Серг Усов
Бастард рода Неллеров. Книга 7

© Усов Серг

© ИДДК

Глава 1

Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец[1].

Будто про моего заместителя, преднастоятеля Готлинсой обители баронета Михаила сказано, да как точно. Впору избавиться бы от этого козла, хоть Эрику поручи придумать, как организовать его устранение. Ладно, это я сгоряча, иногда баронет бывает полезен, самую нудную часть своих обязанностей на него свалил. Ещё бы не лез куда не просят и вовсе был бы терпим. Но убивать? А смысл? Другого пришлют, который может оказаться много хуже. Увы, есть должности в монастыре, неподвластные моим кадровым решениям.

Вообще-то, Курт, один из помощников нашего монастырского лекаря Симона, сорокалетний мужик, бывший травник, но спившийся и разорившийся, сам виноват, сослепу налетел в коридоре на преднастоятеля и окатил того вонючей алхимической жидкостью, которую нёс в заполненном до краёв кувшинчике, за что и был избит в кровь. Да ладно бы просто до крови, а то брат Михаил ему нос сломал, нижнюю челюсть свихнул и четыре зуба выбил.

Курт раб, так что мой заместитель ничего предосудительного с точки зрения здешних средневековых нравов не сотворил, вот только этот алхимик мне сейчас очень нужен. Считай, на нём самая ответственная задача висит. Создал заместитель мне помеху, и не в первый уже раз.

В моём кабинете очень светло, хотя лучи солнца проникают в комнату всего через два узких, словно бойницы, окна. После полудня светило перемещается на эту сторону, и работать можно без лампы или амулета.

– Ну, ты как? – спросил.

И без ответа видел, что после заклинания исцеления наш монастырский раб стал как новенький, вот только творческого научного порыва, которым он горел последнюю неделю, теперь ни в выражении его лица, ни во взгляде не наблюдал. Правда, козёл ты, баронет, как есть козёл.

– Очень хорошо, ваше преподобие, – вскочил он со стула.

– Я не про здоровье, а твою готовность продолжать начатое дело.

– Готов, господин, готов! – Раб заискивающе улыбнулся.

Что-то я сомневаюсь в его уверениях, и всё же будем надеяться, что к вечеру придёт в норму. Эмоции и переживания о случившемся схлынут, а деловой настрой вернётся.

Я тут всё никак не уймусь со своей идеей бросить вызов империи. Нет, конечно же, не собираюсь идти войной на Юстиниан, зато разрушить его монополию на производство сахара намерен, пусть даже первые мои технические замыслы обернулись пшиком.

Пока посеянные семена сахарной свеклы начали вызревать, решил не терять времени даром и соорудить пресс для выжимки сока. Хорошо, догадался сначала провести натурный эксперимент с помощью пыточной давильни и обнаружил, что кости ног она дробит, может, и отлично, а вот сок из овощей с её помощью получить не получается, ну, почти не получается. Так что затея с прессом оказалась провальной ещё до этапа её реализации.

Что ж, где не справляется физика, там на помощь придёт химия или, вернее, алхимия. Но для начала сахарную свёклу нам надо будет рубить на мелкие кусочки. Вот я и стал тут в Паргее изобретателем мясорубки. Не сам, конечно, не люблю высовываться. Своими вопросами, на поверхностный взгляд глупыми, подвёл брата Георга, моего управителя и главного учёного – механика, астронома и математика – к правильным выводам.

Кстати, это оказалось не так уж и сложно, как я поначалу думал. Архимедов винт тут был давным-давно известен и без Архимеда, с помощью этого приспособления в некоторых засушливых регионах империи и Союза одиннадцати царств подавалась вода на поля, рисунок винта мне пару раз попадался в книгах о путешествиях. Осталось лишь подсказать, что на один конец винта можно прицепить ножи, на другой рукоятку, поместить это всё в цилиндр – и готово, кручу-верчу, запутать хочу, как приговаривали в пору моей молодости напёрсточники у вокзалов и на рынках.

После того как свеклу измельчу, надо будет её вываривать, а вот дальше для устранения примесей и кристаллизации сахара необходимы будут алхимические ингредиенты. Пока смутно представляю, как будет выглядеть процесс целиком, однако метод проб и ошибок никто не отменял. Куковать мне тут в монастыре не один год, так что время есть. Впрочем, надеюсь уже в этом году получить нужный результат.

Отправив исцелённого раба, сел за стол и принялся рассматривать чертежи астролябии, какого-то чёрта переданные мне братом Георгом. Кроме самого названия и предназначения этого инструмента я ничего о нём не знал. Просто язык ещё не всегда могу держать за зубами. Когда мой управляющий с фанатичным блеском в глазах рассказывал о движении звёзд и планет, наблюдал которое с помощью придуманного им – опять же с моей подачи – телескопа, я возьми и брякни, дескать, а как ты углы измеряешь, с помощью которых можно определять перемещения светил? Ну и пошло-поехало, брат Георг буквально впал в безумие, погрузившись в мысли, даже про совершенствование готлинских ходиков на время забыл. Пришлось приводить брата в чувство.

– Вернулся, герой? – спросил и погладил запрыгнувшего мне на колени Мурзика, подросшего котёнка.

Его подружка сейчас спала, свернувшись калачиком на моём диване, устала от ночной охоты. Молодцы они, мои пушистики, настоящие хищники. Мышей уже пару недель не слышу, и без всякой алхимической отравы с этими мелкими грызунами справился. Здорово я придумал с приобретением котят, и польза в хозяйстве, и отрада для души, реально приятно, когда под рукой мурчит котёнок. Правда, иногда оба показывают мне свой характер, ну да это ерунда. Неделю назад Мурзик посчитал себя достаточно подросшим и сильным, отправившись в подвал на охоту за крысами. Вернулся израненным, побеждённым, в весьма жалком виде. Хорошо, что лечебная магия действует на животных не хуже, чем на людей, исцелил я котика, но урок он извлёк. Ничего, ещё пара-тройка месяцев, и берегитесь, крысы, ваше время пришло, время умирать. Здешние паргейские коты намного сильнее земных, будто рыси одомашнены. Зато умом ничуть не уступают, вон как смотрит сейчас на меня, явно мысли считывает. Ну, чего ты зажмурился, раскусил я тебя?

– Ваше преподобие. – На пороге показался мой секретарь. – Лейтенант Ромм прибыл. Запускать?

– Сергий, если в твоей голове ничего не запоминается, то делай, как это делаю я: записывай. – Я откинулся в кресле. – Говорил же, Эрика впускать без доклада. Пусть заходит.

Зря, наверное, я так со своим ближайшим помощником, он у меня реально словно дополнительная рука. С трудом представляю, что бы без него делал. Понятно, как-то бы прожил, но с Сергием намного проще. Поэтому заранее уже думаю, как освободить его от церковных обетов и взять к себе на службу, если или когда придёт время мне навсегда снять с себя сутану.

Стены кабинета, как, собственно, и всех моих покоев, теперь украшены новыми, привезёнными из столицы гобеленами. Часть из них Эльза купила, но большинство – подарки, от тётушки Ники, от дяди Курта Неллерского, от прецептора, от кардинала и даже есть от королевы-матери, отдарились. Это в моём прежнем мире считалось, что лучший подарок – это книга, хотя на двадцать третье февраля, к примеру, пустели полки с носками и гелем для бритья, а к восьмому марта – парфюмерные, а здесь аристократы сплошь и рядом предпочитают получать и от души отдавать драгоценные безделушки или вот такие картины на тканях со сценами охоты или сельской пасторалью, где крестьяне только и выглядят счастливыми. В реальности же жизнь у них скотская, без всякого преувеличения. Мало того, что господа сдирают семь шкур, так ещё и разбойники спокойно трудиться не дают.

Вот и Гутово, одну из двух принадлежащих моей обители деревень, восемь дней назад пограбили. Забрали много продовольствия, всё, что нашли, снасильничали девиц, повесили старосту и убили его младшего сына. Отправленная на следующий день вслед погоня по горячим следам шайку не настигла, та ушла через болота и скрылась в лесах за землями баронства Корманс. Как нам назло, а сволочам по заказу, ночью прошли ливни, окончательно затруднив поиски следов, даже наши охотничьи собаки ничем не помогли.

Там, где подвёл собачий нюх, выручила моя поисковая магия. К сожалению, лиц никого из разбойников я, естественно, не знал, поэтому магическое око отработало лишь в обзорном режиме. В нужном направлении обнаружил сразу четыре подозрительных стоянки, к самой большой из которых был отправлен лейтенант Эрик со своими парнями, и вот он вернулся. Послушаю, что доложит.

– Милорд.

– Наконец-то! – Я не поленился подняться навстречу одному из своих самых полезных соратников, пусть он не одарён магически, зато предан, умён и обладает специальными навыками как ветерана армейской разведки, служившего под командованием легендарного капитана Ронова, так и наёмного убийцы, кем являлся несколько лет. – Я уже начал беспокоиться. – Я подошёл и позволил себе приобнять офицера.

От Эриха пахло потом, его и конским, костром и дорожной пылью.

– Не стоило, ваше преподобие, – ответил он. – Вы же знаете, что банда расположилась неблизко. Пока добрались, пока подобрались, пока присматривались. Пленного не стал брать, не хотел насторожить скотов.

– И правильно, – одобрил я. – Садись, рассказывай.

В настоящее время военные силы моего аббатства заметно укрепились по сравнению с тем, что я тут застал, когда прибыл впервые. Да, набранный на время проходивших боевых действий отряд ополчения я распустил, но самых толковых ребят из него оставил при себе, пополнив ими кавалерийско-егерскую роту, в её основной состав вошли бойцы, прошедшие со мной дорогами войны. Многих из них я лично исцелил, спасая от смерти или тяжёлых увечий, так что, несмотря на взметнувшиеся до небес цены на услуги наёмников и дружинников, мне удалось создать, можно сказать, собственную дружину, которая не очень дорого обходилась. Желающих служить великому магу и целителю аббату Степу нашлось в разы больше, чем мне требовалось, мог позволить себе выбирать тщательно и наиболее подходящих. Правда, рота у меня неполного состава, семьдесят восемь человек вместо ста восьми, ну так и отряд братьев-монахов под командованием лейтенанта Макса, моего наставника по владению мечом, я не разогнал.

Командовал ротой мой вассал, друг и верный соратник милорд Карл Монский. Вчера вернулся из Готлина, где пару дней развлекался с девицами, а сейчас, будто навёрстывая упущенное, гонял своих подчинённых, как говорится, и в хвост и в гриву.

Иногда позволял себе расслабляться, ну в этом мой друг особой изобретательностью не отличался, зело любвеобилен, прелюбодей. И как в нём всё совмещается, не пойму?

Писал, иногда мне зачитывая, почтительно-восторженные письма маркизе Агнии и заботливо-нежные обрюхаченной им в Рансбуре Джессике, дочери торговца, и при этом не гнушался пользоваться услугами шлюх. Удивительный молодой человек.

Нотаций в этом плане я ему не читаю, пусть сам в себе разберётся, если что. Достаточно того, что Карл уже не один раз мне жизнь спас. Имею я право за такое закрывать глаза на всякие мелкие его недостатки? Как по мне, то да.

– Численность да примерно так и есть, – рассказывал лейтенант. – Рыл семьдесят-восемьдесят.

– Так мёртвые не врут. – Я усмехнулся.

Лично допросил оставленный разбойниками труп убитого сыном старосты товарища, тот мне рассказал и о количестве людей в шайке, и о том, кто их главарь, и о качестве вооружения. Главное, вопросы верные задавать.

– Это да, – согласился бывший наёмный убийца. – Чтобы разгромить шваль, хватит и трёх десятков, но вы же, как понимаю, хотите, чтобы никто не ушёл, и захватить кого-нибудь для показательных казней?

Я не кровожадный по первой жизни, да и в этой сильно не очерствел душой, но, во-первых, негодяи разграбили мою деревню, а главное, убили моих людей. Добрые слова разбойники плохо понимают, нужна демонстрация силы, иначе и другие шайки повадятся рисковать, нападая на владения обители, богохульники. Тут как с лисами, если начнут шастать в курятник, то уже не отпугнёшь, только убивать приходится.

– Конечно, – ответил на его вопрос.

– Тогда нужно отправляться всей ротой и перекрывать возможные пути отхода. – Он извлёк из-за пазухи сложенный лист и протянул мне. – Я тут нарисовал схему, как это сделать. Недели полторы банда будет на месте, устроились основательно и продовольствием обеспечены.

– Я понял, – кивнул. – Завтра с утра выдвигаемся.

– Выдвигаемся? – с намёком переспросил разведчик. – Вы тоже собрались поучаствовать?

– А что тебя так удивляет, Эрик? – Я усмехнулся. – Можно подумать, ты меня первый день знаешь. Разумеется, я участвую. И атакую магией этих подонков, и наших неосторожных парней исцелю, если вдруг что. Вижу, тебе что-то не нравится? Ты говори сразу.

– Да нет, – улыбнулся краем губ лейтенант. – Жалею лишь, что Ригер в Рансбуре остался. Он был единственный, кто хоть как-то мог повлиять на ваши решения, остальных вы совсем не слушаете.

– Ты неправ, Эрик. – Я поднял перед собой ладони. – Решения я действительно принимаю сам, но всегда выслушиваю. Не возводи на начальника напраслину.

– Простите, милорд, – покаянно опустил он голову. – Если позволите, я пойду отпущу парней на отдых, и к утру будем готовы в поход. Там гонец от Наказующих, я видел, приехал в сопровождении орденских наёмников. Расскажете потом, что ему у нас надо?

– От тебя у меня тайн нет, Эрик, – не совсем честно ответил ему. – Поговорю с ним и потом с тобой поделюсь, раз уж ты взялся обеспечивать мою безопасность, оттеснив лейтенанта Николаса.

– Пусть он пыточными делами занимается, – усмехнулся, поднимаясь, разведчик.

Вокруг меня уже давно шла возня соратников за, что называется, близость к телу. Такая ситуация немного напрягала, но, наверное, это неизбежно, а иногда и полезно.

Когда лейтенант ушёл, подошёл к окну и увидел картину, как моя Юлька опять о чём-то сплетничала со стоящим возле гостиничного дома, наполовину превращённого в ротную казарму, штаб-новиком Николасом. Да, своего приятеля я назначил к Карлу в ординарцы, пусть набирается управленческого опыта, через пару лет сделаю его сержантом, а там, глядишь, и в офицеры выбьется. «Правда ведь, как станут представлять к крестишку ли, к местечку, ну как не порадеть родному человечку?» «Горе от ума» – это классика, мудрость которой оправдывается и в другом мире.

У церкви заметил троих братьев-Наказующих, о чём-то разговаривающих с преднастоятелем, только что завершившим проповедь, и стареньким братом Валерием, нашим главным библиотекарем. Сейчас принять гонца прецептора Игоря или пусть Наказующие с дороги отдыхают, а встречусь с ними на вечерней тризне?

С какой целью они прибыли, собственно, я догадываюсь, не бином Ньютона. Всё дело в моём соседе бароне Кормансе. Почти полгода длившееся расследование завершилось сбором весомых доказательств организации им тёмных языческих ритуалов и исповедания языческих культов с поклонением лжепророкам. В общем, сосед собрал на себя почти все религиозные преступления, кроме ереси. Сомнения в единосущности Создателя он не высказывал, что вряд ли ему сильно поможет на кардинальском суде, куда его уже дважды вызывали.

Вызывать-то вызывали, да барон проигнорировал. Тут, в Паргее, тоже действовало правило: богу богово, а кесарю кесарево. Конечно, не так сформулированное, но сути это не меняло – ни граф Олег Готлинский, сюзерен барона, ни герцогиня Мария Неллерская, правитель провинции, даже пальцем не пошевелят, чтобы заставить феодала исполнить волю кардинала. Вассальных обязательств владетель имения не нарушал, а значит, тащить Корманса на суд церковники должны своими силами, тем более что боевое крыло в виде ордена Наказующих у нашей матери-церкви имеется.

Штурмовать сильно укреплённые замки – не очень простое дело, а брать их осадой – долгое. Вот и будут братья сейчас просить моего участия в захвате отступника. Я бы, может, был и не против, терпеть не могу садистов, какими бы мотивами своих изуверств они ни руководствовались – бессмертием ли обзавестись, или найти истину, сокрытую от всех, неважно. Да проблема в том, что младший баронет Георг, сын негодяя, мой боевой товарищ, с которым мы плечом к плечу стояли не в одной битве. А он от отца не отречётся, будет с ним и братом в замке до конца. И вот что мне делать? Надо как-нибудь уклониться. Ладно, сначала выслушаю гонца. Чего тянуть?

– Сергий! – Я позвал секретаря, а когда тот шустро появился, скомандовал: – Пусть старший из наших красных братьев явится сейчас, я жду.

Понятно, речь пойдёт о моём личном участии в штурме. Готлинских монахов хватает только на охрану самой обители, даже земли свои толком защитить не можем, погром в Гутово тому доказательство. А собранное мною подразделение состоит в штате герцогского войска и тоже участвовать в захвате Корманса не должно. Даже офицерские патенты в роте выписаны герцогиней: капитанский – Карлу Монскому, лейтенантские – Эрику Ромму и милорду Герберту Вилкову, двадцатилетнему сироте, одарённому весьма слабо, всего шесть нитей, ну да боевые плетения создавать может, и ладно. А ещё при моём отряде имеется миледи Алиса Паттер, тридцатидвухлетняя лейтенант-маг, целительница. Не знаю, как в других провинциях или в королевстве в целом, но в Неллере более укомплектованной магами роты не найти. Даже в первой гвардейской, насколько помню, одарённых всего два, а у меня аж три. Про себя вообще молчу. Против полка смело выходить не стоит, а вот какой-нибудь батальон или два разгромим точно. Хотя как подойти к делу, с моей помощью можем и полк разбить. Тут как повезёт.

С котёнком вернулся в кресло и ожидал гостя.

– Ваше преподобие, позвольте войти? – За секретарём на пороге кабинета показался гонец, переодетый из походной одежды в красную сутану своего ордена.

Его взгляд заметил мирно сопящую на диване Котьку, та умаялась ночью, вообще ни на кого не реагирует, засоня, и Мурзика у меня на руках. Наказующий нахмурился, но высказать неудовольствие, что церковнослужитель возится с животными, почитаемыми язычниками, разумеется, не осмелился, я бы его сразу прогнал. Кто он такой, чтобы великого мага, целителя и аббата учить жизни?

– Проходи. – Я отпустил пушистого друга на пол, хватит, поигрались – и будет. – Рассказывай, с чем пожаловал. Как здоровье прецептора Игоря?

Глава 2

Утро встретило нас прохладой. Пятый день третьего весеннего месяца, а днём уже ощутимо припекало, зато утром и вечером просто сказка. Да я ещё и эту сказку сделал былью, чуть ли не пинками наконец-то выпроводив свинарник, перебазированный внутрь обители на время угрозы осады, обратно в наше предместье, где уже всё отстроилось заново. Кое-где ещё остались следы пожарищ и разрушений, но, чтобы их увидеть, надо углубиться в проулки или взлететь над монастырём, а так глаз радуется, каменные строения восстановлены, какие-то оштукатурены, крыши перекрыты новой черепицей, деревянные дома срублены из свежей древесины, и даже вновь расплодившиеся лачуги голодранцев – они у нас повсеместно заводятся, будто вши, и откуда только берутся? – крыты свежей соломой.

Неподалёку от гостиницы, ближе к лечебнице, где раньше оставался заросший бурьяном и чертополохом пустырь, сейчас возводилась казарма для роты, не дело, если вояки будут обитать внутри монастыря, отвлекать братьев от службы. Стройка идёт споро, благо у меня свой кирпичный заводик имеется в полумиле отсюда на карьере, где отличная глина. Правда, там всего полтора десятка кандальных рабов, но и лепить, и обжигать они опыта набрались большого. Подумываю ещё и стены приподнять на ярд-два. Но это пока не в приоритете.

Вышел на традиционную тренировку, хотя мог бы и пропустить, раз в поход против шайки собираюсь. Однако нет, надо развиваться и развиваться. Особенно радует, что результат такого подхода вполне ощутим, к данной с рождения гибкости и приобретённой на занятиях ловкости постепенно прибавляются рост, вес, крепнущие мышцы, ширина в плечах, сила. Быка не скручу ещё, да нет, пожалуй, быка вообще никогда не скручу, всё-таки габариты у меня богатырскими никогда не будут, но вот даже в рукопашной схватке или борьбе уже смогу за себя постоять против большинства взрослых мужчин. А ведь мне только пятнадцать через неделю стукнет.

– Ваше преподобие, хватит конспекта или какие-то книги с собой прихватить? – уточнил Сергий, выпустив из комнаты Юльку с наполненным тазом. – Плетения для разведки местности я перерисовал туда.

– Все три, которые я велел?

– Да, – закивал он.

– Тогда книг никаких не нужно. Доспех свой не забудь подогнать. Чучелом я тебя больше не возьму с собой, останешься здесь. Да, и ходики, ну, те, новые, возьми.

Брат Георг изготовил-таки второй вариант носимо-возимых часов. Если первый был размером с баскетбольный мяч, то второй – с гандбольный и даже чуть меньше. Правда, мой управляющий предлагает всё же пока остановиться на старой модели – функционал и стоимость такие же, а мороки с производством в разы меньше. Я с ним в целом согласился, на продажу так и будет, а вот для себя, для собственных нужд, всё же надо сделать пять-шесть экземпляров новинки.

Скрепя сердце свои надежды вскоре получить наручные ходики вынужден отложить на очень отдалённое будущее, слишком уж производственная база в этом мире примитивная, всё ведь делается вручную, а станки, прессы и прочая механика лишь туманностью Андромеды витают в голове одного отдельно взятого попаданца из другого мира, да и то незаметно для окружающих. И слава Создателю, что незаметно.

Зато я нежданно прославился благодаря своей мясорубке. На нашем монастырском подворье в трактире стали подавать мясо по-неллерски, это подьячий Виктор, управляющий монастырской собственностью в Готлине, постарался. Он вообще у меня хоть и косит под конченого алкаша, мужик замечательный – умный, хитрый, изобретательный, инициативный. Вот бы ещё с кем мне не хотелось расставаться в будущем.

Так что как однажды на Земле появилось блюдо бефстроганов – придуманный графом Строгановым рецепт приготовления говядины, так теперь я в Паргее прославлюсь на ниве кулинарии.

Нет, так-то подобие котлет или бифштексов тут делали и до меня, но мясо просто мелко нарезали, а рубленое всё же не провёрнутое до фарша. К тому же существовавший до меня способ долгий, из-за чего дорогой. А с мясорубкой процесс быстрее, дешевле, а потому доступнее по цене для, как говорится, широких народных масс.

Жаль, что не мясом по-Степовски назвали. Увековечил бы своё имя, как граф Строганов. Ну и ладно, чувствую, славу себе я на других поприщах ещё найду, да немалую. Может, пельмени придумать тут, манты, люля-кебаб? Угу, кулинар нашёлся.

– Господин, можно мне с вами? – попросилась Юлька.

Во даёт. Только что выходила во двор, а уже перед моими глазами маячит. Искусство телепорта освоила, что ли? С неё, пожалуй, станется, шустрая она у меня, иногда чересчур. Просится в поход. Понимаю, после двух столиц – королевства и герцогства – моим служанкам в обители тоскливо. Перед кем им тут нарядами хвастаться? Перед коровами? У обеих, правда, имеются кавалеры – Николасы, лейтенант сыска и штаб-новик, но они не в счёт, свои для них, почти что женихи.

Ангелина как бы вскользь намекнула пару раз, дескать, чего это господин с самого приезда ещё ни разу не побывал в Готлине. Её вопросы я пропустил мимо ушей. Сам не знаю почему, но не готов встретиться взглядами с родителями и братом убитого виконта Виталия. Да, тот сам виноват кругом, однако герцогиня и остальные члены моей семьи решили, что графу Олегу и Глории с Антоном о произошедшем знать не нужно. Пусть хоть где ищут пропавшего сына и брата, я и Карл тут ни при чём.

Пока не уверен, что смогу скрыть эмоции, если вдруг Готлинские начнут у меня выпытывать, где и когда я последний раз видел Виталия, как мы с ним расстались, о чём говорили, куда он решил податься. Что соврать-то я придумал, вот только не уверен в своей убедительности. Тренироваться и тренироваться мне ещё в лицемерии. Учителя у меня в этом плане хорошие, как и наследственность, но теория – одно, практика – другое. Вот как буду готов к встрече, так сразу же и поеду в город. К тому же подьячий Виктор уже третий раз приглашает. Похвастаться своими успехами, видимо, хочет.

– Обойдёшься. – Я отмахнулся от Юльки, как от надоедливой мухи. – Тебя мне в бою только и не хватало.

Все диалекты языка Итерики, нашего материка, не имеют чётких правил расстановки слов в предложениях, как в каком-нибудь немецком. Нет, тут всё будто на русском, можно где угодно ставить подлежащие, сказуемые и прочие прилагательные или местоимения, отчего не только интонация меняется, а часто и смысл. К примеру, «ты мне очень нужен» или «очень ты мне нужен» означают прямо противоположное. Я легко вписался в возможность на новом для себя языке играть словами, вот и служанка не поняла их буквально. Огорчённо вздохнула и принялась собирать разбросанные по комнате вещи. Помню, Даша часто ругалась, что мои носки можно найти где угодно, здесь я так и не приобрёл аккуратность, хотя честно стараюсь.

Через час выезжать на разгром шайки, поэтому тренировку провели в укороченном режиме. Карл, кажется, ещё не полностью пришёл в себя от городских развлечений, пару раз я его на выпадах и вовсе позорно для него подловил.

– Нет, это не разминка, а ерунда сплошная, – сказал с досадой и убрал клинок в ножны. – Милорд, ты бы хоть изредка высыпался.

– Так всю жизнь проспать можно. – Мой приятель вытер вспотевшее лицо рукавом. – Пока болел одержимостью, на сто лет вперёд отдохнул. Степ, я сказал графу, как ты и велел, что тебе после долгого отсутствия надо много всего в обители сделать, но, думаю, вечно от него скрываться не получится. И Глория собралась к святому источнику, заодно хочет помолиться за своего младшего. Слушай, а молитвы за здравие покойника, они как Создателем воспринимаются?

– А я знаю? Сам у него и спроси. Показать, где его статуи у нас стоят?

Мои слова весьма близки к богохульству, но, во-первых, мы с другом вдвоём, нас никто не слышит, а, во-вторых, высказался я всё же в пределах допустимого.

– Так что с поездкой в город-то? – переспросил Карл уже в мыльне.

– Придётся съездить. – Я вздохнул. – Как вернёмся из корманских лесов, так и поеду. Хотя рассчитывал, что до убытия на свадьбу Юлианы и Андрэ удастся отвертеться. Так, я готов, пойду снаряжаться, в девять строй роту за воротами в походную колонну.

По идее, на облаву следовало бы взять кого-нибудь из баронства, того же младшего барона Георга, моего боевого товарища, он там во время охот и погонь за беглыми рабами и крепостными, поди, все тропки изучил, но с моей стороны это будет неправильно. Хоть я и отказался от непосредственного участия в штурме замка соседа, сославшись на нежелание моего рода влезать в распри между церковью и вассалом нашего вассала, однако помощь в виде провианта, осадных машин – трёх катапульт и одной баллисты, места в гостиницах монастырского поселения для остановки войска Наказующих на отдых после перехода всё же пообещал.

Морда у гонца красных наших братьев была недовольная, только вот и предъявить ему мне было нечего. Чем могу, тем и помогаю. Думал, он мне напомнит об услуге, оказанной их орденом во время войны с виргийцами, когда они приютили моих крестьян, рабов и обслугу обители при своём монастыре, но брат Исаак оказался умным и не стал попрекать оказанным благодеянием, а то ведь Молящиеся тоже много могут напомнить.

Выехали мы на четверть часа позже запланированного по моей вине, задержался, разбирая ссору между преднастоятелем и братом Симоном. Так-то баронет Михаил был прав, требуя оплачивать привезённые из Готлина травы и ингредиенты – далеко не всё мы добывали сами, кое-что закупали – из доходов лечебницы, но в пику ему я встал на сторону нашего главного лекаря, потребовав взять у брата Алекса, казначея, необходимую сумму. Зря я, конечно, переношу личные отношения на служебные, никогда это не шло на пользу делу. Опять юный организм толкает поступать эмоционально? Наверняка. И пусть. Мелочный вопрос, можно себе позволить чуть проявить характер.

– Господин не опаздывает, господин задерживается, – пояснил я милорду Монскому и стоявшим рядом с ним офицерам возле вытянувшейся в походную колонну роты. – Алиса, ты снадобья куда дела?

Мы отправлялись в путь без повозок, дорога недальняя, только задерживать движение будут. Из минусов такого решения очевидный – необходимость везти припасы во вьюках, а заводных лошадей, смотрю, милорд Монский взял всего трёх.

– В сумах у моего раба, – ответила миледи Паттер. – Там всё, что может потребоваться для исцеления лёгких ран, а тяжёлые буду устранять магией. Надеюсь, и вы поможете?

– Само собой, – согласился без раздумий. – Ну что, вперёд.

Мы проехали мимо поселения, уже переполненного паломниками, будто стремившимися отыграться за долгий перерыв в возможности приобщиться к святости источника, и наводнившими всю округу. Слышал, некоторые из них умудряются, точнее, дошли до такой жизни, что снимают циновки и подстилки в развалюхах наших полунищих обитателей предместий. Затем потянулись восстановленные дома Монастырки, избушек стало даже больше за счёт того, что к нам прибились три десятка семей из разорённых северных районов провинции. Если на этих крепостных в течение ближайшего года никто претендовать не будет, то они станут моими. Насколько слышал, некому предъявлять претензии, баронство и два дворянских имения, где они раньше жили, виргийцами разрушены, а их хозяева или убиты, или в бегах.

Через полчаса проехали мимо пасеки. Удивительно, откуда в насекомых сообразительность? Я к тому, что пчёлы легко перекочевали вслед за ульями из обители обратно на прежнее место. Вроде и разума нет, а гляди-ка, соображают. И вот кто-то после этого и подобных случаев будет мне утверждать, что в природе само так настроилось, без божественного вмешательства? Не верю. Есть, есть что-то над нами.

– С юга ничего не слышно? – вывел меня из философствований милорд Карл.

Мы с ним ехали впереди роты, ну, не совсем, есть ещё авангард во главе с Эриком, маячивший от нас впереди ярдов на сто.

– Ты про Джека? Нет, ничего, – помотал головой. – И вообще, никто не спешит отправлять к нам из Неллера или столицы голубей. Не так их и много, чтобы по каждому пустяку гонять. Кстати, напомни мне с караваном дармигских торговцев – они же через несколько дней отправятся из Готлина, ты говорил? – переслать ещё два десятка птичек. Брат Георг подготовил, надо на подворье к подьячему их отвезти. Виктор с караванщиком договорился и оплатил.

– А может, сестра тебе что-то уже написала? Я ведь не знаю, потому и спрашиваю.

– Которая из них? – уточнил я. Меньше ему надо по бабам шляться, а больше вникать в жизнь окружающих. В Готлине наверняка разных новостей и слухов полно, а дружище решил меня пытать. – Впрочем, понял. Агния только что доехала до Лос-Аратора, ей не до писем, там у неё дел скопилось наверняка больше, чем здесь у меня. Я так понимаю, нашей красавице там долго командовать полками и пограничными егерями, замену не скоро найдут. А будущая графиня Дитонская, если и написала, то когда ещё это послание дойдёт.

Вот что реально удручает в новом мире, так это не столько резкое, многократное снижение информационных потоков, в которых я привык жить и совсем не обращал внимания, считая естественным фоном – тут я хоть какую-то замену нашёл, запасшись книгами и свитками от древних времён и до наших дней, – а медленное, очень медленное, медленнее черепашьего хода, общение на расстояниях. Пытаюсь до сих пор что-нибудь магическое найти в плане связи, но даже намёка на такое нигде не встретил. Эх, жизнь.

А вот и поле с моей прелестью, сахарной свеклой южных сортов. Самый дальний участок. Кому нужна кормовая культура? Ну, все так, поди, думают. И ошибаются. Вскоре выражение «богат, как мешок с сахаром» сменится на «беден, как мешок с сахаром». Угу, размечтался. Не хвались, на рать едучи. Вот сделаю, тогда и начну заниматься самолюбованием. Хотя чем гордиться-то? Можно подумать, настоящий Степ способен был бы изобрести метод получения сладкого богатства.

Надо ещё подумать, каким образом снять пенки с первых продаж. Шила в мешке не утаить. Понятно, постараюсь хранить тайну максимально долго, только это ведь не небольшое производство, всё равно догадаются рано или поздно. Сахарозаводчиков расплодится, будто блох на дворняге, пока рынок не перенасытится. Нужно успеть до тех времён набить сундуки золотом. Представляю, какой гнев моя изобретательность вызовет в Юстиниане, да и пёс с ним, с этим Юстинианом.

– Через Корманс ближе? – напомнил Эрик, отстав от авангарда и дождавшись меня.

Шайка расположилась дальше владений барона, но, чтобы добраться туда поскорее, надо проехать через его лес. Что ж, это никем и ничем не запрещено. Через мои земли тоже ездят все кому не лень. Правда, вежливость требовала предупредить хозяина, но будем считать, что он у церкви, а следовательно, и у меня, в опале. Не хотим с ним общаться. Разве что на кардинальском суде, а барон Николас туда ехать не хочет.

– На развилке сворачиваем, – согласился я.

Начал уже потеть под кольчугой и латами. Хоть шлем снял, легче стало. Могу себе позволить расслабиться, амулетами защиты, что называется, упакован по самую макушку. У меня примерно четверть роты ими обеспечена, а два десятка бойцов из Эриковских парней снабжены ещё и антимагическими артефактами, хотя в этом походе они вроде бы ни к чему.

Надо, конечно, пример ношения амуниции подавать, да только я же не командир роты, вот пусть Карл мой и показывает серьёзное отношение к доспехам. Кроме меня налегке едут миледи Алиса Поттер, оба её раба, обученные наложению шин и повязок, и служанка, пожилая женщина, как я слышал, очень умелая в зельеварении.

Вообще с тридцатидвухлетней магиней, считаю, мне сильно повезло. Оставшаяся после смерти матери сиротой, юная миледи, насмотревшись на её мучения в замужестве, решила посвятить себя службе в армии. Боевого мага из неё не получилось – одно плетение каменного шипа только и могла создавать, да и то раз в час, – зато в качестве целительницы и умелой лекарки проявила себя очень достойно. Алису мне Агния порекомендовала, а я согласился, чего тут было думать?

Род Неллеров предложил миледи Поттер оклад в полтора раза больше, чем она получала на коронной службе. Она приняла предложение во многом не из-за этого, сказав, что для неё большая честь быть рядом с великим целителем Степом. Видела мои лечебные практики и очень впечатлилась. Смешно, её фамилия как у того Гарри от Джоан Роулинг. Ну, и такое случается, хотя, конечно же, и имена, и фамилии на здешнем звучат чуть по-другому, чем я их у себя в голове перевожу.

Лесная дорога вскоре перешла в полевую, и мы проехали мимо небольшой деревни. Судя по возвышающейся на её краю башне, она принадлежит не самому барону, а одному из его вассалов. Мелкопоместные дворяне-милорды составляют большинство среди феодальных владетелей.

Крестьянские наделы по краям нашего шляха вскоре сменились лозой и оливками. В наших землях зерновые, бобовые и овощи в основном выращивают для личных нужд и на корма, лишь небольшую часть отправляя на продажу в Готлин. Главные доходы здесь получают от винограда и оливок, точнее, от продукции их переработки. Насчёт вина не знаю, а вот масло, если верить купцам, отправляют аж в республику Диос и лигу вольных городов, это очень далеко, на другом краю континента. Как по мне, я бы ещё и с сыром развернулся, он у нас просто божественный. Братья-сыровары в моей обители – настоящие волшебники. Какой сорт ни возьми, хвалёные на Земле швейцарские и рядом не стояли. Эльза в столице всего один воз на почти тысячу драхм наторговала. А если бы дальше отвезти? Если бы да кабы. Размечтался.

– Карл, как думаешь, что мне Юлиане и Андрэ подарить? – спросил друга.

– Ходики. Новую модель, – не раздумывая ответил Карл.

Действительно, и чего я переживаю насчёт этого?

Работавшие в оливковой роще крестьяне опасливо косились, но особой тревоги не проявляли. Увидели, что не бандиты какие-нибудь.

Оглянулся на едущих позади солдат. Двигаются строго в колонну по два и внимательно следят по сторонам. Изредка возникающие разговоры быстро гасятся сержантами и капралами. Зря, наверное. Лишние трудности людям не нужны. Впрочем, пусть командуют офицеры и решают они же, а я пока так, туристом. Конечно же, от участия в предстоящем бою уклоняться не стану. Хорошо, что мой бывший опекун остался в столице: и ему замечательно спокойно жить с любимой женщиной, и мне отлично, никто над ухом не зудит. Мог бы Карл, но ему некогда.

Численно мы шайку, на которую нацелились, не превосходим, но сомнений в лёгкой победе у меня никаких нет. Вооружение, выучка, наличие у нас четырёх одарённых – не оставляют врагу ни единого шанса. Что не отменяет проявления бдительности в походе. Помимо передового и тылового дозоров, в стороны время от времени направлялись парные боковые разъезды в особо подозрительных местах. Благодаря одной из таких разведгрупп ближе к вечеру поймали мальчишку-браконьера, тот ставил силки на зайцев.

Карл хотел горе-охотнику руку отрубить, да тут уж я вмешался. Закон суров, но это закон и в этом мире, крестьяне без разрешения феодалов не имеют права даже рыбу ловить, не то что добывать зверей, однако и произвола аристократии никто не отменял. Как представитель рода Неллеров, хозяина над этими землями, велел мальчишку пнуть пару раз, отобрать у него зайца – ушастый вечером пойдёт нам в котёл, – а после отпустить. Повезло мальцу, можно сказать.

– Нам надо пораньше встать на ночёвку, – сказал лейтенант Ромм. – Чтобы выдвинуться на окружение банды ещё до рассвета.

– Надо так надо, – не стал я вмешиваться в планирование сражения.

Глава 3

Мы пересекли восточную часть баронства, когда уже возле самой его границы нас нагнали егеря Георга Корманса. К нам они приближаться не стали, издалека определив, кто мы такие, и умчались докладывать господину о незваных гостях. И пусть, мы тут просто мимо проезжали.

Остановились на постой на другой стороне пограничной реки, которую пришлось преодолевать вброд. Разрушенный кем-то мост – виргийцами, разбойниками или самим бароном – до сих пор не восстановили, хотя приготовленные для ремонта оструганные брёвна были сложены на берегу тремя штабелями. Тут же стоял наспех сколоченный небольшой барак для рабочих, приветствовавших меня с Карлом низкими поклонами.

Вступать с ними в разговоры особо не стали, сразу же направившись к воде. Коням тут оказалось по грудь, так что переправились без проблем. Часы показывали ещё семь вечера, и, в принципе, если бы захотел, стоянки разбойников мы могли бы успеть достигнуть ещё засветло, шайка где-то недалеко, всего в пяти-шести милях, правда, в ту сторону нормальных дорог нет, только охотничьи или звериные тропы. Ага, достичь-то бы смогли, но вот в темноте рубить и хватать бандитов было бы сложнее.

Пленники нам нужны не только для казни. Своей властью члена семьи Неллеров я даже схваченных за пределами монастырских земель преступников могу обращать в кандальное рабство на срок до десяти лет, впрочем, каторжане редко столько проживают, а если всё же и выдерживают сочетание изнуряющего труда, побоев и отвратительной кормёжки, то часто остаются при рудниках и производствах уже вольнонаёмными за мизерную плату, кров и еду. Многим ведь потом просто податься некуда, разве что нищенствовать, умирая от голода, холода и болезней.

Увеличение строительства потребовало большего количества кирпича и других стройматериалов. Так что на карьерах и вырубках нужны дополнительные рабочие руки. Я не только восстанавливал порушенное войной, но и активно взялся за возведение новых сооружений, только мельниц собираюсь построить три – две ветряные и одну водяную для кузнечных дел. Очень много трофейной бронзы досталось нам в прошлом году. На что её перековать, образно говоря, мечи на орала, планов громадьё.

– Шалаш тебе соорудить? – спросил Карл, подойдя сзади.

Я сидел на берегу реки, несущей свои воды к Тризменскому озеру, месту, где над моей головой воссиял нимб боевой славы. Колени поджал почти к самому подбородку и сложил на них руки. Доспех я скинул возле разводимого Ником с Сергием костра, а тут снял и сапоги с онучами, пусть ноги отдохнут, чуть позже вымою их в реке. Купаться не стану, вода всё-таки пока прохладная, да и не хочу своих вояк удивлять чрезмерной чистоплотностью. Они вообще вон и коней поят в реке, и пьют из неё сами. Я на такие подвиги пока не способен, в смысле утолять жажду из мутных потоков или луж, хотя понимаю, нужда бы заставила, пришлось бы. Знаю, что тело у меня адаптировано к местной биологической и бактериологической средам, только вот сознание-то импортное, никуда от этого не денешься, вот и брезгую.

– Не, Карл, обойдусь. – Не поворачиваясь, увидел, как друг сел рядом. В отличие от меня, он избавляться от лат не спешил. – Алисе пусть соорудят. Всё же единственная женщина в нашей суровой мужской компании, ну если не считать её помощницы. Не просто им, поди? Я про девушек.

– С чего бы? Привыкли, – хохотнул милорд. – Мы ещё с деревянными мечами бегали, когда миледи Поттер в боевые походы ходила.

– С палкой, – поправил приятеля. – Это ты с мечом бегал, а я с палкой. Но суть понял. Да, как рано мог уж он тревожить сердца кокеток записных. – Вспомнилась вдруг строка из Евгения Онегина.

– Это ты сейчас про кого? – насторожился мой ловелас.

– Про тебя, естественно, – пояснил ему с улыбкой. – Видел, как наша целительница на тебя с интересом посматривает. Сообщи ей, что тебя вскоре ребёнок в Ровене ждать будет, и, вполне возможно, одарённый.

– И что это изменит? – резонно ответил Карл. – Она обязательствами ни с кем не связана, а я…

– А ты любишь мою сестру, и Джессику, и ещё кучу девок в Готлине, и ту рыженькую с нашей кухни, правда, всех их в данный момент на расстоянии. Ох, Карл, и как тебя на всё хватает? Ладно, сейчас не об этом. Мы, как поужинаем, сплетём по обзорному заклинанию. Ты посмотрел тот вариант у Сергия?

– Да, видел. Должно получиться. Пойду распоряжусь насчёт шалаша для миледи, – поднялся приятель.

Подозреваю, что в организации жилья для Алисы у моего вассала присутствовал и личный интерес, я ведь не шутил про взгляды, которыми она с ним обменивалась. Не моё это дело, оба люди взрослые, вправе поступать так, как им хочется, к тому же действительно обязательств у них ни перед кем нет.

После раннего ужина мы с вассалом сели в нескольких шагах друг от друга и принялись создавать разведывательные заклинания. До лагеря разбойников от нас недалеко, так что эффективность поиска и осмотра должна получиться хорошей. Карл, передав временно управление ротой лейтенанту Вилкову, взял у Сергия свиток и начал плести зеркало обзора, а я принялся за более сложное – глаз коршуна. По его описанию на небольшие – до пяти миль – расстояния можно увидеть весьма подробно местность с высоты птичьего полёта. Только вот управление и удержание глаза обещано сложное. Проверю.

Предупредил на всякий случай отиравшихся рядом секретаря и штаб-новика, чтобы не отвлекали. Отметил, что повышенный в звании мой приятель Ник в последнее время начинает слегка зазнаваться. Пока не очень явно, но надо будет как-нибудь парнишку опустить с небес на землю, для его же блага.

Своенравность создаваемого плетения почувствовал сразу же, чуть ли не с первых действий. Едва я отделил от источника самую светлую, почти до белизны, голубую нить воздушной стихии и из двух её половин сложил замкнутые контуры, по форме похожие на крылья, как пришлось концентрировать внимание, заставляя их оставаться на месте, а не отправиться в полёт.

А почему заклинание названо глазом коршуна, раз фигурка напоминает голубя мира с советского плаката, нарисованного художником из сельского клуба? Или автор плетения имел в виду остроту зрения коршуна? Ну, тогда бы уж назвал орлиным глазом, солиднее. Ладно, чего это я. Вот как придумаю что-нибудь своё, научусь создавать собственные заклинания, а не копировать чужие, тогда и буду давать названия, какие захочу. А пока авторы плетений в своём праве именовать так, как посчитали нужным.

Правда, ретивости у крыльев вскоре поубавилось, когда я стянул их фиолетовым жгутом, сложив эту нить стихии смерти в пространственную восьмёрку, будто то велосипедное колесо после аварии в гараже дяди Сани, деревенского соседа моего дедули, которое долго валялось возле мотоцикла. Мы с Маратом, помню, хотели сделать из того колеса корабельный штурвал, естественно, перед этим выправив, но дядя Саня пожадничал, а спереть у нас не получилось. Чёрт, опять меня куда-то унесло, совсем-совсем далеко, в пору раннего детства. Сколько нам с другом тогда было? Лет семь-восемь, не больше.

После этих двух оттенков источника в ход пошли два красных, опять голубые, один синий и светло-коричневый. Сколько я времени потратил? Думаю, с полчаса точно. Заметил, что мой друг управился быстрее и уже смотрел в мутную сферу перед собой. У глаза коршуна подобного интерфейса не будет. Напрямую надо держать его под контролем. Что ж, я готов. Вперёд, лети, лети, голубь мой сизокрылый, нет, коршун.

Направление я задал правильно, без отклонения от курса, поэтому через несколько минут смотрел с высоты облаков на дымки и кучки зелени, на которые походили жилища разбойников. Сколько тут шалашей? Спустился пониже и начал считать. Три десятка. Ого, они что, роскошествуют, расселившись по двое? Вряд ли. Ну-ка, а пониже опуститься? Это получилось легко, не рассчитал скорость, и вышло очень быстро. Наверное, так хищная птица атакует зазевавшуюся на земле добычу. Еле-еле успел затормозить, а то ведь, пожалуй, разбил бы плетение до рассеивания.

Окажись среди швали хотя бы один одарённый, то, подняв голову, мог бы увидеть в полусотне ярдов над собой сияние моего плетения в начавшем темнеть вечернем небе, да только откуда взяться магу среди этого сброда? Хм, ну здесь, допустим, нет, но вот далеко на юге Джек Мститель и ещё несколько одарённых всё же среди разбойников присутствуют. Так что, пользуясь заклинанием глаза коршуна, надо иметь это в виду. Вот у Карла плетение не такое зоркое, зато противнику вовсе не видимое, даже если у него есть маги.

Ну-ка, ещё пониже, а то с высоты небоскрёба смотреть тоже не очень хорошо, ещё ниже, вот так. Метров, тьфу ты, ярдов десять – нормально. И что я наблюдаю? Начну прикидывать. Да, так и есть, в лагере не больше восьмидесяти разбойников, а жилищ они понастроили много, потому что вместе с ними бабы и детишки, да немало, числом по двадцать-тридцать и тех и других.

Ну, в хозяйстве сгодятся, даже дети. Во-первых, в этом мире рабочий стаж у простонародья начинается, считай, как только титьку отнимают, а во-вторых, подрастут, обзаведутся нужными монастырю профессиями. Ага, а меня-то с большой долей вероятности к моменту их взросления в обители уже не будет. Хотя это ещё вилами по воде написано или бабушка надвое сказала, но даже если и так, всё одно новым настоятелем вместо меня станет кто-нибудь из представителей нашего рода. Зря, что ли, мачеха оторвала от сердца обширный виноградник и деревню Гутово на тысячу крепостных душ? Не, теперь мы Готлинскую обитель из своих цепких лап не выпустим.

У того же милорда Курта Неллерского, прелата главного столичного храма, бастард подрастает. Всего одиннадцать лет, ну так и я не седым старцем пришёл в обитель. Кстати, так с этим своим четвероюродным братцем и не познакомился, хотя собирался. То я был занят, то его мать к своим родителям увозила. Ничего, увидимся, поди, ещё сто раз, познакомимся.

Стоянка шайки вытянулась кривым эллипсом, наполовину скрывавшимся в лесу. Помимо шалашей тут увидел и загон для скота, в нём пара коров (где, интересно, разжились? У моих они всю скотину поубивали, сволочи) и десяток овец, у ручья, на поляне затоптанного до огромной лужи грязи, четыре лошади, на краю леса – птичник. Навес, что под ним, не разглядеть. Ого, на раскидистом дубе висят двое оборванцев, с дисциплиной, как теперь понимаю, в банде строго.

А вот и главарь, похоже. Возле самого большого шалаша в центре поляны здоровенный мужик с шевелюрой, как у Бон Джови, и борода до пупа. Чего-то орёт, руками размахивает. Его все боятся. Рядом с ним миниатюрная женщина. Странная какая-то, в балахоне, вроде тех, что я в древней книге на рисунках встречал. Так жрецы одевались. Правда, про жриц мне пока ничего не попадалось, но, наверное, должны быть и они. Женские сущности-то в древних пантеонах представлены в довольно большом количестве.

Рассматривал лагерь банды, пока не почувствовал, что очень сложно стало удерживать внимание. Гадство, даже голова разболелась, и почему о таком эффекте нет ничего в описании? Развеял плетение просто тем, что перестал его удерживать, и глубоко вздохнул.

– Ну что интересного увидел, Степ? – поинтересовался мой друг, завершивший свою разведку раньше меня.

– Давай сначала ты. – Я усмехнулся.

Он подошёл к бревну, на котором я сидел, потоптался между ним и догорающим костерком, но так и не пристроился рядом, хотя места полно. Взял из кучи принесённого Иваном Чайкой хвороста прутик подлиннее и принялся вычерчивать им перед носками моих сапог.

– Вот так у них лагерь. – Он нарисовал банан. – Здесь, здесь и здесь посты, но сколько на них точно людей, не разглядел, по два или по три, собственно, это небольшая разница. Дежурного подразделения нет, обычный скотский бардак, хотя какую-то видимость порядка всё же поддерживают. Мы их раздавим быстро, особенно если сумеем подойти незамеченными или замеченными поздно. Степ?

А что сразу Степ? Степ зевакой пялился на быт разбойников, не удосужившись даже посмотреть подходы к лагерю. Пять десятков лет мне, а иногда сам себя удивляю непредусмотрительностью. Ладно, чего уж, возможные пути отхода я всё-таки увидел и учёл.

– То же самое видел, только ещё вот тут тропы – раз, два, три и четыре. Чтобы не разбежались, нападать надо с четырёх сторон. Где у нас Эрик?

– Ещё не вернулся. Проверяет дорогу впереди с десятком из первого взвода. Должен уж скоро появиться.

– Тогда и устроим совет. – Я кивнул. – Ник! – позвал штаб-новика. – Ходики бережёшь?

– Да, милорд, – чопорно ответил приятель.

– Молодец. А теперь извлекай их из сумы. Назначаешься ответственным за подъём. В караул заступишь во вторую смену. Разбудишь милорда капитана и лейтенантов двадцать минут четвёртого. Когда маленькая стрелка между тройкой и четвёркой, а большая на двойке. Понял?

Самому приходится себе каждый раз напоминать, что в здешнем часе сто минут.

– Я знаю.

– Знает он, – проворчал я, поднимаясь и направляясь в густой подлесок. – За мной не ходите, я на индивидуальное заседание, – остановил дёрнувшихся Сергия с Иваном.

Не люблю переливать из пустого в порожнее. С гордостью могу поставить себе в заслугу, что все свои совещания и обсуждения провожу по-деловому и конкретно, что называется, не растекаясь мыслью по древу. Когда мой лейтенант-разведчик вернулся, мы всем офицерским составом, включая миледи Поттер, провели короткую летучку, определившись с порядком завтрашних действий. Особо обратил внимание, что баб, детей и добровольно сдающихся в плен разбойников нужно щадить. Распорядился намертво вбить этот мой приказ в головы подчинённым.

Да, сопутствующие жертвы неизбежны, тем более мы от применения магических атак отказываться не собираемся, а они не очень разборчивы, но умышленно убивать тех, кто может в дальнейшем принести пользу обители – своим ли трудом или демонстративной смертью за совершённые преступления, – надеюсь, никто не будет.

Ложе мне соорудили шикарное, спасибо, Ник, спасибо, Иван. Не просто большую кучу сложили, а ещё постарались ветки подобрать с максимальным количеством листвы. Накрылся шерстяной накидкой, но сон, как назло, долго не шёл. Всё размышлял о том, как прошли дела там, на юге. Как быстро и удачно наш будущий зять Андрэ захватил королевские золотые прииски, насколько успешен был разгром Джеком Мстителем рот ронерских полков и отправился ли вождь мятежников со своим войском в гости к герцогу Альфонсу или вдруг передумал. Затем мысли перескочили на опекуна и тётушку Эльзу, на баронету Нику и вице-канцлера, даже про Люсильду вспомнил, как там моя прохвостка поживает? Не стала ли ещё королевской ночной феей? А с неё ведь станется. Способная, очень способная девица. Если будет честна со мной, тоже выполню всё, что ей пообещал, не обману. Наконец Морфей принял меня в свои объятия.

– Милорд, милорд, пора. – Я проснулся от весьма вежливого потряхивания за плечо братом Сергием.

– Ну пора так пора, – согласился и сел на своём ложе, не открывая глаз.

Чёрт, а ведь всё-таки сучья намяли бока. Избаловался я на мягкой аббатской перине спать. Вроде бы недавно совсем из похода вернулся в обитель, а уже разнежился. Что ж, правда, ко всему хорошему быстро привыкаешь. Ничего, адаптируюсь.

Мой молодой организм любит поспать, этого у него не отнять, чего уж. Но сейчас с помощью дежурившего после полуночи Ника шустро надел доспехи, даже толком не умывшись. Лишь бы кровью не умыться. Да уж, чего это я? Лезет же в голову всякое. Собирались недолго. Песня первой конармии вдруг привязалась спросонья и всё кружится, кружится в мыслях.

Ну, во-первых, не за Будённым сейчас двинемся, а за мной, а во-вторых, тропы нам знакомы пока по схемам. Но в остальном почти всё верно, мы вскочили в сёдла и разбились на три отряда повзводно. Один под командованием Карла, другой поведёт милорд Герберт Вилков, третий – лейтенант Эрик. Я, разумеется, со своим разведчиком. В каждой из наших групп, таким образом, будет по боевому магу. Целительница пристроилась к моему отряду, так Карл настоял. Если вдруг что, Алиса сможет быстро активировать один из целительских амулетов, которыми я запасся в количестве аж семи штук – по два у милордов Монского и Вилкова, и три при нас с миледи Поттер.

– Что за песня? – поинтересовался бывший наёмный убийца, прислушавшись к моему мычанию, когда я вскакивал в седло.

Он протянул мне лепёшку с сыром. Костров мы разводить не стали, позавтракаем на ходу, благо запас сухпая у нас приличный, на пару таких походов хватит, брат Макс постарался.

– В одном столичном кабаке слышал, – увильнул от честного ответа. – Слов не запомнил, а вот мотив привязчивый.

– Бывает, – усмехнулся Эрик. – Я однажды весь день от «моя Аришка – моя малышка» отвязаться на смог. – Он тут же стал серьёзен. – Мы первые выезжаем, – напомнил Эрик.

Наш отряд должен атаковать с северо-запада, нам дальше всех добираться на исходную позицию.

– Едем, – кивнул я, откусил от сыра большой кусок и пришпорил коня.

Милорд Монский поднял руку, желая удачи. Ответил ему таким же жестом и в центре взводной колонны въехал в лес, поприветствовав улыбкой пристроившуюся рядом с Эриком миледи Поттер, явно весьма довольную прошедшей ночью, хотя и заметно не выспавшуюся.

Глава 4

Проехать в сумерках через лес, местами заболоченный, оказалось не так-то просто. Казалось бы, ноги не ломаю, еду в седле, но зато дважды чуть крепко не приложился к толстым сучьям. Пришлось по подсказке Эрика, а потом и Алисы сливаться с конём в единое целое. Впрочем, через час пути достаточно посветлело, чтобы сберечь своё чело от удара.

Тропы петляли, будто их лисы проложили, тем не менее к назначенному времени мы вышли на исходную позицию. Другие наши два отряда наверняка уже тоже на месте.

– Знаешь, о чём я подумал? – спросил Эрика, спешиваясь.

– Не знаю, милорд, но когда вы так начинаете говорить, мне становится тревожно.

Он действительно смотрел на меня с настороженностью и подозрительностью.

– Я вот решил, что мы с тобой вдвоём сейчас пойдём на убийство выставленных на нашем направлении караульных, – пояснил я свою мысль.

– Так нечестно, ваше преподобие, – поморщился лейтенант. – Пользуетесь тем, что здесь нет никого, кто мог бы вам возразить так, чтобы вы послушались. Скажите, зачем? Неужели мы без вас не справимся?

– А зачем мы с тобой всю дорогу от Неллера до обители премудрости диверсионно-разведывательных действий осваивали? – Вот так, получи вопрос на вопрос. – Ты же меня красться, скрываться без всякой магии, выискивать следы, бесшумно нападать и даже ползать заставлял. Помнишь, как я, весь свиньёй перепачканный, к привалу вышел, чуть Алису до обморока не довёл, а Карла едва от смеха не уморил?

– Я не заставлял. – Эрик передал поводы моего и своего коней Ивану Чайке. – Вы сами хотели.

– Без разницы, кто чего хотел. – Я начал снимать с себя тяжёлый доспех, идти в нём на диверсию глупо. – Главное, без практики вся моя учёба с тобой ничего не значит. Ты же говорил, что у меня очень хорошо стало получаться? Льстил, лейтенант? На тебя не похоже, Эрик.

– Для новичка хорошо, милорд, – вздохнул бывший наёмный убийца, он явно уже смирился с неизбежным и просто, что называется, отрабатывал номер, будет чем перед милордом Монским оправдаться. – Чтобы достичь действительно хорошего результата, нужны долгие тренировки.

– Ну вот. – Я улыбнулся. – Заметь, не я это сказал! Ладно, не хмурься. В конце концов, там же не опытные воины наблюдают. Шваль обычная, тупая. И время сейчас как раз наиболее ко сну располагающее. И ты со мной будешь, побережёшь, если что.

– Не смею вам более перечить, – сдался он. – Вы отвод глаз наложите или полную невидимость?

– Э, нет, Эрик. – Хитрость соратника меня рассмешила. – Мы ведь настоящую работу диверсантов учим, как Ронов тебя натаскивал. Никакой магии. С ней любой дурак сможет.

На этот раз нет никакого влияния юных гормонов, мои действия полностью осмыслены, взвешены и выверены. Теория без практики – действительно ничто. Если я хочу реально стать умелым воином, придётся иногда рисковать. Лучше начну с выбора себе в противники таких неумёх, как вчерашние крестьяне, чем однажды случится, что придётся сразу же иметь дело с опытными бойцами. Да и не льстил мне Эрик. Окрепшее в ходе ежедневных тренировок гибкое, ловкое и уже довольно сильное для моих без недели пятнадцати лет тело очень хорошо воспринимало науку и умения, которые мне принялся прививать бывший разведчик и диверсант королевской армии.

– Эй, – окликнула нас подошедшая миледи Поттер, она уже распределила задачи своим рабам и знахарке. – Я надеюсь, вы это не серьёзно?

Оглянулся и увидел, как Сергий с Ником быстро спрятали от меня свои взгляды. Понятно, кто донёс миледи Алисе о моих планах. Дряни. Я им ещё выскажу. Нет, понятно, за меня переживают. Сами не решаются возражать, так думают, целительница поможет меня обуздать. Ага. Не дождётесь.

– Ты о чём? – Я добавил надменности, подсмотренной у членов моей семьи и натренированной перед зеркалом. – О решении, которое я уже принял? – чуть надавил голосом на уже.

Лицо миледи не очень красиво, слишком крупные черты лица, ну, на мой вкус, естественно. Так-то понимаю, что кому-то нравится виноград, а кому-то свиной хрящик. Зато фигурка у Алисы, будто сама Венера нас посетила, девяносто-шестьдесят-девяносто. И взгляд у неё не целительницы, а патологоанатома. Первое время я подозревал миледи Поттер в мужененавистничестве, уж больно жестоко она иногда отрывалась на своих помощниках, по пустякам буквально, но нет, с моим вассалом у них всё сладилось, так что был неправ, всё нормально.

Не то чтобы я своим высокомерием стараюсь ей напомнить, что она всего-навсего дочь обнищавшего дворянина, жившего подачками – то ли секретарём у герцога Ворского был, то ли ещё кем, – и первая после пяти или шести поколений своих предков вдруг обретшая дар, нет, просто показал ей, что оспаривать уже принятые мною решения не следует. Вижу, дошло.

– Как знаете, ваше преподобие, – пожала она плечами. – Получается, я здесь за старшую остаюсь на время вашего с Роммом отсутствия. Жду указаний.

– Указаний? – Я оглядел всех своих спешившихся вояк, вроде бы занятых своими лошадьми, но, понимаю, чутко улавливающих наши слова. – Жди. В смысле жди нашего возвращения. Надеюсь, мы недолго. В чём дело, Эрик?

– Нет, ни в чём, – ответил тот, пожав плечами. – Раз вы так распорядились, то кто я такой, чтобы вмешиваться?

– Дружище, ты чего? – Я толкнул его в плечо. – Разумные предложения всегда уместны. Ну, говори, что тебе ещё не нравится?

– Не вижу смысла нам с вами возвращаться сюда. Лучше бы миледи Поттер, не дожидаясь нас, через полчаса привела туда отряд. Мы к тому времени управимся.

– Вот это дельная мысль, – похвалил я. – Так и поступим. Хорошо, Алиса?

От места нашей остановки до поста наблюдателей где-то от трети до половины мили. Точнее не определить, Карл вычислил расстояние от нашей поляны до подлеска у оврага, где засели двое или трое разбойников, весьма приближённо. Жаль, нет поисковых плетений со шкалой расстояний. Всё на глаз. И пусть, пока и этой информации хватит.

С левой стороны от тропы лес заболочен, кое-где даже проступали небольшие зеркальца воды, зато справа взгорок, густо заросший не только деревьями, но и кустами. Отличное обстоятельство для диверсантов.

Эрик двинулся первым, и тут я ему возражать не стал, надо знать меру, незачем мне рисковать. Старался идти след в след за лейтенантом и сразу же понял: не зря я надумал тренироваться в реальных боевых условиях. На тренировках чувствовал себя слишком спокойно, а тут лёгкое волнение сказалось на моих действиях. Несколько раз наступал на сучки, что в утреннем лесу вызвало громкие звуки. Эрик не обернулся, но и так понимаю, что он раздосадован. Стараюсь быть более внимательным.

Идти легко, почва сухая, а сапоги у меня мягкие, на гибкой подошве. Кстати, стачаны под левую и правую ногу раздельно. Наш монастырский сапожник теперь такие только и делает. Уже половина братии щеголяет. На Эрике пока обычные для этого мира. Смешно, но мне реально пришлось по-новому привыкать к нормальной обуви. Доставшиеся от настоящего Степа привычки просто так не проходят.

С изменениями, которые произошли вокруг нас в прошлой жизни, я перестал читать книги, где имелись слишком длинные многостраничные описания чего угодно – природы, мыслей, чувств и прочего, меня стали больше привлекать динамика и экшен, но в детстве зачитывал до дыр произведения Джеймса Фенимора Купера, его романы про индейцев. Мой верный соратник сейчас двигался точь-в-точь, как я представлял себе ловкие, быстрые и незаметные перемещения Чингачгука на берегах Онтарио. Стараюсь следовать его примеру. Получается плохо, но всё же получается.

Чёрт, вот о чём забыл: Эрик же учил правильно дышать при беге по лесу, а я пыхчу, словно паровоз. Нет, так не пойдёт. Спокойнее надо. Два шага – вдох, два шага – выдох, вот так. Скорость мы набрали приличную, и, если бы бежали напрямки, давно бы достигли лежбища бандитских караульных. Только лейтенант вёл меня зигзагами удачи, петляя вокруг деревьев и зарослей крапивы, чего-то ещё – я не ботаник, не всё знаю – и малины, что тот заяц. Или лиса? Неважно. Ох, малина. Где она, там и медведи. Какие, к чёрту, медведи? Ягоды только через месяца полтора появятся.

Лейтенант начал замедлять ход, и без его жеста «внимание» почувствовал запах дыма от костра, гайморитом, слава Создателю, не страдаю, да и не страшны мне тут никакие болячки, целителю великому. Мы перешли совсем на медленный шаг, Эрик отвёл руку в сторону, и мы с ним разошлись, я вышел из-за его спины. Начали уже красться, почти совсем бесшумно, пригнувшись и внимательно прислушиваясь. Затем, когда увидели небольшое пламя сквозь кусты, и вовсе легли, продолжив свой путь ползком. Вот ползать меня бывший ученик капитана Ронова научил на твёрдую оценку хорошо, сам себе не нарадуюсь.

Всё же их оказалось трое. Двое валявшихся на краю оврага, завернувшись в рваные, кое-как сшитые овечьи шкуры – ночью-то прохладно, – и один возле небольшого ключа, вода из него стекала в буерак. Этот третий и жёг небольшой костерок, поджаривая на ветке то ли большого ошкуренного мышонка, то ли маленького суслика, фу, блин.

Соратник подал мне знаки, я ему кивнул в ответ, пытаясь задержаться мыслями на постороннем. Наступил момент, собственно, ради которого я и захотел лично участвовать в вылазке. Чувствую лёгкую дрожь в руках и заставляю себя успокоиться.

Убивать мне приходилось не раз, но это всегда происходило либо с расстояния, либо в горячке схватки, а чтобы вот так вот подползти к ничего не ожидающему человеку, плохого мне вроде бы не сделавшему, и хладнокровно его прирезать, к такому надо себя принудить. Эрик меня отлично понимает, смотрю. Потому и не торопит.

Караульные разбойники ничего, кроме брезгливой жалости, не вызывали, никакого опасения. Думаю, если бы третий не захотел есть, дрых бы сейчас рядом со своими товарищами. Дисциплина у вчерашних крепостных и рабов совсем отсутствует. А чего я ждал? Тут и в регулярном войске лишь страхом жестоких наказаний добиваются соблюдения хотя бы элементарных правил. Нет, есть, конечно, отборные части вроде гвардии или егерей, а вот большинство пехотных полков порядком не блещет.

Я что, специально отвлекаюсь на посторонние мысли? Похоже, да, так и есть. Нет уж, сомнения в сторону! Начинаю работу. Плавно, очень плавно, тенью поднимаюсь на полусогнутые ноги и делаю из кустов медленные шаги к оврагу. В затылок своей первой жертве стараюсь не смотреть. Эрик говорит, люди чувствуют направленные на себя взгляды. Я в это не верю, но вроде и в моём родном мире существовало такое поверье. Правда или нет, не сейчас выяснять.

Бодрствующий разбойник что-то мычал себе под нос. Разговаривал или напевал, не разобрать. Я весь напряжён, как струна, на всякий случай начинаю плести заклинание обездвиживания. Не понадобится – так хоть успокаивает и отвлекает от чрезмерной тревожности. Молодец я, и мой наставник Ромм молодец, мы оба с ним молодцы. Он меня научил, а я освоил бесшумное подкрадывание. Так, я на месте, замер с кинжалом в руке за спиной часового. Заклинание, разумеется, развеялось, не успев сформироваться. И ладно, раз решил обойтись без магии, значит, без магии.

Дальше всё по диверсионной науке – хлопнул бандита по плечу, а когда тот вздрогнул, одновременно всадил ему кинжал под левую лопатку по самую рукоять, зажав левой ему рот и не давая кричать или вырваться. Пару раз дёрнувшись, часовой, щуплый мужичок, успокоился. Ух, а воняет-то от него, как от скунса.

Чувствую накатившую тошноту и какую-то неприязнь к самому себе. Вот меня раскачивает, от гордыни до самоуничижения. Как там поучал бывший наёмный убийца? Это просто работа, милорд. Да, Степан Николаевич, это просто работа. И всё же на миг испытал жалость к своей жертве. Уф, прошло быстро.

Мой соратник, пока я мучился переживаниями, оказался уже возле меня, показал на ближайшего из пары оставшихся разбойников и скользнул к тому, кто лежал чуть дальше. Да, на первом мною убитом дело не заканчивается, шагаю к мирно спящему горе-караульному. И тут я промахнулся, в прямом и переносном смысле. Бросил взгляд, как ловко лейтенант расправился со своим, и пропустил момент, когда моя цель начала ворочаться. Из-за этого вместо рта я зажал караульному подбородок и полоснул ему лезвием не по гортани, а чуть ниже, разбойник остался жив, хотя кровь обильно хлынула ему на грудь.

Он молча, лишь с рыком, схватил меня одной рукой за кисть, державшую кинжал, другой за горло, да как сильно, будто я не вспорол ему нижнюю часть шеи, и резко перевернулся вместе со мной, оказавшись наверху и заливая мою куртку кровью.

Этот мужик не чета первому, здоровый, но такой же вонючий. Сочетание силы в его сжимавшихся на моём кадыке пальцев и душащая вонь сто лет немытого тела оказали деморализующее действие, и я, плохо соображая, попытался ударить его коленом по гениталиям, не сообразив, что достать могу только до живота, а этому бугаю такие удары нипочём. А вот его действия оказались более успешными. Думаю, он успел бы придушить своего юного врага раньше, чем сам истёк бы кровью. Проверить предположение, к счастью, не пришлось. Бывший наёмный убийца легко прибил мужика уколом в спину и отшвырнул его от меня в сторону.

– Не стал перерезать ему глотку, как учил вас действовать в таких случаях, – спокойно пояснил Эрик. – Вы и так весь в крови. Милорд. Как вы себя чувствуете?

– Честно? – Я постарался прийти в себя, отдышаться и размять ладонью заболевшую шею. – Отвратительно. Не от боли, а от стыда.

– Чего стыдиться-то? – Соратник протянул мне руку, чтобы помочь подняться. – Первый раз у меня ещё хуже было. Получил ранение и дал противнику возможность подать сигнал тревоги. Капитан после этого лично мне всю спину плетью ободрал, когда вернулись. Мог бы и строже наказать, да пожалел.

– Меня нельзя пороть, – напомнил, поднявшись сам, отвергнув предложенную руку. – Эрик, надеюсь, произошедшее останется между нами?

Боже, как стыдно-то, а. Великий, непревзойдённый боевой маг, целитель и прославленный воин опять обмишулился. А с другой стороны, чего я себя накручиваю? Прав мой соратник, первый опыт не показатель, как у нас говорили, первый блин комом. На ошибках учатся. И ещё всё-таки, хоть и благодаря помощнику, но победа всё равно за мной, за нами. Это говорит о правильном подходе к подбору сподвижников. Ни один ведь ещё не подвёл в критические моменты.

– Подробности, да, – пообещал лейтенант. – В целом же найдётся кому и без меня доложить вашим родным о том, как вы тут геройствуете.

– Да? И кто это? – Я попытался оттереть кровь с куртки, но тщетно, впиталась намертво, теперь только в стирку с алхимией от брата Симона. – Впрочем, я догадываюсь. И ладно. Но теперь понял, что теории мало? Готовься, ты даже не представляешь, в какую передрягу я нас в следующий раз потащу. Правда, и сам пока не знаю, но точно это будет много серьёзнее, чем вот эта. Что там? – Я заметил, как Эрик прислушивается.

– Госпожа Алиса наш отряд ведёт сюда, – сообщил он. – Они уже вновь спешились и ведут коней в поводу, чтобы не шуметь. Ярдов двести до нас им осталось.

Ну и слух у бывшего наёмного убийцы, мог бы эхолотом на подводной лодке служить. Я вот только сейчас различил тихое позвякивание на тропе. Надо ещё будет посмотреть обстановку в лагере шайки, да абсолютно уверен, что там всё идёт своим чередом, разбойники ещё большей частью спят, иначе мы услышали бы оттуда тревожные крики. Мы прибыли последними, значит, и Карл, и Герберт своим отрядам дорогу тоже расчистили от бандитских наблюдателей.

Никаких сигналов к началу общей атаки мы заранее обговаривать не стали, решив, что мой отряд нападает первым, а остальные сразу же следом.

– А вон и миледи Поттер, – заметил я появившуюся на повороте тропы лейтенанта-мага.

– Ваше преподобие, может, дальше позволите справиться без вашего личного участия в нападении? – предложил Эрик. – Я имею в виду, чтобы вы остались в стороне, используя лишь заклинания. Кому колоть копьями, рубить мечами или пускать арбалетные болты, и без вас найдётся. А с общим командованием и милорд Монский справится.

Изобразил размышления и вскоре кивнул.

– Конечно, пущенные на самотёк события обязательно будут развиваться по наихудшему варианту из возможных, но в данном случае ты прав. С Сергием останусь за границами бандитского лагеря.

Лейтенант-маг привела весь отряд, и правильно, сегодня арьергард ни к чему. Глаз коршуна мне показал, что других вооружённых отрядов и банд в округе нет. Как я ни торопился надеть свой доспех, понятно, Алиса разглядела перепачканную куртку.

– Смотрю, не всё прошло гладко? – спросила женщина.

– Это не моя, – ответил хмуро, показывая, что дальнейшие вопросы неуместны. – Почему сама без кольчуги? Зачем сняла?

– Мешать только будет, – усмехнулась Анна моей удачной попытке перевести разговор. – Я уж не стану атаковать боевым заклинанием. Не хочу источник опустошать. Вдруг сразу же раненого доставят? А вы уничтожите шалаш с главарём этого сброда?

Мы с ней так-то договорились на «ты» ещё позавчера, когда в лазарете брата Симона спорили о нужности в алхимии живого металла. Еле-еле смог их обоих убедить, чтобы оставили ртуть для технических экспериментов, а целебные снадобья готовить из лечебных трав, у нас имеется книга знахарки Барбары, жившей три века назад, с их описанием и свойствами. Однако в походе Алиса вдруг вновь перешла на «вы». Ну, раз ей так удобно, то ладно.

– С главарём этого сброда живёт какая-то жрица. – Я помотал головой. – Очень меня почему-то заинтересовала эта особа. Нет, найду себе другие цели. Сергий, готовь мой конспект, – скомандовал секретарю.

Пара бойцов, посланных взглянуть и оценить стоянку разбойников, уже возвращалась.

– Ну? – спросил их.

– Примерно четверть уже проснулась, – доложил Гарри, один из ближайших помощников лейтенанта Ромма. – Начали разводить костры для приготовления еды. Видели, как готовится к выезду охотничья команда, но явно до завтрака они никуда не поедут.

– Что ж, тогда пора. – Я улыбнулся.

Наконец-то Ник справился с завязками моих лат, и я его отослал. Взобрался в седло и пропустил взвод вперёд. Теперь наше с Сергием место в хвосте отряда.

Глава 5

Если бы среди разбойной швали нашёлся кто-нибудь остроглазый и внимательный, то, думаю, смог бы рассмотреть сквозь заросли подлеска мой выстроившийся для нападения отряд. Мы чуть задержались с атакой, все ждали, пока я подготовлю достаточно мощный магический удар. Мне нужно минут пятнадцать на его плетение.

Особо сильное заклинание не требуется, но подумал, что вначале всё же лучше резко ошеломить бандитов, чтобы сразу сломить волю к сопротивлению и посеять панику. А затем, пока солдаты станут чинить расправу с шайкой, смогу уже без помощи Сергия, привычно держащего передо мной рисунок плетения огненного вихря, выцеливать наиболее опасных врагов и точечно их уничтожать заклинаниями, прочно мною запомненными.

Огненный вихрь, магическая атака, уничтожающая ярко-алым смерчем всё живое и неживое в круге радиусом до сорока ярдов – я его уже один раз опробовал на виргийцах возле Лос-Аратора, – хоть и энергетически ёмкое, двенадцать оттенков, но не очень сложное по конструкции, состоит из четырёхугольников разных размеров, складываемых в пространственную фигуру, напоминающую пирамиду, только кривую. Я вполне легко удерживал плетение и мог одновременно краем глаза наблюдать за происходящим в округе и даже вести беседу, пусть и короткими фразами.

– Проследи за ним, – сказал Эрику, похлопывающему своего коня по шее, успокаивая. – Пусть всё время рядом с тобой будет.

– Разумеется, – ответил лейтенант.

Он в курсе, что меня и штаб-новика связывают узы давней дружбы, и мою опеку над Николасом воспринимал как вполне естественную. Поначалу я хотел оставить приятеля при себе в числе тех двоих, что настойчиво просил назначить в мою охрану Эрик, но Ник так грустно посмотрел, что у меня не хватило духу отказать ему в возможности поучаствовать в сражении. К тому же сам-то я в этом плане чем лучше его? Лезу в любые неприятности. Пожалуй, король Эдгар зря меня опасается, я и без его участия себе однажды шею сломаю. А какая альтернатива? Всего бояться или полагаться только на магию? Нет, жизнь тут мне уже доказала: надо быть готовым ко всему, а забившись в угол, ничему не научишься.

Ладно, не будем о грустном. Сделал завершающий штрих: крохотным отрезком белого энергетического жгутика стянул вершину пирамиды, кривой, как Пизанская башня, – и всё, я готов к магической атаке. Ещё раз бросил взгляд на взвод, ребята тоже собраны, ждут лишь команду, мою команду. В охране при мне никто не остаётся. Мы здесь с Сергием не вдвоём, с нами Алиса и её помощники, так что случись нападение – отобьёмся. Хотя кому тут нападать? Некому.

Лагерь разбойников уже проснулся, между шалашей и навесов происходило броуновское движение, костры разведены, и похлёбка на них уже варилась. Что ж, приятного аппетита.

– Приготовиться, – сказал громко, чтобы все услышали. – Начинаем!

В качестве цели выбрал столпившуюся у ручья большую, человек восемь-десять, группу вооружённых чем попало оборванцев – луки, вроде имеется один арбалет, копьё, рогатина, топоры, пара мечей – видимо, это те, кто собирался в лес добывать зверей. Ну да, на одном только награбленном у селян или взятом с обозов не проживёшь. Свежее мясо им тоже необходимо в рационе. Хотя те же мои крестьяне как-то без него обходятся. Разве что по праздникам курицу какую-нибудь съедят, или недоеденное в монастыре братьями изредка перепадает от работающих у нас родственников.

Среди этой группы что-то забыла какая-то тётка. Её бы не хотелось убивать, только деваться некуда, тут куда ни ударь заклинанием, работающим по площади, обязательно или в женщину, или в ребёнка угодишь. Жаль, но сгорел сарай – гори и хата, отпустил плетение в полёт.

Три-четыре секунды, и в центре толпившихся возле ручья оборванцев внезапно возник яркий огненный вихрь высотой с трёхэтажный дом, не просто закрутившийся воронкой, а ещё и принявшийся сумбурно метаться, выписывая круги и зигзаги. Страшные крики сгорающих заживо людей, превращающихся при контакте с воронкой пламени в факелы, понятно, были сразу же услышаны всеми разбойниками и другими обитателями лагеря.

В месте моего магического удара горели не только люди, моментально вспыхнули растущие там кусты и небольшая кривая сосна, а вместо травяного покрова образовалась обугленная корка. Досталось и ручью – скорее, небольшой речке, – почти испарившемуся на отрезке в десяток ярдов. Пар смешался с дымом и создал жуткую картину небольшого апокалипсиса из бордово-кровавых клубов, поднимавшихся к небу. Визг какой-то женщины перекрыл общие шум и крики, не разглядел эту тётку, а то взял бы её к себе в обитель сиреной пожарной тревоги работать.

– Вперёд! – дал команду Эрик.

Вот как это у него получается? Вроде совсем негромко произнёс, но так веско и убедительно, что я сам едва не пришпорил коня. Вовремя сдержался. Кстати, насчёт пришпорить: тут до сих пор не додумались мучить бока лошадей острыми уколами, бьют просто пятками. Пожалуй, такое изобретение делать не стану, жалко животинок.

Пока отвлёкся на мысли о сущем, времени зря не терял. Дав знак Сергию, что пока в нём не нуждаюсь, принялся плести ледяное копьё, наблюдая за разгорающейся на поляне и частично в лесу схваткой, правильнее сказать, начинающимся избиением застигнутой врасплох шайки плохо вооружённых оборванцев.

Мой отряд уже нёсся вперёд, сразу рассыпавшись в стороны по широкому фронту. Организованного сопротивления не ожидалось, поэтому держать сомкнутый строй не требовалось, а вот не давать разбойникам разбегаться было необходимо. Мы атаковали с северной стороны, направляясь к центру поляны, с юга уже мелькали среди деревьев шишаки воинов лейтенанта Герберта Вилкова, а с запада продирался сквозь дубраву и подлесок Карл Монский со своими людьми. Восточная часть бандитской стоянки представляла собой болото, так что шваль получилась окружённой со всех направлений её возможного бегства.

Взвод лейтенанта Ромма состоял в основном из его разведчиков и бывших егерей, поэтому пики держали в руках только двое солдат, у остальных мечи. Разумеется, все они имели при себе арбалеты, и первую жатву среди атакованных собрали болты.

Меня ненадолго отвлёк раздражённый голос миледи Поттер:

– Куда ты его положила, дура старая? Сказала же, все зелья с магией в этот сундучок. Трудно запомнить?

– Так я же к рвотным сложила, вот оно.

Мне показалось, Алиса сейчас ударит травницу, но нет, лейтенант-маг лишь зло выхватила сумку. Ну правильно, надо только сейчас выяснять, где какие лекарства сложены. В монастыре это сделать было нельзя. Как говорится, на охоту идти – собак кормить. Хочешь сделать хорошо, дорогая Алиса, сделай это сама. Ага, кто бы это говорил.

Сразу же вернул внимание к развернувшейся на поляне и в лесу схватке. Взводы Карла и Герберта тоже уже достигли лагеря. Ни милорд Монский, ни милорд Вилков магию не использовали, оно и понятно, от исходных позиций, где они ждали начала атаки моего отряда, до расположения банды было достаточно далеко. Капитану сплести дальнобойное заклинание, даже самое несложное для его возможностей, требовалось почти полчаса времени, у лейтенанта Герберта и вовсе таких в арсенале не было, а создавать плетения в ходе скачки не мог ни тот ни другой. Впрочем, я сам только три умею, и то если конь будет идти неспешным шагом или бежать лёгкой трусцой.

Отказ от своей атакующей магии мои офицеры компенсировали активным использованием клинков, которыми владели мастерски. Причём Вилков чуть ли не получше Карла, если говорить о боевом применении мечей. В дуэли, думаю, мой вассал всё же явно превосходит Герберта. Не проверял, конечно. Надеюсь, и не проверю эту свою догадку на практике.

Насчёт лёгкого избиения разбойников я погорячился. Пусть это и сброд из крестьян, каторжан и всякого городского отребья, но крови они уже вкусили и драться, пусть и примитивным оружием, кое-как научились, а главное, осознание участи, которая их ждёт, не всех, но многих из них заставило сражаться с яростью отчаяния.

Площадь лагеря словно бы разбилась на пять секторов, в которых шли схватки. Понятно, по числу бандитских храбрецов, сумевших проявить лидерские качества и собрать вокруг себя растерявшихся поначалу и запаниковавших товарищей. Наибольшую из этих групп возглавлял худой как жердь мужичок в длиннополой рубахе и с огромным топором в руках. У моего монастырского мясника украл, что ли? Не уверен, однако получи, фашист, гранату – моё плетение, пущенное в худого бандитского героя, за десяток ярдов до него превратилось из энергетического сгустка в материальную, длинную, в рост человека и толщиной с копьё ледяную сосульку, с огромной скоростью пробившую цель насквозь и брызгами градин разлетевшуюся в пяти шагах позади от удара об землю. Даже не будь этот разбойник в одной только рубахе, никакие латы бы, ну кроме магических, не спасли. И амулет воздушной защиты тоже бы не помог, тут только антимагический оказался бы полезен, да откуда такое богатство у всякого отребья?

– Степ, – тихо позвала лейтенант-маг.

Всё же перешла на «ты» и по имени? Ах да, посторонних же нет, а обслуга не в счёт. Сергия она всерьёз не воспринимает. Увидела, что атака ледяным копьём отработала и сейчас у меня перерыв в плетениях, вот и решила что-то спросить.

Мы с ней давно спешились, и сейчас она по другую сторону от моего коня.

– Да, Алиса.

– Может, мне всё-таки использовать своё единственное боевое плетение? Удавка лозы бьёт на триста ярдов. Почти до центра схватки дотянусь.

– Не стоит. – Я поморщился и начал создавать огненный комок, слабое, но дальнобойное заклинание. – Смотри, сколько у нас уже раненых. Троих вижу, а вот четвёртый. Ох, и Иван мой опять в лоб получил. И почему я не удивлён? Ну ладно хоть в седле удержался.

Солдат Чайка, смотрю, в своём репертуаре. Можно сказать, на ровном месте получил травму лица. Крупная женщина бросила в него чем-то тяжёлым, отсюда не могу разглядеть чем. Стой, гад! Я ведь запретил женщин и деток трогать! А, ну ответить по лицу ногой можно.

Так, не отвлекаться. В лагере всё ещё продолжается сопротивление. Та группа разбойников, главаря которой я убил ледяным копьём, уже смята, и Николас, мой приятель-герой, сверху рубит со спины одного из трёх остававшихся там ещё в живых бандитов. Но другие четыре островка сражения не распались, да и одиночное сопротивление продолжается. А возле стоянки телег увидел новую попытку кого-то из храбрых оборванцев собрать товарищей, уже четверо к нему присоединились. Надо поторопиться.

Минут за шесть создал огненный комок, если бы не Алиса, управился бы быстрее. Но и так успел вовремя, тело незадачливого командира прожёг огненный шарик как раз к моменту, когда возле телег оказался милорд Монский с парой воинов. Они быстро дорубили остальных бандитов в этой группе.

Конечно, мне, как ветерану боевых действий широкого масштаба с настоящим грозным врагом в лице виргийцев, нынешняя схватка казалась несерьёзной, однако там мои люди, и они всё же несут потери, пока, слава Создателю, не смертельные. Но тяжелораненые уже есть. Ох, и убитый, похоже. Выскочивший из-за самого левого шалаша обросший, как дикобраз, разбойник ударил тяжёлым молотом по голове упавшего с коня раненого солдата из взвода милорда Вилкова. И хотя крутившийся там рядом Антон, сержант из бывших королевских кавалеристов, которому я исцелил перебитый позвоночник, тут же всадил пику в загривок бандита, того бойца это уже не спасёт. После такого удара не живут, хотя с расстояния свыше трёхсот ярдов я и не видел разлетевшиеся при встрече с огромным молотом мозги.

В сражении не участвовали, но активно мешали его ходу мечущиеся по полю женщины и дети, не все из них сообразили просто спрятаться за какими-нибудь предметами, шалашами, деревьями или повозками. А это у нас кто? Это у нас та самая жрица. Даже вздрогнул, представив, на какую участь я её обреку, взяв в плен, и всё же любопытство – это любопытство, недостаток – или достоинство? – свойственное мне в обеих жизнях, прошлой и нынешней.

Поэтому, увидев, как уверенно, скрываясь за преградами, девка короткими перебежками уходит в сторону болот – единственная, кто до этого додумался, – а главарь банды с раззявленным ртом – видимо, что-то бранное кричал – специально привлекает к себе моих воинов, давая возможность жрице сбежать, я начал быстро создавать то самое плетение обездвиживания, которое мне показала сестрёнка Агния, полковник Неллерская.

Еле успел сплести, завершил, когда шустрая девка уже оказалась на самой границе возможности использования заклинания. Врёшь, не уйдёшь! Обездвиживание догнало беглянку и бросило в кочки болота. Не вижу, сухо ли там, или бедолага захлебнулась. Ну, для неё второй вариант предпочтительнее. Ей точно предстоит умереть в страшных муках. Даже если посчитаю, что она мне пригодится, провернуть с ней тот же финт, что и с Люськой, не получится. Язычники и, главное, их пастыри для нашей матери-церкви хуже красной тряпки для быка. Правда, говорят, быки дальтоники, и им что красная тряпка, что зелёная, всё едино, но так утверждают, а я что? Я ничего.

Из запомненных мною плетений осталась только стрелка, которая может достать до мест схваток, но решил её не использовать. Во-первых, приберегу энергию источника для исцелений, Алисе с её помощниками без меня придётся туго, а во-вторых, дело идёт уже к завершению. Подкравшийся незамеченным к главарю шайки капрал Матвей по прозвищу Крысёныш оглушил того древком копья. Всё верно, это моё строгое указание – помимо некомбатантов взять живьём и разбойничьего атамана. Пока главарь отбивался от Карла, опасность сзади не успел заметить. Вот его уже и вяжут.

Поле устилали десятки трупов, возле реки обуглившиеся останки – результат моей магической атаки. Оставшиеся три или четыре десятка бандитов сопротивление прекратили и покорно давали себя связать.

Говорят, оптимист – это плохо информированный пессимист. Наверное, так и есть. Мы все, и я, и Карл, и лейтенанты, полагали, что с разгромом шайки сволочей управимся за четверть часа. Реально провозились почти час. И потери выше, чем я рассчитывал, пару бойцов безвозвратно потерял точно. Надо поторопиться, чтобы не увеличивать это число.

– Поехали? – задал риторический вопрос миледи Поттер.

Та уже давно на лошади, как и её помощники. Сумки они между собой разделили, каждый из них знает, чем заняться. На рабах лечение вывихов, а знахарка-травница будет на подхвате у хозяйки. Самыми сложными случаями придётся заняться мне. Да, насчёт Ивана предупредил Алису, его не исцелять, пусть с шишкой на лбу ходит. Уроки должны запоминаться.

Нас встретили все офицеры. Задачи солдатам поставлены – поиск скрывающихся, связывание бандитов, сбивание в одну кучу женщин с детьми и поиск трофеев. Вряд ли мы тут засахаримся, но вдруг что-то полезное найдём?

Эрик уже послал за жрицей двух вояк, и те, вижу, несут её, как бесчувственное бревно, к группе пленных. Так и нужно, она не женщина, а ведунья языческого культа, за ней особый присмотр нужен.

Пока Карл докладывал наши потери, мы с Алисой быстро организовали полевой лазарет, раненых уже несли. Но и кроме увечных ко мне доставили бандитского главаря, тяжело стоящего на ногах, но злобно сверкающего на меня глазами.

– Я понял, кто ты, – словно выплюнул он. – Аббатишка. Степ.

Дерзок, свинья.

– А мне даже имя твоё неинтересно, – ответил равнодушно.

Я сейчас по разложенному передо мной Сергием конспекту начал создавать сильное плетение исцеления. Один из воинов Эрика нарвался на вилы в живот, рана страшная, рваная, да ещё и грязная, тут малыми лечебными формами не обойтись.

– Ничего, рано или поздно вы все, разжиревшие на нашем поте дворянчики и святоши, вы все поплатитесь, – продолжал атаман.

– Угу, – согласился я, надёжно удерживая создаваемый энергетический конструкт. – Именно поэтому вы моих крестьян ограбили, девок снасильничали, парня, сына старосты, убили. Борец, значит, с несправедливостью? – Я наложил плетение на солдата и с удовольствием наблюдал результат. – Сергий, пусть следующего несут. Ого, капрал Эдмон? Его-то как угораздило? Эдмон, – спросил корчащегося в муках от нестерпимой боли широкоплечего парня из взвода Герберта, которого в этот момент положили передо мной на траву. – Ты как позволил себя в спину-то ударить? Вроде опытный уже.

– Не заметил, ваше преподобие, – попытался улыбнуться капрал.

– Вы, твари! – опять начал биться в руках двух солдат атаман. – Вы за всё заплатите.

– Ты уже начинаешь повторяться, придурок, – усмехнулся я, выбрав нужный рисунок для работы. – Эрик, зачем ты мне его притащил? Уведи.

Вообще не собираюсь с ним больше общаться. Тоже нашёлся тут борец за справедливость. В гробу я таких видал. Сам за всё ответишь, козёл. И за моих крестьян, и за готлинский караван, сгинувший в прошлом месяце в этих краях, и за налёт на лесорубов, и за многое другое. Только мне неохота об тебя руки пачкать. Нет, так-то в твоих словах имеется правда, вот только не тебе, упырю, о ней говорить.

У каждого, наверное, порой мелькают мысли, узнай про которые даже кто-нибудь из самых близких, то станет жутко стыдно. Вот и сегодня у меня случилось нечто подобное. «Русский любит троицу», – вдруг не к месту подумал я, когда узнал, что погибших у нас всё-таки не двое, а трое. Ругать себя за глупую шутку не стал, потому что слишком сильно был собой доволен – все наши раненые выжили, и во многом благодаря мне, хотя заслуг Алисы с её помощниками умалять не собираюсь. Поблагодарил и благословил всех, даже её рабов.

– Восьмерых в лесу поймали, – доложил вернувшийся лейтенант Вилков. – Никто не ушёл.

Ну-ну, это как раз в тему оптимизма. Не верю, что никому не удалось сбежать. Стопроцентный результат в нашем случае вряд ли был достижим. И пусть. Так даже лучше. Другим разбойным бандам станет более нагляден преподанный мною урок, если они его выслушают от своих коллег, очевидцев сегодняшнего сражения.

– Что у нас по трофеям? – спросил Карла.

Я сидел на траве, привалившись спиной к сосне. Усталость давала о себе знать. Вот думаю, стоит ли прямо сейчас отправляться в обратный путь или отдохнуть самому и дать отдых своим воякам, а в обитель выехать завтра с утра?

Глава 6

Не стал я сильно ругать Юльку, она и без того, вижу, расстроена чуть ли не до слёз. Шутка ли, двадцать пять драхм выложил за этот кафтан, модный, дорогой, от лучшего столичного портного, и вот на тебе, правый рукав и весь низ сзади ободраны кошачьими когтями. Проветрила, называется, одежды.

– Помнишь, Юль, когда-то не только твои, но и мы с дядей на такие деньги год жили, – вздохнул я, разглядывая испорченную вещь и не оборачиваясь к стоявшей на пороге гардеробной служанке. – А теперь это только выкинуть, ну или Нику нашему отдам. Кое-где подошьёт у брата Антона в мастерской и будет модничать. Графиню тогда встречу в этом. – Я показал на тёмно-синий камзол, тоже дорогущий, но не такой модный, как ободранный котятами. Хотя какие они котята? Можно сказать, настоящие тигрята или рысята, с нашими земными кошками сравнить только по уму, хитрости и своенравности, а не по размерам. – Кто конкретно из них? Мурзик или Котька? Сказал же, сделать им специальное место, чтобы там когти свои чесали.

– Так сделали же, – шмыгнула носом подруга детства. – И у вас в кабинете сбоку дивана, где они начинали драть, и у кресла в спальне.

– И?

– Где угодно когти свои точат, но только не в этих местах. Уж я их ругала-ругала, только они кроме вас никого не слушают ведь.

– Они и меня не больно-то слушают. – Я отбросил кафтан на спинку стула. – О, явилась, проказница. Открой ей.

Котята приспособились возвращаться ко мне не нормальным путём через двери, им было лень обегать большое наше главное здание, а забирались на раскидистый дуб, росший под окнами моей гардеробной и комнаты служанок, с ветки перепрыгивали на подоконник и начинали скрести лапой по стеклу, чтобы открыли окно и впустили.

В первом детстве мне жутко не нравился звук ногтей по стеклу, потом с возрастом стал к нему равнодушен, а в новом мире опять коробит, чем шельмецы и пользуются. Ведь никто их не учил такому, сами догадались.

– Заходи, Котя, – пригласила Юлька гостью.

Та с важным видом спрыгнула на пол и побежала к открытой двери, за которой в коридоре стояла её миска с кормом.

– Ни здравствуй, ни до свидания, а ведь мы с утра ещё не виделись, – прокомментировал я поведение своей пушистой воспитанницы. – Ладно, сейчас не до них. В общем, Юль, одёжку Николасу, только золото пусть обдерёт с неё и брату Алексу в казну отдаст. Не по Сеньке шапка.

– Господин?

– Говорю, штаб-новику, даже такому красавчику, как наш друг, не по чину золотым шитьём хвастаться.

Упомянутый будто только и ждал, что про него станут говорить. Уж не подслушивал ли он за дверью? Вошёл радостный, словно из вертепа вернулся. Интересно, а у них с Юлькой дошло до близости? Вроде бы ещё нет, но, возможно, я ошибаюсь. А как же Сергий? Или между Ником и Юлькой просто дружба? Что ж, вполне возможно. Многие, в том числе и моя Даша, не верят в дружбу между мужчиной и женщиной без интима, а я вот встречал несколько раз примеры обратного. Там, правда, были несколько особые обстоятельства, ну ладно, чего я опять не в ту степь? Степ не в ту степь, каламбур, однако.

Ника вот с утра сразу после завтрака у себя увидеть не ожидал, а он вот он, лыбится стоит. Неужели Карл вернулся? Да ну, ерунда, сомневаюсь, что и к вечеру появится, а скорее всего, завтра ближе к полудню, если я хоть что-то соображаю в скорости пешего марша, с моим вассалом ведь идут пленники, а их никто везти не собирался, да и незачем. К тому же там женщины, дети и откуда-то взявшийся в шайке старик, это не скороходы.

Сам я тащиться с общей колонной не стал, у меня дел невпроворот в монастыре, так что взял взвод Эрика и отправился домой сразу же после разгрома банды, не оставшись на ночлег. Да уж, эпическое сражение получилось, рота регулярного войска с четырьмя магами, один из которых самый могущественный во всём королевстве, если не на континенте, одержали убедительную победу над такой же численности сбродом из вчерашних крестьян, кандальников и городских оборванцев. Не забыть бы занести эту викторию в анналы истории. Так сказать, в назидание потомкам. Кто там у меня ведёт летопись? Сам брат Валерий? Ага, эту ответственную миссию наш старший библиотекарь никому не доверяет. С сарказмом, гляжу, у меня всё в порядке.

– Чего стоим, чего молчим? – хмуро спросил у приятеля.

– Голубиной почтой сообщение пришло! Из столицы! От вашего дяди Андрея! Вице-канцлера! – обрадовал штаб-новик. – Я как раз на голубятне был.

– И что ты там делал, стесняюсь спросить? – нахмурился я ещё больше. – Говорил ведь, если тебе нечем заняться, разрешаю напрямую обращаться ко мне. Так сказать, на правах старой дружбы. Быстро тебе работу найду. Так что там в том письме?

– Ахорские герцоги переругались между собой после поражений, которые им нанёс граф Борнский, и с королём Виталием у них раздрай, в общем, союзники отступают из Кранца, почти бегут!

Угу. Понятно. Это у победы родителей много, а поражение всегда сирота. Едва надежды на богатые трофеи развеялись, как туманная дымка с восходом солнца – чёрт, да я ведь тут стал поэтом, пусть пока только в мыслях, – войско вторжения, собранное из давних врагов, а ахорская герцогская вольница немало крови габарицам попила и, чую, ещё немало попьёт, так тут же возник раздрай. Ожидаемо. Такое развитие событий в беседах со мной предполагали кардинал и виконт Андрей Торский ещё там, в Рансбуре.

– Ну и чему ты радуешься? – Я взял из рук Юльки не пострадавший от котят кафтан. – Знаешь, что это означает?

– Что?

– То, что полки Альфонса вернутся в Ронер. Жди скорой войны между нашими родами.

– Так это же здорово! Мы их разобьём! С вами-то! Ваше преподобие, ведь мы же будем участвовать? – спросил он и, не дождавшись ответа – я молча дал служанке завязывать шнурки на манжетах, – повторил: – Ведь будем?

Глупый вопрос. Конечно будем. Куда я денусь с подводной-то лодки, в смысле от обязательств перед семьёй и родом? Никуда, правильно. Так что ещё повоюем. Надеюсь всё же, что случится это не очень скоро. Жаль, пока никаких известий о милорде Джеке нет, но я в него верю. Герцогу Ронерскому быстро не удастся справиться с ним. В победу крестьян не верю, такого ни в нашей земной истории не было, ни здесь. Насмотрелся я уже, что из себя представляет плохо организованное воинство необученного, скверно вооружённого сброда. Против профессиональных вояк он, конечно, может сколько-то выстоять, но рано или поздно всё закончится победой феодалов. До буржуазной революции в Паргее ещё очень далеко, да и возможна ли она в магическом мире? Что-то я сильно сомневаюсь.

Отвечать на глупые вопросы – себя не уважать, поэтому интерес штаб-новика остался неудовлетворённым. Отослал Юльку найти Ангелину, до сих пор не вернувшуюся с кухни, куда понесла грязную посуду после моей трапезы, и спросил у Ника:

– Что там за шум во дворе? Кого опять наказывают?

Свист плети и чередующиеся мужское оханье с женским визгом не оставляли сомнений в сути происходящего за окнами. Гардеробная у меня выходит на сторону гостевого дома, так что лобную площадь обители я отсюда не видел. Кстати, и временную казарму, в которую пока превращён гостевой дом, наблюдать могу с трудом. Дуб, используемый моими пушистиками вместо лестницы, мешал обзору. А мыши из моих апартаментов, как я и надеялся, исчезли совсем. Не то чтобы Мурзик с Котькой их всех переловили, скорее грызуны сами решили убраться подальше, как говорится, подобру-поздорову. Мои хищники теперь вплотную занялись охотой за крысами. Молодцы. Ещё бы не таскали ко мне свою добычу, я бы им памятники соорудил.

– Так это, того, – рассмеялся Николас. – Рона, нашего младшего конюха, Алевтина, ну, помощница повара, обвинила, что он её хотел снасильничать.

– Да ладно, – не смог сдержать смеха и я. – Рон, это же тот худой как жердь мужичок, плюгавый? А Алевтина, она же в два моих обхвата толщиной. И как он мог осмелиться? Врёт, поди, повариха-то.

– Конечно врёт, – согласился штаб-новик. – Только управляющий разбираться не стал. Они ведь его потревожили как раз в тот момент, когда он, ну, по вашей идее, принялся инструмент дорабатывать, который за звёздами и солнцем наблюдать. Вот господин Георг и не стал разбираться. Велел обоим по десятку плетей всыпать. Одному – что приставал к девице, другой – что не отбилась, используя свои преимущества в силах.

– Суров, но справедлив наш брат Георг. – Я усмехнулся.

На самом деле мой управляющий обычно не склонен к таким вот резким решениям. Как правило, разберётся и затем уж назначает наказания в соответствии со степенью вины, но тут я его понимаю. Он ведь у меня настоящий учёный. Считаю так без всякой иронии. Подсказанная мною идея астролябии, а затем и секстанта его увлекла очень сильно. Помню, что на Земле второе изделие со временем вытеснило у мореплавателей первое, только брат Георг же не капитан, а фанатичный механик и астроном. Его заинтересовали оба прибора. Буквально утонул в своих изысканиях, на время даже позабыв о модернизации ходиков и создании машины для измельчения овощей, ну, сахарной свеклы. Приходилось время от времени напоминать ему, что на астролябии и секстанте обязанности управляющего не замыкаются. Да, иногда перенаправлял энергию учёного, и тут эти двое, конюх с поварихой, свалились ему на голову. Считаю, получили то, что заслужили. Моего вмешательства не требуется, к тому же оно запоздало. Услышал, что экзекуция закончилась.

– А вы сейчас куда? – поинтересовался приятель, оценив красоту моего наряда.

– Туда, где ты не нужен, Ник. – В зеркале я отразился красавцем-аристократом, молодым, подтянутым, явно сильным и ловким, приятно смотреть. – Но побежишь сейчас туда, в гостиницу предместья, и предупредишь графиню, что я скоро к ней приду. Ровно в десять. Да, и ты не забыл? Через две недели двадцать второе число.

– Двадцать третье, – поправил штаб-новик.

Да, считать его хорошо выучили, это читает всё ещё по слогам, а пишет и вовсе не разобрать.

– Почти через две недели. – Я взял в руки меч и сел с ним в кресло ждать девчонок. – Ладно, вижу, не помнишь ничего. День рождения у меня будет, Ник. И в худшем случае я встречу его на постоялом дворе «Медвежья лапа» на пути к Неллеру на свадьбу кузины.

– А, а в лучшем? – ожидаемо спросил приятель.

– А в лучшем – уже на подъезде к Неллеру. В любом случае отмечать день моего рождения будем в дороге. Надо по этому поводу какое-нибудь угощение придумать к праздничному столу.

– Мы же к тётке Карине в огород за редиской не полезем, как в тот раз? – А мой дружок-то, похоже, перенимает у меня привычку шутить с серьёзным видом. Ну да, с кем поведёшься. – Помнишь, ой, помните, чем это тогда для нас закончилось?

– Такое не забудешь. – Я рассмеялся. – Нет, обойдёмся без редиски. Пока графиня будет готовиться к моему посещению – дадим ей время, – я научу Юльку с Ангелиной кое-каким кулинарным изыскам. Мясорубку возьмём с собой, а что с её помощью можно приготовить, им сейчас объясню, а они до отъезда потренируются.

– Так они же не поварихи.

– Будут тем, кем нужно. Всё, иди. Нет, беги.

Отправив приятеля, дождался служанок, с которыми провёл занятие по кулинарному искусству. Нет, а чего я так себя ограничивал, решив не вносить новшеств в приготовление блюд? Пока ездил туда-сюда громить шайку разбойников, питаясь сухомяткой и подгорелой кашей, хоть и мясной, передумал. Может, прославлюсь ещё и как тот гурман Лукулл. Подумаю, может, и книгу рецептов издам. «Советы о пище вкусной и полезной, данные милордом Степом Неллерским». Звучит? Как по мне, вполне.

Пока же пусть мои Юлька с Ангелиной набираются опыта. Учить монастырских поваров не вижу смысла, мало ли как сложится моя дальнейшая судьба, а этих красоток я планирую держать на своей службе, личной. Заодно и они станут тренироваться, и я проверю память, не забыл ли чего, правильно ли всё делается. Начать решил с мантов, пельменей и зраз. Надиктовал девчонкам порядок приготовления, те, записывая, от усердия даже вспотели. Непростое это дело – грамота.

Ходики показали без четверти десять, не спеша отправился с визитом к графине Глории. Она частая гостья в обители, любит по поводу и без повода получать благословение святого источника. Ездит сюда без мужа, и, естественно, я заподозрил жену местного правителя в легкомысленной любвеобильности. Навёл справки, выяснил – нет, всё честно, ездит молиться, никаких любовников.

Однако это её первый приезд сюда, и предстоит первая наша встреча с ней после смерти её младшего сына, придурка, предателя и сволочи Виталия. Ну, это для меня он такой, для Карла и моих родных, а для графини Готлинской любимое чадо. Невезучее, обойдённое Создателем при награждении магией, а потому ещё более ценимое, чем остальные дети.

О чём и как врать, понятно, давно знаю и готов к этому. Вот только материнское сердце – это материнское сердце, оно способно учуять то, чего сознание не в силах понять. Кто-то, может, и считает – ерунда, но только не я. Когда на мою Лесю, гулявшую с нашей внучкой, налетел дурной бешеный электросамокатчик, дежурившая при мне в палате Даша это остро почувствовала. Сам был свидетелем.

В общем, во многом из-за таких опасений я и не пригласил Глорию к себе. Прогнать её быстро бы не получилось, а из гостиничного номера я могу в любой нужный момент, когда разговор примет опасный поворот, улизнуть.

Мои подозрения полностью оправдались, графиня Неллерская была твёрдо убеждена, что с её младшеньким случилось что-то нехорошее. Впрочем, я оказался на высоте и своё участие в гибели виконта Виталия ничем не выдал. Проявил настоящие чудеса притворства, изображая сильную тревогу вместе с ней и обещая помолиться за её сына. И помолюсь, чего. За упокой его души. Каким бы мерзавцем человек ни являлся при жизни, и короткого мига раскаяния достаточно, чтобы примирить его с Создателем. Так учит наша матерь-церковь. Правда, раскаяние должно быть искренним, на что, по моему глубокому убеждению, козёл не был способен.

Сослался на множество дел, в чём нисколько не соврал, пообещал похлопотать и перед руководством ордена, чтобы к поиску младшего виконта Готлинского подключились не только светские власти, а и церковники, после чего удалился.

Лишь оказавшись на крыльце гостиницы, где меня дожидались сопровождающие в лице Сергия и Эрика, смог глубоко выдохнуть. Беседа меня сильно утомила, будто марафон пробежал. Испытываю ли я угрызения совести за враньё, за то, что лишил мать сына? Нет, нисколько. А если заглянуть в душу себе поглубже? И так нисколько. Вот и замечательно. Не люблю чувствовать дискомфорт.

В лазарете, где велись изыскания рецептур алхимических препаратов, очищающих сок овощей от ненужных примесей, застал с братом Симоном неодарённую миледи Сильвию, молодую выпускницу лекарского факультета университета, который закончила в прошлом году, из бедной многодетной семьи, сутулую, как знак вопроса, и скучную, как залежалый лимон. У девушки и у её семьи нет денег, чтобы купить практику, а в армии она служить не желает. Вот и решила подзаработать у меня. Брату Симону чем-то приглянулась, наверное, дипломом с отличием, но принять её на работу, не показав мне и не получив моего согласия, не решился.

– Первым делом, миледи, тебе придётся забыть всё то, чему вас учили, – сказал я.

– Милорд Симон мне уже рассказал и о промывке ран перегнанным вином, и о кипячении тканевых полос, и о многом другом…

– Брат Симон, – поправил я её. – Когда на нас сутаны, мы в лоне Создателя. Это я сейчас, как видишь, одет в светскую одежду.

– Да, я поняла, милорд, – равнодушно ответила она. – Но ваши новшества ведь не отменяют всего того, что придумали наши мудрые предки.

– Как раз отменяет. Не всё, но очень многое. Впрочем, я согласен взять тебя на службу, если ты готова выполнять полностью все требования брата Симона, какими бы странными и неправильными они ни казались. Какую плату за свою работу желаешь получать?

Вот тут она смутилась. Я бы тоже на её месте стушевался. Запросишь мало – будет обидно, а много – вдруг откажут в месте? Я пока тоже смутно представляю, какая зарплата для неё считалась бы достойной. Дара у неё нет, но она с дипломом и дворянка. Другие помощники моего главного лекаря-целителя – простолюдины без образования, а то и вовсе рабы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эпиграмма на графа М. Воронцова, написанная А. С. Пушкиным в 1824 г.

Вернуться