, что возражаю против любого из вариантов. Какого черта, видимо навалившиеся проблемы и отсутствие нормального сна сказываются"

– Ты насмехаешься, – его голос был низким, хриплым, будто он с трудом сдерживал что-то внутри.

– О, дракончик, – я медленно провела языком по губам, наблюдая, как его взгляд следует за этим движением. О да, не хочешь свалить сам, я тебя доведу до белого каления – Разве ты не знаешь? Некроманты смеются даже перед лицом смерти. Особенно перед ним.

Он шагнул ближе. Так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло. Мой топ все еще был слегка влажным, и я видела, как его взгляд скользнул по моей груди, где чернильный дракон извивался с вызывающей дерзостью.

– Ты играешь с огнем, – прошептал он, и в его голосе было столько обещаний, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Милый, – я наклонилась вперед, так что наши губы почти соприкасались, – я играю с вещами куда опаснее огня.

Где-то внизу раздался очередной взрыв, и крик Серафины: "Это была случайность!"Доминик что-то кричал в ответ, но его голос тонул в общем хаосе.

Рейвен закрыл глаза, и я увидела, как его челюсть напряглась. Он выглядел так, будто балансировал на грани между желанием задушить меня и… чем-то другим. Чем-то, что заставляло мое сердце биться чаще.

– Ты невыносима, – наконец произнес он, отступая.

– О, это комплимент? – я улыбнулась, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. – Я стараюсь.

В этот момент Бьена появилась на лестнице, ее глаза блестели от возбуждения.

– Мери! Ты должна это видеть! – она размахивала телефоном. – Я нашла ее твиттер! "Принцесса_Огня"только что запостила: "Когда твой жених предпочитает некромантку"с плачущим смайликом!

Я закатила глаза:

– Темные боги, дайте мне сил. – Затем посмотрела на Рейвена. – Ты действительно предпочитаешь некромантку? Я польщена.

Он посмотрел на меня таким взглядом, что у меня перехватило дыхание.

– Я предпочитаю не выбирать между чумой и холерой, – ответил он, но в его глазах было что-то… темное. Обещающее.

– Оу, – я приложила руку к груди. – Я растрогана. Прямо как тот диван, который твоя невеста только что подожгла.

Север внезапно появилась рядом, держа в руках обугленную подушку.

– Можно я ее убью? – спросила она с искренней надеждой. – Немножко?

– Пока нет, – вздохнула я. – Но если она спалит мою библиотеку…

– Я принесу зефир, – тут же предложила Бьена.

Рейвен провел рукой по лицу, и я видела, как его плечи слегка дрожат – от смеха или от ярости, я не была уверена.

– Я пойду… – он сделал паузу, – убью себя. Или ее. Или, может быть, тебя.

– Обещаешь? – я сладко улыбнулась.

Он зарычал – буквально – и ушел, оставив за собой шлейф дыма и невысказанных угроз.

– Ладно, с меня хватит на сегодня драконьих страстей, напоминаю всем, что сегодня пятница и в «Dell» намечаются бои, все готово?

– Естественно, все в лучших традициях, как всегда, – с предвкушающей улыбкой сказал Крис. – И да, сегодня приходили двое наших людей, у них дома сгорели в том пожаре, просят помощи.

– Да, выдели им денег на временное жилье и распорядись о восстановлении их домов. – я устало потерла виски – И Крис, составь списки и сметы всего, что пострадало в пожаре, надо восстановить район.

– Так точно, кэп – улыбнулся Крис. – увидимся в «Dell».

Я вернулась в свою комнату и немного поработав с бумагами начала собираться.

Я закатывала глаза так сильно, что боялась потерять их где-то в черепной коробке, пока затягивала корсет для вечера в Dell. Черный, как мои шансы на спокойную жизнь, с серебряными заклепками в виде крошечных гробов – идеальный наряд для пятничного вечера.

– Север! – крикнула я, извиваясь, как угорь в руках начинающего сушиста. – "Если ты не поможешь мне с этой шнуровкой, мне придется воскресить портного, чтобы он объяснил, как это работает!"

Моя личная тень материализовалась из воздуха, ее пальцы проворно затянули шнуровку так туго, что я едва могла дышать.

– Теперь ты выглядишь как готовая к бою мумия, – констатировала Север, любуясь своим творением.

– Именно то, к чему я стремилась, – фыркнула я, проверяя в зеркале, не торчат ли где кости. – Как там наша огненная принцесса?

– Угрожает перекрасить все стены в 'стильный пепельный цвет', – равнодушно сообщила Север, проверяя остроту ножа о мою тумбочку.

Мы спустились вниз, где Доминик с видом загнанного зоотехника пытался объяснить Серафине, что ковры XVII века – не подстилка для драконьих ногтей. Дракониха щелкала когтями (которые сегодня были покрыты золотым лаком, я заметила) и с презрением разглядывала нашу гостиную.

– Ваш особняк пахнет смертью и плохими решениями, – заявила она, увидев меня.

– Спасибо, я старалась, – сладко улыбнулась я. – Это фирменный аромат 'Задушенные амбиции'с нотками 'Я же говорила, что это плохая идея'.

Рейвен, стоявший у окна, закатил глаза с такой силой, что я удивилась, как они не застряли у него в черепе. Его пальцы нервно барабанили по подоконнику, оставляя в дереве мелкие вмятины.

– Ладно, команда, собираемся в Dell, – объявила я. – Сегодня пятница, а значит, традиционные бои, алкоголь и плохие решения.

– Я уже составил список возможных жертв, – радостно сообщила Север, доставая из кармана сложенный листок.

– Это список гостей, Север.

– Да, я знаю.

В Dell царил привычный хаос. Воздух был густ от запаха дорогого виски, дешевой крови и отчаяния. На ринге два оборотня выясняли, кто из них более альфа, что выглядело как помесь собачьей свадьбы и марафона по поеданию сырого мяса.

– О, наша королева почтила присутствием! – Крис встретил нас у бара, разливая что-то подозрительно дымящееся. – Как поживает наш драконий зверинец?

– Пока не съели друг друга, – вздохнула я, забирая бокал. Сделала глоток и тут же закашлялась. – Что это, жидкость для розжига?

– Новый коктейль – 'Слезы моих врагов', – гордо сообщил Крис. – На основе текилы, табаско и чили.

– Вкус как будто тебя бьют по лицу перчаткой, смоченной в спирте, – оценила я. – Мне нравится.

Бьена уже сидела за своим столом, окруженная гаджетами. Ее пальцы летали по клавиатуре, а глаза светились зловещим синим отблеском экранов.

Смета на восстановление района готова, – бросила она, не отрываясь от работы.

Дверь клуба распахнулась, и в Dell вошел Рейвен, за ним – наша любимая дракониха в платье, которое кричало "посмотрите на меня"на всех языках мира, включая мертвые.

– Они что, на свидание пришли? – фыркнул Крис.

– Нет, – сделала еще один глоток своего адского коктейля. – Они пришли испортить мне вечер. Ладно, идемте за наш стол.

Как только мы сели за наш столик, официанты сразу подбежали с бутылкой яблочного бурбона и порциями кровавого стейка для каждого. Обожаю наш клуб.

В ходе разговоров и зрелища на ринге мы смеялись и делали ставки, даже дракон влился в нашу беседу и веселил нас своими историями, а его пассия только и делала, что недовольно фыркала. Спустя примерно два часа с ринга раздался крик:

– МЕРИАНА КРАФТ!!! – я обернулась, услышав свое имя. На ринге стоял высокий парень спортивного телосложения, в его глазах горела ярость. – Я ВЫЗЫВАЮ ТЕБЯ НА КРАСНЫЙ БОЙ!

По залу расползлись шепотки и удивленные вздохи.

– Мальчик, ты видимо перебрал – снисходительно улыбнулась я надеясь образумить его.

– Ты убила моего брата, и я взамен заберу твою жизнь! – у меня вырвался нервный смешок, еще один придурок который уверен, что я убила его брата, они что сговорились.

– Доминик, отчет. – тихо сказала я.

– Это Сэмюэль Зольт, брат Дениэля Зольта, который четыре недели назад изнасиловал девушку у порта.

– Черт… – выругалась я. – Сэм, твой брат был уродом, а твои бездумны действия могут привести тебя к встрече с ним.

– ЗАТКНИСЬ!!! ТЫ НЕ БОГ, ЧТОБЫ РЕШАТЬ, КОМУ ЖИТЬ, А КОМУ НЕТ!!! ТЫ ПРИНИМАЕШЬ ВЫЗОВ ИЛИ ТОЛЬКО И МОЖЕШЬ ЧТО ПРЯТАТЬСЯ ЗА СВОИХ БУЙВОЛОВ И ИСПОЛЬЗОВАТЬ СВОЮ МЕРТВЕЧИНУ?! – он так орал, что стаканы на столе задрожали.

Понимая, что он настроен серьезно и не отступит, я поднялась с кресла и с безразличным выражением лица направилась к рингу. Доминик молча направился за мной, чтобы провести красный бой. Вокруг стих весь гул, все внимание было приковано к нам.

– А что происходит, почему такая напряженность? – спросил Рейвен полушепотом у Криса.

– Красный бой это бой до последнего вздоха, проигравшего вынесут вперед ногами, – констатировал Крис.

Я медленно поднималась на ринг, чувствуя, как сотни глаз впиваются в мою спину. Воздух в клубе стал густым от напряжения. Даже музыка затихла – только треск разбитого стекла где-то в углу нарушал тишину.

– Мери… – Доминик схватил меня за локоть. – Давай я…

– Нет, Дом, – я высвободила руку, поправляя перчатку. – Когда тебя вызывают на красный бой, ты либо принимаешь вызов, либо теряешь уважение. А в нашем деле это смерти подобно.

Сэмюэль Зольт уже ждал меня на ринге, сбрасывая кожаную куртку. Его глаза горели слепой ненавистью.

– Последний шанс сбежать, Крафт, – он оскалился. – Я обещаю, будет быстро.

– Очаровательно, – я рассмеялась, сбрасывая куртку. – Но я предпочитаю давать уроки вежливости. Они хоть и болезненнее, зато запоминаются.

Доминик вздохнул и поднял руку:

– Правила красного боя! Без ограничений, до последнего вдоха! Готовы?

Сэмюэль кивнул. Я просто улыбнулась.

– Начали!

Он бросился на меня как торнадо – кулаки, ноги, даже попытался укусить. Я парировала, уклонялась, чувствуя, как адреналин бьет по венам.

– Ты даже не используешь свою магию!"– он плюнул кровью после моего удара в ребра. – Боишься?

– Нет, просто не хочу испачкать новый корсет, – я сделала сальто назад. – Кровь с него плохо отстирывается.

Толпа ревела. Я мельком заметила Рейвена – он стоял у ринга, его лицо было каменным, но глаза… глаза горели странным беспокойством.

Сэмюэль атаковал снова. На этот раз ему удалось зацепить меня – его кулак врезался мне в челюсть. Мир на секунду поплыл перед глазами.

– Вот так, сука! – он уже праздновал победу. – Это за Дэниэля!

Я медленно поднялась, выплюнув кровь.

– Знаешь, что было последними словами твоего брата? – я покачала головой. – 'Прости'. Он повесился в камере, когда понял, что его жертва выжила.

Его лицо исказилось. Он бросился на меня с воплем – и это была его ошибка.

Мои удары были точными: солнечное сплетение, челюсть, висок. Сэмюэль рухнул на колени, захлебываясь собственной кровью.

Я стояла над поверженным Сэмюэлем, его дыхание было хриплым и прерывистым. Кровь стекала по его разбитому лицу, образуя липкую лужу на полу ринга. В воздухе витал запах железа и пота.

– Достаточно, – сказала я, отступая на шаг. – Бой окончен.

Толпа загудела, разочарованная отсутствием смертельного исхода. Но я уже повернулась к выходу, когда вдруг…

– Мери! Сзади! – крик Доминика прозвучал как выстрел.

Я обернулась ровно настолько, чтобы увидеть, как Сэмюэль, с искаженным от ненависти лицом, бросается на меня с ножом, который он достал бог знает откуда. В его глазах читалась чистая ярость.

Время замедлилось.

Я почувствовала, как тьма внутри меня пробуждается – стремительная, холодная, послушная. Моя рука поднялась сама собой, пальцы сложились в знакомый жест. Последнее, что я увидела перед тем, как выпустить силу – это золотистые глаза Рейвена, широко раскрытые в ужасе.

– Не надо! – успел крикнуть он.

Но было уже поздно.

Темная энергия вырвалась из моей ладони и вонзилась в грудь Сэмюэля. Его тело на мгновение застыло в прыжке, затем рухнуло на пол, как тряпичная кукла. Глаза, еще секунду назад полные ненависти, теперь смотрели в никуда, стеклянные и пустые.

Тишина.

Я стояла, дрожа, чувствуя, как по моим рукам бегут мурашки. Это был защитный рефлекс – чистый инстинкт. Но от этого не становилось легче.

– Мери…

Рейвен стоял рядом, его рука замерла в нескольких сантиметрах от моего плеча, будто он боялся прикоснуться. В его глазах читалось что-то странное – не осуждение, не страх… понимание?

– Я не хотела, – прошептала я, глядя на бездыханное тело. – Он сам…

– Я знаю, – его голос был тихим, только для меня. – Ты дала ему шанс. Он сделал свой выбор.

Доминик уже был рядом, закрывая тело черной тканью. Его движения были резкими, злыми.

– Красный бой есть красный бой, – громко объявил он. – Вызов был принят, правила соблюдены. Кто следующий?

Толпа зашевелилась, но никто не решался встретиться с моим взглядом. Даже Серафина, обычно такая язвительная, молчала, широко раскрыв глаза.

Рейвен все еще смотрел на меня, его золотистые глаза изучали мое лицо, будто ища что-то.

Я резко отвернулась, чувствуя, как в горле встает ком.

– Бьена, Север – мы уходим. Доминик, разберись с… этим.

Я направилась к выходу, не оглядываясь. Но прежде, чем выйти, услышала за спиной тихий голос Рейвена:

– Она пощадила его. Он выбрал смерть сам.

И почему-то именно эти слова заставили мои глаза неожиданно наполниться влагой. Я резко вышла на ночной воздух, жадно глотая прохладу. Сегодняшний вечер явно затянулся.

– Идите домой, я хочу пройтись – отрезала я, разворачиваясь и направляясь в противоположную сторону от поместья. Они не задавали вопросов, они понимали.

Мысли душили. Одно дело когда я убивала ублюдков которые того заслуживали, а другое… те кто ни в чем не виноваты… я сама не поняла как дошла до причала…

Лунный свет дрожал на воде, как серебряная сеть, запутавшаяся в черных волнах. Я сидела на краю прогнившего причала, пальцы сжимали бутылку "Королевского пепла"так крепко, что стекло могло треснуть. Вода лизала мои босые ноги, но холод не мог пробиться сквозь онемение, оставшееся после боя.

Шаги за моей спиной были нарочито громкими – он давал мне шанс прогнать его.

– Если пришел читать мораль, – голос мой звучал хрипло, – то знай – я уже слышала все проповеди. От священников, от судей… даже от палачей.

Рейвен опустился рядом без приглашения. Его плечо коснулось моего, и от этого соприкосновения по спине побежали мурашки.

– Мне нечего проповедовать, – он взял бутылку из моих рук, его пальцы на мгновение задержались на моих. – Я пришел пить. И слушать. Если захочешь говорить.

Я фыркнула, наблюдая, как он делает глоток. Капли виски задержались на его нижней губе, и я невольно проследила за тем, как он проводит по ним языком.

– Ты хочешь знать, что я чувствовала, когда убивала его? – спросила я, забирая бутылку обратно. – Облегчение. А потом… пустоту и боль от несправедливости. Как будто я снова та девочка в подвале, которая боится собственной тени.

Рейвен повернулся ко мне, его колено коснулось моего. В лунном свете глаза его казались почти прозрачными.

– Ты не она, – сказал он тихо. – Та девочка не смогла бы удержаться на краю. Не смогла бы остановиться.

– А я смогла? – мой смешок прозвучал горько. – Он умер, Рейвен. Как и многие до него.

– Он сделал выбор, – его голос стал жестче. – Ты дала ему шанс уйти. Он выбрал месть.

Я закрыла глаза, чувствуя, как тьма под кожей шевелится в ответ на его слова. Он был прав. И от этого становилось только больнее.

– Как ты это делаешь? – прошептала я. – Как ты живешь с этим огнем внутри, зная, что однажды он может сжечь все, что тебе дорого?

Рейвен задумался, его пальцы чертили невидимые узоры на старом дереве причала.

– Я напоминаю себе, что пламя – это не только разрушение, – он повернул ко мне ладонь, и над ней вспыхнула крошечная золотая искра. – Оно согревает. Защищает. Дает свет.

Искра поползла к моей руке, и моя тьма ответила ей – тонкие черные нити потянулись из-под моих ногтей навстречу. Мы оба замерли, наблюдая, как наши магии переплетаются в воздухе.

– Они… тянутся друг к другу, – я осторожно коснулась пальцами его ладони.

– Или помнят друг друга, – его голос звучал странно глухо.

Я подняла глаза на его лицо. В лунном свете его зрачки сузились в вертикальные щели, а в глубине золотистых радужек плясали отражения моего собственного взгляда – черного, бездонного.

Это было безумно красиво, тьма переплеталась с огнем и это было немыслимо такие разные и одновременно такие родные стихии, наши руки вспыхнули темным огнем, но пламя не обжигало оно грело и успокаивало.

Разорвав наш контакт мы еще долго разговаривали не о чем и обо всем сразу, а потом поддавшись опьянению стали дурачиться, мы бегали по причалу догоняя друг друга словно малые дети. Было так легко и весело. В какой-то момент я толкнула его, Рейвен, совершенно не готовый к этому, пошатнулся, его руки беспомощно взметнулись в воздухе, и с громким всплеском он исчез под черной водой.

Я замерла, ожидая, когда он вынырнет.

Тишина.

– Рейвен? – мой голос прозвучал неуверенно даже в моих ушах. Ответом была тишина. Ничего.

– Хватит дурачиться! – я встала на край причала, сердце начало биться чаще.

Только лунная дорожка на воде.

– Черт! – я сбросила куртку и прыгнула.

Ледяная вода обожгла кожу. Я нырнула, руки нащупывали в темноте… и вдруг – сильные пальцы вцепились в мою талию.

Мы вынырнули вместе, фонтаном брызг.

– Ты…! – я отфыркивалась, пытаясь вырваться, но его руки были стальными обручами.

– Ты прыгнула за мной, – его голос звучал победно.

– Я думала ты…! – начала я.

– Знаю, – он притянул меня ближе. Вода вокруг нас вдруг стала теплее.

Наши взгляды встретились. Его глаза вблизи казались еще более нечеловеческими – золотые, с вертикальными зрачками, горящие. Но в них не было осуждения. Не было страха. Только понимание.

И тогда он прижался к моим губам – не с нежностью, а с голодом, который копился слишком долго. Его руки впились в мои бедра, прижимая меня к нему так сильно, что я чувствовала каждый мускул его тела сквозь мокрую одежду.

Я вцепилась пальцами в его волосы, ощущая, как они скользкие и холодные от озерной воды, но его губы – горячие, почти обжигающие. Он приоткрыл рот, и я ответила тем же, наш поцелуй стал глубже, влажнее, отчаяннее. Я почувствовала вкус виски на его языке, смешанный с чем-то другим – диким, опасным.

Его руки скользнули под мою рубашку, ладони обжигали кожу, оставляя за собой следы из мурашек. Я вздохнула в его рот, и он ответил низким рычанием, которое отозвалось вибрацией где-то у меня в груди.

Вода вокруг нас закипела – не метафорически, а буквально. Его драконья магия вырвалась наружу, золотые искры заплясали по поверхности озера, а моя тьма ответила ей, обвивая нас черными лентами.

Я откинула голову назад, когда его губы скользнули по моей шее, оставляя горячие поцелуи и легкие укусы.

– Рейвен… – мое дыхание прерывалось.

– Замолчи, – прошептал он, снова находя мои губы.

И я послушалась.

Потому что в этот момент не было ни боя, ни страха, ни прошлого – только он, только это, только мы.

Мы потеряли счет времени. Вода вокруг нас то кипела, то застывала ледяными узорами, подчиняясь нашим эмоциям. Его губы не отпускали мои, а когда я попыталась отстраниться, чтобы перевести дыхание, он лишь глубже притянул меня к себе, словно боясь, что я исчезну.

– Ты дрожишь, – прошептал он, его горячее дыхание обжигало мокрую кожу моей шеи.

– От холода, – солгала я, чувствуя, как по моей спине бегут мурашки, совсем не связанные с температурой воды.

Рейвен усмехнулся – низкий, хриплый звук, от которого во мне все сжалось. Его пальцы скользнули по моей спине, разжигая огонь там, где касались.

– Врешь, – он провел языком по моей ключице, заставив меня содрогнуться. – Забыла? Я дракон, я чувствую твое возбуждение даже в воде.

Я вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как к щекам приливает кровь, а под кожей играют мышцы.

В ответ он лишь прикусил мою нижнюю губу, заставив вскрикнуть от неожиданной боли, тут же сменившейся сладким жжением. Его руки опустились ниже, сжимая мои бедра, поднимая меня выше, ближе…

Внезапный громкий всплеск заставил нас разомкнуть объятия. Мы обернулись к берегу, но там никого не было – лишь лунный свет дрожал на черной воде.

– Наверное, рыба, – прошептала я, но напряжение уже висело между нами.

Рейвен тяжело вздохнул, его пальцы все еще впивались в мою кожу, словно не желая отпускать.

– Нам нужно выбираться, – сказал он, но не сделал ни шага к берегу.

Я кивнула, но тоже не двигалась. Вода вокруг нас снова начала теплеть, выдавая его внутреннюю борьбу.

– Ты первый, – наконец сказала я, отплывая на шаг и чувствуя, как холод мгновенно обволакивает мое тело там, где больше нет его тепла.

Он замер на мгновение, затем резко рванул к берегу. Я последовала за ним, наблюдая, как вода стекает с его широкой спины, как мышцы играют под кожей при каждом движении.

На берегу мы стояли, тяжело дыша, не решаясь посмотреть друг на друга. Воздух между нами был густым, наполненным невысказанными словами и обещаниями.

– Бутылка утонула, – наконец нарушил молчание Рейвен, указывая на темную воду.

Я фыркнула, и это неожиданно разрядило обстановку. Он повернулся ко мне, и в его глазах снова появилась та хищная искорка, что сводила меня с ума.

– Значит, у нас есть повод вернуться сюда, – сказал я, подбирая с земли свою куртку.

Он шагнул ко мне, быстрый и неожиданный, схватил за подбородок и притянул к себе. Этот поцелуй был коротким, но таким жгучим, что у меня подкосились ноги.

– Не сомневайся, – прошептал он мне в губы, прежде чем отпустить. – Это только начало.

И прежде, чем я успела что-то ответить, он уже исчез в ночи, оставив меня одну с дрожащими коленями, мокрой одеждой и мыслями, которые неслись быстрее, чем я могла их осознать.

Глава 5

Я ввалилась в особняк, оставляя за собой мокрый след, который бы сделал честь любому потопу. Дверь скрипнула с таким предательским звуком, что казалось, специально хотела меня сдать.

– Ах, вот и наша русалочка вернулась, – раздался сладкий как сироп голос из темноты.

Я закатила глаза, даже не поворачиваясь. – Доминик, если ты сейчас сидишь в кресле с бокалом вина и самодовольной ухмылкой, я лично засуну тебя в тот самый камин.

– Ой, а что случилось? Купалась при луне? Или, – он сделал театральную паузу, – может, тебя кто-то туда столкнул?

Я наконец повернулась. Да, конечно же, он сидел в кресле. С бокалом. И с этой чертовой ухмылкой. – Я упала. В озеро. Случайно.

– В одежде. В сапогах. С идеально накрашенными губами. – Он причмокнул. – Как неосторожно.

– Ты невыносим. – Я сняла куртку и с силой швырнула ее в его сторону.

Доминик отставил бокал и сложил руки на груди. – Так, давай разберемся. Ты, Мериана Крафт, которая обычно возвращается с прогулок с окровавленными ножами и злобным блеском в глазах, сегодня пришла домой мокрая, с растрепанными волосами и…

– Закрой рот.

–…и странным отсутствием обычного для тебя желания кого-нибудь убить. Интересно, что бы это могло значить?

Я скрестила руки. – Что я решила поплавать. Для разнообразия.

– Ага, конечно. – Он поднялся с кресла и подошел ближе, разглядывая меня как редкий экспонат. – И красные уши – это от воды, да?

– От холода!

– И отпечатки пальцев на запястьях – это ты сама себя так схватила?

Я посмотрела на свои запястья. Черт. Действительно, виднелись четкие следы от пальцев. – Это… тренировалась. С веревками.

– Оооо, вот оно что, – Доминик закивал с преувеличенным пониманием. – Веревки. Ну конечно. А то, что эти следы точно совпадают с размахом ладони определенного дракона…

– Ты закончил?! – Я чувствовала, как жар вперемешку с гневом разливается по лицу. Это было возмутительно. Невыносимо. – Во-первых, мне плевать на этого перегретого ящера. Во-вторых, даже если бы мне было не плевать – что не так! – я бы никогда… В-третьих…

В этот момент сверху раздался оглушительный грохот, за которым последовал яростный драконий рык и звон разбитого стекла.

– Кажется, твоя 'незначительная персона'только что проиграла Север в ножики, – заметил Доминик. – Опять.

Я закатила глаза. – Она не моя персона. И мне все равно, что с ней происходит.

– Конечно-конечно, – он кивнул, подбирая мою мокрую куртку с пола. – Кстати, этот 'совершенно безразличный тебе'дракон ждет в библиотеке. Уже два часа. Весь такой… мокрый и взъерошенный. Совершенно не привлекательно, правда?

Я замерла на полушаге. – Он… что?

– О, теперь интересно? – Доминик сладко улыбнулся. – Говорит, нашел что-то важное в книгах. Но между нами, – он наклонился ближе, – я думаю, он просто искал предлог…

Я резко развернулась и направилась к лестнице.

– Эй, а как же твое 'мне плевать'? – донеслось мне вслед.

– Иду убивать его за порчу книг! – бросила я через плечо.

– Конечно-конечно, – его смех преследовал меня по коридору. – Только попробуй не разбить вдребезги еще и библиотеку!

Я уже была на лестнице, сердце бешено колотилось, но это точно было от ярости. Совершенно точно. Потому что Рейвен Дарквейн мне не нравился. Не-а. Ни капли. Даже если он сидел сейчас в библиотеке весь мокрый и… и…

Я ворвалась в библиотеку, распахнув дубовые двери с такой силой, что со стены упал портрет моего прадеда-некроманта. Старинная рама со звоном разбилась о паркет.

– Ты уничтожаешь мое наследство, – прошипела я, останавливаясь на пороге.

Библиотека была погружена в полумрак. Единственный свет исходил от серебряного канделябра на массивном дубовом столе, где среди хаоса книг и свитков сидел Рейвен. Его пальцы – длинные, с тонкими шрамами вдоль суставов – медленно перелистывали страницы "Хроник Забытых Богов". В свете свечей его черты казались резче, почти неестественными – скулы будто высечены из мрамора, губы плотно сжаты, а глаза… Золотые зрачки сузились в вертикальные щели, когда он поднял взгляд.

– Ты промокла, – заметил он, его голос звучал глухо, как далекий гром перед бурей.

Я автоматически поправила мокрый локон, выбившийся из беспорядочной прически. – Гениальное наблюдение. А теперь объясни, почему ты разоряешь мою библиотеку в три часа ночи?

Он закрыл книгу с глухим стуком, подняв облачко древней пыли. – Я нашел кое-что. О Матери Тьмы. О том, как она выбирает сосуды. Его ноготь – неожиданно острый, почти коготь – провел по выгравированному на обложке символу: глаз с тремя зрачками. – И о том, почему она убила моего брата.

Воздух в комнате внезапно стал гуще. Я сделала шаг назад, наткнувшись на статую крылатого демона. Холодный мрамор впился в спину.

– Я уже говорила.

– Ты лгала. – Он встал, и тень от его фигуры удлинилась, приняв на мгновение очертания драконьих крыльев. – Но не о его смерти. О том, что он тебе рассказал перед тем, как…

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Воспоминания нахлынули: тот дождливый вечер, бледное лицо дракона в дверях моего особняка, его перекошенные от ужаса черты…

– Он пришел ко мне за помощью, – вырвалось у меня. – Сказал, что нашел способ запереть ее. Но она… она уже была внутри него. – Я провела рукой по лицу, внезапно ощутив усталость. – Когда я попыталась извлечь ее – осталось только… она утянула его через портал.

Рейвен замер. В свете свечей я увидела, как сжались его челюстные мышцы, как дрогнули веки.

– Почему ты не сказала мне? – его голос был хриплым, будто пропущенным через песок.

– О, даже не знаю, – я язвительно рассмеялась, – "может, потому что ты свалился на мою голову с угрозами и парой горящих кулаков? Или потому что все ваше драконье племя считает нас, некромантов, грязная нечистью?"Я пнула валяющийся на полу фолиант. – Какой был твой план? Замучить меня до смерти, а потом рыдать над моим трупом, когда узнаешь правду?

Он двинулся ко мне – один шаг, два. Я отпрянула, но он лишь протянул руку. На ладони лежал обгоревший медальон – тот самый, что носил его брат.

– Он оставил послание. В пламени. – Рейвен щелкнул пальцами, и крошечное пламя разгорелось над медальоном. В воздухе проступили дрожащие руны: – «Ищи ключ в сосуде».

– Очаровательно, – я скрестила руки. – Еще одна загадка. Как мило.

– Ты не понимаешь? – Он снова приблизился, и теперь я чувствовала исходящее от него тепло. – Он знал, что она изберет тебя. Что ты – последний некромант – станешь ее вратами в этот мир. – Его пальцы сжали мое запястье, но не больно – скорее, как будто проверяя, реальна ли я. – И что только ты можешь остановить ее.

Я вырвала руку, отступая к столу. – Прекрасная сказка. Но есть одна проблема – я не героиня. Я даже не хороший человек. – Моя спина наткнулась на стопку книг, и несколько томов рухнули на пол. – Я убиваю, лгу, разрушаю. Я…

– Ты пощадила того парня сегодня, – перебил он. – Хотя могла бы разорвать его на части. Ты пыталась спасти моего брата. Ты… – Его голос дрогнул. – Ты прыгнула в озеро за мной, ненавидя меня за мое происхождение, но прыгнула рискуя собой что бы спасти меня. Хотя в этом не было необходимости – едко улыбнулся он.

– Да, ведь кое-что не тонет, – я закашлялась скрывая смех.

– Какая же ты все-таки заноза, – рассмеялся он. – Но я хотел еще поговорить об одном моменте…

– Стой. Хватит на сегодня разговоров, я безумно сегодня устала и иду спать, – я развернулась и стремительным шагом покинула библиотеку. Лишь в комнате за закрытой дверью я смогла выдохнуть, слишком много всего сегодня навалилось.

Я захлопнула дверь спальни, прислонилась к ней спиной и зажмурилась, словно пытаясь физически отгородиться от всего, что произошло. От его слов. От его взгляда. От той чертовой искры понимания в его золотых глазах, которая жгла сильнее, чем любое пламя.

Тишина комнаты давила на уши, становясь оглушительной. Лишь собственное неровное дыхание нарушало её. Я провела ладонью по лицу, смахивая воображаемые следы озёрной воды и его прикосновений.

«Он знал. Он знал, что она изберет тебя.»

Слова Рейвена эхом отдавались в черепе, натыкаясь на стену отторжения, которую я годами выстраивала вокруг себя. Я не хотела быть «избранной». Не хотела быть «сосудом», «ключом», «последней надеждой». Все эти громкие слова пахли кровью, жертвами и неминуемой болью.

Я – Мериана Крафт. Глава Теней Блэкстоуна. Та, кто диктует правила в подполье, кто воскрешает мертвецов и заставляет трепетать даже самых отпетых негодяев. Я привыкла контролировать. Быть причиной, а не следствием. Быть угрозой, а не инструментом в чужих руках.

А теперь выходит, что вся моя жизнь, моя сила, моя проклятая кровь – всего лишь часть чьего-то древнего, чудовищного плана. Что мои поступки, мои решения, даже моё рождение – возможно, были предопределены воли существа, для которого я всего лишь удобная дверь.

«Ты не героиня. Ты даже не хороший человек.»

Это была моя броня. Моя самоидентификация. Ублюдок, который делает грязную работу, но хотя бы честен в своей ублюдочности. Это давало право быть циничной, жестокой, не нести ответственности ни перед кем, кроме своих людей. Быть плохой – это так просто. Не нужно оправдывать чьих-то надежд. Не нужно бояться разочаровать.

Но он… этот чешуйчатый идиот… своими словами принялся раскалывать эту броню.

«Ты пощадила того парня сегодня.»

Да, пощадила. И что с того? Это была слабость. Слабость, которая чуть не стоила мне жизни. Слабость, которая в нашем мире ведет прямиком в могилу. На милосердие имеют право те, у кого есть тыл и прощение. У меня нет ни того, ни другого. За моей спиной – лишь пепел моей семьи и шепот мертвых богов.

«Ты пыталась спасти моего брата.»

И проиграла. Как всегда, когда пытаюсь быть не той, кем меня сделали обстоятельства. Каждая попытка сделать что-то «правильное» оборачивается катастрофой. Я пыталась спасти детей из приюта – развязала войну с Культом Света. Попыталась помочь дракону – получила на свою голову его мстительного брата и расколотую реальность. Я – проклятие для тех, кому пытаюсь помочь.

Я подошла к большому зеркалу в резной раме. В отражении смотрела на меня девушка с слишком бледным лицом, с темными кругами под глазами, в которой не было и следа той уверенной, язвительной хозяйки особняка. Просто испуганная девочка, заигравшаяся с силами, которые ей не подконтрольны.

Я прикоснулась пальцами к татуировке на запястье. Чернильный дракон был неподвижен, холоден. Неживым куском чернил под кожей. Но я помнила, как он оживал. Как защищал. Чья это была воля? Моя? Или Её? Может, всё, что я считаю своими порывами, своими решениями – лишь иллюзия? Тонкая нить, которую дергает та, что стоит за завесой миров?

Самое ужасное было даже не это. Самое ужасное – это предательское облегчение, которое я почувствовала, когда Рейвен сказал: «Только ты можешь остановить её.»

Облегчение от того, что кто-то – даже этот высокомерный дракон – увидел во мне не просто монстра, орудие смерти или последний рудимент вымирающего вида. Увидел потенциал. Силу, которая может быть направлена не только на разрушение.

И это было хуже любой ненависти. Потому что надежда – это самый болезненный яд. Она заставляет сомневаться. Меняться. Чувствовать ответственность. А я не хотела чувствовать ответственность за этот сломанный мир! Я едва справляюсь с ответственностью за свой город, за своих людей. Взвалить на себя ещё и судьбу реальности? Это путь в безумие.

Я с силой сжала раму зеркала, пока костяшки пальцев не побелели.

«Нет, – прошептала я своему отражению. – Нет. Я не твой ключ. Я не твой сосуд. Я – твоя тюремщица. Или твоё забвение. Но я не орудие».

Но даже протестуя, я чувствовала, как тьма внутри меня шевелится в ответ на мои мысли. Она была голодна. Она помнила вкус силы, которую поглотила у ангела, у Рейвена. Она хотела больше. И часть меня – та самая, темная, глубинная – тоже хотела этого.

В этом и заключался главный ужас. Я боялась не только Матери Тьмы. Я боялась самой себя. Той части, которой нравилась эта сила. Нравилось чувствовать, как трепещут враги. Нравилось видеть страх в глазах таких, как Рейвен, когда моя мощь вырывалась наружу.

Разорвать этого внутреннего демона было куда сложнее, чем сразить любого внешнего врага.

С грохотом я отшатнулась от зеркала, схватила с туалетного столика хрустальную флакон духов и швырнула его в отражение. Стекло треснуло, осколки посыпались на пол, а аромат жасмина и крови мгновенно заполнил комнату.

Дверь распахнулась. На пороге застыла Север с ножом наготове, её глаза мгновенно оценили ситуацию: я, бледная, дрожащая, среди осколков и резкого запаха.

– Кого убивать? – спросила она без тени сомнения.

Её простой, чёрно-белый взгляд на мир был таким соблазнительным. Враги. Друзья. Тех, кого нужно защищать. Тех, кого нужно устранить. Никаких полутонов. Никаких экзистенциальных терзаний.

Я сделала глубокий вдох, выравнивая дыхание. Запах крови – пусть и духов – успокаивал, возвращал к реальности.

– Пока никого, – выдохнула я, голос снова приобрёл привычную твёрдость. – Просто… профилактика нарциссизма.

Север кивнула, вполне удовлетворённая таким объяснением.

– Поняла. Убью позже.

Она развернулась и ушла, оставив меня наедине с осколками моего отражения, разбитого на десятки кусочков. Каждый осколок показывал меня с нового ракурса. Где-то – лишь взгляд, полный ярости. Где-то – отблеск страха. Где-то – тень сомнения.

Я не была сосудом. Я была этим осколком. Хаосом из противоречий, силы, страха и ярости. И будь что будет, но эту бурю внутри я буду направлять сама. Не по воле забытых богов, не по плану Матери Тьмы.

А тот, кто попытается использовать меня как ключ – будь то дракон или сама Тьма – рискует обломать его в замочной скважине.

Решимость вернулась, горячая и знакомая. Не уверенность, нет. Но яростное, упрямое отрицание предначертанной судьбы. Этого пока было достаточно.

Я пнула самый крупный осколок зеркала ногой и направилась в душ, чтобы смыть с себя остатки озера, крови и чужих ожиданий. Предстоящий день явно не предвещал ничего хорошего, и встречать его нужно было во всеоружии. Даже если единственным оружием против всего мира пока было моё собственное, ни на что не годное упрямство.

Ледяная вода душа не смогла смыть тяжесть с плеч. Она лишь заставила кожу онеметь, притупив остроту чувств, но не дотянувшись до того холодного узла из страха и ярости, что затянулся где-то под рёбрами. Я рухнула на кровать, и тёмная вода сна поглотила меня мгновенно, без борьбы.

И кошмар пришёл сразу. Не как туман, а как падение с высоты.

Я снова стояла на краю причала. Но вода под ним была не чёрной, а густо-багровой, как запекшаяся кровь. И она не отражала луну – она поглощала свет, втягивая его в свою липкую густоту.

«Дитя моей крови…»

Голос был повсюду. Он исходил из самой толщи кровавой воды, из трещин в старых досках, из моего собственного рта.

«Ты носишь в себе ключ…»

Я попыталась отступить, но ноги приросли к прогнившему дереву. Из багровой воды медленно поднимались фигуры. Не тени, а нечто более плотное, более реальное. Они выходили на причал, и с них стекали струйки той самой жидкости. Это были люди из моего города. Пекарь с улицы Слез. Старая цветочница. Дети, что всегда играли у фонтана. Их глаза были пусты и темны, а рты растянуты в одинаковых, неестественных улыбках.

Они молча окружили меня, протягивая руки. Не для того, чтобы схватить. А будто умоляя. Или приглашая.

«…что отпирает дверь между мирами.»

И тогда я увидела его. Рейвена. Он стоял в самом центре толпы, его драконья стать казалась чужеродной среди этих обывателей. Но его глаза… его золотые глаза были такими же пустыми, как и у них. На его груди алела рваная рана, и из неё сочился не кровь, а тот самый густой багровый свет.

Он шагнул ко мне, и его рука поднялась. Не с угрозой. С печалью. С упрёком.

«Ты могла предупредить,» – сказал он, и это был его голос, но звучал он из тысяч глоток вокруг. – «Ты знала.»

«Нет!» – попыталась крикнуть я, но голоса не было. Только беззвучный стон.

Рейвен коснулся моего лица. Его пальцы обжигали холодом багровой воды.

«Ты – дверь, Мериана. И через тебя войдёт она.»

За его спиной багровая вода начала вздыматься, формируя гигантскую фигуру. Женскую. Изящную и ужасающую. Матерь Тьмы. Её лицо было скрыто вуалью из сплетённых теней, но я чувствовала её взгляд. Он прожигал меня насквозь, выжигая душу.

Она протянула руку, и её пальцы, длинные и острые, как шила, обвили шею Рейвена с нежностью любовника.

«Спаси меня,» – прошептал он, и его глаза наполнились ужасом, настоящим, его собственным. – «Пожалуйста…»

И тогда её пальцы сжались.

Хруст ломающейся кости прозвучал оглушительно громко.

Я закричала. Наконец обретя голос, я закричала так, что, казалось, порву собственные связки. Я рванулась вперёд, но руки мёртвых горожан схватили меня, холодные и липкие, держали с нечеловеческой силой.

А она, Матерь Тьмы, повернула ко мне скрытое тенью лицо. И из-под вуали донесся шёпот, который впился в мозг, как раскалённая спица:

«Спи, дитя мое. Копи силы. Скоро тебе предстоит большая работа.»

Я сорвалась с кровати с таким воплем, что у меня перехватило дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, выбивая дикий, панический ритм. Простыни были мокрыми от пота, волосы прилипли ко лбу и щекам.

Комната была погружена в предрассветную тьму, но она казалась неестественно густой, душной. Каждый уголок таил в себе отзвук того багрового света, каждый шорох за окном был похож на шелест её обещаний.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Но это была не просто дрожь от страха. Это была ярость. Горячая, слепая, всепоглощающая ярость.

Она посмела. Посмела прийти в мой сон. Посмела использовать его образ. Посмела угрожать им – тем, кто… кто стал важен? Нет. Тем, кто был моим. Моей проблемой. Моей головной болью. Моей собственностью.

Никто не имеет права угрожать тому, что принадлежит мне. Ни боги, ни праотцы, ни сама incarnate Тьма.

Я встала, и ноги сами понесли меня к зеркалу – к тому самому, что было разбито. Я собрала самый крупный, самый острый осколок. Холодное стекло впилось в ладонь, и капля крови, тёмная и почти чёрная в этом свете, упала на полированную поверхность комода.

Я посмотрела на своё отражение в осколке. Искажённое, разбитое. С глазами, полными не сна, а решимости, выкованной в самом пекле кошмара.

– Нет, – прошептала я своему раздробленному лицу. Голос звучал хрипло, но твёрдо. – Это тебепредстоит работа. Работа на забвение. Я не твой ключ. Я – замок. И я захлопнусь прямо по твоей руке.

Предрассветная мгла за окном уже начала сереть. Скоро придёт утро. Скоро начнётся новый день войны.

И на этот раз я была готова не просто обороняться. Я была готова наступать.

Спать уже не было смысла. Адреналин от кошмара и ярость, что пришла ему на смену, требовали выхода не в словах, а в боли. В дисциплине. В железе.

Я собрала волосы в тугой, безжалостный хвост, чувствуя, как кожа на висках натягивается. Надела черные леггинсы и топ, игнорируя свежие синяки – они были моими боевыми красками.

Тренировочный зал в восточном крыле встретил меня запахом пота, металла и старого дерева. Я не щелкнула выключателем. Предрассветный мрак и тени были моими союзниками. Достаточно было того света, что пробивался из высоких окон – холодного, слепого, как взгляд мертвеца.

Разминки не было. Была разгонка. Резкие, рвущие связки выпады. Махи ногами, которые должны были бы сломать неподготовленному человеку шею. Скручивания корпуса до хруста в позвоночнике. Я гнала из тела остатки слабости, остатки страха. Выжигала их кислотой молочной боли в мышцах.

Первой приняла на себя удар тяжелая, кожаная груша, набитая песком и ненавистью. Я не била ее – я уничтожала. Первый же прямой удар влетел в нее с таким треском, будто лопнула доска. Джеб, кросс, хук. Не комбинации – казнь. Костяшки в бинтах мгновенно стерлись в кровь, но боль была лишь топливом. Я вкладывала в каждый удар вес всего тела, всю ярость, всю накопленную горечь.

Удар.«Я не…»

Удар.«…твой…»

Удар.«…КЛЮЧ!»

Груша отскакивала, я ловила её на возврате, вгрызаясь локтями, коленями. Дыхание стало сиплым, горло пересохло, но я не останавливалась. Пятка врезалась в бок груши, и с глухим стоном лопнул один из внутренних швов. Из раны посыпался песок.

Я бросила изуродованную грушу и двинулась к манекену. Он был следующим. Здесь нужно было не бить, а калечить. Горло, пах, глаза, колени. Я отрабатывала не приёмы, а убийство. Ребро ладони – в воображаемый кадык. Пальцы, сложенные в «гладь дракона» – в основание черепа. Колено – в пах с такой силой, что металлический каркас манекена скрипел и гнулся. Я представляла её лицо. Багровые глаза. И рвала их.

Затем – оружие. Я схватила не тренировочный, а боевой нож с полированной сталью. Его холодная рукоять была единственным утешением. Отработка движений превратилась в спонтанный, яростный танец смерти. Блоки, подныривания, перехваты. Лезвие свистело в полумраке, рисуя в воздухе серебряные дуги, готовые вспороть плоть.

Магия пришла сама, подчиняясь ярости. Ареол был пуст, но по его дну уже сочилась чёрная, едкая жижа силы. Я не формировала заклятья – я вплетала тьму в каждый удар. Тонкие щупальца тени хлестали из-за спины, усиливая инерцию, придавая движениям нечеловеческую резкость и силу. Нож в моей руке оставлял в воздухе не просто следы, а чёрные, дымящиеся шрамы.

Внезапно я ощутила присутствие. Не оглядываясь, на полном ходу развернулась и послала в дальний угол зала сгусток спрессованной тьмы, который со свистом рассек воздух.

Из тени вышел Рейвен. Он не поймал его – он рассек удар ребром ладони, и сгусток с шипением рассеялся. Он был без майки, лишь в простых штанах. Мускулы на его торсе играли при каждом движении, на бледной в полумгле коже блестели капли воды или пота. Его глаза горели в полумраке, как у хищника.

Мы молча смотрели друг на друга. Дыхание моё было тяжёлым, хриплым. Его – ровным, будто он не двигался с места.

– Выпускаешь пар? – его голос был низким, без насмешки. Констатация факта.

– Готовлюсь, – выдохнула я, возвращая тьму обратно в себя. Рука с ножом не опустилась. – К тому, чтобы перерезать глотку следующему, кто решит поучать меня.

Уголок его рта дрогнул. Не улыбка. Оскал.

– Уже теплее.

Он сбросил с подставки другую, ещё не тронутую грушу и встал перед ней, приняв устойчивую стойку.

– Покажешь, к чему ты готова.

Это был не вызов. Это была проверка. Испытание на прочность.

Я отбросила нож. Он звякнул о маты. Моим оружием теперь были только руки, ноги и та тьма, что клокотала внутри.

Я атаковала. Не человека – силу. Удар ногой в грушу, которую он держал. Он принял его, лишь чуть подавшись корпусом. Отдача всколыхнула воздух. Второй удар. Третий. Я вкладывала в них всё. Каждый удар был молотом по дверям моего собственного страха. По её лицу. По его высокомерной уверенности.

Он не уворачивался. Он принимал. Его тело было как скала. Но я видела, как напрягаются мышцы на его руках, как сжимаются пальцы, впиваясь в кожу груши.

– Сильнее! – рыкнул он сквозь стиснутые зубы.

Я вскрикнула от ярости и выпустила тьму. Не щупальцами, а чёрным кулаком, обрушившимся на грушу. Кожа лопнула с громким хлопком, песок хлынул на пол.

Рейвен отшвырнул остатки груши и выпрямился. На его груди и животе краснели свежие ссадины от разлетевшихся как осколки песчинок.

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Воздух между нами трещал от напряжения, пах озоном и пеплом.

– Ненависть – хорошее топливо, – сказал он наконец. Его голос снова был глухим. – Но его хватает ненадолго. Оно сжигает тебя изнутри.

– Меня уже ничто не может сжечь сильнее, чем то, что уже было, – прошипела я, вытирая окровавленные костяшки о леггинсы.

Он посмотрел на меня – долгим, пронизывающим взглядом.

– Тогда используй это, – он развернулся к выходу. – Выжги ей всё нутро, когда встретишься. Не оставь даже на пепел.

Он уже уходил, его спина – широкая, испещренная старыми шрамами и новыми царапинами от песка – была мне ответом. Словно я была просто очередной помехой, которую он уже оценил и отбросил.

Ярость, едва утихшая, вспыхнула с новой силой. Белая, обжигающая. Он пришёл, влез в мое пространство, дал свою драконью оценку и… уйдёт? Как будто я – открытая книга, которую он прочитал за пару минут?

– Куда собрался, чешуйчатый? – мой голос прозвучал хрипло, но ледяно. – Испугался, что следующая груша – это будешь ты?

Он замер в дверном проеме, медленно, почти лениво обернулся. В его глазах плескалось не раздражение, а… азарт. Тот самый, хищный, что я видела в бою.

– Ты и так вся в крови и поту, Крафт. Думаешь, тебе ещё одного избиения надо?

– Это не избиение, – я пнула отброшенный нож, и он со звоном подлетел к его ногам. – Это спарринг. Или драконы только на груши бросаются, когда никто не видит?

Его губы растянулись в том самом оскале, который уже не был усмешкой. Это было обещание. Он наклонился, поднял нож, взвесил его в руке и швырнул обратно. Лезвие воткнулось в мат в сантиметре от моей стопы.

– Оружие – это слишком быстро и милосердно для того, что у тебя на уме, – произнёс он тихо. – Покажи, на что действительно способна. Без лезвий. Без твоей тьмы. Только ты и я.

Вызов. Чистый, неразбавленный. Именно то, что мне было нужно.

Я не стала ничего отвечать. Ответом был молниеносный низкий подсекающий удар по его опорной ноге. Он не упал – он сделал шаг навстречу, приняв удар на крепкую голень, и его рука метнулась, чтобы захватить мою шею.

Я ушла в нижний уровень, проскользнула под его рукой и нанесла два жёстких апперкота в корпус. Воздух с шумом вышел из его лёгких. Хорошо.

Но он не отступил. Его тело было как из стали. В ответ он развернулся и нанёс ладонью в грудь. Это был не удар, а толчок. Но такой силы, что меня отбросило на несколько метров. Я перекувыркнулась в воздухе, приземлилась на маты в низкую стойку, едва сохранив равновесие.

Мы замерли, оценивая друг друга. Дыхание стало частым. В зале пахло теперь не только потом и металлом, но и озоном, и дикой магией, что висела между нами незримым облаком.

Он атаковал первым. Его движения были нечеловечески быстрыми и точными. Серия ударов – в голову, по рёбрам, снова низкий кик. Я парировала, уворачивалась, чувствуя, как воздух свистит у самого лица. Каждый блок отдавался болью в костях. Он был не просто сильным. Он был невероятно техничным. Изучал меня. Вычислял.

Я пропустила хук в корпус. Боль пронзила всё тело, потемнело в глазах. Но я использовала его импульс, вцепилась в его руку, провернулась вокруг своей оси и попыталась бросить его через бедро.

Он не полетел. Он словно врос в пол. Его свободная рука обхватила мою талию, и он просто поднял меня, сжав так, что хрустнули рёбра, и швырнул на маты.

Я приземлилась на спину, от удара звёзды поплыли перед глазами. Он уже был надо мной, его колено опустилось мне на грудь, прижимая к полу. Его лицо было в сантиметрах от моего. Золотые глаза пылали.

– Сдаёшься? – его дыхание обжигало губы.

В ответ я плюнула ему в лицо и со всей силы ударила головой в переносицу.

Он ахнул от неожиданности, ослабив хватку на долю секунды. Этого хватило. Я вывернулась, залезла на него, вцепившись ногами в торс, и начала наносить короткие, жёсткие удары в голову – локтями, основанием ладони.

Он рыкнул – по-настоящему, по-драконьи, – схватил меня за бёдра и с силой оторвал от себя, припечатав к матам сверху. Вес его тела придавил меня. Мы были покрыты кровью, потом, дыхание сплеталось воедино.

– Я не… – я извивалась под ним, пытаясь высвободить руку, —… не сдамся… Никогда…

– Я знаю, – его голос прозвучал прямо у уха, низко и хрипло. – Поэтому это так весело.

Он не стал добивать. Он откатился от меня и встал, протянув руку. Я лежала, пытаясь отдышаться, глядя на его протянутую ладонь. На ссадины на костяшках. На капли крови, смешавшиеся с моими.

Я не приняла его руку. Я сама поднялась на дрожащих ногах. Голова кружилась, всё тело горело огнём, но внутри пела та самая ярость. Чистая. Очищающая.

Мы стояли друг против друга, два избитых, запыхавшихся воина. Ни победителей, ни побежденных.

– Завтра, – выдохнула я, вытирая кровь с губ. – Снова.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто, что можно было принять за уважение.

– Завтра.

Он развернулся и ушёл, оставив меня в разгромленном зале. Но на этот раз я не чувствовала себя опустошённой. Я чувствовала себя… живой. Собранной. Заточенной.

Боль была всего лишь напоминанием. О том, что я могу чувствовать. О том, что я могу драться. И о том, что у меня появился спарринг-партнёр, который не боится бить в полную силу.

Рассвет окончательно разогнал тени. Война ждала. Но теперь у меня был союзник в самой её гуще. Пусть и самый невыносимый, заносчивый и чешуйчатый из всех возможных.

Глава 6

Предрассветная мгла окончательно сдалась, уступая место яркому утреннему солнцу, которое нагло заливало светом коридоры особняка. После спарринга с Рейвеном всё тело приятно ныло, а на душе было светло и яростно.

Я накинула шелковый халат поверх спортивного топа – не ради скромности, а чтобы лишний раз не дразнить гусей, – и босой направилась в столовую. Оттуда уже доносились знакомые голоса и соблазнительный аромат кофе, жареного бекона и чего-то сладкого.

Картина, открывшаяся мне, была достойна кисти какого-нибудь безумного художника, специализирующегося на хаосе.

За огромным дубовым столом, ломящимся от яств, царила привычная неразбериха. Доминик, уже одетый с иголочки в свой фирменный стиль «мафиозный денди», пытался однорукой намазать масло на тост, второй рукой листая утреннюю газету с кричащим заголовком «ПОДЖОГ НА ТЕМНОМ РЫНКЕ: НОВЫЕ ПОДРОБНОСТИ».

– Север, ради всего святого, это варенье, а не орудие пыток! – взмолился он, увидев, как девушка с мёртвенно-серым лицом накладывает себе на тарелку желе из бузины с таким сосредоточенным видом, будто собирается не есть его, а проводить над ним алхимические опыты.

– Варенье убило моего деда, – безразличным тоном заявила Север, тыча ножом в стеклянную банку. – Слишком сладкое. Он подавился. Это месть.

– Твой дед умер в сто лет от того, что перепутал снотворное с виагрой! – напомнил Доминик, отбирая у неё нож.

– Подробности не важны.

Бьена, уткнувшись носом в три разных гаджета одновременно, что-то яростно печатала, периодически заливая клавиатуру апельсиновым соком.

– Они снова взломали мой фикбук! – внезапно возопила она. – Опубликовали от моего имени сонет, посвящённый… о боги… пушистости котят! Это война! Крис, мне нужен твой «фирменный метод убеждения» для этого хакера!

Крис, невозмутимо уплетающий стейк с кровью, лишь мотнул головой:

– Цена выросла. После вчерашнего с Ламборджини. Плюс моральный ущерб. Я теперь при виде жёлтого цвета вздрагиваю.

В дверях замер Рейвен. Он был уже одет – черные брюки и просторная серая рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывающими мощные предплечья. Его взгляд скользнул по мне, от мокрых от душа волос до босых ног, и в уголках его глаз залегли смешинки.

– Кажется, я попал на заседание клуба сумасшедших, – прокомментировал он, подходя к буфету и наливая себе кофе в огромную кружку.

– А ты думал, тут сервиз «Веджвуд» и тихая беседа о погоде? – фыркнула я, плюхаясь в кресло во главе стола и отбирая у Доминика кофейник.

– Я уже почти привык, – он разлил по тарелкам омлет с трюфелями и беконом, с ловкостью жонглёра избегая летящих со всех сторон предметов. – Хотя нет. Не привык. Твоя подруга, – он кивнул на Бьену, которая теперь пыталась засунуть ноутбук в тостер, – только что предложила взломать Пентагон, чтобы «подсмотреть дизайн их новых дронов для украшения ёлки».

– Это гениально! – возразила Бьена. – Они такие блестящие!

Внезапная тишина заставила всех замолчать. В дверях стояла Серафина. Она была одета в платье цвета рассвета, которое, должно быть, стоило больше, чем весь наш завтрак вместе взятый. Её взгляд, полный холодного презрения, скользнул по обшарпанным стенам, по беспорядку на столе и наконец остановился на Рейвене, который спокойно доедал омлет.

– Какие… душевные посиделки, – произнесла она, и каждое слово капало ядом. – Я ожидала увидеть нечто подобное в свинарнике, но явно переоценила ваши стандарты.

Север медленно повернула к ней голову.

– У нас есть свинарник? – с искренним интересом спросила она. – Можно его посмотреть?

– Это был сарказм, милая, – процедила Серафина.

– А, – Север наклонилась к Доминику. – Можно её отвести в свинарник и скормить хрюшкам?

Доминик простонал и уткнулся лицом в газету.

Рейвен вздохнул и отодвинул тарелку. – Серафина, сядь и поешь.

– Я не притронусь к этой… пище, – она брезгливо сморщила нос. – Это же готовили люди. Без магии. Сомневаюсь, что они мыли руки.

– О, мыли, мыли! – жизнерадостно встряла Бьена. – Я виде… то есть, я проверяла камеры на кухне! Вода и мыло были задействованы в 70% случаев! Это отличный показатель!

Серафина посмотрела на неё так, будто та была насекомым, и медленно, с невероятным чувством собственного превосходства, присела на краешек стула рядом с Рейвеном.

Я наблюдала за этой сценой, попивая кофе. Моя команда. Мои безумцы. Мой ненавистный высокомерный дракон и его невыносимая невеста. Идиллия.

– Так, – я поставила чашку с лёгким стуком, привлекая всеобщее внимание. – Пока вы все тут решаете свои высокие материи, напомню, что у нас в городе кто-то устроил фаершоу, Культ Света активизировался, а по зеркалам бегают тени из кошмаров. Есть какие-нибудь идеи, кроме взлома Пентагона?

– Я отслеживаю финансовые потоки всех известных подразделений Культа, – сразу же отозвалась Бьена. – Кто-то сделал огромные вливания за день до пожара. Деньги шли через офшоры, но я уже почти добралась до источника. Пару часов, и я дам имя.

– Молодец, – я кивнула. – Доминик, как с восстановлением района?

– Работаем, – он отложил газету. – Люди обеспечены жильём, начинаем расчистку. Но народ напуган. Ходят слухи о «каре Господней» и прочей ереси. Нужно показать силу. Наше присутствие.

– Крис, – я повернулась к нему. – Организуй патрули. Удвой посты у границ района. Чтобы каждый житель видел – мы здесь. Мы контролируем ситуацию. И чтобы ни один жрец Культа Света не сунулся туда без нашего разрешения.

– Уже делаю, – Крис доел стейк и достал телефон. – У меня там парочка «добровольцев» из городской стражи уже согласилась помочь. Очень отзывчивые ребята. Особенно после того, как я показал им фотографии их любовниц.

– Север, – моя убийца подняла на меня глаза, перестав ковырять ножом в варенье. – Твоя очередь. Сходи в библиотеку, посмотри, не осталось ли там после вчерашнего… визита… чего-нибудь полезного. Свитки, книги, карты. Всё, что может быть связано с Матерью Тьмы или с теми тварями, что полезли из-под земли.

– Можно взять образцы? – спросила она с надеждой.

– Только если они уже мёртвые.

Север кивнула, явно расстроенная.

Все взгляды автоматически переключились на Рейвена. Он отпил кофе, его взгляд был тяжёлым, сосредоточенным.

– Я свяжусь со своими, – сказал он тихо. – У драконов есть свои источники. Летописи, которые ваши некроманты никогда не видели. Если где-то и есть информация о том, как запереть такую сущность… они будут знать.

– Твои? – взвизгнула Серафина. – Рейвен, ты не можешь серьёзно предлагать раскрывать наши тайны этим… этим…

– Если «эти» не остановят то, что происходит, твоим драгоценным тайнам придёт конец вместе со всем остальным миром, – холодно парировал он, даже не глядя на неё. – Выбирай.

Она захлопнула рот, пылая негодованием.

Я почувствовала странное тепло внутри. Он был на нашей стороне. Не просто как союзник поневоле, а как… партнёр. Это было ново. И чертовски приятно.

– Хорошо, – я откинулась на спинку стула. – Работа есть у всех. – Я посмотрела на Серафину. – И даже у вас, принцесса. Можете… помыть посуду. Или подмести. Для душевного равновесия.

Её взгляд мог бы испепелить. Я лишь сладко улыбнулась в ответ.

Завтрак продолжился под аккомпанемент клавиатуры Бьены, звона посуды и тяжёлого, негодующего молчания Серафины. Она сидела, прямая как палка, и смотрела в стену, будто силилась испепелить её силой мысли. Видимо, это было безопаснее, чем встречаться взглядом с кем-либо из нас.

– Кстати, о душевном равновесии, – Доминик отложил газету и посмотрел на меня. – Наш друг мэр снова засветился. На этот раз в борделе «Алые бархатцы». В костюме зайчика.

Бьена фыркнула, не отрываясь от экрана:

– О, я это уже видела! Он такой пушистый! И такой… розовый. Сочетание, скажу я вам, спорное.

– И как реагирует общественность? – поинтересовалась я, наливая себе ещё кофе.

– О, лучше не бывает! – Бьена оживилась, её пальцы запорхали над клавиатурой. – Хэштег #ЗайчикНаСлужбеУГорода уже третий в трендах! Я слила ещё парочку фото, где он пытается спрятаться в люстре. Неудачно.

Крис мрачно хмыкнул:

– Надо было на люстре и оставить. В назидание другим политикам с плохим вкусом.

– Север, – я повернулась к ассасину, которая методично вытирала лезвие ножа о скатерть. – Не хочешь присоединиться к общественному осуждению? Можешь отнести мэру… ну, я не знаю, морковку. В знак солидарности.

Север задумалась.

– Можно вместо морковки отнести его яички? На серебряном подносе. Это более символично.

На противоположном конце стола Серафина издала звук, средний между удушьем и возмущённым писком. Рейвен, сидевший рядом, лишь вздохнул и потёр переносицу.

– Знаешь, – сказал он мне через стол, и в его глазах читалось странное сочетание ужаса и восхищения, – иногда мне кажется, что я попал не в особняк, а в самое сердце безумия.

– Добро пожаловать, – я улыбнулась во весь рот. – Проходи, присаживайся, не стесняйся. Безумие у нас самовывозом, но для особо важных гостей можем организовать доставку.

– Я уже в полном восторге, – он парировал с лёгкой усмешкой. – Никогда ещё мне не предлагали на завтрак варенье-убийцу и политический скандал с BDSM-уклоном.

– А ты что, привык к икре и скучным речам о погоде? – я приподняла бровь.

– Что-то вроде того, – он отпил кофе, но взгляд его не отрывался от меня. – Но, знаешь, тут определённо… веселее.

Серафина громко откашлялась, привлекая внимание.

– Рейвен, дорогой, может, всё-таки вспомним о делах? О твоём статусе? О наших… обязательствах?

Он медленно повернул к ней голову, и его взгляд внезапно стал ледяным.

– Мои обязательства на данный момент заключаются в том, чтобы не дать этому городу превратиться в ад на земле. Всё остальное может подождать.

– Но…

– Всё, Серафина, – его голос стал тише, но от этого только опаснее. – Тема закрыта.

Она снова замолкла, надувшись, как мыльный пузырь. Я поймала взгляд Рейвена и чуть заметно кивнула. Солидарность. Он в ответ чуть склонил голову.

Внезапно Бьена вскочила, чуть не опрокинув стул.

– Готово! – она торжествующе потрясла одним из своих гаджетов. – Поймала! Деньги шли через цепочку из семи подставных фирм, но источник… о! Источник-то знакомый!

Все взгляды устремились на неё.

– Ну? – нетерпеливо спросил Доминик. – Не томи!

– Старый добрый орден «Пламенеющая Десница», – объявила Бьена. – Только на этот раз они действовали через своего… кхм… «почётного покровителя». Архимага Вальтазара.

Тишина повисла тяжёлым одеялом. Даже Север перестала точить нож.

– Вальтазар? – я медленно поставила чашку. – Тот самый, что клялся уничтожить всех потомков грязной крови ещё при моём деде? Который, по слухам, ушёл в затворничество двадцать лет назад?

– Он самый, – подтвердила Бьена. – Похоже, затворничество закончилось. И закончилось оно крупным денежным переводом прямо в казну Культа Света за день до пожара.

– Ну что ж, – я откинулась на спинку стула, чувствуя, как по спине бегут холодные мурашки, которые я тщательно скрывала. – Похоже, у нас появилась цель. Не просто фанатики, а фанатики с деньгами и поддержкой могущественного мага.

– Это усложняет задачу, – мрачно заметил Крис.

– О, это делает всё гораздо интереснее! – возразила я, и моя улыбка стала острой, как лезвие. – Охота на мелкую дичь – это скучно. А вот принести голову настоящего архимага… это уже достойный трофей.

Рейвен смотрел на меня с тем же странным выражением – смесью ужаса и восхищения.

– Ты никогда не делаешь ничего просто, да, Крафт?

– А ты разве не за этим здесь? – я парировала, поднимаясь из-за стола. – За порцией адреналина и хаоса?

Он тоже встал, его рост снова заставил меня запрокинуть голову.

– Возможно, – его губы тронула та самая хищная улыбка. – Так что, каков план, о предводительница безумцев?

Столовая замерла в ожидании. Даже Бьена оторвалась от экранов, а Север перестала созерцать свой нож с таким томлением, будто это её возлюбленный. Все смотрели на меня.

Я обвела их взглядом, чувствуя, как знакомый холодок решимости сковывает душу. Это был не просто план. Это был вызов. Игра на опережение.

– План, – начала я, и мой голос прозвучал чётко, без тени сомнений, – заключается в том, чтобы ударить первыми. Ждать, пока Вальтазар сплетёт свою паутину или Мать Тьма решит, что пора закусить миром, – не вариант.

Я упёрлась руками в стол, наклонясь вперёд.

– Бьена. Ты – наши глаза и уши. Я хочу знать маршрут его утренней прогулки, меню на завтрак и цвет носков, которые он надел три дня назад. Всё. Если он чихнёт – я хочу видеть спутниковый снимок капли. Взламывай всё, что можно взломать. Найди его слабое место. У каждого оно есть.

– Уже в процессе! – Бьена оживилась, её пальцы вновь запорхали над клавиатурой. – Его любимый чай – улун с лепестками розы! И он тайно коллекционирует фарфоровых котиков! Слабак!

– Идеально, – я усмехнулась. – Доминик. Собери ударную группу. Тихо, без лишнего шума. Только проверенные. Те, кто не боится магии и у кого крепкие нервы. И чтобы были готовы к нестандартным… ситуациям. Крис, твоя задача – обеспечить алиби и отвлечь внимание. Пусть городская стража и все, кто должен что-то видеть, смотрят в другую сторону. Устрой где-нибудь грандиозный скандал. Подожги склад с бюстгальтерами. Что угодно.

– Со складом – это изящно, – кивнул Крис с намёком на уважение. – Учитывая последние тренды.

– Север, – я повернулась к ассасину. – Ты – наш козырь. Иди и… осмотри периметр его владений. Найди лазейки. Слабые места в охране. И… – я сделала паузу, – если представится возможность взять «образец» для допроса… действуй. Но тихо.

В глазах Север вспыхнул тот самый огонёк, который заставлял нервничать даже меня.

– Можно того стражника с смешными ушами? – спросила она с надеждой. – Он похож на тролля. Я давно хочу тролля.

– Только если он сам нападёт первым, – строго сказала я, зная, что это ничего не изменит, но для протокола надо было сказать.

Наконец мой взгляд упал на Рейвена. Он сидел, откинувшись на спинку стула, его поза была расслабленной, но глаза… глаза были острыми, как бритва, и следили за каждым моим движением.

– А мы с тобой, – сказала я, и в голосе невольно появились нотки того азарта, что бушевал у меня внутри, – отправимся на разведку. Лично. Посмотрим, что за зверь такой этот архимаг.

– «Мы»? – Серафина вскочила, её лицо исказила гримаса ярости и ужаса. – Рейвен, ты не пойдёшь с этой… этой тварью в логово архимага! Это же самоубийство!

Рейвен медленно повернул к ней голову. Его взгляд был спокоен, но в нём читалась такая сталь, что даже Серафина на мгновение смолкла.

– Во-первых, – произнёс он тихо, но так, что каждое слово отдавалось в костях, – перестань называть её тварью. А во-вторых… – он снова посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула та самая дикая искра, – это звучит как отличное приключение.

Я почувствовала, как что-то ёкает внутри. Чёрт возьми, почему он должен быть таким… таким…

– Безрассудным? – подсказал он, словно прочитав мои мысли, и его губы тронула улыбка.

– Ярким, – выпалила я и тут же пожалела, почувствовав, как кровь приливает к щекам.

Его улыбка стала только шире.

– О, трупоцветик, ты делаешь мне комплименты? Мир точно рушится.

– Это не комплимент, это констатация факта! – огрызнулась я, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. – Ты яркий. Как ядовитая лягушка. Предупреждающая окраска.

Он рассмеялся – низко, глухо, и этот звук заставил мурашки пробежать по моей коже.

– Тогда надевай свои самые прочные перчатки, Крафт. А то ещё обожжёшься.

– Детки, – вмешался Доминик, смотря на нас с притворным ужасом. – Может, вам выделить отдельную комнату? А то вы тут друг друга сейчас прямо за столом доедать начнете. В прямом и переносном смысле.

Я швырнула в него салфетницей, которая угодила прямиком в его идеально зализанную причёску.

– Ладно, цирк закрыт! – я хлопнула ладонью по столу, заставляя всю посуду подпрыгнуть. – У всех есть задания. Выполнять. Без вопросов, без споров. Особенно, – я бросила взгляд на Серафину, – без нытья.

Дракониха сжала губы так, что они побелели, но промолчала.

Команда стала расходиться. Бьена, бормоча что-то про фарфоровых котиков и системы безопасности, умчалась в свою цифровую нору. Крис потянулся и направился к выходу, доставая телефон – видимо, уже придумывал, какой склад бюстгальтеров обречён на гибель. Север растворилась в тени, как обычно, без лишних слов.

Доминик, поправляя причёску, бросил на меня многозначительный взгляд.

– Мери, на секундочку? – он кивнул в сторону коридора.

Я вздохнула и последовала за ним, оставив Рейвена и Серафину за столом – две силы природы, готовые в любой момент сцепиться.

В коридоре Доминик обернулся ко мне, его лицо стало серьёзным.

– Ты уверена в этом плане? Архимаг Вальтазар… это не шутки. Даже для тебя. И даже с драконом в придачу.

– Я не шучу, Дом, – я скрестила руки на груди. – Он сделал первый шаг. Теперь наша очередь. Мы не можем позволить ему развязать против нас полномасштабную магическую войну.

– А вдруг это ловушка? – его голос стал тише. – Вдруг он специально вышел из тени, чтобы выманить тебя? Ты же его главный трофей.

Я улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли warmth.

– О, я надеюсь, что это так. Потому что если он выманил меня… то он сильно недооценил, кто придёт к нему в гости. И с кем.

Я посмотрела через плечо в столовую. Рейвен встал и говорил что-то Серафине, его лицо было суровым. Она что-то отвечала, жестикулируя. И в этот момент наш взгляды встретились. Грозовые драконьи глаза, полные огня и обещания бури, и мои – зелёные, с тенью смерти внутри.

Это была плохая идея. Ужасная. Безрассудная.

И я не могла дождаться, чтобы начать.

План, как и всё гениальное, был до безобразия прост и до ужаса рискован. Мы не стали ждать ночи. Днём – больше суеты, больше людей, проще затеряться. И архимаги, как правило, чувствуют себя в безопасности под сенью своего могущества, особенно в светлое время суток.

Час спустя мы с Рейвеном уже сливались с толпой на одной из центральных улиц Блэкстоуна, недалеко от изысканного, отгороженного высоким забором поместья, которое, по данным Бьены, принадлежало Вальтазару. Я была в простом плаще с капюшоном, скрывавшем лицо и фигуру. Рейвен – в длинном пальто, воротник которого поднимался почти до самых глаз, скрывая его слишком выразительные черты. Он выглядел как очень крупный, очень опасный и невероятно сексуальный аристократ, что, впрочем, недалеко от истины.

– Ну что, огонек, готов к прогулке? – я бросила на него взгляд из-под капюшона.

– Всегда, трупоцветик, – он ответил с той самой ухмылкой, что сводила меня с ума. – Особенно если в конце меня ждёт встреча с каким-нибудь заскучавшим магом.

– Только чур без самодеятельности, – предупредила я. – Вальтазар не дурак. Его охрана будет пропитана детекторными чарами до последней пуговицы.

– О, я собираюсь быть тише воды, ниже травы, – пообещал он с таким видом, что мне сразу же захотелось проверить карманы на предмет спрятанных зажигательных смесей.

Наш путь лежал через шумный рынок, кишащий людьми. Идеальное место, чтобы отвлечь внимание. Как по заказу, с противоположного конца площади поднялся переполох. Крики, чёрный дым, столб искр, взмывающий в небо. Работа Криса. Идеально.

– Похоже, склад бюстгальтеров приказал долго жить, – прокомментировал Рейвен, наблюдая, как толпа ринулась прочь от дыма и хаоса.

– Работает, – я схватила его за рукав и потянула в узкий переулок, ведущий к заднему фасаду поместья Вальтазара. – Двигаемся.

Мы проскользнули в тень, как два призрака. Воздух здесь был другим – тихим, напряжённым, пахнущим озоном и старой магией. Стены особняка были покрыты сложными узорами из серебряных нитей, мерцавших тусклым светом. Охранные руны.

– Видишь? – я кивнула на узор. – Один неверный шаг – и он узнает о нашем визите раньше, чем мы успеем сказать «фарфоровый котик».

Рейвен изучающе посмотрел на стену, его глаза сузились.

– Грубая работа. Много шума, мало толку. Драконы справляются изящнее.

– Позже ты мне всё расскажешь о драконьем искусстве защиты жилищ, – я потянулась к поясу, где у меня был припрятан небольшой мешочек с пеплом умершего тролля – отличный нейтрализатор для большинства элементальных защит. – А пока помоги. Мне нужна диверсия. Небольшая, но яркая. Ровно на десять секунд. Вон там, – я указала на противоположный конец стены, где узоры были чуть сложнее.

Он понял без слов. Его пальцы сложились в странную фигуру, и на кончиках появились крошечные, невероятно яркие искры. Он не швырнул их, а как бы выдохнул в сторону указанного мной места. Искры, словно живые, облепили серебряные нити, и те вспыхнули ослепительным белым светом, зашипев и затрещав.

Сработала сигнализация. Но не та, что предупреждала о взломе, а та, что кричала о локальном перегрузе системы. Идиотская ошибка проектирования, на которую и рассчитывала Бьена.

В этот момент я нанесла пепел на участок стены перед собой. Серебряные нити померкли, их свет стал неровным, прерывистым. Дверь – потайная, почти невидимая, которую Север нашла на каких-то допотопных чертежах – на мгновение обрела чёткие очертания.

– Теперь! – я рванула на себя железную скобу, почти невидимую в кладке.

Дверь с тихим скрипом поддалась. За ней была тьма, пахнущая пылью и сухими травами.

Мы вскочили внутрь, и я тут же захлопнула дверь за спиной. Мы стояли в узком, тёмном коридоре. Где-то вдали слышались голоса и быстрые шаги – охрана реагировала на «сбой».

– Итак, – прошептал Рейвен, его голос звучал прямо у моего уха в кромешной тьме, заставляя меня вздрогнуть, – мы внутри логова сумасшедшего архимага. Весело.

– Ещё бы, – я выдохнула, пытаясь унять бешеный стук сердца. Отчасти от адреналина. Отчасти от его близости. – Теперь самое сложное. Найти его кабинет и не угодить в какую-нибудь ловушку, превращающую в слизняка.

– О, я бы с радостью посмотрел на тебя в виде слизняка, – он пробормотал, и я почувствовала, как его пальцы касаются моей спины, подталкивая вперёд. – Должно быть, ты будешь очень злым и ядовитым слизнем.

– Заткнись и иди, – я протолкнула его вперёд, нащупывая путь в темноте.

Мы двигались по служебным коридорам, как две тени. Бьена закачала в наши импланты схему поместья, и я вела нас по виртуальной карте, что мерцала у меня перед глазами. Рейвен шёл впереди, его драконья природа делала его идеальным путеводителем – он чувствовал ловушки и чары раньше, чем они срабатывали.

– Стой, – он резко остановил меня рукой. Его ладонь легла мне на грудь, и я замерла, чувствуя, как под пальцами бешено колотится сердце. – Впереди… невидимая нить. На уровне колена. Прикоснёшься – и тебе отрежет ноги, а заодно и оповестит половину особняка.

– Мило, – я выдохнула, отступая на шаг. – Обходим?

– Некуда, – он покачал головой. – Коридор слишком узкий. Придётся перешагнуть. Аккуратно.

Он сделал шаг, легко перемахнув через невидимую преграду. Затем обернулся ко мне. – Ну, трупоцветик? Покажешь класс?

Я собралась с духом, делая шаг. Но край плаща зацепился за выступ в стене. Я пошатнулась, потеряв равновесие. Рейвен среагировал мгновенно. Его руки обхватили мою талию, и он буквально перебросил меня через невидимую линию, прижав к себе с другой стороны.

Мы замерли. Я – прижатая к его груди, он – держащий меня в объятиях. В темноте я чувствовала его дыхание на своей щеке, тепло его тела, стук его сердца, совпадающий с ритмом моего.

– Неуклюжая, – прошептал он, и в его голосе не было насмешки, а было что-то тёплое, хриплое.

– Сам ты неуклюжий, – выдохнула я, не находя в себе сил оттолкнуть его.

Он не отпускал меня ещё несколько секунд, казалось, растянувшихся в вечность. Потом его руки разомкнулись. – Осторожнее. В следующий раз я могу не поймать.

– Врешь, – я выпрямилась, стараясь отдышаться. – Тебе интересно, во что я превращусь в виде слизняка.

Он тихо рассмеялся, и мы двинулись дальше.

Кабинет Вальтазара оказался именно там, где указала Бьена. Дверь была из тёмного дерева, испещрённая сложными резными узорами, которые пульсировали слабой магической энергией.

– Вот и он, – я провела рукой по поверхности двери, чувствуя под пальцами вибрацию защиты. – Сильно. Очень сильно защищён.

Рейвен подошёл ближе, внимательно изучив дверь.

– Это не просто защита. Это… пробка. Как в бутылке с джинном. Он что-то там хранит. Что-то мощное.

– Ещё лучше, – я ухмыльнулась. – Значит, мы по адресу.

Доставать инструменты было некогда. Где-то рядом уже слышались шаги патруля. Я обменялась с Рейвеном взглядом. Он кивнул.

– Отойди, – приказал он, и в его голосе зазвучали нотки драконьей мощи.

Я отступила на шаг. Рейвен приложил ладони к дереву прямо над замочной скважиной. Его руки вспыхнули тусклым золотым светом. Дерево под его пальцами начало темнеть, покрываться сетью тончайших трещин. Он не ломал защиту. Он не взламывал её. Он… старил её. За секунды дерево рассыпалось в труху, обнажив сложный механизм замка, который тут же расплавился в его руках в лужу раскалённого металла.

Дверь бесшумно отъехала.

– Впечатляет, – не удержалась я.

– Я ещё много чего умею, – он бросил мне вызывающий взгляд и шагнул внутрь.

Кабинет был огромным, заставленным стеллажами с книгами, свитками и странными артефактами, мерцавшими в полумгле. Воздух был густым от запаха пергамента, магических эссенций и чего-то ещё… металлического, острого.

И тут моя татуировка взорвалась болью.

Я вскрикнула, схватившись за запястье. Чёрнильный дракон на моей коже двигался, извиваясь в муках, его пасть была раскрыта в беззвучном крике.

– Мери! – Рейвен был рядом в мгновение ока, его руки обхватили мои плечи.

– Здесь… что-то не так, – выдохнула я, чувствуя, как тьма внутри меня бурлит и сопротивляется. – Что-то… чужое. Чужеродное.

Рейвен повёл носом, как хищник, его зрачки сузились в вертикальные щели.

– Кровь, – прошипел он. – Древняя кровь. И… страх.

Он потянул меня за собой вглубь кабинета, к массивному дубовому столу. На нём, среди разбросанных свитков и книг, стоял небольшой ларец из чёрного дерева. Именно от него исходила та самая чуждая, враждебная энергия, что заставляла сходить с ума моего дракона.

Рейвен протянул руку, чтобы прикоснуться к ларцу, но я остановила его.

– Не надо. Это… это ловушка. Не для тебя. Для меня.

Я подошла ближе. Моя татуировка горела огнём, но теперь я понимала. Это была не боль. Это было предупреждение. Признание.

– Это же… – я выдохнула, смотря на сложные символы, выгравированные на крышке. Символы моего рода. Символы некромантов. – Это один из Ключей. Один из артефактов, что хранили силу моих предков.

– Но от него пахнет смертью, – мрачно заметил Рейвен. – Не твоей. Чужой.

Я кивнула, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Вальтазар не просто коллекционировал артефакты. Он их осквернял. Наполнял чужой, тёмной энергией, чтобы использовать против нас же.

Дверь в кабинет не распахнулась с грохотом. Она просто… исчезла. Растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкую дымку и ощущение разорванной реальности.

На пороге стоял он. Архимаг Вальтазар. Но это был не дряхлый старик из рассказов. Время отточило его, как лезвие. Высокий, прямой, с седыми волосами, убранными в строгий пучок, и лицом, на котором читалась не злоба, а холодная, всепоглощающая убеждённость. Он был облачён в простые одежды из дорогого серого шелка, и лишь посох в его руке, вырезанный из кости какого-то древнего существа, выдавал в нём мага.

Он не смотрел на нас с ненавистью. Его взгляд был взглядом учёного, рассматривающего особенно интересных насекомых под стеклом.

– Мериана Крафт, – произнёс он. Его голос был тихим, но он заполнил собой всё пространство, как густой мёд. – И… дракон. Неожиданно. Я предполагал, что ты придёшь одна. Твоя самоуверенность всегда была твоей отличительной чертой.

Я выпрямилась, сбрасывая капюшон. Адреналин застучал в висках, но я заставила себя улыбнуться.

– Вальтазар. Рада видеть, что ты не сгнил в своём затворе. Хотя, судя по атмосфере, ты над этим активно работаешь.

Он проигнорировал мою реплику, его холодные глаза скользнули по Рейвену.

– Рейвен Дарквейн. Наследник клана Пепла. Твой отец был… несговорчивым. Жаль, что он не увидел, к чему привело его упрямство.

Рейвен не ответил. Он просто встал чуть ближе ко мне, его поза говорила о готовности к взрыву. Молчаливое напряжение между ними было гуще, чем любая магия.

– Зачем? – спросила я, нарушая тишину. Мой голос прозвучал резче, чем я планировала. – Зачем нападать на мой город? Подпитывать этих фанатиков? Ты что, решил, что мир стал слишком скучным?

Вальтазар медленно прошёлся по кабинету, его пальцы скользнули по корешкам древних фолиантов.

– Мир болен, дитя. Он заражён скверной, которая разъедает его изнутри. Некромантией. Тьмой. – Он остановился и посмотрел на меня, и в его взгляде вдруг мелькнуло нечто, похожее на сожаление. – Ты – симптом этой болезни. Самая яркая и самая опасная. Я не нападаю на твой город. Я пытаюсь его исцелить. Пусть и радикальными методами.

– Исцелить? – я рассмеялась, и смех прозвучал нервно и резко. – Сжигая заживо людей? Выпуская на улицы порождения тьмы? Это твоё лекарство?

– Иногда рану приходится прижигать, чтобы спасти тело, – ответил он с ледяным спокойствием. – Боль – это необходимость. Смерть немногих – приемлемая цена за спасение многих. Разве твоя собственная история не доказывает это? Сколько ты сама принесла в жертву ради своей власти?

Его слова впились в меня, как отравленные иглы. Он был чертовски опасен не потому, что был силён, а потому, что был убеждён. Убеждён в своей правоте.

– Не сравнивай меня с собой, – прошипела я. – Я не прячусь за высокопарными речами о благе человечества. Я та, кто я есть. И я защищаю то, что моё.

– Защищаешь? – он мягко улыбнулся. – Или обрекаешь на гибель? Ты – магнит для хаоса, Мериана. Где ты – там смерть. Я лишь пытаюсь локализовать очаг заражения.

Он повернулся к чёрному ларцу.

– Этот артефакт… он взывал к тебе, да? Чувствовала его зов? Это не я наполнил его силой. Это ты. Своим существованием. Твоя кровь, твоя сущность – они искажают реальность вокруг себя, притягивая самые тёмные её проявления. Я лишь… направил этот процесс.

Вальтазар поднял руку, и ларец засиял.

– Я не твой враг, дитя. Я – хирург. А хирург иногда вынужден причинять боль, чтобы спасти жизнь.

Он взметнул посох. Кристалл на его вершине не вспыхнул светом – он впитал в себя весь свет в комнате, погрузив нас в абсолютную, густую тьму. Не ту, что была мне родной, а чужую, враждебную, липкую.

Из тьмы родились не тени. Из тьмы родились воспоминания.

Передо мной возник образ моего учителя. Таким, каким я увидела его в последний раз – с расплавленным лицом, с глазами, полными немого ужаса. Он протянул ко мне обугленные руки.

– Почему ты не спасла меня, Мери? Ты могла…

Я отшатнулась, наткнувшись на твёрдую грудь Рейвена. Он схватил меня за руку, его пальцы были обжигающе горячими.

– Не слушай! Это иллюзия!

Но это была не просто иллюзия. Это было больно. По-настоящему.

Затем возник Доминик. Он лежал на земле, истекая кровью, его глаза смотрели на меня с упрёком.

– Ты обещала… Ты говорила, мы – семья…

Воздух вырвался из моих лёгких со стоном. Вальтазар бил по самому больному. По тому, что я прятала за маской цинизма и ярости.

Рейвен рыкнул и выбросил вперёд руку. Золотое пламя вырвалось из его ладони, но оно не рассеяло тьму – оно лишь на мгновение осветило искажённые лица наших кошмаров, сделав их ещё ужаснее.

– Он играет с нашими головами! – крикнул он, прикрывая меня своим телом. – Ищет слабые места!

– Очень проницательно, дракон, – раздался голос Вальтазара. – У каждого они есть. Даже у таких, как вы.

Тьма сгустилась вокруг Рейвена. Я увидела, как он внезапно застывает, его глаза расширяются. Перед ним возник образ другого дракона – того, что был ему братом. Он был жив, невредим и смотрел на Рейвена с презрением.

– Ты позволил ей убить меня, брат. Ты предпочёл её своему кровному роду. Ради чего? Ради этой полужизни?

Рейвен издал звук, похожий на стон, и его пламя погасло. Магия Вальтазара была тоньше и опаснее, чем я предполагала. Он не атаковал тело. Он атаковал душу.

И тогда во мне что-то надломилось. Ярость. Чистая, белая, всепоглощающая ярость. Он посмел. Посмел прикоснуться к тому, что было моим. К моей боли. К его боли.

– ХВАТИТ! – мой крик был не просто звуком. Он был всплеском чистой, неконтролируемой воли, разрывом реальности.

Я затянула глаза пеленой – не той, что скрывала мир, а той, что открывала врата в самое моё нутро, в ту самую Бездну, что клокотала во мне с семи лет. Моя рука впилась в плечо Рейвена, не целясь, не думая – просто ища опору, якорь в этом безумии.

И я рванула. Не вперёд, не назад. Внутрь.

Пространство кабинета Вальтазара сжалось, заколебалось и разорвалось, как гнилая ткань. Не мы исчезли из комнаты. Комната исчезла вокруг нас, сменившись слепящим, оглушающим вихрем красок, звуков и ощущений, которым не было названия. Это был не прыжок в тень. Это было падение в самую суть Тьмы.

Мы рухнули на твёрдую поверхность, выкатившись из разрыва, который тут же захлопнулся за нашими спинами с звуком, похожим на вздох гигантского существа.

Воздух вырвался из моих лёгких в одном долгом, судорожном выдохе. Я лежала на спине, глядя в малиновое, пульсирующее небо без звёзд и солнца. Подо мной был не пол, а нечто твёрдое, тёплое и живое, покрытое странными узорами. Пахло озоном, пеплом и… Рейвеном.

Я откатилась от него, едва не падая с того, что оказалось его спиной. Он лежал ничком, его пальцы впились в странную, упругую почву этого места. Его плечи напряглись, и он с силой выдохнул, поднимаясь на колени.

– Что… – его голос сорвался на хрип, он обернулся, и его глаза, широко раскрытые, метались по окружающему пейзажу, —…где это? Что ты наделала, Крафт?!

Вокруг нас простирались бесконечные поля багровой, колышущейся плоти, усеянные остовами неизвестных существ, которые медленно переваривались в лужах чёрной смолы. Вдалеке возвышались спины гигантских существ, похожих на китов, плывущих сквозь малиновый туман. Воздух дрожал от тихого, монотонного гула – словно здесь плакали одновременно миллионы младенцев.

– Сумеречная Тьма, – выдохнула я, садясь и чувствуя, как мир плывёт перед глазами. Моя татуировка горела, но теперь не болью, а лихорадочным, торжествующим жаром. – Кратчайший путь между точками. Прямиком через Бездну.

Рейвен встал, его взгляд прилип ко мне. В его золотых глазах бушевала буря из ужаса, ярости и… интереса. Чёрт возьми, дикого, ненормального интереса.

– Ты… ты протащила нас сквозьБездну? – он прошипел. – Ты сошла с ума? Мы могли разлететься на атомы! Или сойти с ума! Или…

– Или мы могли остаться там, чтобы Вальтазар выпотрошил наши мозги и сделал из них новые диванные подушки! – огрызнулась я, с трудом поднимаясь на ноги. Мои колени подкашивались. Прыжок забрал всё, до последней капли. – Я выбрала меньшую из двух зол!

– Меньшую?! – он шагнул ко мне, и я отступила, наткнувшись на нечто мягкое и пульсирующее. – Это Бездна, Мериана! Дом бесконечных ужасов, которые ваши некроманты даже не смели тревожить!

– А я не «ваши некроманты»! – я вскрикнула, и в моём голосе зазвенела истерика. Адреналин отступал, оставляя после себя леденящую дрожь и осознание того, что я только что сделала. – Я последняя! И я делаю то, что должна, чтобы выжить! Чтобы мывыжили!

Мы стояли друг напротив друга, два безумца в самом сердце безумия, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, на скулах проступили лиловые прожилки – признаки того, что его драконья сущность была на грани срыва. Я дрожала вся, как в лихорадке.

Внезапно его взгляд упал на мои руки. Я посмотрела вниз. Я всё ещё сжимала в одной руке его плечо, а в другой… Чёрный ларец. Я подобрала его, когда падала.

Я разжала пальцы. Ларец лежал на моей ладони, безмолвный и зловещий. Символы на нём теперь мерцали тусклым багровым светом, синхронизируясь с пульсирующим ритмом этого места.

Рейвен медленно выдохнул, и часть напряжения покинула его плечи.

– Ну, по крайней мере, мы не зря рисковали, – он пробормотал, проводя рукой по лицу.

– Он… он говорил, что я наполнила его силой, – я смотрела на ларец, чувствуя, как от него исходит холод, проникающий в самые кости. – Что я… магнит для всего этого.

Рейвен шагнул ближе, осторожно, как к дикому зверю. Он не стал говорить, что это неправда. Он был честен. Слишком честен.

– Может быть, так и есть, – сказал он тихо. – Но это не значит, что это твоя вина. И не значит, что ты не можешь это контролировать.

Он протянул руку и прикрыл своей ладонью мою, сжимающую ларец. Его кожа была обжигающе горячей после холода артефакта.

– Ты только что протащила нас сюда силой одной лишь ярости. Ты вырвала его из рук одного из сильнейших магов этого мира. Так что не говори мне, что ты не контролируешь это.

Я подняла на него глаза. В этом безумном, багровом свете его лицо казалось искажённым, чужим, но его взгляд… его взгляд был твёрдым. Реальным. Единственной точкой опоры в этом хаосе.

– Как мы отсюда выберемся? – спросила я, и мой голос прозвучал слабо и по-детски неуверенно.

Он слабо улыбнулся, и в его улыбке было что-то горькое и отважное одновременно.

– Думаю, это уже твоя часть работы, трупоцветик. Я здесь просто красивый и мускулистый багаж.

Неожиданно я рассмеялась. Коротко, истерично, но это был смех. Он разрядил напряжение, как громоотвод.

– Ладно, – я выдохнула, сжимая его руку и чувствуя, как дрожь понемногу отступает. – Держись ближе ко мне, багаж.

Я медленно повернулась, пытаясь осмотреть наше… местоположение. Термин «место» здесь был слишком громким. Мы находились в потоке.

Сумеречная Тьма – это не мир и не измерение. Это кровеносная система самой Реальности, лимфатический дренаж всех когда-либо случившихся смертей, несбывшихся вероятностей и забытых кошмаров. Она не подчиняется законам физики или магии в их привычном понимании. Здесь правит логика безумия и поэзия распада.

Воздух (если это можно было назвать воздухом) был густым, как сироп, и им было тяжело дышать. Он не просто пах озоном и пеплом – он вкушался. На языке оставался металлический привкус страха и сладковато-гнилостное послевкусие увядших надежд.

Под ногами пульсировала и шевелилась не почва, а нечто, напоминающее спрессованную плоть и кости, покрытые склизкой, перламутровой плёнкой. Она была тёплой и влажной. Иногда из неё проступали очертания лиц, которые бесследно таяли, и проносились обрывки чужих мыслей: «мамочка, я боюсь»… «ещё один глоток»… «прости меня»…

Небо над головой было небом лишь по недоразумению. Это был бесконечный, пульсирующий свод из багровых, фиолетовых и чёрных прожилок, по которым текли густые капли чего-то, что могло быть кровью или расплавленным временем. Вместо солнца или звёзд в нём мерцали и гаснили сгустки сломанного света – последние вспышки угасших сознаний.

Вдалеке, в малиновом тумане, медленно проплывали громадные, бесформенные существа. Они не шли и не летели – они перетекали, как амёбы под микроскопом, заглатывая целые участки ландшафта и изрыгая их обратно в изменённом, ещё более чудовищном виде. Их стоны были похожи на скрежет ломающегося пространства.

– Четвёртый уровень, – я пробормотала, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. – Уровень Поглощённых Сновидений. Здесь обитают твари, пожирающие разум. Один неверный шаг, одна сильная эмоция – и мы станем для них праздничным обедом.

Рейвен, обычно такой уверенный, смотрел вокруг с откровенным, животным ужасом. Его драконья природа, привыкшая к чётким законам силы и огня, бунтовала против этой абсурдной, искажённой реальности.

– Здесь нет… нет стен, – прошептал он. – Нет точек отсчёта. Как тут вообще можно что-то найти?

– Здесь не ищут глазами, – я сжала его руку крепче, стараясь говорить максимально спокойно, хотя внутри всё сжималось в комок. – Здесь ищут… резонансом. Воспоминанием. Нейрис – богиня тихих смертей и забвения. Её храм должен быть… тихим местом. Островком покоя в этом хаосе. Мы должны вспомнитьощущение тишины. Представить его как можно ярче.

Я закрыла глаза, отсекая ужасающий пейзаж, и попыталась вызвать в памяти самые спокойные воспоминания. Прохладу мраморных полов в особняке. Шёпот страниц в библиотеке. Глубокую, всепоглощающую тишину склепа, где ничто не тревожило мёртвых.

Рейвен, видя мои усилия, последовал примеру. Я чувствовала, как его дыхание стало ровнее, как напряжение немного спало с его плеч. Он, должно быть, вспоминал что-то своё. Высокие, безмолвные горные пики? Глубины пещер, где единственным звуком было биение его собственного сердца?

И это сработало.

Пейзаж вокруг нас поплыл, исказился. Кричащие краски поблёкли, уступив место мягким, приглушённым тонам. Пульсирующая плоть под ногами затвердела, превратившись в гладкую, прохладную поверхность, похожую на отполированный обсидиан. Безумные стоны сменились звенящей, абсолютной тишиной.

Мы стояли на узкой тропе из чёрного стекла, парящей над бездной. По обе стороны от неё простиралась пустота, в которой медленно вращались бледные, похожие на луны сферы – запечатанные сны, которые Нейрис забрала у умирающих.

А впереди, в конце тропы, высился Храм. Он не был построен из камня. Он был вырезан из единого культа тишины. Его стены были гладкими и бесшовными, они не отражали свет, а поглощали его. У него не было дверей – лишь пустой, тёмный проём, который казался входом в никуда.

Мы сделали шаг по тропе, и она задрожала, издав низкий, вибрирующий звук, предупреждая о нашем приближении.

– Вот и принимающий комитет, – я кивнула в сторону проёма.

Из тишины храма выползла тень. Но не такая, как те, что были снаружи. Эта была плотной, оформленной, почти что материальной. Она приняла форму высокой, худой женщины в длинных, струящихся одеждах. Её лицо было скрыто капюшоном, а вместо рук из рукавов свисали длинные, бледные ленты – похожие на те, что заворачивают усопших.

Хранительница Безмолвия. Одна из слуг Нейрис.

Она не произнесла ни звука. Но в наших головах прозвучал её вопрос, холодный и безличный, как прикосновение могильного камня:

«Чего ищете в Чертогах Забвения, живые? Вы принесли дар для моей Госпожи?»

Рейвен напрягся, готовясь к бою, но я остановила его.

– Я Мериана Крафт, отмеченная тёмными богами, на моём ареоле метка Нейрис! – мой мысленный ответ прозвучал не как просьба, а как напоминание. Как предъявление прав, данных кровью и наследием.

Я резко откинула рукав, обнажив запястье. Чёрнильный дракон замер, и на мгновение сквозь его очертания проступил другой символ – тонкий, едва заметный серп лунного света, обвитый увядшей розой. Знак богини тихих кончин. Он холодно сверкнул и погас.

Хранительница Безмолвия замерла. Её ленты-руки отпрянули, свернувшись в тугые спирали. Безликая тень под капюшоном, казалось, вглядывалась в меня. Давящее безмолвие вокруг нас сгустилось, наполнившись немым вопрошанием.

«Отмеченная… – прозвучало в нашей голове, и в этот раз в безличном голосе послышались нотки чего-то… почти что узнавания. – Да. Прах твоих предков удобрил эти чертоги. Их тишина живёт в стенах. Ты пришла потребовать долг?»

– Я пришла напомнитьо долге, – мысленно парировала я, не опуская взгляд. – Нейрис взяла их силу, их знание. Взамен наш род получил её покровительство. Теперь это покровительство мне нужно. Мы не принесли дар. Мы принесли угрозу самой сути этих чертогов. – Я мысленно указала на пульсирующую вокруг нас Сумеречную Тьму, на багровые всполохи безумия за спиной Хранительницы. – Разрыв растёт. И он достигнет и этих стен. Тишина не спасёт, если рухнет всё вокруг.

Я сделала шаг вперёд, и на этот раз Рейвен был со мной – твёрдой, молчаливой скалой в бушующем море хаоса.

– Мы не просим убежища для себя. Мы просим… коридор. Тоннель. Проводника. Помоги нам вернуться туда, откуда пришли, и мы устраним угрозу твоей госпоже. Или останемся здесь, и наша гибель станет ещё одним пятном на её безупречном безмолвии. Выбор за тобой.

Это был риск. Чудовищный риск. Угрожать слуге богини в её же владениях. Но иного выхода не было. Мы не могли остаться здесь. Мы не могли вернуться тем же путём.

Хранительница неподвижно парила перед нами. Тишина вокруг сгущалась, становясь почти твёрдой. Я чувствовала, как Рейвен напрягается, готовый в любой момент рвануть меня за собой в багровый ад, если всё пойдёт не так.

Наконец, её беззвучный голос прорезал наши мысли снова, холодный и неумолимый, но теперь в нём слышалось нечто иное – смиренное признание необходимости.

«Долг признан. Воля Госпожи – сохранение равновесия. Угроза равновесию должна быть устранена. Я укажу путь. Но плата будет взыскана. Не с тебя, отмеченная. С него.»

Одна из её бледных лент-рук протянулась и указала на Рейвена.

«Огонь и ярость не принадлежат этому месту. Его сила нарушила тишину своим вторжением. Он заплатит частичкой своего пламени. Каплей своей жизни. Согласен ли он?»

Я не успела возразить, как его мысленный ответ прозвучал немедленно, твёрдо и ясно, как удар стали: «Бери.»

Хранительница медленно кивнула. Её лента коснулась его груди, чуть выше сердца. Рейвен вздрогнул, стиснув зубы. Я увидела, как на его рубашке проступило крошечное пятнышко золотой крови, которое тут же почернело и испарилось, поглощённое лентой. Он побледнел, но не издал ни звука.

«Плата принята. Путь открыт.»

Она отплыла в сторону, и за её спиной стена храма… растворилась. Не появился проход – просто исчез кусок реальности, открыв свистящий, закрученный в спираль тоннель из сгустков тени и тусклого серебристого света. Он вёл вниз, в густую, знакомую тьму нашего мира.

– Идём, – я схватила Рейвена за руку. Его пальцы были холодными. – Держись меня. И не оглядывайся.

Мы шагнули в тоннель. Он сомкнулся за нами с тихим вздохом, отсекая вид безумных чертогов и безмолвную фигуру Хранительницы.

Нас понесло вниз по вихрящейся трубе из живых теней. Давление сжало меня со всех сторон, выжимая воздух из лёгких. Рейвен, ослабленный потерей крови, почти повис на моей руке, но его хватка оставалась железной.

И тогда я почувствовала это. Его пламя. Не то яркое, яростное, что я знала. А что-то малое, тлеющее глубоко внутри, перепутанное с моей собственной тьмой. Та самая «капля», что он отдал. Она была здесь, со мной. И она… звенела. Тонко, едва слышно, нарушая моё сосредоточение.

– Чёрт, – я выдохнула, теряя контроль над потоком. Наш тоннель затрещал по швам, края его поплыли. Мы сбились с пути.

Вместо ровного спуска в библиотеку особняка, нас вышвырнуло из разрыва реальности с оглушительным (и очень громким) звуком рвущейся ткани мироздания.

Мы рухнули вниз, с грохотом проломив ветки и листву, и приземлились в густом, влажном кустарнике. Над нами возвышались знакомые очертания моего особняка. Мы были в саду. В самом его дальнем углу, у старой оранжереи.

Я лежала на спине, хватая ртом воздух, и смотрела на ночное небо, такое нормальное и привычное после безумия Сумеречной Тьмы. Рядом слышалось тяжёлое, прерывистое дыхание Рейвена.

– Ну что, – просипела я, отплёвываясь от листьев. – Добро пожаловать домой, огнедышащий. Как ощущения после благотворительного донорства?

Он медленно поднялся на локти. Его лицо было бледным, но в глазах уже возвращалась привычная искорка.

– Знаешь, как-то… прохладно внутри, – он потер грудь в том месте, где его коснулась лента. – Будто вырвали самый надоедливый зуб. А куда это мы, собственно, попали?

– В сад, – я села, оглядываясь. – Видимо, твоё пожертвование немного сбило меня с курса. Но мы дома. Вроде бы.

В этот момент кусты позади нас раздвинулись, и на нас уставилось недовольное лицо садовника, старика Геннадия, с ножницами для обрезки веток в руках.

– Кто это тут шумит? Опять эти ваши… гости, госпожа Мериана? – он прищурился, разглядывая нас. – И что это вы по ночам в кустах делаете? Цветы опыляете?

Рейвен фыркнул, и из его ноздрей вырвалась крошечная золотая искорка, которая тут же погасла в ночном воздухе.

– Практически, Геннадий, практически, – я с трудом поднялась на ноги, отряхивая с себя листья и тени других миров. – Не обращайте внимания.

Но было уже поздно. Задняя дверь особняка с грохотом распахнулась, залив площадку перед ней ярким светом. В проёме возникла фигура Доминика, бледная, с взъерошенными волосами и с огромным старинным пистолетом в руке.

– МЕРИ! – его крик был полон такого чистого, неконтролируемого ужаса, что у меня ёкнуло сердце. – Чёрт возьми, где вы были?! Вы… вы просто исчезли! С радаров, с карт, из реальности! Мы думали вы погибли!!!

За его спиной возникла Бьена, её лицо было залито слезами, а в руках она сжимала дымящийся от перегрева планшет.

– Я вас искала везде! – она всхлипнула. – Везде! Даже в спутниковых снимках за 1995 год! Вы просто… испарились!

Следом выскочила Север. В её руках было не два, не три, а целых семь ножей, вставленных в пояс, нарукавники и, кажется, в причёску. Её глаза были пусты, но в них читалась готовность к тотальному уничтожению.

– Я уже начала составлять список для мести, – сообщила она ледяным тоном. – Начинала с Культа Света. Потом перешла на всех магов города. Потом на всех, у кого есть пульс. Вы прервали.

И, наконец, в дверях появилась Серафина. Она выглядела… неожиданно растерянной. Её идеальная причёска была слегка растрёпана, а в руках она сжимала сверкающий драгоценный кинжал.

– Рейвен… – её голос дрогнул. – Я… я почувствовала, как твой огонь… погас. Совсем.

Мы с Рейвеном стояли посреди кустов, покрытые грязью, следами сажи от Бездны и выглядели, как пара заблудившихся призраков. Я всё ещё держала его за руку, чувствуя, как он дрожит от истощения и потери крови.

Доминик первым пришёл в себя. Он опустил пистолет и одним махом закрыл расстояние, между нами, схватив меня за плечи.

– Ты цела? – его голос хрипел от нахлынувших эмоций. – Говори, что цела, а то я сейчас сам умру от инфаркта.

– Цела, Дом, цела, – я постаралась улыбнуться, но получилось криво. – Просто… сходили на экскурсию.

– В АД?! – взревел он. – Вы выглядите так, будто пролезли через все его круги и обратно!

– Четвёртый уровень Сумеречной Тьмы, если быть точной, – поправил его Рейвен, с трудом выпрямляясь. Его лицо было серым от усталости. – С заходом в гости к самой Нейрис. Милейшее местечко. Не пыльно.

Бьена, рыдая, уткнулась мне в плечо.

– Я думала, вы не вернётесь! Я уже хакнула Пентагон, НАСА и китайский спутниковый щит! Мне теперь интерпол на день рождения открытки будет присылать!

Север медленно обошла нас кругом, осматривая с ног до головы.

– На вас нет ран, – констатировала она. – Но пахнет смертью. Другого мира. Интересно. Можно потрогать?

– Позже, Север, – я осторожно отстранила её. – Позже.

Серафина подошла к Рейвену. Она не бросилась ему на шею. Она просто остановилась перед ним, её глаза изучали его бледное лицо.

– Ты… ты отдал часть своего пламени, – прошептала она с невероятным для неё изумлением. – Ради неё.

Рейвен посмотрел на неё, и в его усталых глазах мелькнуло что-то сложное.

– Ради нас всех, Серафина. Это было необходимо.

В этот момент с крыльца донёсся новый голос. Низкий, бархатный, полный ядовитой сладости.

– Какая трогательная сцена воссоединения. Прямо слеза прошибает.

На пороге стоял Крис. Он опирался о косяк двери и с аппетитом доедал бутерброд с икрой. На его лице играла привычная ухмылка.

– Я, конечно, понимаю, что вы все тут в шоке, но может, продолжим эту любовную драму внутри? А то соседи уже вызывают службу по отлову инопланетян сообщая о странных криках и вспышках света из нашего сада. Пришлось их… уговорить, что это салют в честь дня рождения моей тётушки.

Его слова вернули всех к реальности. Доминик вздохнул, провёл рукой по лицу и принял свой обычный вид «взрослого» в этой безумной семье.

– Ладно. Все внутрь. Быстро. Мери, Рейвен – с вами мы поговорим отдельно. Бьена, успокойся и принеси всё, что нужно для обработки… чего бы там ни было. Север… убери ножи. Все ножи. Серафина… – он запнулся, глядя на дракониху. – …найди, пожалуйста, бренди. Самый крепкий.

Он развернулся и потащил нас в дом, не отпуская моё плечо. Мы, шатаясь, побрели за ним, оставляя на пороге растерянного садовника Геннадия, который всё ещё не мог понять, что за «опыление» происходит в его кустах по ночам.

Дверь захлопнулась, отсекая ночной воздух. Мы были дома. Нас ждали. Нас искали. И это, чёрт возьми, было приятно.

Дверь в библиотеку захлопнулась, отсекая суету холла. Команда расселась – Доминик в кресле у камина, Бьена на подлокотнике, Север прислонилась к стеллажу, Крис удобно устроился на столе. Серафина стояла у окна, её взгляд прикован к Рейвену.

Молчание повисло густое и тяжёлое. Все ждали.

Я вздохнула, чувствуя, как адреналин окончательно отступает, оставляя после себя свинцовую усталость. Рейвен прислонился к косяку двери, скрестив руки на груди. Его лицо было усталым, но спокойным – он ещё не понимал.

– Так, – начал Доминик, его голос был нарочито спокоен. – Давайте по порядку. Вы вошли в кабинет Вальтазара. И?

– И он был там, – начала я, опускаясь в ближайшее кресло. – Он не стал драться. Он начал читать проповеди. О том, как он «исцеляет» мир, выжигая скверну.

Я кратко описала диалог с архимагом, его атаку нашими же кошмарами.

– Он играл с нашими головами, – голос Рейвена прозвучал хрипло. – Показывал нам наши страхи и больные места.

Я кивнула.

– И тогда… мне это надоело. Я протащила нас через Сумеречную Тьму. – выпалила я понимая, что скрывать нет смысла.

В комнате повисло гробовое молчание. Даже Север перестала вертеть нож.

Рейвен медленно поднял голову. Его лицо было спокойным, лишь брови слегка сдвинулись в легком недоумении.

– Да, – сказал он, кивая. – Это было… интенсивно. Но эффективно. Мы выжили. – Он посмотрел на меня, и в его глазах читалась лишь усталая благодарность, смешанная с восхищением моей дерзостью. Он не понимал. Совсем не понимал.

Доминик медленно поднялся с кресла. Его лицо было абсолютно белым.

– Рейвен, – его голос дрогнул. – Ты… ты вообще понимаешь, что она сделала?

Дракон нахмурился, его взгляд скользнул с Доминика на меня и обратно.

– Она спасла нам жизни. Проявила невероятную силу. Что тут понимать?

– Дом! ЗАТКНИСЬ! – с предупреждением в голосе крикнула я, но было поздно.

– ОНА НАРУШИЛА ЗАКОН! – его крик прорвался наружу, дикий, разрывающий горло. Он не кричал. Он рыдал от ярости. – Первый! Единственный! Нерушимый! «Да не приведёшь ты живую душу в священную Бездну»! Это не «сила», это СМЕРТНЫЙ ГРЕХ! Это вечное проклятие! Полное уничтожение! Тёмные Боги СТИРАЮТ за такое! СТИРАЮТ В ПРАХ!

Рейвен замер. Его спокойная, усталая уверенность дала трещину. Он смотрел на Доминика, на его искажённое яростью лицо, на слёзы на щеках Бьены.

– Что… – его голос стал тише, в нём появилась первая, робкая трещина непонимания. – Что ты несёшь?

– Я несу ПРАВДУ! – Доминик рванулся вперёд, его палец был направлен на меня, будто обвиняя. – Её «избранность» – это право ходить по краю пропасти, а не бросаться в неё с кем-то на плечах! Протащить кого-то, тем более не-некроманта… – он сглотнул ком в горле, его голос сорвался на шёпот, полный ужаса, – …это не подвиг! Это самоубийство! Это плевок в лицо тем, кто дал ей силу! Они не простят! Они НИКОГДА не прощают!

Лицо Рейвена начало меняться. Медленно, как в кошмарном сне. Сперва простое непонимание, смешанное с раздражением от крика. Потом – нарастающая, ползучая тревога. Его взгляд метнулся ко мне, ища подтверждения, опровержения, чего угодно. Но я стояла, не в силах вымолвить ни слова, и моё молчание было громче любого крика.

И тогда его накрыло. Волна осознания. Страх, неподдельный, всесокрушающий шок, мгновенно сменившийся бешеной, всепоглощающей яростью.

– НЕТ! – его рык потряс стены. Он отшатнулся от косяка, выпрямился во весь свой рост, и по его телу пробежала дрожь неконтролируемого гнева. – ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Его глаза, полные ярости и неверия, впились в меня. В них не было больше ни усталости, ни недоумения. Только нарастающая, бешеная буря.

– Ты… – его рука дрогнула, сжалась в кулак. – Ты знала? Знала, что за это…? – Его голос был низким, опасным рыком.

Я молча кивнула. Один раз. Медленно.

Всё его могучее тело содрогнулось от ярости. Он отпрянул от меня, его лицо исказила гримаса такого невыразимого гнева, что казалось – он вот-вот превратится в дракона прямо здесь и сейчас.

– ПОЧЕМУ? – он орал, и в его голосе звенела сталь и боль. – ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СКАЗАЛА? Я бы никогда… Я бы НИКОГДА не позволил… – Его дыхание перехватило от ярости. – Лучше бы я УМЕР! Лучше бы он растерзал меня на куски! Лучше бы я сгорел в аду! Чем так….

Он не мог договорить. Слова застряли у него в горле, задушенные бешенством. Он просто стоял, тяжело дыша, и смотрел на меня. Смотрел с такой ненавистью, таким неистовым, яростным непониманием, что мне стало физически больно.

– Твою мать Крафт! Ты должна была оставить меня, – прошипел он, и каждый звук был как удар хлыста. – Ты должна была бросить меня и спасти себя. Ты… ты совершила самоубийство спасая меня… Какого черта ты вообще стала меня спасать? Ты меня знаешь несколько дней! – Последние слова он выговорил с таким презрением, с такой яростью…

– Ох извини, я не знала что для сохранения жизни нужен определенный срок знакомства. Ты рожден с золотой ложкой во рту и тебя воспитывали, что твоя жизнь ценней остальных. У меня немного иначе детство проходило!!! – зло выпалила я.

В библиотеке стояла могильная тишина. Все замерли, затаив дыхание, наблюдая, как этот гордый, несокрушимый дракон разрывается от ярости и ужаса.

Он снова посмотрел на меня, и теперь в его глазах, помимо гнева, было нечто ещё – ледяное, беспощадное осознание.

– Они придут за тобой, – сказал он тихо, и это прозвучало как обещание и как приговор одновременно.

– Они уже приходили, – так же тихо ответила я. – Через свою слугу. Они взяли плату.

Его рука непроизвольно потянулась к груди, к тому месту, где Хранительница забрала каплю его пламени. Его глаза вспыхнули новым, ещё более яростным огнём.

– Это… это была не плата за проход, – его голос осекся, стал опасным шёпотом. – Это было… искупление. За тебя. За то что ты отдала свою жизнь взамен моей. – Он понял. Понял всё до конца. И его ярость не удвоилась – она исчезла, испарилась, оставив после себя пустоту, страшнее любой злости.

Он отступил на шаг, будто отшатываясь от меня. Его взгляд, ещё секунду назад полный огня, стал пустым и отстранённым, словно он смотрел не на меня, а сквозь меня, на какую-то ужасную, неизбежную перспективу.

– Взамен… – он повторил слова, и они прозвучали плоским, лишённым всяких эмоций эхом. – Ты отдала свою жизнь. Взамен моей.

Он медленно покачал головой, и в этом движении была такая бесконечная усталость, что стало страшно.

– Я… – он попытался что-то сказать, но голос сорвался. Он снова попробовал, заставив себя выговорить слова. – Я не просил этого. Я не хотел этого. Я не… не нуждался в твоём… самопожертвовании.

Его слова висели в воздухе, холодные и тяжёлые, как камни. В них не было благодарности. Была лишь горькая, неприкрытая правда.

– Ты не знаешь меня, – продолжил он, и его голос приобрёл странную, отстранённую чёткость. – Ты не знаешь, чего я стою. Ты не знаешь, что я сделал. И что готов сделать. Ты рискнула всем… ради призрака. Ради того, кто, возможно, этого не заслуживает.

Он посмотрел на свои руки, будто впервые видя их.

– Моя жизнь… – он произнёс это с горькой усмешкой, – …не стоит твоей. Ни одна жизнь не стоит твоей. Особенно сейчас.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах уже не было ни ярости, ни шока. Только ледяное, беспощадное принятие.

– Ты совершила ошибку, Крафт. Не из-за законов. Не из-за богов. Из-за меня. Ты совершила ошибку, выбрав меня, решив что моя жизнь важней твоей…

Он повернулся, чтобы уйти, его движения были механическими, лишёнными привычной драконьей грации.

– Рейвен, – мой голос прозвучал громче, наливаясь сталью. Я не позволю ему просто уйти. Не после всего.

Он замер у двери, его спина – сплошной напряжённый мускул.

– Ты прав, – я выпрямилась, сбрасывая с себя остатки слабости. Мои слова зазвучали чётко, режу воздух. – Я не знаю тебя. И мне плевать на твоё прошлое! Я видела, кто ты сейчас! Здесь! Ты не предал меня там, заслонил собой в аду Вальтазара! А это для меня уже о чём-то говорит!

Я видела, как сжались его кулаки. Хорошо. Пусть злится.

– Я не выбирала, чья жизнь круче! – я сделала шаг вперёд. – Я выбирала между тем, чтобы дать ему сломать нас обоих, или вытащить наши шкуры из этой мясорубки! Да, я нарушила их дурацкие законы! Но это был МОЙ выбор!

Он резко развернулся. Его лицо исказила холодная ярость.

– Твой выбор был идиотским! Ты…

– ДА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! ОНА ДОЛЖНА БЫЛА ОСТАВИТЬ ТЕБЯ! – оглушительный крик Доминика перекрыл его. Мой названый брат вскочил с кресла, его лицо было багровым от гнева. – Была ДОЛЖНА! Это был бы единственный разумный поступок! – Он ткнул пальцем в меня, его рука дрожала. – Ты обязана была думать о нас! О городе! О себе, в конце концов! А не бросаться в авантюру ради какого-то…

– А по-моему, она сделала всё абсолютно верно, – спокойно, с нарочитой небрежностью парировал Крис, не поднимаясь со стола. Он дожевывал свой бутерброд. – Стратегически безупречно. Сохранила ценного союзника. Продемонстрировала силу. Получила артефакт. – Он посмотрел на Доминика с лёгкой усмешкой. – Или ты предлагал ей оставить его Вальтазару? Чтобы тот выудил из него все драконьи секреты и стал ещё сильнее? Очень дальновидно, Дом. Очень.

– Это не значит, что нужно было лезть в самое пекло! – взорвался Доминик, переключая гнев на Криса. – Можно было найти другой способ!

– Какой? – вмешалась Бьена, её голос всё ещё дрожал, но в нём появились нотки задора. – Попросить с приоткрытым декольте? «Милый архимаг, не могли бы вы отпустить дракончика, а мы вам конфетку дадим»? Она поступила как лидер! Жёстко, рискованно, но эффективно! Я бы на её месте сделала то же самое!

– Я бы просто всех убила, – безразлично заметила Север, осматривая свой нож. – И Вальтазара, и дракона, для симметрии. Но её способ тоже имеет право на жизнь.

В этот момент Серафина, до этого молча наблюдавшая, метнула на меня взгляд, полный такой незамутнённой ненависти и ревности, что по коже побежали мурашки.

– Лидер? – она прошипела, её голос звенел, как натянутая струна. – Это не лидерство. Это… это истерика ущербной женщины, которая решила поразить наповал любого, кто обратит на неё внимание! – Она бросила взгляд на Рейвена, в котором читалось настоящее отчаяние. – И ты… ты купился на это? На этот дешёвый трюк с самопожертвованием?

Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и выбежала из библиотеки, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.

Неловкое молчание повисло в комнате. Даже Доминик на мгновение смолк, ошарашенный её вспышкой.

Рейвен стоял, окружённый со всех сторон этим хаосом эмоций. Его собственный гнев, казалось, угас, сменившись глубочайшим, всепоглощающим изумлением. Он смотрел то на Доминика, рвущего и мечущего, то на спокойного Криса, то на дверь, в которую убежала Серафина, то на меня.

– Почему? – наконец выдохнул он, и это был уже не упрёк, а искренний, сбитый с толку вопрос, обращённый ко всем сразу. – Почему вы все…? Вы же… вы только что готовы были рвать друг друга на части из-за этого!

– Welcome to the family, чешуйчатый, – хрипло рассмеялся Доминик, снова плюхаясь в кресло и проводя рукой по лицу. – У нас тут так принято. Ругаемся, спорим, угрожаем убить друг друга… а в итоге всё равно остаёмся за одним столом.

– Это называется «команда», – пояснил Крис, наливая себе кофе из стоявшего на столе термоса. – Непривычно, да? У драконов, я слышал, с этим строго. Иерархия, кланы, всё такое. А у нас… – он широко улыбнулся, – …семья, с кучей тараканов и психоза. Но это наша семья.

Рейвен покачал головой, и на его губах появилось что-то похожее на очень усталую, очень сбитую с толку улыбку.

– Семья. – Он произнёс это слово так, будто пробовал его на вкус. – Хорошо. – Он посмотрел на меня, и в его взгляде было странное сочетание остаточной ярости, изумления и… принятия. – Значит, так. Ошибка так ошибка. – Он сделал паузу. – Но в следующий раз, прежде чем тащить меня во тьму, пожалуйста, предупреди. Я хоть приоденусь. – пытаясь разбавить излишнее напряжение он улыбнулся.

– Приоденусь? – я фыркнула, смотря на его разодранную в клочья рубашку и покрытые сажей джинсы. – Дорогой, тебе бы для начала научиться одеваться для обычного выхода в город, а уж потом планировать гардероб для прыжков между мирами.

– О, не учи меня стилю, трупоцветик, – парировал Рейвен, с достоинством проводя рукой по уцелевшему краю рубашки. – Этот вид называется «боевые шрамы». Это вам, смертным, не понять.

Доминик громко рассмеялся, развалившись в кресле:

– Боевые шрамы? Боже, да ты выглядишь как помятый голубь после драки с котом! – Он с наслаждением указал на торчащую нитку на плече Рейвена. – Смотри-ка! Даже ниточка плачет от стыда!

– Зато я не ношу костюмы, которые кричат «пожалуйста, ограбьте меня, я богатый и беспомощный», – огрызнулся Рейвен, кивая на идеальный трёхчастный костюм Доминика.

– Это называется «статус», ящер! – Доминик притворно возмутился. – В отличие от твоего «стиля», который кричит «я только что из помойного бака и мне там понравилось»!

– Ребята, ребята, – вмешался Крис, поднимая руки в примиряющем жесте. – Давайте без драк. Мери, может, объявишь конкурс «Лучший наряд для конца света»? Я голосую за дракона – у него хотя бы настоящий вид!

Бьена оторвалась от планшета с сияющими глазами:

– О, я уже создала опрос в нашем чате! «Кто лучше пережил Сумеречную Тьму: готичная некромантка или помятый дракон?» – Она повернула экран, показывая два наших с Рейвеном фото – моё злое и покрытое сажей, и его – изумлённое и с торчащими в разные стороны волосами. – Пока лидируешь ты, Мери! 67% за «ярость и стиль»!

– Эй! – возмутился Рейвен. – Это нечестно! Меня снимали без предупреждения! Я не успел принять героическую позу!

– Милый, твоя героическая поза была «ой, всё», – не удержалась я, и библиотека огласилась общим хохотом.

Даже Север, обычно невозмутимая, издала негромкий звук, похожий на шипение перегретого чайника – это было её подобие смеха.

– Его поза была эффективной, – безразлично заметила она. – Минимальная площадь для поражения. Я одобряю.

Рейвен смотрел на нас всех с выражением человека, который неожиданно попал в сумасшедший дом и… постепенно начинает понимать его правила.

– Вы… вы все совершенно ненормальные, – констатировал он, но на его губах играла улыбка.

– Спасибо за комплимент! – Доминик сделал изящный реверанс с своего кресла. – Мы стараемся. Особенно по пятницам, когда Крис пытается приготовить ужин.

– Эй, моё фирменное блюдо «спагетти с тенью и отчаянием» имеет своих поклонников! – обиделся Крис.

– Да, у городского морга, – парировала Бьена. – Они просят рецепт для бальзамирования.

В этот момент дверь приоткрылась, и показалась взъерошенная голова одного из младших «теней».

– Эм, босс? – парень нервно посмотрел на меня. – Там ваша… э-э-э… гостья из драконьего клана… она… э-э-э… подожгла восточное крыло. Немножко.

Все замолчали, а затем снова рассмеялись.

– О, просто мило! – воскликнул Доминик. – Вечером – путешествие между мирами, ночью – небольшой поджог! Какая многогранная личность!

– Не волнуйся, – Рейвен тяжело вздохнул, но в его глазах читалось скорее веселье, чем злость. – Я заплачу за ремонт. У нас в клане есть скидка у пиромантов.

– Вот видишь! – я широко улыбнулась. – Уже становишься частью семьи – принимаешь на себя финансовую ответственность за истерики родственников!

Рейвен покачал головой, но улыбка не сходила с его лица.

– Ладно, ладно, вы меня убедили. – Он поднял руки в шутливой капитуляции. – Ваша банда психопатов официально меня приняла. Я чувствую себя как дома. То есть, в месте, где постоянно что-то горит, взрывается и требует страховых выплат.

– Тогда добро пожаловать домой, чешуйчатый! – Доминик вскочил и хлопнул его по плечу. – Теперь ты обязан присутствовать на всех наших безумных сборищах! Завтра, например, у нас запланирован налёт на склад Культа Света. Берёшь с собой зажигалку?

– Думаю, справлюсь и без, – фыркнул Рейвен. – У меня есть врождённая функция.

Мы ещё немного пошутили и поболтали, постепенно чувствуя, как накал спадает и наступает приятная усталость. Ларец тем временем благополучно упокоился в потайной комнате за стеной, защищённый таким количеством заклятий, что даже у меня глаза разбегались.

– Ну всё, – наконец объявил Крис, громко зевая. – Я пойду, а то уже начинаю видеть двойные смыслы в ваших шутках. А это верный признак, что пора спать.

– Ага, – согласилась Бьена, закрывая свой планшет. – Мне ещё нужно стереть историю поиска после запроса «как ухаживать за драконьей чешуёй». Рекомендации были… странные.

Один за другим они стали расходиться, бросая на прощание шутки и напутствия. Рейвен задержался у двери, его взгляд снова стал серьёзным, но уже без прежней тяжести.

– Мери, – он произнёс моё имя, и в его голосе звучала лёгкая, почти невесомая нота благодарности. – Это было… незабываемо.

– О, это только начало, – я устало улыбнулась. – Завтра будет ещё веселее. Спокойной ночи, дракон. Не поджигай во сне свой матрас.

– Постараюсь, – он кивнул с той самой надменной ухмылкой, что сводила меня с ума с первой встречи, и вышел.

Я осталась одна в тихой библиотеке, погасила свет и побрела к себе, прислушиваясь к привычным ночным звукам особняка – скрипу половиц, дальнему храпу Доминика, щелчку закрывающихся замков.

Безумцы. Идиоты. Моя семья.

И, кажется, у нас новый член клуба. С драконьей чешуёй и внезапно появившимся чувством юмора.

Завтра будет интересно.

Глава 7

Рейвен

Сознание возвращалось ко мне медленно, словно сквозь густой туман. Первым пришло чувство пустоты – не физической, а глубокой, под самой грудной клеткой, там, где раньше пылало неугасимое пламя моего сердца. Его вырвали. Часть меня была украдена. Потом – запахи. Не знакомый аромат вулканического пепла и раскалённого камня моих покоев в горах, а тяжёлый, сладковатый дух старого красного дерева, воска от бесчисленных свечей и едва уловимой, горьковатой магии, пропита

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.