Снежана Чехович
Сказания о героях меча и магии

Мясо и кости

Чарна выглянула из укрытия, беглым взглядом оценила обстановку и снова спряталась в зарослях.

Над деревней сгущались сумерки, крестьяне садились ужинать. Тринадцать дворов, в каждом живёт минимум один крепкий мужик. Остальные – это слабые женщины, старики и дети.

Но без кожи и мяса все они будут одинаковыми.

Скот волновался – чуял присутствие нежити. Было суетно: блеяли козы, мычали коровы, брехали псы. То и дело кто-нибудь выходил из дома, чтобы подивиться расшумевшимся животным.

– Волки бродят в округе, – заявил один мужик другому. – Я сам видел следы.

Наивный самообман… Возможно, волки вполне реальны, но это не имеет значения. Пока Чарна со своим отрядом сидит в засаде, волки к домам и близко не подойдут.

Если бы эта деревня находилась рядом с границами Дейи, крестьяне уже бы уже готовились к побегу – в спешке, но слаженно. Людей с приграничья не застать врасплох – они с детства учатся всегда быть настороже: присматриваться к животным, выставлять на ночь дозорных, хранить под рукой котомки с самым необходимым. Их единственный шанс на спасение – скорость. Но здесь, вдали от границ, крестьяне беззаботные и мягкотелые.

Жатва будет обильной.

Когда всё начнётся, умертвия Чарны оцепят деревню – чтобы никто не сбежал. Рыцарские патрули далеко, а в ближайшем лагере наёмников – лишь давным-давно погасшее кострище, но она не имеет права на риск.

Чарна окинула взглядом отряд: семь умертвий, два чёрных рыцаря, три десятка скелетов и сир Галтран, угрюмо кутающийся в тёплый меховой плащ. Наружу торчала лишь его гладко выбритая голова с острыми чертами лица. Сир Галтран постоянно мёрз, несмотря на то, что стояла середина лета. Все вампиры начинали мёрзнуть, если плохо питались. Он выпил досуха попавшегося по дороге пастуха, прежде чем содрать с него оболочку и поднять скелетом, но для столь древнего вампира кровь одного чахлого мальчишки была всё равно, что капля воды для умирающего от жажды. Чарна своими глазами видела, как он осушал четырёх здоровых мужчин, одного за другим, и лишь после этого считал себя сытым.

Порой Чарна и сама начинала ощущать этот могильный холод, побуждающий зябко ёжиться и мечтать о тепле. Она – живой человек, но надолго ли? Как скоро некромантия изменит её суть и превратит в нечто, застывшее на пороге смерти?

Неизбежность физических и духовных изменений приятно будоражила чувства. Чарне претила мысль о том, что она одной плоти и крови со своей семьёй. Лживые, трусливые скоты! Скоро она до них доберётся. Кси обещала помочь – это будет платой за будущую преданную службу. Больше Чарне ничего не нужно, ведь самое главное Дейя уже дала ей – возможность жить по своим правилам.

– Тебе их не жаль? – спросил вдруг сир Галтран скрипучим голосом.

– Кого? – непонимающе ответила Чарна. – Крестьян, что ли? Почему мне должно быть их жаль?

– Ты ведь человек. – Мертвенно-бледная, лишённая красок кожа сира Галтрана была похожа на истончившийся от старости пергамент, из-за чего он выглядел как измученный затяжной болезнью человек – или эльф, сходство с которым придавали вытянутые уши. Лишь красные глаза горели неистовой жаждой жизни. – И родилась в Эрафии. Люди, рождённые в Дейе, воспитываются в иной морали. Их с раннего детства учат тому, что жизнь – лишь миг перед вечностью смерти. А эрафийцы такие боязливые… Трясутся на смертном одре, осеняя себя солнечным знамением…

– В Дейе рождается мало людей, – ответила Чарна. – Кси так сказала.

– Это правда. Некромантия губит семя и иссушает чрево. И всё же, беременные женщины находят в Дейю дорогу – с разными целями.

– Приму к сведению. Но какое вам дело до моего сочувствия? Нам следует быть настороже и следить за обстановкой, а не болтать…

– Я тебя умоляю! – Сир Галтран пренебрежительно скривился. – Эти беззаботные свиньи сами с радостью пойдут на убой! Они не заметят нас, даже если мы встанем лагерем у них под носом! А что до сочувствия… – Он облизнул выступающие клыки – длинные и тонкие. – Дело в доверии. Скажи-ка: разве ты не удивилась, когда в наставники тебе назначили меня?

– Я не знала на тот момент, кто вы такой и сколь высокое положение занимаете, – ответила Чарна. – Поэтому – нет, не удивилась.

– Но сейчас-то знаешь.

Она кивнула.

– Знаю. Пожалуй, это и впрямь странно. Могу предположить, что Кси за меня попросила.

– Мастер Кси! – поправил её сир Галтран. – Ты же из Эрафии! А в Эрафии обожают титулы. Неужели тебя плохо воспитывали? Мастер Кси отзывалась о тебе как об особе благородных кровей.

– Сомнительное благородство, – сказала Чарна без особой охоты. – Я – младшая дочь обнищавшего барона. Нашим воспитанием не особо занимались, на это не было денег.

– Ну что ж… По крайней мере, ты умеешь читать и писать. И ты умна, это мне по нраву. Выдающимся некромантом тебе никогда не стать – ты лишена магического таланта, хотя кое чему я тебя всё-таки смогу обучить. Без скелетов в поддержке не останешься. Но главное – у тебя твёрдая рука, и ты быстро учишься владеть мечом, хотя рождена для танцев и светской беседы. Так что да: мастер Кси просила за тебя. Но я не выполняю ничьи просьбы, если сам не вижу потенциала.

Впервые за прошедшие месяцы сир Галтран соизволил высказаться о Чарне благосклонно. Всё остальное время он лишь брезгливо морщился – словно ему подсунули в ученики дохлую крысу. Поначалу Чарна решила, что это из-за пола – она ведь женщина. Но в рядах рыцарей смерти были и другие женщины, значит, проблема не в этом. Проблема – в происхождении. Нигонских чернокнижников и бракадских алхимиков Дейя принимала с распростёртыми объятиями. А вот беглые эрафийские дворянки вызывали подозрения.

– Раз это важно… – Чарна пожала плечами. – Крестьян мне не жаль. Дело есть дело. Жатва должна быть совершена.

– Мне нравится твоя обязательность, – проговорил сир Галтран. – Но ты должна понимать: наш путь не для каждого. Порой к нам приходят мясники, ведомые жестокостью… Тебе нравится жестокость?

– Мне всё равно. Если нужно – я буду жестока. Если нет – обойдусь без этого. Меня не пугает ни работа с преобразователем, ни работа с пленными, если вы об этом.

– Хм… Ладно, допустим – не твой вариант. Ещё к нам приходят в поисках тайных знаний, но это тоже не про тебя. Ты не волшебница и не мистик. Но есть и третья категория людей.

Сир Галтран внимательно посмотрел Чарне в глаза. Наверное, предполагалось, что её проберёт дрожью от этого хищного взгляда. Проверка на выдержку. Чарна не мигая смотрела в ответ, как делала всегда – всю сознательную жизнь. Она смотрела мужчинам в глаза, не понимая, почему это неприлично. Заговаривала первой, если хотела. Отказывалась делать то, что не нравится. Так что сир Галтран прав – она дурно воспитана.

Но мать старалась. Правда старалась, всеми силами выбивая из Чарны эту «дурь». Ничего, скоро настанет черёд Чарны выбивать дурь из них всех. Имение превратится в склеп, а земля будет проклята.

И если ради этого нужно терпеть недоверие рыцарей смерти… Что ж, Чарне всё равно. Ей чужды обиды. Она просто-напросто делом, а не словами, докажет своё право быть одной из них.

Это честь, Чарна понимала. А честь нужно заслужить.

– Я говорю о шпионах. Притворщики, которые извиваются ужами и пытаются подобраться поближе к нашим полководцам, чтобы выкрасть планы, выведать тайны…

– Но есть ведь и четвёртая категория, – ответила Чарна.

– Какая же?

– Те, кому некуда податься. Те, кто чувствует себя лишним в Эрафии. Это я. Мне плевать на ваши тайные знания, на ваши планы… Я просто хочу жить – так, как умею. Хочу, чтобы меня научили быть полезной… И научили быть сильной.

Повисло молчание. Так и не подытожив свои умозаключения, сир Галтран отвернулся и стал ждать темноты.

Наконец-то с расспросами покончено! Чарна не любила рассказывать о себе. Ей нечем гордиться – она была глупой и слабой, пока не встретила Кси. А сир Галтран обычно не задавал вопросов. Его удовлетворило то, что Чарна обучена грамоте, а значит, может штудировать книги по тактике и стратегии. Если он заговаривал с Чарной, то лишь за тем, чтобы отдать приказ, отчитать либо что-то объяснить.

Руководство жатвой лежало на Чарне – она должна была научиться делать всё самостоятельно. Выбирать отдалённые деревни. Избегать столкновений с рыцарскими патрулями. Не оставлять свидетелей. Сир Галтран на жатвах откровенно скучал – это была слишком простая и грубая работа для его положения. Но он присматривал за Чарной, и она была за это благодарна – так, как умела.

– Пора, – решила она.

Умертвия молча выполнили приказ – заскользили к окраинам деревни, распределяясь по периметру. Трава под ними стремительно жухла. Опытный следопыт легко выследил бы отряд некромантов – нежить оставляла много следов, которые не спутать ни с чьими другими. Но в патрулях нет следопытов.

Зомби на жатву не брали – они воняли. Их удушливый, сладковатый смрад гниющей плоти разносился далеко вперёд, оповещая всех живых о приближении нежити. Они были хорошей пехотой в наступлении, но не в тайных вылазках. Скелеты и умертвия подходили для этих целей гораздо больше – бесшумные и ничем не пахнущие. Почти бесшумные: скелетов выдавал лишь хруст костей в тех местах, где когда-то были суставы.

С характерным звуком зловещего хруста скелеты двинулись на деревню. Чёрные рыцари замерли на своих местах – на случай непредвиденных обстоятельств.

Раздались крики, звон бьющейся посуды, стук падающих тел. Один за другим скелеты выволакивали крестьян к окраине – туда, где стояли, уже не таясь, Чарна и сир Галтран в сопровождении чёрных рыцарей. Завидев их, напуганные крестьяне падали на колени и, захлёбываясь рыданиями, протягивали к ним руки в отчаянных мольбах.

– У меня же дети! – вопил один.

– Я жду ребёнка! Пощадите меня!

– Мой отец стар и бесполезен! Сохраните ему жизнь!

– Я вам пригожусь! Спасите меня, и я буду служить вам, клянусь солнечным крестом!

Чарна не вслушивалась в эти бессвязные крики. Она равнодушно смотрела на валяющихся у неё в ногах людей и видела лишь мясо. Слабое, податливое мясо, под которым скрываются драгоценные кости.

Один из чёрных рыцарей отправился проверить окрестности и вернулся в сопровождении умертвий. Значит, всё в порядке.

Ночную тишину заполнили невнятные рыдания множества людей, звон покрытых тёмной эмалью рыцарских лат, мерная поступь вороных жеребцов. Все прочие звуки стихли. Ни птиц, ни зверей. Даже скот в стойлах умолк.

Скот всегда оставляли. Тем, кто потом придёт на эту землю, нужно чем-то питаться. Пусть плодятся, пусть зреют – чтобы некроманты могли сорвать их, как спелые плоды по осени. С этой же целью детей угоняли в Дейю и сажали в клетки. Кормили их ровно столько, чтобы они могли дожить до семнадцати – когда кости становятся больше и крепче. Ну а потом отправляли туда же, куда и всех – в преобразователь скелетов.

Женщина в съехавшем набок чепце выхватила из-под передника нож. Закричала, бросилась на Чарну… Но не успела и шагу ступить – скелет просто толкнул её обратно в толпу. Тогда она, надрывая глотку, принялась махать ножом в попытке зарубить скелета, но не причинила тому никакого вреда. Лишь оставила царапины на костях.

Чарна кивнула одному из чёрных рыцарей. Он спешился, снял с седла цепи. Люди брыкались и дрались, впустую разбивая кулаки о глухую броню рыцаря и о кости скелетов, но всё было бессмысленно: кандалы защёлкивались на их щиколотках. Руки оставались свободны – из смертных в отряде только Чарна, а она к пленным близко не подойдёт. Захотят покончить с собой – пусть. Сделают хуже остальным, ведь кому-то придётся тащить на себе труп.

– Как же они громко орут, – недовольно проговорил сир Галтран. – Никогда не понимал этого стремления надорвать глотку. От крика ведь ничего не изменится. Поберегли бы силы – им ещё кричать в преобразователе.

– У вампиров бывают головные боли от шума? – спросила Чарна.

Он фыркнул.

– Нет, конечно! Но у нас очень тонкий слух. И эти вопли так утомляют…

Выстроить людей в шеренгу всегда тяжело. Они знают, что их ведут на смерть, и от этого многие теряют волю к жизни. Даже не пытаются шевелить ногами – колени подкашиваются, и люди падают наземь. Кто-то теряет сознание от ужаса. Но в ком-то кипит желание жить, подогреваемое пламенем страха. Они-то и тянут всю колонну на себе.

Сир Галтран окинул шеренгу придирчивым взглядом и, удовлетворившись увиденным, кивнул – то ли Чарне, то ли самому себе. Она ожидала, что сир Галтран запрыгнет на лошадь, но вместо этого он вдруг снял с пояса книгу магии и раскрыл.

– Мы далеко от границ, – пояснил он, заметив вопросительный взгляд Чарны. – Я воспользуюсь заклинанием городского портала. Перенесу нас отсюда прямо в Яму.

– Вот так легко? – с сомнением спросила Чарна. – Почему тогда мы шли сюда пешком?

– Если бы легко, – проворчал сир Галтран. – Это магия, Чарна! Не всё так просто. Нельзя переместиться в место, в котором никогда прежде не был.

– Жаль… Но всё равно удобно. А я так смогу?

– Боюсь, что нет. Это заклинание четвёртой ступени. У тебя уйдут годы на то, чтобы постичь первую.

С разочарованием Чарна наблюдала за тем, как сир Галтран складывает магические жесты и слушала, как напевает заклинание. Возможность в любой момент вернуться домой была бы для неё бесценным навыком.

Домой… Теперь она и не думала о Дейе иначе, чем о доме. Ей не нужны любовь, материнская ласка, тепло супружеской постели. Дейя способна дать нечто более ценное: силу, власть, уважение и вечность.

Заклинание окутало толпу. Блеющие люди смолкли от страха, даря сиру Галтрану драгоценные мгновения тишины. Чарна и сама стала привыкать к тишине. Резкие звуки, громкая речь, музыка – всего этого в Дейе было мало. И как она раньше терпела какофонию обыденной жизни?

В кожу впились крошечные иглы – не больно, но неприятно. Мгновением спустя ощущение исчезло, исчезла и деревня. Чарна почувствовала, как тело наполняется энергией. Они на проклятой земле – в столице Дейи.

Отдав скелетам распоряжения, Чарна повернулась к сиру Галтрану, собираясь поблагодарить за за заклинание – ему нравилось, когда перед ним расшаркивались. Но он заговорил первым.

– Я «болтал» с тобой, сидя в зарослях, не потому, что выжил из ума от старости, – бросил он с таким недовольством, словно Чарна только что его в этом обвинила. – Я принял решение: завтра ночью ты будешь проклята в рыцари.

– Уже?.. – Чарна с недоверием уставилась на сира Галтрана. – Кси говорила, что понадобится много времени. Годы…

– Она сказала это, чтобы ты не доставала вопросами: «А когда?», – буркнул сир Галтран. – Я не люблю глупые вопросы. Но ты готова. Мне нечему учить тебя целые годы, Чарна. Продолжать упражняться с мечом и изучать тактику ты можешь и будучи рыцарем.

«Я готова», – эхом пронеслась в голове мысль. Значит, совсем скоро Кси найдёт её – как и обещала.

Чарна вспомнила алую мантию, надетую на иссохшее тело лича. Если повезёт, однажды и Чарна станет такой – совершенной.

Ну а пока она должна выполнять свои обязанности.

– Спасибо, сир Галтран, – сказала она и поклонилась. – Я пойду.

Он махнул рукой, отпуская её, и Чарна направилась к преобразователю.

Детей уже отобрали у матерей и затолкали в клетки, в которых те проведут ближайшие годы – грязные, больные, полуголодные. Чарне восемнадцать, и если бы Кси не разглядела в ней некий талант, её ждал бы преобразователь. Для клеток она слишком взрослая.

– Запускайте, – велела она.

За работу преобразователя скелетов отвечали четверо личей. Один повернул рычаг, остальные откинули тяжёлую, массивную крышку с огромной ямы со стенами, укреплёнными изнутри костями драконов. Над ямой дрожал воздух, отчего казалось, что это дышит голодная пасть разверстой могилы. В чём-то так оно и было. Могила жаждала насыщения.

От ямы шёл смрад гниющего мяса. Чарна заглянула внутрь и увидела на дне остатки предыдущего преобразования – куски плоти, почерневшие и изъеденные копошащимися белёсыми червями. В конце недели зомби выгребут оттуда месиво из мяса, червей, одежды и волос, отвезут на окраину города и закопают. Странно, что земля Дейи не плодородна. Некроманты так хорошо её удобряют!

Лич высвободил из кандалов первого человека и столкнул в яму. Вскрик страха сменился визгом боли. Звук становился всё и выше и тоньше, пока плоть в густом воздухе ямы слезала с костей ещё живого человека. Он метался по яме, хватался за стены, драл пальцами своё растворяющееся лицо…

А потом всё закончилось. Он умер и рухнул в хлюпающую вязкую массу. Следом полетел второй, третий, четвёртый… Кости перемешаются, но это ничего. Любой некромант знает, как за мгновение составить из разрозненных костей человеческий каркас. Когда скелеты начнут двигаться, они самостоятельно выберутся из ямы и войдут в пруд. Вода смоет с них кровь, а ветер и солнце довершат начатое – выбелят и отшлифуют.

Эта рутинная работа навевала на Чарну скуку. Было интересно первые несколько раз. Она и не знала, как истошно могут верещать люди. К четвёртому разу процесс преобразования приелся. Но ведь завтра Чарна станет рыцарем смерти! Значит, с этой нудной работой будет покончено. Ей доверят что-нибудь важнее и ценнее сотни трупов. Охрану границ, быть может…

Тела всё падали и падали, а Чарна с кислым лицом наблюдала за этим. Когда всё, наконец, закончилось, она отправилась ужинать. В отличие от личей, ей всё ещё требовалась пища.