Украденная жизнь
Книга, которая заставляет задуматься
Удалая Любовь

Корректор Галина Кривицкая

Иллюстратор Наталья Николаевна Шаройко

© Удалая Любовь, 2025

© Наталья Николаевна Шаройко, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0067-8347-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Эпилог

Сегодня я встала пораньше. Столько дел мне предстоит! Нужно купить шары и еще ту куклу! Которая так мне понравилась!

– Мама! Где они?!

Я так и слышу ее требовательный голосок.

– Конфеты! – записала я в блокнот.

Выйдя из подъезда, мне приветливо светило солнце. Сердце мое билось. Я так давно ее не видела, но сегодня наш день! День маков! Когда-то давно мы ездили с ней на базу отдыха и остановились в поле.

– Мама! Я что в сказке! – прыгала моя «стрекоза» по полю.

– Это маки!

– Тогда это мои любимые цветы! Когда у меня появится принц, он мне их подарит! Да, мама?

– Да! Но в пять лет рановато об этом думать! – смеялась я, бегая за ней.

– Мама, а давай тогда это будет наш день! День маков!

– И твой день рождения! Два в одном! – добавила я, соглашаясь со своей доченькой.

Каждый год мы приезжали сюда, я бегала за «стрекозой», а она восхищалась красотой этих полей. Сейчас ее рядом нет, но это ничего не меняет, я поеду туда одна, и привезу ее любимые маки.

Закончив со всеми делами, я отодвинула цепочку и зашла.

– Привет! – говорила я, стараясь чтобы мой голос звучал радостно.

– Это тебе! – протянула я букет маков. – Но это еще не все! Смотри что у меня для тебя есть! – достала я куклу.

– А!.. Думаешь, что это все! И опять не угадала! – я достала ее любимые конфеты.

– Смотри! Я не забыла! Я все помню! – разложила я их на тарелочку.

– Знаешь, сколько у меня новостей!

Я рассказывала своей «стрекозе» все! И про школу, про двор, и про ее подруг и друзей.

– Все передают тебе привет! Все тебя помнят! И вот!.. —достала я из сумки пакет. – Твои гостинцы, здесь от всех!

Я улыбалась, душа разрывалась от боли, но я продолжала улыбаться. Я не хотела, чтоб она видела меня плачущей. Я не хотела, чтоб она переживала. Я хотела, чтоб ее душе было спокойно и радостно. Моя. Единственная. Доченька.

– Ну, мне пора. Я еще обязательно к тебе приду! Очень скоро!

Я наклонилась к могиле и поправила цветы. Поцеловала ее фото и посмотрела дочери в глаза.

– С днем рождения, моя «стрекоза». С днем рождения. Тебе сегодня девять лет.

Верный друг
(рассказ№1)

Иногда так не хочется вспоминать прошлое, но наш мозг так устроен, что даже такие неуловимые моменты, как запах, музыка, фраза, брошенная кем-то, тут же возвращают нас туда где мы были когда-то счастливы или нет, как в моем случае. Я шел через парк и одна лишь фраза, всего лишь фраза, брошенная проходящим мужчиной, который говорил по телефону перенесла меня в мой личный ад. Мое детство. Слезы непроизвольно покатились у меня из глаз. Я сел на скамейку и закрыл глаза. Вспомнить все…

До пяти лет я вроде даже и неплохо жил. Конечно, у меня не было много игрушек, конфет и всей атрибутики счастливого детства, но зато у меня была какая-никакая еда, чистая постель и главное – мама и папа. Все изменилось с его уходом в другую семью. Поначалу мама просто горевала, потом начала прикладываться к бутылке, а вскоре и вовсе обвинила меня во всех ее несчастьях. Я помню тот злосчастный день в деталях, даже запах того ужаса до сих пор вызывает у меня тревогу и желание бежать. Поэтому я не терплю запах жареных котлет, они вызывают у меня ужас того времени. Это была суббота, я со своим соседом Колькой играл на улице. Позже, мама позвала его домой, и я решил что и мне пора. Зайдя в дом, меня охватил ужас. Мама стояла еле живая, она пила из горла водку, держа ее одной рукой, а второй переворачивала котлеты.

– Я пришел мама, – все, что успел я сказать.

Мама как-то странно на меня посмотрела и заорала…

– Ненавижу, ненавижу тебя, ты вылитый папаша, одна морда.

Я даже не успел с реагировать как моя мамочка схватила раскаленную сковороду и стала меня ею бить, она схватила меня за волосы и лицом макала в раскаленный жир, в надежде, что я больше не стану похожим на папу.

– Лучше будешь уродом, – продолжала она кричать.

Мне было невыносимо больно. Я плакал, сильно плакал. Но физическая боль была ничем по сравнению с той, что разрывало мое тело и душу. Я не знал, как помочь моей мамочке, я видел, как больно ей. Я готов был стать уродом, стать кем угодно, лишь бы она была счастлива, лишь бы она меня любила. Я был виноват, я был похож внешне на отца, я должен был ее порадовать, и я терпел – ожоги, пощечины. Ради моей мамочки я готов был терпеть все. Когда она понемногу успокоилась и отпустила меня, я был весь в крови. Кожа слезала и сочилась. Меня трясло, но я боялся пошевелиться, чтоб не разозлить мою маму. Она посмотрела на меня исподлобья.

– Пошел из моей хаты вон. Прокаженным тут не место.

Я упал на колени и сложил ручки перед ней, я затрясся.

– Мамочка, любимая, прости меня, пожалуйста, умоляю не выгоняй меня, я ведь так тебя люблю.

– Убирайся, дома ты больше жить не будешь.

– Но куда мне идти, – плакал я и очень боялся.

– Иди куда хочешь. Можешь отыскать своего подлеца отца.

Она вышвырнула меня на улицу и закрыла дверь. Я стоял во дворе нашего дома и у меня в пять лет была только одна мысль: я никому не нужен, а значит мне пора умирать. Я только не знал, как мне можно умереть. Как умирают люди. Что для этого нужно. Начался дождь, кровь текла по моим ранам, слезы жгли мое обоженное лицо. И я вышел за калитку, меня знобило, ноги, да и в целом мое хрупкое тельце не хотело меня слушаться, но я упорно продолжал идти, я вспомнил историю, которую слышал от соседки, что дед Михайло утопился с горя, я вспомнил и как мог шагал к заветному колодцу, чтоб присоединится к деду Михайло, так как мое горе, наверное, ему будет понятно.

– Прости меня, боженька, – шептал я. – Я знаю, что виноват, я маму расстроил, наверное, я очень плохой человек раз меня никто не любит, папа ушел, мама говорит что из-за меня, если бы я знал, чем я виноват, я бы все исправил, но мне никто не сказал, а я все время думаю, думаю, и никак не могу понять. Когда мы встретимся, боженька, ты мне расскажешь? Я очень хочу знать.

Я говорил сам с собой и говорил, пока наконец не наткнулся на колодец. Я обошел его со всех сторон и заглянул. Глубоко – эхо, и вода так красиво подсвечивается. Я наклонился поглубже и в это момент кто-то схватил меня за штаны сзади. Поначалу я испугался, но этот кто-то тащил меня от колодца. Я обернулся. Передо мной стояла огромная овчарка и пристально смотрела мне в глаза.

– У меня для тебя ничего нет. Я сам голодный и, вот, теперь еще и бездомный.

Я упал на колени и у меня уже больше не было сил ни на что. Пес обошел меня и стал лизать мои раны. Дождь усиливался, а я продолжал лежать и плакать. Пес стал носом пытаться меня приподнять, я встал на колени, а он продолжил меня подталкивать и поглядывать на меня, каким-то чувством я понял, что должен идти за псом, он привел меня к дому, показал дырку, в которую нужно пролезть, я залез вслед за ним. Пес прошагал к конуре и остановился, он пропустил меня вперед. Конура у него была очень большая, чистая, а на полу лежало даже стеганное одеяло. Я улегся на него, и пес лег возле меня, согревая своим телом, его ровное дыхание меня успокаивало, будка не протекала, дождь барабанил, и я заснул. Разбудил меня голос женщины.

– Мухтар! Кушать подано, – говорила женщина и поставила огромную чашку с едой возле будки.

Женщина ушла, а пес затащил чашку в конуру и придвинул мне. Теплая каша с мясом пахла просто восхитительно.

Я посмотрел на собаку, а та еще ближе пододвинула носом ко мне еду.

– Спасибо, – я стал есть руками.

Я до сих пор помню ее вкус и, скажу я вам, вкуснее еды я не пробовал никогда. Я был очень голодным, но и про моего нового друга не забыл. Я оставил ему половину. Так я прожил в будке неделю, я ел еду Мухтара, разделяя с ним трапезу, я прикладывал подорожники к ранам, а вечером я тайком пробирался к мамочке, я смотрел на нее через окошко, и просил боженьку оберегать ее. Как-то из вечеров я уже попрощался и перекрестил окно, собираясь уходить к себе в будку (теперь я считал ее своим домом), как услышал странный треск. Мама затопила печь и забыла закрыть заслонку, поленья выпали и пол загорелся. Я, не раздумывая, залез в окно и побежал в комнату, которая уже наполнялась дымом; мамочка лежала на полу, она уснула с бутылкой в руках, я пытался ее тащить за ноги, но моих сил не хватало, к тому же мои раны кровоточили и очень болели.

– Мухтар, – закричал я. – Зови на помощь!

Пес выскочил за калитку, я пытался разбудить маму. Она наконец открыла глаза.

– Мамочка. Мы горим.

Мама меня толкнула, я упал и ударился головой.

– Это ты поджог дом. Убью! – кричала она и замахнулась на меня бутылкой.

Наверное она меня бы убила, но прибежал сосед, которого за штаны тянул Мухтар. Он вытащил нас с мамой и вызвал скорую.

– Как ты обгорел, – волновался сосед.

Я молчал, я знал, что мне ни в коем случае нельзя говорить, что это сделала мама. Я лежал в больнице, маму не положили, она слава богу не пострадала. Как то утром открылась дверь палаты и зашла знакомая мне женщина – это была хозяйка Мухтара.

– Привет, – протянула она мне пакет с фруктами. – Меня зовут тетя Наташа, это твое? – протянула она мне мою кофту.

– Да, – тихо ответил ей я. – А где вы ее нашли?

– В будке. Ты что, там жил?

Я молчал.

– Понятно. Твоя мама написала от тебя отказ. Твой папа – тоже. Знаешь, что это означает?

– Что меня заберет боженька.

– Нет, тебя поместят в детский дом.

– Я хочу на небо к боженьке.

– Слушай, – опустилась тетя Наташа передо мной на колени. – Я живу одна, деток у меня нет, что если я тебя к себе заберу, согласишься со мной жить? И Мухтару будет спокойнее, он, как тебя на машине увезли, не ест не пьет, принес мне твою кофточку.

– Я плохой, меня никто не любит, папа из-за меня ушел.

– Ну, я-то одна, уходить некому, – потрепала она меня по голове. – К тому же, запомни – ты ни в чем не виноват. Завтра к тебе придут две женщины, скажи им, что хочешь жить со мной, а я начну собирать документы, чтобы тебя усыновить.

Время пролетело, я, пролежав в больнице три месяца и перенеся пластику на лице, радостно ждал тетю Наташу. Она к тому времени выиграла суд и оформила надо мной опеку. Каждый ее приход ко мне в больницу был для меня праздником – она всегда приносила мне вкусные пирожки и фрукты, но, главное, она приходила и обнимала меня, я обожал когда она меня брала на колени, я прижимался к ней всем своим тельцем и головой закутывался в ее волосы, они так вкусно пахли и были такими мягкими, пушистыми, и она всегда шептала мне на ушко: «Мой сыночек», – я был счастлив.

– Ты похож на домовенка Кузю, надо срочно тебя подстричь, – смеялась она.

Я боялся быть на кого-то похожим и опять не угодить, поэтому когда она ушла я взял ножницы и срезал волосы, в надежде понравится ей. Когда она увидела меня в очередной приход, сначала она встала в ступор.

– Что это, кто это с тобой сделал?

– Я сам, – я рассказал ей, что хочу ей нравиться.

Я все говорил и говорил, а потом она взяла меня на руки, усадила на колени и поцеловав ответила.

– Ты будешь мне нравиться и я буду любить тебя любым! Ты самое лучшее, что есть в моей жизни, ты и Мухтар, – и, поцеловав меня в щеку, спросила: – А ты знаешь, кто такой домовенок Кузя.

– Нет, – честно ответил я.

– Когда мы приедем домой, тебя будут ждать книги! Я научу тебя читать и писать, ты узнаешь какой увлекательный наш мир!

Я ждал этот мир! Впервые в жизни я захотел жить. И вот, мы у нее дома, теперь у меня есть собственная комната, тетя Наташа обставила ее для меня. У меня появился шкаф с книгами, кровать, кресло, стол и ящик с игрушками. Но больше всего меня поразил портрет, я подошел и взял рамку.

– Мама, – поглядел я на тетю Наташу.

– Да, я ее сфотографировала тайком. Как бы там ни было, она твоя мама.

Я прижал фото к груди и слезы покатились сами.

– Можно я тайком на нее погляжу.

– Она продала дом и уехала. Я пыталась узнать куда, но не узнала. Прости, – села она передо мной на корточки и взяла за ручки. – Когда ты вырастешь, ты обязательно ее найдешь.

Мы стали жить, тетя Наташа не просила, чтобы я называл ее мамой, и мне было от этого радостно, я ее любил очень, но мама у меня была одна. Я просыпался и засыпал, целуя ее фото: «Я найду тебя», – шептал я ей.

Прошло три года, я ходил в школу, и она мне нравилась, мне довались и русский и математика, но любимым моим предметом было творчество, я полюбил вышивать! Я вышил портрет моего любимого и верного Мухтара, тети Наташи и мамин. Однажды, идя со школы, я увидел ее. Я бежал к ней как сумасшедший.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.