Галина Владимировна Романова
Герои старого кино

© Романова Г.В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все действия и герои вымышлены.

Любое сходство является совпадением

Глава 1

Ему очень нравилось наблюдать. Очень долгое время, показавшееся ему вечностью, Вадим Дмитриев был прикован к инвалидному креслу. Ему приходилось через окно рассматривать зарождение нового дня, прогнозируя, каким тот будет. И он редко когда ошибался, научившись по цвету неба с восточной стороны предсказывать жару или холод, дождь или ветер. И новости центральных каналов были вовсе ни при чем. Он к ним даже не прислушивался. Ему важно было не ошибиться самому. И когда день заканчивался, полностью исключив ошибку в его прогнозах, он засыпал удовлетворенным.

Так прошло пять лет после чудовищной аварии, сделавшей Вадима инвалидом. Он почти не выбирался из дома, с удовольствием наблюдал, записывал, записи архивировал. И собирался жить так до самого своего конца. Это тоже было занятием. Кому-то оно могло показаться скучным, но ему оно уже нравилось. Нравилось не ошибаться!

А потом с ним случился еще один несчастный случай. Вадим на предельной скорости не справился с управлением, видимо задел за бордюр и вывалился из инвалидного кресла прямо под колеса проезжающего мимо автомобиля.

Он в тот момент не сильно перепугался. Что могло быть страшнее его инвалидности? Только смерть? Так она все равно случается рано или поздно. Чего бояться?

Но организм пощадил его, лишив в тот момент сознания. Видимо, для того, чтобы он не ощущал сильной боли. И Вадим знать не знал, что водитель автомобиля не скрылся с места ДТП. Он резко затормозил, выбежал из машины. Нащупал на его шее пульс, убедился, что парень жив. Вызвал всевозможные экстренные службы. Чтобы они зафиксировали, чтобы помогли, чтобы спасли.

И Вадиму помогли. И его спасли.

– Не было, как говорится счастья, да несчастье помогло, так, парень?

Это было первое, что Вадим услышал, придя в сознание на больничной койке.

Невысокий коренастый мужчина с густой темной шевелюрой, в белой докторской форме стоял у окна и на свет рассматривал рентгеновские снимки.

– Где я? – набравшись сил, спросил Вадим.

– Ты в больнице, дружище.

– А что со мной? Что произошло?

Он попытался вспомнить и не особенно вышло.

– Ты свалился со своим инвалидным креслом прямо под колеса проезжающего автомобиля. Хорошо, что человек попался нормальный и все быстро организовал. И тебя доставили к нам уже через двадцать минут. И сразу на стол. – Доктор продолжал смотреть на снимок.

– На какой стол?

– На операционный. Не на обеденный же, – тихо фыркнул доктор. – Я таких молодых баскетболистов не ем ни на завтрак, ни на обед, ни на ужин.

– А откуда вы?..

– Знаю про баскетбол? – перебил его доктор и повернулся наконец к нему. – Так тетушка твоя рассказала. Она примчалась в больницу раньше «Скорой», на которой тебя везли. Где-то живет по соседству. У тебя на шее медальон с ее телефоном оказался. Дядечка, которому ты под колеса свалился, позвонил по этому номеру. Сказал, куда тебя повезут – в какую больницу. Она и сорвалась. Хорошим человеком мне показалась твоя тетка, Вадим. Н-да…

Доктор тяжело прошелся по палате, схватил от стены стул, подтащил к его больничной койке. Сел и с интересом посмотрел на пациента:

– Ну! С чего тебе начинать рассказывать?

– В смысле?

Он никак не мог сосредоточиться. Все размышлял. Потому что у него не было никакой тетки. И никакого медальона на шее у него не имелось тоже. Что это вообще такое? Что за легенды?

У него была девушка, да. Но за пять лет его пребывания в инвалидном кресле она как-то подустала и куда-то подевалась. Поначалу еще забегала, заносила продукты. Потом вовсе пропала. И он научился справляться со всем в одиночку. К нему приходили сотрудники социальной службы, помогали с уборкой, стиркой, приносили лекарства. Продукты ему привозила служба доставки ближайшего магазина. Он за пять лет подружился там со всеми. Готовил себе нехитрую еду. И…

И никакой родной тетки за минувшие пять лет не видел. Ее и не было! Родители его погибли в той самой аварии, в которой он приобрел инвалидность. И…

– В общем, Вадим, у меня для тебя две новости, – вклинился в его мысли голос доктора.

– Плохая и очень плохая? – криво улыбнулся Вадим.

– Нет… Хорошая и не очень хорошая. С какой начинать? – Доктор тряхнул перед ним рентгеновским снимком. – Начну с хорошей. То, что с тобой вчера случилось, оказало хорошую услугу твоей застарелой травме. В твоем позвоночнике кое-что сдвинулось, кое-что вернулось на свои места, и у тебя появилась надежда снова встать на ноги, Вадим.

Он попытался приподняться на локтях, но острая боль в спине вжала его в койку. Вадим застонал, зажмурившись.

– Не спеши, – похлопал его по плечу доктор. – Всему свое время.

– Хорошо. – Он часто подышал, восстанавливая сердцебиение. Приоткрыл глаза. – А не очень хорошая новость?

– Не очень хорошая… Тебе предстоят еще минимум две операции. А потом долгий реабилитационный период. Будешь заново учиться ходить. Готов к испытаниям?

Он кивнул. Просто кивком подтвердил свое желание, потому что горло перехватило. Говорить не мог. Что он мог рассказать доктору о своих желаниях и мечтах?

Что в нем было столько жажды хватать эту жизнь руками? Глотать, захлебываясь, воздух улиц? Он так долго, так безнадежно долго сидел в инвалидном кресле возле окна, встречая рассветы и провожая закаты, что долгая реабилитация для него и не испытание вовсе, а подарок судьбы.

– Вот и отлично. Пока отдыхай. А потом обсудим график.

Доктор встал со стула. Вернул его на место – к стене. Возле двери притормозил.

– Медсестра вернет тебе твой телефон. Свяжись со своей теткой, пожалуйста. Она что-то после первого визита не спешит тебя навестить. А мне надо задать ей несколько вопросов. И получить ее согласие на предстоящие операции. Она ведь твой опекун? Я правильно понял?

Вадим кивнул, ничего вообще не понимая. Но вдруг сообразил.

– Вы, пожалуйста, верните мне мой медальон с ее номером телефона.

– Так она его забрала, – недоуменно поднял кустистые брови доктор.

– Тогда номер ее мне продиктуйте, пожалуйста. Его точно нет в моем телефоне. – Вадим виновато улыбнулся. – Так получилось… А еще лучше – пусть медсестра его туда вобьет. Хорошо?

– Хорошо, – удивленно глянул доктор и ушел.

Минут через двадцать к нему вошла медсестра, вкатывая тележку с медикаментами. Поменяла ему лекарство в капельнице. Поставила сразу три укола. Вытащила его телефон из кармана и положила на тумбочку.

– Номер вашей тети я вбила, – отчиталась она с серьезным лицом. – Через три часа поменяю капельницу. Отдыхайте. Обед вам велено пропустить. Ужин принесу.

– А воды можно?

– Воды можно. Принесу, – пообещала она и ушла, толкая ладошкой каталку с лекарствами перед собой.

Стоило ей выйти, Вадим сразу схватил с тумбочки телефон. Открыл журнал звонков. Самый верхний номер принадлежал неизвестной ему женщине. Медсестра записала ее Викторией.

Он тут же ткнул пальцем в телефонную трубку на дисплее. Неизвестная ему Виктория долго не отвечала. Наконец отозвался недовольный женский голос с легкой хрипотцой:

– Слушаю!

– Добрый день, Виктория, – ответил Вадим и неожиданно почувствовал страшную слабость. – Простите, мы незнакомы. А все в больнице уверяют – и доктор, и медсестра – что вы моя тетя. Видимо, произошло какое-то недоразумение, и я хотел бы…

– А, самозванец, – перебила она его странно грустно. – Тот самый, который остался в живых после аварии на перекрестке Мичурина и Летней. Так?

– Так. Остался в живых. А вам это факт кажется не очень… – Он поискал слова, но мысли путались от слабости. – Кажется не очень приятным?

– А что приятного в том, что на твоей шее оказался медальон моего племянника? Кстати, как он там оказался?

– Не знаю. Когда я выбирался из дома, никакого медальона на моей шее не было. И это точно. Потом все помню урывками. Но про медальон – ничего не помню. А кто он – ваш племянник?

– Мой племянник… – Она молчала недолго, потом начала говорить зло и хлестко: – Этот великий сраный оболтус! Он сворачивает мне кровь уже три года. Такой вот достался мне подарочек от непутевой сестрицы, упокой, Господи, ее душу!

– Вы его тетя? Все же вы его тетя?

– Его, его тетя, не твоя. Хотя я тебя немного знаю. Мы живем неподалеку. И я видела тебя в коляске на улице и в парке напротив дома. Слышала про аварию несколько лет назад. Про гибель твоих родителей. Про твою инвалидность слышала и видела. И про то, что ты раньше был баскетболистом, – фыркнула она выразительно. – Я примчалась по звонку виновника ДТП, пребывая в твердой уверенности, что мой раздолбай-племянник опять попал в какую-то гадкую историю.

– Он в них попадает? В истории?

– Периодически! – повысила голос Виктория. – Я примчалась, а на месте моего племянника какой-то высокий мускулистый парень в инвалидном кресле. Точнее, на тот момент ты валялся под колесами авто. Вот, знаешь, если бы я лично не отсмотрела десятки раз запись с камеры наружного наблюдения, я бы точно подумала, что мой засранец все это придумал.

– Что? Что он придумал? – Вадиму разговор стал казаться каким-то нечистым, нехорошим. – Что колесо моей инвалидной коляски наедет на бордюр, я не справлюсь с управлением и вылечу на проезжую часть? Извините, но мне кажется, вы бредите.

– Согласна, – вдруг произнесла она с грустью. – Так себе версия. К тебе никто не подходил, не толкал, не пытался вытащить из-под колес. Только спасатели. Среди них не было никого, кто бы знал моего племянника. Я всех опросила.

– Вы? Опросили? Вы из полиции, что ли? – начал немного прозревать Вадим.

– Так точно, гражданин потерпевший – Вадим Сергеевич Дмитриев. С вами говорит майор полиции Соколова Виктория Степановна, – отрапортовала она. – И у меня – лично для меня – скверные новости. Кажется, мой идиот-племянник снова куда-то встрял. И на этот раз серьезно. Потому что я его уже неделю считаю пропавшим без вести. А его медальон на твоей шее. Странно, да?

Глава 2

– Вика, ты просто чокнутая овца!

Указательный палец ее парня с силой протыкал воздух в метре от ее лица. И она лениво подумала, что если этот палец сократит расстояние, то она его непременно сломает. И пусть ее парень воет, ноет, пишет на нее жалобы во все инстанции, палец она ему сломает. Потому что не фиг размахивать им перед ее лицом. Да еще с такой силой.

Вообще-то, парень этот, по имени Гена, стал ее бывшим вчера в обед. До этого, как говорится, ничто не предвещало. Все было ровно в общении, страстно в койке, умеренно терпимо в быту. И вот вчера в обед все и случилось.

Она была на службе, отрабатывала на адресе очевидцев повреждения на парковке дорогой иномарки, когда ей позвонил незнакомый гражданин и наговорил такого…

– Я сбил парня, – нервно заявил он по телефону. – Нечаянно. Он под колеса упал. Сам виноват.

– Допустим, – отозвалась она рассеянно. – Мне зачем об этом знать?

– Потому что у него на шее медальон, там ваш номер телефона. И еще выбито: позвоните моей родной тетке. Вот я вам и звоню!

– Адрес! – громко выкрикнула она, перепугав стайку опрашиваемых старушенций.

Мужчина назвал адрес. Она и помчалась, нарушая все мыслимые правила проезда, по дворам. Доехала рекордно быстро. Сразу увидела место ДТП, но вместо своего племянника, которого она и ругала по дороге, и жалела, обнаружила парня-инвалида из их микрорайона.

Лично с ним Вика не была знакома, но печальную историю его жизни слышала. И иногда видела, как он едет по улице в своей инвалидной коляске. Но в основном это случалось в теплое время года. Осенью, зимой и ранней весной парень безвылазно сидел дома. И она частенько с улицы замечала его возле окна – третий этаж не так уж высоко, а парень был рослым, в прошлом баскетболист.

Вика не стала ничего отрицать, опровергать и даже вызвалась сопроводить машину «Скорой» до больницы. Надеялась, что парень придет в себя и откроет ей секрет: откуда, мать его, у него на шее медальон ее непутевого племянника. Пока ехала, позвонила в отдел и попросила сбросить ей данные на этого баскетболиста. Надо же было в больнице называть его как-то!

Ребята прислали данные, их она назвала в больнице. Но к нему ее не допустили. Вадима Дмитриева сразу отправили на операционный стол.

– Вам лучше уехать. Отдохнуть, – с сочувствием смотрела на Вику медсестра приемного покоя.

Вике очень хотелось нагрубить ей, послать куда подальше. Просто потому, что она сама ни хрена не понимала: что происходит? Где ее непутевый племянник Степка? Что за игры с медальоном?

Он же сам это придумал, напившись однажды какой-то паленой дряни и отключившись под кустом. Его тогда отправили в обезьянник, где он ничего толком не мог рассказать о себе. И долго не мог – целых два дня. А она эти два дня сгорала от тревоги. Вот он и придумал медальон с ее контактами. И не расставался с ним уже скоро как год! И вдруг…

– Вам лучше пойти домой, – настойчиво выпроваживала ее медсестра приемного покоя.

– Спасибо, – с трудом пропихнула сквозь стиснутые зубы Вика и поехала домой.

На службу возвращаться смысла не было. Время шло к обеду. Приехать, чтобы пойти в столовку? У нее дома кастрюля мясных щей со щавелем – ее любимых. И сметана есть. И хлеб подовый. И яйца вареные. Полный комплект для вкусного обеда. И от дома она совсем близко. Заедет, пообедает, потом на службу вернется.

Заехала!

Характерный хор стонущих особей мужского и женского пола она услышала еще перед дверью на лестничной клетке. Потому и открывала дверь со всеми предосторожностями. Чтобы не спугнуть тварей. А вот потом!..

Потом была жесткая расправа. Девица верещала, собирая бельишко по полу и получая от нее подзатыльники. Гена валялся на полу, свернувшись эмбрионом. Получил под дых…

Сегодня она вызвала его за вещами. Не могла существовать рядом с его шмотками. Все время на них натыкалась.

– Или вывозишь сейчас из квартиры. Или собираешь вечером по двору, – пригрозила Вика, позвонив изменнику.

Он примчался. Вещи собрал. И вдруг начал что-то выяснять. Как-то пытаться оправдаться. Ну глупо же!

– Вика, ты слышишь, что я тебе говорю?! – надрывался Гена, продолжая протыкать воздух в метре от ее лица своим указательным пальцем.

– Что? – Она намеренно шагнула вперед, чтобы сократить расстояние.

Но гаденыш перепугался и отступил.

– Ты тяжелейший человек в мире, Вика! Ты неподъемная глыба! Ты бетонная плита! Как же я устал от тебя! – продолжил он орать, но конечности убрал от ее лица подальше.

– Теперь отдохнешь, – с вызовом вскинула она подбородок. – И от меня. И от квартиры моей просторной отдохнешь, куда ты, сволота такая, регулярно баб водил, пока я служила верой и правдой своей стране.

– Ложь! – оскорбился он фальшиво. – Кто тебе сказал?

– Привести всех свидетелей? Или показать тебе запись с камеры, которую я тайно установила дома? – врала без зазрения совести Вика.

– Камеру?! – ужаснулся Гена и побледнел. – Ты за мной следила по камере?!

– А как же!

Вика на всякий случай убрала руки в задние карманы джинсов, чтобы не надавать по морде Генке сразу же. От греха, как говорится, подальше убрала.

– Тогда ты… – Он быстро отступал к входной двери, успев по пути подхватить свои дорожные сумки, туго набитые вещами. – Тогда ты должна знать, что я ни при чем!

– Ну да, ну да, телки сами тебя домогались. А ты, бедненький…

– Хватит, Вика, – смиренно повесил голову ее бывший парень. – Хватит о бабах. Тут, каюсь, изменял тебе. В твоей же хате, да. Мерзавец я. Можешь меня за это ударить.

А вот зря он позволил. Зря так сказал. Она ведь ударила. Не выпуская рук из карманов джинсов, Вика сделала резкий выпад ногой и ударила Гену прямо в самое сокровенное его место. И сумки он выронил, и сам упал на пол, больно стукнувшись коленями. И завыл.

– Напросился, – ответила Вика кратко.

– Ну я же фигурально. Какая же ты овца, Вика! – ныл Гена и ежился на полу.

– Ты фигурально, а я ногой.

Она присела перед ним на корточки, схватила пальцами за подбородок, задрала его голову так, чтобы глаза Генкины были как раз напротив.

– Итак… Что ты хотел мне сообщить?

– Ничего, – задохнувшимся голосом ответил Гена.

– Ты сказал, что я должна знать, что ты ни при чем. А кто при чем? В чем – при чем? О чем разговор вообще, а?

– Отстань, – попросил он.

– Не-ет. Или ты мне все рассказываешь, или схлопочешь еще раз. Но уже будет синяк. А тебе при твоей работе синяки противопоказаны.

Гена работал менеджером по продаже автомобилей в большом автомобильном салоне. Работал с трех дня, утро у него всегда бывало свободным. И вот он, как обнаружилось, пользовался этим временем на всю катушку. На работу он тщательно одевался. Каждый день свежая белоснежная рубашка. Чистые выглаженные брюки. Начищенные ботинки. И уж конечно, никаких грязных ногтей или синяков на лице.

Угроза подействовала. Он оторвал ее пальцы от своего подбородка, уселся на полу, привалившись к стене. Подышал протяжно. А потом сказал:

– Я про твоего Степана.

– Про племянника? – будто удивилась Вика, хотя внутри все до невозможности сжалось. – А что с ним не так?

– Ладно, Вика, придуриваться, – фыркнул Гена злорадно. – А то ты не знаешь о проблеме!

– О какой конкретно проблеме идет речь, Гена? – Она резко встала, заставив его вжаться спиной в стену. – Жажду подробностей.

– Твой Степка попал в настоящее дерьмо. Причем по самые уши. Ты вот когда его в последний раз видела, а? Молчишь?

Вика посчитала и ответила, что три дня назад. Хотя уже было семь с сегодняшним.

– Врешь, малыш, – сразу распознал ее прием Гена. – Его нет уже неделю.

– Откуда такая осведомленность? Неделю назад он готовил мне ужин и рано лег спать. Это когда ты уехал по делам. Теперь понимаю, по каким именно.

Это было правдой. Степка неделю назад приготовил ужин. Макароны сварил и на сковородке обжарил их с тушенкой. А потом написал ей, что спит. Чтобы она его не будила и в комнату не совалась. Она и не сунулась. Макароны поела, душ приняла и спать легла. Умоталась по службе.

– Не было его тем вечером дома, Вика. – Гена встал, хотя и морщился, и постанывал. – Да, он готовил что-то. Помню, ты мне говорила. Но потом он из дома ушел. И встретился со своими дружками. И они… Они угнали машину.

– Откуда ты знаешь?! – Она почувствовала, как ноги слабеют и перехватывает дыхание.

– Я видел процесс. Был в том доме, где парковка. Да, да, не смотри на меня так! Я соврал насчет поездки по делам. Я был с девушкой, с хорошей знакомой, коллегой. У нее на квартире. Вышел на балкон подышать воздухом… – Он запнулся, поймав ее взгляд. Поежился. – Я все честно тебе рассказываю. Мы ведь с тобой теперь не вместе. Уже не пара.

– Что ты видел с балкона? – перебила она его.

– Их было двое. Один из них Степка. Второй – его дружок. Заходил как-то сюда за ним. Я его срисовал. Они сначала крутились вокруг дорогой тачки. Ходили вокруг нее, сканировали, видимо. Я же не знаю точно, я не угонщик. Потом дверь открыли, «сигналка» не сработала. Сели и уехали. Девушка, с которой я… Ну у которой я…

– Не суть, что именно – которую ты что-то там! Дальше!

– Она, в общем, тут же позвонила в полицию. Оказалось, что видела все из кухонного окна. Она описала приметы. Но по ним никого не удалось опознать. А камеры в тот день во дворе не работали. И вот теперь Степку ищет и полиция, и… И бандиты, Вик.

У нее свело лицо от страшного предчувствия беды. Теперь самой настоящей, опасной беды. Это не хулиганка с разбитым окном у соседки с первого этажа. И не вытоптанная клумба. И даже не беспамятство под кустом в луже собственной блевотины. Это…

– Почему бандиты? – мотнула она головой, приводя себя в рабочее состояние полицейского, для которого ничего личного, только служба. – Он умыкнул тачку у бандитов?

– Нет. Тачка не была бандитской. Или была, точно не знаю. А вот в тачке могло быть…

Гена сделал скорбное-прискорбное лицо, подхватил сумки. И на всякий случай открыл дверь пошире. Решил, что она не станет его лупить при возможных свидетелях. Идиот! В это время на их лестничной площадке не было никого. И в квартирах – двух других – тоже. Все соседи на работе. Так что ввалить ему она могла запросто.

Но это потом.

– Стоять, Гена, – громко приказала Вика и на всякий случай схватила его за воротник тонкой пижонистой куртки. – Что было в тачке? Деньги? Ворованные телевизоры? Быстро! Внятно! Ну!..

Он ее хорошо знал. Когда она в таком состоянии, с ней лучше не связываться. И поэтому он ей рассказал все, что знал. Все, что слышал от своих коллег на работе.

– Сама знаешь, к нам за автомобилями кто только не приходит. – Гена уже стоял на лестничной клетке, успешно высвободив свой воротник из ее пальцев. – И разговоры, разговоры.

– Сплетничаете с клиентами? – приподняла брови Вика.

– Бывает, – не стал Гена отрицать.

– И что тебе удалось узнать об этом угоне?

– То, что твой племянник увел уже угнанную тачку.

– В смысле?! – Ее словно ледяными пальцами за горло схватили, так стало не хватать дыхания.

– По слухам, тачка была куплена где-то в восемнадцать ноль-ноль. Одним уважаемым человеком. Фамилию не скажу, не знаю. Человек этот, вместо того чтобы поспешить машину зарегистрировать, поехал ею хвастаться к своей… – У Гены сделалось скорбное лицо. – В общем, к своей подруге поехал похвастаться. Машину оставил на парковке под окном. И пока он с ней там шпили-вили, сработала сигнализация. Он будто бросился сразу на улицу и… И не вернулся. И кто-то из соседей его подруги видел, как дяде шлепнули по макушке и отправили его в багажник.

– И он был в багажнике, когда Степка с другом угнал машину?

– Вроде того.

Гена подхватил сумки и двинул к лифтам. Но Вика снова его окрикнула:

– Адрес мне скажи.

– Который? – наморщил тот лоб, обернувшись.

– На котором ты видел Степку.

– А, этот…

Гена опустил голову и минуту размышлял: чем это может ему аукнуться? А его любовнице?

Интересно, это та девица, которую Вика вчера гоняла по своей квартире? Или еще одна случилась? Или он каждую покупательницу и коллегу окучивает? Так, дополнительным бонусом оказывает услуги. Придурок!

Но спрашивать об этом Вика не стала. Неинтересно уже.

– Я не стану допрашивать твою любовницу, Гена, – пообещала Вика и снова соврала.

– Хорошо. Записывай.

Она быстро записала в телефон адрес, с которого ее племянник угнал дорогую иномарку.

– Еще вопрос. Последний, – догнала она его уже у лифта.

– Ну что еще, Вика?! – вытаращился на нее бывший парень.

Он уже кому-то писал сообщение, а она отвлекала.

– Тот адрес, на котором Степка засветился, – это адрес бандита, угнавшего тачку и отправившего хозяина в багажник? Или это адрес самого дяди?

Он моргал как заведенный несколько секунд. Потом замотал головой:

– Не знаю. Об этом тебе лучше спросить у полицейских, которые выезжали на вызов. А почему ты спрашиваешь?

Ответа он не дождался. Подъехал лифт, двери разошлись. Гена шагнул внутрь и даже не попрощался, уехал.

Глава 3

– Тебе не кажется, майор Соколова, что ты зарываешься? Нет?

Подполковник Осипов, начальник ее отдела, смотрел на Вику исподлобья, намекая на ее служебное несоответствие. Но во взгляде сквозило еще кое-что личное. Ревность, обида. А все почему? Потому что Вика отвергла его ухаживания два месяца назад. Именно тогда Осипов вдруг сделался до невозможности настойчивым. Даже грубо настойчивым. И она едва не надавала ему по лицу в тихом месте в темное время суток.

– У меня есть парень, Роберт! – возмутилась она тогда, отрывая его руки от своей груди. – Никаких служебных романов! Это мой принцип!

– Принципы можно менять. Как и парней, майор. Не ломайся ты!

Она простила его тогда лишь потому, что он был пьяным. И наутро извинился. Если бы этого не было, она бы точно перевелась в другой отдел.

– Жду объяснений, майор, – продолжал сверлить ее взглядом Осипов Роберт Николаевич. – Где ты была полдня?

Рассказать ему, что выпроваживала Генку из квартиры и из своей жизни? Нельзя! Пристанет снова. Поделиться новостями о проблемах с племянником? Тем более нельзя. Осипов – злопамятный, гад, – будет тогда держать ее на крючке постоянно. И она частично соврала.

– Гоняла по адресам по угону. Помните, товарищ подполковник, ту самую иномарку, которую угнали ночью с детской площадки?

– Здра-а-а-сте-е! – ухмыльнулся тот недобро. – Тачку нашли, Соколова!

– Когда? – вытаращилась Вика.

Она правда не знала. И на адреса еще только собиралась.

– Час назад. Угонщик – сосед по подъезду – явился сам в полицию и признался, что решил отомстить соседу за то, что тот вечно паркуется на детской площадке. Протокол уже составлен.

– А мне никто не собирался об этом рассказать, нет? – вдруг разозлилась она. – Я как дура…

– У дуры, если она хочет быть в центре событий и новостей, прежде всего должен быть включен телефон, – приподнял идеальные брови Осипов.

Если откровенно, Вика подозревала, что над его бровями регулярно работает какой-то мастер. Либо выщипывает. Либо подкрашивает. И это ее смущало и немного настораживало. Генка, конечно, засранец, каких поискать, но брови не выщипывал. Ограничивался маникюром. Таковы были требования работодателя.

А она…

Последний раз была у любимого мастера полгода назад. Волосы от природы были густыми, особого ухода не требовали. Подстригала посеченные кончики редко. Их и не было почти. Потому что она их не сжигала никакими плойками, утюжками, покрасками. Закручивала в высокий пучок ежедневно либо хвост завязывала. Ногти подстригала сама, держала их чистыми. И почти никогда не красила.

А вот Осипов…

Странный персонаж, если разобраться. Был женат десять лет, детей не нажил. После развода почему-то остался в трехкомнатной квартире жены. А та уехала куда-то в глубинку поднимать сельское хозяйство. Так он рассказывал. В любвеобильности не замечен. Будто и серьезен, и благонадежен. Но вот Вику осмелился пару месяцев назад хватать за грудь в темном переулке. И, что характерно, повода она ему никакого не давала!

– Просто ты красивая очень, Соколова, – пояснил он наутро, когда извинялся. – Устоять рядом с тобой, чтобы не попробовать… Очень сложно. Прости.

После того случая попыток ее полапать начальник больше не предпринимал. Но придираться начал по каждому удобному случаю.

– Так что с телефоном, майор? Я звонил тебе трижды. – Взгляд Осипова не менялся, по-прежнему был суровым и небеспристрастным.

– Разрядился. А я не заметила. – Она швырнула сумку на стол, почти с разбегу села в кресло, закидывая ногу на ногу. – Что у нас нового, кроме успешно раскрытого угона?

– У нас?

Тут вдруг Осипов неожиданно выбрался из-за стола и заходил по кабинету с заложенными за спину руками. Он о чем-то размышлял. И размышления его были тревожными.

– У нас, Соколова, случилось пополнение в отделе. Через полчаса оно сюда явится. С вещами. Вот за этот вот стол.

Рука Осипова соскользнула с поясницы, и палец ткнул в пустующий рядом с Викой стол. Тот пустовал уже полтора года. Как напарница Вики ушла в декрет, так и оставался пустым.

– У нас новенький?

Она еле сдержала улыбку. Ей новость понравилась. Служить один на один с Осиповым в последнее время стало невыносимо. Он без конца брюзжал и придирался.

– Это некто майор Калинин, – не заметил ее радости Осипов, продолжая шагать по кабинету. – Личность интересная.

– Да? И чем же он так интересен? Раскрываемость стопроцентная?

– Погоди ты про раскрываемость, Соколова, – поморщился подполковник. – Репутация у него скандальная. Весьма скандальная.

– Ух ты!

Вика уложила локти на стол, насторожилась. Иметь в напарниках скандалиста, или алкаша, или ловеласа совершенно не хотелось. С прежней напарницей, ныне воспитывающей близнецов, они сдружились. И даже доверяли друг другу маленькие секретики. Но про проблемы со Степкой напарница не знала. Этой информацией Вика не делилась ни с кем.

– И чем же он оскандалился? – поинтересовалась Вика.

Осипов замер возле окна, внимательно рассматривая что-то на улице.

– Переспал с женой начальника?

– Не знаю я, с кем он спал, – раздраженно отреагировал Осипов. – Знаю, что у Калинина большие проблемы с субординацией. Он как будто не знает, что это такое. А также обостренное чувство справедливости. Может и до мордобоя довести ситуацию. Набор превосходный, для того чтобы лишиться покоя.

– И что, прямо в драку бросается, если чувствует себя уязвленным? – качнула она головой.

– Может и в глаз дать, да, – тяжело вздохнул Осипов. – Вон он, подъехал уже. Стоит у машины и рукой мне машет. Клоун!

Калинин вошел в кабинет ровно через три минуты. Столько времени ему понадобилось, чтобы дойти от стоянки до входа в отделение полиции, миновать турникет, подняться на второй этаж и пройти узким коридором в самый торец – там была их дверь.

– Здрас-сте! – вошел он с полупоклоном. – Наше вам, господа коллеги!

Среднего роста, черноволосый, глаза карие, рот яркий, не перестающий улыбаться. Плечи широкие, шаг уверенный, тяжелый. Может, из-за мешковатой кожаной куртки, но Вике показалось, что у Калинина проблемы с лишним весом.

Не услышав ничего в ответ – Осипов и Вика лишь осторожно кивнули, – Калинин дошел до пустующего стола. С грохотом швырнул на него картонную коробку. Там что-то загремело и звякнуло.

– Не обращайте внимания, майор, там разбиться нечему, – пояснил он, перехватив ее взгляд. – Канцелярка и немного личных вещей.

Личными вещами оказались два теннисных мяча, мишень дартса, ощетинившаяся дротиками, бутылка коньяка – не начатая. Большая белая чашка с черной надписью «МОЯ» – большими буквами. Пустая кобура, которую Калинин тут же загнал в нижний ящик стола.

Он швырнул рядом с монитором компьютера перекидной настольный календарь с закладкой на сегодняшнем дне. Сел в кресло, откинулся на спинку, скрестил пальцы на животе. И с улыбкой спросил:

– Ну что, коллеги? Так и будете на меня таращиться? Или познакомимся уже?

Осипов побелел. Медленно подошел к столу, за которым развалился вновь прибывший подчиненный. Сузил глаза и прошипел:

– Встать, майор! И доложить по форме!

– Ух ты! – криво ухмыльнулся Калинин.

Он будто нехотя встал, оказавшись чуть ниже подполковника. Но для дуэли глазами помех не возникло. И они вдоволь насмотрелись друг на друга. Вике даже стало казаться, что она видит легкий дымок в пространстве между ними.

– Майор Калинин прибыл для дальнейшего несения службы, – доложил он по форме. – Он же Сергей Иванович. Можно просто Сергей и на «ты». А можно и Серый. Как кому вздумается. Отзываюсь на все. В быту неприхотлив. К лотку приучен, как говорится.

Тут уж Вика не выдержала и фыркнула. И тут же свирепый взгляд Осипова достался и ей тоже.

– Подполковник Осипов. Роберт Николаевич, – представился он в ответ. – Начальник отдела, не признающий фамильярности, разнузданности и недисциплинированности. В случае несоблюдения дисциплины или игнорирования моих указаний, а вы этим славились на прежнем месте, майор, будет наложено взыскание. Вам все понятно?

– Так точно, товарищ подполковник, Роберт Николаевич, – вытянулся в струну Калинин.

Но Вика голову дала бы на отсечение, что тот прикалывается. Яркий рот Калинина продолжал выдавать ухмылки.

– В общем, знакомьтесь тут со своим напарником, майор, я к руководству.

Кому из майоров отдела Осипов адресовал свои слова, было непонятно. Уточнять они не стали. Да он и ушел через минуту.

– Ну что, красавица! – оскалил свой яркий рот Калинин в широкой улыбке. – Будем знакомиться? Я Серега.

– А я – майор Соколова. Виктория. И послушай, Сергей. – Она развернулась в кресле в его сторону, сделала строгое лицо. – Давай договоримся сразу, на земле… Никаких красавиц, красоток, лапусек и прочей хренотени! Мы напарники. Спина к спине, так?

– Давай так, – подергал он широкими плечами. – Если у тебя принципы, я не против.

– Мне плевать, против ты или нет, – заговорила она еще строже. – Балаганить будешь вне службы со своими девчонками.

– А ты ею не сможешь стать, нет? – Черные лохматые брови Калинина запрыгали вверх-вниз. – Такой вариант невозможен?

– Такой вариант исключен.

– А чего так?

И тут новенький, провалиться бы ему, лег животом на ее стол. Подпер подбородок локтем и уставил на нее очи свои бесстыжие. И что хочешь, то и делай! Вика решила, что надо встать и отойти, желательно подальше. Но почему-то сидела. И смотрела на него почти не моргая.

– А то! – наконец-то обрела она дар речи. И тут же принялась врать напропалую: – У меня парень есть, мы скоро поженимся. И вообще, ты не в моем вкусе.

– А что так? Какие тебе нравятся? Мажористые, пижонистые?

– Встань со стола, Калинин, – окончательно пришла она в себя и поморщилась. – И не будь таким навязчивым. Лучше расскажи, откуда перевелся, почему? Какой багаж за плечами? Репутация у тебя, прямо скажем, так себе.

– Да?

Он сполз с ее стола, сунул руки в карманы мешковатой кожаной куртки. Подошел к окну. Опершись задом о подоконник, уставился ей в переносицу.

– И что обо мне говорят? – спросил, растратив всю свою веселость.

– Ну… Что неуправляемый, скандальный, безбашенный. Что коллеги твои перекрестились, когда ты ушел, – врала она без зазрения совести. – Даже говорили, что ты переспал с женой начальника.

И он, что странно, не удивился ее последним словам. И, погрозив ей пальцем, проговорил:

– Это она со мной спала, а не я с ней.

– О как! А так бывает?

Вика поставила себе зачет за проницательность.

– И еще как!

– А все остальное?

– Все остальное брехня. – Калинин посмотрел на нее вполне нормально, без ухмылок. – Отпускать меня не хотели. Я ушел сам. И не из-за жены начальника. Они давно не вместе, если что. Я ушел, потому что мой напарник… В общем, ты все равно узнаешь. Он попал в беду. И я считаю, что из-за меня.

– Разбирательство было?

– И еще какое!

– Выводы сделали? Не в твою пользу?

– Как раз наоборот, майор. – Он вдруг резко отвернулся от нее к окну. – По результатам проверки я весь в белом. Но я-то так не думаю. И мой напарник… Он не должен был словить мою пулю.

– Он погиб?! – ахнула Вика.

– Нет. Он выжил. Но полгода по больницам. Кстати, он тоже меня не считает виноватым. Типа, сам нарвался. Я же его предупреждал, чтобы он не лез в тот гараж. Говорю, давай тяжелых дождемся, они проверят. Нет, что ты! На кураже! Ну и… Случилось так, как случилось. Он после ранения в дежурку пересел. А я… А я мимо той дежурки проходить не мог. Я должен был его за рукав схватить и остановить! Я был старшим по званию и возрасту. Вот так вот, Вика Соколова, бывает. И я тоже хочу с тобой прямо сейчас, здесь, на земле, договориться…

Калинин резко обернулся, серьезность сделала его лицо неузнаваемым. Рот сложился в тонкую линию. Глаза как два пистолетных дула. Подбородок заострился.

И увиденное ей понравилось, да. И даже пришлось себя одергивать и напоминать себе, что каких-то пару часов назад выставила за дверь своего парня. И ни о каких новых отношениях, тем более с этим клоуном, и речи быть не может.

Но засмотрелась же!

– Мы в одном звании, Соколова Вика, но я всегда старший. Это понятно?

– В смысле? – не сразу съехала она с романтических рельсов.

– Я старший на выезде. И это не обсуждается…

Нет, она хотела бы обсудить этот ультиматум, и еще как! И наговорить ему много неприятных слов. Чтобы не задирал нос, не брал на себя слишком много. Но не успела. Вошел Осипов.

– У нас труп, коллеги, – обронил он, ни на кого не глядя. – Собирайтесь. Группа уже в сборе. Ждут вас.

– А где? Кто? – Вика полезла за курткой в шкаф, сумка уже была в руках.

– А труп, коллеги, скверный, – поморщился Осипов, как от кислого. – Тело найдено в лесополосе в тридцати километрах от города. Со следами насильственной смерти. И это Витя Апрель – криминальных дел мастер. Подробности там какие-то неприятные. Все узнаете на месте. В путь!

Глава 4

Пока они ехали на ее машине на место обнаружения трупа, они молчали. Калинин по непонятной причине. Вике просто не хотелось с ним разговаривать. Да и вообще ни с кем. Она упомянула в разговоре с новым коллегой парня, который у нее будто бы есть и за которого она якобы собралась замуж. А на самом-то деле парня у нее на данный момент никакого и не имелось. И это было скверно. Потому что Вика не терпела одиночества. Она его ненавидела. Пустота в квартире ее угнетала. Тишина оглушала. Широкая постель казалась необитаемым островом, который не терпелось покинуть.

Ей нужен был кто-то рядом. И желательно тот, кто недурен собой, аккуратен и внимателен. Генка до поры до времени годился. Но, как оказалось, не только ей. Имел любовницу, и не одну. И как давно это началось, можно было только догадываться.

Она со вздохом повернула на заправку.

– Бак полный, – подал голос Калинин с пассажирского сиденья.

– Кофе возьму. Ты будешь?

И вот тут он неожиданно разговорился. И оказалось, что всем на свете тонизирующим напиткам Калинин предпочитает зеленый чай. И пока Вика пила кофе с заправки, который оказался вовсе не дурен, она выслушала целую лекцию о пользе зеленого чая.

– И твой пекан с кофе – это преступление, коллега, – завершил он назидательным тоном.

– С чего это? Пекан очень вкусный. Что не так?

Она вытерла рот салфеткой. Скомкала, сунула в опустевший картонный стаканчик.

– Потому что кофе с булками употреблять нельзя.

– А коньяк можно! – фыркнула Вика и пошла к урне выбросить мусор.

– Коньяк – это подарок, – понеслось ей в спину. – От напарника. Он мне его принес в первый же день выхода на службу после ранения. Считает, что я спас его, когда потащил на себе к дороге «Скорая» не могла туда проехать. Этот коньяк я не открываю.

– Принято, – буркнула она, усаживаясь за руль. – Какой-то ты со всех сторон положительный оказываешься, майор. И коньяк не пьешь. И зеленый чай только употребляешь. Про тебя совсем не то рассказывали.

– Про тебя тоже, – ответил он и расплылся в довольной ухмылке. – Я же наводил справки, Вика. Я же мент до последнего нерва. Я даже в одну и ту же закусочную хожу только по причине того, что знаю там весь персонал как свои пять пальцев.

– Боишься, отравят? – округлила глаза Вика.

– Запросто. Я же многим людям кровь попортил. Я же мент, – закончил он с гордостью. И добавил: – И я очень хороший мент…

Место происшествия они увидели издалека. Тот, кто оставил в лесополосе тело Вити Апреля, не очень старался его спрятать.

– Его просто кинули тут, и все, – сделал заключение Калинин, осмотрев все вокруг. – И это не свои.

– Почему?

Вытянув шею, Вика пыталась рассмотреть, что майор Сергей Иванович нашел в прошлогодней листве. Минут пять назад он опустился на корточки. Достал из кармана авторучку. И принялся копать. Просто к месту пристыл, так его там что-то заинтересовало.

– Отчего умер Витя? – не поднимаясь, крикнул Калинин эксперту.

– Механическая асфиксия, – меланхолично откликнулся их эксперт Вовчик Хромов.

– Чем его удавили? – уточнил майор, все так же с корточек.

– Думаю, ремнем. След довольно широкий. Но точнее – потом.

– Как давно? – продолжил задавать вопросы Калинин.

– Ну… Думаю, с недельку как он преставился. – Вовчик обрисовал руками скрюченное тело на земле. – Но до этой опушки лесной он пролежал где-то еще. В каком-то, думаю, тесном месте.

– Багажник машины? – предположил новый коллега Вики.

– Вполне возможно. Но может, и в сундуке или ящике каком-то – или из него сделали тугой сверток. И там же окоченел в такой вот позе. И уже оттуда его доставили сюда. Дней пять, думаю, он тут.

– Почему пять? – решила подать голос Вика.

А то все Калинин умничает и умничает.

– Потому что под ним земля сухая. А одежда влажная, – тут же снова принялся умничать новый коллега. – Дождь был пять дней назад. А до этого еще за два дня. Промежуток в два дня между дождями. Земля успела просохнуть после первого дождя. На нее его и уложили. Все просто, коллега, – посмотрел он на нее снисходительно.

– Браво, Сережа, – похвалил Вовчик. И поинтересовался: – Ты что же, теперь в нашем отделении полиции служишь?

– Так точно, док.

Калинин вытащил из кармана пакетик, подцепил что-то с земли, сунул в него. Посмотрел на свет со всех сторон.

– Как это тебя с прежнего места отпустили? – не унимался Вовчик. – Ты же там у них все дыры закрывал.

– Сам ушел. Перемен захотелось. – Он сунул эксперту в руки пакет. – На вот, проверь на всякий случай.

– Окурок? – с сомнением рассматривал Вовчик находку Калинина.

– Окурок, окурок, Володя. Больше тут ничего нет. Я все осмотрел.

Интересно, когда успел? Вика недовольно поджала губы. Они как пришли сюда, так он сразу опустился на корточки и замер.

– Сильно намок, – отозвался Вовчик, продолжая рассматривать находку Калинина. – Вряд ли ДНК сохранилась.

– А ты попробуй, дружище.

Калинин обезоруживающе улыбнулся эксперту, хлопнул его по плечу и медленно двинулся к машине.

– А кто он такой вообще – этот Витя Апрель? – догнала его Вика. – Что за авторитет?

– Да никакой он не авторитет. Так, исполнитель. Угонщик со стажем. По моим сведениям, года три уже как освободился. Жил все время тихо. Не светился и вдруг кому-то помешал.

– Может, свои его? – предположила Вика.

– Свои бы его зарыли глубоко, чтобы век не найти. Так у них принято. И не стали бы его душить. Пулю в лоб, и все. – Калинин отряхнул руки, пошмыгав ладонь о ладонь. – Это не почерк братвы.

– А чей это почерк?

– Какого-то лица, находящегося в состоянии крайнего нервного возбуждения, – предположил Сергей. – И это лицо нам необходимо найти. И оно предположительно курит. Все, поехали.

– Куда?

Вика уже села за руль и вопросительно смотрела на коллегу.

– Навестим дружков нашего убиенного. Есть у меня один адресок…

На адрес они ехали часа два, не меньше. В результате припарковались у высокого забора, за которым в глубине участка стоял большой дом с башенками и островерхой крышей.

– Кто здесь живет? – поинтересовалась Вика, когда Калинин принялся жать кнопку домофона на воротах.

– Брат Вити, – ответил он кратко. – Не братан, уточняю. А единокровный брат – Валера Апрелев. Глава семьи и семейного бизнеса.

– А что за бизнес?

Вика еле успевала за Калининым, так быстро он пошел по дорожке к дому, когда им открыли без лишних вопросов.

– Машины! Валера еще в первую ходку брата открыл автомобильный салон. С годами его бизнес разросся. И Валера открыл уже целых три филиала по Москве. Сам никогда в криминале не был засвечен. За дела брата, с его слов, не отвечает. И уверял, что Виктор занимается угонами не ради денег, а адреналина для.

– Сколько раз он сидел – Виктор, который Апрелев?

Они как раз остановились возле тяжелой резной двери с кольцом вместо ручки.

– Точно не скажу. Но три года назад освободился и больше ни в чем таком замечен не был.

Дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина – точная копия Вити Апреля. Только чуть старше. И волос на голове у него оказалось чуть больше. Виктор был абсолютно лысым. Старший брат красовался в спортивном костюме ядовито-красного цвета и клетчатых матерчатых тапках. На незваных гостей он смотрел настороженно и зло.

– Добрый день. Чем могу? – еле приоткрыл он рот, после того как Вика показала ему свое служебное удостоверение.

Что характерно, Калинин не стал этого делать. Просто кивнул хозяину дома, и все. И тот, к слову, кивнул ему в ответ.

– Надо поговорить.

Вика занесла ногу, чтобы переступить порог. Но Валера Апрелев не сдвинулся с места.

– Говорите. Серега, ты говори, – потребовал он. – Причина, по которой ты здесь, должна быть веской. Уговор же был. Ну?

– Витю твоего нашли, Апрелев, – лениво растягивая слова, проговорил Калинин.

– А он, что? Пропадал? – изобразил недоумение Валерий.

– Ага. Неделю примерно назад, – уточнил Калинин.

Он неожиданно достал из кармана маленькую частую расческу и принялся ерзать по ней ногтями. Вика чуть не взвизгнула, так ей зубы свело.

– Уехал он. Витя человек взрослый. Захотел – поехал отдохнуть с девчонкой. Захотел – вернулся. А в чем дело, капитан?

– Майор уже, Валера.

– Поздравляю, – скривился рот хозяина противной ухмылкой. – Так что он натворил, что вы его разыскивали и вдруг нашли?

– Он умер, – брякнул Калинин без всякого вступления. И добил ошеломленного хозяина дома: – И не своей смертью, Валера.

Глава 5

Вот почему-то Вике казалось, что Валерий Апрелев если не знал точно, то догадывался, что его брат попал в беду. Может быть, не допускал мысли о его гибели, всячески ее гнал, но опасения у него были. Потому что ошеломление его выглядело не фальшивым, нет, но несколько скованным.

Валерий пригласил их в гостиную с темной мебелью, темными шторами и окнами на север.

«Унылая комната», – сделала Вика тут же заключение, усаживаясь на диван спиной к окнам.

Калинин остался стоять. На смену мелкой расческе в его руках откуда-то взялся теннисный мячик. Что за карманы в его куртке? Как фокусник, честное слово. Не дошло бы дело до кролика!

Апрелев сел за огромный овальный стол темного дерева. Руки положил на столешницу, сцепил пальцы, уставился на них.

– Значит, Витька все же мочканули, – нарушил он тишину минуты через три. – Искал я его, искал…

– Долго искал, Валерик? – вставил вопрос Калинин, прогуливаясь по просторной сумрачной комнате.

– Около недели, – не поднимая головы, ответил хозяин дома. – Приехал ко мне. Мы с ним поужинали…

– Никаких дел не планировали? – перебил его Сергей.

– В смысле? – резко вскинул голову Апрелев. – Если ты, майор, на что-то такое намекаешь, то остынь. Витек был в завязке конкретной. Жениться собирался.

– На ком?

Теннисный мячик мелькал между ладонями Калинина маленьким солнышком. И он его ни разу не выронил.

– На девушке, на ком еще! – фыркнул Валерий.

– Контакты девушки, как зовут, где живет? И только не тупи, Валерик, – предупредил Калинин, нацеливаясь мячиком тому в лоб. – Типа, это еще зачем, она не при делах и так далее. Это уже нам решать. Жду ответа.

Апрелев закинул правую руку за спину. Вытащил из заднего кармана спортивных штанов телефон. Минуту в него смотрел, медленно проводя пальцем по экрану. Наконец продиктовал данные несостоявшейся родственницы.

– Ну хочешь верь, хочешь нет, но она действительно не при делах. Училка она. Простая училка начальных классов. Чистая, как говорится, и непорочная.

– Где он с ней познакомился? – насмешливо прищурился Калинин. – Чистописание подтягивал?

И вот тут Валерик загрустил. И подарил им по паре маетных взглядов: на Калинина, на Вику и снова – на него, на нее.

– Я же узнаю все равно, не темни, – склонил голову к плечу Сергей. – Где они познакомились?

– В моем автомобильном салоне.

– И что она там делала?

– Машину выбирала, – нехотя признался Валерий.

– Училка? Начальных классов? В твоем салоне выбирала машину?

И тут Калинин принялся ржать как ненормальный.

– Ты за кого меня держишь, Валерик? – внезапно оборвал он смех. – Думаешь, если я до майора дослужился, то идиотом стал?

– Чего это? – неуверенно пожал тот плечами. – Ничего такого я не думаю. Ты спросил, я ответил.

– Чья она дочь, сестра, подруга? Ну! Говори, Апрелев. Да мы поедем.

– Ну это… Она на самом деле дочка одного из уважаемых людей.

– Вами уважаемых? – уточнил Калинин. – Из братвы?

– Типа того.

– Так, погоди, погоди… – Калинин приложил палец к губам, подумал. – Ульянова Марина, говоришь… Это не Сани Ульянова дочка? Вора?

– Ну… Его дочка. – Апрелев приложил правую ладонь к груди. – Только я тебя прошу, майор, меня не свети. Типа вы еще от кого-то узнали про будущую свадьбу и все такое.

– Посмотрим на твое поведение.

Калинин резко выхватил стул из-под стола, оседлал его задом наперед. Пристроил на спинку стула мячик и принялся катать его ребром ладони. Фокусник, блин!

– А чего это такой авторитетный чел вдруг свою дочку замуж за твоего Витька решил отдать? Он же, мягко говоря, неказистым был.

– Типа она красавица! – взорвался сразу Валерик. – Страшненькая, кривоногая, прыщавенькая. Саня рад был без памяти, что мой Витек на нее запал. Маринке уже тридцать пять, а она ни разу замужем не была.

И тут Вика немного занервничала. Ей-то тоже не шестнадцать. Тридцать два исполнилось в январе. Может, и о ней кто-то так же рассуждает? Генка был рядом, ей было с ним комфортно. Время шло, она и не задумывалась, что замуж пора…

– И, опять же, из своих, – не удержался от колкости Калинин.

– Типа того. – Валерий Апрелев глянул на майора в упор и через силу проговорил: – Как Витю?.. Как он умер?

И Калинин, не особо подбирая слова, рассказал во всех подробностях.

– Ремнем? Задушили? – переспросил Валерий. – Но это… Это какой-то…

– Хочешь сказать, что не из ваших? Не тот почерк?

Калинин вытянул шею в его сторону. Смотрел так, словно ждал, что от Апрелева вот-вот останется пепелище. Теннисный мячик из его руки как по волшебству куда-то испарился.

– Не понял: о чем ты, начальник? – глянул на него Валерий с вызовом.

Но было видно, что он сильно потрясен.

– Есть еще что-то добавить, гражданин Апрелев? – Калинин резко соскочил со стула. – Если нет, то мы пошли. Если да, то говори.

– Нечего мне добавить.

Хозяин встал со стула и пошел к двери, взглядом и движением подбородка он указывал им на выход. Калинин с Викой двинулись за ним.

Дошли втроем до самых ворот. Калинин с Викой помалкивали. Апрелев все время кому-то отсылал сообщения.

– Бывай, майор, – игнорируя Вику, кивнул Калинину Апрелев. – Если ты найдешь эту тварь первым, маякни. В долгу не останусь.

– Обойдешься, Валерик. Ты мне хрен помог.

– Я ничего…

– Замолчи! – повысил Калинин голос и уставил указательный палец Апрелеву в грудь. – По имеющейся у меня информации, неделю назад произошла какая-то ерунда с угоном. Подробностей не знаю. Ваши хранят гробовое молчание. Но слухи просочились про каких-то залетных молодых. Типа, они у угонщиков тачку подрезали. Не Витек ли твой был в той тачке, а? Не они ли его?

– Мне ничего не известно ни о каком угоне, начальник, – цедя по слову, ответил Апрелев с выражением. – Всего тебе…

Они как раз вышли за ворота, поэтому Апрелеву не пришлось их выталкивать. А ему этого хотелось, точно. Он сжимал и разжимал кулаки, выговаривая последние слова сквозь зубы.

– Вот такие дела, напарник, – задумчиво произнес Калинин, усаживаясь в машину. – Чего молчишь? В допросе не участвовала. Сейчас молчишь.

– Да и твои разговоры, майор, были не очень результативны, – ответила Вика резко. – Что ты в итоге узнал? Ничего.

– Ну как же! Ну как же, – попытался он возмутиться, снова доставая из кармана теннисный мячик. – Мы узнали, например, что Витек Апрель собирался жениться на дочке авторитетного вора – Саши Ульянова. Дочка неказиста. И у меня вопрос: может, Витек не так уж и хотел на ней жениться? Может, передумал? Чем вывел папу из себя.

– И тот его задушил ремнем? – криво ухмыльнулась Вика. – Не мелите вздор, офицер! Он бы его заставил. Или как-то еще наказал. Но убивать… И это не почерк братвы. Не ты ли так говорил, майор?

– Почерк братвы, но не обиженного отца, – неуверенно возразил Калинин.

Он спрятал мячик в карман, и снова пошла в ход расческа! Он так долго ерзал ногтями по ней, что Вика на него прикрикнула.

– Нервный тик, майор?! – засверкала она в его сторону глазами. – Ну нельзя же так! У меня зубы сводит… Куда едем? В отдел?

– Что я там забыл? – отозвался он рассеянно. – На Роберта твоего смотреть?

– А чего это – на моего? – нахмурилась Вика.

– Ну он к тебе неровно дышит, сразу видно. И станет меня теперь цеплять из-за того, что… А, не суть. Сверни тут.

Она послушно вывернула руль и через пару кварталов тормозила возле школы.

Невысокое двухэтажное строение было облицовано зелеными панелями. Белые окна со светлыми занавесками, белоснежный козырек над входом. И вывеска, гласящая о том, что это начальная школа имени кого-то там.

– С училкой пойду говорить я, – остановила Калинина Вика. – Думаю, у тебя не очень выйдет ее утешить…

Марину Ульянову она нашла в учительской. Милая тихая девушка сидела над стопкой тетрадей с авторучкой в руке, но, кажется, почти не видела, что читает. Когда Вика вошла, она не посмотрела в ее сторону, не шевельнулась. Она замерла.

– Марина Александровна? – окликнула ее Вика, доставая удостоверение. – Майор полиции Соколова.

Непонятно, с какой стати Валерий Апрелев назвал девушку дурнушкой. Она была очень симпатичной. Аккуратный носик, точеный подбородок. А ее голубые глаза, мгновенно наполнившиеся слезами, были сравнимы с водами горных озер, в которых отражаются небеса. Такой художественный вывод сделала Вика, уставившись на девушку.

– Что-то с Витей?! – уронила она тут же авторучку на тетради. – Я так и знала!

– Мы могли бы поговорить где-то еще?

Вика выразительно осмотрела пять столов, которые были сейчас заняты. И сидевшие за ними учительницы навострили уши. И точно не собирались никуда выходить, чтобы дать им возможность побеседовать.

– Идемте.

Марина осторожно встала, одернула пиджак брючного костюма. Рассмотреть, была ли она на самом деле кривоногой, как описывал Валерий Апрелев, возможности не представилось. Походка была изящной.

Они встали у большого окна в длинном просторном коридоре. Марина сразу устремила взгляд на улицу, стараясь на Вику не смотреть.

– Что с ним? – спросила она после трех минут тишины. – Он… Он умер?

– Да. Его убили. Примите мои соболезнования, – через силу выговорила Вика.

Жалеть убитого бандита не очень хотелось. Но милая девушка Марина была ни при чем. Она не была виновата в том, что полюбила не того человека.

– Как? – Марина с трудом сглотнула, подбородок ее подрагивал. – Как его убили?

– Его задушили ремнем, предположительно. Орудие убийства на месте обнаружения тела не было найдено. Но эксперт…

– Я поняла, – перебила ее учительница Ульянова. – Как давно его убили?

– Предположительно, неделю назад.

– О боже! – Она закрыла лицо руками. – А я думала, что он меня бросил! В последнее время между нами возникло некое напряжение. И я подумала, что Витя… как отец сказал, слился. А его убили!

– Вы ссорились перед его исчезновением?

– Нет. С чего вы взяли? – подарила она Вике возмущенный взгляд.

– Вы сказали, что между вами возникло напряжение.

– Это не значит ссориться, – строго проговорила девушка.

– Причина, Марина?

Вика вдруг почувствовала раздражение.

Что тут перед ней из себя корчит эта, прости господи, дочь бандита? С Витей познакомилась, когда дорогую тачку в салоне выбирала. На какие, простите, шиши? И костюмчик брючный под сотню тысяч рублей стоит. Вика видела такой в Центральном универмаге. При этом сама она там была по службе, а не наряды дорогие выбирала. Они ей не по карману.

– Марина! – повысила голос Вика. – Препятствие расследованию грозит…

– Ах, оставьте! – нервно дернула та плечами.

И посмотрела на Вику, как…

Как дочь бандита она на нее посмотрела, да. Жестко, надменно, с понятием. Она же в кругу этих понятий всю свою жизнь провела. Ждать от нее помощи глупо.

– Витя, как мне показалось, что-то планировал, – нехотя проговорила Марина.

– Очередное дело?

– Ну… мне так показалось.

– А подробности?

– Ну какие подробности? Он хорошо шифровался, конечно. Но мне удавалось подсматривать и считывать его сообщения. А в сообщениях никакой конкретики, – пожала она плечами. – Клиент созрел… Клиент на месте… У клиента проблемы…

– А с кем он переписывался подобным образом?

– С братом, конечно! – зло фыркнула Марина. – Этот непорядочный человек, сделавший себе состояние на преступлениях Вити… Это он во всем виноват! Он же продолжал его дергать! Витя мог из постели сорваться по первому зову брата.

– Вы злились?

– Нет. Я не злилась. Я бесилась! – честно призналась девушка. – У нас с Витей впереди была целая жизнь. А этот… Паук! Ужасный человек!

– Чем же он так ужасен, Марина? У него легальный бизнес. Насколько мне известно, Валерий Апрелев никогда не был связан с криминалом и…

– Либо вас дезинформировали, майор. Либо у вас совершенно нет опыта!

Она резко повернулась к Вике. Лицо бледное, скулы заострились, глаза уже не казались нежными каплями горных озер. Они потемнели. И столько в них было незавуалированной ненависти, что Вика мгновенно перестала считать Марину мягкой и слабой. При неблагоприятном стечении обстоятельств – или чтобы удержать Витю в постели – она запросто могла бы придушить его.

– Валера был и оставался главным во всех Витиных преступлениях. Валера – мозговой центр любой операции с угоном. Витя был просто исполнителем.

– Ну… Судя по ходкам, Валера не очень хорошо все планировал. Брат-то попадался.

– Как признался мне сам Витя, попадался он тогда, когда самовольничал. Не придерживался регламента, если можно так выразиться. Но когда операцией руководил Валерий, все проходило как по маслу. Так было в преступном Витином прошлом. Но потом он завязал. – Марина неожиданно заплакала. – И собрался жениться. На мне! А этот гад вдруг снова к нему пристал.

– И что-то в этот раз пошло не так? – закончила за нее Вика, когда Марина, достав из кармана носовой платочек, принялась в него сморкаться.

– Я не знаю, что там и как пошло, – поморщилась она болезненно. – Но Витя точно не хотел с этим связываться. Он тосковал! Словно чувствовал, что что-то случится.

– А ваш отец? – вкрадчивым голосом начала Вика.

– А что мой отец?! – мгновенно отреагировала Марина, перебив ее. – Только его не трогайте! Он старый человек. Он болен. Дайте ему дожить на этой земле спокойно!

– А ваш отец не мог быть причастным к смерти вашего жениха? – словно не слыша ее, продолжила Вика. – Понял, что тот вас недостоин, что он не собирается прекращать преступную деятельность, и устранил его.

– Что за бред?! – на высоких нотах отреагировала Марина и попятилась. – Папа не мог! Ему это зачем?!

– Чтобы сделать дочь счастливой, – спокойно отреагировала Вика.

– Я была с Витей счастлива!

– До недавнего времени. Пока он снова не взялся за старое. Под руководством своего брата. С которым вы не смогли бы соперничать. И ваш отец…

– У меня больше нет на вас времени, – перебила ее Марина.

И ушла. Вика смотрела ей вслед и нашла, что кривые ноги заметны даже под широкими брюками. Прав был Валерий Апрелев, называя ее кривоногой.

Глава 6

Калинин бессовестно спал на пассажирском сиденье, разложив его почти горизонтально. А мог бы подсуетиться и кофе взять. Кофейный ларек находился в десяти метрах от школы.

Посмотрев на его приоткрытый рот с необъяснимой неприязнью, Вика пошла к ларьку. Взяла себе большой капучино, слойку с яблоками. И повернула обратно. Чудеса. Но Калинин уже выбрался из машины и с кем-то говорил по телефону.

– Выспался? – поинтересовалась она, подойдя ближе.

– Я не спал. Я притворялся, – заулыбался Калинин, убирая телефон в один из бездонных карманов куртки. – И видел, как ты на меня алчно смотришь.

Она онемела на минуту. Слойка встала в горле комом.

– Ты вообще, что ли?! – прошипела она возмущенно. – Не алчно, а с неприязнью. Умей разгадывать женщин.

– Умею, будь уверена. Вот ты, например…

Он снова полез в машину, опасаясь, что она, усевшись за руль, уедет без него.

– Недавно рассталась со своим парнем, поэтому убрала общую фотку в рамке в нижний ящик стола. Если бы в верхний, то была бы надежда на восстановление отношений. А нижний – это все, конец.

– Ты рылся в моем столе?! – Она чуть кофе ему на голову не вылила. – Я тебя придушу!

– Согласен… Манера убийства свойственна женщине. Затянуть ремень так, чтобы он не соскользнул с шеи, может и дама. Как тебе эта Марина? Могла она убить жениха из ревности или потому, что он ее решил бросить?

К таким резким переходам в разговоре она не привыкла. И на ответ ей понадобилось чуть больше времени. Слойку доела, кофе допила. Только потом сказала:

– Могла.

– О как! Дочь своего отца?

– В какой-то момент коготки выпустила. Когда я об отце начала ее расспрашивать. И она не так слаба и беспомощна.

– Страшненькая?

– Нет. Весьма пригожа. Но с Валерой враждовала. Тот, по ее мнению, брата снова сбивал на криминал.

– Я бы не стал делать такие выводы. Валера ведет честный бизнес, – покивал Калинин, доставая из кармана расческу.

– Даже не думай! – выдернула она ее у него из рук и забросила на заднее сиденье. – Виктор с ним в последние дни перед исчезновением постоянно переписывался. И речь все время шла о каком-то клиенте.

– Проверим, – пообещал Калинин и неожиданно ткнул ее локтем в бок. – Я не обыскивал ящики твоего стола. Просто увидел, когда ты лезла в нижний ящик. Фотка лежала изображением вверх. И да, я хотел спросить… Что тебя тревожит в этом деле?

Нет, ну как?! Она тщательно скрывала свое напряжение. Свою тревогу. А он заметил? Если заметил он, заметят и все остальные.

– Меня тревожит, что нет ни единой приличной версии, – ответила она сквозь зубы. – Сейчас вернемся в отдел, а докладывать нечего.

– Не-ет, майор Соколова! – пощелкал он языком и замотал головой. – Это что-то личное. Ты сделалась белой, когда я упомянул о двух залетных угонщиках. Спрошу напрямую: ты их знаешь?

– Нет.

Она резко дала газу, и Калинин едва не ударился головой о ветровое стекло.

– Эй, полегче! – возмутился он, но не очень убедительно.

И зачем-то лоб потер, хотя и не ударился ни разу. Вика поехала ровнее. При этом она старалась ни о чем таком не думать, раз Калинин так легко считывает ее мысли: опасный человек. Но он все равно спросил, когда они выезжали из школьного переулка на шоссе:

– Это очень близкий тебе человек? Тот, о котором я упомянул?

Калинин говорил с таким отстраненным видом, словно читал какую-то невидимую книгу.

– Это может быть твой жених. И по этой причине ты с ним рассталась? Фотка улетела в нижний ящик стола. А ты перед дилеммой: сдать любимого властям или нет? Душу и совесть в нижний ящик стола не спрячешь. Как поступишь, майор Соколова?

Она не хотела отвечать. Боялась, что голосом выдаст себя. И тогда он зацепится и начнет ее крутить. И она может проговориться. А ей нельзя! Потому что Вика была уверена: двое залетных гастролеров, подрезавших крутую тачку, предположительно у Витька из-под носа, – это ее племянник Степа и его друг. С другом она, правда, не была знакома, но наслышана.

– Он так крут, Викуся! Я с ним вообще ничего не боюсь, – восхищенно округлял глаза ее племянник.

Это когда она пыталась наехать на Степку, что не с теми людьми дружбу водит. Просмотрела, пустила ситуацию на самотек. И теперь этот крутой друг у нее первым в списке подозреваемых в убийстве Вити Апрелева. В том, что Степка не мог убить человека, она была уверена. Это его друг – мерзавец! Он сбил ее племянника с пути.

– Так что, Виктория Степановна, едем к твоему парню? – вклинился в ее тревожные мысли вкрадчивый голос Калинина.

– С целью?

Резко вильнув в сторону парковочного «кармана», она затормозила.

– Будем его пытать на предмет возможной причастности к угону автомобиля, – смотрел Калинин на нее с прищуром.

– Он машины не угоняет, майор. Он их продает.

Она перегнулась через его колени, открыла пассажирскую дверь. Скомандовала Калинину на выход. И когда он послушался и вылез из машины, крикнула:

– И со своим парнем я разберусь сама!

– А я? А со мной как?

Он крутил головой во все стороны, пытаясь сориентироваться. До метро точно было далеко. Но автобусная остановка в десяти метрах. Доедет.

– А ты навести несостоявшегося тестя Вити Апрелева. Опроси. Понаблюдай: скорбит он или нет?

– А ты?

Он точно обиделся, что она его из машины вытолкала. Но помалкивал, не ныл.

– А я поеду к своему парню, которого ты назвал бывшим. И поговорю с ним. Ты сам рекомендовал. Все. До встречи, Калинин…

Ехать в автомобильный салон, где работал Гена, было рано. Он еще не заступил. И Вика повернула к больнице. Надежда, что пострадавший в ДТП баскетболист что-нибудь вспомнит, у нее еще имелась.

Ее очень долго держали за дверями отделения. То срочный осмотр парню понадобился. То доктор не разрешал беспокоить больного.

– Понимаете, ему еще две операции предстоит, – смотрел он на Вику поверх очков. – А потом долгий реабилитационный период. Что вы, простите, от него хотите? Разволнуется, давление с пульсом начнут подниматься. А у него на послезавтра операция назначена. Девушка, имейте совесть!

– Я не девушка, я майор полиции, – настырничала Вика. – И мне необходимо допросить пострадавшего в рамках ведущегося расследования.

– А вы разве не его родственница? – вдруг припомнил доктор. – Кажется, вы привозили его сюда вместе со «Скорой». Я ничего не путаю?

– Я привозила, верно. Но я не его родственница. В момент происшествия произошла путаница. Так бывает. Пожалуйста, доктор! Я вас очень прошу. Мне очень нужно его опросить.

Нехотя доктор позволил. Но предупредил, что разговор должен длиться не более пяти минут. И проконтролировал, как она натягивает бахилы и белый халат.

– Пять минут, – проговорил он ворчливо уже ей в спину.

Вадим Дмитриев спал на больничной койке в одноместной палате. Лицо бледное, руки под одеялом. Но никаких подключенных приборов. Парень дышал сам. Даже капельницы не было. Уже хорошо. Не придется ей мучиться угрызениями совести, что достает вопросами тяжело больного.

Вика взяла от стены стул, поставила его поближе к кровати. Села. И тихо позвала:

– Вадим. Вадим, ты меня слышишь?

Он очнулся мгновенно. Уставился на нее удивленно.

– Вы кто? – спросил он, вдоволь наглядевшись.

– Я – та самая тетя, которой позвонили из-за медальона на твоей груди.

– Понял, – слегка качнул он головой. – Пить не подадите? Жажда мучит…

Вика взяла с тумбочки бутылочку с водой, подала парню. Тот пил жадно, долго. Ей бутылочку не вернул. Оставил в руке.

– Что вы хотите узнать? – спросил он.

– Вопрос все тот же: каким образом медальон моего племянника оказался у тебя на шее?

– Я не знаю, – ответил он и честно выдержал ее подозрительный взгляд. – Видимо, на меня его надели, когда я уже был без сознания.

– Уверен?

– Сто процентов! Я выехал из дома на прогулку. Достало дома торчать возле окна. И никого со мной рядом не было ни в подъезде, ни во дворе. Никого, кто бы мог незаметно мне его надеть. Это глупо, понимаете?

– Что глупо?

– Считать, что я мог это забыть. Извините, но это точно случилось после того, как я попал под машину. Я даже водителя не знаю, который чуть меня не переехал. Он ни разу не пришел ко мне в больницу. Из полиции были, а он нет.

Виновного в наезде на Дмитриева Вика опрашивала. Обычный человек. Ехал себе, ехал. И вдруг с тротуара ему прилетает под колеса! Вины его никакой не было. Он ехал тихо, почти стоял. И Вика скорее бы Дмитриева заподозрила в провокации. Мало ли, каждый зарабатывает как может. Или суицидальные мысли у парня появились внезапно. Он взял и скатился под колеса.

Но записи с камер на перекрестке зафиксировали несчастный случай. У его инвалидной коляски отломилось колесо. Дмитриев слишком быстро ехал. Разогнался. Само место его падения под колеса машины не попало ни в один объектив. А вот как колесо сломалось, видно было отчетливо.

– Понятно. – Вика достала свой мобильный, открыла папку с фотографиями. – Я сейчас покажу вам фотографии нескольких человек. А вы попытайтесь вспомнить: может быть, видели кого-то до того, как упали с тротуара?

Ей пришлось несколько раз показать ему фото Виктора Апрелева, его брата Валерия, Степкино фото. Вадим никого не узнавал.

– Нет, вашего племянника я видел, и не раз. Возле окна сижу, сами знаете. Живем по соседству. И вашего парня видел неоднократно. Только я не думал, что он ваш парень, потому что…

Он запнулся. И Вика закончила за него:

– Потому что он каждый раз бывал с разными девушками?

– Да. Бывал. Извините.

– Тебе-то за что извиняться? – Она грустно улыбнулась. – Ну ладно. Поеду я. А ты выздоравливай. Слышала, прогнозы неплохие насчет твоего будущего?

– Да, доктора обещают поднять меня на ноги.

Он так широко и счастливо улыбнулся, что она мгновенно забыла все свои подозрительные мысли на его счет. Поднявшись, оттащила стул на место. Взялась за дверную ручку и, пожелав скорейшего выздоровления, открыла дверь.

– Погодите, Вика, – вдруг окликнул ее Дмитриев.

Она притормозила, хотя за дверью стоял доктор и нетерпеливо посматривал на часы. Ее пять минут истекли.

– Я не знаю, важно это или нет, может, чепуха полная. Но перед тем как мне упасть, я видел машину. Тачка как тачка. Черный внедорожник. Стекла затемненные. Не обратил бы никакого внимания, если бы не суета.

– Что за суета? – спросила она без всякого интереса.

И сделала доктору знак бровями, что не ее вина в задержке. Тот раздраженно всплеснул руками и шлепнул себя по ляжкам.

– Там то ли скандалил кто. То ли дрался. Точно не понял. Я на них отвлекся.

– На них? Было несколько человек?

– Троих точно видел. Но описать не смогу. После травмы зрение не очень. На таком расстоянии лиц не вижу. И у меня сложилось ощущение, что кто-то кого-то в машину заталкивал. Но могу и ошибаться. Человек же не звал на помощь, – глянул он на нее вопросительно.

– В каком месте стояла машина?

– Напротив сквозного проезда, – наморщил Вадим лоб. – Я еще подумал, что там останавливаться нельзя. Вот… Это все… Извините!

– Выздоравливай, – улыбнулась ему Вика и вышла из палаты.

Глава 7

Гену она увидела издалека. Его сложно было не заметить. Больше в автомобильном салоне никто так не улыбался. Попросту не умел. Этой своей лучезарной улыбкой несколько лет назад он ее и пленил. Вика тогда не выбирала машину, как длинноногая блондинка в настоящий момент, нет. Она сидела в кафе у окна в полном одиночестве и читала копию материалов одного старого дела.

Оно заинтересовало ее тем, что было раскрыто совершенно случайно. Просто один человек оказался не в том месте не в то время. Зашел на автовокзал за билетом на рейс следующего дня. И там ему неосторожно наступили на ногу. Сильно довольно наступили. Он даже идти не смог. Как потом оказалось, был сломан мизинец на левой ноге. Приехала «Скорая». Забрала его в больницу. Там его пришлось госпитализировать, потому что у пострадавшего резко поднялось давление. Его положили в общую палату. А там на соседней койке лежал человек, которому дядя со сломанным мизинцем десять лет назад нанес несколько ножевых ранений. И скрылся после этого. И пробыл в розыске десять лет. Под лекарствами от давления мужчина со сломанным мизинцем ноги крепко спал, когда за ним пришла полиция. Чудеса случайностей!

И вот пока Вика читала материалы и дивилась жизненным играм возмездия, Гена увидел ее через окно. Вошел в кафе. Сел напротив. И, не произнеся ни слова, заулыбался. И она его не погнала. Заговорила с ним, настолько приятным он ей показался.

Красивой длинноногой блондинке Гена, видимо, тоже понравился, раз они уже отошли от машин к витринным окнам и разговорились. И вряд ли разговор шел о покупке машины, потому что Гена держал блондинку за руку и нежно ласкал ее запястье. Вика знала, как он может это делать. И, что странно, она разозлилась. А не должна была! Они расстались. Точнее, она его выгнала.

Хотя мерзавец мог пользоваться природным обаянием и в коммерческих интересах, утешила она себя немного. И мог ласкать потенциальной покупательнице ручки просто для того, чтобы получить бонус с продажи.

Вика глубоко вдохнула, выдохнула и только собралась прервать милое воркование возле витринного стекла, как кто-то схватил ее за локоть и тихо прошептал на ухо:

– Это он? Твой бывший парень?

Калинин! Вот наказание на ее несчастную голову!

– Не твое дело.

Она резко дернула рукой, намереваясь вырваться. Но Калинин держал ее крепко. Не грубо, нет. Но крепко.

– Тебе не стоит подходить к нему одной, – продолжил он нашептывать Вике на ухо. – Он в настоящий момент в преимуществе.

– С чего это? – чуть повернула она голову.

И очень неудачно это сделала. Губы Калинина буквально коснулись ее щеки. Со стороны могло показаться, что он ее целует. Гена, видимо, так и подумал, потому что, заметив их, быстро простился с блондинкой. И с улыбкой фальшивой радости поспешил в их сторону.

– Ба, какие люди! Викуля! Рад, очень рад…

Гена остановился в паре метров от них, всплеснул руками и сложил ладони. На Вику он не смотрел. Он придирчиво рассматривал Калинина. Кажется, увиденное ему не очень понравилось. Парень его бывшей девушки не мог, не имел права выглядеть столь нагло и самоуверенно. И в своем тесном пиджачке на одной пуговице Гена выглядел раза в полтора мельче Калинина. Как тут не занервничать!

– Чему рад, Гена?

Вика все же высвободилась из крепких пальцев коллеги и шагнула вперед.

– Видеть меня? Или тому, что у меня в жизни все не так скверно, как ты предсказывал?

Господи! Что она несет?! Калинин теперь подумает, что в жизни у нее действительно все не очень.

– А как он предсказывал, Викуля?

Пользуясь ситуацией, наглый Калинин положил подбородок ей на плечо и шумно задышал ей на ухо.

– Не переигрывай, – прошипела Вика.

И впилась ногтями ему в ладонь, возжелавшую устроиться у нее на талии.

– Понял, – тихо рассмеялся он ей на ухо и снова коснулся губами ее щеки.

Гена подавленно молчал. Но вдруг встрепенулся, одернул пиджачок, поправил манжеты белоснежной сорочки. И спросил с вежливой улыбкой – у него в арсенале их было множество, на всякий житейский случай:

– Желаете приобрести машину, господа? – Он чуть склонил голову к плечу. – Могу предложить…

– Позже, Гена, – перебила его Вика. – Не сегодня. Не включай менеджера. Я по делу.

– Но я тоже на работе! – неуверенно возмутился он. – И твои дела, Викуля, мне, мягко говоря…

– Желаете, чтобы мы пошли к вашему руководству и попросили позволить вам говорить с полицией? – вкрадчиво поинтересовался Калинин. – Мы это можем устроить. Запросто.

– А-а, так это мент! – Губы Гены нервно дернулись, и шея тоже странно покрутилась в тесном воротничке. – С коллегой спишь, Викуля! А передо мной добродетель разыгрывала. И обвиняла во всех смертных грехах. А сама…

– Заткнись, – вежливо попросил его Калинин. – Еще одно слово в адрес Вики, и ты ляжешь вот у этого колеса.

Он пнул огромное колесо рядом стоящего джипа. И уточнил:

– Мордой в пол ляжешь.

– Понял. Не вопрос! – выставил Гена щитом ладошки. – Давайте поговорим. Только прошу вас сделать вид, что вы что-то выбираете. Иначе меня с работы попрут. И премии лишат. А не хотелось бы.

То была манипуляция, на них Гена мастер. Но Вика согласилась, хотя желание позлить его было великим. И они втроем пошли по салону, время от времени останавливаясь у машин и заглядывая в салоны и багажники.

– Что вы хотите у меня спросить? – первым делом поинтересовался Гена.

Вика только открыла рот, чтобы поговорить о Степке, как Калинин перебил.

– Кто хозяин вашего автосалона? – спросил он вдруг.

– Хозяин? – наморщил лоб Гена, почесал макушку. – Так Апрелев хозяин. Валерий Иванович Апрелев.

Вика с Калининым переглянулись.

– А теперь, Гена, ты мне расскажи во всех подробностях о том памятном вечере, когда ты видел с балкона Степку.

Калинин не стал задавать вопросы, хотя его точно заинтересовало, кто такой Степка и о каком вечере речь.

Неглуп, не могла не признать Вика.

– А о чем еще говорить, Вика? Я же все тебе рассказал, – снова наморщил лоб ее бывший парень. – Я был у девушки. Вышел на балкон, а твой племянник возле тачки какой-то крутится с каким-то парнем.

– Что за парень? Рост, вес? Примерно, – выступил вперед из-за ее спины Калинин. – Во что был одет?

– Ой, ребят, ну вы даете! – фыркнул Гена.

И тут же принялся ныть, что после секса у него голова вообще не соображала. Степку узнал потому, что прожил с ним в одной квартире бок о бок не один год. А второго парня и не рассматривал.

– Да его и не рассмотреть было, он на корточках сидел у водительской двери. В замке, видимо, ковырялся.

– Во сколько это было? Число? – не отставал от него Калинин.

– Да не помню я, – ныл Гена. – Вам лучше у девушки спросить, с которой я был. Она полицию вызвала, что машину угоняют со двора.

– Как она догадалась, что машину угоняют, если сигнализация не сработала?

Вика вдруг отчетливо вспомнила их последний с Геной разговор.

– Я не знаю, как она поняла. – Его лоб в который раз пошел морщинами. – Спросите у нее, а!

– И друг, который был со Степой… – Вика схватила Генку за запонку в манжете и с силой дернула. – Ты говорил мне, что знаешь его. Что он к Степке приходил. И ты узнал его. А сейчас свистишь, что не узнал, не видел.

– Я перепутал.

Он вытащил из Викиных пальцев серебряную запонку – ее, между прочим, подарок. Подрагивающими пальцами вставил запонку на место – в манжету сорочки. Одернул рукава, пиджак и глянул на нее с вызовом.

– Я перепутал. Просто подумал в тот момент, что никто другой со Степой быть не может. А тот друг, который к нему приходил не один раз и которым так восхищался твой племянник, через пару дней после того, как я от тебя съехал, приезжал сюда.

Признавался он нехотя. Но выразительный взгляд Калинина дело свое делал. И Гена разговорился:

– Он приехал, искал Степку.

– Почему у тебя, здесь? – глянула на него с изумлением Вика. – Логичнее было бы спросить у меня.

– Он на дух не выносит полицейских, – с кислой улыбкой ответил Гена. – А со мной у него выходило общаться. Но тесного контакта, конечно же, не было: как дела, норм, чем заняты и так далее. Столкнулись на пороге квартиры: я вышел – он вошел, или наоборот.

– Зачем он искал Степана, когда приехал в этот вот самый салон? – поторопил его Калинин.

– Не сказал. Но был очень встревожен. Говорит, Степка седьмой день на связь не выходит. Не знает, что и думать.

– А где его найти, чтобы узнать, что он думал? – это снова Сергей спросил.

– Я не знаю его адреса. Только телефон. Запишете?

Они оба под Генкину диктовку записали. Вика тут же набрала, но ей ответили, что данный вид связи недоступен абоненту. Она подумала, что Гена на ходу номер придумал, лишь бы от него отстали. Он мог.

– Адрес девушки, в чьем дворе совершился угон, я тебе называл, – глянул он на Вику со странным укором.

– Я была на адресе. Мне никто не открыл. Где она работает? Телефон ее? Кто приезжал на вызов по угону?

И тут Гена попятился, выставив ладони щитом.

– Господа, господа, увольте, прошу вас! Таких подробностей я не знаю и знать не желаю! Телефон ее дам, адрес ты знаешь, Викуля. А место работы… Ты меня прости! Зачем оно мне?..

Узнав ее адрес и номер телефона, Калинин выяснил об этой девушке почти все уже через полчаса. А перед этим он, поймав за воротник пиджака пытающегося улизнуть Гену, прошипел ему в лицо:

– Не сметь никуда уезжать из города, понял?

– Не собирался, – громко зашипел в ответ Викин бывший парень. – Отпустите мой воротник! Ведите себя прилично в общественном месте. Я буду жаловаться!

– А вот это сколько угодно раз…

Результатов по запросу Калинина относительно бдительной девушки они решили подождать в кафе.

– Я жрать хочу, – признался он. – До вечера еще далеко. Да вечер ничего и не изменит. В холодильнике у меня пусто. Давай поедим.

Пока уплетали первое, второе и салат, пришел ответ по его запросу.

– Анна Стогова, двадцати семи лет от роду, – запивая каждое слово горячим зеленым чаем, диктовал Калинин. – Проживает не там же, где встречается с мужчинами. По этой причине ты ее и не заставала на адресе.

– Но на мои звонки она тоже не отвечала. Почему?

– Сейчас узнаем… – пообещал Калинин и полез за телефоном.

Вика сомневалась, что Анна дослушала до конца звучание телефонного зуммера: ответила Калинину мгновенно. И они долго и нудно пытались выяснить, что кому от кого нужно. Наконец она согласилась встретиться прямо сейчас. И встречу назначила неподалеку от места, выбранного ими для обеда. И с чего-то Вике стало казаться, что место это было выбрано не случайно. Что Калинин уже тогда знал, где проживает на самом деле Стогова.

Но ни о чем его спрашивать не стала. Тип очень загадочный. И не всегда откровенный. Соврет – глазом не моргнет.

Расплатились они каждый сам за себя, хотя Калинин и предлагал не делить счет.

– Перебьешься, – буркнула она и встала из-за стола. – Поехали. Время не ждет.

Глава 8

Стогова ждала их в уютном скверике неподалеку от дома, в котором она проживала. Так она сказала. А как там на самом деле – неизвестно. Эта информация требовала дополнительных уточнений.

Девушка была невероятно яркой. Даже чересчур. Слишком черные длинные волосы, слишком черные густые брови, яркие пухлые губы, большая грудь. Ярко-красный тренч подчеркивал ее привлекательность, заставляя мужчин оборачиваться.

Калинин представился, показав ей удостоверение. Вика эту формальность опустила. Много чести! Эта девица спала с ее парнем. И это в то время, когда они с Геной еще были вместе. Не станет она перед ее носом удостоверением размахивать.

– Что за срочное дело, майор?

Анна без стеснения сразу пустила в ход свое обаяние. Полчаса назад дождь моросил, а она уселась на сырую скамейку, не боясь намочить свой красный тренч. Видимо, ей это было нужно для образа. Спинку прогнула, ножки красиво скрестила, грудь выпятила. Загляденье, прости господи!

Вика с досады чуть не плюнула себе под ноги. Она и сама очень привлекательна. Подполковник Осипов называет ее настоящей красавицей. Но уметь себя так подать…

Она никогда не умела и не стремилась. Кривляться на публике? Да зачем? Нет, таким мужчинам, как ее бывший Гена, это, конечно, нравилось. О причинах такой падкости можно было только догадываться. Но вот Калинина Анна не пленила вовсе. Он смотрел на нее совершенно равнодушно и даже немного с раздражением. И Вика тайно поставила ему малюсенький такой плюсик в зачет.

– Не боитесь простудиться, Анна? – все же не выдержала, поддела ее Вика.

Та с тяжелым вздохом окинула Вику с ног до головы и обратно. И с печальным вздохом ответила:

– Не боюсь. А вы?

– Я тепло одета, – подергала себя за капюшон длинной черной куртки Вика. – Просто… Дождь недавно был. А вы почти голым задом на скамейку.

– А вам-то что? – Ее пушистые ресницы чуть опустились. – Жалеете меня? Думаете, Гена лишится в моем лице своей пассии? Вы ведь его бывшая женщина, так?

Вот стерва! Не девушка, а женщина! Словно ей далеко за…

– Коллега просто переживает, что лишится важного свидетеля, – свел брови Калинин. – Итак… Нам нужны подробности того вечера, когда в вашем дворе был совершен угон автомобиля. Как вы это обнаружили? Что видели? Кого видели? Почему вызвали полицию, если сигнализация не сработала?

– По существу! – похвалила Анна.

И, неожиданно зябко передернувшись, резко поднялась со скамейки.

– В общем, так… Начну по порядку… – Она скользнула взглядом по Вике. – В том доме я не живу. Я там встречаюсь с мужчинами. В тот вечер – с Геной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.