Анна Шу
Сомниум: Тюрьма снов

Пролог. Отголоски прошлого

«Сон – это скрытая маленькая дверь, ведущая в самые потаённые и сокровенные уголки души и открывающаяся в космическую ночь»

Карл Густав Юнг

Август, 16 лет назад

Длинный коридор. Холодные и сырые стены, выкрашенные в тошнотворный бледно-зеленый цвет, краска которых пузырилась и отслаивалась, обнажая штукатурку, усеянную царапинами сотни детских пальцев. Ряд одинаковых дверей с криво приклеенными номерными табличками, которые вздрагивали от каждого шага. Постоянный, навязчивый скрип старых половиц под ногами сотен маленьких, потерянных детей.

Нола была одной из них. Тонкая, бледная девочка с огромными зелеными глазами. Здесь, в детском доме, прошли её бесконечные дни детства.

Каждое утро начиналось с грубого пробуждения, отвратительного завтрака из безвкусной, комковатой каши и застоявшегося компота, давно потерявшего вкус ягод и пахнущий лишь сладкой пылью. Потом – бесконечные занятия, цель которых была сделать из них послушных, удобных детей. Вечера были ещё хуже – холодная, неудобная кровать в общей спальне, наполненной чужими беспокойными снами и шепотом в темноте.

Она помнила, как мечтала. О семье, о теплом доме, о любящих голосах, которые позовут именно её. Но годы шли, а мечты оставались мечтами. И всё же, где-то глубоко внутри, теплилась крошечная, упрямая надежда. На кого-то, кто заметит её.

И он появился. Картинка в сознании вспыхивает ярче, и в конце того самого коридора появилась фигура такого же худенького мальчика. Чуть старше, с взъерошенными пшеничными волосами и такими же, как у Нолы, зелеными глазами. Уильям. Её брат. Единственный свет в этом темном, ужасном месте.

Он подошел к девочке, улыбаясь своей теплой улыбкой, и протянул ей руку, к которой маленькая Нола машинально потянулась в ответ.

Уильям был её щитом. Он отгонял задир, которые пытались обидеть её, делил с ней последнюю булку, которую крал с кухни. Выслушивал её страхи и мечты, не осуждая, не перебивая, и понимал её, как никто другой. Когда ей снились кошмары, он держал её за руку под одеялом. В мире, где всё было отнято, Уильям был её всем – семьей, другом, её личной вселенной.

– Мы вместе, Нола, – шептал он, крепко сжимая её пальцы. Его голос был тихим, но твердым. – Когда мы вырастем, то уйдем отсюда. Далеко-далеко. Мы построим свой дом, и там будут самые красивые цветы и самые вкусные булочки. Я обещаю.

Его слова были как кислород, который позволял ей дышать. Он верил в их будущее, и эта вера была заразительна.

Позже в нашу жизнь вошли они. Хранители. Их называли так, хотя никто из детей не понимал, что именно они хранили. Возможно, души? Это были высокие, тонкие силуэты, не совсем похожие на людей, всегда одетые во всё тёмное, их лица невозможно было рассмотреть из-за опущенных капюшонов. Они были немногословны, их появление было почти бесшумным, по началу они только наблюдали за детьми. Ходили по комнатам, словно призраки, заглядывали в глаза, иногда задерживаясь на некоторых детях чуть дольше, чем на других, иногда легонько касались плеча, от которого по коже бегали мурашки. Каждый раз дети затаивали дыхание, чувствуя смесь холодного страха и угасающей надежды. Хранители выбирали, не по красоте, не по воспитанию, не по уму. Они искали что-то другое – тонкую искру, скрытый потенциал, который ощущали лишь эти люди. Когда выбранного ребенка уводили, его вещи исчезали, а кровать оставалась пустой, остальные возвращались к своей серой жизни, в глазах которых читалась зависть, смешанная с облегчением.

Однажды они избрали и нас с братом. Сначала они просто наблюдали за нами, но уже не здесь, а у себя на закрытой территории. А потом, спустя время, тем, кто подходил под их неведомые критерии, предлагали поиграть в удивительную игру – окунуться в волшебный мир.

Кто из детей мог отказаться?

Ещё одни загадочные фигуры, те, кого дети называли Проводниками – собирали небольшие группы детей в специально оборудованном помещении в самой дальней части здания, напоминающего замок. Здесь всегда пахло воском, медом и пряными травами, воздух был густым и теплым, а свет от свечей, расставленных по каждому уголку, отбрасывал необычные, танцующие тени на стены, которые были украшены непонятными, древними символами.

Проводники не были похожи на обычных Хранителей. Их голоса были мягкими, усыпляющими, словно моросящий осенний дождик, а глаза – глубокими и бездонными, словно они видели что-то, недоступное другим, нечто за гранью видимого мира. Они учили детей «видеть сны наяву».

Поначалу это были лишь обрывки, размытые образы, словно смотришь сквозь запотевшее с другой стороны окно – вспышки цветов, обрывки музыки, едва ощутимые прикосновения к чему-то. Но с каждой ночью, с каждым уроком, видения становились ярче, четче, обретая форму и объем. Нола и Уильям были среди тех, кто схватывал быстро.

И вскоре они обнаружили невероятное. Они могли не только видеть, но и контролировать свои сны. Изменять пейзажи по своему желанию, создавать миры и разрушать их, словно боги. Это было их секретом, который они бережно хранили, делясь только друг с другом, не произнося ни слова вслух. С этого момента дети попадали в эти чудесные миры каждую ночь, а по утрам должны были детально описывать все, что видели, старшим детям – тем, кто был здесь на несколько лет дольше.

Их вид повергал в ужас. Бледные, исхудавшие лица с огромными, потухшими глазами, в которых не осталось ничего детского. Они были живыми призраками. Уильям заметил, что после таких “отчетов” кто-то из старших детей бесследно исчезал.

Нола и Уильям молчали о своей способности управлять снами, считая это своей уникальной силой. Но вскоре выяснилось, что они не одни. Один мальчик, тихий и запуганный, признался Уилу, что тоже может творить в мире сновидений. Он шептал, что в его сны стал приходить кто-то чужой и задавал странные вопросы. Но брат уговорил его молчать. Что-то в Уильяме после этого изменилось. Он стал осторожно расспрашивать других детей об их снах. Он искал таких, как мы, пытаясь понять, кого и зачем уводят хранители.

Хранители заметили его странную любознательность. И в одну из ночей его не стало в спальне. Он вернулся под утро, бледный и очень тихий. И на его лице лежала та самая, знакомая Ноле до дрожи, маска опустошенности. Та самая, что была у старших детей. Нола не разговаривала с ним целые сутки, боялась задавать вопросы.

А потом он подошел сам, обнял и прошептал на ухо:

– Нола, нам нужно бежать. Сегодня же ночью.

И они смогли. Вернее, это был план Уильяма, его отчаянная смелость. Он вывел не только Нолу, но и поднял на ноги других детей, которые прибыли вместе с ними, не всех, но большую часть. Они бежали по темным улицам, пока не уперлись в ворота другого детского приюта. Не такого, как прошлый. Обычного. Где напуганных детей накормили, обогрели и не спрашивали о странных снах. Где не было Хранителей и других членов этого странного культа. Совсем скоро Нолу и Уильяма забрала семья Ярвинен.

Время шло. Спустя 10 лет, когда девочке исполнилось шестнадцать, а её брату – восемнадцать, они были почти уверены, что худшее позади. Уилл, наконец, смог найти подработку после школы, и его с сестрой жизнь в доме приемных родителей стала немного легче.

Нола, вдохновленная его целеустремленностью, начала мечтать о большем – о поступлении в колледж, о том, как они вместе, наконец, выберутся из этого забытого миром города и построят своё собственное будущее. То самое, о котором Уильям шептал маленькой девочке в зеленом коридоре.

Но судьба, казалось, ещё не закончила свои жестокие игры с ними.

Та ночь была странной. Нола не летела над бескрайним полем белых цветов, как обычно, чувствуя присутствие Уильяма рядом. Вместо этого она падала сквозь черную, вязкую пустоту, которая затягивала и не собиралась отпускать. Это был не обычный ночной кошмар, а нечто гораздо более ужасающее. Нола чувствовала, как что-то ломается. Не просто сон, а некая невидимая нить, что всегда связывала их обоих.

Во сне образ Уилла дрожал, искажался, будто помехи на старом телевизоре, а потом резко оборвался. Нола почувствовала холод, пронзающий её насквозь. Ощущение, будто из неё что-то вырвали с корнем, оставив после себя огромную, черную дыру.

Она резко открыла глаза, вырвавшись из плена. Утро еще не наступило, комната была погружена в предрассветную синеву. Сердце Нолы бешено колотилось, легкие горели, казалось, ей не хватало воздуха. Все тело покрылось липким, холодным потом, хотя в комнате, благодаря открытому на всю ночь окну, стоял ледяной холод.

Не думая ни о чём, не дожидаясь будильника, дрожа всем телом, Нола поднялась с кровати. Ей нужно было увидеть Уильяма, убедиться, что он спит, что это был всего лишь дурной сон, она должна была услышать его голос.

Когда она переступила порог его комнаты, в комнате стояла неестественная тишина, в которой не было слышно даже дыхания.

Он лежал на спине, скинув одеяло до колен. Его лицо было спокойным, как будто он все еще был там, далеко, в одном из их красочных снов.

– Уилл?.. Лиам?.. – позвала Нола чуть громче шепота. Ответа не последовало.

Она подошла ближе, её сердце начало биться быстрее, от ужасающего предчувствия. Взгляд упал на его левую руку.

На его запястье, прямо там, где должен быть пульс, была тонкая, почти прямая точная линия, которая казалась неправдоподобно чистой, слишком аккуратной для такой ужасной раны. Свежая кровь, еще не запекшаяся, чуть-чуть окрашивала ткань простыни под ним.

Ледяной холод пронзил всё её тело. Воздух вырвался из легких, а колени подкосились, но всё же она каким-то чудом удержалась на ногах. Нола протянула дрожащую руку, не осмелившись прикоснуться, поверить. Это был не сон. Это была реальность.

Крик, который вырвался из неё, был полон невероятного ужаса и боли.

Прибыли врачи, за ними полиция. Их голоса были приглушенными, но девушка вслушивалась в каждое их слово. Они говорили о самоубийстве, о возможной депрессии. Они смотрели на общую картину и делали свои поспешные выводы. Это был для них обычный случай.

Но Нола знала, что её брат не мог этого сделать. Не он, который видел чудеса в каждой мелочи, который был её вселенной и самой надежной опорой.

Он умер не здесь, не в этой комнате, и не от собственной руки. Он умер там, в их мире. Этот порез не был сделан его собственной рукой. Это была рана, нанесенная чем-то другим.

Уильям говорил, что там их никто не достанет. Но, видимо, у кого-то всё-таки получилось. Или у чего-то. Хранители? Их сны наяву?

Теперь всё это обрело смысл. Уильям не покончил с собой – его убили. Убили в их общем сне, и эта смерть, отпечаталась на его физическом теле.

Это знание было её проклятием. Как девушка могла объяснить это родителям и сводному младшему брату, которые верили в свою версию правды? Как она могла убедить кого-либо, что Уильям был убит неизвестной сущностью в мире, который никто другой не мог видеть?

Его смерть была не просто потерей. Это было доказательством того, что их убежище было взломано, и что теперь она осталась одна, зная, что то, что забрало Уильяма, всё еще там, где-то в темноте, и, возможно, уже идёт за ней.

Она знала, что ей нужно узнать правду о Уильяме, о том, что с ним произошло. И она ни перед чем не остановится, пока не докопается до правды. Это могло дать подсказку к будущему, от которого от которого теперь зависела не только её жизнь, но и сам Сомниум – их мир.

Глава 1. Реальность

Октябрь, настоящее время

Нола парила над полем, усеянным тысячами белых анемонов, каждый лепесток которых светился мягким, желтоватым светом. Воздух был наполнен ароматом свежести и легкой, едва уловимой меланхолии. Здесь, в саду анемонов, она была богиней – стоило ей только захотеть, и небо меняло цвет с лазурного на нежно фиолетовый, а звезды на нём рассыпались как множество маленьких бриллиантов. Она могла вырастить деревья из ниоткуда, заставить реку течь вспять или создать музыку из шепота ветра.

Это был её Сомниум – её личный мир снов. Нола опустилась на мягкую, шелковистую траву, лепестки цветов нежно касались её кожи. Она провела рукой по поляне, заполняя открывающуюся ей тропинку сияющими бабочками, чьи крылья переливались всеми цветами радуги.

Она понимала, что находится во сне, и с каждым новым погружением в Сомниум, реальность за его пределами теряла свои краски, становилась неинтересной. Каждый раз грань между миром грёз и реальностью становилась всё тоньше. В Сомниуме было всё, чего ей не хватало: красота, покой, контроль.

Внимание девушки привлек ярко-алый анемон, она присела, осторожно коснувшись его бархатных лепестков, а затем, поддавшись необъяснимому порыву, сорвала цветок. Кончики пальцев кольнуло, будто от микроскопических шипов. Нола поднесла его к лицу, вдыхая тонкий, едва уловимый аромат, который был настолько настоящим, что на мгновение она забыла, где на самом деле находится.

Внезапно, анемон в её руке начал терять цвет, лепестки медленно сжались, а затем рассыпались черным пеплом, который тут же подхватил внезапный порыв ветра. Небо потемнело, цветы вокруг обрели более насыщенные, казалось, угрожающие оттенки красного и черного, ветер усилился, превращаясь в свистящий ураган.

Паника охватила её – Нола попыталась изменить сон, вернуть солнце, поле белых цветов, но её воля, обычно всесильная здесь, наткнулась на невидимую преграду. Впервые за долгое время в её идеальном мире появилась трещина.

Девушка обернулась, ощутив внезапно пробежавший по спине холодок. У подножия древнего дуба, чьи ветки тянулись до самого края неба, она увидела его. Мужчина. Его силуэт был размыт, но она чувствовала его присутствие, как холодный сквозняк в теплом доме. Он не был её творением, не принадлежал этому миру.

Нола попыталась растворить его в воздухе, но тот оставался неподвижен. Внезапно мужчина повернулся, и его глаза, пронзительно-синие, казалось, видели её насквозь, а на его запястье, там, где должен быть пульс, медленно проступал багровый след – глубокая, незаживающая рана.

Девушка резко вдохнула, и мир вокруг неё начал медленно рассыпаться. Буквально за секунду до пробуждения, краем глаза она заметила Тень, стремительно летящую к ней. Не было ни крика, ни боли, лишь всепоглощающее чувство ледяного прикосновения, словно тысяча острых игл вонзились ей в левое предплечье. Нола дернулась, её идеальный мир раскололся на миллионы осколков, и она провалилась в бездну.

Аромат цветов сменился запахом пыли и старых простыней. На подушке рядом с её головой лежал один-единственный, идеально белый лепесток анемона.

Нола резко села в кровати, её легкие горели, а сердце бешено колотилось. Комната, такая болезненно реальная, была погружена в полумрак предрассветных сумерек. Ни поля цветов, ни разноцветных бабочек – только смятое одеяло, книжная полка и лунный свет, пробивающийся сквозь щель в занавесках.

Она тяжело дышала, пытаясь успокоиться. Это был сон, всего лишь сон… Её взгляд упал на левое предплечье. Под тканью ночной пижамы чувствовалось странное жжение. Медленно, с нарастающим ужасом, Нола закатала рукав. На бледной коже тянулись три тонкие, но глубокие красные полосы, свежие, будто только что нанесенные. Она вспомнила, что перед тем, как она начала стремительно пробуждаться ото сна, буквально за секунду, что-то с огромной силой вонзилось ей в руку.

Это был уже в пятый раз за последний месяц. Сначала это были лишь синяки, потом царапины, но теперь это были настоящие раны. Дрожащими пальцами она потянулась к тумбочке, нашаривая баночку с заживляющим кремом и бинты. Это стало её утренним ритуалом. Проснуться в холодном поту, проверить, что на этот раз принес ей Сомниум, и тщательно обработать раны, прежде чем кто-либо увидит.

– Безумие, Нола, ты сходишь с ума, – прошептала она себе, выдавливая крем на пальцы. Она понимала, что не сходит с ума, знала, что это реально.

Взгляд девушки так же упал на подушку – на ней лежал маленький лепесток её любимых цветов. Он был абсолютно реален – тонкий, нежно-белый, с едва заметными прожилками. Он был точно таким же, как те, что рассыпались пеплом в её кошмаре. Ледяная волна страха накатила с новой силой. Девушка отшатнулась. Это невозможно.

– Просто случайность, – лихорадочно подумала она. – Ветром занесло, с одежды упал….

Нелепые попытки найти оправдание. Сердце бешено колотилось в груди.

Она осторожно взяла цветок в пальцы, чувствуя его мягкую, бархатистую текстуру. Он был абсолютно реальным, свежим и влажным, будто его только что сорвали. И абсолютно чужим в этой комнате. Оправданий не оставалось.

Последние несколько месяцев её жизнь превратилась в балансирование на грани. Дар осознанных сновидений, который был её спасением, постепенно обернулся кошмаром. Сначала это было весело – она строила свои идеальные миры, где могла успокоить душу после нахождения в тяжелой реальности, а потом началось это… Незначительные боли в теле после особенно ярких снов, затем – легкие ушибы, а теперь – это.

Раны, полученные в её мире грез, становились реальными.

Нола аккуратно нанесла крем на царапины. Завтра они начнут затягиваться, а через пару дней останутся лишь розовые рубцы, которые она будет прятать под длинными рукавами своего любимого серого свитера.

Лучи осеннего солнца уже пробирались в комнату, а небо окрасилось в розово-оранжевые тона. Обычный мир просыпался, и Нола должна была в нем существовать.

Она попыталась отвлечься стандартными приготовлениями к скучному дню – душ, завтрак и чашка бодрящего утреннего зеленого чая. Её работа – рутинная офисная должность менеджера в небольшой логистической компании, которая была полной противоположностью её ярких снов.

Как каждый будний день, без двадцати восемь, Нола выходила из квартиры, быстрым шагов направляясь на автобусную остановку прямо напротив её пятиэтажки. Транспорт здесь всегда ходил по расписанию, в целом, как и вся городская жизнь, к которой приспособилась и Нола.

Сегодня всё было точно так же: полупустой маленький автобус прибыл в точно назначенное время, встав ровно посередине и распахнул свои почти идеально прозрачные, стеклянные двери с жёлтыми узорами.

Иногда девушке казалось, что даже у мест в транспорте было свое расписание под каждого человека – её любимое одиночное место у окна в начале салона всегда было свободным. Не изменяя своей жизненной рутины, Нола села именно туда.

Автобус, пробираясь по узким улицам, вынырнул на центральную площадь. За окном проплывал Раяйоки – город-пограничник, или, как его ещё называет народ – город-призрак, застрявший между двумя мирами, как и люди, живущие тут. Жизнь в Раяйоки течет размеренно, как течение реки. Здесь финская сдержанность соседствовала с русской грубоватой теплотой. С одной стороны площади – современное стеклянное здание библиотеки, с другой – посеревший от времени каменный дом, который теперь занимал офис банка. Вывески на финском, но в речи прохожих то и дело проскальзывали русские слова, складываясь в странный, певучий гибрид – «раяйокский говор». Воздух пах свежесваренным кофе из финской кофейни и сладковатым дымком от гриля в киоске с шашлыками.

Раяйоки раскинулся по обоим берегам одноименной реки, основная его часть находится на финской стороне. Природа и архитектура здесь имеют свою атмосферу – бесчисленные хвойные леса, гранитные скалы, выступающие из земли, и чистейшие озера, соединенные протоками.

С одной стороны города преобладают современные, но невысокие экологичные дома из стекла и дерева, соседствующие с деревянными особняками, выкрашенными в терракотовый и желтый цвет. С другой – более массивная застройка и старые, каменные здания царских времен.

Именно сюда, в этот город-мост, их привезли после побега. И именно здесь, в сером панельном доме, у семьи Ярвинен, началась их новая жизнь. И именно отсюда, из этого забытого богом и людьми места, Уильям так мечтал сбежать. Но Раяйоки не отпустил его.

Без пяти восемь, Нола, как обычно, уже сидела в кресле своего рабочего уголка. Её день растворялся в непрерывно поступающем потоке электронных писем, проверке статусов доставки в огромных таблицах и ответах на телефонные звонки. Голоса на другом конце провода часто были раздраженными – срывы сроков, потерянные грузы, и просто недовольные всем подряд клиенты. Девушка же всегда отвечала ровным, спокойным тоном и заученными фразами. Казалось, этот день не закончится никогда.

Её день растворялся в кликах компьютерной мыши. Монитор размывался от бесконечных строк таблиц со статусами доставки. Голоса в телефонной трубке были раздраженными, и Нола отвечала им заученным, ровным тоном, пока её собственные мысли кружились вокруг одного: образ мужчины с синими глазами и багровым следом на запястье. Кто он? И почему его появление вызвало такой хаос в её идеальном мире?

В обеденный перерыв, вместо того чтобы присоединиться к коллегам в столовой, Нола отправилась в кофейню напротив. Горячий шоколад, обычно приносивший ей утешение, сегодня казался приторным. Она достала телефон, открыла папку со своими фотографиями. Серия снимков маленького, дрожащего котенка, которого она спасла на прошлой неделе в приюте «Довольные хвостики», вызвала легкую улыбку. Его шерсть была такой же мягкой, как лепестки анемонов, а глаза – чистые и полные доверия.

Вдруг, среди фотографий животных, её взгляд остановился на одном снимке старой фотографии, которую она когда-то давно по случайности нашла на чердаке в детском доме. На ней был изображен парень, стоящий спиной к камере, на фоне поля, усыпанного белыми цветами. Он напоминал того мужчину из её сна, но был моложе, и его силуэт не был размыт. Она всегда чувствовала какую-то необъяснимую связь с этим снимком, но так и не узнала, кто это.

Сердце забилось быстрее. Возможно, это не просто совпадение. Возможно, этот мужчина был связан с её прошлым, с тем, что она так старательно пыталась забыть.

Вечером, перед тем как вернуться в пустую квартиру и снова погрузиться в сон, Нола зашла в приют, в котором частенько проводила вечера и выходные дни. Она занималась не только уборкой клеток или кормежкой животных – чаще всего девушка терпеливо приручала самых пугливых собак, шептала успокаивающие слова пережившим жестокое обращение кошкам. С животными Нола чувствовала себя по-настоящему свободной и открытой, позволяя проявляться своей внутренней смелости и нежности, при этом не бояться быть непонятой или осужденной.

Она шла к клетке с самой пугливой собакой, дворняжкой по кличке Лулу, и шептала ей слова ободрения. Лулу, дрожа, прижалась к решетке, и девушка осторожно погладила её по голове.

Вернувшись домой, она первым делом она прошла к себе в комнату, закрепив на стену справа еще одну фотографию приютского хвостика – Лулу. Нола делала снимок каждого животного, с которым ей довелось подружится, и прикрепляла на стену у своей кровати.

Девушка подошла к окну. Вдали, в небе, она заметила едва уловимое мерцание, похожее на отблески далеких звезд. На миг ей показалось, что это были тысячи синих глаз, смотрящих на неё из темноты.

Она задернула занавески, но это не помогло. Казалось, тени сгущаются, а воздух становится холоднее. В этот раз, когда она легла в постель, понимала, что Сомниум не будет прежним, его отравили, а с ним – отравляют и её саму.

Глава 2. Лилиана

Ноле казалось, что она проснулась. Глаза были открыты, комната, погруженная в серый полумрак, выглядела как обычно. Но что-то было не так. Словно что-то тяжелое вдавливало её в кровать. Девушка попыталась пошевелиться, поднять руку, повернуть голову – тело отказывалось слушаться. Холодное чувство страха пронзило её насквозь.

Сердце заколотилось с бешеной скоростью, а легким не хватало воздуха. Она попыталась крикнуть, позвать на помощь, но слова застряли в горле, а изо рта вырвался лишь едва слышимый хрип.

Тени в комнате приобретали зловещие очертания. Старый стул в углу вытянулся, превратившись в что-то высокое и горбатое. Шторы зашевелились от невидимого сквозняка, несмотря на то что окно было плотно закрыто.

Ощущение чего-то иного и невидимого давило ей на грудь, забирая последние крохи воздуха.

Сперва появился едва различимый шепот, потом усиливающийся, обволакивающий её со всех сторон. Неразборчивые, зловещие голоса смешивались между собой, отдаваясь звоном в ушах.

Затем, там, в самом темном углу комнаты, возник силуэт. Это был Уильям, но его лицо было искажено, вместо глаз были черные провалы. Он протянул к ней руку, но там, где должно было быть его запястье, была не просто рана, а ужасная, кровоточащая дыра.

Он не говорил, но она слышала его голос в своей голове: – Ты не смогла…

Паника переросла в чистый, животный ужас. Нола отчаянно боролась, пытаясь вырваться из невидимых оков, но тело оставалось неподвижным. Слезы текли по её вискам, девушка была прикована к кровати, беспомощная, наблюдая, как призрак Уильяма растворяется в тенях, оставляя после себя лишь усиливающийся холод и едва слышимую жуткую мелодию, напоминающую ту самую детскую песенку из приюта.

Казалось, это длилось целую вечность. В какой-то момент, когда холод стал невыносимым, а шепот – оглушительным, она почувствовала будто что-то отпустило её. Судорожно вдыхая, Нола резко села в кровати.

Комната была обычной, тени исчезли, а стул стоял на своем месте. Солнце уже полностью взошло, заливая комнату своим светом. Её тело было покрыто липким потом, а сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. В ушах всё ещё играла детская песенка. Уильям был мертв, и даже сон не давал ей покоя.

Как и всегда после кошмаров, Нола отвлекалась подготовкой к рабочему дню. Сегодня её настроение было лучше вчерашнего – её знакомая, Лилиана, должна была вернутся с отпуска. Это означало, что в сером офис, наконец, пробьётся луч солнечного света.

По дороге воспоминания неосознанно перенесли её в прошлое.

Спустя пять лет после смерти Уильяма, когда Ноле исполнился двадцать один год, она решила оставить родительский дом. Родители, разумеется, были против, только младший брат радовался, что после её отъезда, наконец, ему достанется комната побольше.

Первые месяцы новой жизни давались тяжело. Непривычная тишина после шумного родительского дома, постоянная экономия на всем от еды до проезда. Нола работала на двух подработках, и каждый вечер валилась с ног от усталости, но на душе у неё было спокойно и легко. Переезд в другую часть города для Нолы был шансом начать с чистого листа, забыть ужасную трагедию и начать жить новую, самостоятельную жизнь, даже если это означало жить в маленькой квартирке на окраине города.

Поиски постоянной работы заняли больше времени, чем она надеялась. Резюме уходили в пустоту, собеседования заканчивались фразой «Мы обязательно свяжемся с Вами». Отчаяние порой съедало её, но Нола отгоняла плохие мысли, вспоминая, ради чего всё это делала. И вот, когда надежда уже почти угасла, пришло приглашение на собеседование в небольшую логистическую компанию «Раута Экспресс».

Это была пусть и небольшая, но амбициозная логистическая компания, специализирующейся на региональных грузоперевозках и доставке «последней мили» для малого и среднего бизнеса. Их офис был расположен на первом этаже старого кирпичного здания в промышленной части города, небольшой, но достаточно оживленный. Было постоянно слышен гул телефонных звонков, шуршание бумаг, стук клавиатур и постоянным шумом принтера. Стены были увешаны картами региона, на которых цветными маркерами были отмечены маршруты, а на больших белых досках были отображены списки заказов и графики отгрузок.

Ноле предложили вакансию менеджера по логистике. Где необходимо было оптимизировать маршруты, рассчитывать время доставки и координировать работу водителей. Она отвечала за прием крупных заказов, выстраивание логистических цепочек, решение непредвиденных ситуаций, например, поломка автомобиля или задержка на таможне. Нола проводила большую часть дня за компьютером, окруженная мониторами с картами и таблицами, постоянно на телефоне, общаясь с клиентами и водителями. Её способность быстро адаптироваться и находить решения в стрессовых ситуациях ценилась руководством и коллегами.

Она хорошо запомнила свой день собеседования – строгий костюм, который она купила на последние деньги, натирающие до крупных мозолей туфли, заученные ответы, которые вылетали из головы в самый неподходящий момент. И к её собственному удивлению, она получила эту работу.

Первые недели на новой работе были похожи на прохождение лабиринта. Она приходила раньше всех, уходила позже всех, стараясь впитывать максимальное количество информации, и пытаясь запомнить имена всех коллег. Именно в этот период, в разгар неуклюжих попыток влиться в коллектив и избежать позора, она встретила Лилиану.

Эта девушка была полной противоположностью Нолы – высокая, громкая, всегда улыбалась и имела, казалось, бесконечный запас историй из жизни. Она работала в фирме уже несколько лет и сразу же взяла Нолу под свое крыло.

– Здравствуй, новенькая! – воскликнула высокая, темноволосая девушка азиатской внешности, протягивая Ноле стакан с горячим чаем. – Я Лилианна, но, прошу, зови меня просто Лили. Если возникнут какие-либо вопросы, сразу иди ко мне.

Лили была сердцем офиса. Именно она встречала посетителей, отвечала на звонки, обрабатывала заявки. К ней всегда можно было обратиться за помощью или просто обменяться шуткой. Она обладала невероятной способностью делать несколько дел одновременно.

Их рабочие места находились достаточно близко, благодаря чему девушки часто контактировали. Лилиана часто передавала Ноле срочные звонки или запросы, помогала с оформлением документов для отгрузок и была её главной помощницей в организации встреч. На фоне этих профессиональных отношений расцвела их дружба, постепенно, на протяжении нескольких недель, а затем и месяцев. Сначала это были обеды вместе, потом короткие перерывы от работы, где Лили делилась рабочими сплетнями и впечатлениями от нового сериала. Затем Лилиана начала предлагать Ноле пройтись по парку или зайти в кафе после работы. Она делилась советами по выживанию в офисе, рассказывала забавные истории о своих прошлых работах, и Нола, неожиданно для самой себя, начала чувствовать, как тяжесть одиночества, которая преследовала её с момента переезда, постепенно отступает.

***

Сегодняшний обед принес не совсем приятные для Нолы новости. Они сидели в кафе, находившееся прямо напротив компании. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, заливая пространство золотистым светом, но Нола почти не замечала этой уютной атмосферы. Сегодня был первый день, как Лили вернулась с отпуска, и, конечно же, она с большим энтузиазмом делилась с Нолой всем, что произошло за эти пару недель.

Нола внимательно слушала её рассказ, часто перепрыгивающий с темы на тему.

Лилиана отпила глоток холодного чая, на её лице играла насмешливая улыбка.

– Представляешь, мне сегодня приснился такой бредовый сон! Будто я иду по какому-то жуткому, темному лесу, ветки хлещут по лицу, корни цепляются за ноги… И вдруг я спотыкаюсь о что-то невидимое, падаю и со всей дури ударяюсь бедром о какой-то острый камень. – Она засмеялась, но в ее смехе Нола уловила нервную нотку.

– И что? Ты проснулась от боли? – голос её прозвучал на удивление ровно, хотя внутри у нее поднялось необъяснимое беспокойство.

– Ну да. – Лилиана кивнула. – И знаешь что? У меня реально болит бедро! Вот здесь, – она прикоснулась к внешней стороне правого бедра, – будто синяк намечается. Глупость какая-то, правда? Наверное, я просто ночью неудачно повернулась или обо что-то стукнулась, а мозг это в сон переработал…

Нола почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Она отложила вилку, аппетит мгновенно исчез. Она не могла позволить себе снова погрузиться в панику, но старые, давно подавленные страхи напомнили о себе.

Что, если это связано? Что, если это не просто совпадение, а целая цепь событий? – мысли вихрем проносились в голове Нолы. – Стоит ли ей что-то рассказывать? Она ведь посчитает меня сумасшедшей. Да и как ей объяснить то, что сама я до конца не понимаю?

Нола глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она решила не пугать Лилиану сразу. Возможно, она права, и это просто необычно яркий сон. Нола не хотела видеть в глазах подруги тот же скептицизм, ту же жалость, которую она видела в глазах других, когда пыталась намекнуть на свои собственные странности.

– Лили, – начала Нола, стараясь придать голосу максимально нейтральный тон. – А как часто с тобой такое происходит? Чтобы ты во сне что-то почувствовала, а потом это оказалось наяву?

Лилиана нахмурилась.

– Да не знаю… Никогда такого не было, по-моему. Или я просто не обращала внимания. Ну, иногда бывает, что снится падение, и ты дергаешься во сне. Но чтобы прям боль, и потом она оставалась… Нет, такого не припомню. А что? Ты о чем-то таком слышала? – Ноле показалось, что в её вопросе были нотки надежды и беспокойства, но, всё же, не решилась раскрывать все карты, пока не убедится, что с её подругой действительно что-то не так.

Нола покачала головой, отводя взгляд.

– Нет, просто интересно. Иногда мозг такие штуки выкидывает, что диву даёшься. – Она заставила себя улыбнуться, но Лилиана, казалось, уловила ее скрытое беспокойство.

– Ты какая-то бледная, Нола. Все в порядке?

– Да, просто… не выспалась, наверное, – солгала Нола, надеясь, что подруга не станет копать глубже.

Она не могла сейчас ей все рассказать. Не могла подвергнуть их дружбу такому испытанию. Не тогда, когда сама не была уверена в том, что происходит. Она могла только надеяться, что Лилиана действительно пережила обычный сон. Но глубоко внутри закрадывалось ужасное предчувствие.

***

Вечер Лилианы начался обыденно. Она добралась до своей квартиры, расположенной на третьем этаже старого, но ухоженного дома. Проходя мимо большого зеркала в прихожей, Лилиана мимолетно взглянула на свое бедро. Ей показалось, что кожа там немного покраснела, но она тут же отмахнулась от этой мысли.

– Наверное, просто натерла джинсами, – подумала она, стараясь убедить себя, что её внутренняя паника – всего лишь плод бурной фантазии.

Она приготовила легкий ужин, посмотрела пару серий любимого сериала, пытаясь расслабиться. Но события прошлой ночи не давали ей покоя. Она легонько коснулась бедра, от чего ногу свело острой болью.

Воспоминания о прошедшем сне снова прокрутились в её голове.

Сначала он был обычным и спокойным, девушка видела себя на работе, потом на прогулке с Нолой. Но затем, пейзаж начал меняться – цвета поблекли, звуки стали приглушенными, а воздух наполнился ощущением тревоги, в воздухе витал запах сырой земли и чего-то гниющего, какой-то непривычной сырости. Лилиана чувствовала, как ее сердце начинает колотиться в груди. Она пыталась бежать, но каждый шаг давался с трудом, и казалось, что лес вокруг смыкается, поглощая её.

Из-за деревьев донесся странный звук – то ли шепот, то ли скрип, или низкое рычание. Лилиана остановилась, затаив дыхание. Она чувствовала чье-то холодное, злобное присутствие. Страх сковал её, тело не двигалось. Из тени выступила фигура. Это был высокий мужчина, и, хотя его черты были расплывчаты, Лилиана абсолютно точно узнала в нём человека. Его глаза были пронзительно синими. А рядом с ним стояла человекоподобная тень. От этой тени исходила такая мощная аура угрозы, что Лилиана захотела закричать, но её горло сдавило, не давая издать ни звука.

Что-то темное медленно двинулось к ней. Каждый шаг отдавался глухим стуком в груди Лилианы. Она пыталась отступить, но земля под ногами стала скользкой, словно она ступала по болоту. Паника нарастала. Лилиана чувствовала себя пойманной в ловушку, беззащитной перед этой сущностью. Внезапно тень сделала резкий выпад. Лилиана попыталась увернуться, но было слишком поздно. Она почувствовала мощный удар в правое бедро. Её обожгла пронзительная боль, словно от раскаленного железа. Она вскрикнула, но звук утонул в шуме леса, в шелесте листьев и низком рычании, которое теперь, казалось, исходило от самой тени. Она упала на колени, схватившись за ушибленную ногу. Боль была невыносимой, пульсирующей, как настоящая.

Синеглазый мужчина все еще стоял в темноте лесных деревьев. Лилиана подняла глаза, пытаясь разглядеть его, но все, что она видела, это клубящуюся тьму и ледяной взгляд, который, казалось, проникал прямо ей в душу. Затем последовал еще один удар, на этот раз в голову. Не такой сильный, как в ногу, но достаточно, чтобы мир вокруг Лилианы пошатнулся, а в глазах потемнело. Она почувствовала головокружение, тошноту. Кошмар усиливался. Лес ожил, ветви превратились в огромные щупальца, а корни – в змей, ползущих к ней. Тень над ней начала искажаться, её очертания стали более резкими, угрожающими, Лили чувствовала, как её сознание медленно угасает.

Она резко села в кровати, задыхаясь. Её легкие горели, будто она только что пробежала марафон. Комната была темной, не было ни леса, ни жуткой фигуры. Только её собственная комната, залитая мягким светом включенной настольной лампы.

Она провела ладонью по лицу. Кожа была влажной от пота, волосы прилипли ко лбу. Дрожь пробивала ее тело, не отступая. Она опустила взгляд вниз. В тусклом свете она увидела большое, багровое пятно на своей ноге. А рядом с ним был незнакомый ей, белый цветок. Ужас, который она испытала во сне, никуда не исчез, он остался с ней, отдаваясь дрожью в каждой клеточке тела. Но теперь к нему добавилось нечто гораздо более пугающее: осознание. Это не был обычный сон.

Мысли вернули её в настоящее время. Лилиана провела остаток ночи без сна, сидя на кровати, обхватив колени руками. Она смотрела в темноту, и в каждом шорохе, в каждом блике света от проезжающей машины ей мерещилась та жуткая фигура. Она чувствовала себя беззащитной, словно кто-то вторгся в её самое безопасное пространство – её сон – и нанес удар. Это было намного страшнее, чем любой кошмар.

***

На следующий день Лилиана не появилась на работе. Нола почувствовала, как по её спине пробежал ледяной холодок, когда она увидела пустое кресло в их офисе. Обычно Лилиана приходила одной из первых, всегда с чашкой кофе и энергичной улыбкой. Сегодня её не было. Ни звонка, ни сообщения.

Нола пыталась сосредоточиться на своих задачах, но мысли постоянно возвращались к Лили. Что, если с ней что-то случилось? Что, если ее сон… Что, если то, о чем она говорила, то, что произошло с ней, на самом деле намного страшнее, чем просто синяк на бедре?

Каждый час тянулся бесконечно. Нола проверяла телефон каждые пять минут, надеясь увидеть сообщение от Лилианы. Она даже не могла позвонить ей, боясь показаться навязчивой или, что еще хуже, подтвердить свои худшие опасения. Она знала, что Лилиана не из тех, кто просто так пропускает работу. Это было очень на неё непохоже.

Чувство вины начало грызть Нолу изнутри. Она должна была настоять. Должна была рассказать Лилиане всё, до мельчайших подробностей вчера. Но она струсила, побоялась ее реакции, и теперь, возможно, её подруга страдала, а Нола сидела здесь, и была бессильная что-либо сделать.

Я не могу потерять еще одного близкого человека во сне, – эта мысль пульсировала в голове Нолы.

Воспоминания о брате, о том, как она проснулась тем утром, когда его не стало, были слишком свежи, слишком болезненны. Тогда это казалось просто совпадением, страшной случайностью. Но теперь, когда это происходило снова, с Лилианой, Нола понимала, что это не совпадение.

К обеду Нола уже не могла выдержать напряжения. Она почти решилась позвонить Лилиане, наплевав на свой страх, когда её телефон завибрировал. Сообщение от Лилианы.

«Нол, привет. Можешь встретиться со мной во вечером после работы? В сквере, где мы обычно гуляем. Мне нужно с тобой поговорить. Срочно.»

Нола почувствовала одновременно облегчение и усиливающийся страх. Облегчение от того, что Лилиана жива и готова говорить. Страх от того, что подруга, вероятнее всего, столкнулась с таким же кошмаром, как она сама.

***

Сквер был прекрасен в этот осенний вечер. Клены и дубы горели всеми оттенками золота, листья шуршали под ногами. Воздух был свежим и прохладным, с легким запахом опавшей листвы и сырости. Обычно Нола любила это время года, эту атмосферу тихой, увядающей красоты. Но сегодня пейзаж казался ей лишь фоном для надвигающейся беды. Лилиана уже ждала её на их любимой скамейке под старым деревом, но выглядела девушка ужасно. Её обычно сияющие глаза были тусклыми и покрасневшими, под ними залегли темные круги. Кожа была бледной, а волосы, обычно аккуратно собранные, выглядели растрепанными. Она была одета в толстый свитер и домашние штаны, её плечи были слегка ссутулены. Она выглядела так, словно не спала несколько дней.

– Лили! – Нола бросилась к ней, присаживаясь рядом. – Ты как? Что случилось?

Лилиана подняла на неё взгляд, и в этих глазах Нола увидела страх.

– Ты мне ни за что не поверишь, – прошептала Лилиана, её голос был хриплым и дрожащим, едва слышным. – Но мне нужно этим с кем-то поделится.

Она подняла ткань пижамных штанов, на ее бедре красовался огромный, почти на всю ногу, разрастающийся синяк, фиолетово-желтый, с припухлостью. При виде его у Нолы перехватило дыхание.

– Я понимаю, как это выглядит, и что ты посчитаешь меня сумасшедшей, но, прошу, дослушай меня до конца. – Лили посмотрела на подругу, та, ничего не сказав, лишь кивнула. Лили продолжила:

– Тогда, о чем я говорила тебе вчера, на самом деле всё было намного страшнее. Не могу описать словами весь тот ужас, который я пережила в ту ночь. По началу я подумала, что это очередной бредовый кошмар, и что под вечер мой страх поутихнет, я спокойно лягу спать, но, боже, Нола, я всю ночь не могла уснуть, мне мерещились человекоподобные тени и ледяные синие глаза, а синяк на моей ноге начал увеличиваться с каждым часом. В своей квартире, в самых разных местах, я находила маленькие белые цветы, но, Нол, ты сама знаешь, я бы никогда не притащила их домой, у меня же аллергия. – Лили сделала небольшую паузу. – Кстати говоря об аллергии, на эти цветы у меня её не было, что очень и очень странно. Я как будто с ума сошла. – Девушка замолчала, и порывшись в карманах, вытащила оттуда один цветок.

Нола внимательно слушала подругу, и каждым её словом сердце пропускало удар. Её предчувствие не обмануло.

В голосе Лилианы была неприкрытая паника. Нола знала, что пережила Лили. И теперь поняла, что больше не может держать свои тайны при себе.

– Лили, – Нола взяла её за руку, прикосновение было твердым и успокаивающим. – Я знаю, это страшно. И понимаю, что ты чувствуешь. Потому что я переживала это снова и снова. И это не просто сны. Нола глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Каждый ее вдох был тяжелым, словно она поднимала невидимый груз. Нола затянулась рукав на правом предплечье, показывая свои, уже шрамы, полученные в своем мире снов.

Лили смотрела на шрамы на руке Нолы, и чувства ещё большего страха и необъяснимой надежды смешались между собой.

– Я не знаю всех деталей, Лили. Я не понимаю, почему это происходит именно сейчас. Но я догадываюсь, кто может быть связан с этим. – Нола сделала глубокий вдох, расставляя в голове всю информацию по полочкам.

Множество разных воспоминаний крутилось в голове – детский дом, тот культ, полученный дар, родительский дом. Нола была уверена – Хранители связаны с этим. Но многое из прошлого осталось в самых дальних уголках мозга, и закрыто огромной железной дверью, которую девушка не могла открыть. Многое из того времени она забыла, или сама затаила в глубинах памяти, чтобы не вспоминать о пережитом ужасе. Но если Лили столкнулась с такой же проблемой, и, если она так же связана с Хранителями, возможно, она сможет восполнить пробелы в памяти Нолы?

– Это началось давно. Там, откуда мы сбежали.

Лили смотрела на шрамы, и в её глазах смешались ужас и надежда. – Сбежали? Откуда?

– Из детского дома. Особенного. – Голос Нолы дрогнул. – Там были… Хранители. Они учили нас «видеть сны наяву».

– Хранители? Что это значит?

– Я не всё помню. Это как туман. Они отбирали детей. – Нола периодически замолкала, с трудом подбирая слова. – После… мы могли управлять снами. Я и мой брат, Уильям. Мы думали, это наша тайная сила. Но потом… – Она сглотнула ком в горле. – Уилл начал что-то подозревать. Задавать вопросы. Его забрали. А когда он вернулся… он был пустым. Как старшие дети. Потом мы сбежали. А позже… его не стало.

Она не смогла произнести «убили».

– И ты думаешь, что это они? – тихо спросила Лилиана. – Но при чем тут я? Я же не из твоего детдома!

– Я не знаю. – Нола сжала её руку. – Может, ты тоже «подходящая»? Может, они находят людей и другим путем?

Мысль, высказанная вслух, повисла в воздухе. Лилиана медленно покачала головой, отказываясь верить, но в её глазах читалось понимание. Слишком много странных деталей из прошлого вдруг сложились в ужасающую картину.

Лили погрузилась в собственные мысли. Пусть она и потеряла родителей в раннем возрасте, но никогда не была в детских домах или в каких-то чудаковатых организациях. Да, бабушка, с которой она прожила всю жизнь, была со своими причудами, но ни к кому её не водила, нигде не оставляла. Она всегда была рядом. Глаза Лили округлились, а тело покрылось мурашками от мысли – что, если бабушка сама была членом этого культа? Если подумать, то, что рассказывала Нола… усыпляющие ароматические свечи, бабушка всегда зажигала их на ночь, чтобы “лучше спалось”, её религиозные странности, непонятные молитвы у кровати маленькой Лили, странные расспросы каждое утро… Могла ли быть бабушка способна на такое? Лили решила поделится этим с Нолой:

– У меня есть догадки, но, признаюсь, мне очень не хочется в них верить. Это могла быть моя бабушка, мы её уже не опросим, её не стало пару лет назад. Но, Нол, я никогда не управляла снами силой мысли, они всегда были обычными, или кошмарными, как у обычных людей. Ничего сверхъестественного.

– Наверняка это возможно объяснить. Те, кто сделал это с нами точно могли бы. – С раздражением сказала Нола. Ей очень хотелось бы всё узнать. Найти ответы, или того, кто может их дать… И, если так подумать… Нола схватилась за телефон и судорожно начала листать фотографии.

«Тот парень на фотографии, это определённо не совпадение».

Она показала экран телефона Лили, на котором была та самая фотография, найденная ей на днях в телефоне.

– Парень, которого ты видела. Это может быть он?

– Я.. не уверена, на фотографии его видно только со спины, в моём сне силуэт был очень размыт, я видела только синие глаза.

У Нолы появилось едва уловимое чувство надежды. Это зацепка. Крохотная, но, возможно, именно это поможет им найти ответы.

Глава 3. Трещина

Мысль о том, что бабушка Лили могла быть одним из Хранителей, не давала Ноле покоя. Теперь она не могла пройти мимо тени, не заподозрив в ней скрытый смысл, не могла списать странный шум на ветер. Каждая случайность казалась знаком, каждое совпадение – намеренным посланием.

Прошлой ночью они с Лили, распив бутылку газировки и устроившись на полу среди подушек, строили самые безумные теории. Лили рыскала по форумам в интернете, выискивая информацию о Сомниуме. Но в интернете не было ничего о “Хранителях” или “странном детском доме”, лишь научные статьи об осознанных сновидениях. Девушки собирались сдаться.

– Нол, это полный провал, – Лили, тяжело вздохнув, сняла очки и начала разминать пальцами переносицу. – В сети ничего нет. Либо скрывают очень тщательно… Либо мы просто сошли с ума.

– Подожди. – Нола потрясла подругу за плечо, её голос звучал настойчиво. – А если искать иначе? Без упоминаний Сомниума. Покопаться в истории города. О пропаже детей? Трагедиях? Раяйоки сам по себе не большой город. Или в области, за последние лет двадцать.

Лили посмотрела на Нолу взглядом, смешанным с усталостью и раздражением.

– Да, гениально, Шерлок. Я именно этим и занималась, пока ты гуглила приюты. – Она закрыла лицо руками и повалилась на подушки. – Ладно. Возможно, стоит порыться в бабушкином хламе. Я так и не смогла разобрать её дом, там есть куча коробок с бумагами… Либо попробовать залезть в самое дно интернета. – Она взглянула на часы и зевнула. – Но не сегодня. Я уже валюсь с ног. Займемся в воскресенье.

На этой ноте девушки разошлись.

Войти в сон в таком состоянии было безумием, но Нола чувствовала, что другого выхода нет. Дрожащими руками она зажгла лавандовую свечу и начала свой ритуал погружения. На этот раз цель была другой – не бегство, а поиск. Она мысленно бросала вызов тому миру, той тени, мужчине с синими глазами. В этот раз погружение было стремительным и болезненным, как падение в ледяную воду. Резкий, громкий щелчок – и она там.

Её сон был похож на разбитый витраж. Осколки знакомых мест плавали в хаотичном калейдоскопе. Небо над головой было пронзительно фиолетовым, без звезд, от которого исходил низкий, навязчивый гул. Воздух дрожал словно от жара огромного пожара, искажая очертания видимой картинки.

Внезапно всё затряслось. Нола почувствовала сначала легкое, затем нарастающее головокружение, а в глаза ударила яркая вспышка света. Она зажмурилась – и мир изменился.

Теперь её мир превратился в темный, густой лес, в нос ударил запах болота, а над ухом послышался писк комаров. Нола машинально отмахнулась, задаваясь промелькнувшим вопросом: перенесутся ли укусы в реальный мир? Но проверять, конечно, не хотелось.

Она осторожно перешагивала через корни деревьев, рассыпаных по всей земле, под ногами хрустели ветки и засохшие листья. Все деревья были причудливой искривленной формы, голые, очень высокие. Не было слышно пения птиц, а признаков обитания здесь животных не было вовсе. Единственная, и, наверное, последняя часть из них лежала на сухой земле в виде пожелтевших от времени костей, разбросанных по кучкам.

В этот раз девушка решила не пытаться изменить мир, а посмотреть, что он хочет ей показать. Она почувствовала знакомое ощущение сверлящего в спину взгляда.

Нола обернулась. Он стоял примерно в десяти метрах, между двумя искривленными соснами. Высокий, в темной одежде простого кроя, на фоне которой выделялись его глаза. Незнакомец молча накручивал на палец свои длинные черные волосы, периодически щурясь и выдавливая подобие улыбки. Он не исчезал. Он позволял себя видеть.

– Кто ты? – крикнула Нола, но её голос исказился. – Что тебе от меня нужно?

Он медленно поднял руку и указательным пальцем совершил в воздухе короткий жест – словно сделал разрез по ткани этого мира.

Её мир ответил. Пространство вокруг разреза сжалось, исказилось, превратившись в гигантскую воронку, затягивающую в себя свет и звук. Багровое небо свернулось в спираль, и мир выплюнул девушку обратно.

Когда она пришла в себя, казалось, что сердце колотится где-то в горле. Простыня под ней была мокрой от пота. Она лежала, не двигаясь, до самого утра, вглядываясь в трещину на потолке, которая с каждой минутой напоминала тот самый разрез, созданный незнакомцем.

Пара последующих дней превратилась в кошмар наяву.

Утром, перед выходом на работу, Нола вылила в раковину недопитый чай и замерла: на дне белой чашки на секунду возникло четкое отражение багрового неба из кошмара. Она моргнула – и оно исчезло. На чистой странице тетради, пока она слушала скулящего о ценах клиента, проступил и поблек символ – полумесяц, перечеркнутый крестом. Она провела по нему пальцем, но бумага была гладкой.

И повсюду был он. Синеглазый незнакомец. Теперь он являлся девушке почти нагло. Она видела его на автобусной остановке, стоящим в толпе, их взгляды встречались, и он не отводил своих глаз, всё так же накручивая на палец прядь волос. Однажды он просто стоял на противоположной стороне улицы, прислонившись к стене, наблюдая за ней.

Паранойя достигла пика в субботу. Нола оборачивалась с настороженностью на каждый шорох, на каждую пробегающую мельком тень, боясь увидеть его. Девушка чувствовала на себе тяжёлый, неотрывный взгляд. Стоя на кассе в мини-маркете, она мельком взглянула на монитор камеры наблюдения под потолком, и застыла. На чёрно-белом изображении, он стоял в проходе и смотрел прямо в объектив. Нола дёрнулась, резко обернувшись – пустой проход, сонный продавец, жужжащая муха бьющаяся о стекло. Никого. Сдавленный крик застрял у неё в горле. Нола, не забирая сдачу, выбежала на улицу и почти бегом, задыхаясь, направилась к дому Лили. Девушка ворвалась в квартиру, почти не чувствуя ног, и сбивчиво рассказала подруге о синеглазом, о знаках, о снах, просачивающихся в реальность.

Лили, изучавшая статьи в интернете, не перебивалаю её лицо постепенно становилось все серьезнее. Когда Нола закончила, Лили молча кивнула, подошла и обняла подругу за плечи.

– Ладно, – твердо сказала она. – Хватит бегать. Если это война, пора переходить в контрнаступление. Иди сюда. Думаю, я кое-что нашла.

Она подвела обессиленную Нолу к своему заставленному чашками и рисунками столу, развернув к ней монитор.

– Я не сидела сложа руки. Рыла глубже, – Лили прокрутила минималистичную страницу форума. – Мне нужна была… изнанка. Я полезла в даркнет.

Нола смотрела на экран с сомнением.

– Сначала я думала, это ролевики, – Лили открыла одну из тем. – Но детали сошлись. Тут не говорят «осознанные сновидения». Они говорят «Сомниум». И относятся к этому не как к какой-то игре, а как к… иному миру, опасному.

Она прокрутила страницу вниз, до длинного поста от пользователя «Серый Кардинал».

– Вот, смотри. Они обсуждают «просачивание». Обычно Сомниум – закрытый мир. Его правила остаются там. Но… – Лили замолчала, подбирая слова. – Если сознание сновидца слишком сильное, но нестабильное, оно действует как таран, и оставляет после себя… трещины.

– Трещины? – прошептала Нола, и её пальцы неосознанно повторили тот жест незнакомца.

– Да. Разрывы между мирами. Сами по себе они затягиваются. Но! – Лили ткнула пальцем в экран. – Если бить постоянно в одно место… трещины расходятся. И через них сочится… сама суть Сомниума. Не предметы, а его законы. Сначала это мелочи: в луже отражается не то небо, на стене проступает знак. Это мир подает сигналы. Предупреждает.

Нола молчала. Каждое слово находило в ней жуткий отклик. Отражение в чашке, спираль в тетради… Всё сходилось.

– А он? Синеглазый? – тихо спросила она.

– А это… – Лили снизила голос до шепота. – «Сторож». Вот как тут их называют. – Она снова начала листать. – «Сторож» – это не часть сновидения, они проявляются рядом с теми, чье сознание создает самые опасные трещины. Сначала как тени, потом – вот так. А если сновидящий начинает видеть «Сторожа» наяву… это значит, что трещина прошла через самого сновидца. Что он сам стал дверью. И «Сторож» теперь наблюдает не за сном. Он решает, что опаснее: оставить дверь открытой или… закрыть её. Навсегда.

В комнате повисла тишина. Нола ощутила, как по её спине пробежал ледяной рой мурашек.

– Значит, я… угроза? – её голос сорвался на хрип.

– Нет! – резко ответила Лили, хватая её за холодную руку. – Это значит, что у тебя есть сила, которую…

Она не договорила. Настольная лампа в виде совы вдруг заморгала и с противным потрескиванием погасла. Комнату погрузилась в темноту, подсвеченную лишь мерцанием монитора.

Девушки замерли, прислушиваясь к внезапной тишине. И тогда телефон Нолы, лежащий на столе, подал тихий сигнал мессенджера. Подруги уставились на светящийся экран. На нем горело уведомление от неизвестного пользователя с именем «Shin».

Сообщение было кратким: «Ваша любознательность восхищает, но игра в прятки закончена. Завтра. Сквер у библиотеки. 18:00. Приходите обе. И не опаздывайте.»

Нола и Лили перевели взгляд с телефона друг на друга, в их глазах читался одинаковый ужас и осознание – он не только видел их. Он знал всё. И теперь назначал встречу.

Глава 4. Шин

Вечер воскресенья. Последние лучи солнца пробивались сквозь рваные тучи и разноцветную листву старых кленов, отбрасывая на мокрый асфальт длинные тени. Воздух был прохладным и влажным, пахло опавшими листьями, приближающимся дождем и свежей выпечкой из ларька недалеко от сквера. Раяйоки затихал, укутавшись в серое октябрьское одеяло, тишину нарушали только редкие прохожие, торопливо шагающие по шуршащим листьям.

Нола сидела на холодной скамейке, вцепившись пальцами в гладкое дерево под собой. Каждый нерв в её теле был натянут как струна, которая вот-вот порвётся. Рядом сидела Лилиана, ёрзая и постоянно поправляя сумку на коленях. Сейчас она молчала, то теребя молнию на куртке, то покусывая нижнюю губу, а её взгляд метался по сторонам.

– Может, он не придет? – спросила Лили, пряча нос в высокий ворот куртки. Её голос терялся в шелесте листвы.

– Придёт, – кратко сказала Нола, подавив собственное сомнение.

Лилиана нервно потянулась к своей сумке, обклееной бантиками и самодельными значками с котятами, с грохотом перебирая содержимое.

– Кстати, Я захватила баллончик и мощный фонарик. Мало ли что.

Нола лишь кивнула, все её мысли были сосредоточены на сегодняшней встрече, на том сообщении. И в том бесконечном ожидании, что они коротали, разбирая пыльные коробки.

***

– Ладно, – Лили хлопнула в ладоши, осматривая заваленную комнату. – До вечера у нас куча времени, используем его с пользой. Поищем ответы здесь. – Она указала на груду картонных коробок, сваленных в углу – все вещи, оставшиеся от её покойной бабушки.

Первая пара была наполнена разными безделушками: школьные тетради с забавными рисунками на полях, потрёпанные мягкие игрушки, пакетики с засушенными цветами. Но в третьей, на самом дне, из под стопки старой одежды, Лили нащупала что-то твёрдое. Она вытащила небольшую деревянную шкатулку с необычной резьбой. Изображения на крышке были стерты временем, но угадывались символы, которые Нола видела в кошмарах: переплетенные кольца, полумесяц, и дерево с уходящими в бесконечность корнями и ветками.

– Ничего себе, – с восторгом прошептала Лили, проводя пальцами по шероховатому дереву.

Она открыла защелку. Внутри, на выцветшей от времени бархатной подкладке, лежало несколько листков, исписанных кривым почерком.

***

Ровно в шесть на тропинке появилась высокая фигура незнакомца. Он двигался легко, держа руки в карманах черного пальто. Лицо было молодым, расслабленным, но с ноткой усталости. Его длинные волосы по плечи развивались на ветру, а некоторые пряди лезли прямо в глаза.

Мужчина остановился перед ними, не говоря ни слова. Взгляд скользнул по Ноле, чуть заметно задержался на сумке Лили, и наконец, вернулся к их лицам.

– Привет, – наконец сказал мужчина. Голос был низким и ровным. – Рад, что не передумали.

– Мы пришли, потому что ты знаешь то, чего обычный человек не должен знать, – парировала Нола, вставая. Она выпрямилась во весь свой небольшой рост, стараясь казаться выше. – Говори быстро и по делу. Иначе мы уходим.

Она схватила Лили за рукав, та послушно вскочила на ноги.

Шин, а это несомненно был он, лишь усмехнулся уголком губ, окидывая девушек насмешливым, но настороженным взглядом.

– Для начала, официальное представление. Меня зовут Шин. Я такой же, как вы. Только намного, намного опытнее.

– Как мы? – возмутилась Лили, пряча руки в карманы куртки от холода. – Ты преследовал Нолу! И напал на нас обеих во сне!

– Вот как? Напал? – он театрально приподнял брови и развел руки, словно показывая, что безоружен. – Милые девушки, если бы я хотел напасть, вы бы до сих пор не пришли в себя. Я вас защищал. – он поочередно ткнул в них пальцем.

– Защищал? От чего? – Лили взъерошилась, как сердитый котёнок.

– От чего-то гораздо более устрашающего, чем симпатичные узоры на асфальте. – моментально отрезал Шин.

Он тяжело вздохнул, а его взгляд скользнул в сторону заросшей тропы.

– Здесь не самое подходящее место для разговора. Пойдемте чуть дальше. – Он кивнул в сторону заброшенного фонтана, давно отключенному и заросшему по краям мхом и сорняками. – У вас есть выбор, – его голос внезапно утратил насмешливый оттенок, став ниже и серьёзнее. – Можете продолжить обвинять меня, или сесть и выслушать. Недолго. Я не намерен развлекать вас весь вечер.

Лили и Нола переглянулись. Это могла быть ловушка. Но что-то в его внезапной перемене, в окружающей его напряженности, заставило подруг ему поверить. Лили кивнула, не отрывая от нового знакомого взгляда.

Он повел девушек вглубь сквера, к заросшей сиренью и высокими кустами беседке. Место было укромное, скрытое от чужих глаз. Подруги устроились на холодной каменной скамейке, а Шин остался стоять, прислонившись к заросшей мхом колонне.

– Итак, защита, – Лили скрестила руки на груди, а её пальцы плотно впились в рукава куртки. – Начинай. Мы слушаем.

– Вы лезете куда не следует. – его слова повисли в холодном воздухе. – Ваше любопытство – это бомба замедленного действия. За вами увязался один из обитателей Сомниума – Сторож. Тот самый, который оставил раны на твоём предплечье, – он посмотрел на Нолу. – И тот, кого ты встретила, когда ударилась бедром, – теперь взгляд упал на Лили. – Я подавлял его, чтобы вас не убили. И следил за вами, чтобы не дать вас найти. Вы можете называть это нападением и преследованием. Я называю это защитой.

От упоминания Сторожа девушки невольно переглянулись, обменявшись вопросительными взглядами.

– А кто ты такой? – голос Лилианы дрогнул, смешав панику и любопытство. – Почему всё это знаешь?

– Я выживший, – на миг его взгляд стал отстранённым, потухшим, будто он смотрел далеко внутрь себя. – Я ищу таких, как мы. Потому что… Хранители тоже ищут вас.

Нола чувствовала пробегающий по спине холодок. Этот мужчина говорил то, о чем она боялась даже думать.

– Какие хранители? – прошептала она, уже зная ответ.

– Те, кто охотится на нас. Фанатики, помешанные на своей извращенной вере. – Шин медленно обвел взглядом сквер, будто ожидая, что из-за каждого куста появится угроза. – Их метка – определённый символ. Вы должны были его видеть.

Лили начала лихорадочно копаться в своей сумке. Она достала стопку бумаг и вытащила из неё одну из страниц, развернув к Шину. На пожелтевшей от времени бумаге чернилами был аккуратно выведен тот самый знак. Луна, перечеркнутая крестом, по центру которого был меч.

– Да. Это он. – Шин кивнул, его лицо не выразило ни удивления, ни радости. – Ты сможешь разобрать, что написано на остальных? Или нужна помощь?

– Тебе я их не отдам, – Лили быстрым движением прижала кучку бумаг к груди. – Даже не пытайся.

– Что ж, как пожелаешь, – мужчина пожал плечами. – Мой совет – не ищи способы как расшифровать их в интернете, «РозовыйПони28». И больше не ищи информацию о Хранителях в сети. Так ты только привлекаешь внимание недоброжелательных персон, а нам это ни к чему.

Лили нервно рассмеялась, а Нола посмотрела на подругу с удивлением.

Шин лишь усмехнулся.

– Я могу не только кидать туманные намёки, но и объяснить всё понятным языком. Вам нужна моя помощь. Как, впрочем, и мне – ваша. Сомневаться – ваше право, но тянуть с решением не советую.

– Почему мы должны тебе верить? – Нола почти вплотную подошла к Шину и посмотрела на него снизу вверх, плотно сжимая свои маленькие кулачки. – Какой твой интерес в этом деле?

Шин задержал на ней взгляд, его губы слегка дрожали, а плечи опустились словно под тяжестью невидимой ноши.

– Очень давно кое-кто помог мне. Теперь я хочу помочь в ответ. И похоронить этот чертов культ. – он с силой пнул лежащий рядом камень, и тот отскочил в сторону, прокатившись по сухим листьям. – Вы не должны мне верить, но есть ли у вас другой выбор?

Нола словила себя на том, что в его чертах есть что-то знакомое. Почему-то в голове промелькнули воспоминания о «Довольных Хвостиках», но она не придала этому особого значения.

– Легче всего будет встретиться в Сомниуме. – сказал Шин, снова становясь собранным и резким. – Я уже знаю, в какую дверь входить, а вы двое, – он ткнул пальцем в каждую, – найдите способ прийти вдвоём.

Сказав это, он развернулся и растворился в сумерках так же быстро, как и появился.

Обратная дорога была молчаливой и тяжелой. Девушки шли через пустынный двор, их шаги казались слишком громкими из-за окружающей тишины. Вдруг Лили резко остановилась, вглядываясь в темный угол у подъезда своего дома.

– Нол, смотри… – её голос стал тихим и напряженным.

Нола подошла ближе. В углу, в груде мокрых опавших листьев и какого-то мусора, лежала старая, потрёпанная кукла. У неё были выколоты глаза, а на их месте торчали ржавые швейные иглы. Из-под юбки куклы выглядывал смятый, грязный белый цветок.

Девушки молча переглянулись и крепче взялись за руки.

Войдя в квартиру, Лили, не раздеваясь, прошла к столу и взяла в руки карандаш. Она села, уставившись в чистый лист бумаги, и её рука, будто сама по себе, начала выводить те самые линии. Тот самый символ.

Нола смотрела на это, и по телу бежали мурашки.

– Лили… – начала она разговор. – Я знаю, как встретиться во сне.

– Серьёзно? – Лили уставилась на Нолу широко раскрытыми глазами, карандаш замер в воздухе.

– В детстве мы с Уильямом… – Нола медленно подбирала слова, вспоминая то, что годами старалась забыть. – Когда было особенно страшно, мы уходили в один и тот же сон. Сначала случайно. Потом научились делать это осознанно. Мы договаривались перед сном, представляли один и тот же образ для входа… И встречались. Там.

Лили слушала, затаив дыхание, и её глаза загорелись азартом.

– Коллективное сновидение… Нола, это потрясающе! Значит, мы можем вдвоем найти там этого Шина! – Она, словно маленький ребёнок, захлопала в ладоши и тут же принялась сваливать подушки и одеяло на пол, попутно снимая с себя уличную одежду.

Девушки легли ближе друг к другу, укрывшись одним одеялом. Договорились об образе для входа – массивной деревянной двери с железной ручкой. Они должны были мысленно открыть её и войти вместе.

– Концентрируйся на двери, – шептала Лили, закрывая глаза.

Нола изо всех сил старалась визуализировать дверь, чувствовать её текстуру, холодную металлическую ручку. Она чувствовала рядом теплое дыхание Лили и её сосредоточенность.

Но что-то пошло не так.

Чем глубже Нола погружалась в себя, тем яснее ощущала привычный холод и тишину. Энергия Лили, такая яркая и тёплая в реальности, куда-то исчезала, рассеивалась в темноте за закрытыми веками. Нола пыталась ухватиться за неё, мысленно звать подругу, но её попытки тонули в непроглядной темноте.

Она провалилась в сон одна.

Нола стояла посреди леса, того самого.. Влажный воздух пах землёй после грозы и старыми, уже гниющими листьями. Царила абсолютная тишина, которую не нарушал даже ветер. Стволы огромных деревьев уходили в невидимое небо, а их сплетённые ветви не давали свету ни малейшего шанса пробиться. Это место было прекрасным и пугающим одновременно.

– Где же ты потеряла свою подружку? – раздался знакомый насмешливый голос позади.

Нола резко обернулась. Шин стоял, прислонившись к одному из деревьев. Его яркие, почти сияющие глаза рассматривали её с любопытством.

– Она не смогла прийти, – ответила Нола, стараясь не выдавать дрожь в голосе.

– Очевидно, – он оттолкнулся от дерева и сделал несколько шагов в сторону Нолы. – Способности Лилианы… нестабильны. А у тебя неплохой потенциал. – Шин сделал небольшую паузу, не отрывая взгляда от девушки. – Мир снов общий для всех и в то же время у каждого свой. Каждая его часть – это один из уголков твоей души. – Он повёл рукой, обводя бесконечный лес. – Вот твой – хаос, дремучий лес. Символично.

– Ты сказал, что мы можем поговорить здесь. Так говори.

– Терпения, – мужчина улыбнулся. – Сначала небольшой инструктаж. Для твоей же безопасности. – Он приблизился ещё на шаг. – Первое: теряй концентрацию, иначе мир поглотит тебя, и ты не сможешь выйти, когда захочешь. А ещё хуже – перестанешь иметь возможность контролировать. Помнишь, как я выгнал тебя из твоего же мира?

Нола молча кивнула, а Шин продолжил:

– Второе: твоя воля здесь – главный инструмент. Но ей нужна тренировка. Чем сложнее изменение, тем больше концентрации и… риска.

– Риска чего? – выдохнула Нола.

– Проснуться с адской головной болью? В лучшем случае. В худшем – перестать понимать, где сон, а где явь. Или призвать сюда нечто, что с удовольствием позавтракает тобой. Сомниум нейтрален, но он полон различных обитателей.

Он помолчал, давая девушке осознать сказанное.

– А Хранители? – спросила Нола, сглотнув ком в горле. – Кто они на самом деле?

– Хранители, – его лицо исказила гримаса отвращения. – Когда-то давно они работали в детских домах. Не обычных, а тех, что можно было подкупить. Они находили таких, как мы, «награждали» нас даром, и учили, как контролировать его. Они были как садовники, подрезающие дикий куст.

– Сейчас что-то изменилось? – Нола не отрывала от мужчины взгляда.

– А теперь выжигают весь сад, чтобы сорняки не разрастались. Они считают дар угрозой, а его носителей – браком, который нужно устранить. И всё из-за сбежавшей много лет назад группы детей. Которые разбежались по всему городу, стране, миру. Они стали бомбами, которые Хранители не в силах контролировать.

Он пристально посмотрел на Нолу, которая опустила взгляд, погрузившись в собственные мысли. «И всё из-за сбежавшей много лет назад группы детей» – фраза, которая без остановки крутилась у неё в голове.

– На сегодня достаточно. Больше расскажу когда придёте обе, чтобы не повторяться. Твоя подружка наверняка уже волнуется. Возвращайся. И… будь осторожна в реальном мире. Он не всегда безопаснее, чем Сомниум.

Внезапно Шин резко шагнул вперед и схватил девушку за локоть, его пальцы были холодными, как лёд.

– Вы не одни в своей комнате, Нола. – его шепот было едва слышно, но каждое слово отдавалась эхом в голове. – Кто-то третий стоит в углу. Внимательно присмотрись к нему, когда проснешься.

Нола хотела спросить что-то ещё, потребовать объяснений, но мир вокруг неё поплыл, потерял четкость. Лес начал растворяться в светящемся тумане. В последние секунды она услышала насмешливый голос:

– Я же говорил, не теряй концентрацию, иначе я или кто-либо другой может легко тебя вышвырнуть.

Нола открыла глаза. Над ней был знакомый потолок комнаты Лили, с тонкой паутинкой трещин в углу. Она лежала на матрасе со сброшенным на пол одеялом. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Первое, что она сделала, повинуясь словам нового знакомого – резко повернула голову к самому тёмному углу комнаты.

Он был пуст.

Выдох облегчения застрял у неё в горле. Никого. Взгляд упал на Лили – та обнимала подушку, что-то беззаботно бормоча во сне.

Нола подошла к окну и с силой задернула занавеску, но ощущение, что за ней наблюдают, никуда не исчезло. Оно лишь усилилось, отдавая болью в висках, заставляя сердце биться чаще. Она чувствовала себя мишенью.

В этот момент зазвонил её телефон. Тихий, спокойный рингтон прозвучал как взрыв в стоящей тишине. Нола вздрогнула от неожиданности и полезла в карман куртки.

На экране светилось: «МАМА».

Годами вбитое чувство долга заставило её нажать на зеленую кнопку, прежде чем она успела подумать.

– Алло? Мам?

– Нола, родная, – голос матери звучал сдавленно и испуганно, будто она плакала. – Извини, что отвлекаю… Ты где? У тебя всё хорошо?

– Да, мам, всё в порядке. Я у Лили. А что такое?

– Не знаю, как объяснить… Мне вдруг стало так тревожно, и так страшно за тебя. Показалось, что ты зовешь на помощь… – она неестественно засмеялась. – Наверное, глупости. Старость. Не буду мешать. Ложись спать пораньше, хорошо? Не опаздывай на работу. Папа и Ноа передают привет.

Мама положила трубку. Нола сидела с телефоном в руке, ощущая холод во всем теле. Необъяснимое, тяжелое предчувствие давило ей на грудь, предупреждение Шина не давало покоя, а в голове прокручивались слова матери.