Алёна Рю
Любимая помощница инквизитора

© Рю А., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

⁂

Глава первая
Сбежавшая невеста

Илеана

– Хватайте ее! – кричали мне в спину.

Подхватив пышную белую юбку и неприлично сверкая коленками, я неслась во весь опор по мощеным улицам Сельгарда. Не знала куда, просто бежала. Лишь бы спрятаться. Лишь бы они потеряли след.

Но люди Джоссема, казалось, были вездесущи. Сколько же он нанял охраны? Предвидел, что невеста может сбежать? Или всегда такой параноик?

Еще полчаса назад я сомневалась, что решусь. Стояла перед напольным зеркалом, а тетя Маргарет укладывала мои черные как смоль волосы в высокую прическу, вставляла в завитки мелкие розочки и прикалывала шпильками фату.

– Джоссем – идеальная партия, – нашептывала она на ухо. – Богат и с нужными связями. Он сможет тебя защитить. А ты станешь приличной уважаемой матроной. И никто, даже сам великий инквизитор, не догадается, что ты это… – тетя воровато огляделась и, хотя в комнате никого не было, все равно ограничилась коротким: – ты.

Я глянула на свое отражение. Я – это кто? Без пяти минут жена зажиточного купца, от одного присутствия которого хочется выйти на воздух?

Джоссем был ниже меня ростом, пузатый, с залысиной и маленькими потными ладонями, любящими хватать все, что подвернется. Вчера он сжал мой локоть так сильно, что стало больно.

– Жду не дождусь нашей первой ночи, – прошептал, криво улыбнувшись.

Тетя Маргарет видела, но ни слова не сказала.

Меня передернуло.

Нет, я – это я. И если сейчас ничего не сделаю, то так и буду всю жизнь обслуживать противного мне мужчину. И тогда смерть от рук великого инквизитора покажется избавлением!

– Тетя, что-то мне душно, – соврала я. – Прошу, принеси воды.

– Волноваться – это нормально, – назидательно произнесла Маргарет и, встретившись с моим взглядом в зеркале, добавила: – Только чуть-чуть, чтобы во время церемонии тебе не захотелось отлучиться. Жениху такое вряд ли понравится.

Я послушно кивнула. И когда тетя ушла за кувшином, кинулась к окну. Распахнула створку и прямо со всеми юбками полезла наружу. Благо мы снимали квартирку на первом этаже. Экономили.

– Куда?! – воскликнула за спиной Маргарет и ринулась меня хватать.

Волосы больно дернуло. Это тетя поймала фату. Но я упрямая, рванула вперед, пока все шпильки не вылетели, а за ними не посыпался дождь из розочек.

Туфли я надеть не успела, так что пришлось давать деру босиком. Перепрыгнула через клумбу, едва не зацепив подолом за оградку, и понеслась, как выпущенная стрела.

Прямо, прямо, направо, снова прямо, налево… За мной послышался топот сапог. Телохранители Джоссема в кирасах и вооруженные до зубов. Хотелось верить, что все это обмундирование их замедлит. Юбка мне тоже ужас как мешала, но разбираться с ней было некогда.

Миновала пару переулков и выскочила на широкую мостовую. Теперь надо к площади. Там сегодня ярмарка, будет куча народу. Авось затеряюсь.

– Держи ее! – К крикам присоединился цокот копыт. Кто-то из преследователей забрался в седло.

Значит, по прямой нельзя. Свернула в переулок. Местные вывесили сушиться простыни. Нырнула под парочку, но всадник успел меня заметить. Понесся за мной, срывая на ходу веревки.

Снова в переулок. Здесь группа пожилых горожан на прогулке.

– Что случилось? – поинтересовался старичок.

– Помогите! – только и успела выкрикнуть.

Горожане попытались перегородить охраннику дорогу, и это хоть ненадолго задержало всадника. Я вынырнула из переулка и снова оказалась на мостовой. Припустила еще быстрее. Не знаю только, откуда силы взялись. Будто за мной гнался не бывший жених, а сам великий инквизитор. Стопы расцарапало. Я оставляла на булыжниках кровавые следы, но от отчаяния не чувствовала боли.

Еще шаг, второй, третий, – и вот я в спасительной толпе! Замедлилась и позволила себе на мгновение отдышаться.

– Расступитесь! – прогромыхало со стороны мостовой.

Пробираясь дальше сквозь толпу, я судорожно осматривалась. Торговые палатки, телеги, парочки и семьи с детьми, загоны с поросятами, петушиные бои, продавцы леденцов, зазывалы в рестораны и заунывные шарманщики.

Ярмарка накрывала с головой, окутывала коконом звуков и запахов. То ли от бега, то ли от толпы мне стало жарко и душно по-настоящему. На меня никто не обращал внимания, кроме прорывавшихся за мной людей Джоссема.

Еще несколько минут, и меня настигнут. Что делать? Куда прятаться?

Впереди мелькнул разлинованный бело-синий шатер. А перед ним собралась толпа. И все молодые юноши и девушки. Я подошла ближе, и меня тут же толкнули.

– Куда прешь? Тут очередь! – сорвалась одна из девиц с открытым декольте.

– Куда очередь? – уточнила я, и вышло растерянно.

– Купец Линден ищет помощницу, – ответила другая и добавила, задрав палец вверх: – Со знанием ферийского.

– Да ладно, как будто он на язык твой будет смотреть, – усмехнулась пышногрудая.

Линден был конкурентом Джоссема. А еще так получилось, что я знала ферийский. Вот только отстоять очередь мне никто не даст.

Над пестрой толпой горожан замелькали остроконечные шлемы охранников моего жениха.

Сейчас или никогда.

Игнорируя возмущенные возгласы, я рванула ко входу в шатер. Стражник Линдена перегородил дорогу, но я ловко поднырнула под выставленное копье. Вот только бугай, похоже, наступил на подол платья. Потому что в шатер я не вбежала, а влетела, едва не поцеловавшись с земляным полом.

– Это еще что? – воскликнули над моей головой.

– Хозяин, минутку. – Мощные руки стражника подхватили меня под мышки и рывком поставили на ноги.

Я успела встретиться с торговцем взглядом. Приятный мужчина лет тридцати пяти с пышными усами смотрел на меня вопросительно. И выглядела я, должно быть, чудно. Растрепанная, босая и в порванном платье.

– Помогите! – вырвалось у меня с жалостливым всхлипом.

Охранник уже потащил меня на улицу, как послышался другой голос:

– Стой.

Холодный, звенящий сталью так, что становилось неуютно. Он произнес всего одно слово. Ровно, без крика и эмоций. Но и охранник, и торговец Линден разом застыли.

Я повернула голову. Высокий мужчина в черном плаще. Капюшон закрывал большую часть лица. Невозможно было определить, сколько ему лет и как он выглядит. Но от широких плеч и мощной фигуры исходила устрашающая аура. В мгновение она заполнила собой все пространство в шатре. И казалось, что даже дышать без разрешения неизвестного было нельзя.

Я осторожно сглотнула, чувствуя, как подкашиваются ноги. Снова бы рухнула на пол, если бы не державший меня стражник.

Мужчина в черном подошел ближе и остановился прямо передо мной. Взгляд уперся в его широкую грудь, обтянутую черным шелком.

– Как тебя зовут? – спросил он сверху.

Я робко подняла голову и поняла, что лицо мужчины было скрыто не только капюшоном, но и маской. Выделялись только глаза. Черные, блестящие и затягивающие, как бездна. Мое тело охватил озноб, а сердце заколотилось еще быстрее. Завороженная, я не могла отвести взгляда. Меня утягивало в эту черноту, одновременно пугая до смерти.

– Ну? – добавил он и чуть качнул головой.

Стражник меня выпустил.

Я выдохнула и перевела взгляд на губы незнакомца. Неожиданно полноватые и мягкие на вид.

Только ответить не успела, потому что в шатер ворвался раскрасневшийся Джоссем в компании двух мордоворотов.

– Линден! – воскликнул он с порога. – Что за свинство! Теперь ты воруешь не только моих поставщиков, но и невесту?

Незнакомец шагнул в сторону, словно давая спектаклю разыграться. Линден вскочил со стула и разразился потоком ругательств. Джоссем ответил тем же. На минуту они про меня забыли, и я почувствовала, как мужчина в черном опалил дыханием мое ухо.

– Невеста? – спросил он еле слышно. По спине поползли мурашки, и я почувствовала плечом жар, исходивший от его тела.

– Помогите, – произнесла я так же тихо. – Пожалуйста.

Я не знала, кто этот человек. Но почему-то казалось, что захоти он, и я окажусь под абсолютной защитой. Никакой Джоссем не дотянется своими потными ручонками.

– Моя помощь стоит дорого, – предупредил неизвестный.

– Я буду обязана вам жизнью.

Я не видела, но почувствовала, как незнакомец улыбнулся.

– Эта девушка больше не твоя невеста, – объявил он, шагнув вперед.

Я оказалась частично прикрыта его широкой спиной, но все равно заметила, как вытянулось лицо Джоссема.

– Что-о?! – возмутился он и, не дожидаясь ответа, истерично затараторил: – Илеана моя по закону! Я уплатил за нее баснословную сумму!

А Маргарет говорила, что все ради моей безопасности…

– Это твои проблемы, – ответил мужчина в черном, на фоне жениха казавшийся глыбой спокойствия. – С этого момента Илеана принадлежит мне.

– Вам? – Джоссем сделал вид, что ослышался. – Вам? Да кто вы такой?

– Джосс, поверь мне на слово, – вступил вдруг Линден. – Уходи и не возвращайся, пока не поздно.

– Нет уж, я требую вернуть мне причитающееся по закону. – Торговец сжал кулаки. – Я это так не оставлю! Если надо, дойду до самого великого инквизитора, и тогда посмотрим, чья возьмет!

Незнакомец откинул капюшон и приподнял маску. Джоссем попятился, впечатываясь в своих бугаев.

– Ваше Милосердие! – его голос задрожал и стал по-женски визгливым. – Не велите казнить! Обознался!

Он стащил со лба шапку и, комкая ее в руках, рухнул на колени.

– Умоляю, монсеньор, простите! – И распластался у тяжелых сапог моего защитника.

Я же замерла, как приколотая булавкой бабочка. Раскаленное острие вонзилось в грудь и не давало вдохнуть. Я боялась даже поднимать глаза.

Он. Передо мной стоял Он. Лау Реннголд. Правая рука императора. Человек из моих кошмаров. Тот, чье влияние простиралось так далеко, что даже в самом далеком захолустье и муха не могла пролететь без его ведома. Он знал все, видел все. Безжалостный разрушитель, чья магия по силе могла сравниться разве что с императорской. Наездник на свирепом драконе и страшный человек, наделенный почти абсолютной властью.

По его вине погибли мои родители и я бежала из дома. Из-за него я вынуждена скрываться и перекрашивать волосы.

Великий инквизитор уничтожил мой шанс на счастливую жизнь. И теперь я угодила в его лапы.

Осознав ужас происходящего, я попятилась, но меня остановил все тот же охранник. Стиснул руку, чтобы не дергалась. Я обреченно выдохнула.

Кто бы вчера предупредил, что сегодня я умру! Я бы съела полную банку малинового варенья вместо жалких двух ложек. И еще завела бы себе фамильяра, как давно мечтала. Пусть всего на день, но была бы не одинока.

– У тебя тридцать секунд, – проговорил инквизитор.

Джоссем судорожно попытался встать, но, так и не справившись с дрожащими ногами, пополз на карачках. У выхода его подхватили телохранители и поставили на ноги. Хоть вышел как человек.

– Ты знаешь ферийский? – не оборачиваясь, спросил Реннголд.

– Ae, nistre, – ответила я, что означало «да, господин».

И прикусила язык. Зачем? Зачем? Зачем?

Это же породит новые вопросы! Может, он отпустил бы меня, а теперь… Что я наделала? Глупая!

– Линден, – обратился к торговцу инквизитор, – объяви, что отбор окончен. Я нашел то, что мне нужно.

На этих словах он поправил маску и повернулся ко мне. На мгновение его черные глаза встретились с моими. Я ощутила, как по позвоночнику прошел разряд, и торопливо уставилась в пол.

По плечам поползли мурашки, а в пятках похолодело. Было так страшно, что я не могла двигаться. Даже не заметила, как охранник выпустил мою руку.

– Идем со мной, Леа, – сказал инквизитор, непривычно сократив мое имя.

Хотелось спросить куда, но я боялась оскорбить Его Милосердие. Издевательский титул, который, как я раньше надеялась, никогда не придется произносить. Все знали, что Реннголд крайне редко бывал милосердным.

Охранник легонько подтолкнул меня в спину, помогая выйти из ступора.

С улицы послышались недовольные возгласы. Похоже, та самая девица с пышной грудью возмущалась, что Линден взял в помощницы девушку, пролезшую без очереди, и не дал шанса остальным.

Помощницы… Но ведь Линден меня не нанимал…

Реннголд приподнял край шатра с противоположной стороны от основного входа. Этот простой жест заставил меня смутиться. Разве инквизитору не положено идти первым?

Боясь, что моя заторможенность разозлит его, я юркнула на улицу. Мужчина вышел следом. Мы оказались с другой стороны шатра все на той же ярмарке.

Реннголд поправил свой капюшон.

– Будем идти через толпу, – сказал он вполголоса. – Я все объясню, как останемся вдвоем.

Вдвоем? Холод побежал по плечам, и меня передернуло.

Я ничего не понимала, но все равно кивнула.

Реннголд неожиданно взял меня за руку, отчего мое колотящееся сердце и вовсе унеслось в пятки.

– Не волнуйся, – сказал он, чуть сжав пальцы.

У инквизитора была широкая ладонь, в которой моя ручка едва не тонула. Теплая, чуть шершавая.

И пока мы медленно шли вдоль ярмарочных рядов, я не могла ни о чем думать, кроме этого прикосновения. От волнения голова перестала работать, словно набитая опилками. Хорошо, я хоть не забыла, как дышать.

Инквизитор вывел меня через толпу к краю площади, и дальше мы свернули в переулок. Здесь дежурил городской стражник рядом с шикарной лошадью.

Черный, как мои волосы, тяжеловес с блестящей гривой. От его широкого крупа исходила такая мощь, что казалось, на этом коне можно легко врываться в гущу врагов и обращать всех в бегство.

Реннголд выпустил мою руку и, подойдя ближе, погладил лошадь по блестящей морде. Конь потерся носом о его ладонь.

– Это Метеор, – представил мужчина своего любимца.

– Красивый, – с трудом выговорила я и тут же поняла, что забыла про титулы. – Ваше Мило…

– Не надо, – перебил меня инквизитор.

И я наконец сообразила, что раз он в маске, то, конечно, не хочет быть узнанным. И обращаться к нему по титулу даже посреди пустого переулка не стоило.

Интересно, а что он делал в шатре у торговца? Зачем была эта очередь на отбор? Если помощника искал инквизитор, а не Линден, то зачем ему ярмарка? Позвал бы к себе в приемную, да и все…

Череду размышлений прервали ладони Реннголда, на этот раз оказавшиеся на талии. Мужчина приподнял меня и усадил на лошадь. Я только и успела, что ахнуть. Через мгновение сам инквизитор устроился позади, обхватывая меня обеими руками.

Он цокнул, и Метеор застучал копытами по брусчатке.

Все происходящее окончательно утратило реалистичность. Должно быть, я все еще спала в своей кровати. Растягивала приход ненавистного утра, когда тетя Маргарет нарядит меня в платье и выдаст замуж. Да, никто меня не спасал. Я все это выдумала…

От инквизитора пахло цитрусом с нотками свежего морского ветра. Так странно… Сельгард находился далеко от побережья. А вот моя родина – ферийский город Шартон – была портом. Я провела лучшие годы жизни, играя у воды.

Я моргнула, отгоняя непрошеные воспоминания. Еще не хватало расплакаться. Да и думать сейчас надо не о прошлом.

Я сидела почти в объятиях самого страшного человека страны. Чувствовала спиной его размеренное дыхание и не могла поверить, что это происходит.

– Монсеньор, – решившись, заговорила я. – Куда вы меня везете?

– Ко мне в резиденцию.

Мое сердце, едва успокоившись, снова забарабанило.

Вспомнилось, как одна из подружек тети Маргарет сплетничала, что инквизитор любит забирать к себе девушек прямо с улицы. Указывает на любую пальцем, ее хватает стража и приводит к нему. Попасться может даже замужняя или вдова, если она в его вкусе.

Может, дело в этом? Я ему приглянулась, а Линден и ярмарка тут ни при чем.

Еще тетина подруга утверждала, что далеко не всех избранниц инквизитора видели потом живыми.

Мое воображение принялось рисовать картины одна мрачнее другой. Я никогда раньше не была наедине с мужчиной, но по рассказам тетиных подруг кое-какое представление имела.

Реннголд прервал этот нездоровый поток, заметив:

– Когда мы одни, можешь звать меня шефом.

– Шефом? – растерянно переспросила я.

– Я беру тебя на работу, Леа.

Глава вторая
Собеседование

Илеана

Пока я переваривала услышанное, мы выехали из переулков на центральную улицу Сельгарда. Она пересекала город стрелой, упираясь в императорский дворец. Теперь его было видно со всеми башнями и шпилями.

Но мы остановились раньше. С левой стороны стоял мрачный трехэтажный дом из серого камня. Внутри я, по счастью, никогда не была, но много о нем слышала.

Главное здание Специальной Инквизиции Его Величества. Говорят, по ночам даже с улицы можно услышать крики людей, которых истязали в подвалах.

Резиденция Реннголда располагалась напротив. Солидный особняк, спрятанный за каменной стеной и рядами цветущих деревьев. Выглядел он даже мило, обычный дом зажиточного человека, если бы я не знала, чей он на самом деле.

Мы проехали через ворота к крыльцу. Здесь к нам подбежали слуги, роившиеся, как пчелы у цветка. Инквизитор спешился первым и, обхватив меня за талию, поставил на землю. Исцарапанные стопы болезненно кольнуло, и я поморщилась.

Реннголд посмотрел на мои ноги и, не спрашивая разрешения, подхватил на руки. Я ахнула.

Он понес меня вверх по ступенькам. Легко, не напрягаясь. Но я сочла нужным сказать:

– Монсеньор, я могу идти сама.

– Шеф, – поправил он меня, и на мягких губах мелькнула улыбка.

Занеся в ближайшую комнату, инквизитор усадил меня на диванчик и отошел. Стянул плащ, определив его на стул, а затем маску.

Я уставилась на мужчину во все глаза.

Великий инквизитор всегда представлялся мне страшным и уродливым. С изрезанными шрамами лицом и жестокой ухмылкой. Я бы не удивилась, расти у него рога.

Но Реннголд оказался куда моложе, чем я думала. Не старше тридцати. А еще неожиданно красив, с четкой линией челюсти, о которую разве что не порежешься, безупречной кожей и аккуратными бровями. А темные, как бездна, глаза обрамляли неприлично длинные ресницы. Не знаю, похищал ли он девушек прямо с улицы, но многие пошли бы и добровольно.

Я не сразу поняла, что смотрю на мужчину слишком долго. Прямо таращусь, как на какое-то чудо на ярмарке.

– Простите, – пробормотала, отводя взгляд.

Инквизитор опустился на диван рядом со мной и властно скомандовал:

– Давай ноги.

Я растерянно заморгала. Что? И тут же себя отругала: он решит, что я совсем глупая!

Не дожидаясь, пока я приду в себя, мужчина схватил меня за лодыжку и, развернув, уложил раненые стопы себе на колени. Пышная юбка задралась, обнажая ноги, и меня бросило в жар.

Какой стыд! Впрочем, и возразить я бы не посмела.

Реннголд молча накрыл одну из моих стоп здоровенной ладонью. Моя ножка в ней помещалась едва ли не целиком. Вокруг его длинных пальцев образовались темные вихри.

Магия разрушения.

Я задрожала и инстинктивно потянула ногу на себя, но он удержал.

– Сиди смирно, – велел вполголоса.

И я замерла.

Мои стопы защекотало, и я почувствовала, как будто их вяжет. Кожа словно стягивалась, и боль сходила на нет.

– Не думала, что магия разрушения способна лечить, – прошептала я и прикрыла рот ладонью. Неужели я ляпнула это вслух?

– Только простые царапины, которые видно и можно отменить, – пояснил Реннголд и принялся за вторую ногу.

– Спасибо, – сказала я, когда раны затянулись.

Оставив мои ноги, инквизитор встал. А я сразу поправила юбку. От облегчения позволила себе выдохнуть. Обошлось.

– Откуда ты знаешь ферийский язык? – огорошил новым вопросом инквизитор и впился внимательным взглядом.

В животе затянулся узел. Если я скажу правду, он меня убьет. А если солгу, то наверняка догадается или проверит и тоже убьет.

– Я родилась в Шартоне. Моя семья… – Я глубоко вдохнула. – Моя семья поддерживала короля. После переворота мы были вынуждены бежать.

Я замолчала, подняв на инквизитора робкий взгляд.

– Не каждый в таком признается, – заметил он. – Я ценю честность, Леа. И смелость.

Я улыбнулась, чтобы скрыть нервозность. Я сказала лишь половину правды. А о самом жутком и вовсе умолчала.

– В твои обязанности будет входить в основном работа с письмами и документами. Я поставлю тебе стол в смежном кабинете. В приемные дни будешь встречать посетителей и иногда варить мне кофе, – продолжил инквизитор. – Но, если понадобится поехать в Шартон или куда-то еще, будешь меня сопровождать и присутствовать на переговорах. Жить предлагаю у меня. Это и безопаснее, и всегда будешь под рукой. Жалованьем не обижу, но еще обговорим отдельно. Пока все понятно?

– Да, мон… шеф, – поправилась я.

Реннголд окинул меня изучающим взглядом.

– Вопросы?

– Только один. Почему я?

Ставить под сомнения решения великого инквизитора – чудовищная наглость. Когда он приказывал, другие исполняли. Без колебаний и возражений. И однако ж мне показалось, что мой вопрос был уместным. В конце концов, он предлагал полностью изменить мою жизнь.

Впрочем, предлагал – громко сказано. Моего согласия прибыть к нему в особняк Реннголд спросить забыл.

– Если бы я объявил отбор на должность помощника, мою приемную наводнили бы карьеристы и шпионы, – пояснил инквизитор. – Мне нужен человек, которому я могу доверять. Поэтому пришлось использовать Линдена как посредника. Но даже так я сомневался, и мне не нравились кандидаты. А ты идеальна.

То, как он это сказал, заставило меня задрожать. Но не от страха, а как-то иначе.

Тетя Маргарет вечно была мной недовольна. Говорила, что у меня «руки-крюки» и доверять мне работу – только переводить дорогостоящие материалы. Сама она работала портнихой, причем довольно ловкой. А в свободное время пекла торты на заказ. И то и другое у меня получалось одинаково плохо.

Дядя как-то предложил помочь ему в гончарной мастерской. Но и там от меня не было толка.

Так что доверяли мне лишь убирать дома, а еще – разносить заказы покупателям. Последнее, правда, тоже выходило так себе.

Маргарет настаивала, чтобы я флиртовала с мужчинами ради лишней монеты, но у меня не получалось.

«Такая хорошенькая, – качала головой тетя, глядя на меня. – И такая бесполезная. Здесь тебе не Шартон, Илеана, пора бы хоть чему-нибудь научиться».

И я честно старалась, но все выходило не то. Я была от идеала еще дальше, чем мои мечты о счастье.

– Благодарю вас, монсеньор. – Я склонила голову. – Но у меня нет опыта подобной работы, и я боюсь вас подвести.

Реннголд сощурился:

– Ты сомневаешься в моем выборе? – И вдруг улыбнулся. – Не каждая невеста, которую насильно выдают замуж, решится на побег. Твое отчаяние и храбрость говорят о тебе многое. И я скажу это один раз. Ты можешь отказаться и уйти. Прямо сейчас покинуть мой особняк. Никто не остановит.

Я молча поджала губы. Он меня проверял? Или я правда могла уйти? Но ведь великому инквизитору не отказывают!

– Вы не заставите меня выйти замуж за Джоссема? – спросила я, теребя край юбки.

– Но ты же этого не хочешь, – неожиданно просто заметил Реннголд.

– А как же закон? Жених заплатил за невесту выкуп.

– Как долго тебе до совершеннолетия?

– Сорок семь дней.

– Значит, тебе нужно продержаться полтора месяца. – Он снова улыбнулся, и его выточенное лицо стало еще красивее.

На мгновение мне показалось, что передо мной совсем другой человек. Не облеченный властью карать и миловать. Не правая рука всемогущего императора. А просто человек. Такой же, как я.

Но нет. Мы никогда не будем равны. Переворот в Шартоне, гражданская война и превращение моей страны в колонию – всего этого не случилось бы, если б не инквизитор.

Тогда в шатре он сказал, что его помощь стоит дорого. Это проверка. Он меня не отпустит. Разумнее усыпить его бдительность, а уже потом думать о побеге. Да и сорок семь дней безопаснее провести в его тени.

– Я согласна, – выговорила я, поднимая на инквизитора глаза. – Я буду на вас работать.

Эх, видела бы меня моя мама… Надеюсь, она поняла бы.

Глаза Реннголда блеснули.

– Отлично! Только сначала надо бы освободить тебя от этого платья.

Он скользнул по мне взглядом, и я ощутила неловкость. Словно он собирался раздевать меня лично и прямо здесь. А что, кто ему запретит?

Я обхватила себя за плечи. А инквизитор между тем выглянул в коридор и позвал:

– Агата!

К нам в комнату вошла полноватая женщина в строгом темно-зеленом платье и белом переднике.

– Это Илеана, – представил меня Реннголд. – Она будет моей помощницей. Ее необходимо устроить в особняке и помочь с одеждой. Леа, подготовь список, что тебе понадобится. Если нужно, Агата пошлет кого-нибудь за вещами к тебе домой.

О том, что мне не стоит покидать его резиденцию, инквизитор не сказал. Но это читалось между строк.

Мы с Агатой поклонились почти синхронно. Реннголд оставил нас одних, и служанка предложила следовать за ней. Она была немногословна, и как ни хотелось ее расспросить, я не давала себе волю. Лучше пока осмотреться. Да и она лишних вопросов тоже не задавала.

Мы поднялись на второй этаж, и здесь Агата показала несколько спален. Они были декорированы в разных тонах: от светло-зеленого до густо-синего, и в каждой нашлось что-то, что мне понравилось. Вряд ли инквизитор обставлял комнаты лично, но даже если принимал готовую работу, все равно стоило отметить – вкус у него был.

«И деньги», – добавила я мысленно. При его положении странно не покупать дорогую мебель, картины и ковры. Впрочем, Джоссем тоже был не бедным. Не на том уровне, конечно, но все равно куда состоятельнее тети Маргарет. А вот вкуса у торговца не было совсем. Он, как сорока, тащил в гнездо все самое блестящее и аляповатое.

Я представила, что сейчас могла бы сидеть в его гостиной или хуже того – спальне, и меня передернуло. И я не сразу услышала вопрос Агаты:

– Какую выбираете?

Я решила, что светло-зеленая будет лучше всего. Просторная, с большими окнами и при этом скромнее остальных. И уже потом подумала, а не проверка ли это. Вдруг инквизитору интересно, предпочту ли я что-то побогаче? Впрочем, вряд ли ему есть дело до таких мелочей. Настоящая проверка начнется на работе!

От мысли, что я не справлюсь, внутри похолодело, но я постаралась об этом не думать. По крайней мере, сейчас.

Утвердив комнату, я принялась составлять для Агаты список. Я привыкла жить скромно, и вещей у меня было мало. Но дома у тети Маргарет осталась не только пара неплохих платьев, но и несколько памятных мелочей из Шартона. А еще была черная краска для волос. Я боялась, что, если включу ее в список покупок, это привлечет внимание, и Агата доложит инквизитору. А если я просто укажу сундучок с женскими принадлежностями, то на одну из баночек никто не обратит внимания.

Записав все на лист бумаги, я вручила список служанке. Агата пробежала по нему глазами и кивнула.

– Если захотите помыться, ванная вон там, – сообщила она напоследок, указывая на ведущую из спальни дверь. – Там есть полотенца и халат для гостей. Понадобится помощь – зовите.

– Благодарю вас.

Агата разговаривала так сдержанно, что на ее лице невозможно было ничего прочесть. Первая ли я такая кандидатка? Или инквизитор уже приводил кого-то? А может, слово «помощница» означает нечто совсем другое? Может, тех самых девушек забирали с улицы именно под таким предлогом?

Ну нет. Тогда бы он не спрашивал про ферийский язык. И не стал бы говорить про рабочие обязанности. Впрочем, я совершенно не разбиралась ни в мужчинах, ни в любовных утехах, чтобы судить наверняка.

В голову полезли глупые мысли одна мрачнее другой. Под стать славе великого инквизитора.

«Пока он мне ничего плохого не сделал», – ответила я сама себе.

«Это пока».

Чтобы не продолжать бессмысленный диалог в голове, я и вправду решила помыться. И заодно выбраться-таки из плотного и удушливого свадебного платья.

После ванны мне стало легче и показалось, что жизнь заиграла новыми красками. Я жива, здорова и хотя бы временно избавилась от противного Джоссема. Пока буду радоваться тому, что есть, и не загадывать.

В дверь спальни постучали. На пороге появилась Агата. И не одна.

– Девочка моя! – воскликнула тетя Маргарет и ринулась ко мне, простирая руки.

Я чуть вжала голову в плечи. Она сейчас начнет отчитывать меня за побег из-под венца. Чего доброго, потребует, чтобы немедленно вернулась домой. Но вместо этого тетя крепко меня обняла.

Таких нежностей она не проявляла с тех пор, как мне было лет двенадцать.

– Агата, вы нас не оставите? – пролепетала она. – Ненадолго.

Служанка ретировалась, а я настороженно покосилась на тетю.

– Ты не злишься? – спросила шепотом.

– Ну что ты! – Она продолжала меня обнимать. – Как можно?! Ты же моя умничка! – И даже запечатлела на лбу короткий поцелуй.

Я осторожно вывернулась, а Маргарет продолжила изливаться сахарным сиропом:

– Это было рискованно, но я всегда знала, что наша девочка далеко пойдет! К хаосу Джоссема, он тебя не стоил. А вот Его Милосердие – лучший выбор! Настоящий мужчина. Если будешь себя правильно вести, он тебя осыплет золотом.

– Но… – Я открыла было рот, но тетю было не остановить.

– Только помни, хорошая моя, что мужчине нельзя сразу давать сладкое. Пусть ходит голодным как можно дольше.

Я моргнула.

– Ты о чем?

Маргарет склонилась ко мне и зашептала:

– Попросит раздвинуть ноги – говори, что невинна и боишься…

– Я и так невинна, – напомнила я.

– Оттягивай под любым предлогом. Пусть желает тебя больше, чем воду в пустыне. А когда уж больше не выдержит – радуй его всеми силами. Делай все, что попросит, а особенно то, о чем не скажет. Все поняла?

В глазах Маргарет был нездоровый блеск.

– Ничего не поняла. – Я мотнула головой и решила, что пора менять тему: – Ты не принесла мои вещи?

– Принесла, принесла. Но Агата сказала, что ты можешь заказать новые наряды. Я тебе таких платьев пошью, все его любовницы обзавидуются!

Я нахмурилась. Какие любовницы?

– Она хотела привести модистку с пятой улицы, – тараторила без остановки Маргарет. – Но кто ж лучше меня знает родную кровинку? Мне и мерки с тебя снимать не надо. Недавно вон свадебное платье шили. А теперь тебе и весь гардероб будет!

Я шумно выдохнула.

Так. Из сумбурной речи тети я поняла, что она записала меня в женщины инквизитора. Пока не любовницы, но за последним, по ее мнению, дело не станет. И эта гипотеза так ее обрадовала, что теперь она готовилась пошить для меня не меньше десятка платьев и нарядов. И это та же самая тетя, которой всегда было жалко лишнего куска ткани. Потому что дорогая, а я все равно не оценю. Впрочем, платить же за это буду не я, а Реннголд. Так что чему удивляться?

– Вот тут подхватим под грудью, – бормотала себе под нос Маргарет. – И оставим открытым декольте. Пусть у Его Милосердия глаз радуется.

– Нет, – ответила я, но тетя не услышала, и пришлось повысить голос. – Никакого декольте. Мне нужно строгое платье. Для работы.

– Ой! – Маргарет махнула рукой. – Что ты стесняешься? Будешь склоняться над бумажками, а заодно и красоту показывать. Чего прятаться-то?

– Тетя… – проговорила я как можно жестче, и она наконец посмотрела мне в глаза. – Ты же помнишь про мое происхождение…

– Поэтому и даю тебе совет, – ответила она, понизив голос. – Если уж ты здесь, то прячься в центре бури. Очаруй его. Заставь влюбиться. И там, как знать, может, он тебя помилует…

Последнее предложение она произнесла совсем тихо. Так, что стало не по себе.

– А если нет? – все же спросила я.

– Тогда тебе уже никто не поможет.

В комнате на мгновение стало тихо.

В дверь постучали. Носильщики внесли плетеный сундук с моими вещами, а еще рулоны ткани, которые привезла с собой Маргарет.

– Без декольте, – повторила я упрямо, когда мы снова остались одни. – Или я попрошу прислать другую портниху.

Лицо тети приняло страдальческое выражение. С возгласом «Да за что мне это!» она заломила руки, но, поняв, что не подействовало, сменила подход на деловой. Поставила меня перед напольным зеркалом и принялась оборачивать в ткань да обкалывать булавками.

Агата вернулась и принесла нам чай. Она осталась в комнате, и больше с тетей мы о личном не разговаривали.

Я смотрела на себя в зеркало и думала, что совсем недавно Маргарет вот так же шила мне свадебное платье и восторгалась Джоссемом. А теперь я готовилась стать помощницей великого инквизитора. И неизвестно, какая из двух участей окажется страшнее.

Глава третья
Первый день

Илеана

Тетя провозилась со мной почти целый день. И когда она наконец ушла, я чувствовала себя выжатой как лимон. И к тому же еще и голодной. С последним помогла Агата.

Она показала мне дом, основные комнаты и помещения, а потом познакомила с командой слуг. Люди оказались приятные, хоть и все как на подбор сдержанные и неразговорчивые.

Похоже, я сюда впишусь.

Мы вместе поужинали, и я отправилась в свою новую комнату. Вот только оставшись наедине с собой, поняла, что слова тети въелись в мое сознание. И все чудилось, что сейчас в комнату войдет инквизитор и я не буду иметь права ему отказать. Дверь в спальню запиралась изнутри на ключ, но что магу разрушения стоит отменить замок?

Так и проворочалась полночи, пока все же не заснула. Но и тут вместо покоя мне снилось, как полыхал шартонский дворец. Как на улицах собирались толпы восставших, разрушавших все на своем пути. Как рычал над головами дракон. Как меня закутали с головой в чужой плащ. Как я плакала и брыкалась, когда меня погрузили, как мешок, в карету. И даже последний раз не дали увидеть родителей. Не дали попрощаться.

От стука в дверь я подскочила. Мокрая прядь прилипла ко лбу, а ночная сорочка, как и постель, была безбожно смята. Я засуетилась, думая, надо ли бросаться одеваться или достаточно накинуть халат. Перед тем как наряжаться, хотелось бы привести себя в порядок. Но и открывать в халате в чужом доме было бы неприлично.

– Минутку! – крикнула я, бессмысленно бегая по комнате.

– Леа, – раздался из-за двери голос Реннголда. – Я жду тебя внизу. Будь готова через двадцать минут.

– Да, шеф!

Интересно, он прям по часам будет засекать?

Хотя, может, и будет!

Залетев в ванную, я умылась и стащила сорочку. Затем подобрала волосы и затянула в строгий пучок. Из платьев выбрала самое простое и строгое. Благо новые наряды Маргарет принесет только вечером, а мои обычные платья не поражали роскошью.

В целом выглядела я скучно и совсем не соблазнительно. Полная противоположность советам тети. Но зато инквизитору не придут в голову нехорошие мысли. Во всяком случае, я очень на это надеялась.

Пока шла из комнаты по коридору, жутко нервничала. В двадцать минут я, кажется, уложилась. Но все равно дрожала как осиновый лист.

Реннголд ждал в гостиной. Сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и попивал из чашки кофе. На столике перед ним была пара тарелок, блюдо с лепешками и корзинка с фруктами.

– Позавтракай, – предложил инквизитор.

Я послушно опустилась на стул и собралась и впрямь поесть, но руки дрожали. Я не могла справиться с вилкой, как малолетний ребенок. Подцепила одну лепешку, но она упала на стол. Я ее таки поймала и отправила в тарелку, но скатерть успела испачкаться.

Реннголд или не заметил, или не подал виду.

– Скажи, ты знаешь, чем занимается инквизиция? – поинтересовался он, отпив из чашки.

– Ловит врагов государства? – Надеюсь, я правильно сформулировала.

– А кто у нас враги государства?

Чтобы выиграть время, я принялась жевать лепешку. Не ждет же он, что я буду говорить с набитым ртом? Инквизитор наблюдал за мной своими черными глазами, а затем ответил сам:

– Шпионы, революционеры, торговцы запрещенными артефактами, оружием или зельями. Все, кто активно выступает против существующего порядка и его императорского величества.

«А еще те, кому не повезло родиться не с той магией», – добавила я про себя.

– Что ты думаешь о перевороте в Шартоне? – вдруг спросил инквизитор.

Внутри похолодело, и в горле застрял кусок. Я нервно сглотнула и, облизав пересохшие губы, выговорила заученное:

– Королевская династия веками угнетала ферийцев. Поэтому повстанцы свергли короля, и теперь страной правит Совет при поддержке нашего великого императора.

О том, что революционеры снабжались из империи и после переворота Ферия, по сути, стала колонией, я, конечно, говорить не стала.

– Но твоя семья поддерживала короля, – заметил Реннголд, не сводя с меня взгляда.

– Мои родители верили, что обладатели редкой магии созидания не могут быть злом.

Это была правда. Но не все разделяли их веру, и во время переворота не только члены королевской семьи, но и почти все маги-созидатели были убиты.

– Созидание опаснее разрушения, – проговорил инквизитор и, заметив мое удивление, пояснил: – Я могу отменить только то, что уже существует.

Он взял из корзины яблоко. Через мгновение его окутало черной дымкой, и оно исчезло.

– Все. – Реннголд щелкнул свободными пальцами. – Больше я ничего не могу сделать. Яблока нет, и моя сила закончена. А вот созидатель может сотворить сколько угодно таких яблок. И не только яблок, но и смертельно опасного оружия. Разрушение ограничено, а созидание – нет.

Мне хотелось ответить, что людей надо судить за совершенные преступления, а не за возможность их совершить. При всей своей силе это не ферийские созидатели напали на соседнюю страну.

– Вы правы. – Я кивнула, надеясь, что на этом опасная тема будет закрыта.

– Король Бернард был против торговли с империей, – продолжал странный разговор инквизитор. – А Совет, наоборот, активно нас поддерживает.

«Поддерживает» на самом деле означало «смотрит в рот великому инквизитору и делает все, что через него прикажет император». Еще немного, и Ферия окончательно утратит независимость.

– Это, безусловно, на благо, – сказала я и отправила в рот еще один кусок лепешки, чтобы Реннголд не понял, что я вру. Но он все равно насторожился.

– Ты считаешь, торговые связи – это плохо?

– Нет. – Я мотнула головой. – Нет, когда это равноценный обмен.

И прикусила язык. А то меня сейчас понесет, и начну рассказывать, как империя вытягивает из Ферии драгоценные металлы, минералы и шелка. А в обмен привезла на мою родину вредные артефакты, бордели и игорные дома.

– Что ты хочешь сказать? – Он, конечно, не мог не спросить.

Ну вот и все. Прокололась на первом же разговоре. Ну хорошо, на втором. Но от этого было не легче.

– После открытия границ Ферию наводнили нечистые на руку люди. Раньше я думала, что, когда вырасту, смогу вернуться. Но сейчас уже сомневаюсь. Слухи о Шартоне ходят тревожные.

– И ты считаешь, в этом виновата империя?

Я обреченно дернула плечами. Скажу «да», и вот она я – враг государства. Скажу «нет», и Реннголд мне не поверит.

– Не знаю. – Я отвела взгляд.

Что ж, будь что будет. Теперь поздно. Слово не воробей. И если не хватает ума промолчать, то так мне и надо.

В комнате повисла пауза. Инквизитор поставил чашку на столик и, поднявшись, как ни в чем не бывало сказал:

– Если ты доела, то пойдем, покажу рабочее место.

От груди отлегло, как будто меня разом перестали душить и прижимать к полу. Не знаю, что было в голове у Реннголда, но, похоже, он не собирался отправлять меня за решетку за неподобающие взгляды. По крайней мере, сегодня.

Мы вышли в коридор, и тут выяснилось, что здание инквизиции и резиденцию Реннголда соединял подземный туннель. Так что можно ходить на работу и обратно, минуя улицу. Удобно и на случай разного рода непогоды, как природной, так и общественной.

В здании было три основных этажа, не считая бездонного подвала. На первом располагались кабинеты инквизиторов низкого ранга, зал для посетителей и несколько простых допросных (непростые были все в том же подвале). На втором этаже был архив. А на третьем работали инквизиторы высокого ранга и сам Реннголд.

Его приемная состояла из трех помещений, примыкавших друг к другу и соединенных между собой дверьми. В центральном кабинете стояли рабочий стол великого инквизитора и полки с книгами и свитками. В кабинет слева Реннголд велел поставить стол для меня. Здесь же были диванчик для посетителей и столик с магической горелкой, видимо, для кофе. А в помещении справа обнаружились простенькая уборная и шкаф для одежды. Туда Реннголд повесил свой плащ.

– Ну как? – поинтересовался он, пока я осматривалась.

Он встал ко мне так близко, что я почувствовала кожей тепло, исходившее от его мощного тела. Сразу вспомнились научения тети, и я отодвинулась.

– Удобно.

– Прежде чем приступишь, нужно уладить последнюю формальность.

Реннголд взял со стола бумагу и протянул мне.

– Это клятва о неразглашении государственных тайн, к которым у тебя отныне будет доступ.

Да кому и чего я буду разглашать? Тете Маргарет, что ли?

Я взяла перо, лежавшее на столе инквизитора, и, обмакнув в чернильницу, подписала.

– А это договор найма. – Он выдал еще одну бумагу.

Здесь значилось такое жалованье, что я чуть не поперхнулась воздухом. Мне предлагалось в месяц столько, столько тетя зарабатывала за год!

– Устраивает? – поинтересовался Реннголд.

Помимо зарплаты в договоре были прописаны готовность к работе в любое время суток и обязательство исполнять все поручения инквизитора, не задавая вопросов.

– А выходные у меня будут? – поинтересовалась я, поднимая глаза.

– Конечно. – Реннголд кивнул. – Но бывают случаи, когда от них приходится отказываться. Так что без жалоб.

Что ж, за такие деньжищи инквизиция могла требовать, чтобы ей служили даже во сне.

– Здесь написано: быть все время на связи. – Я оторвала взгляд от бумаги. – Но это же невозможно.

Реннголд подошел к столу и вытащил из верхнего ящика широкий серебряный браслет с блестящими каменьями.

– Давай левую руку, – попросил он.

Я послушалась. Его теплые пальцы скользнули по запястью, защелкивая на нем браслет.

– Носи даже во сне, – сказал он строго, не выпуская моей руки. – Если ты мне понадобишься, вот этот камень загорится красным. Если я тебе понадоблюсь, нажимай на белый кристалл.

Я кивнула и, подняв глаза, встретилась со взглядом инквизитора.

Мы были в кабинете одни. Он держал меня за руку, хоть и по-деловому и без намека на романтику. И смотрел прямо в душу, внимательно, словно считывая малейшие колебания в моем настроении.

Все это было очень странно. И тянулось дольше, чем было нужно.

– Хм. – Реннголд прочистил горло и наконец выпустил мое запястье. – Еще вопросы есть?

– Нет.

Я подписала договор. И на мгновение мне стало легче. Ушла дурацкая проблема выбора. Хотя уже вчера было ясно, что никуда я не денусь. Не выходить же замуж за Джоссема!

Инквизитор убрал бумаги в ящик и сразу перешел к делу:

– У тебя на столе лежит пачка писем на ферийском. Переведи их до конца дня.

– Да, шеф. – Я кивнула и пошла устраиваться.

То, что работать мне предстояло в отдельном кабинете, – очень хорошо. Да, дверь я оставила открытой. Но я подозревала, что это до первого посетителя, с которым Реннголд захочет посекретничать. Хоть я и подписала клятву, все равно была уверена, что прям во все тайны он меня посвящать не станет. И это правильно. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь.

Устроившись за своим рабочим столом, я принялась осматривать письма. Насчитала семь штук. Вскрыла первое и мысленно выругалась. Я давно не читала на ферийском. А тут почерк был такой, что ничего не понятно! Это писали спьяну? И ведь не постеснялись отправлять самому великому инквизитору. Видимо, посчитали, что он такой всемогущий, что даже корявый почерк для него не проблема. Мол, инквизитор не читает письма, он забирается отправителю прямо в голову.

Я хихикнула и, опомнившись, испуганно подняла голову. Шеф не выбежал из своего кабинета проверять, над чем это я смеюсь. Уже хорошо.

Выдохнув, я взяла чистый лист бумаги, чтобы записывать перевод, и углубилась в расшифровку.

Кое-как продравшись сквозь жуткий почерк, я поняла, что писал инквизитору осведомитель. Он служил при лорде Аркшоу, одном из членов Ферийского Совета. И судя по количеству ошибок, автор письма по происхождению был из простых. Я устыдилась своих смешков. Это у меня в детстве были занятия по каллиграфии, а тут надо радоваться, что человек вообще умеет писать.

Писал он, правда, неинтересно. Напоминало дневник наблюдений за лордом. Вот такого-то числа он делал то-то, потом туда-то ездил или принимал гостей. Из любопытного был только последний абзац, где осведомитель замечал, что лорд Аркшоу куда-то отлучается дважды в неделю. Уезжает верхом и не берет никого из слуг. Леди Аркшоу подозревает, что муж ей изменяет.

И зачем Реннголду копаться в этом грязном белье? Впрочем, очевидно же. Как найдет доказательства измены, схватит лорда за чувствительное место. И шантажом заставит и дальше следовать воле императора. Наверное, и за другими лордами тоже шпионят.

Мне стало противно, и пришлось ненадолго прерваться, чтобы напомнить себе, что я вообще тут делаю.

В следующем письме оказалось примерно то же самое, только следили уже за лордом Бушеми. Этот, по счастью, жене не изменял, но работал допоздна и периодически задерживался в здании Совета.

В третьем письме оказалась сводка от капитана шартонской стражи. В основном цифры, сколько было задержано человек и за какие преступления.

Я все скрупулезно перевела. И, заметив, что от напряжения болят глаза, решила передохнуть. Солнце за окном стояло уже высоко, и время вроде бы было обеденное. Интересно, Реннголд ест? Должен, наверное. Иначе откуда такая крепкая фигура?

Одернув себя за неподобающие мысли, я встала из-за стола и осторожно заглянула в кабинет инквизитора. Шефа на месте не оказалось. Он мог выйти через свою дверь, но мне все равно думалось, что я бы услышала. Или он такой тихий, или я слишком заработалась. Что ж…

Я собралась было вернуться в свой кабинет, как мое внимание привлекла лежавшая на столе инквизитора желтая папка.

Я подошла ближе. Папка как папка, но чем-то она меня манила. Хотелось заглянуть в нее хотя бы одним глазком. Вдруг там страшные инквизиторские секреты? Впрочем, хочу ли я их знать?

Усилием воли я заставила себя отойти от стола. И собралась было вернуться в свой кабинет, как дверь неожиданно отворилась. Из коридора в приемную ввалился молодой человек лет двадцати семи. У него были соломенные волосы, голубые глаза и очаровательная улыбка.

Последнюю он сразу и показал.

– Прошу прощения, – начал он, окинув меня взглядом. – А где Лау?

– Кто? – растерялась я, не сразу вспомнив, что это имя инквизитора.

Неожиданно простое имя. Настолько, что я даже про себя звала его исключительно Реннголд. Просто не могла представить, чтобы такой солидный и властный мужчина был просто Лау. Как какой-нибудь деревенский мальчишка, а не правая рука императора.

– Где Его Милосердие? – поправился посетитель.

Интересно, правильно ли отвечать «не знаю». С одной стороны, инквизитор мне не будет докладывать, куда он отлучается. А с другой – разве его помощнице не положено быть в курсе?

– Он вышел, – ответила я невнятно.

– Жаль, мы разминулись. – Молодой человек потер ладонью светловолосый затылок и снова окинул меня взглядом. – А вы, должно быть, его новая помощница? – И, видя мою растерянность, добавил: – Меня зовут Эрик Шторм, я давний друг Лау.

Он протянул мне руку, и я робко вложила в его ладонь свою.

– Илеана Верн.

Эрик поднес мою руку к губам и поцеловал.

– Безумно приятно, Илеана. Я работаю на соседней улице в Министерстве торговли. Думал, мы с Лау пообедаем. Но раз он ушел, вы не откажетесь составить мне компанию?

Я воровато огляделась, словно ожидая увидеть инквизитора за своей спиной.

– Простите, я не уверена… – Я виновато отвела взгляд.

– Не волнуйтесь, если Лау будет ругаться, смело пеняйте на меня. – Он снова улыбнулся. – И обещаю, верну вас в целости и сохранности.

Эрик был приятной наружности и сразу к себе располагал. Но я сомневалась, уместно ли покидать рабочее место. Да и почему Реннголд не запер дверь? Вряд ли он ушел далеко. А если вернется, а меня нет?

– Простите. Может быть, в следующий раз.

– Да бросьте, надо же хоть иногда есть. Работа не убежит.

Пока я растерянно молчала, не зная, как правильно поступить, кабинет внезапно наполнился темной аурой. Волоски на коже встали дыбом, и я почти не удивилась, когда за спиной Эрика появился инквизитор. Удивительно бесшумный при всей его солидной фигуре.

– Мы же договорились на вечер, – сказал он таким ровно-металлическим тоном, что было неясно: он злился или всегда так разговаривал.

Эрик обернулся.

– Прости, решил немного переиграть. И по совпадению познакомился с твоей прекрасной помощницей. – Он мне подмигнул.

И я почувствовала, как заливаюсь краской. Он со мной флиртовал? На глазах у инквизитора?!

Реннголд глянул на меня, затем на друга и снова на меня.

– Леа, ты не голодна? – спросил неожиданно участливо. – Мы пойдем обедать, можешь к нам присоединиться.

– Нет-нет, – торопливо ответила я, взметнув руки в защитном жесте. – Вы идите. Я еще хочу поработать.

Инквизитор поднял левую бровь, словно спрашивая, уверена ли.

– Не волнуйтесь, – добавила я.

– Хорошо. – Реннголд кивнул. – Можешь запереться, чтобы тебя никто не отвлекал.

Поблагодарив его, я вернулась за свой стол. И услышала уже из коридора:

– Смотри, загонишь девушку в первый же день.

– Даже не думай с ней заигрывать.

– Почему? Хорошенькая же!

– Потому что я так сказал.

Глава четвертая
Письма инквизитору

Илеана

Знакомство с приятелем Реннголда оставило странное послевкусие. Мне никогда не думалось, что у великого инквизитора могут быть друзья. Что он может с ними обедать. Что он вообще живой человек, а не бездушный инструмент насилия и подавления.

Раздумывая над этим, я вскрыла четвертое письмо. Это было от самого лорда Аркшоу, чей безупречный почерк не мог не радовать глаз. А вот содержимое письма оказалось не из приятных. Лорд расписывал инквизитору, как они с Советом наводят порядок в стране. Как старательно вычисляют и отправляют в тюрьмы сторонников предыдущей власти. Как успешно развивается торговля. И как он с другими лордами безмерно благодарен помощи инквизиции.

Письмо было такое льстивое, что того и гляди через бумагу проступят липкие пятна от сиропа. Аркшоу не стеснялся сыпать комплиментами в адрес императора и самого Реннголда. И переводить то, какой он смелейший, великолепнейший и справедливейший было то еще удовольствие.

Неужели ему самому не противно общаться с такими людьми? Хотя с чего бы? Они делают все, что он говорит. Целую страну загнал под сапог. Такой властью невозможно не упиваться. А между тем невинных людей распихивают по тюрьмам.

В конце письма Аркшоу приглашал Реннголда посетить Ферию во время фестиваля цветов. Это первые две недели апреля. Самое прекрасное и нежное время, когда цветет фиолетовая вишня – редкий сорт, выведенный моим прапрадедом.

Воспоминания накатили волной. Я подумала о родителях. Глаза защипало, а в горле вырос ком. Что я делаю в этом кабинете? Как я могу работать на врага моей семьи?

Тяжело вздохнув, я смахнула набежавшую слезу и потянулась к пятому конверту. Это тоже была сводка, но не арестов и задержаний, а приговоров и наказаний. Бездушные цифры, которыми, наверное, так гордился лорд Аркшоу. А ведь за ними стояли реальные люди.

Шестое письмо было от шпиона за Вилленти, еще одним лордом. Этот был явным любителем общаться, потому как постоянно принимал у себя гостей. Осведомитель дотошно выполнял свою работу, поэтому отчет изобиловал именами посетителей. Пришлось их аккуратно переписывать вместе с переводом всего текста.

Я как раз заканчивала с этим письмом, когда перед моим носом неожиданно появилась корзинка.

– Ты совсем не прерывалась, – раздался голос сверху.

Я подняла голову и встретилась с черными глазами инквизитора.

– Так и подумал. – Его губы тронула улыбка. – Поэтому захватил тебе поесть.

Я удивленно подняла брови.

– Спа… спасибо, – проговорила неуверенно и добавила: – Шеф.

– Много перевела? – поинтересовался Реннголд.

– Почти шесть.

– Ого, молодец! Седьмое можешь отложить на потом. Поешь сначала.

Он сказал это просто, как будто мы были давними друзьями, и я снова оказалась в замешательстве. Инквизитор показывал свою человеческую сторону, а ведь так сложнее было его ненавидеть.

Оставив меня наедине с мрачными мыслями, Реннголд удалился к себе. Я забралась в корзину и с удивлением обнаружила там копченую треску с печеной картошкой и черничный кекс. Не удержавшись, принялась уплетать все за обе щеки.

После еды не только стало веселее, но и голова, казалось, заработала лучше. В седьмое письмо я окунулась со свежими силами. Оно было короткое, и отправитель не пожелал сообщить свое имя. А вот содержимое настораживало.

Неизвестный утверждал, что владелец мужского клуба «Танцующая ферийка» Киран Свифт занимался подпольной торговлей тенрами и материалами для их изготовления. Так называли разного рода запрещенные артефакты, в том числе усилители магии и ментальные амулеты, подавляющие волю человека.

И вроде как шартонская стража прекрасно знала о творившемся в клубе, но ничего не предпринимала. А все потому, что у Свифта были покровители среди лордов.

Аноним писал, что из-за воздействия тенра погиб его сын, но никаких доказательств причастности именно Свифта не прилагал. Лишь просил великого инквизитора разобраться.

От письма веяло отчаянием, и мне стало жаль этого человека. Но понятно, что Реннголд не пойдет против лордов. Они вон ему какие письма строчат, а это обвинение все равно голословное.

И однако ж…

Я снова пробежала глазами по письму, а затем посмотрела на уже переведенные тексты. Свифт. По-моему, это имя мне сегодня уже встречалось.

Лау

Нанять помощника нужно было уже давно. Хотя я владел ферийским на сносном уровне, нюансы всегда ускользали. А в этом была вся соль. Особенно на переговорах, когда лорды шептались между собой, рассчитывая, что я не пойму.

Идея принадлежала Эрику.

– Только бери женщину, – разглагольствовал приятель. – И обязательно красивую! Пусть забирает на себя все внимание.

Поначалу я с ним спорил, а потом задумался. Определенная логика в этом была. Красивых женщин никто не воспринимает всерьез. В их присутствии могли сказать что-то, что не сказали бы при мужчине.

– Ну и расслаблять тебя будет прямо в кабинете, – продолжал Эрик. – А то ж ты известный трудоголик. Никогда не отдыхаешь.

Отдыхать и правда было некогда. Количество нерешенных проблем нарастало, как снежный ком. А найти толковых людей становилось все труднее. Многие стремились служить в инквизиции, надеясь на преференции для себя и своих родных. Вот только забывали, что это тяжелая работа, требующая полной отдачи.

Да и все больше проскакивали члены подполья, стремившегося свергнуть императора. Дабы не повторять ошибку ферийского короля, нам приходилось быть с ними особенно жесткими. Но даже страх перед казнью не останавливал этих безумцев.

– Я ищу не расслабления, – отвечал я на слова друга, – а верного человека. На кого можно положиться и кто в случае чего прикроет спину.

– Среди женщин такие встречаются редко. – Эрик пожимал плечами. – А среди красивых их не бывает вовсе. Так что придется, Твое Милосердие, выбирать.

В итоге я сказал Линдену, чтобы на отбор приглашал всех, вне зависимости от пола. Но все, кто явился к торговцу, мне не нравились. Хватало среди них и амбициозных хитрецов, и вчерашних детей. А вот чтобы торкнуло, чтобы я посмотрел в глаза и понял – вот мой человек, такого не случалось.

Пока в шатер не влетела она. Красивая и отчаянная. Робкая и одновременно решительная. Не побоявшаяся попросить помощи у незнакомца.

В ее голубых глазах светился ум и чувствовалась редкая глубина. Захотелось схватить ее и забрать себе. Присвоить, как редкий самородок.

И все же я понимал, что, во-первых, первое впечатление еще ничего не гарантирует. Доверие не возникает на пустом месте. На это нужно время. А во-вторых, я искал помощницу, а не любовницу. А значит, смотреть надо не на красивые глаза и все, что ниже, а оценивать прежде всего ум и преданность делу.

Вот с последним все оказалось не так однозначно. Девочка родилась в Ферии, да еще и в семье сторонников короля. Мне понравилось, что она осмелилась в этом признаться. Но в то же время и озадачило. Если придется выбирать, то на чью сторону она встанет?

По всему выходило, что к Илеане надо присмотреться. Проверить ее в деле. Постараться оценить объективно и не торопиться с выводами. Да и я прекрасно понимал, что моя личность ее пугала. И пока она боится, то будет скрывать свое настоящее «я».

Но ничего, солдат проверяется в бою. А ее неоднозначное отношение к инквизиции, может, даже и в плюс. Не будет стремиться выслужиться, да и свежий взгляд нашим делам не помешает. Как известно, честный враг лучше льстивого друга. А честный друг и вовсе на вес золота.

Вчера, перепоручив Лею Агате, я вернулся в здание инквизиции. Заглянул в кабинет к старшему инквизитору Уилмору и попросил узнать о девушке как можно больше. Собрать на нее сведения и отнести мне. Сегодня утром они уже лежали в желтой папке.

Ничего интересного на Лею не накопали. Семнадцать лет. Жила в доме у портнихи и гончара, которые по документам значились как ее опекуны. Окончила пять классов сельгардской школы для простых горожан и периодически работала то в мастерской, то в швейной лавке. Ни городской страже, ни тем более инквизиции ни разу не попадалась. Образцовая девочка. И о том, что она не просто сирота, а беженка из Ферии, в досье не значилось. Опекуны, скорее всего, скрыли этот немаловажный факт. А она все-таки призналась. Запишем в плюс.

Когда нужно было спуститься в подвал на допрос, я решил оставить папку на своем столе. Нанес сверху невидимую печать. Если Леа коснется ее, то печать нарушится.

К папке девчонка не притронулась. Но не исключено, что ей просто помешал Эрик. Приятель не удержался и прибежал посмотреть на девушку. Потом всю дорогу заливался соловьем, какая она хорошенькая. И раз я не планирую переступать грань деловых отношений, то, дескать, почему бы не попробовать ему.

Осадил его, конечно. Но сомневаюсь, что он отступится. Надо бы за Леей приглядывать. Хорошо, что она согласилась жить у меня. Будет удобно.

Пока обедали с Эриком, думал о ней. Почему она не пошла с нами? Вряд ли не голодная. Просто постеснялась. Потому попросил трактирщицу собрать корзину еще с одной порцией. Надеюсь, Лее понравилось. Может, в следующий раз уговорю пойти со мной.

Я поднялся из-за стола, подумывая, не заглянуть ли опять к ней. Но тут Леа впорхнула в мой кабинет сама.

– Шеф, – она махнула в воздухе стопкой бумаг, – я нашла кое-что интересное!

Пораженный ее энтузиазмом, я встал из-за стола. А Леа принялась раскладывать свои листы.

– Вот это письмо от анонима, – начала она, слегка тараторя. – Он утверждает, что некто Киран Свифт, владелец клуба «Танцующая ферийка», торгует тенрами.

– Ничего удивительного. – Я пожал плечами и подошел ближе. – В подобных местах часто идет подпольная торговля. Доказательства есть?

– Погодите возражать, – удивила меня Леа, вскинув раскрытую ладонь.

Я скрестил руки на груди. Что ж, надеюсь, это не попытка уговорить меня поверить хорошему человеку на слово.

– Вот здесь доклад шартонской стражи. Смотрите, пятого июня на «Танцующую ферийку» был рейд. Нашли запрещенные артефакты, а Свифта арестовали. Но вот в списке тех, кого осудили, он не значится. Выходит, его отпустили, так? – Леа подняла на меня свои ясные голубые глаза.

– Так, – ответил я, возвращая ей взгляд.

– Смотрим дальше. Четвертого июня, за день до рейда, лорда Вилленти посещал капитан стражи. Его именем подписан отчет об арестах. И вот он же в докладе осведомителя. Шестого июня к Вилленти приезжали лорд Аркшоу и лорд Бушеми. А седьмого ему привезли подарок – золотую статуэтку в форме танцующей девушки.

Из строгого пучка Леи выбилась черная прядка и теперь висела забавным хвостиком. Так и хотелось толкнуть его пальцем, как маятник.

Я улыбнулся краешком рта.

– И к какому выводу ты пришла?

– Что, если Вилленти поручил капитану стражи арестовать Свифта? А потом договорился с Аркшоу и Бушеми, и Свифта отпустили.

– Ага. – Я заглянул в ее горящие глаза. – Но ты же понимаешь, что совпадение по датам не доказывает совсем ничего.

Леа не желала сдаваться.

– Но вот смотрите еще. Видите это имя? Его арестовали третьего и снова по обвинению в торговле тенрами. А в списках осужденных этого человека тоже нет.

Я пожал плечами.

– Можем запросить, на каком основании их выпустили.

– Жена лорда Аркшоу уверена, что муж ей изменяет. Он отлучается по вторникам и четвергам. А вот теперь смотрите, когда лорд Бушеми задерживается допоздна в Совете.

– Тоже вторник и четверг, – заметил я.

– А у лорда Вилленти дома проходной двор, кроме, угадайте, каких вечеров?

Я оторвал взгляд от бумаги и посмотрел на Лею.

– И в чем же твоя гипотеза?

– Они все встречаются в одни и те же дни, – заявила девчонка. – И я не удивлюсь, если после произошедшего Свифт выделяет им место в своем притоне.

– Ты же говорила, что лорд Бушеми задерживается в Совете.

– Но может, из здания есть тайный ход и ваш осведомитель просто об этом не знает.

– Ага, – сказал я второй раз за разговор. – Вот только лордам не нужно встречаться тайно. Они могут спокойно общаться и в здании Совета, и друг у друга в гостях.

– Думаете, они не знают, что там за ними следят? – резонно заметила Леа.

Она сложила переведенные письма в аккуратную стопку и посмотрела на меня с надеждой. Словно я должен был прямо сейчас сделать сокрушительный, обезоруживающий вывод, который все расставит по своим местам.

Но я начал с другого.

– Леа, ты молодец. – Я легонько коснулся ее предплечья. – Уже в первый день не только справилась с переводом, но и заметила эти детали.

Она прикусила нижнюю губу, похоже, смутившись. И снова подняла глаза. Она ждала. Ждала моего слова, как будто я мог объяснить, зачем лорды собирались, и заодно прекратить незаконную торговлю раз и навсегда.

Жаль было ее разочаровывать.

– Давай так, – сказал я. – Пиши запрос капитану шартонской стражи, чтобы подготовил объяснения, по какой причине отпустили этого Свифта и других, кого найдешь. Я поставлю свою печать. Посмотрим, что он скажет. За «Танцующей ферийкой» тоже организуем слежку. Проверим твою теорию.

Честное слово, девчонка чуть не хлопнула в ладоши. На мгновение мы друг другу улыбнулись, и на душе неожиданно потеплело. Редкое, почти незнакомое чувство.

– Только давай быстрее, потому что я скоро ухожу на встречу с мэром.

– Есть, шеф! – Она развернулась на пятках и кинулась к своему столу.

Я проводил взглядом ее спину. Хорошая. Вот прямо такую я давно искал.

Илеана

Ох, как сильно я сомневалась, прежде чем делиться с инквизитором своими наблюдениями! Какие мысли только не приходили в голову. Что он и сам прекрасно знает о собраниях лордов и что подпольная торговля ему на руку. И все мои изыскания покажутся детским лепетом.

И все же рискнула. Если он меня проверяет, то и я имею право проверить его. Посмотреть, как он отреагирует. Никакие слухи не заменят собственные глаза. Увижу, что это за человек на самом деле.

И хотя мне не терпелось поделиться своими наблюдениями, все время, пока рассказывала, не могла избавиться от напряжения в животе. Инквизитор стоял близко, и я снова чувствовала его запах. Нотки цитруса и свежий морской ветер. И жутко нервничала. Потому, наверное, так тараторила.

Реннголд, к моему удивлению, меня не только выслушал, но и даже похвалил. В душе забрезжила робкая надежда, что инквизиция творит не только злодеяния. Но иногда, хотя бы иногда, они и правда пытаются навести порядок.

После переворота Ферия превратилась в блеклую тень себя прежней. И не последнюю роль здесь сыграла контрабанда артефактов, которые активно использовали разного рода преступники. Империя, насколько я могла судить, справлялась с этой проблемой вполне успешно. Не считая бедных кварталов, на улицах в целом было безопасно. И если уж Совет был обязан своим существованием великому инквизитору, то Реннголд мог бы помочь и моей родине.

Ведь мог же? Или не мог? Вот в чем вопрос.

До сегодняшнего дня я была уверена, что Реннголду подчинялась в Ферии каждая собака. Но, видя, как лорд Аркшоу лжет в своем льстивом письме, я поняла, что это не совсем так. И, выдав инквизитору свои доводы, надеялась, что не ошиблась. И когда он предложил написать запрос капитану стражи, чуть не подпрыгнула от радости.

Конечно, этот капитан может и соврать. Но сам факт, что инквизитор не отмахнулся от меня, а решил дать делу ход, вызвало целую бурю эмоций! Я была рада, что не зря провела сегодняшний день. И что могу приносить хоть какую-то пользу даже своими «руками-крюками». И больше всего, что мой новый начальник не был бездушной сволочью. Он прислушался. Ко мне. Сам великий инквизитор. Правая рука императора. Самый молодой, но влиятельный советник. Могущественный маг разрушения. Прислушался. К какой-то девчонке из портняжной лавки.

А-а-а-а!

Я убежала за свой стол писать запрос капитану стражи. В первую минуту, признаться, растерялась, потому как не знала, по какой форме такие бумаги пишутся.

Снова нырнула в кабинет Реннголда.

– Ты чего? – Он вопросительно поднял бровь.

– Я не… Я не знаю, как принято писать такие письма.

Мне показалось, инквизитор вздохнул. Он бросил короткий взгляд на стоявшие в углу напольные часы, а затем поднялся.

– Ладно, давай вместе, – сказал он. – Садись, я продиктую.

Он указал мне на свой стул с высокой мягкой спинкой, а сам выудил откуда-то сбоку чистый лист бумаги. Положил его передо мной и пододвинул чернильницу. А я почему-то уставилась на его руку с длинными пальцами. Такими только на лютне играть.

О чем я думаю?

– Пиши, – заговорил инквизитор, и я разом сосредоточилась на деле.

Когда послание было готово, Реннголд свернул его и, капнув воска, приложил свое кольцо. На красном отпечатался меч, перекрещенный с факелом, – символ инквизиции.

– Так. – Шеф снова бросил взгляд на часы. – Давай на сегодня все. Ты молодец. Передай письмо посыльному на первом этаже, он отправит его в Ферию. И заодно попроси вернуть корзину в трактир «Спящая сова». А мы с тобой увидимся, скорее всего, утром.

Стоило ему сказать про утро, как я сразу подумала о ночи. Он будет дома? Вряд ли же заночует у мэра. Значит, любовница?

От этой мысли в груди кольнуло. Хотя с чего бы? Нормально, что у такого мужчины есть женщины. И прекрасно, что тетя ошиблась и на меня у него нет видов.

Пока я предавалась этим совершенно бесполезным размышлениям, Реннголд показал мне, как не только запирать двери на ключ, но и ставить дополнительную магическую защиту с помощью выданного мне браслета.

На первом этаже мы разошлись. Пока я передавала письмо посыльному, увидела через высокие окна, как Реннголд проскакал верхом на Метеоре.

Вышла на улицу задумчивая. Мой первый день прошел не так, как я ожидала. Вблизи инквизитор оказался человеком, а не чудовищем. И надо бы этому радоваться, но на душе потяжелело. Нельзя забывать, что он сделал с моей страной. С моей семьей. И с моей жизнью.

Нельзя ни в коем случае.

Глава пятая
Дракон

Илеана

Летний августовский вечер радовал теплой погодой. Я решила прогуляться и лично вернуть корзину в трактир. Заодно сказать хозяйке, что все было очень вкусно.

– Мы гордимся, что Его Милосердие к нам часто ходит, – проговорила женщина с широкой улыбкой.

Показалась, что она была искренней. Но наверняка было не понять. Она же не сказала бы, что не желает внимания инквизитора к ее заведению. За это можно и неприятности заиметь.

Обратно к дому Реннголда я шла не торопясь. Думала, как так получилось, что я теперь работаю на главного врага моей семьи. И сегодня не просто просидела положенное время, чтобы инквизитор во мне разочаровался и выгнал, а еще и стараться начала.

Додумать эту мысль я, правда, так и не смогла. Нежно-голубое небо, подернутое розовыми всполохами заката, вдруг вмиг потемнело. Меня обдало холодным вихрем. И раздался такой рык, что захотелось рухнуть на землю и прикрыть уши.

– Дракон! – послышались испуганные возгласы.

Я задрала голову. Гигантский серый ящер пронесся над Сельгардом и, похоже, начал снижаться за особняком Реннголда.

Скорее всего, это Адамант, личный дракон великого инквизитора. Говорят, в горах на севере империи их водилось много. Но приручить ящера было почти невозможно. Такое удавалось только сильнейшим магам разрушения. И в Сельгарде драконов было всего три: один у Реннголда и два – у императора.

Не знаю зачем, но мне захотелось посмотреть на Адаманта поближе. Заспешив в особняк, я прошла через него на задний двор. Вернее, сад, за которым простиралось огромное поле. На него дракон и приземлился.

Я миновала ряды деревьев, налившихся яблоками и грушами, и остановилась у кромки поля. До дракона было еще добрых сто метров, но и отсюда его было хорошо видно. Здоровенный, покрытый множеством шипов. Издалека они казались мягкими, как сосновые иголки. Перепончатые крылья неожиданно отливали розово-оранжевым. А хвост так и ходил туда-сюда, словно жил своей жизнью.

Завороженная, я не услышала, как рядом встала Агата.

– Удивительный зверь, – заметила она. – Но смертельно опасный.

Да уж, такой легко откусит голову. Но как-то же Реннголд с ним справляется.

Нападение на шартонский дворец осталось для меня лоскутным одеялом из разрозненных воспоминаний. Но среди этих картинок был и дракон. Не знаю, императорский или конкретно этот. Но помню, как в панике бегали советники моего отца, стоило ящеру появиться на небосклоне. Мама тогда еще сказала, что драконы – это порождения хаоса, сотканные из магии разрушения.

Магия…

Я почувствовала покалывание на кончиках пальцев и подняла правую ладонь. Стоявшая рядом Агата тоже посмотрела на мою руку, а затем вопросительно уже на меня.

Нельзя забывать, что я не одна. Я спрятала руку в карман платья.

– А вы давно работаете на Его Милосердие? – поинтересовалась я.

– Да несколько лет как. – Женщина пожала плечами и вдруг дернула меня за рукав. – Дракон нас увидел. Идем скорее в дом.

Я повернула голову. Адамант пересек половину поля и теперь смотрел на нас. Точнее, на меня. Золотые глаза с вертикальными зрачками словно гипнотизировали.

– Не провоцируй его, – прошептала Агата. – Дракону нельзя смотреть в глаза. Его и деревья не остановят.

Но я не могла отвести взгляд. Стояла как завороженная.

– Вы идите, – сказала Агате и прежде, чем она успела утащить меня, шагнула навстречу дракону.

– Что ты делаешь? – воскликнула за спиной женщина. – Сумасшедшая, прячься!

Ее голос доносился словно сквозь толщу воды. Я слышала, что она говорит, но не понимала. Лишь продолжала зачарованно смотреть в золотые глаза. И идти им навстречу.

Один шаг, другой… И вот я стою напротив огнедышащего чудовища.

Дракон наклонился ко мне, и я почувствовала обжигающее дыхание на своем лице. Я не боялась его. Внутри сжималось и покалывало от волнения. Но страха не было. Золотые глаза, игольчатая морда, даже ряд острых клыков в ту минуту мне казались поистине прекрасными.

Я подняла руку и коснулась горячей ноздри дракона. Пальцы прошлись по блестящей чешуе. И мне показалось, с их кончиков скользнули розоватые искорки.

Дракон, совсем как кот, ткнулся мордой мне в руку.

– Какой ты красивый, – не удержалась я, поглаживая его.

Ящер низко зарычал, но не злобно, а словно от удовольствия. И улегся на траву у моих ног. Теперь я могла погладить его рога, неожиданно бархатные на ощупь.

Краем сознания я понимала, что веду себя как сумасшедшая. Одно движение, и дракон мог откусить мою руку. Один неверный шаг, и я навсегда останусь калекой. Это если не погибну. Но я не могла остановиться.

Дракон щурился, урчал и вдруг приоткрыл свою зубастую пасть. Чуть приподняв голову, он лизнул мое запястье теплым и шершавым языком.

– Ой! – Я рассмеялась.

– Илеана, – послышался за спиной взволнованный голос.

Дракон встрепенулся и сел на задние лапы. А я обернулась.

Реннголд шел к нам. Его лицо сохраняло невозмутимость, но глубокие, как бездна, глаза полыхали огнем.

– Илеана, ты с ума сошла? – прорычал он, едва сдерживаясь.

Даже мое полное имя вспомнил.

Я моргнула. И правда, что я делаю?

Дракон за моей спиной вытянул шею и сунул голову между мной и инквизитором. Словно пытался защитить.

Реннголд поднял глаза на своего любимца.

– Что ты творишь? – И было неясно, обращался он все еще ко мне или к Адаманту.

Дракон утробно рыкнул.

Инквизитор перевел озадаченный взгляд с ящера на меня и провел рукой по своим волосам.

– Что ты с ним сделала? – спросил он уже спокойнее.

– Ничего. – Я пожала плечами. – Он просто такой красивый…

– Ага, и опасный. Леа, ты только что могла остаться без головы. – Он окинул меня таким взглядом, как будто проверял, все ли конечности на месте.

Я улыбнулась:

– А вы бы остались без помощницы.

– Я серьезно. Иди в дом.

Дракон снова рыкнул, и Реннголд закатил глаза.

– Да все в порядке, не обижу я ее.

Адамант сощурился, но голову убрал.

– Идем. – Инквизитор взял меня за руку, словно боялся, что иначе я не послушаюсь, и потянул в сторону особняка.

Только и оставалось, что покорно пойти за ним.

– Разве у вас не встреча с мэром? – вспомнила я.

– Ага, она самая, – в обычно спокойном голосе Реннголда бурлило негодование.

– Тогда что вы тут делаете?

Должно быть, после драконьего гипноза я медленно соображала.

– Действительно, – мужчина чуть сжал пальцы, – что я тут делаю?

Ну конечно, Агата его позвала! Испугалась, что дракон меня сожрет, а с ним никто, кроме инквизитора, не справится.

– Простите. – Я посмотрела себе под ноги.

– Больше так не делай, – строго проговорил Реннголд.

– Но…

– Без «но». Что за глупое желание рисковать жизнью? Хотела самоубийства – выходила бы замуж за Джоссема.

Я обиженно поджала губу. Ну зачем он так?

Когда мы оказались под крышей дома, Реннголд наконец выпустил мою руку.

– Что теперь? – робко поинтересовалась я.

Инквизитор все еще казался злым. Даже желваки на скулах играли.

– А теперь ты со мной, – процедил он сквозь зубы. – Раз уж ужин с мэром сорвался, то компанию на вечер мне составишь ты.

Внутри задрожало. Если дракона я не боялась, то разъяренный Реннголд вгонял меня в ужас. Что он имел в виду? Он же не намекает, что я должна… Нет, пусть идет к своим любовницам!

Но под его тяжелым взглядом так и не нашла сил возразить.

– Я только переоденусь, – сказала я, надеясь выиграть время.

– Жду внизу через тридцать минут.

Ну хоть не двадцать.

Пока я работала, от Маргарет приходил посыльный и принес несколько готовых платьев. Сейчас они лежали у меня на кровати. Красивые, ладно скроенные, вот только про декольте тетя меня не послушала. Сделала не такие глубокие, как я боялась, но все равно обнажавшие ключицы.

А когда я примерила первое же платье, поняла, что и грудь оно обхватывало слишком плотно. Нет, смотрелось, конечно, хорошо. Подчеркивало талию и делало меня более женственной. Ткань приятно щекотала кожу. А нежно-голубой цвет шел к моим глазам.

Только вот в общении с инквизитором мне надо было не подчеркивать свой пол, а наоборот. А то еще решит, что я пытаюсь его соблазнить – добром не кончится.

Усевшись на край кровати, я подперла подбородок кулаком. Что делать? Отсылать платья обратно? Маргарет прибежит выяснять, в чем проблема. Просить другую портниху? Так Реннголд решит, что я злоупотребляю его расположением. Ведь пока он не заплатит за работу, мне не на что покупать новые платья. А значит, либо удовольствие будет за его счет, либо придется потом возвращать долги. Нет, всего этого не хотелось. Да и ссориться с Маргарет тоже.

В конце концов, они с дядей единственные знали мой секрет. И если что, только к ним я и могла обратиться.

Где-то в доме пробили часы, и я подскочила. Время идет, а я еще даже волосы не привела в порядок!

Я кинулась в ванную. Распустила пучок, и так потерявший форму, и принялась расчесывать перед зеркалом свои локоны. Я так привыкла к черному цвету, что не представляла себя без краски. Наклонила голову, чтобы убедиться, что корни не слишком светлые. Нет, пока можно не волноваться.

Вот только сооружать прическу не было времени. Поэтому просто подобрала волосы лентой, поправила платье и побежала вниз.

Инквизитор сидел в гостиной на диване и изучал какую-то бумагу. Когда я появилась в дверях, он не сразу поднял голову. Но, заметив меня, вдруг застыл, и в его взгляде мне почудился интерес. Мужской интерес. И даже толика очарованности.

О, хаос побери, похоже, я все-таки перестаралась!

– Готова? – спросил Реннголд, откладывая бумагу на столик.

– А куда мы пойдем? – поинтересовалась я.

С непроницаемым лицом инквизитор поднял указательный палец.

Лау

Я был ужасно зол.

Когда Агата вызвала меня по артефакту связи и принялась невнятно бормотать про дракона и Лею, я тут же рванул домой. Мчался на Метеоре во весь опор, разгоняя горожан.

Воображение рисовало кровавые подробности. Леа не нажала на браслет. Значит, не успела, и Адамант разделался с бедной девушкой. Дракону это ничего не стоило.

Когда я влетел в дом, Агата встретила все тем же взволнованным бормотанием. Только теперь я различил среди потока слово «заворожил».

Что за чушь? Драконы не завораживают свою добычу. Они нападают, и все.

Вылетев в сад, я наконец увидел, что Агата имела в виду. Леа, эта дуреха, касалась морды дракона! Да он ей руку откусит! Она совсем чокнутая, что ли?

Зря. Зря я считал, что мне повезло. Радовался, что такая умненькая помощница. А она просто без башни! Ага, поэтому и согласилась на меня работать.

Я-то думал, из страха перед женишком, а она, оказывается, любит острые ощущения!

Правда, странно, что я не чувствовал от Адаманта агрессии. Мы с драконом были связаны, и обычно я знал, когда он собирался атаковать. Но в этот раз он почему-то медлил.

Разбираться в этом не было времени, а потому я просто утащил глупышку за собой. Был страшно зол, что даже не успел порадоваться, что она жива. Успокоился только в гостиной, когда начал читать последние сводки от сельгардской стражи. Хоть так голову остудил.

Ну нет, все-таки о чем она думала?

И вот теперь спустилась вся такая… красивая. Что Леа хорошенькая, я приметил еще в шатре у Линдена. Но сегодня днем это как-то меня не волновало. А вот сейчас в этом платье, подчеркивающем все интересности фигуры…

Лау, теперь ты не о том думаешь!

Что-то, глядя на нее, перехотелось преподавать ей урок. Думал сделать ей выговор, пригрозить, может, как следует напугать. А теперь хотелось просто нормально провести вечер. Когда еще выдастся свободное время? Вся неделя наперед расписана. С мэром все равно надо будет увидеться, слишком много нерешенных вопросов. Ладно, потом про него…

Я повел Лею на крышу особняка. Есть где-то в городе – значило привлекать внимание. А мне хотелось спокойно с девушкой поговорить. Пусть больше не творит подобные глупости.

Мы вышли на воздух. Ветерок всколыхнул пышную юбку, заставляя Лею прижимать ее руками, и растрепал черные локоны. От нее повеяло сладковатым запахом жасмина, и я сразу забыл, что злился.

Хотелось подойти ближе, обнять и зарыться в ее волосы.

О нет, Лау, это не к добру!

Остановившись у накрытого стола, я отодвинул для Леи стул. И пока она садилась, успел вблизи полюбоваться ее изящными ключицами и бархатной кожей.

Лучше бы она осталась в закрытом платье, как сегодня утром. Или она специально нарядилась? Рисковая девица. Очень рисковая.

Люблю таких.

Когда мы устроились, я велел принести напитки и подать еду. И все время не сводил с Леи любопытного взгляда. А она, наоборот, пряталась и смотрела себе в тарелку.

Может, и не такая уж она рисковая. Тогда как объяснить дракона?

Женщина – загадка.

Впрочем, для меня она не женщина, а помощница. Все, Лау, точка. Вопрос закрыт. Хватит ее рассматривать.

– Завтра у меня приемный день, – нарушил я молчание.

Леа подняла глаза. Голубые и ясные, с застывшими золотыми искорками. Такими не налюбуешься.

– Будет много народу, – продолжил я, заставив себя вернуться к делу. – Но у меня, как ты понимаешь, на всех не хватит времени. Твоя задача – отсортировать посетителей. Пойми, что им нужно. У кого срочно, у кого нет. И кого можно отправить к Уилмору или младшим инквизиторам. Часто ко мне приходят с жалобами на стражу, на соседей, на жизнь и погоду. Их можно просто записывать. Я к тебе приставлю парочку стражников, чтобы, если что, могла выставить кого угодно за дверь. Не робей и не поддавайся на нытье. Хотя, учитывая сегодняшнее, со смелостью у тебя проблем быть не должно.

Девчонка задумчиво потерла подбородок и коснулась пальчиком нижней губы. Словно сама себя останавливала. Мне же в голову опять полезли ненужные мысли. И потому так отрезвило, когда она спросила:

– А зачем устраивать приемный день, если людей не принимать?

И тут же во взгляде мелькнул испуг. Боится моей реакции. Но все равно молодец, что решилась.

Я улыбнулся:

– Давай мы вернемся к этой теме завтра вечером.

Посмотрим, останется ли она при том же мнении.

Пока она раздумывала, я перехватил инициативу:

– Сколько тебе было лет, когда ты покинула Шартон?

– Десять, – ответила Леа.

Уголки ее губ дрогнули, она погрустнела, но не растерялась и снова удивила.

– А откуда вы родом? – спросила она.

О своем детстве я не говорил давно. Из окружения о моем настоящем происхождении знал только император. И до сих пор никто не решался спрашивать. Даже Эрик не был столь любопытен. Хотя, когда учились, мы делили одну комнату в общежитии.

В устах Леи вопрос звучал невинно, и мне неожиданно захотелось рассказать. Поговорить с ней по душам. Казалось, что она поймет. Хотелось, чтобы она поняла.

Странно.

Влияла она на меня странно. Возможно, это не дракон заворожил ее, а все наоборот…

Додумать эту мысль, как и ответить, я не успел. Браслет для экстренной связи завибрировал. Я поднял палец вверх, прося у Леи минутку, и нажал на синий камень.

В луче света показалось лицо старшего инквизитора.

– Ваше Милосердие, – начал Уилмор. – Простите, что беспокою в позднее время. Но вы велели вызвать вас сразу, как поймаем кого-то из подполья.

– Где вы? – коротко спросил я.

– На рынке у набережной.

– Понял. Дождитесь меня. – Прервав связь, я перевел взгляд на Илеану. – Прости, наш ужин придется прервать.

– Мне пойти с вами? – спросила она.

– Не сегодня. – Я качнул головой. – У тебя и так предостаточно впечатлений для первого дня. Увидимся завтра утром.

Я поднялся из-за стола и добавил уже у двери в дом:

– Не играй с драконом, Леа. Сегодня тебе повезло. А завтра все может обернуться иначе.

Она кивнула. Что ж, и на том спасибо.

Я окинул ее взглядом, невольно подмечая ладную фигуру, и пошел-таки к лестнице. Может, и хорошо, что Уилмор вызвал. Не стоит вести с Леей личных бесед. Она мне интересна, но это палка о двух концах. Она попытается разговорить и меня. А открываться я не собирался. Никому.

Глава шестая
Невиновный

Илеана

Очередь начиналась на углу улицы. Народ собрался за несколько часов до начала рабочего дня. Стражники у входа в здание инквизиции едва сдерживали толпу. И я смогла воочию убедиться, зачем Реннголду туннель. Без насилия он бы через них не прорвался. А так хоть пускали маленькими группками по четыре-пять человек.

Они выстраивались в очереди уже в коридоре, а потом ждали в моем кабинете на диванчике. Как инквизитор и велел, я просила каждого описать, по какому вопросу пришли. И если жалоба, выдавала чистый лист бумаги.

Писать, правда, соглашались не все. Кто-то не умел, а кто-то не желал раскрывать подробности.

– Это только для ушей Его Милосердия, – загадочно заявил один мужчина.

Были и, наоборот, любители поговорить. Рассказывали во всеуслышание, как их обидели стражник, сборщик налогов или собственный сосед. Записывать они тоже не хотели, потому что это лишало их возможности выступить на публику.

Я составила для себя список посетителей и отметила, кто по какому вопросу. Напротив молчунов ставила прочерк.

День перевалил за полдень почти молниеносно. В воздухе начало чувствоваться напряжение.

Реннголд принимал посетителей по одному. Некоторые пропадали в его кабинете надолго, и, похоже, народ начал беспокоиться.

– Я уже три раза приходила, – шептала одна дама своей соседке. – Впервые добралась до кабинета. Надеюсь, он успеет выслушать.

– Должен, – кивала соседка. – Всех, кто сюда прорвался, выслушивает. Это если ты сейчас на улице, то уже, считай, все.

Я выглянула в окно. Очередь не только не стала меньше, но теперь ее конца и вовсе не было видно. Всех он точно не успеет принять.

– Деточка, – обратилась ко мне дама, и я вздрогнула.

– Вы что-то хотели?

– Миленькая, мне срочно надо. – Она теребила рукав черного платья. – Если Его Милосердие сегодня не примут, то сыночек мой… – Она тяжело вздохнула, и мне показалось, что вот-вот расплачется.

– У всех сыновья, – буркнула другая дама позади нее. – Не пускайте ее без очереди!

– А что у вас стряслось? – поинтересовалась я, изучая ее взглядом.

Лет сорока, одета скромно, под глазами темные круги. От волнения тряслись руки.

– Сыночек мой… – повторила она, шмыгнув носом. – Казнят его завтра на рассвете.

У меня в животе сжалось.

– За что?

– Ни за что. – Она вытащила из складки юбки платок. – Совсем ни за что. Невиновный он!

Не зная, как на это реагировать, я протянула ей лист бумаги.

– Запишите все.

– Да куда ж мне писать, коли руки трясутся! – воскликнула она. – Деточка, миленькая, помогите!

Хотя я не успела ничего ответить, одна из дам вскочила с диванчика и перегородила тучной фигурой дверь.

– Вперед меня не пущу! – взвизгнула она.

Я поднялась из-за стола.

– Тише вы! Не мешайте Его Милосердию работать.

– А чего она лезет без очереди! – возмутилась уже другая дама.

– Никто никуда не лезет. – Я подняла раскрытые ладони. – Успокойтесь. Я всего лишь хочу выслушать, в чем дело. Как вас зовут? – обратилась я к женщине в черном.

– Валисия. А сыночка моего Джоном.

– А не тот ли это Джон, которого третьего дня схватили? – оживился до того молчавший мужчина. – Поймали прямо над телом несчастной булочницы. Весь в крови был.

– Он хотел ей помочь, – возразила Валисия. – А стражники не разобрались и в каталажку. Кто ж так делает-то?

– Ага, помочь он ей хотел. – Тучная дама, перегораживающая дверь, зло скривилась.

– А девчонка-то хорошая была, – добавила третья женщина. – Я у нее регулярно хлеб покупала. А тут такое горе. Убийца ваш сын, и поделом ему.

– Да где это видано, чтобы без вины человека казнили?! – Голос Валисии сорвался на крик.

Дверь за спиной пышной дамы отворилась, и в проеме показался Реннголд.

– Что здесь происходит? – отчеканил он ледяным тоном.

В приемной разом похолодало, и захотелось спрятаться под стол.

Предыдущий посетитель прошмыгнул мимо инквизитора и, раскланиваясь, засеменил к выходу в коридор. Дальше шла очередь пышной дамы, но все застыли под тяжелым взглядом Реннголда.

– Леа. – Он махнул мне.

Я поднырнула под его руку и оказалась в кабинете.

– Что у тебя там? – спросил инквизитор, скрестив на груди руки.

– Женщина говорит, что ее сын невиновен, а его завтра казнят за убийство.

– И ты решила устроить по этому поводу дебаты? – Он прожег меня своими черными глазами.

– Нет, но… – Я глубоко вдохнула, чтобы справиться с волнением. – Она боится, что вы не успеете ее принять и выслушать.

– Я смотрю, ты уже выслушала.

Я нервно сглотнула, а Реннголд провел рукой по волосам и сказал уже ровнее:

– Убийствами, если они не политические, занимается городская стража.

– Но вы ведь можете вмешаться? – Я посмотрела на него с надеждой.

– А ты уверена, что стоит?

– Не знаю, но если правда… Если хоть малейший шанс, что ее сын невиновен, то нельзя его казнить. Это жизнь человеческая, понимаете?

Реннголд смерил меня взглядом, но на этот раз не злым, а скорее любопытным.

– Что ж, если ты решила помочь этой даме, то вперед. Сходи к капитану городской стражи да выясни, что к чему.

– Я? – Я растерялась.

– Ты сама видела, какая ко мне очередь. Сходи разберись, а вечером доложишь. Как скажешь, так и поступлю.

Я не поверила своим ушам и уставилась в бездну глаз инквизитора. Он был абсолютно серьезен. Не улыбался и не шутил.

– Но что, если я… – Сердце так и стучало. – Что, если я не успею? Или ошибусь?

Инквизитор пожал широкими плечами.

– На твоем месте я бы не терял времени. Чтобы капитан Барфорд принял, не забудь упомянуть, что ты моя новая помощница.

– Да, шеф. – Я кивнула.

– И зови, кто там следующий.

Я вышла из кабинета озадаченная. Жестом указала пышной даме, что она может заходить. А сама подошла к Валисии.

– Расскажите подробнее, что именно случилось?

– Да было это в начале той недели, – начала женщина. – Я попросила Джона купить хлеба. Мы собирались вечером принимать гостей. Моя двоюродная сестра любит, когда в тесто замешены семена подсолнуха и чтобы корочка прям хрустящая. А так не каждый печет, вот и пришлось отправить Джона за два квартала. Там у Марики булочная. Она обычно дорогая. Я как-то ей об этом сказала, но…

– Пожалуйста, – перебила ее я, – давайте ближе к делу.

Но говорить по существу Валисия не умела и постоянно вставляла массу ненужных деталей от погоды до того, кто что ей в тот день сказал. В итоге длинное повествование пришлось-таки прервать.

– Ждите здесь, – попросила я и сама вышла в коридор.

Здесь сообщила стражнику, что отлучаюсь по заданию великого инквизитора, и попросила выдавать посетителям листы для записи их жалоб.

Теперь нужно было добраться до капитана городской стражи. Пока шла, пыталась вычленить из сумбурной истории Валисии главное.

А главное было то, что Джон отправился за хлебом ближе к вечеру. В булочной еще горел свет, но за прилавком никого не было. Ему послышался шум в подсобке, он побежал проверить, что там, и увидел девушку в крови на полу. Пытался ей помочь и перепачкался. За сим его и застала хозяйка булочной, женщина по имени Марика. Она подняла шум, прибежали стражники, а парня арестовали. А дальше суд приговорил к высшей мере.

Простая вроде история. Но как доказать, что Джон невиновен?

Капитан Барфорд сначала отказался меня принять. Не поверил, что я помощница великого инквизитора, и пришлось показывать браслет. Но даже пустив меня в свой кабинет, мужчина поглядывал снисходительно.

– Что Его Милосердию угодно?

– Я здесь по поводу убийства булочницы. Надеюсь, вы поможете разобраться?

– А что там разбираться? – Капитан положил руки на пояс. – Виновный есть, завтра будет казнен.

– Вот хотелось бы разобраться, на каких основаниях и что у вас…

– А на тех основаниях, – перебил меня мужчина, – что у парня руки по локоть в крови!

– Он мог испачкаться, пока помогал девушке…

– Ага, отправиться на тот свет он ей помогал.

Мы оба замолчали и вперились друг в друга взглядами. А я-то думала, что стоит упомянуть великого инквизитора, и передо мной расстелется ковровая дорожка. А все не так просто, оказывается.

– Я не уйду, пока не увижу материалы дела, – упрямо проговорила я. – Если вы, конечно, все правильно оформили.

Последнее, похоже, задело. Капитан не боялся схватить невиновного человека, а вот бумажная волокита явно была его слабым местом.

– Сержант Диксон! – Он свистнул помощнику.

В дверях появился здоровенный детина с бритой головой. Он вопросительно глянул на меня, затем на капитана. И от меня не укрылось, какими сальными взглядами они обменялись.

Ну ясно, решили, что инквизитор прислал свою любовницу. Поэтому и не хотят помогать.

Барфорд объяснил Диксону, по какому делу я пришла, и сержант повел меня в архив. Здесь показал папку, в которой лежала пачка листов. Подробное описание места преступления, показания Джона и Марики, протокол заседания суда и собственно приговор.

Я устроилась за свободным столом и под пристальным взглядом Диксона, не желавшего оставлять меня одну, принялась внимательно читать.

Начала с описания места преступления. Убитую звали Никой. Девушка молоденькая, моя ровесница. Ее ударили по голове кочергой, валявшейся рядом с телом. Били, по заключению лекаря, со спины. Следов борьбы в подсобке не обнаружили. Из подозрительного разве что хлебная печь, в которой горел огонь, но ничего не пеклось.

Да, и зацепиться-то не за что.

Показания Джона соответствовали рассказу его мамы. Пошел за хлебом, услышал шум, нашел убитую, пытался помочь, уложил окровавленную голову себе на колени и перепачкался. За этим его застала Марика, позвавшая стражу.

Показания хозяйки булочной оказались интереснее. Она утверждала, что Джон часто наведывался к ним, но ничего не покупал. Один раз Ника не выдержала и поинтересовалась, зачем он приходит. Парень ушел. Но потом снова стал приходить и смотреть через окно. Марика заключала, что Джон был не в себе и явно вожделел убитую. По ее версии получалось, что парень убил девушку, потому что та ему отказала.

Я вернулась к отчету лекаря. Насилия не было. С одеждой у убитой все было в порядке. Да и ударили ее со спины. Так что, вероятно, она даже не видела кто.

Задумавшись, я подперла щеку кулаком. А Диксон поинтересовался:

– Нашли что-нибудь?

– Вы не знаете, кем приходилась убитая хозяйке булочной? Просто помощница или, может, родственница?

– А какая разница? – удивился он. – Хотя вон тут написано, что падчерица. – Он указал на пометку на полях.

Хм. И правда неясно, какое это имеет отношение к делу.

– Сержант. – Я поднялась из-за стола. – Вы не могли бы проводить меня к месту преступления?

– Тык там же ничего нет уже, – удивился мужчина.

– Может, что-то да осталось. Прошу вас.

Несколько секунд мы мерились взглядами. И я решилась на нечестный ход:

– Не хочу докладывать Его Милосердию, что ничего не нашла.

Мои слова подействовали как хлыст. Сержант сразу же подобрался, суетливо одернул форму и указал рукой на дверь.

– Идем.

Булочная располагалась всего в нескольких кварталах от корпуса городской стражи, так что далеко идти не пришлось.

Лавка была закрыта, но внутри горел свет. Диксон постучал, и нас встретила худенькая женщина с метлой. Та самая Марика.

– Вот, готовлюсь, – пояснила она. – Завтра хочу открываться. А то уж народ хлеб ждет, каждый день спрашивает – когда.

Быстро же она. И бодрая такая, как будто не ее падчерицу убили.

Заметив мой взгляд, Марика подняла брови домиком и заголосила:

– Но какая ж трагедия! Думаю, только работа и поможет не умереть от горя.

– Понимаем вас, – закивал Диксон, покупаясь на этот дешевый спектакль. – И мы ненадолго. Девушке только посмотреть.

Марика перевела на меня озадаченный взгляд.

– А она…

– Помощница великого инквизитора.

М-да, к этому титулу я привыкну не скоро.

Но зато он открывает все двери. И Марика без возражений пропустила нас внутрь. Вот только метла в ее руке наводила на мысль, что ничего из улик, если они и были, в булочной не осталось. Что ж, все равно попробую.

Мы прошли мимо прилавка в подсобное помещение, где стояла большая хлебная печь, лежали мешки с мукой и отрубями. Марика принялась все показывать, как будто мы туристы, а не занимаемся следствием.

Пришлось дотронуться до локтя Диксона и прошептать ему на ухо:

– Вы не могли бы ее занять? Мне нужно сосредоточиться.

Сержант кивнул и, загородив меня спиной от хозяйки булочной, принялся болтать с ней с удвоенной силой.

Я мысленно послала ему лучи благодарности, а сама начала осматриваться.

На деревянных досках еще виднелись коричневые пятна крови. Их теперь вряд ли отмоешь, разве что можно прикрыть половиком. В остальном здесь все было чисто и выметено. Кочерга отсутствовала. Видимо, ее забрали как улику. А хлебная печь не горела.

Не зная, что ищу, я подошла ближе и заглянула внутрь. Черные головешки лежали в куче серой золы. Сверху решетка, на которой пекли хлеб. Ничего примечательного.

И тут мой взгляд зацепился за крохотный кусок обгорелой бумаги. Он примостился в углу печи и поэтому не превратился полностью в труху. Размер уцелевшей части был не больше монеты, и на нем ничего не было: ни надписей, ни символов. И все же мое внимание он привлек.

Я воровато огляделась и, убедившись, что Марика занята сержантом, подцепила пальцами обрывок и сжала в кулаке.

– Марика, простите. – Я подошла к ней. – Здесь нет уборной?

– Да, конечно, вон там. – Она указала мне на дверь в углу подсобки.

Оставшись одна, я раскрыла ладонь. Внимательно присмотрелась к обрывку бумаги и, глубоко вдохнув, сосредоточилась.

На кончиках пальцев появились розовые искры, превратившиеся в несколько закрученных спиралью вихрей. Они закружили вокруг обрывка, поднимая его в воздух. И с каждым витком кусок бумаги увеличивался в размерах. Он словно горел в обратную сторону, восстанавливая одну за другой поврежденные части. Добравшись до уголков, магия созидания улетучилась, и мне на руку упал нетронутый лист.

Это было письмо, подписанное Марикой. Я бегло пробежала глазами по строчкам. Женщина сообщала кому-то, что Ника собиралась продать булочную и даже нашла покупателя, а Марика писала, что надо срочно этому помешать.

Хм.

Свернув лист вчетверо, я сунула его себе за пазуху и вернулась в подсобку.

– Марика, скажите, – начала я, – а кому принадлежит эта булочная?

– Что значит – кому? – удивилась женщина. – Мне, конечно.

– А я думала, вашей почившей падчерице.

Марика побледнела, а Диксон посмотрел сначала на меня, затем на нее.

– Ну… – начала женщина, запнувшись. – Да, мой покойный супруг завещал все ей, но теперь… Я единственная ее родственница.

Сержант понял, к чему я веду.

– То есть до убийства булочная принадлежала ей? – подхватил он.

– Да. – Марика кивнула. – Но мы никогда не смотрели на это так. Это семейное дело, понимаете?

– И ваша падчерица не собиралась булочную продавать? – уточнила я.

– Нет, ни в коем случае, – ответила женщина с подозрительной поспешностью.

– А я нашла вот это письмо. – Я вытащила листок. – Подписано вашим именем.

Лицо Марики и вовсе стало мучного цвета. Вместо нее бумагу взял Диксон.

– Капитану стоит об этом узнать, – заметил он.

– Нет! – вырвалось у Марики. – Нет, пожалуйста! Да, это письмо писала я, но это всего лишь письмо. Я бы никогда и руки не подняла на Нику… Она моя девочка…

– То есть если мы опросим соседей, – отчеканила я, не узнавая собственного голоса, – то они подтвердят, что вы жили душа в душу?

– Умоляю вас… – Женщина сложила ладони вместе. – Я и пальцем к ней не притронулась!

Диксон нахмурился.

– И однако ж у вас есть мотив, – заметил он. – И вы только что нам солгали. Причем дважды.

Он схватил Марику за локоть и потащил к выходу.

На улице уже начинался вечер. Я провела за этим делом почти весь день, даже забыла пообедать. И теперь только хотелось к Реннголду, чтобы поделиться результатами расследования.

Диксон свистнул одному из стражников, дежуривших на углу улицы, и Марику арестовали.

– Я доложу Его Милосердию, что мы обнаружили, – сказала я сержанту.

– А мы пока ее допросим, – ответил Диксон и неожиданно тепло улыбнулся.

Мы распрощались почти по-дружески, и я побежала к зданию инквизиции.

Удивительно, но длина очереди едва ли изменилась. Так и заворачивала за угол дома. И было очевидно, что даже если Реннголд будет принимать людей всю ночь, все равно не успеет всех выслушать. Обидно.

Но хоть одному человеку я смогу помочь. Пройдя мимо стражников у входа, я едва удержалась, чтобы не побежать вверх по лестнице и не влететь в кабинет инквизитора. Терпеливо дождалась, пока он поговорит с последним посетителем, и только потом ворвалась к нему.

– По лицу вижу, что-то нашла, – заметил он, поднимая голову. – Ну, докладывай.

Я коротко пересказала историю Джона, избежав, надеюсь, лишних подробностей. А потом поведала о визите к Марике.

– Ага. – Реннголд сложил перед собой руки, сцепив пальцы в замок. – И каков же вывод? Кого из двоих отправишь на виселицу?

Глава седьмая
Приговор

Илеана

Хотя инквизитор предупредил меня, что поступит, как скажу, от его вопроса я все равно растерялась. Одно дело расследовать, а другое – выносить приговор. Тем более смертный.

Не зная, что отвечать, я беспомощно открыла и закрыла рот.

Реннголд едва заметно улыбнулся.

– А ты думала, такие решения даются легко?

Я посмотрела ему в глаза, но быстро отвела взгляд. Мне стало стыдно. Я была уверена, что для инквизитора казнить и миловать – плевое дело. Он каждый день…

Вот именно, каждый день он выбирает и направляет человеческие судьбы. И страшно представить, сколько всего таких решений набирается за месяц или за год.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.