Чжу Минчуань
Симптомы затмения

© Садовская М. М., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Предисловие

В мирные времена опасных профессий насчитывается не так уж и много, но в этот список можно внести и деятельность врача-психиатра. В чем же заключается эта опасность?

В предыдущей книге я рассказал о нескольких необычных психических заболеваниях и расстройствах, а также коснулся темы профессионального риска в работе врача-психиатра[1]. К примеру, больной может нанести физические увечья врачу, а постоянное выслушивание душевных переживаний больного напрямую влияет на психоэмоциональное состояние самого врача, его брак и семейные отношения. В результате у некоторых коллег из-за особенностей характера, неумения выстраивать межличностные отношения и проблем в работе может возникнуть глубокое чувство одиночества, а со временем и сами они могут оказаться пациентами.

Врачу-психиатру на протяжении всей его жизни будет требоваться психиатрическая помощь. Во время учебы в Шанхае профессор У неоднократно мне это повторял. Только по прошествии многих лет я понял истинный смысл его слов – и осознал, что это знание вынесено из жизненного опыта моего профессора.

После окончания медицинского университета я уехал работать в Шэньян, где провел почти восемь лет. Тогда, по личным причинам, в том числе из-за бывшей девушки и потери всех средств, я уволился и вернулся домой в Гуанси. В то время порядок оформления регистрации для практикующего врача был чрезвычайно сложен, мне было необходимо начинать все практически с самого начала. К счастью, в одной психиатрической клинике в Наньнине требовался лечащий врач, и благодаря рекомендации моего профессора из альма-матер я довольно удачно устроился на новое место. По правде говоря, если б не тот профессор, возможно, моя жизнь скатилась бы на дно и больше никогда не изменилась в лучшую сторону.

Только я начал думать, что жизнь возвращается в нормальную колею, как в нашей с виду спокойной больнице начали происходить таинственные события, а также стали один за другим всплывать скрытые доныне тайны. Именно с этих пор моя жизнь в корне изменилась…

Глава 1
Застывшее воспоминание

Депрессия отличается от депрессивного состояния. Депрессивное состояние может возникнуть у любого человека, но депрессия как диагноз – это опасное для жизни заболевание, требующее медикаментозного лечения. Так как депрессия является психическим заболеванием, оно оказывает влияние на психологическое состояние человека, когда он может впасть в уныние, пассивность и потерять интерес к жизни. В физиологическом плане депрессия влечет за собой отвращение к еде, запоры, истощение органов, могут даже возникнуть галлюцинации, поэтому к ней необходимо относиться со всей серьезностью.

1. Центр психологической помощи Циншицзы

Большинство китайцев слышали о Белой Леди из пьесы «Легенда о Белой Змее». По сюжету главный герой Сюй Сянь умер от страха, увидев истинное обличье своей жены во время праздника Дуань-у[2], когда она предстала перед ним в образе змеи-оборотня.

Неужели действительно можно умереть от страха? Как это может произойти?

Вскрывая покойников, умерших подобной смертью, медицинские работники обнаруживали на сердце повреждения тканей миокарда и множественные кровоизлияния. Исследования показали, что когда человек находится в состоянии сильного эмоционального потрясения – например, испуга, – то в организме тут же вырабатывается адреналин, который приводит к учащению сердцебиения и ускорению кровообращения. Если в организме переизбыток адреналина, кровь окатывает сердце, словно огромной волной, и приводит к разрыву стенок миокарда и кровоизлиянию сердца – таким образом, человек буквально умирает от страха.

В ту ночь Ню Дагуй перед своей смертью отправил мне карту памяти, на которой было видео, оставленное Чжан Цици. На записи видно, как она спрятала конверт в одной из холодильных камер морга. По ее словам, собранные доказательства свидетельствуют о психически неадекватном состоянии одного из врачей нашей клиники. Мы, в свою очередь, подозреваем, что это также связано с самим исчезновением Чжан Цици.

Я и Ян Кэ тайком вернулись в морг. Именно тогда я до смерти перепугался, ведь на столе в морге лежало мертвое тело. Так как я врач, мне доводилось видеть трупы; но в то мгновение вокруг нас царила мрачная и гнетущая атмосфера, словно мы попали в потусторонний мир. Тут следует иметь в виду, что в нашей больнице раньше никогда не было случаев смерти; если говорить о Ню Дагуе, то и он умер в другой клинике. Поэтому и морг был скорее излишеством – ведь там никогда не хранили тела умерших, а холодильными камерами и подавно не пользовались.

Кто же этот покойник?

В то мгновение по всему моему телу словно пробежал ток, а когда я разглядел мертвеца, меня прошиб холод – ведь на столе лежала Сяо Цяо. Еще утром Сун Цян сказал, что ей в последнее время нездоровится, поэтому в тот день она не вышла на работу; он сам хотел взять отгул, чтобы побыть с ней и сводить в кино. Получается, как минимум сегодня утром Сяо Цяо еще была жива. Почему же сейчас она уже мертва?

Прежде чем прийти в морг, мы с Ян Кэ посмотрели видео, оставленное Чжан Цици. Во время вечеринки в честь новоприбывших ординаторов она придумала план, как заманить человека, который, скорее всего, является Х. На видеозаписи видно, что он одет в черное худи с капюшоном, скрывающим его лицо. Однако темные длинные волосы все же было видно. Запись заело на моменте, когда этот человек бросился к Чжан Цици. Ян Кэ многократно просмотрел запись – и обнаружил, что на последнем кадре видео можно разглядеть лицо этого человека. Им оказалась сама Сяо Цяо.

Сяо Цяо была ординатором третьего курса. Она почти закончила первый этап ординаторского обучения, но не прошла аттестацию и поэтому не могла участвовать в итоговом годовом экзамене. По этой причине следующий экзамен ей пришлось бы сдавать в следующем году, для студента-медика это довольно тяжелый удар. Конечно, можно понять ее негодование по этому поводу, но у меня в голове никак не укладывалось, что именно Сяо Цяо оказалась Х., тем человеком, которого упоминала Чжан Цици.

Одним словом, она уже несомненно мертва, и ничто не способно спасти ее. Но остается совершенно неизвестным то, как она умерла. Безусловно, подобное происшествие невозможно скрыть, и моей первой мыслью было позвонить в полицию. В этот момент морг озарил белый свет, ярче, чем фонарики наших телефонов.

– Какого черта? – В недоумении я даже перестал набирать номер полиции.

Ян Кэ, сохраняя невозмутимость, ответил мне:

– Это лифт.

И действительно, вслед за вспышкой света последовал звук лифта. Я всегда забывал о наличии лифта в здании стационара и что на нем можно спуститься на минус второй этаж, где как раз изначально и находился морг. Его опечатали из-за глупых суеверий и в конце концов перенесли на минус первый этаж. У меня создалось впечатление, будто открылись врата в загробный мир, словно за Сяо Цяо вот-вот должен был прийти служитель потустороннего мира, чтобы помочь ей переродиться в следующей жизни. Лишь увидев открывающиеся двери лифта, я успокоился. В нашей больнице никогда не умирали пациенты, соответственно, никто не сопровождал тела в морг и лифт не спускался до двух нижних этажей. За все это время мы с Ян Кэ всегда пользовались лестницей – ведь нужно было спуститься только на один этаж вниз, и нам была неохота садиться ради этого в лифт.

Когда двери лифта открылись, оттуда вышли два человека. Услышав звук шагов, я непроизвольно захотел спрятаться, но подумал, что в этом совершенно нет смысла: мы ведь не какие-нибудь воры, прибывшие сюда грабить. Вероятно, те двое не ожидали, что в морге есть еще кто-то, помимо них. Когда они подошли к столу для трупов и увидели, что в помещении находятся еще люди, раздался возглас:

– Вы меня до смерти напугали! – Это был главврач.

– Что вы здесь делаете? – Вторым вошедшим оказался заведующий.

Я смог лишь промямлить:

– Я… я…

Что можно ответить в такой ситуации? Выложить все начистоту? Когда я ломал голову в поисках ответа, Ян Кэ задал встречный вопрос:

– Что случилось с Сяо Цяо?

Главврач выпалил:

– Сегодня ее обнаружили мертвой в дежурной комнате на кровати.

Заведующий, на котором не было лица, добавил:

– Дело обстоит так. Вчера вечером после смены Сяо Цяо заснула в дежурной комнате и так пролежала до сегодняшнего утра. Все думали, что она слишком вымоталась, поэтому никто ее не беспокоил. Но кто знал… Мы начали искать ее – и обнаружили, что она умерла.

Так все и было? Получается, Сун Цян и У Сюн сегодня не видели Сяо Цяо? Но ведь они говорили, что хотели сегодня увидеться с ней. Как бы то ни было, главврач стал искать повод, чтобы быстрее избавиться от нас. Он настойчиво велел нам держать рот на замке, пока они решат дела с семьей Сяо Цяо. По прошествии дня я узнал, что семья Сяо Цяо не только запросила вскрытие тела, но еще и потребовала значительную сумму денег у больницы в качестве компенсации, а иначе они подадут на клинику в суд.

В ту неделю из-за побега Ню Дагуя нас с Ян Кэ в качестве наказания отправили в пункт наблюдения в городке Маншань и в больнице нас не было – за всю работу в стационаре отвечали заведующий отделением и его заместитель. Про себя я подумал, что им действительно не повезло: если б Ню Дагуй тогда не сбежал, им не пришлось бы отдуваться за нас. Зам Цзи воспитанный и культурный человек, но некрепкого телосложения; он никак не смог бы справиться со скандальными родственниками Сяо Цяо. Как-то после работы заму Цзи даже разбили очки и поставили фингал под глазом. Он чувствовал свою вину, поэтому не стал препираться. Несколько дней не появлялся в клинике, а когда наступала его смена, сперва он звонил Ян Кэ – разузнать, не караулят ли его родственники Сяо Цяо у входа в клинику.

На самом деле все мы хотели знать, почему умерла Сяо Цяо, поэтому, когда члены ее семьи запросили вскрытие, руководство больницы выразило согласие и желание содействовать в исполнении этого дела. Результаты вскрытия привели в изумление всех, включая родственников Сяо Цяо. С этим было тяжело смириться.

Что же все-таки случилось с ней?

Патологоанатом, проводивший вскрытие, сказал, что у Сяо Цяо перфорация матки. Если быть конкретнее, перфорация привела к появлению вторичной инфекции, воспалению внутренних органов, в сосудах образовались многочисленные тромбы, и возник респираторный дистресс-синдром. Если во время аборта все прошло хорошо, это еще не значит, что пациентке ничего не угрожает. Иногда промежуток времени между абортом и смертью женщины может длиться и месяц. Однако я прекрасно помню, что Сяо Цяо примерно месяц назад по ошибке выпила отравленную воду, которую ей дала Лян Лян, что привело к выкидышу. Но впоследствии Сяо Цяо сделали операцию в больнице, почему же она так внезапно скончалась? Моя точка зрения никак не повлияет на позицию руководства больницы, они по-прежнему считают главным виновником произошедшего Лян Лян. Все же последнюю распределили к нам в клинику из другой больницы, и ее должностные обязанности отличаются от тех, что были у Сяо Цяо, поэтому начались разбирательства.

До суда дело не дошло. Но то, что Сяо Цяо умерла в больнице, – факт, и выплаты компенсации не удалось бы избежать. Руководство неоднократно приносило свои извинения, и только через три месяца разрешило этот «кризис». Так как происшествие произошло в первом отделении, мы, естественно, тоже подверглись выговору. Сильнее всех попал под раздачу заместитель заведующего: его обязали единовременно выплатить сто тысяч юаней, на один год отменить подачу заявления на получение повышения квалификации, также представить на рассмотрение вышестоящим медицинским органам решение на полгода приостановить лечебную деятельность, а на период ожидания утверждения лишиться права выписывать рецепты на лекарственные препараты.

Наказание действительно строгое, но я, как самый обычный врач, даже не мог вступиться за него. Однако ходили слухи, что заведующий отделением сам заплатил сто тысяч юаней в качестве компенсации семье Сяо Цяо. Для членов семьи покойной эта сумма не является большой – ведь чтобы вырастить ребенка и вдобавок выучить его, нужно гораздо больше средств. Мне самому было тяжело сознавать все происходящее.

После пережитого «кризиса» я очень нервничал, идя на работу, и больше всего боялся, что мне будет уготована участь зама Цзи. Лишившись права вести лечебную практику, тот больше не мог участвовать в собраниях, ему оставалось только целыми днями читать газеты и следить за исследованиями в области сомнологии. В частных клиниках нет запрета заниматься научной деятельностью, поэтому зам Цзи, воспользовавшись такой возможностью, всецело сосредоточился на научной деятельности, а это вполне отличный план. Такова жизнь – нужно уметь преодолевать трудности, несмотря ни на что.

Кроме зама Цзи, досталось и нам с Ян Кэ. И хотя в ту неделю мы были в Маншане и основная ответственность на нас не лежала, но нас все же обязали идти работать в службу низового уровня, а также выплатить по десять тысяч юаней. Накопления с зарплаты, которые я так долго и старательно откладывал, в один миг испарились.

К моменту вынесения этого решения закончились летние каникулы и в большинстве учебных заведений начались занятия. В школе Ян Го есть центр психологической помощи, где почти каждый месяц специалисты психологической направленности оказывают бесплатные услуги; именно туда нас направили от клиники. Руководство больницы приняло такое решение в том числе и для того, чтобы уберечь нас. Они переживали, что родственники Сяо Цяо станут чинить нам проблемы, поэтому лучшим решением в данное время было временно командировать основных лечащих врачей первого отделения.

Что касается заведующего нашим отделением, то все рабочие обязанности свалились на его плечи. В обычные дни он либо жил безмятежно, либо подрабатывал на дополнительных работах, но в этот период ему пришлось действительно нелегко. Заведующий не осмеливался срывать свой гнев на ординаторах, так как боялся, вдруг кому-то из них опять станет плохо и, что еще того хуже, бедолага отправится на тот свет.

В день, когда нужно было отправляться на работу в школу Ян Го, я встал ни свет ни заря. После инцидента с Сяо Цяо я решил, следуя примеру Ян Кэ, просыпаться раньше и начать заниматься бегом, чтобы поправить здоровье. Однако Ян Кэ встал гораздо раньше меня; когда я принялся его искать, он как раз весь в поте лица вернулся с пробежки. Увидев бодрствующего меня, мой друг не мог сдержаться, чтобы не подшутить:

– Кто бы мог подумать, что ты можешь так рано вставать… Сегодня не нужно идти на работу; можешь дрыхнуть как свинья и валяться до девяти часов. В любом случае никто не станет отправлять школьников на психологическую консультацию с самого утра, когда начинаются уроки.

Меня задели слова Ян Кэ, и я возразил ему:

– Кто сказал, что свиньи встают в девять утра? Они и в шесть могут проснуться.

– Но ты и в шесть часов не встаешь; получается, что ты даже ленивее свиньи? – Ян Кэ, в свою очередь, тоже за словом в карман не лез.

– Неохота мне с тобой препираться.

– Да, я знаю, что ты очень ленив.

Я довольно ранимый человек. Выслушав издевки в свой адрес, я напрочь передумал идти на пробежку и, развернувшись, пошел переодеть свой спортивный костюм. Заметив это, Ян Кэ окликнул меня и принялся читать мне нотации, чтобы я не переодевался, а пошел хотя бы на получасовую пробежку, так как потом нужно будет ехать на автобусе в школу Ян Го. Я подумал, будто он сказал это назло мне, так как не хотел, чтобы я ехал вместе с ним в машине. Когда я почти признал свое поражение, Ян Кэ добавил, что, пока мы будем бесплатно работать в центре психологической помощи, нам не стоит разъезжать на личном автомобиле, это могут воспринять как хвастовство.

Его слова были не лишены смысла. Школа – не самое приятное место, там много злых языков, и нужно вести себя неприметно. Я больше не спорил с Ян Кэ и через «не хочу» отправился на пробежку. Только я спустился вниз на улицу, как мне с жалобами позвонила мама. Она сказала, что вчера вечером они с папой поругались, и примерно полчаса я выслушивал все затаенные в ней обиды. Мама долго и монотонно передавала мне все подробности их ссоры, но я не мог просто положить трубку. Мне только и оставалось, что притвориться, будто я только что закончил пробежку и поднялся в квартиру.

Ян Кэ невозможно обмануть. Лишь только увидев меня, он тут же все понял:

– Ты обманщик! Вернулся, не пробежав даже нескольких метров? Наверняка спустился и сразу пошел за едой…

Совесть не давала мне покоя, и я сразу признался:

– Да, я не бегал, потому что…

– Забудь. Иди, переоденься. – Ян Кэ как всегда неумолим.

Перед тем как зайти в комнату, я заметил на журнальном столике дневник, принадлежавший Чжан Цици, и тут же вспомнил события, произошедшие три месяца назад.

В тот вечер главврач и заведующий отделением были в морге, и мы не могли открыть в их присутствии холодильную камеру. Через день, когда мы с Ян Кэ снова пошли в морг, ни в одной холодильной камере не оказалось конверта, который оставила Чжан Цици. Нам неизвестно, мог ли кто-то выбросить или забрать его.

Изначально я хотел рассказать все без утайки. Но если б мы тогда сразу обнародовали видеозаписи и дневник Чжан Цици, родственники Сяо Цяо наверняка подумали бы, что мы сфальсифицировали доказательства и намеренно устраиваем неразбериху в этом деле, чтобы сбросить с себя всю ответственность. В этом случае руководство клиники тоже не встало бы на нашу сторону. К тому же, если Сяо Цяо действительно является Х., тогда пациентам нашей клиники больше ничего не угрожает; из этого следует, что нет особой разницы, раскрывать всю правду или нет.

Но я все никак не мог понять вот что. Перед исчезновением Чжан Цици Сяо Цяо была на втором курсе ординатуры; как же она могла так ввести в заблуждение лечащего врача, что он неверно поставил диагноз Ню Дагую? Не говоря уже о том, зачем Сяо Цяо вообще понадобилось это делать? Однако психически больному человеку не нужны причины, чтобы совершить какой-либо поступок, – это практически во всех случаях является универсальным объяснением.

Возможно, Сяо Цяо считала себя умнее других, думая, что может водить за нос руководство больницы и манипулировать им, как Сун Цяном и У Сюном. Они оба узнали, что Сяо Цяо одновременно крутила с ними романы, только после ее смерти. Без моего вмешательства они точно учинили бы драку, так как и У Сюн, и Сун Цян винили друг друга в смерти Сяо Цяо.

На протяжении всех тех трех месяцев я время от времени задумывался, почему Сяо Цяо выбрала такое странное прозвище для себя – Х.; нормальный человек не стал бы так себя называть. Вдобавок Чжан Цици была точно знакома с Сяо Цяо; зачем же она в своем дневнике называла ее Х., а не по имени? Для меня это стало неожиданностью. Ответов у меня нет, и я пришел к единственному универсальному выводу: Сяо Цяо была психически больна, а в ее действиях напрочь отсутствовала логика.

– Ты переоделся?.. Если сейчас не выйдешь, я поеду сам.

– Я почти собрался! – Погрязнув в своих мыслях, я затянул с переодеванием, но, услышав, что Ян Кэ уже подгоняет меня, ускорился. Выйдя из комнаты, я увидел по-прежнему лежавший на журнальном столике дневник Чжан Цици и снова невольно подумал: «Сяо Цяо уже умерла, но где тогда Чжан Цици? Как она исчезла?» Эти тайны по-прежнему были покрыты мраком.

В то утро, поехав на автобусе в школу Ян Го, мы изначально предполагали, что вряд ли у учеников могут быть какие-либо серьезные проблемы, тем более что они вполне благополучно ходят на занятия. Максимум, что ждет нас в психологическом центре, – это чтение газет и чаепитие. Мы еще не доехали до школы, как мне поступил звонок от заведующего отделением. Он начал давать по телефону наставления, в частности велел мне не пугаться, когда я увижу одного пациента, и постараться в любой ситуации сохранять спокойствие, чтобы не спровоцировать его. Я начал рассуждать про себя: если состояние больного настолько серьезно, его давно уже положили бы в больницу. Что может быть страшного в самой обычной школе?

Я почувствовал, что заведующий мне не доверяет. Чем больше он заострял свое внимание на том, что мне нужно сохранять спокойствие, тем более я раздражался. Пока я говорил с заведующим по телефону, мы с Ян Кэ проезжали рощу с османтусами. Было начало осени, и густой запах цветов османтуса наполнял воздух. После нескольких поворотов в глубине рощи показалась двухэтажная панельная постройка. Это здание было построено без арматурного каркаса и изначально являлось школьной радиостанцией, но потом его превратили в центр психологической помощи.

Последние несколько лет больница Циншань стала тесно сотрудничать с несколькими школами, в которых организовала «Центры психологической помощи Циншицзы». Аварийного вида здание, представшее перед нами, как раз и являлось главным пунктом этого центра. Врачи всех семи отделений нашей клиники регулярно на протяжении какого-то промежутка времени работают при школах. По большей части наши трудовые обязанности заключаются в том, чтобы выслушивать жалобы учеников, проводить личные консультации и лекции о психическом здоровье. Можно сказать, по сравнению с больницей эта работа довольно легкая.

Узнав, что я буду работать в психологическом центре, У Сюн предупредил меня, что не нужно подходить к этому делу с большим энтузиазмом. Главное, чтобы у обратившегося ученика не было слишком серьезной психологической проблемы или нарушений психики, а так в целом можно работать спустя рукава. Школа просто хочет разнообразить учебные мероприятия и на самом деле не особо заинтересована в проведении консультаций и оказании психологической помощи.

Раньше в школе Ян Го уже работала Лу Сусу, и, так как ее пациенты в большинстве своем пожилые люди, приходя в центр психологической помощи, она ловила себя на ощущении, что сменила работу. Все последние три месяца Лу Сусу не появлялась в клинике; как говорят, сейчас она занимается оформлением развода и разрешением проблем с долгами. Ее обязанности в больнице передали другому врачу. Сказать по правде, мне очень хотелось позвонить Лу Сусу и спросить, почему тогда она притворилась, что разговаривает по телефону, когда ее телефон заблокировали из-за задолженности. Однако это показалось мне слишком бесцеремонным, и я держал свои мысли при себе, пока в конце концов практически не забыл о том случае.

– Ладно, ладно, мы уже приехали, кладу трубку.

Заведующий показался мне слишком надоедливым, поэтому я не воспринял его слова всерьез. Закончив телефонный разговор, я увидел, что дверь центра психологической помощи открыта, а внутри спиной ко входу сидит женщина с седыми волосами, падающими ей на плечи. Психологический центр ориентирован на оказание помощи школьникам, что же здесь делает пожилая женщина? Может, какая-нибудь ученица так поседела из-за переживаний о неразделенной любви и поэтому заведующий столь настойчиво призывал меня к осторожности и осмотрительности? Что тут сказать… Мое воображение сковывала добросердечность. Из-за своего простодушия я думал совершенно не в ту сторону.

2. Психический рак

Кроме седоволосой женщины внутри здания еще была полноватая девушка. Из-за того, что она стояла прислонившись к двери, я не сразу ее заметил. Кабинет внутри центра выглядел очень примитивно: деревянная дверь зеленого цвета, облезлые белые прутья на окнах. Еще не зайдя в кабинет, я почувствовал, как в нос мне ударил сильный плесневый запах.

Услышав звонкий звук наших шагов, седоволосая женщина тут же повернулась и поднялась с места. Она перегородила нам проход и не дала войти внутрь. И хотя ее волосы были седые, на лице совершенно отсутствовали морщины. Женщина выглядела очень энергично, а одета довольно просто; весь ее внешний вид как будто говорил: «Я уже несколько десятков лет работаю учителем».

– Давайте отойдем и поговорим в стороне, – грозно сказала седоволосая женщина и поспешила увести нас.

Насколько я понимаю, школьницу, которая была с ней, что-то беспокоило, и она пришла в центр рассказать о своих проблемах. Седоволосая женщина хотела сама рассказать о них, но, вероятно, переживала, что может напугать ученицу своим строгим тоном. Молодым девушкам все же лучше обращаться за консультацией к женщине-врачу, так как мужчинам-врачам бывает трудно наладить доверительные отношения с пациентками. Что уж говорить о Ян Кэ: из-за его привлекательной внешности в него часто влюбляются пациентки, а это еще в большей степени неблагоприятно сказывается на процессе выздоровления.

Когда мы дошли до лестничной площадки, женщина представилась, мол, ее фамилия Лю, она начальник учебного отдела и классный руководитель одиннадцатого класса, мы можем звать ее «учитель Лю». Я подумал, что далее нас введут в курс дела касательно ситуации школьницы, но учитель Лю тут же задала вопрос: неужели Лу Сусу испугалась и больше не будет проводить консультации в центре психологической помощи? Я подумал, что она имеет в виду неприятность, с которой столкнулась Лу Сусу, а именно возврат долгов ее мужа. Я не хотел болтать о личных делах своей коллеги и уже собирался ответить, что и сам ничего не знаю, но учитель Лю вдруг выпалила следующую фразу:

– Конечно, довела до смерти нашу ученицу, вот и стыдно возвращаться…

Довела до смерти ученицу? От этих слов у меня сжалось сердце. В душе мне было очень жаль Лу Сусу: проблемы сыпались на нее одна за другой. По правде говоря, медицинские споры – наверняка самая большая головная боль для людей, работающих в сфере медицины, хотя, конечно, в сфере психиатрии дела обстоят немного проще – едва ли кто-то начнет обвинять врача-психиатра в смерти пациента. Причина также заключается в том, что люди с психическими заболеваниями зачастую становятся обузой для своих семей, особенно когда их состояние не поддается лечению, болезнь усугубляется, а родственники не желают заботиться и ухаживать за пациентом, поэтому с нетерпением ждут возможности избавиться от такой ноши.

Было заметно, что и Ян Кэ пребывал в замешательстве, его лицо выражало недоумение. Возможно, только заведующему известно, когда именно Лу Сусу довела до смерти ученицу, поэтому он и позвонил мне с целью предупредить меня, а я без должной благодарности это проигнорировал. Не ожидал, что Лу Сусу не только держала в тайне многочисленные долги мужа, но и то, что свела какого-то школьника в могилу. Но как же это могло произойти? Люди нашей профессии редко сталкиваются со смертью пациентов: лишить кого-то жизни довольно сложно, разве что специально отравить пациента. В противном случае я даже предположить не могу, каким еще способом она стала виновата в смерти школьницы.

Как только учитель Лю начала высказывать свое негодование, ее уже было не остановить. Ее речь была довольно похожа на сетования родственников пациентов: она никак не могла дойти до сути вещей. Мне было непросто выхватить из ее слов основную нить повествования. Оказывается, полгода назад Лу Сусу приезжала в школу Ян Го, где познакомилась с ученицей по имени Цзян Ин. Для многих та была прелестной и образцовой ученицей из хорошей богатой семьи, у которой едва ли могли быть какие-либо неприятности. Но однажды Цзян Ин неожиданно для всех совершила самоубийство, спрыгнув со здания, а несколькими днями ранее она разговаривала с Лу Сусу.

Все члены семьи Цзян Ин с самого начала были уверены, что девочку убили. Они подали заявление об убийстве, чтобы это дело начала расследовать полиция. Все собранные доказательства свидетельствовали о том, что Цзян Ин совершила самоубийство, а полиция выдвинула предположение, что у девушки могли быть психологические проблемы. По этой причине вся семья Цзян Ин ополчилась против Лу Сусу. К счастью, вскоре они образумились – подняв небольшую шумиху и выпустив гнев, успокоились.

В тот год перед летними каникулами заканчивалось сотрудничество между клиникой Циншань и школой, и администрация школы планировала привлечь другое психиатрическое учреждение для оказания услуг, но из-за произошедшего инцидента нашей больнице пришлось продлить соглашение о сотрудничестве на безвозмездной основе. Для проведения внутренней оценки учреждения администрации школы, в свою очередь, необходимо создать центр психологической помощи. Хотя ее бюджет довольно ограничен, но после долгих размышлений администрация все же решилась подписать соответствующее соглашение. Очевидно, полиция пришла к заключению, что самоубийство Цзян Ин никак не связано с психологическими консультациями, которые проводила Лу Сусу, и руководству больницы не следует брать на себя такую ответственность.

Нам с Ян Кэ ничего не было известно об этом происшествии. Возможно, когда руководство больницы выносило решение о применении санкций против нас, они не подумали о том несчастном случае. По этой причине заведующий сегодня утром попытался предупредить меня по телефону, но сам не решился прямо все рассказать. Я, наивная душа, еще думал, будто заведующий переживал за отсутствие у меня должных профессиональных навыков, что я по приезде подниму шум почем зря…

Возвращаясь к теме депрессии, нужно заметить, что это заболевание зачастую воспринимают скорее как простуду, но, как по мне, для лучшего сравнения можно привести рак, особенно если депрессия протекает в тяжелой форме. Люди зачастую думают, что главное просто жить, и пренебрегают проблемами психического здоровья, но на самом деле депрессия является одной из главных причин инвалидности во всем мире.

Многие также могут подумать, что депрессия – это психическое заболевание, вызванное какими-либо психологическими проблемами. Но сейчас появились исследования, которые доказывают, что депрессией можно заболеть, если в организме человека не хватает, к примеру, дофамина или других нейромедиаторов. Подобные причины возникновения депрессии являются физиологическими, и одной только психотерапией в таком случае не обойтись.

Вспомнив материал, изучаемый в университетские годы, я решил рассказать учителю Лю о депрессии:

– Очень сложно предотвратить суицид, если у пациента депрессия. Нельзя во всем винить врача Лу.

Учителю Лю не понравилось, что ее перебили, и она тут же с неприязнью ответила:

– Кто сказал, что у Цзян Ин была депрессия? Она с энтузиазмом относилась к учебе, участвовала во внеклассных мероприятиях, каждый день была весела и радостна; как у нее могла быть депрессия?

В разговор встрял молчавший до того момента Ян Кэ:

– Никто и не говорил, что у Цзян Ин депрессия.

Я пришел в замешательство:

– У нее не было депрессии?

– Нет, – категорично ответил Ян Кэ.

Меня одолело чувство вины за сказанное. Но с профессиональной точки зрения этот инцидент действительно сразу наталкивал на мысль о наличии депрессии у ученицы. В конце концов, это происшествие касается психиатров, психологических консультаций, самоубийства и тому подобного. Учитель Лю не стала сыпать обвинениями в мою сторону. Возможно, потому что все это уже осталось в прошлом и никому не хотелось вспоминать трагедию. Однако она с горечью сказала:

– Цзян Ин была нашей самой одаренной одиннадцатиклассницей, и то, что она умерла, очень прискорбно. Это весьма негативно сказалось на всех учениках. Хорошо еще, что тогда сразу начались каникулы и все ученики проводили время дома… В противном случае многим, скорее всего, пришлось бы обратиться к психологу. Проблема состоит в том, что занятия начались пару месяцев назад, и А Хао из моего класса сошла с ума – или, используя ваш профессиональный термин, заболела Альцгеймером.

В школе наверняка нет учеников, которым исполнилось бы двадцать лет. Они как раз пребывают в самом расцвете сил, здесь даже и близко нельзя говорить о болезни Альцгеймера, ведь она проявляется в пожилом возрасте. Я уже давно в профессии, и для меня нет ничего удивительного в том, что человек может сойти с ума – я видел много таких случаев. Тем не менее к каждому пациенту следует относиться со всей серьезностью. В любом случае я хотел спокойно дослушать учителя Лю, даже если в ее рассказе не будет чего-то нового для меня.

В это время раздался звонок на первый урок, и из кабинета в психологическом центре вышла девушка, которая все это время спокойно сидела там. Она была немного в смятении, но затем, засмеявшись, сказала:

– Учитель Лю, третий урок – это самостоятельное занятие. Учитель Хуан сказала, что я могу вместе с Цзян Ин поиграть на пианино. Она попросила вам это передать.

«Разве Цзян Ин не умерла?» – удивился я.

Учитель Лю сначала ничего не сказала, лишь пожав плечами, сделала знак глазами и тихо произнесла:

– Сами посмотрите.

Она рассказала, что эта ученица и есть А Хао, они с Цзян Ин вместе сидели за одной партой. Большинство учеников проживают на территории школы; А Хао и Цзян Ин также вместе жили в одной комнате, и у них были хорошие дружеские отношения. Учитель Лю предполагала, что для А Хао самоубийство ее подруги стало невыносимым известием. А Хао перенесла сильнейший шок и, не желая признавать смерти подруги, стерла из памяти это страшное происшествие. Конечно, это была лишь точка зрения учителя. Одноклассники пустили слух, что Цзян Ин после смерти стала призраком и околдовала А Хао, поэтому та и несет всякую околесицу. Ее соседки по комнате так были напуганы, что отказались жить с ней в одной комнате.

О болезни нашей ученицы в основном рассказывала только учитель Лю, но это едва ли могло способствовать выявлению диагноза и лечению пациента. Конечно, можно понять то, что учитель пытается защитить своих учеников, но есть некоторые темы, о которых нужно говорить непосредственно с больным. Я ожидал, что учитель Лю наверняка будет занята в первой половине дня, поэтому сказал, чтобы она доверила нам ученицу, а сама шла заниматься своими делами. Учитель Лю переживала, что, поскольку мы мужчины, оставлять с нами наедине ученицу будет небезопасно. Но больше ее пугало, что А Хао все время повторяла, будто только что виделась с Цзян Ин, – поэтому она попросила по окончании урока в первой половине дня отправить ученицу в классную комнату, где она будет нас ждать.

А Хао было неловко, что ее оставили с нами. Устроившись в кабинете, она задала нам вопрос:

– Я сделала что-то не так?

Ян Кэ задал встречный вопрос:

– А как ты сама думаешь?

А Хао не решалась смотреть на нас. Склонив голову и перебирая пальцами, она произнесла:

– Учитель узнала, что я списывала на экзаменах?

– Это психологический центр, списывание на экзаменах к нам никак не относится. – Я хотел, чтобы А Хао немного успокоилась.

Ян Кэ, однако, нарушил мои планы:

– Списывать нельзя. Неужели ты сам раньше списывал на экзаменах?

– Это кто еще списывал, – шепотом возразил я.

А Хао будто не помнила, как оказалась здесь, поскольку выглядела крайне напряженной. Возможно, ее взволновало именно то, что мы с Ян Кэ разговаривали между собой в ее присутствии. По этой причине я хотел попросить коллегу пока выйти из кабинета, так как сам хотел поговорил с А Хао, чтобы разузнать больше деталей. Но и Ян Кэ не дурак и сам понял, что мы не сможем выстроить с А Хао доверительный диалог, пока оба находимся в кабинете. Мне даже не пришлось намекать ему на это – он сам под каким-то предлогом вышел из кабинета.

Полные слез глаза А Хао быстро забегали. У нее был такой невинный вид, что сердце кровью обливалось; она словно сделала что-то дурное, но при этом сама не до конца понимала, что именно. Я не хотел лишний раз вгонять ее в стресс, поэтому, как только Ян Кэ вышел, максимально дружеским тоном спросил ее:

– Ты не могла бы сказать мне, как тебя зовут? Кто твой классный руководитель? Какой у тебя ученический номер?

С помощью таких простых и базовых вопросов я хотел проверить психическое состояние А Хао. Она отвечала без запинки, свободно и непринужденно. Я не очень хорош в математике, но у меня приемлемый английский, поэтому я спросил А Хао, как перевести несколько фраз. Она и здесь четко ответила на вопрос.

Переходя с темы на тему, я постепенно подходил к сути дела:

– А Хао, касательно Цзян Ин… Ты видела ее сегодня?

Недолго думая, А Хао выпалила:

– Мы соседи по комнате и каждый день с ней видимся. Сегодня вместе ходили на завтрак и на первые уроки… А что случилось? Она что-то натворила?

Цзян Ин умерла, и это факт. Если не дать понять это А Хао, то дальнейший разговор будет бесполезным. Разговаривая с ней, я все думал, как продолжить диалог дальше… Но А Хао вдруг произнесла:

– Учитель, вам тоже кажется, что с Цзян Ин что-то не в порядке? Я давно это заметила, но все боялась сказать… Может, я отведу вас к ней, чтобы вы сами с ней поговорили?

Я нахмурил брови и невольно подумал про себя: «Кого мы пойдем искать, не призрака же? Шутит она, что ли?»

3. Семисекундная память

Цзян Ин умерла несколько месяцев назад, ее тело наверняка кремировали, и, конечно, никто не мог ее больше встретить. Вопрос А Хао застал меня врасплох, но, с другой стороны, мне вовсе не хотелось шокировать ее, поскольку я опасался, что ее реакция может вызвать ее срыв.

– Учитель, что-то не так? – А Хао не понимала, куда унеслись мои мысли.

Я решил ничего не отрицать, но и не подтверждать:

– Всё в порядке.

Не то чтобы я люблю врать, но зачастую люди с психическими заболеваниями или расстройствами считают, что они совершенно здоровы, просто их никто не понимает. Поэтому, перед тем как начать терапию, не следует препираться с пациентом и настойчиво твердить ему, что он болен.

Опираясь на свой опыт, могу сказать, что А Хао отличалась от других моих пациентов. У нее был ясный взгляд, приподнятое настроение; она смотрела прямо на меня, словно слушая урок учителя, лишь иногда опуская голову и перебирая пальцами. Ведь у большинства пациентов есть одна особенность: они постоянно озираются по сторонам безжизненным взглядом; таким, как правило, необходима срочная госпитализация.

Когда А Хао попросила меня вместе с ней пойти к Цзян Ин, я мгновение колебался, ибо не понимал, следует ли мне ей подыгрывать. Но вскоре прозвучал звонок, и, воспользовавшись этим случаем, я сказал, что, раз уж начались занятия и Цзян Ин пошла на урок, не стоит ее отвлекать. А Хао действительно очень отличалась от моих прошлых пациентов: когда я сказал это, она задумчиво закивала, выражая свое согласие с моими словами. Затем добавила, что вторым уроком будет математика, и Цзян Ин действительно следует сосредоточиться на занятии.

Успокоив А Хао, я продолжил расспрашивать ее:

– У вас хорошие отношения с Цзян Ин?

– Конечно! Мы же сидим с ней за одной партой и живем в одной комнате… Мы каждый день проводим вместе, – непринужденно ответила А Хао. – Дружим с начальной школы и вместе хотим поступать в университет в Пекине.

У А Хао было вполне естественное выражение лица, поэтому я смело продолжил диалог:

– Ты сказала, что с Цзян Ин что-то не так. Что ты имела в виду?

Только я задал этот вопрос, как А Хао на несколько секунд застыла в нерешительности. Наконец, подобрав слова, она ответила:

– Цзян Ин как будто… не в порядке. Я сама не знаю, как это назвать.

– Не торопись, рассказывай по порядку, – подбодрил я ее.

Позволить пациенту выразить свои чувства является эффективным терапевтическим методом в лечении любого психологического заболевания или расстройства. На этом этапе мы должны не выпытывать у них информацию или выискивать нелогичные моменты в рассказе, а вселить в них мужество высказаться. Чем больше одобрения ты высказываешь, тем более словоохотливым будет пациент и выскажет все затаенные в душе мысли. Проблема в том, что А Хао вела себя по-другому: она думала о том, как бы все понятно рассказать, не беспокоясь о том, подумают ли другие люди, что она больна.

Девушка пребывала в раздумьях и не могла подобрать слова. Чтобы подтолкнуть ее, я задал вопрос:

– Почему Цзян Ин приходила к психологический центр к врачу Лу Сусу?

– Это мне неизвестно, – растерянно сказала А Хао.

– Она ведь звала тебя поиграть на пианино… – Я решил направить ее ход мыслей.

Я догадался, что А Хао, скорее всего, интересуется музыкой. Как только я упомянул пианино, ее глаза заблестели.

– Да, Цзян Ин звала меня поиграть. В этом семестре состоится творческий вечер, на котором мы будем играть на пианино. Учитель Хуан учила нас с Цзян Ин игре на пианино еще с начальной школы, на внеклассных занятиях. В этом году она начала преподавать в нашей школе музыку, вот уж действительно судьба… Но только…

Сказав это, А Хао вдруг остановилась. Я понимал, что за этим должна последовать какая-то важная информация, и всем видом постарался показать свою серьезность. Возможно, А Хао колебалась, поскольку не хотела говорить о подруге плохо. И хотя они вместе занимались музыкой, Цзян Ин несколько раз сама ходила на занятия по пианино. Когда А Хао доходила до кабинета, то слышала, как Цзян Ин разговаривала с кем-то и одновременно плакала. Странным было то, что, когда А Хао открывала дверь, Цзян Ин была одна, без учителя. А Хао тут же спрашивала, что случилось, говорила ли Цзян Ин по телефону или что-то в таком роде, но та тут же меняла тему разговора. Это происходило несколько раз, и не только в классе по пианино, но и в других местах школы тоже. А Хао очень переживала за подругу, потому что Цзян Ин никогда не признавалась в своем странном поведении. Если ее заставали врасплох, она всегда приветливо улыбалась, и нельзя было подумать, что она вела себя ненормально.

«Неужели это шизофрения?» – начал я строить про себя догадки. Хотел было продолжить расспрашивать А Хао, но вдруг произошло нечто странное. Как будто устав, девушка зевнула и потерла глаза, но после этого вдруг испуганно посмотрела на меня, словно увидела чудовище. Я заметил, что ее взгляд изменился, и тут же замолчал: мне было интересно понаблюдать за ее последующей реакцией. Мне показалось, что сейчас А Хао скажет что-то совсем невероятное, но вместо этого она вдруг выпалила то, чего я никак не мог ожидать:

– Вы кто? Где я…

– Это «Центр психологической помощи Циншицзы», я врач Чэнь. Мы только что познакомились, – напомнил я А Хао.

Девушка пребывала в замешательстве и пыталась вспомнить, как она здесь оказалась. Когда ее попытки оказались тщетными, она снова задала мне вопрос:

– Я могу идти? Сегодня третьим уроком у нас будет самостоятельное занятие. Учитель Хуан сказала, что я могу вместе с Цзян Ин поиграть на пианино, мы договорились пойти с ней вместе…

– Что? – Слова А Хао меня озадачили. Она ведь уже говорила это учителю Лю, зачем же еще раз повторять? Может, она таким образом глумится и издевается надо мной – или у нее действительно какой-то вид ранней деменции?

– Учитель, я что-то натворила? – взволнованно спросила меня А Хао со странным выражением лица. – Меня уже Цзян Ин ждет…

У меня не было слов. Неужели заново нужно начинать диалог? Пока я раздумывал, с нижнего этажа донеслись тяжелые шаги; они становились все отчетливее. Вскоре в дверях кабинета появился Ян Кэ; он откашлялся, намекая, чтобы я к нему вышел. Я успокоил А Хао и попросил ее пока посидеть в кабинете и поиграть в телефоне. Так как я не учитель, мне было неважно, пользуются ли ученики девайсами. Услышав, что можно посидеть в телефоне, А Хао радостно вытащила его из кармана и включила какой-то фильм.

– Что случилось? – спросил я Ян Кэ, как только вышел из кабинета.

– Ты еще не понял, в чем проблема? – Его голос звучал резковато.

– Как можно понять это так быстро? – возмутился я. – Прошло всего несколько минут.

– Вообще-то прошло полчаса, – заявил Ян Кэ.

– Я же не как ты, за пару минут… – Мне захотелось отпустить грубую шутку, но, вспомнив, что рядом находится ученица, я тут же сам себя притормозил.

Ян Кэ, видимо, подумав, что я совсем кретин, и, не обращая внимания на мои слова, увел меня на лестничную площадку. Там он сказал, что тоже не сидел без дела. Когда А Хао сказала, что хочет пойти с Цзян Ин поупражняться в игре на пианино, Ян Кэ решил сам кое-что разузнать об этом. В результате оказалось, что студию с пианино закрыли еще в конце прошлого семестра, так как пошел слух, что там разгуливает дух покойной Цзян Ин. Но самым странным в этой истории является не факт закрытия студии, а сама А Хао. С тех пор как ее подруга покончила с собой, она целыми днями говорила, что встречала ее и что они куда-то вместе ходили, чем до ужаса всех напугала. Изначально руководство школы просило А Хао пока сделать перерыв в учебе, о чем уведомило и ее родителей, но А Хао будто каждый раз об этом забывала и продолжала по-прежнему каждый день приходить в школу. В остальном она вела себя как обычно – не терялась по пути в школу, с ее речью не было никаких проблем, и уж тем более она не совершала каких-либо насильственных действий.

– Неужели Альцгеймер действительно молодеет? – спросил я наугад.

Ян Кэ, видимо, посчитал меня совсем идиотом и, даже не глядя на меня, ответил:

– Ты так долго с ней сидел, да и я тебе все рассказал… Неужели ты до сих пор ничего не понял?

– Чего не понял? Цзян Ин на самом деле не умерла?

– Ее уже кремировали, – напомнил мне Ян Кэ.

– Тогда что ты имеешь в виду…

Из-за строгого тона Ян Кэ я немного занервничал, и, конечно, от стресса мои мысли стали путаться. Если б я разговаривал с мягкосердечным замом Цзи, то наверняка уже обо всем догадался бы. Видя, что я совершенно не усек, что он имеет виду, Ян Кэ вернулся в кабинет к А Хао и попросил меня постоять пока снаружи и понаблюдать. А Хао по-прежнему спокойно сидела в телефоне; услышав, что кто-то заходит в кабинет, она поспешно убрала гаджет и снова пришла в замешательство, будто не понимая, зачем она оказалась в этом кабинете. Снова повторила, что третьим уроком будет самостоятельное занятие и она договорилась встретиться с Цзян Ин, а учитель Хуан дала им свое согласие.

Я не мог мириться с таким отношением. У нас с Ян Кэ одинаковая квалификация; не мог же он знать какой-то особый метод диагностики, который помог бы отчетливо выявить проблему А Хао? Ян Кэ знал, что я стою снаружи; пока он говорил с А Хао, мельком взглянул на меня, как будто говоря: «Смотри и учись, болван».

Я не думал, что Ян Кэ в настолько неучтивой манере вдруг перебьет А Хао:

– Незачем больше болтать. Цзян Ин уже умерла – спрыгнула со здания еще в прошлом семестре.

От удивления у меня отвисла челюсть. Видимо, не только с А Хао дело не в порядке, и Ян Кэ тоже свихнулся… Даже Сун Цян не стал бы говорить настолько опрометчивые вещи, если б оказался тут. Насколько нужно быть глупым, чтобы вот так провоцировать пациента? Когда между врачом и больным начинает завязываться диалог, ни в коем случае нельзя вот так без обиняков бросаться словами. Как и следовало ожидать, А Хао разволновалась и, ударив несколько раз рукой по столу, стала громко повторять:

– Невозможно! Вы мне лжете!

Я хотел зайти и как-то сгладить ситуацию. Больше всего я боялся такого поворота событий, что А Хао тоже придет в голову выброситься из окна, хоть мы были на втором этаже и едва ли, упав с такой высоты, можно было расшибиться насмерть. Ян Кэ, поняв мое намерение зайти, тут же подал мне знак, чтобы я остановился, не позволив мне вмешаться. А Хао сделала вид, что у нее заболела голова. Она потерла виски и, снова присев на стул, спросила Ян Кэ, где находится и зачем сюда пришла. Самое страшное, она снова сказала, что третий урок – это самостоятельное занятие и что она договорилась встретиться с Цзян Ин, чтобы вместе пойти поупражняться игре на пианино, как им разрешила учитель Хуан.

Ян Кэ не стал успокаивать А Хао. Он оставил ее одну сидеть в кабинете и, выйдя из кабинета, спросил меня:

– Ты видел?

– Как ты… – произнес я, но тут же умолк.

Ян Кэ закатил глаза и безнадежно спросил:

– Неужели ты так и не понял?

Симптомы А Хао были очень странными – это наверняка какое-то редкое заболевание, чем-то схожее с болезнью Альцгеймера, но все же отличающееся. Память А Хао напоминала память золотой рыбки, которая может удерживать информацию только в течение семи секунд. Возможно, именно по этой причине Ян Кэ особо не стеснялся в выражениях и рассказал ей реальное положение дел? Сейчас А Хао снова все забыла. Это действительно напомнило мне распространенный слух о том, что золотые рыбки могут помнить только семь секунд.

Но в реальности все совсем не так. В опубликованном в 1966 году «Протоколе заседания Национальной академии наук США» научные сотрудники Мичиганского университета Роджер Дэйвис и Бернард Агранов доказали, что золотые рыбки хранят в памяти события как минимум три дня. Рыбок обучали различать внешний вид предметов, распознавать цвета, голоса и выполнять несложные трюки. В последующие десятилетия появились научные исследования, доказывающие, что золотые рыбки вовсе не страдают слабоумием; наоборот, они способны запоминать информацию на несколько месяцев.

Но вернемся к сути дела. Мне казалось, что я вот-вот приду к какой-то мысли, но она то и дело ускользала от меня. Погрузившись в свои думы, я услышал, как кто-то поднялся снизу на второй этаж: был отчетливо слышен звук каблуков. Сперва я подумал, что это вернулась учитель Лю, но, повернувшись в сторону лестницы, увидел хорошо знакомого мне человека – Лу Сусу.

4. Навеки девятнадцатилетний моряк

Лу Сусу три месяца не появлялась в больнице. Я кое-что слышал о ее положении дел от У Сюна; судя по всему, она подала иск о разводе, но долги ей все равно придется выплачивать наравне с мужем. Все это долгое время я не контактировал с Лу Сусу, и, когда неожиданно встретил ее, мое сердце заколотилось, а лицо покраснело.

– Сусу! Как давно мы не виделись, – радостно поздоровался я с ней, но все же пребывая в некотором нервном напряжении.

– Чэнь Путянь, привет… Действительно, давно не виделись. Меня пригласил Ян Кэ, он… – У Лу Сусу был изможденный вид, она сильно похудела. Посмотрев на нас, смущенно добавила: – Мне нужно было разобраться с некоторыми личными делами, я не скрывалась от всех специально. Что касается Цзян Ин, я…

– Это уже в прошлом, – холодно сказал Ян Кэ.

Я повернул голову и, приблизившись к нему, шепотом спросил:

– Зачем ты позвал ее сюда?

Ян Кэ не без отвращения пытался отклониться от меня, но, так как места в коридоре не особо много, ему некуда было отпрянуть. И тогда он совершенно бесцеремонно и громко бросил мне:

– Ты не мог бы чуть отойти?

Лу Сусу это позабавило, и на лице у нее промелькнула слабая улыбка. А затем она с серьезным видом ответила на мой вопрос вместо Ян Кэ:

– На мне тоже лежит ответственность за произошедшее. Как будет время, я вам все объясню.

– Тогда ты приехала, чтобы…

– Поговорите для начала с руководством школы. Я пришла проведать А Хао. Чуть позже мы с вами проведем консилиум.

Фактически Лу Сусу действительно занималась решением проблем с долгами и не была отстранена от работы из-за конфликта на рабочем месте. Ее не дисквалифицировали, и она по-прежнему могла работать – в отличие от зама Цзи, которого буквально предали анафеме. Поэтому, конечно, она могла приезжать в психологический центр и давать консультации. В какой-то момент мне захотелось спросить Лу Сусу, почему в тот день в больнице она плакала, когда говорила по телефону, но слова застряли у меня в горле. Я словно в полусне смотрел на нее. Она показалась мне хрупкой, словно свежий цветок, порождая желание защитить ее. Когда Лу Сусу договорила, я все еще был погружен в свои мысли и никак не отреагировал на ее слова. Пришел в себя, только когда Ян Кэ ткнул меня локтем. Я уж было хотел возмутиться, но, повернув голову к нему, увидел, что он будто бы злится: в его глазах вспыхнул огонек гнева. Такое выражение лица я видел у него впервые.

Ян Кэ ни с того ни с сего ударил меня, да еще и разозлился… Конечно, я тут же пришел в недовольство. И уже собрался вместе с Лу Сусу пройти в кабинет для проведения консилиума, но Ян Кэ поднял руку и, схватив меня за шею, потащил за собой на первый этаж. Не успели мы отойти далеко, как сзади раздался голос А Хао. Она говорила про третий самостоятельный урок и что она договорилась встретиться с Цзян Ин, а учитель Хуан им разрешила.

Ранняя осень в Наньнине по обыкновению очень знойная. Только лишь я вышел в османтосовую рощу, мне тут же стало жарко, и шея под рукой Ян Кэ покрылась по`том. На моем коллеге была белая рубашка с длинным рукавом; он сперва не заметил, что я вспотел, но, заметив промокший рукав своей рубашки, тут же убрал руку и вытер ее о мою спину.

– Я тебе тряпка, что ли? – недовольно отреагировал я.

Ян Кэ, ничего не ответив, приподнял подбородок, призывая пройти к учебному корпусу. Мой мозг не успевал реагировать на происходящие одна за другой сцены, поэтому я спросил его:

– Что ты делал, пока я разговаривал с А Хао?

– Я позвонил Лу Сусу и попросил ее приехать помочь провести консилиум. Но для начала мы пройдем в учебный корпус.

– Подожди, как ты смог дозвониться до Лу Сусу?

– Она сейчас в процессе судебного разбирательства, с чего бы до нее нельзя было дозвониться? Тогда она боялась, что ее станут донимать коллекторы, и поэтому специально выключала телефон, – с недовольным видом начал объяснять Ян Кэ. – Чэнь Путянь, ты не мог бы вести себя серьезнее? Не нужно каждый раз заговаривать о Лу Сусу, если тебе не о чем поговорить.

– Ладно, ладно… Признаю свою неправоту, нужно быть серьезнее.

Каждый раз, когда я говорил нечто подобное, Ян Кэ закатывал глаза.

Оставив меня позади, он быстрыми шагами направился прочь. Немного позже зазвенел звонок с урока, и ученики толпой вышли из классов на физкультминутку. Мы с Ян Кэ пробирались сквозь скопище детей, время от времени сталкиваясь с ними плечами. Некоторые ученицы, проходя мимо нас, перешептывались, спрашивая, неужели этот красавчик – новый учитель. Я прекрасно знаю, что говорили они не обо мне, поэтому, опустив голову, просто продолжил идти вперед. Дойдя до третьего этажа, я увидел спускающегося вниз по лестнице учителя, несшего в руке книгу Тай Пинчуаня. Параллельно он отчитывал ученицу, говоря, что пока он заберет у нее эту книгу и что подобное чтиво запрещено приносить в школу, так как такие авторы пудрят ученикам мозги. Услышав этот разговор, Ян Кэ взглянул на книгу в руках учителя и остановился. Я переживал, вдруг он начнет препираться с учителем, поэтому тут же сказал ему ускорить шаг. Я не понимал, почему Ян Кэ потащил меня сюда. Все ученики и учителя вышли из классов на физкультминутку, так зачем нам понадобилось подниматься наверх?

Дойдя до пятого этажа, Ян Кэ оглядел таблички на дверях кабинетов. Найдя одиннадцатый класс, он велел зайти с ним.

– Зачем мы сюда пришли? – растерянно спросил я.

Ян Кэ остановился на входе и указал на расписание уроков:

– Смотри.

На стене висело расписание занятий. На это место наверняка приклеивали не один лист, потому что на стене остались неоторванные куски старых листков с расписаниями. Но здесь нет ничего удивительного – большинство школ работают уже довольно давно, и в них училось не одно поколение учеников. Что здесь может быть не так?

Я приблизился к стене, пригляделся и в недоумении спросил:

– И что может быть интересного в расписании уроков?.. – Лишь только произнеся эту фразу, я тут же сам ответил на свой вопрос: – Стоп. Сегодня среда, а утром… Утром у одиннадцатого класса третьим уроком было вовсе не самостоятельное занятие, а математика. Получается, А Хао перепутала?

– Это не урок математики, посмотри внимательнее, – Ян Кэ продолжил указывать на расписание уроков.

– Ты думаешь, я совсем идиот? Здесь же черным по белому написано; если это не математика, то что? – Я не люблю, когда меня держат в напряжении. – Если тебе есть что сказать, то говори прямо. Мне не нравится, что мы оставили Лу Сусу там одну. Вдруг…

Только я упомянул Лу Сусу, Ян Кэ тут же сделал недовольное лицо. Однако именно он пригласил Лу Сусу, а не я; если она ему так не нравится, зачем вообще понадобилось ей звонить? Стояла ужасно жаркая погода, и настроение у меня было отвратительное. Я уже собрался попререкаться с Ян Кэ, но, еще раз внимательно прочитав расписание, наконец-то заметил, что именно было не так. Оказывается, в среду третьим уроком действительно была не математика, а самостоятельное занятие. Однако сам план самостоятельных занятий был за прошлый семестр, а новое расписание повесили поверх старого; если присмотреться, можно было заметить надписи под первым листом.

– Неужели… – Я немного не мог поверить в увиденное.

– Все верно, – подтвердил Ян Кэ. – Когда я вышел из психологического центра, то поговорил с несколькими учителями. И хотя они не общались с больной, с их слов я понял, что у А Хао наверняка именно эта болезнь.

В это мгновение по школьной радиосети заиграла музыка для гимнастики. Осознав, что хотел мне сказать Ян Кэ, я поспешно спустился вниз, чтобы подтвердить все это у А Хао. Лу Сусу по-прежнему разговаривала с ней в кабинете. Услышав приближающийся звук шагов, А Хао обернулась и посмотрела на нас. Она снова никого не узнала, поэтому мне пришлось еще раз представиться и все объяснить. Когда А Хао увидела Ян Кэ, она оставалась невозмутима, поскольку также не помнила, что он сказал ей о смерти Цзян Ин. Ее лицо при виде Ян Кэ даже немного покраснело – возможно, она испытывала к нему симпатию.

Зайдя в кабинет, я сразу перешел прямо к делу и спросил А Хао, какое сейчас число. Она без раздумий ответила:

– Семнадцатое мая. У вас же есть телефон, вы можете посмотреть в нем дату.

Семнадцатое мая – это день, когда моя мама впервые привела в больницу тетушку Чжоу и Ху Сяобао; помню, тогда шел сильный ливень. Сейчас уже октябрь, и с того дня прошло полгода. Но я не стал поправлять А Хао, а вместо этого продолжил задавать вопросы:

– А Хао, когда вы сегодня пошли на уроки утром, какая была погода?

– Шел сильный дождь, некоторые улицы даже затопило.

Сказав это, А Хао непроизвольно посмотрела в окно. Сквозь листья османтуса пробивались лучи солнечного света. А Хао сразу же стало понятно, что на улице нет и намека на дождь. От неожиданности она поднялась со своего места и всмотрелась за окно, пробормотав про себя:

– Как странно… Неужели небо прояснилось?

С одной стороны, мне было печально наблюдать это зрелище, а с другой – во мне поднялось радостное чувство. На самом деле А Хао не видела никакого призрака. Учителя и ученики все время думали, что она одержима злыми духами или разыгрывает из себя дуру, так как А Хао повторяла, что видела Цзян Ин. Но все было совершенно не так. Воспоминания А Хао остановились на семнадцатом мая, и она не помнила самоубийство Цзян Ин, а оно как раз произошло в тот день.

И тут я, следуя примеру Ян Кэ, не спеша сказал А Хао:

– Цзян Ин совершила самоубийство, спрыгнув с крыши.

– О чем вы говорите?.. – А Хао пришла в ужас, у нее словно заболела голова, так как она начала тут же ее массировать голову. Но вдруг вернулась в начальную точку и, смеясь, сказала мне: – Учитель, сегодня третьим уроком будет самостоятельное занятие, мы с Цзян Ин договорились встретиться и поиграть на пианино, учитель Хуан разрешила нам.

– Ты пока садись…

* * *

На самом деле я не первый раз сталкиваюсь с подобной ситуацией. Когда я учился в Шанхае, профессор У рассказывал нам о подобном случае. В книге «Человек, который принял жену за шляпу» автор описывает историю под названием «Заблудившийся моряк». Главный герой рассказа – шестидесятилетний моряк, считавший себя молодым юношей; когда врач давал ему зеркало посмотреть на свое отражение, тот в изумлении и тревоге смотрел на себя и удивлялся, как он мог так постареть. Однако через несколько часов или минут моряк забывал, что к нему приходил врач; он постоянно повторял одни и те же фразы, задавал одни и те же вопросы. Его умственные способности были в норме, он без труда решал алгебраические задачи; но, если ему задавали вопросы, касающиеся событий, произошедшие после 1945 года, он ничего не мог вспомнить. Он не полностью потерял память, так как помнил события до 1945-го. Проще говоря, этот моряк остался навеки девятнадцатилетним парнем; он будто жил во временной капсуле, его мозг утратил возможность хранить новые воспоминания, а иногда из-за амнезии у него даже возникали ложные воспоминания.

Автор этого произведения – английский невролог Оливер Сакс, человек выдающегося таланта, пользующийся широкой известностью в медицинских и писательских кругах. В своей документальной прозе он описывал интересные клинические случаи из медицинской практики. Оливер Сакс – мой любимый писатель в жанре медицинской художественной литературы; можно сказать, именно его книги вдохновили меня на написание моей первой работы. Без его произведений не было бы и героев моих романов. И хотя он писал рассказы, все они имеют в своей основе реальные клинические случаи. Симптоматика заболевания, описанного в истории про шестидесятилетнего моряка, вовсе не выдумка. У А Хао как раз и было такое редкое заболевание, имя которому синдром Корсакова.

Но как же она могла заболеть таким странным заболеванием? Неужели его появление было спровоцировано смертью Цзян Ин? На самом деле синдром Корсакова возникает вовсе не из-за психических проблем, а вследствие чрезмерного употребления алкоголя, получения внешних травм, продолжительного недоедания и так далее. Однако причина возникновения этого заболевания у А Хао была совсем уж из ряда вон выходящей – даже я не смог сразу догадаться.

5. Синдром Корсакова

Синдром Корсакова в большинстве случаев появляется после возникновения у больного одного или нескольких эпизодов тромомании, к клиническим характеристикам которой относятся провалы в кратковременной памяти, плохое усвоение новых знаний, ложные и фальсифицированные воспоминания. Больные с такой симптоматикой обычно обращаются в больницу, жалуясь главным образом на головные боли и ухудшение памяти; иногда у них могут наблюдаться такие симптомы психиатрических заболеваний, как дезориентация во времени и выдуманные воспоминания.

Конечно, врач-психиатр не может диагностировать такое редкое заболевание исключительно посредством беседы с пациентом – требуется созвать междисциплинарный консилиум. Однако, исходя из нашего опыта, вероятность того, что это именно синдром Корсакова, составляла примерно восемьдесят, если не девяносто, процентов; либо это было еще более серьезное и тяжелое заболевание. Чтобы провести междисциплинарный консилиум, мне было необходимо запросить разрешение в нашей больнице. Изначально нас с Ян Кэ направили в школу исключительно для проведения психологических консультаций: руководство больницы наверняка полагало, что здесь вряд ли могут возникнуть какие-либо серьезные проблемы, и тем более они надеялись, что мы не создадим новых.

Я сообщил обо всем заведующему отделением, и тот сразу проявил особую настороженность, сказав, что мне не стоит лезть куда не следует, таким образом отказав в моей просьбе. Он аргументировал это тем, что, если заболевание в конечном итоге будет невозможно диагностировать или во время лечения состояние больного ухудшится и опять разыграется история с самоубийством, с последствиями нам не справиться. Я могу понять опасения заведующего: в конце концов, все и так уже подверглись серьезному наказанию. Врачи редко когда боятся нечисти или злых духов; больше всего мы боимся медицинских споров, ведь именно они могут превратить нашу жизнь в один сплошной кошмар.

Однако совесть подсказывала мне, что нельзя просто стоять безучастно в стороне, поэтому я решил обратиться к заму Цзи. В тот период времени он не мог быть задействован в какой-либо медицинской деятельности, и, когда я ему позвонил, зам Цзи сразу сказал, что в этом деле он бессилен, но кое-какой выход все-таки есть. Заболевание А Хао относится к нейропсихическому расстройству, а седьмое отделение нашей больницы Циншань как раз принимает на лечение пациентов с подобной патологией. Средств, кабинетов и оборудования для обследования сейчас достаточно, поэтому зам Цзи рекомендовал нам для начала позвонить родственникам А Хао, чтобы те пришли в нашу больницу и обратились к У Сюну. Таким образом получится, что пациент вместе со своими родственниками как бы по своей инициативе обратится в клинику, а не то чтобы мы самовольно привели девочку в больницу из школы. К тому же наш заведующий не отвечает за седьмое отделение, и как там будут лечить пациента – это исключительно их дело.

Последнее время между У Сюном и Сун Цяном разгорелся нешуточный конфликт, но У Сюн разграничивает личные дела с рабочими, он даже не жаловался мне. Смерть Сяо Цяо стала для них обоих сильнейшим ударом. Вдобавок каждый думал, что ребенок Сяо Цяо именно его, но, так как она умерла, было невозможно установить отцовство этого неродившегося ребенка. На самом деле у Сяо Цяо было еще очень много тайн, настолько много, что и вообразить сложно. Я и сам последнее время часто вспоминал ее.

Ради А Хао мы решили действовать в двух направлениях. Лу Сусу должна была связаться с У Сюном, чтобы он точно смог взять на прием А Хао, а мы с Ян Кэ обратились бы к администрации школы, чтобы те связались с родителями А Хао и попросили провести обследование дочери как можно скорее. Все было спланировано именно таким образом, чтобы, во‐первых, школа не смогла отстранить Лу Сусу – все же гораздо лучше, если она займется делами с больницей. А во‐вторых, внешность и обаяние Ян Кэ позволили бы уговорить учителей согласиться на нашу просьбу.

Мы и подумать не могли, что нам совершенно не придется распинаться: учителя с радостью на все согласились; им не терпелось, чтобы мы поскорее избавили их от этой проблемы. Они даже поинтересовались, не нужна ли машина, чтобы отвезти нас. К сожалению, несмотря на все наши уговоры, родители А Хао не согласились с решением отвезти дочь в специализированную психиатрическую клинику. Все воспринимают подобные заведения как дома для умалишенных, и, по их мнению, если уж обращаться за медицинской помощью, то нужно идти в больницу общего профиля, а не в сумасшедший дом.

Каждый раз, когда происходит подобное, я начинаю восхищаться дальновидностью главврача. Перед тем как я начал работать в клинике, он, по всей вероятности, принимал в штат врачей, в том числе ориентируясь на их привлекательную внешность. Ведь как только появился Ян Кэ, родители А Хао перестали так яро протестовать и, более того, начали задавать вопросы о клинике – к примеру, понадобится ли госпитализация, если они все же решатся к нам обратиться. Люди – создания визуальные, которым нравится смотреть на красивые объекты. И даже люди высокой души, увидев привлекательных мужчину или женщину, тоже станут вести себя учтивее.

Когда Ян Кэ принялся убеждать родителей А Хао обратиться в больницу, он не стал разглагольствовать и давать пустые обещания – наоборот, дал понять, что, если получится поставить диагноз, возможно, придется обратиться еще в одну клинику для оказания последующего лечения. Вдобавок ко всему, прогноз болезни Корсакова не самый радужный: для терапии потребуется как минимум год, а ее результаты могут не оправдать ожиданий. Иногда, если лечение не дает эффекта, можно рассчитывать лишь на восполнение витаминов в организме – например, витамина В1, чтобы предотвратить ухудшения заболевания.

Мы долго и терпеливо уговаривали родителей А Хао, и в конце концов они согласились привести дочь на обследование. В тот же день после обеда мы получили согласие со стороны администрации школы о временном приостановлении нашей работы в психологическом центре, так как мы сопровождали А Хао в больницу. У Сюн уже, скорее всего, общался с Лу Сусу. В это время амбулаторное отделение уже прекратило прием, но он ожидал нас в лечебном кабинете. Когда я постучал в дверь и зашел, У Сюн сидел в телефоне. Не знаю, что именно он там увидел, но выражение его лица показалось мне странным: он как будто выглядел одновременно и напуганным, и удрученным.

Увидев нас, У Сюн отложил телефон и приветливо поздоровался:

– Заходите. А Хао, пожалуйста, присаживайся. Я сейчас налью тебе стакан воды.

– Я пока вас оставлю, – сказал я и вышел из кабинета.

Когда У Сюн набирал в бумажный стаканчик воды, услышав, что я собираюсь уйти, он тут же подошел и шепотом спросил меня:

– Ты не получал никаких странных эсэмэсок?

– Нет. Впрочем, у меня в сообщениях целая куча спама… – Я пожал плечами. – Почему ты спрашиваешь?

– Ничего… Ты пока иди; если будут новости, я сообщу.

У Сюн занялся приемом А Хао и более не стал задерживать нас с Ян Кэ. Так как мы не обедали, то решили вместе выйти и чего-нибудь поесть. В нашей столовой готовили невкусно, и мы порой выходили пообедать в одно заведение рядом с больницей, называвшееся «Чача». Там продавали холодный чай и рисовую лапшу с бульоном, а сотрудникам нашей больницы часто делали скидки, чем очень подкупали нас, врачей-психиатров, не упускающих любую возможность сэкономить.

Зам Цзи как раз тоже сидел в «Чача» и читал газету. Народу в ресторанчике было немного, поэтому хозяин заведения никого не торопил. Как только я увидел зама Цзи, то, сразу воспользовавшись возможностью, подошел к нему, чтобы выразить свою благодарность. Но тут же следом зашел заведующий отделением. Увидев нас, он поздоровался только с Ян Кэ и, захватив с собой еду навынос, тут же ушел.

– Лао[3] Хэ тяжело пришлось последнее время… – Зам Цзи отложил газету и взглянул на меня через очки. – Расследование, возможно, положит конец суеверным представлениям в нашей больнице. Может, даже совсем скоро…

Лао Хэ – это заведующий отделением.

Я ломал голову, но так и не понял, что имел в виду зам Цзи под «суеверными представлениями», поэтому спросил:

– Что вы имеете в виду?

У Ян Кэ память гораздо лучше, чем у меня, поэтому он напомнил:

– Это касается стационарного отделения и замурованного коридора на минус втором этаже.

Я хлопнул себя по макушке: ведь и правда забыл, что когда-то минус второй этаж в стационаре был моргом! Но один мастер по фэншую, проведя обряд гадания, сказал, что в этом месте таится мощная энергия ненависти, которую ничто не сможет оттуда прогнать, поэтому он дал указания пожечь в этом месте благовония и наглухо замуровать коридор. С тех самых пор никто не пользовался минус вторым этажом, а морг перенесли на минус первый этаж.

Зам Цзи сказал, что смерть Сяо Цяо повлекла за собой целый ряд расследований, поэтому и стало известно о некоторых фактах суеверного поведения со стороны руководства больницы. Что касается минус второго этажа, цементную стену, которую возвели, чтобы замуровать коридор, решили демонтировать. Пока в здании проводятся работы, будет довольно шумно, что может негативно сказаться на пациентах, лежащих в стационаре. Такой сильный шум сильно влияет на психическое состояние людей, все это прекрасно понимают. Чтобы контролировать состояние пациентов и не допустить ухудшения их состояния, заведующий в дни ремонтных работ на всякий случай решил остаться дежурить в больнице, как обычный ординатор.

И хотя я стою на стороне науки, но все думаю: раз тот мастер по фэншую сказал запечатать стену, то лучше было ее не демонтировать. Кто знает, вдруг там действительно водится нечисть… Но меня вдруг стало одолевать дикое желание попасть на этот минус второй этаж – ведь мы смогли посмотреть только половину видеозаписи, которую оставила Чжан Цици; не исключена возможность, что там могло произойти еще что-то, что на запись не попало. Может она спрятала конверт из холодильной камеры как раз на минус втором этаже, а мы с Ян Кэ никогда там и не искали…

После обеда Ян Кэ хотел вернуться в ординаторскую, чтобы вздремнуть. Я не упустил возможности пошутить, что он как раз сейчас напоминает свинью: после еды сразу идет завалиться поспать и даже не боится поправиться. Ян Кэ явно был недоволен моей излишней болтливостью; он просто хотел отдохнуть в одиночестве, и даже мои шутки не помешали ему отказаться от мысли вздремнуть после обеда. Только когда я упомянул письмо, оставленное Чжан Цици, Ян Кэ остановился. Поразмыслив какое-то время, он наконец решил воспользоваться случаем, пока не начались демонтажные работы по сносу стены, и пойти вместе со мной.

Хотя шел день, на минус втором этаже было жутко темно и мрачно. Наверняка никто не спускался сюда на протяжении нескольких лет. Повсюду, словно москитная сетка, одним слоем за другим висела паутина, а наши белые рубашки в одно мгновение покрылись пылью. Из-за того, что бо`льшая часть коридора была замурована, зайти в комнаты не представлялось возможным, а на лестничной площадке не было ничего, кроме нескольких кирпичей и кучки засохшего цемента. Я думал разобрать груду кирпичей, чтобы посмотреть, нет ли чего-нибудь под ней, но из-за летающей в воздухе пыли начал кашлять. Здесь было слишком грязно, у меня пропало всякое желание продолжить искать конверт. Я поднял телефон и, подсвечивая тусклым светом экрана, вдруг увидел тупик. У меня вырвалось:

– Ого! Ян Кэ, только взгляни на это!

Не обращая больше внимания на грязь и пыль, я с любопытством подошел вплотную к стене, в которой виднелось отверстие, словно выбитое кем-то, а затем снова заделанное кирпичом и цементом. Если я правильно понял, за этой стеной наверняка должны валяться разбитые вдребезги куски кирпича и цемента. Но кому и почему могло понадобиться делать в стене дыру?

Ян Кэ довольно чистоплотный человек, и он был явно недоволен, так как пыль оседала на его одежде, поэтому и к моей находке отнесся без особого энтузиазма. Поскольку конверт мы не нашли, Ян Кэ просто развернулся и направился к выходу; я услышал звук его удаляющихся шагов. Мне не хотелось оставаться в таком помещении одному, поэтому я последовал за ним.

Вернувшись в ординаторскую, Ян Кэ снял с себя белую рубашку и, стоя у кровати голый по пояс, отряхивал ее от пыли. На его животе я заметил маленький послеоперационный шрам. Заметив мой взгляд, Ян Кэ подумал, что я пялюсь на него. Он буркнул, назвав меня извращенцем и отвернулся.

– Кому ты нужен! – огрызнулся я и направился вон из ординаторской. – Я ушел в библиотеку.

Не то чтобы я искал предлог уйти – мне действительно захотелось поработать над книгой в библиотеке. В последнее время редактор постоянно поторапливал меня скорее завершить работу, но я действительно был занят другими делами, и у меня руки не доходили до написания романа. Вдобавок я выслушал от него пару ласковых: «Какой ты ленивый… Неудивительно, что твои книги так плохо продаются. Посмотри, с каким энтузиазмом работают авторы бестселлеров! Одна книга такого писателя стоит твоих десяти».

В общем, в тот день я спокойно сидел в библиотеке и работал над черновиком вплоть до позднего вечера. Так как мы приехали в школу на автобусе, а не на машине, Ян Кэ не стал дожидаться меня после работы. Проснувшись, он вызвал такси и уехал домой. Мне не очень хотелось ехать туда, да еще и готовить себе ужин, поэтому я решил заглянуть в «Чача», взять с собой что-нибудь и только тогда уж поехать домой. Странным было то, что, не успев выйти из больницы, я увидел в окне полицейскую машину, которая подъезжала к стационару.

– Что здесь происходит?

Выйдя из библиотеки, я прошел мимо стационарного корпуса к амбулаторному отделению. Увидев припарковавшуюся возле стационара полицейскую машину, почувствовал неладное. Вдруг что-то случилось с кем-нибудь из пациентов? Я решил вернуться обратно. При этом я не заметил, что кто-то вышел со мной из стационарного отделения и все это время шел позади. Поэтому, когда я повернулся, то случайно столкнулся… с девушкой.

– Прошу прощения! – поспешил извиниться я.

– Ничего страшного. – Она поправила волосы и улыбнулась.

Я застыл на месте – и в этот момент небо озарила вспышка молнии.

6. Покрывшийся пылью труп

Девушкой оказалась Чжан Цици. Узнав о ее существовании, я специально нашел фото и выяснил, как она выглядит. Но, так как я видел Чжан Цици лишь на фотографии, мне понадобилось несколько секунд, чтобы узнать ее. Когда пришло осознание, что это именно она, мне захотелось вскрикнуть. Но не успел я и звука произнести, как услышал чей-то голос в другом конце коридора:

– Чэнь Путянь! – Я обернулся и увидел, что меня звал У Сюн. – Уже так поздно, а ты все еще здесь… Я как раз хотел с тобой обсудить случай А Хао.

– Хорошо, тогда подожди меня немного, – взволнованно ответил я, а затем обернулся, чтобы спросить Чжан Цици, где она пропадала все это время. Но, когда я повернулся, передо мной никого не оказалось.

Не мог же я повстречать призрака? Я не верю в существование привидений, к тому же меня только что окликнул У Сюн, наверняка увидевший Чжан Цици рядом со мной. Возможно, он не смог разглядеть, кто именно это был, но как минимум понять, что это женщина, было вполне реально.

Коридор, по которому я шел из амбулаторного отделения, ведет в стационар, Чжан Цици нигде не было видно, и я тут же направился искать ее. Кроме мелькающих снаружи врачей и медсестер, уходящих после окончания работы, и припарковавшейся полицейской машины снаружи больше никого и ничего не было. Не могло же мне все показаться?.. Мне оставалось лишь вернуться в кабинет и поговорить с У Сюном. Наверное, я загородил ему обзор и он все-таки не увидел Чжан Цици – в противном случае был бы взбудоражен сильнее, чем я.

Я спросил его, не видел ли он сейчас Чжан Цици, на что У Сюн категорично ответил:

– Как это возможно? Я видел абсолютно четко, что ты только что был один, никого рядом с тобой не было… – Он принялся с делано озабоченным видом щупать мой лоб. – Может, у тебя температура и ты бредишь?

Я убрал руку У Сюна и снова спросил:

– А может, у тебя близорукость? Неужели ты ее не видел?

– Чжан Цици я точно не видел – лишь то, как ты оглядываешься по сторонам. Я подумал, ты пялишься на какую-нибудь девушку… – У Сюн совершенно не принимал мои слова всерьез.

– Но…

У Сюну было неинтересно слушать мой вздор, поэтому он перебил:

– Никаких «но». Я сказал родителям А Хао, что необходим междисциплинарный консилиум, – считай, дал зеленый свет. Так что процесс ускорился. Не хочешь узнать итоги?

– Говори.

У А Хао действительно оказалось весьма специфическое заболевание. Я боялся, что у нее развился синдром Корсакова вследствие какой-то полученной травмы; но в реальности все оказалось не так. В случае синдрома Корсакова, если причиной заболевания являются не травмы, полученные извне, то болезнь развилась из-за хронической алкогольной интоксикации. Начало синдрома Корсакова протекает медленно, а поражения локализуются в гипоталамусе, а если быть точнее, в его основании – сосцевидном теле. Ситуация оказалась довольно необычной, ведь А Хао заболела, когда скончалась Цзян Ин. Очевидно, болезнь прогрессировала с чудовищной скоростью. Но это не могло быть из-за чрезмерного употребления алкоголя: девушка еще учится в школе, к тому же отсутствуют какие-либо симптомы алкогольного отравления. Результаты обследования показали, что заболевание поразило гипоталамус. Примечательно, что после возникновения болезни А Хао поправилась на пять килограммов. Врачи сделали вывод, что увеличение веса связано с повреждением срединных ядер таламуса в головном мозге, так как потребление калорий превышает их расход и приводит к жировым отложениям. По результатам проведения компьютерной томографии обнаружилась кальцификация паренхимы головного мозга, а цитологическое исследование спинномозговой жидкости показало значительное повышение уровня эозинофилов. Говоря другим языком, у А Хао было паразитарное поражение головного мозга, из-за которого и возник синдром Корсакова.

После проведения всех обследований мы узнали, что А Хао, как и другие школьницы, заказывала доставку еды и часто ела салаты из свежей зелени. Но никто из них не знал, что паразиты как раз проникают в организм из-за употребления в пищу необработанных овощей или сырого мяса. В некоторых ресторанах овощи моют небрежно, из-за этого покупатели могут заразиться паразитическими заболеваниями, так как личинки насекомых невозможно заметить невооруженным взглядом.

Цистицеркоз головного мозга может вызвать целый ряд заболеваний, таких как эпилепсия, менингит, внутричерепная гипертензия и тому подобное, но синдром Корсакова – это довольно редкое явление. По счастливому стечению обстоятельств, болезнь обнаружили довольно рано, и врачи были довольно оптимистично настроены в отношении лечения А Хао. Однако они переживали, что девушка все-таки начнет вспоминать о самоубийстве Цзян Ин, поэтому было принято решение наряду с фармакологическим лечением применить психотерапию, чтобы А Хао смогла постепенно выздороветь.

Ради физического и психического восстановления ее здоровья У Сюн предложил мне помочь ему выяснить больше информации о самоубийстве ее подруги, так как это будет полезно для лечения А Хао. О Цзян Ин лучше всех знала Лу Сусу, так как она проводила с ней психологические консультации – и, возможно, именно ей известна причина гибели девочки.

У Сюн кратко рассказал мне о ситуации с А Хао, после чего я направился на пост охраны, чтобы посмотреть камеры. Охранник видел, что я уже несколько раз приходил, и я порядком успел ему надоесть, однако после моих настойчивых уговоров он все же показал видеозапись из амбулаторного отделения. К сожалению, камера захватила лишь часть коридора, ведущего в стационар, где я остановился, и на запись попала только часть моего силуэта со спины – но не женщина, стоявшая напротив меня. Чжан Цици шла за мной из стационара; возможно, после того, как я натолкнулся на нее, она развернулась и пошла обратно, не попав, таким образом, на камеры видеонаблюдения.

Я попросил охранника показать мне записи с камеры стационарного отделения. Он не был рад этой просьбе, возмутился моей назойливостью и начал прогонять меня. Уходить я наотрез отказался, и охраннику не оставалось ничего, кроме как показать мне видео с камер стационара. Чжан Цици там не оказалось – не все камеры могли захватить дальний план, а на тех, что захватили, кадры были слишком размытые и нечеткие, и было никак не разобрать, кто именно там стоит.

Неужели это действительно была галлюцинация?

Просмотрев еще несколько раз записи и не найдя ответа, я оставил эту затею и ушел. Если у человека возникают настолько реалистичные галлюцинации, то это говорит о серьезных проблемах его психического состояния. В этот момент мне вспомнилось изречение профессора У: «Психиатр сам по себе уже является пациентом, который на протяжении всей жизни будет нуждаться в психиатрической помощи».

Я подумал про себя: «Не могу же я сам быть болен? Нет, конечно же нет. Если У Сюн не увидел стоящего впереди меня человека, которого нет и на видеозаписи, это говорит лишь о том, что он просто не попал в их поле зрения, а не свидетельствует о моем сумасшествии».

Успокоив самого себя, я решил разузнать, зачем приезжала полицейская машина, однако на прежнем месте, где я увидел ее в первый раз, машины не оказалось. Уже стемнело, и мне не хотелось более предаваться пустым мыслям и догадкам, поэтому я решил поехать домой. В тот вечер я решил не говорить Ян Кэ, что видел Чжан Цици, но как бы с намеком спросил, не считает ли он, что я могу быть чем-то болен. Ян Кэ никогда особо не переживал, могут ли его слова задеть меня, поэтому без зазрения совести ответил:

– Конечно же, ты болен.

Время летит ужасно быстро. Прошла еще одна неделя, Лу Сусу снова приступила к работе, и у меня наконец-то появилась возможность расспросить ее о Цзян Ин. Лу Сусу всегда хорошо относилась ко мне, поэтому, когда я начал задавать вопросы, она совершенно не уклонялась от них. Проводив одного старого пациента, Лу Сусу сказала, что Цзян Ин действительно сама покончила с собой. В день, когда это случилось, она звонила Лу Сусу. Из-за серьезных проблем с долгами своего мужа Лу Сусу тайком оформила новую сим-карту на имя своей матери – как раз для того, чтобы связаться со школьницей, так как она уже обнаружила у нее суицидальные наклонности.

В день своего самоубийства Цзян Ин позвонила Лу Сусу, которая все это время занималась с ней, так как чувствовала перед ней вину. Звонок девушки застал ее под проливным дождем, когда она стояла с желтым зонтиком у больницы. Лу Сусу долго утешала школьницу – даже рассказала ей свой секрет о том, что муж-игроман задолжал огромные суммы денег и им даже пришлось продать дом, поэтому она может понять горе другого человека.

В тот день я слышал лишь обрывки их диалога, но сейчас Лу Сусу рассказала, что именно она тогда говорила: «Почему вы не понимаете меня? Если я смогла пережить такие трудности, то и вы сможете. Мой муж набрал столько долгов, что каждый день я выслушиваю угрозы от коллекторов. Я так много работаю в больнице, но все выдержала. У вас жизнь только начинается, зачем же так рано ее заканчивать? Вы не представляете, в какую беду я попала… Клянусь, если б вы попали на мое место, то поняли бы: все проблемы решаемы».

Я был очень тронут честностью Лу Сусу. Говорить на подобные темы непросто, и, думаю, любой другой человек избегал бы подобных разговоров. Теперь мне стало все понятно. У Лу Сусу не было шизофрении, она могла звонить по телефону, так как пользовалась другой сим-картой – а плакала потому, что торопилась отговорить Цзян Ин от фатальной ошибки. К сожалению, когда Лу Сусу стала звонить в полицию, чтобы спасти Цзян Ин, было уже поздно.

– На самом деле я много раз разговаривала с ее семьей и просила родителей приехать в клинику, чтобы ей смогли поставить диагноз, – с сожалением сказала Лу Сусу. – Все не так просто: у Цзян Ин была не депрессия, а биполярное расстройство; при нем просто необходимо принимать лекарства и проводить терапию. Ее родители не поверили, что у Цзян Ин может быть такое заболевание, – она ведь часто веселилась, а как у такого жизнерадостного человека может появиться подобный диагноз?

Говоря по совести, конечно, родители Цзян Ин были совершенно неправы. Биполярное аффективное расстройство также называют «болезнь маятника», потому что настроение людей с биполярным расстройством напоминает маятник часов. У больного происходят кардинальные перепады настроения, от веселого и оптимистичного состояния до депрессивного и подавленного. Джордж Бернард Шоу однажды сказал: «В жизни есть две трагедии: первая – это потерять страсть в своем сердце, вторая – обрести ее». Это выражение лучше всего описывает состояние больного биполярным расстройством. В одно мгновение человек безумно счастлив, его переполняет позитивная энергия от всего, что он делает; но через какое-то время его одолевает беспричинно возникающая депрессия, когда состояние становится настолько удручающим, что человек начинает задумываться о смерти. Он все время словно блуждает между раем и адом. Фраза Шоу, конечно, довольно расплывчата, но в то время в медицинских кругах едва ли существовал термин «биполярное расстройство», поэтому, конечно, его меткое выражение является гениальным озарением.

Немало творческих людей оказываются больны биполярным расстройством – взять, к примеру, Бетховена, Ван Гога, Шумана… Люди с биполярным расстройством зачастую не придают особого значения последствиям, которые приносят с собой приступы мании во время обострения заболевания. Некоторые больные в этот период чувствуют особый эмоциональный подъем, в них просыпается креативность, и поэтому они могут создать поистине уникальные произведения искусства. Однако, насколько бы ни был счастлив больной в этот промежуток времени, когда фаза мании сменится на депрессивную, сопутствующее этому ощущение безнадежности и подавленности может толкнуть человека к смерти.

Так как при биполярном расстройстве у больного возникают резкие порывы веселья, он с воодушевлением берется за какое-либо дело; именно поэтому окружающим может показаться, что человек не может страдать депрессивным состоянием. Настроение больного с биполярным расстройством меняется радикально быстро, ввиду чего довольно сложно распознать и предотвратить его попытку суицида. При наступлении маниакальной фазы и периодов хорошего настроения близкие легко утрачивают бдительность, хотя через какой-то промежуток времени больной снова погружается в невыносимое состояние.

Согласно третьему изданию «Классификации психических расстройств в Китае», биполярное аффективное расстройство наряду с клинической депрессией относится к разряду аффективных расстройств. Но на самом деле в соответствующих профессиональных кругах все чаще проявляется мнение, что биполярное расстройство по тяжести течения скорее ближе к таким тяжелым психическим заболеваниям, как шизофрения, чем к депрессии.

Трудно сказать, в чем заключается причина возникновения биполярного расстройства. Лу Сусу сообщила мне, что у Цзян Ин была страничка в социальных сетях, и некоторые ученики анонимно присылали ей оскорбительные сообщения. Именно поэтому она иногда пряталась, чтобы выплакаться, но, если кто-то это замечал, она тут же выдавливала из себя улыбку, чтобы никто не догадался. Причиной нападок одноклассников стал случай, когда Цзян Ин однажды не помогла одноклассникам разносить еду в школьной столовой, а вместо этого пошла с А Хао играть на пианино. После этого один одноклассник начал распускать злобные слухи о Цзян Ин и подговаривать других одноклассников устроить ей обструкцию в интернете. И хотя все знают, что не стоит всерьез воспринимать слова, сказанные в Сети, тем не менее любому станет не по себе от подобных комментариев. Некоторые люди скорее станут обвинять других в излишней ранимости, но не признают, насколько их слова могут быть жестокими…

Лу Сусу тяжело вздохнула. По правде говоря, когда она столкнулась с неприятностями, касающимися долгов ее мужа, многие также распространяли о ней грязные слухи. Она делала вид, что ей это безразлично, но на самом деле тяжело переживала. Сейчас много так называемых «защитников морали», преисполненных добродетелью и чувством справедливости, которые используют нравственность словно нож, чтобы сильнее ранить человека. Я не переживал, что, общаясь сейчас с Лу Сусу, могу навлечь на себя неприятности или стать предметом сплетен. Она растрогала меня до глубины души.

– Любители сплетен окажутся в аду за свое пустословие, – разгневанно произнес я.

– Ты слишком суеверен, – сказала Лу Сусу, рассмеявшись от моей реакции.

Я сделал глубокий вдох.

– Что же делать с… с твоими долгами? Где ты сейчас живешь?

– Я уже развелась, и хотя эти долги набрал мой бывший муж, но по решению суда я тоже несу за это ответственность. Выбора нет, единственный выход – снимать квартиру. – Лу Сусу выдавила улыбку. – Я сейчас живу у сестры, потихоньку ищу квартиру… Я осталась ни с чем, все нужно начинать сначала.

Можно сказать, мы с Лу Сусу товарищи по несчастью, и я прекрасно мог ее понять. Мне пришла мысль, что было бы лучше снимать жилье вместе с Лу Сусу, чем с Ян Кэ. Однако покажется странным, если мужчина предложит такое девушке-коллеге. Я не осмелился предложить подобное: вдруг она подумает, что я задумал неладное… Вернувшись к теме смерти Цзян Ин, я был крайне возмущен гнусными сплетнями, которые распускали ее одноклассники. Скорее всего, они думают, будто причиной смерти Цзян Ин стало самоубийство, но на самом деле главная причина – это их злые языки.

– Мне очень нравятся люди с обостренным чувством справедливости, – ответила Лу Сусу.

Услышав от нее такие слова, я почувствовал, как у меня затрепетало сердце, поэтому под предлогом наличия дел поторопился уйти.

* * *

По прошествии нескольких дней состояние А Хао понемногу стало улучшаться, но до нее начало доходить то, что Цзян Ин умерла. Она тяжело переживала эту трагедию, все время пребывая в унынии, перестала активно участвовать в процессе своего лечения, а следом появились и первые симптомы депрессии. Ядовитые комментарии одноклассников уже погубили одну девочку, не хватало еще одной жертвы… Мне не хотелось, чтобы А Хао последовала примеру Цзян Ин, поэтому я решил позвонить У Сюну, надеясь, что тот сможет помочь А Хао преодолеть депрессию, пока болезнь не усугубилась.

Я решил провести среди школьников лекцию о том, как важно с вниманием и осторожностью относиться к собственным словам. Во время выступления я рассказал о депрессивных заболеваниях, надеясь, что в будущем ученики будут с большей заботой и пониманием относиться к людям, подверженных такому состоянию. Однако не успел я закончить лекцию, как один ученик написал в интернете пост, в котором обругал меня за нудную болтовню, да еще и добавил, что такие взбалмошные и лишенные рассудка люди заслуживают смерти и можно считать это естественным отбором, который лишь будет способствовать общественному прогрессу.

В тот день после лекции я чувствовал себя очень тоскливо. Вернувшись домой, вспомнил, что Лу Сусу тоже стала жертвой интернет-пересудов. Я все время думал о внезапно возникшем желании предложить ей начать снимать со мной жилье. Дома Ян Кэ смотрел телевизор. Я присел рядом с ним, и мы начали болтать о разных пустяках, но потом я все же решился поинтересоваться его мнением:

– Как ты думаешь, Лу Сусу согласилась бы снимать со мной квартиру?

Услышав мой вопрос, Ян Кэ, резко повернувшись, изумленно уставился на меня и выдохнул через нос. Не знаю почему, но, как только я упоминаю Лу Сусу, Ян Кэ тут же начинает злиться. Он продолжал хранить молчание, и я заговорил первым:

– Забудь, я спросил просто так.

– Хочешь съезжать, так съезжай, тебя здесь никто не держит, – холодно бросил Ян Кэ и начал беспрерывно щелкать телеканалы.

«Совсем чокнулся», – хотел я ответить ему, но промолчал. Уныло поднялся и направился в комнату, но вдруг зазвенел телефон. Входящий вызов был от зама Ляо из полиции. Какое срочное дело у него могло быть ко мне в такое позднее время?

– Алло? – сказал я с тревогой. – Зам Ляо, что-то случилось?

Тот поведал мне причину своего звонка. А когда договорил, я невольно воскликнул:

– Что? Это правда?

Получив утвердительный ответ, я молча дал отбой и сел на диван. Довольно долгое время я не говорил ни слова, откинувшись на спинку дивана. Ян Кэ все еще сердился; даже увидев мою реакцию, он продолжил тупо листать телевизионные каналы. Прошла минута, но я все еще был безмолвен. Ян Кэ, видя мое выражение лица, понял: что-то явно случилось. Он подсел, толкнул меня плечом, и мне в нос тут же ударил запах древесных духов.

– Что произошло? – дружеским тоном спросил Ян Кэ.

Я посмотрел на него, но не знал, как ответить на этот вопрос. Зам Ляо только что сообщил мне по телефону, что полицейская машина, которую я видел сегодня у стационарного отделения, приезжала не просто так. Рабочие, размуровавшие коридор на минус втором этаже, нашли разложившийся до состояния скелета высохший труп. Эту информацию еще не разглашали, чтобы не сеять панику. Однако судмедэкспертиза установила, что останки принадлежат пропавшей без вести более года назад Чжан Цици.

Зам Ляо уже связался с ее родными и хотел было позвонить Ян Кэ, но его телефон оказался выключен. Заму Ляо известно, что мы живем в одной квартире, поэтому он и набрал меня. Это значит, что дело о без вести пропавшей Чжан Цици переквалифицируют в умышленное убийство. Зам Ляо сообщил, что дело находится в стадии расследования, а разглашать остальные подробности он временно не может.

Чжан Цици мертва – в глубине души все понимали это, и мне не стоило так удивляться. Но ведь я несколько дней назад видел Чжан Цици; как же она могла за столь короткое время превратиться в скелетированный труп? Неужели я увидел призрака или у меня все же есть какое-то психическое расстройство?.. Нет, невозможно. Это не может быть ни привидением, ни болезнью.

В ту ночь мы с Ян Кэ не могли прийти в себя. А сколько еще беспокойных ночей ждало нас впереди…

Глава 2
Смятенная душа

Многочисленные предания о мифических животных-духах существуют испокон веков, в их число входят легенды о лисах-оборотнях, Хуан Дасяне[4], Ню Мо-ване[5], но мифы, в конце концов, просто мифы. Однако в реальной жизни может ли аномальное поведение животных как-либо повлиять и на человека?

1. Полуночный гость

Близился Праздник середины осени[6], но в Гуанси по-прежнему стояла невыносимая жара. И хотя я рос в Наньнине и жара мне привычна, ночью я все равно включаю кондиционер. Однажды я увидел во сне свою бывшую девушку Янь Кэ. Я часто видел ее во сне с тех пор, как родители увезли ее в Шэньян. В этих снах отсутствовала какая-либо логика; каждый раз мне снится, что она стоит возле кабинета нашей больницы и наблюдает, как какая-то темная фигура душит меня. Во сне я всегда наблюдаю происходящее со стороны, но, к сожалению, просыпаюсь каждый раз, когда пытаюсь разглядеть, кто эта темная фигура.

Раз уж Янь Кэ сказала, что в ту ночь, когда я лежал в бреду в ординаторской, кто-то накинул на меня пиджак Ян Кэ, то непременно видела этого человека и точно знает, кто он. Но после того, как она уехала, я не осмелился более беспокоить ее. Даже если я по своей воле попытаюсь с ней связаться, ее родители будут против какого-либо общения со мной.

В этот раз я успел увидеть только начало сна, как тут же проснулся, потому что перестал работать кондиционер. После пробуждения я попробовал включить свет, чтобы посмотреть, что с ним случилось. Несколько раз нажал выключатель настольной лампы, но и та не включалась. С тех пор как я переехал к Ян Кэ, у нас никогда посреди ночи не отлетало электричество. Я решил лечь спать дальше, но без кондиционера в комнате моментально стало душно. Немного поворочавшись, я все же решил встать и наощупь поднялся с кровати.

Что же произошло?

В недоумении я стал искать свой мобильный телефон, но так и не смог нащупать его и, держась за стену, вышел из комнаты. Окна были завешаны шторами, поэтому, как только отключили свет, в квартире повисла кромешная тьма. Пока я дошел до гостиной, у меня даже закружилась голова и я потерял всякое чувство равновесия. Словно слепой, я блуждал по гостиной, но, ударившись об диван, все же решил вернуться и еще раз поискать телефон. Только я повернулся, как натолкнулся на кого-то. Кроме нас с Ян Кэ, в квартире больше никого не могло оказаться, и, конечно, это оказался он. В темноте я услышал, как мой сосед цыкнул, а затем выругался:

– Ты совсем придурок?

– Я пошел посмотреть, что случилось с электричеством… Кто же знал, что ты меня караулишь? – попытался оправдаться я. – Наверняка нам отключили электричество, потому что ты не заплатил за него.

– У тебя постоянно работает кондиционер, еще бы нам не отключили свет…

Каждый месяц Ян Кэ берет с меня лишь двести-триста юаней платы за аренду, и никогда не брал деньги за коммунальные платежи. Я понимал, что был неправ, и поэтому тут же сменил тон:

– Пойду посмотрю внизу; может, выбило пробки, или еще что…

Я действительно намеревался проверить электрощиток и сказал это без иронии. Услышав, что я собираюсь пойти посмотреть, в чем дело, Ян Кэ окликнул меня и сказал, что мне, видимо, совсем жить надоело, раз я собрался выходить ночью из квартиры. Но что такого в обычной проверке щитка, я не на войну же собрался… Ян Кэ делает много шума из ничего, поэтому я не обратил внимания на его слова. Он, в свою очередь, не стал мне препятствовать, и я наощупь направился к выходу. Ориентироваться в темноте в гостиной довольно сложно, поэтому, сделав лишь пару шагов, я споткнулся о журнальный столик. В душе´ я обругал себя: зачем вообще мне приспичило препираться с Ян Кэ? Но делать нечего, через «не хочу» я открыл дверь.

– Гав-гав-гав! – раздался вдруг лай собаки.

Звук как будто доносился из соседней квартиры на нашем этаже. Собака гавкала довольно долго, но ее хозяин все не успокаивал своего питомца. В душе у меня поднялось непонятное чувство тревоги. На этаже Ян Кэ было еще четыре квартиры. Я слышал, что на седьмом этаже нашего дома когда-то произошло страшное убийство: три сестры были жестоко убиты и расчленены. Раньше в лифте, на входе в дом и в коридорах не были установлены камеры видеонаблюдения, поэтому после убийства, конечно, все соседи были встревожены и боялись за свою безопасность. Когда я только переехал, все коллеги в больнице думали, что Ян Кэ как раз живет на седьмом этаже и именно в квартире, где произошло убийство, но на самом деле его квартира находится на одиннадцатом этаже.

Из новостей стало известно, что убийцей оказался сосед трех сестер, живший напротив их квартиры. В день убийства он выключил рубильники электрощитка, затем дождался, когда кто-нибудь выйдет из квартиры, чтобы проверить, в чем дело, и напал на девушек с ножом. Тела он занес обратно в квартиру и расчленил. Я вспомнил об этом, только когда загавкала собака. В тот год практически весь город говорил об этом страшном убийстве. Поэтому неудивительно, что Ян Кэ не хотел, чтобы кто-то из нас шел проверять электрощиток: черт знает, может, кто-то таким образом хочет опять устроить засаду…

Я был в смятении. Но и Ян Кэ не воспрепятствовал мне – наоборот, стал подначивать:

– И что же, почему не идешь? Никто тебя не останавливает.

– Иду я, иду…

Я настолько не хотел падать лицом в грязь, что пренебрег своей же безопасностью. Направившись к выходу, я подумал, что, поскольку гавкает собака, преступник, даже если он мог там быть, сам испугался бы шума и ушел. Через несколько минут мои глаза уже привыкли к темноте, и я довольно легко добрался до двери. С точки зрения теории вероятности, вряд ли в том же доме произошло бы еще одно убийство. Но все равно мне было трудно не нервничать. Я стал сам себя успокаивать, убеждая, что снаружи никого нет, поэтому и бояться нечего. Глотнув холодного воздуха, я вышел.

В коридоре было темно, но не так, как в квартире. За дверью я увидел неясную человеческую фигуру, стоявшую прямо напротив меня. Не успел я сказать и слова или хотя бы схватить его, фигура тут же убежала дальше по коридору, оставляя за собой лишь звук удаляющихся тяжелых шагов, пока вовсе не исчезла из поля зрения. Теперь был слышен только лай собаки. Естественно, Ян Кэ не мог не услышать этот шум.

Как говорится, не преследуй загнанного в угол противника; что уж говорить о подобных подонках… Разве стал бы хороший человек приходить среди ночи к дверям чужого дома, а затем трусливо сбегать, когда его заметили? Ян Кэ догадался, что я все еще стою у открытой двери, и тут же начал подначивать меня:

– И долго ты собираешься торчать там?

– Это, видимо, была женщина, – ответил я невпопад.

Говоря по правде, в тот момент я жутко нервничал. Про себя даже подумал, не мог ли это быть дух Чжан Цици. Но если это не призрак, то кто? Кому понадобилось среди ночи приходить к дому Ян Кэ? С тех пор, как мы обнаружили в третьей комнате тайком сделанные фотографии меня самого, Ян Кэ везде поменял замки, так что вряд ли кто-то мог проникнуть к нам. Если еще кто-то уж сможет тайком проникнуть сюда, я точно никогда не смогу уснуть.

А собака по-прежнему неистово лаяла. Вскоре соседи по этажу не выдержали и начали громко ругаться, пока собака в конце концов не затихла. Следом мы услышали мужские голоса, раздававшиеся этажом ниже:

– Что за подонок среди ночи выключил во всем доме свет?

– Только попадись мне, я тебя тут же прикончу!

Когда брань стихла, они один за другим включили рубильники. Когда дали свет, Ян Кэ не стал разбираться, кто был тот человек, лишь велел мне закрыть дверь и идти обратно спать.

На следующий день я проснулся довольно рано, даже раньше Ян Кэ. Прожив какое-то время с ним вместе, я сам перенял привычку этого фанатичного любителя спорта и иногда во время пробежки составлял ему компанию. Разговаривать в это время довольно затруднительно, поэтому, как только мы спустились вниз на улицу, перестали обращать внимание друг на друга. Можно сказать, мы заключили молчаливое соглашение не обсуждать то, что произошло этой ночью. Точно так же мы поступили, когда нам сообщили о найденном трупе Чжан Цици, – Ян Кэ не хотел со мной это обсуждать. Знаю лишь, что он несколько раз ездил проведать родственников Чжан Цици.

Ян Кэ сразу же убежал от меня. Я немного промялся, подумав, что он наверняка скоро вернется, и решил вернуться домой, чтобы принять душ. Из нашего дома одна за другой выходили бабушки – они часто идут спозаранку на рынок за продуктами. Женщины обсуждали, как сегодня среди ночи выключалось электричество, и делали свои предположения, мог ли это быть какой-то уголовник или хулиган. Слово за слово – и вот эти приятные и любезные старушки стали говорить о том, как можно расчленить труп. Каждая считала, что ее способ лучше прочих и, если б убийца выбрал именно такой, его точно не поймали бы.

Соседи торопливо выходили из подъезда, направляясь на работу. Кто-то еще зевал, а кто-то жаловался на собачий лай, гадая, чья это могла быть собака. Услышав это, одна старушка стала подливать масла в огонь, утверждая, будто это был пес из квартиры, где совершилось убийство трех сестер, и наверняка животное что-то почувствовало. А затем я стал свидетелем совершенно странного происшествия.

Подходя ко входу в подъезд дома, я увидел сидящего на корточках полного мужчину в белой футболке, который нес палку и лаял словно собака. Так как квартира Ян Кэ находится именно в этом доме, а этот мужчина пародировал собачий лай, я, естественно, снова подумал о вчерашнем происшествии. Услышав шум, любопытствующие старушки тут же столпились и наперебой стали судачить.

– Это разве не тот подрядчик с третьего подъезда корпуса «В»? Как же его зовут? Не Цао Дагуй?

– Точно! Но что с ним, неужели он заразился бешенством?

– Нужно срочно вызывать полицию, вдруг он кого-то покусает… Нужно отойти от него подальше!

– Именно поэтому я всегда говорила соседям не заводить собаку, так ведь можно и бешенством заразиться!

Естественно, при заражении бешенством человек не начинает лаять словно собака. Я недолго понаблюдал за происходящим – и узнал из хорошо информированного источника, коим являются местные старушки, что подрядчик Цао Дагуй живет на одиннадцатом этаже напротив квартиры Ян Кэ. Последние несколько лет его бизнес шел не очень хорошо, и к нему часто наведывались подчиненные-рабочие, требуя выплаты зарплаты. Годом ранее с ним развелась жена, забрав с собой трехлетнего сына. Старушки знали Цао Дагуя и были в курсе его бесславного прошлого, поскольку перед домом одно время часто собирались рабочие с транспарантами, требуя своих выплат.

Мимо нашего жилого комплекса как раз проходили полицейские, и услужливые старушки тут же позвали их, наперебой рассказывая о больном бешенством мужчине. С моей профессиональной точки зрения, у Цао Дагуя наверняка было какое-то расстройство, и лучше б ему было показаться в нашей клинике и обследоваться. Как говорил Фань Чжунъянь[7], если не можешь стать хорошим министром, становись хорошим врачом. Так как я претендую на звание добропорядочного врача, то тут же вслед за старушками подошел к полицейским, объяснив, что этого человека нужно отправить в больницу и что в его случае лучше не стоит мешкать с терапией. Бабушки стали обвинять меня в обмане, так как подумали, что я занимаюсь рекламой, да еще и навязываю Цао Дагую лечение, лишь бы получить комиссионные. Я всеми силами пытался убедить их в обратном, но никто меня не слушал. Полицейские тоже приняли меня за тех шарлатанов, которые, расхаживая по улицам, раздают рекламные буклеты о лечении бесплодия. К счастью, в этот момент как раз вернулся с пробежки Ян Кэ. Так как он давно здесь живет, все старушки его знают и даже пытались как-то сосватать его со своими молодыми незамужними родственницами. Разузнав, что произошло, он сказал точь-в-точь, что и я, но в этот раз толпа хором согласилась с резонностью его слов: у Цао Дагуя не бешенство, а психическое заболевание, и его лучше отправить в больницу Циншань.

Однако Цао Дагуй жил один, он не совершал преступления, а просто лаял на улице. Согласно правилам нашей больницы, больного все же должны привести родственники. К тому же у нас частная клиника, где не последнюю роль играет извлечение прибыли; что, если его отправят к нам, а он не сможет оплатить лечение? Тогда под раздачу попаду именно я.

– Я знаю брата Цао Дагуя, дайте мне минуту. – Ян Кэ попросил полицейских присмотреть за Цао Дагуем, пока сам он отошел, чтобы сделать телефонный звонок, а когда вернулся, продолжил: – Его старший брат скоро приедет, извините за беспокойство.

– Ничего страшного.

Таким образом, Ян Кэ без всякого труда привел в больницу еще одного пациента; наверняка заведующий не поскупится на похвалу в его адрес. Так как нам еще нужно было ехать на работу, мы не могли более задерживаться внизу, поэтому, поручив другим следить за Цао Дагуем, поднялись домой. К моменту, когда мы приняли душ после пробежки, позавтракали и снова вышли на улицу, Цао Дагуя уже не было. По дороге на работу Ян Кэ рассказал, что брат Цао Дагуя работает риелтором и что именно он помог Ян Кэ купить квартиру. Когда загорелся красный сигнал светофора, я спросил у коллеги, неужели он не испугался покупать квартиру в доме, где произошло такое громкое убийство. Ян Кэ со свойственным ему равнодушием ответил, что нет дороги, на которой не произошла бы авария и не погибли бы люди, но это ведь не значит, что по ней не стоит ездить. Я как раз был за рулем – и, услышав эти слова, которые, по общему суеверию, считаются приносящими неудачу, сплюнул три раза.

Стоя на светофоре, я увидел впереди проходящего пешехода с золотистым ретривером и снова невольно подумал: из-за какого заболевания человек вдруг может начать лаять словно собака? Может, этой ночью лаяла вовсе не собака, а этот мужчина?

Однако все оказалось еще более странным, нежели я предполагал.

2. «Синдром белки»

Сегодня на дорогах не было пробок, и мы с Ян Кэ довольно благополучно добрались до больницы. Я предполагал, что старший брат Цао Дагуя приведет его в нашу больницу и запишется на прием к Ян Кэ. Но не успел я приступить к своим обычным обязанностям и начать обход палат с ординаторами, как прибежал Сун Цян. Он сообщил, что на прием записался какой-то полный пациент; изначально он хотел пойти к Ян Кэ, но заведующий переубедил его записаться на прием ко мне. Заведующий не очень жалует мою персону и постоянно придирается ко мне; почему тогда он передал мне пациента? Его решение было для меня словно снег на голову.

Сун Цян довольно ответственный и внимательный сотрудник, поэтому, не дожидаясь, пока я задам сопроводительные вопросы, тут же сообщил, что новый пациент ведет себя по-собачьи, в том числе имитирует собачий лай. Родственник пациента изначально хотел записать его к Ян Кэ, но в это время рядом оказался заведующий отделением, спросивший, почему именно к нему. Он получил ответ, что родственник знаком с Ян Кэ, поэтому так им будет спокойнее. Однако тот не знал правил нашей клиники касательно этого вопроса. На самом деле не рекомендуется идти к знакомому тебе человеку на прием с целью диагностирования психического заболевания и дальнейшей терапии. Даже негативное отношение ко мне со стороны заведующего не позволило ему поступиться правилами клиники, поэтому он и передал пациента мне.

Сегодня в первое отделение поступило немало пациентов. Сун Цян сказал, что к нам на прием даже записался врач из одной больницы общего профиля на улице Цисин, который сейчас ждет возле кабинета Ян Кэ. Этот врач хлебнул горя из-за одного медицинского спора. После смерти одного пациента, когда родственники пришли за телом в больницу, им показалось, что умерший еще дышит, и они заявили, что пациента якобы загубил врач. Родственники пациента настолько извели этого врача, что тот больше не решался появляться в больнице. Дело дошло до того, что его вынудили обратиться за помощью к психотерапевту.

Мне не известны все подробности этого дела, поэтому я не берусь слепо выносить суждения, однако нередко у трупов можно заметить так называемое «дыхание». Сейчас в некоторых больницах при подготовке тела умершего покойнику с помощью ватных тампонов затыкают рот, уши, нос, влагалище и анус. Когда я работал в Шэньяне, заведующий часто говорил, что всегда найдутся люди, которые скажут, что видели дыхание у своего покойного родственника, хотя труп лежал в холодильной камере всю ночь. Затем они закатят скандал врачу и будут утверждать, что пациент все еще жив, так как они заметили, что он дышит. Многие неопытные врачи или медсестры могут испугаться: вдруг произошла ошибка и пациент действительно все еще жив? Любой человек из медицинской сферы скажет вам, что это невозможно, но сам в душе все равно будет испытывать крайнее беспокойство. В таком случае врачу следует объяснить семье покойного, что это выходят газы из брюшной полости, а вовсе не дыхание. Некоторые прислушаются и поймут, некоторые наотрез откажутся в это верить. В общем, если у вас недостаточно крепкие нервы и психика, лучше не идти работать в сферу медицины.

Сун Цян был со мной одного мнения. Договорив о пациенте, он вдруг снова приуныл – скорее всего, подумал о Сяо Цяо. Чтобы отвлечь его от этих мыслей, после обхода палат я стал делегировать ему довольно значительную часть работы, чтобы у него не оставалось времени думать о Сяо Цяо. Спустя какое-то время он понял мои намерения и перестал жаловаться.

Цао Дагуй вместе с братом ждали меня в амбулаторном отделении. Когда я пришел к кабинету из стационара, то переживал, что они подадут на меня жалобу за опоздание, поэтому тотчас поторопился принести извинения. Сознание Цао Дагуя прояснилось; он ответил, что всё в порядке и что он понимает, как могут быть загружены работой врачи, и если у меня нет времени на прием, то он просто вернется домой. Однако брат Цао Дагуя был против. Он не дал ему даже подняться с места, добавив, что все траты возьмет на себя.

– Братец[8] Цао…

Только я открыл рот, как старший брат Цао Дагуя тут же перебил меня:

– Моя фамилия не Цао; я взял фамилию матери – Чэнь, как у вас. Мне уже больше сорока лет, я наверняка старше вас, поэтому зовите меня просто Да[9] Чэнь. Что касается моего брата, называйте его не по имени, а просто подрядчик Цао. Он никогда не любил свое имя и говорит, что оно звучит некрасиво.

«Старший брат взял фамилию матери?» Мне показалось это странным. Даже не то, что он носит фамилию матери; просто меня охватило странное предчувствие, что это может быть как-то связано с болезнью подрядчика Цао. Подобные предчувствия стали возникать у меня лишь спустя какое-то время после начала работы в медицине, я не могу дать этому какое-то рациональное объяснение. Но стал замечать, что подобные предчувствия в итоге оказываются правдой.

Раз уж пациент находится в ясном сознании, то он в состоянии сам рассказать о том, как себя чувствует. Важно узнать, что произошло с ним до того, как случился приступ болезни. Чтобы подрядчик Цао мог откровенно мне все поведать, я намекнул Да Чэню, что сегодня солнечная погода и наверняка это благоприятное время для показа квартир потенциальным покупателям. Да Чэнь ничего подозрительного в моем намеке не нашел – может, он и сам уже думал уехать на работу. Сперва немного отнекивался из вежливости, но потом, оставив свои контактные данные, вышел из кабинета.

Сидя вместе с пациентом, я полистал историю болезни и решил пока намеренно не переходить к сути его проблемы. Вместо этого задал вопрос не по существу:

– У вас есть еще братья или сестры?

Цао Дагуй, конечно, думал, что я спрошу его о лае, поэтому он держался напряженно. Выдержав немного времени, мужчина ответил:

– Кроме моего старшего брата, еще есть две младшие сестры. Они вышли замуж, и одна уехала в Гуандун, а другая – в Цзянси.

Я задаю пациентам отвлеченные вопросы, чтобы уменьшить их волнение. Если больной всеми силами будет пытаться идти на попятную, расспросы врача станут бессмысленны. Поэтому в самом начале диалога лучше всего начать разговор с общих тем, а затем, усыпив бдительность пациента, можно переходить к сути проблемы. Я задавал много вопросов о его семье, поэтому и узнал причину, почему у Да Чэня фамилия матери: ее семья некогда была очень состоятельной и влиятельной, поэтому их желанием было, чтобы первенец носил их фамилию.

Я заметил, что во время нашего разговора подрядчику Чэню стало жарко, поэтому предложил ему стакан воды. Только я поставил перед ним воду, как он тут же схватил стакан и выпил одним махом. Очевидно, о бешенстве тут и говорить нечего. Так как мы работаем в клинике, где ты получаешь оплату за консультацию не сразу после ее проведения, и учитывая маленькое количество записавшихся пациентов, я мог проводить консультации в своем темпе. Проговорив более десяти минут, я так и не коснулся темы собачьего лая. Подрядчик Цао явно забеспокоился и сам задал мне вопрос:

– Врач Чэнь, почему вы не спрашиваете меня о лае?

Обычно пациенты всегда опасаются, что не встретят понимания со стороны других людей, поэтому стараются как можно тщательнее скрыть свои проблемы или избегают каких-то тем. Поэтому для меня оказалось неожиданностью такая прямолинейность подрядчика Цао. Раз уж пациент сам поднял тему, я не стал отклоняться и спросил, почему он так делал; может это какой-то перфоманс?

И все же у пациентов есть свои сходства. После моего вопроса лицо подрядчика Цао изменилось, будто у него есть сокровенная тайна.

– Как бы вам об этом сказать… Если я расскажу, вы наверняка не поверите, сочтете меня за сумасшедшего и не позволите вернуться домой…

Мне стало и правда любопытно, что же может быть секретного в собачьем лае? Возможно, я уже неоднократно слышал то, что собирается поведать мне подрядчик Цао, – все пациенты говорят таким загадочным тоном. Как можно было заметить, он не всегда пребывал в состоянии помутненного сознания. Смею предположить, он знал, что его везут в психиатрическую клинику, а ведь все новоприбывшие боятся, что им поставят диагноз, свидетельствующий о психическом заболевании. Я прекрасно понимаю опасения пациентов, поэтому сейчас объяснил подрядчику Цао, что мы не кладем в больницу всех подряд по их первой прихоти: количество мест в каждом отделении ограничено, и мы несем ответственность за госпитализацию пациентов.

– Тогда пообещайте, что сегодня я вернусь домой! – Подрядчик Цао ждал от меня определенного ответа.

Я не могу давать такие обещания пациентам – и честно ему ответил:

– Если ситуация не будет отвечать правилам госпитализации, то мы, конечно, отпустим вас домой. Но если возникнет необходимость остаться в больнице, нужно будет попросить приехать вашего брата. Для начала расскажите, что вас беспокоит. Что бы вы ни рассказали, все останется в секрете.

Подрядчик Цао – мужчина довольно тучный, и, хотя в кабинете работал кондиционер, на теле у него все равно проступал пот. После моих слов подрядчик Цао высунул язык, взял со стола две салфетки, вытер пот и сказал:

– Ладно. Я думаю, как бы лучше вам рассказать… Пожалуй, начну с самого странного, что случилось в самом начале.

Лучше и быть не может, когда у пациента ясное сознание и он может начать свой рассказ с сути проблемы. Мой метод консультирования пациентов заключается в том, что первоначально нужно понять, когда начались первые симптомы заболевания. Лучше всего прописывать необходимое лечение, когда тебе известен источник заболевания.

Раздумывая, подрядчик Цао встал и налил себе еще один стакан воды. Утолив жажду, он вернулся к нашей теме разговора.

Мужчина рассказал, что четыре года назад у него была белая китайская борзая. Эта порода относится к охотничьим; сейчас таких собак редко заводят в качестве домашнего питомца, но она ему очень нравилась. Эта была собака его жены, и он всегда со всей щепетильностью заботился о ней. Однако больше года назад подрядчик Цао вдруг по необъяснимой причине стал покупать огромное количество собачьего корма и игрушек, заполнил весь холодильник свиными ребрами, почти вся комната была заставлена вещами для питомца. Неизвестно почему, но подрядчик Цао совсем потерял контроль над собой. Помимо этого, он скачал из интернета множество видеороликов о собаках – и начинал чувствовать дискомфорт, если хотя бы один день не скачивал и не смотрел эти видео.

Не рассказывая конкретно об имитации собачьего лая, подрядчик Цао сказал, что ему нравилось покупать и собирать вещи, как-либо связанные с собаками. Подобное поведение можно счесть за синдром Плюшкина, но это не совсем так, ведь подрядчик Цао собирает вещи определенной категории – все они были связаны с собаками. В профессиональных кругах такое поведение классифицируют как «синдром белки». Перед наступлением зимы белки делают большие запасы пропитания, но съедают довольно небольшое количество накопленных запасов.

Что же касается людей, то некоторые из нас, к примеру, любят скачивать «сто фильмов, которые вы должны посмотреть за свою жизнь», «десять лучших книг ужасов» или курсы «выучи английский за один месяц», – но ведь мало кто в действительности станет смотреть или читать все эти материалы. И хотя, скорее всего, вы никогда в жизни не посмотрите все скачанные материалы, в то же время вам будет жаль их удалять. Кто-то покупает телефоны, одежду или косметику; пусть даже человек никогда не воспользуется купленным товаром, но он не в состоянии контролировать свой порыв, поэтому продолжает покупать и накапливать вещи. Если не купит, то будет чувствовать себя дискомфортно, а старые вещи ему будет жаль выкидывать.

Поведение людей, описанное выше, подходит под определение заболевания «синдром белки» с разной степени тяжести. В пятом издании «Классификации и диагностики психических заболеваний», опубликованном Американской психиатрической ассоциацией, поведение, связанное с навязчивым собиранием и хранением вещей, когда человек вдобавок отказывается избавляться от них, причисляется к новому виду расстройства – «патологическое накопительство».

Люди с синдромом белки испытывают ненормально сильные чувства к своим вещам. Им нравится покупать и хранить вещи, которые «возможно, однажды пригодятся», получая от этого огромное чувство удовлетворения. В реальности люди с этим синдромом не так уж часто пользуются этими вещами, но такое поведение может оказать серьезное влияние на качество их жизни.

Когда я услышал рассказ подрядчика Цао о своем состоянии, в первую очередь мне в голову пришел именно синдром белки. Но почему он собирал именно вещи для собак? Ключевым моментом синдрома белки является то, что накопленные вещи «когда-нибудь мне пригодятся». Но собачий корм и игрушки нужны только собакам; почему бы тогда не купить эти вещи в том количестве, в каком необходимо? Пожалуй, мир душевнобольного человека нельзя понять, используя образ мышления обычных людей.

– Вы, наверное, думаете, что я ненормальный? – Подрядчик Цао, догадавшись о моих мыслях, сам над собой посмеялся. – Да, я и сам думаю, что я ненормальный! Жена говорит, что у меня синдром Плюшкина; к тому же мой бизнес прогорел, и она хочет со мной развестись. На самом деле покупка этих вещей не приносит мне радости. Говорят ведь, что при болезни Плюшкина ты не можешь выкинуть свои вещи, потому что испытываешь к ним сильную эмоциональную привязанность? Но когда я совершаю покупку, у меня не возникает чувство удовлетворенности, я не становлюсь от этого счастливым!

Редко можно услышать такой рациональный анализ своего состояния от пациента. Слова подрядчика Цао были не лишены смысла. Мне показалось, что мы можем исключить возможность синдрома белки.

Тем не менее я не предполагал, что подрядчик Цао тщательно подбирал каждое свое слово, при этом начал он с маловажной информации.

Заметив мой задумчивый вид, подрядчик Цао решил, что пришло время перейти к сути. Он откашлялся – и выдал нечто из ряда вон выходящее.

3. Побег пациента

Собак заводят люди, несомненно, любящие этих животных. Пока подрядчик Цао без умолку разглагольствовал, я подумал, что его любовь к собакам могла превратиться в одержимость, поэтому у него и появилась такая своеобразная тяга к накопительству.

Подрядчик Цао, довольно долго рассказывающий предысторию, вдруг сменил тему:

– Моя собака Сяобай хочет меня убить!

– Что?

Слова пациента сбили меня с толку. Я думал, что подрядчик Цао – большой любитель собак и ради своего питомца Сяобая готов сделать все что угодно. У немалого количества людей с психическими заболеваниями или расстройствами бывает мания преследования, возникают мысли, что кто-то хочет их убить, даже самый обычный незнакомец. Но в практике редко встретишь пациентов, которые станут обвинять в этом животных; с таким случаем я сам никогда не сталкивался.

Я с интересом спросил:

– Почему же вы тогда не отдадите Сяобая куда-нибудь? В таком случае главное, чтобы вы не находились с ним под одной крышей. Он ведь не прибежит обратно, тем более на одиннадцатый этаж.

– Я не могу так от него избавиться, иначе мне крышка.

– Он представляет какую-то угрозу для вас? – Я подумал, что попал в точку.

– Нет, вы не поймете… – Подрядчик Цао встал за водой.

Вооружившись терпением, я продолжил:

– Если вы не расскажете, то я, конечно, не пойму. Я не умею читать мысли.

Только я произнес эти слова, как подрядчик Цао, подошедший к кулеру с водой, вдруг уронил стаканчик, медленно повернулся и враждебно посмотрел на меня. Эта сцена меня сильно насторожила. Опыт подсказывал мне: у пациента скоро начнется приступ. Так и случилось. Подрядчик Цао нагнулся, встал на четвереньки и опрокинул стол, собираясь атаковать меня. Я не успел от него уклониться, началась неразбериха, и в итоге подрядчик Цао повалил меня на землю.

Он весил как минимум килограммов сто, и вся масса его тела обрушилась на меня – так, что меня чуть не вырвало. Если б это был обычный человек, я ударил бы его коленом между ног, чтобы точно его вырубить. Но подрядчик Цао – пациент, пришедший ко мне на прием, и я не мог ему навредить, даже если мне нанесли бы ущерб.

Как раз кстати мимо кабинета проходили У Сюн с ординатором. Услышав шум, мой коллега хотел отправить ординатора за транквилизатором, но, так как опасался, что тот не подоспеет вернуться вовремя, сразу ворвался в кабинет. Меня удивило, что после того, как подрядчик Цао напал на меня, он вовсе не собирался нанести мне вред – вместо этого высунул мокрый язык и начал лизать мне лицо. Хотя в один момент мне показалось, что он хочет вцепиться мне в шею.

– Неужто ты так нравишься пациенту? – взволнованно спросил У Сюн, увидев эту сцену.

– Не неси чушь…

Хотя у пациента начался приступ и он не понимал, о чем мы говорили, я все же не хотел шутить про это. С другой стороны, слова У Сюна имели некоторый смысл. Во время разговоров с врачом у пациентов действительно могут достаточно легко возникнуть чувства. Вдобавок наша больница придает немаловажное значение внешности врачей, и то, что пациенты влюбляются во врачей, стало почти что повсеместным явлением. Во время наших ежемесячных собраний руководство больницы всегда заостряет внимание на соблюдении врачебной этики: ни в коем случае нельзя выходить за рамки отношений врач – пациент, иначе последствия могут быть серьезными.

– Гав-гав-гав!

Подрядчик Цао все еще гавкал, когда его отрывали от меня, но не совершал никаких насильственных действий. Когда У Сюн и ординатор в конце концов оттащили его, подрядчик Цао принялся облизывать им руки, из-за чего они машинально от него отпрянули. Воспользовавшись такой возможностью, пациент в одно мгновение вылетел из кабинета. Я тяжело встал с пола и поспешил вслед за подрядчиком Цао. В коридоре тот быстро растворился в толпе людей – в мгновение ока его и след простыл. «Если случится что-то страшное, мне несдобровать, ведь это я допустил побег пациента…» Подумав об этом, я попросил У Сюна помочь мне найти подрядчика Цао, а сам тем временем достал телефон и позвонил Да Чэню – сообщить, что его брат сбежал. Да Чэнь вовсе не обрушился на меня с бранью – наоборот, он ни капли не удивился и предположил, что его брат наверняка направится домой. Дорогу он помнит даже во времена приступов, словно украденная собака, которая вспоминает путь домой, если ей выпал шанс сбежать от своих похитителей. Будь это родственник другого пациента, меня уже проклинали бы на чем свет стоит; я редко сталкивался с таким доброжелательным отношением. Напоследок Да Чэнь велел мне прекратить поиски, так как это не первый подобный случай бегства во время приступа болезни и он по опыту знает, что делать. Теперь неудивительно, что Да Чэнь с такой легкостью и охотой привел брата в больницу: оказывается, он знает о заболевании младшего брата.

– Ладно, врач Чэнь, ничего страшного, продолжайте заниматься своими делами. Я тоже пойду, мне еще клиентам дом показывать…

Положив трубку, я все же обошел коридоры и приемный зал больницы, но никого не нашел.

Увидев меня, бродящего в растерянном состоянии, Лу Сусу, догадавшись, что я ищу пациента, любезно спросила меня, что случилось. Я выдавил из себя неловкий смешок и рассказал о странном пациенте, который по моей вине сбежал. Описав внешность подрядчика Цао, я поинтересовался, не видела ли случайно его Лу Сусу. Сама она только что вышла из второго отделения – и сказала, что полноватого лающего человека в белой футболке она не встречала.

Близилось время обеда. Узнав обо всех деталях происшествия, Лу Сусу посоветовала мне не продолжать поиски подрядчика Цао – ведь его брат в курсе произошедшего и сам велел не начинать поиски. К тому же пациент не агрессивен, у него нет суицидальных наклонностей, и вряд ли может произойти что-то плохое. Как бы там ни было, моя совесть все еще была неспокойна. Я подумал воспользоваться обеденным временем и съездить в наш микрорайон – вдруг мне улыбнется удача…

Когда я уже собрался уходить, Лу Сусу, немного смутившись, остановила меня:

– Сегодня в столовой подают тушеные баклажаны со свининой – фирменное блюдо нашего повара. Не хочешь попробовать?

Раз уж мне задала такой вопрос девушка, я должен был продемонстрировать хорошие манеры, но сказал я совсем противоположное тому, что хотел:

– Я не ем баклажаны, у меня на них аллергия. А если съем, могу и умереть.

Лу Сусу, наверное, и во сне не могла предвидеть, что я так отвечу. Замешкавшись пару секунд, она разочарованно ответила:

– На самом деле эти баклажаны не такие уж и вкусные…

Атмосфера между нами стала немного странной, как будто я раскритиковал не баклажаны из столовой, а кулинарные навыки самой Лу Сусу. Но я и вправду не могу их есть. В детстве мама приготовила мне жареные баклажаны; после того как я съел несколько кусочков, у меня тут же отекло горло, по всему телу пошли красные пятна и я чуть не задохнулся. Мой отец тогда не знал, что такое аллергия, и стал упрекать маму – якобы она приготовила настолько несъедобное блюдо…

Словом, мне не хотелось обедать в столовой. Я переживал, вдруг посуда окажется не вымыта как следует и на ней останутся частички баклажанов. Поэтому я предложил Лу Сусу пообедать в «Чача» недалеко от больницы, пока там не слишком много народу. Она покачала головой, отказавшись от моего предложения, сказав, что из-за долгов может позволить себе обедать только в столовой и ей нужно экономить каждую копейку.

– Ты все еще живешь у сестры? – сочувствующе спросил я.

– Ага, – горько усмехнулась Лу Сусу.

– Пойдем, я тебя угощу.

– Не стоит. Тебя самого оштрафовали на десять тысяч, лучше поберечь деньги, – тактично отказала мне она.

– Тогда…

– Я пойду в столовую, не буду больше тебя отвлекать. – Лу Сусу не хотела ставить меня в неловкое положение. Мило улыбнувшись, она ушла.

Я не хотел упустить редкую возможность пообедать вместе с ней, поэтому, наплевав на вероятность умереть от аллергического шока, последовал за ней в столовую. Но Лу Сусу с легкостью ласточки за несколько секунд упорхнула прочь. Не успел я ее догнать, как кто-то похлопал меня по плечу. Повернувшись, я увидел зама Цзи с газетой в руках – видимо, он собирался куда-то уходить.

Зам Цзи был все еще отстранен от работы. Видимо, не желая обращать на себя слишком много внимания со стороны коллег, в последнее время он часто посещал «Чача». Увидев меня в зале ожидания, зам Цзи предложил мне пообедать вместе. Он поинтересовался, как обстоят дела с моим «лающим» пациентом, о котором ему поведал Сун Цян. В это время из кабинета как раз вышел Ян Кэ. Увидев меня беседующим с замом Цзи, он тоже подошел поинтересоваться, как там поживает подрядчик Цао.

Я передумал идти к Лу Сусу в столовую и сказал:

– Пойдемте пообедаем, я заодно все расскажу.

Придя в кафе, мы заказали три чашки чая и три порции рисовой лапши с говядиной и, сев за столик, стали вполголоса обсуждать дела моего пациента. У меня не было даже приблизительного понимания, что за болезнь может быть у подрядчика Цао, – ведь мы разговаривали совсем недолго, и я не провел никаких обследований. Ян Кэ упрекнул меня в непродуктивности, что я практически впустую потратил всю первую половину дня, а пациент еще и сбежал. Если заведующий узнает, то опять вызовет меня для выговора.

Зам Цзи не стал читать мне нотации. Вернувшись к предыдущей теме разговора, он спросил, действительно ли дома у подрядчика Цао хранится так много вещей для собак. До сегодняшнего дня я и не знал, кто живет напротив нас; откуда мне было знать, действительно ли дома у соседа хранятся горы вещей и корма для собак? Нередки случаи, когда пациенты лгут. Все обстоит так же, как и во время допросов в полиции: нельзя полностью брать на веру слова «подозреваемых». Прежде чем выносить какое-либо решение, нужно провести расследование.

Наш разговор прервала официантка, принесшая заказ, и мы тут же замолчали. В больнице есть правило, согласно которому врачам нельзя обсуждать состояние больного в определенных местах – к примеру, в лифте или неспециализированных учреждениях. Нам не следует обсуждать эти темы здесь, в «Чача». Поэтому, как только подошла официантка, мы тут же затихли. Чтобы снять неловкость, я решил заняться хоть каким-то делом – потянулся за маслом с острым перцем и добавил несколько ложек в свою порцию лапши.

Как только официантка ушла, зам Цзи продолжил расспрашивать о возможном диагнозе подрядчика Цао. Я взял салфетку, вытер лицо, а сам начал гадать, что же это может быть за болезнь, и поспешно ответил на вопрос зама Цзи, чтобы не выглядеть перед ним совсем уж некомпетентным.

Подрядчик Цао одержим идеей покупки корма и товаров для собак, что очень напоминает форму обсессивно-компульсивного расстройства. Однако он заявил, что сам не испытывает от этого удовлетворения и радости. Но факт остается фактом: он продолжает скупать эти товары и не в состоянии от них избавиться. Если посмотреть с другой точки зрения, поведение подрядчика Цао, возможно, является формой фетишизма. При этом у него сохраняется ясность ума. Он интуитивно понимает, что подобное поведение не является нормой, поэтому испытывает отвращение к своему специфическому фетишизму.

Что же касается слов подрядчика Цао о желании собаки убить его, возможно, это проявление враждебного отношения его психики к своему фетишу – ведь все накопленные им вещи могут быть предназначены только для собак. Иными словами, их домашний питомец Сяобай является враждебной фигурой по отношению к подрядчику Цао, которая хочет «отнять» эти вещи у своего хозяина.

Знаменитый австрийский психиатр Зигмунд Фрейд написал очерк «Бред и сны в „Градиве“ Йенсена», посвященный анализу повести писателя Вильгельма Йенсена. Фрейд проанализировал сексуальный фетишизм главного героя повести, который испытывал определенный интерес только к рельефному изображению женщины. Повесть напоминает сюжет романа китайского писателя Цзин, Юна «Полубоги и полудьяволы», в котором главный герой Дуань Юй влюбился в чарующую красоту девушки Ван Юйянь. Любовь, испытываемая Дуань Юем к Ван Юйянь, является чувственным продолжением его фетишизма по отношению к статуям из нефрита.

Фетиш – это расстройство сексуального предпочтения, которое для многих людей является довольно странным поведением. Некоторые мужчины могут испытывать влечение к женскому нижнему белью, чулкам или перчаткам. Фетишизм может проявляться и у женщин, для которых, в свою очередь, в качестве фетишей могут выступать мужские галстуки, ремни или воротнички. Фетишизм и у мужчин, и у женщин может принимать самые разнообразные формы, не ограничиваясь предметами гардероба. Исследования показали, что в большинстве своем фетиши у пациентов связаны с опытом, пережитым в детстве. Иногда для понимания общей психологии необходимо также глубоко вникнуть в детскую психологию.

Мои предположения о наличии фетишизма возникли после утреннего диалога с подрядчиком Цао. До того, как мне удается глубоко вникнуть в историю пациента, все предположения можно считать пустыми. Выслушав мой анализ состояния больного, зам Цзи не стал оспаривать мои суждения, но и не согласился с ними; вместо этого он сказал кое-что, вызвавшее во мне интерес. Ян Кэ принялся за свой обед, словно не слыша нас и не обращая внимания на мою болтовню. Мне редко когда удавалось так богато и со всевозможными отсылками изложить свои мысли, но мои коллеги отреагировали довольно холодно. Я немного расстроился из-за этого, поэтому тоже приступил к еде.

На самом деле я понимал, что, хотя я слишком увлекся своим красноречием, это совсем не относилось к сути проблемы. Фетишизм не является объяснением, почему подрядчик Цао имитировал собачий лай. Тогда я еще не знал, что скоро в квартире подрядчика Цао произойдет кое-что совершенно ужасающее…

4. Место расчленения трупа

Сегодня у меня в больнице было немного работы, и бо`льшую часть времени я провел в стационарном отделении. Однако в первом отделении находился один пациент с шизофренией, которому скоро предстояло провести операцию, а длительность наркоза составляла предположительно восемь часов. Перед операцией мы постепенно сокращаем применение антипсихотических лекарственных средств по типу кветиапина и арипипразола, а после операции постепенно восстанавливаем необходимую для пациента дозировку этих лекарств. Нам категорически нельзя резко увеличивать или уменьшать количество употребляемых пациентом лекарственных препаратов.

Когда пациенту делают серьезную операцию под общим наркозом, некоторые больницы общего профиля, проявляя особую осмотрительность, приглашают опытного психиатра присутствовать во время операции. Далеко не все врачи других отделений разбираются в психотропных препаратах, а в случае возникновения непредвиденной ситуации и неверного применения лекарств последствия могут оказаться крайне плачевными. Когда я еще жил в Шэньяне, у одного пациента с маниакальным психозом случился инфаркт миокарда, и ему потребовалась неотложная реанимация. Для стабилизации кровяного давления врач хотел с помощью инфузионного насоса ввести необходимую дозу допамина. Однако большинство медиков не знают, что антипсихотические средства главным образом подавляют активность дофамина, тем самым смягчая симптоматику маниакального психоза. Поэтому не следует игнорировать работу психиатров с пациентами до и после проведения операции, несмотря на то что большинство людей считает, что наша работа заключается только в проведении консультаций с пациентами.

К вечеру осталась только работа для ординаторов. Поручив Сун Цяну заняться пациентом, которому предстояла операция, я направился на парковку, чтобы поехать с Ян Кэ домой. Мы вышли с работы в самый час пик, когда пробки в городе ужасные. Вдобавок случилась авария, в результате которой прямо на месте происшествия погиб водитель электроскутера. Из-за случившегося я разволновался, несколько раз прочитал мантру Амитабхи и подумал про себя, что, возможно, со мной ничего не происходит и я каждый день спокойно возвращаюсь домой именно благодаря той подаренной черепахе.

Вернувшись домой, исполненный благодарностью, я подошел к аквариуму, достал черепашку и попытался дотянуться пальцем до головы, которую она спрятала в панцире, расхваливая, какая она умная, что оберегает наш покой. Зайдя в квартиру, Ян Кэ первым делом снял свой синий пиджак и повесил на вешалку, затем ослабил галстук и расстегнул пуговицы на воротнике. Вид у него был измотанный. Увидев меня играющим с черепахой, он тут же нахмурился и предупредил, что она может укусить меня за палец.

Эту черепашку подарил нам старик из Маншаня, но не сказал, кому именно. Однако все это время кормил ее только я. После слов Ян Кэ я, назло ему, продолжил гладить черепаху.

– Ты даже не хотел ее оставлять; с чего вдруг стал ею распоряжаться, будто она твоя?

– Она живет в моем доме – значит, моя, – грубо и просто ответил Ян Кэ.

Не удостоив его взглядом, я продолжил почесывать черепаху:

– Какой же ты деспот…

– Я же сказал: прекращай. Черепахи действительно кусаются, – снова предупредил он меня.

– Будешь эти сказки детям рассказывать. Черепахи такие спокойные, как они могут… А-а-а! Как больно!

Черепаха, которая все это время прятала голову в панцире, вдруг высунула ее и вцепилась в мой указательный палец. Только тогда я и узнал, что черепахи могут кусаться, да еще и довольно сильно. Даже если черепаху убить, хватку она не ослабит и способна откусить палец.

– Я говорил ее не трогать; совсем, видимо, глухой? – рассерженно процедил Ян Кэ.

От боли все мое тело обмякло. У меня пропало всякое желание спорить с коллегой, поэтому я лишь крикнул:

– Чего стоишь? Иди на кухню за ножом, я сейчас отрежу голову этой твари!

Ян Кэ уже засучил рукава рубашки, собираясь мне помочь, но, услышав мой галдеж, безучастно встал на прежнее место. Однако он вовсе не бездушный человек, поэтому, поняв, что мне действительно больно, пошел на кухню, набрал в миску воду и окунул в нее черепаху. Только она погрузилась в воду, как тут же выпустила мой палец и втянула голову в панцирь. От укуса хоть осталась и небольшая рана, но кровоточила она довольно сильно, даже вода в миске стала красной.

Я ушел в спальню и обработал рану йодом. И тут услышал довольно громкий звук режущего ножа. В голове у меня пронеслась мысль: вдруг Ян Кэ унес черепаху на кухню и уже принялся разделывать ее, чтобы сварить черепаший суп? Прислушавшись, я понял, что звук доносится снаружи. Ян Кэ открыл входную дверь и стал прислушиваться:

– Как будто в соседней…

– Умри! Умри!

Не успел он договорить, как раздался знакомый мне голос – подрядчика Цао. У меня создалось впечатление, что он что-то режет ножом. Закончив обрабатывать рану, я сразу подбежал к двери и начал в нее стучать.

– Подрядчик Цао, что у вас случилось?

Я набрался смелости, потому что во время консультации подрядчик Цао не представлял никакой опасности; человеку в его состоянии едва ли требуется принудительная госпитализация. Видя мое самонадеянное поведение, Ян Кэ крикнул, чтобы я отошел подальше от двери – ведь нам неизвестно, что может происходить внутри. Спустя какое-то время крики стихли, и кто-то открыл дверь. Я хотел последовать совету Ян Кэ и сделать пару шагов назад, но меня поразила развернувшаяся сцена.

За дверью в квартире подрядчика Цао гостиная, загроможденная картонными коробками, была залита кровью – ею были перепачканы все коробки из-под собачьего корма, диван и журнальный столик. На полу повсюду можно было заметить части внутренних органов. Из душной квартиры доносился зловонный запах, похожий на тот, что можно обычно унюхать летом из канализации. Дверь открыл подрядчик Цао; взгляд его был рассеян, белая футболка окрасилась в красный цвет, а в руке он держал нож.

Ян Кэ стремительно бросился к нему и перехватил запястье руки, в которой был нож; оружие тут же с грохотом упало на пол. Ян Кэ отшвырнул ногой нож в сторону. Как только тот упал, подрядчик Цао пришел в себя. Узнав, кто мы такие, он принялся сыпать извинениями:

– Я никого не убивал, это не то, что вы думаете…

Но у меня все равно возникла мысль, что он не только убил человека, но и, скорее всего, жестоко расчленил его. Этот дом точно проклят: сначала была история с убитыми сестрами, а теперь подрядчик Цао кого-то прикончил… Не нужно было мне тогда слушать Да Чэня, а сразу направиться на поиски подрядчика Цао после его побега…

– Я говорю правду! Это самозащита! – жалобно сказал подрядчик Цао. – Врач Ян, отпустите меня!

Руки подрядчика Цао были все в крови; он пытался отбиться от Ян Кэ, но ему явно не хватало сил. Рубашка моего коллеги тоже испачкалась; заметив это, он с отвращением отдернул руку и выпустил подрядчика Цао. Стоя снаружи в коридоре, мы увидели в квартире расчлененный труп собаки; ее голова закатилась под журнальный столик, обнажившиеся челюсти с белоснежно-белыми зубами были плотно сжаты. Нетрудно было понять, что умирала собака мучительно.

Такое мог совершить только человек, у которого есть очевидные склонности к насилию. Я переживал, что у подрядчика Цао снова начнется приступ, поэтому толкнул ногой нож еще дальше, и он отлетел в сторону лифта. Дзинь! Лифт открылся, и оттуда показался старший брат подрядчика Цао. Выходя, он наступил на отлетевший нож, но, испугавшись, тут же отпрянул.

– Что здесь произошло? – произнес Да Чэнь и, ступая вдоль стены, направился в нашу сторону, пытаясь не наступить на следы крови.

– Ваш брат…

Не успел я договорить, как Да Чэнь, глубоко вдохнув, выпалил:

– Его нужно отправить в вашу больницу!

Услышав слово «больница», подрядчик Цао обезумел:

– Если тебе надо, сам иди в больницу! Я не сумасшедший! Я сделал это, чтобы спасти себя; если б не собака, здесь на полу лежал бы я! У меня не было выхода!

– Быстро звони в больницу, – поспешно приказал мне Ян Кэ и вместе с Да Чэнем ворвался в квартиру, пытаясь утихомирить подрядчика Цао.

В нашей больнице есть служба неотложной помощи. Через полчаса уже подъехала машина с нашими врачами. Да Чэнь переживал за репутацию своего брата, поэтому сначала помог ему привести себя в порядок и сменить грязную одежду, и только потом они спустились вниз. Ян Кэ тоже был весь перепачкан; черные ботинки и брюки еще можно было отстирать и носить, но с белой рубашкой ничего нельзя было поделать. Можно было, конечно, попробовать отнести в химчистку, но думаю, никто не взялся бы за такую работу.

Мне не нужно было менять одежду, и я сразу поехал в больницу, оставив Ян Кэ дома приводить себя в порядок. Когда подрядчика Цао в машине скорой помощи начали связывать ремнями, он снова принялся лаять, затем совсем выдохся и начал тяжело дышать, высунув язык. Всю дорогу Да Чэнь спрашивал меня, что за болезнь у его брата и почему его состояние ухудшилось до такой степени. Без постановки диагноза я не мог делать какие-либо выводы. Поинтересовался у Да Чэня, согласится ли он с госпитализацией своего брата, если сегодня появится такая необходимость. Подрядчик Цао уже зарезал ножом собаку, и Да Чэнь надеялся, что его положат в больницу. Его одолевал страх, что младший брат убьет еще кого-нибудь.

За все годы моей практики я никогда не видел, чтобы у пациента, склонного к фетишизму, настолько быстро ухудшилось состояние. Фетиш – это одержимость или влечение к какому-либо объекту, проявляющееся посредством возникновения желания трогать, нюхать, кусать или играть с объектом своего обожания, в результате чего больной испытывает сексуальное наслаждение. Конечно, большинство пациентов с фетишистским расстройством могут совершить противоправные действия – например, воровать или следить за кем-то, но поступок подрядчика Цао выходил за пределы понятия «фетишизм».

Прибыв в больницу, я поспешил оформить процедуру госпитализации – и с большим трудом все организовал. Заведующий все еще был в первом отделении; он спросил меня, как состояние пациента могло ухудшиться до такой степени и как его следует лечить. Обеспокоенность заведующего имела под собой основания, и я не счел его слова за несправедливо выдвинутые обвинения: состояние пациента действительно очень быстро ухудшилось. Возможно, если б я сразу побежал и вернул пациента, то смог вовремя выявить суть проблемы и спасти Сяобая…

Выплеснув свое раздражение, заведующий ушел. Из-за угла выглядывали ординаторы; увидев, как меня отчитали, они не осмелились что-либо сказать, боясь, что теперь я буду срывать свою злость на них. Я не такой человек: даже если злюсь, то держу это при себе. Издеваться над ординаторами идет вразрез с моими принципами. Видя, что со мной несправедливо обошлись, один лечащий врач из третьего отделения стала подбадривать меня. Она сказала, что у пациентов приступ начинается зачастую резко и что зачем тогда вообще нужны врачи, если бы приступы случались по графику…

Третье отделение принимает несовершеннолетних пациентов – например, детей с ограниченными возможностями обучения, больных аутизмом и тому подобным. Детей-пациентов редко госпитализируют, поэтому в третьем отделении немного больничных палат. Врачам этого отделении гораздо проще работать: в конце концов, даже если у ребенка случится приступ, вероятность того, что он покалечит врача, довольно низкая.

Врача, что пришла меня подбодрить, звали Юэ Тинши. У нее довольно высокий рост – метр восемьдесят пять сантиметров, стройная фигура и привлекательная внешность, поэтому родители охотно ведут на прием своих детей именно к ней. Я слышал, что раньше Юэ Тинши очень хорошо общалась с Чжан Цици. Ян Кэ практически никогда не заводил с ней разговоров, потому что она напоминала ему о Чжан Цици. Однажды У Сюн даже распускал сплетни, что у Ян Кэ и Юэ Тинши когда-то был тайный роман, ведь оба они очень привлекательные люди и не могли не заинтересоваться друг другом – это было бы крайне странно. По правде говоря, Ян Кэ в больнице действительно избегал Юэ Тинши, а поскольку мы с ним часто проводим время вместе, самому мне редко выпадала возможность увидеть ее.

У меня возникло предчувствие, будто Юэ Тинши подумала, что слова заведующего привели меня в замешательство. Она заботливо поинтересовалась у меня:

– Если тебя все это огорчило, мы можем пойти в кабинет у нас в отделении – угощу тебя конфетами.

– Вот спасибо! – живо ответил я.

Юэ Тинши неловко ответила:

– Я предложила из вежливости; на самом деле все конфеты уже съели…

– Я и не хотел есть конфеты, но все равно спасибо.

Юэ Тинши подумала, что ей все же удалось как-то поддержать меня, и она в радостном настроении ушла. Тут я вспомнил о родоначальнике китайской педиатрии, враче Цянь И. Он родился в период правления династии Северная Сун и успел написать множество трудов: его авторству принадлежит «Трактат о новорожденных», восемь томов «Рецепты для лечения детей», три тома «Секреты лечения детских заболеваний» и другие. Для последующих поколений книга «Секреты лечения детских заболеваний» стала классическим трудом по педиатрии, где, в частности, было описано некое заболевание, симптомом которого является имитация пациентом собачьего лая.

Вспомнив об этой книге, я тут же вышел из больницы, собираясь позвонить Ян Кэ. Когда я искал в телефоне его контакт, мне как раз поступил звонок от него. Нерешительно нажав на кнопку «принять вызов», я поинтересовался, чего он хочет.

Ответ Ян Кэ поверг меня в шок…

5. Обмен душами

С наступлением ночи в стационарном отделении время от времени можно услышать пронзительные крики пациентов.

Ян Кэ по телефону сообщил мне, что после того, как у подрядчика Цао случился приступ, Да Чэнь позвонил его бывшей жене и спросил, может ли она вместе с сыном приехать и проведать его брата. Он ничего толком не разъяснил, поэтому бывшая жена подрядчика Цао вместе с сыном поехала к бывшему мужу домой, так как думала, что он все еще там. Увидев окровавленную комнату, от испуга она пронзительно закричала. Ян Кэ тут же выбежал на шум и рассказал ей о произошедшем, а она, в свою очередь, поделилась ошеломляющей тайной.

Оказывается, симптомы у подрядчика Цао стали появляться еще до развода. В самом начале он загадочным тоном рассказывал жене, что когда сегодня он вместе с Цао Дагуем выходил поиграть, то встретил много щенят. Все верно, здесь нет опечатки – он именно так и сказал своей жене. То есть выходил сам с собой… Жена сперва не придавала этому значения, подумав, что муж просто ляпнул бред, так как часто испытывал стресс на работе.

Прошло немного времени, и подрядчик Цао стал имитировать гавканье, просил жену почесать ему живот или набрасывался на нее, чтобы облизать лицо. Жена думала, что муж так заигрывает, и не принимала его действия близко к сердцу. Но однажды подрядчик Цао произнес фразу, которая заставила его жену принять решение о разводе.

Что же он сказал?

Однажды, когда жена вернулась домой, она застала мужа самодовольно бормочущим себе под нос, как сегодня на прогулке он встретил очень привлекательную суку, с которой у него случилась интимная связь. Эти слова были для жены как гром среди ясного неба. Ей стало омерзительно от услышанных слов; это уже ни в какие рамки не лезло. После такого она не могла больше жить с подрядчиком Цао. Впоследствии тот и вовсе забыл о своих словах, вдобавок стал обвинять жену, что она несправедливо с ним обошлась.

Во время очередного скандала между супругами подрядчик Цао вспомнил, как он лаял и нес какую-то чепуху. Он объяснил это тем, что их питомец Сяобай является мифической собакой Эрлан-шэня[10]. Эта мифическая собака способна меняться телами с человеком, именно поэтому он лаял, как собака, и рассказывал, что собака видела или делала сама. На самом деле все это делал не подрядчик Цао, а их пес Сяобай, переселившийся в его тело.

Жена подрядчика Цао не могла больше выслушивать весь этот бред сумасшедшего, поэтому потребовала развод и ушла от мужа вместе с их трехлетним сыном, отказавшись хоть как-то поддерживать связь. Подрядчик Цао время от времени звонил бывшей жене, рассказывая, что Сяобаю понравилось быть человеком и он сопротивлялся возвращаться обратно в свое тело. Подрядчик Цао в ужасе сказал жене, что, если так и будет продолжаться, возможно, он навсегда останется в теле Сяобая. Жена посчитала, что ее бывший совсем уже слетел с катушек, и задала ему вопрос, который однажды задавал и я: почему бы не отправить куда-нибудь Сяобая? Ведь, если они перестанут жить вместе в одной квартире, бояться будет нечего. Но подрядчик Цао был против такой идеи; по его словам, Сяобай все равно сможет в него перевоплощаться. Лучше все же оставить собаку при себе и быть с ней начеку.

Все это время бывшая жена подрядчика Цао считала, что он просто несет вздор; она никак не могла предположить, что в целях самообороны он насмерть зарежет Сяобая. Бывшая жена буквально обезумела от страха и стала представлять себе ужасные картины. Вдруг подрядчик Цао говорит правду? Тогда чья душа была в теле Сяобая, когда его убивали? Вдруг Сяобай успел поменяться телами и, не желая возвращаться обратно в свое тело, зарезал Цао Дагуя, который в это время находился в теле собаки? Получается, сейчас никто не знает, кто именно находится в теле Цао Дагуя?

Вокруг этого пациента крутились слишком много странных историй, и это превзошло все мои ожидания. Я наивно полагал, что подрядчик Цао прикидывается сумасшедшим, поскольку задолжал своим сотрудникам зарплату и хочет скрыться от недовольных работников, карауливших его возле дома. Однако сейчас мне кажется крайне маловероятным, что подрядчик Цао разыгрывал из-за этого сумасшедшего, иначе он вел бы себя так всегда и перед всеми. К тому же, если б подрядчик Цао действительно хотел скрыться от своих работников, он вполне мог уехать за границу. В моем родном городке Усюй тоже есть рабочие, которым долго не выплачивали жалование – и которые так и не смогли найти владельца или подрядчика фирмы.

Ян Кэ рассказал мне подробности, чтобы я был в курсе всей ситуации и смог верно поставить диагноз. Однако, когда я встретил Юэ Тинши, мне на ум пришло одно заболевание – эпилепсия.

Эпилепсия, или, как ее еще называют, падучая, – это болезнь, характеризующаяся кратковременными повторяющимися припадками. В произведении традиционной китайской медицины «Секреты лечения детских заболеваний» ее автор Цянь И делит эпилепсию на пять категорий: собачья, баранья, бычья, куриная и свиная. Симптомами собачьей эпилепсии как раз и является имитация собачьего лая.

Подумав об этом, я, набравшись смелости, позвонил заму Цзи, чтобы расспросить его об этих пяти видах эпилепсии. Тот признался, что и сам думал об этом диагнозе, но из соображений осторожности все же велел для начала обследовать подрядчика Цао. Однако зам Цзи считал, что разделение эпилепсии на пять видов является несуразным и бессодержательным, поскольку звукоподражание разным животным происходит из-за возникающих у человека спазмов в гортани. Однако подрядчик Цао действительно именно имитировал собачий лай, что отличается от звуков, вызванных непроизвольными спазмами.

В любом случае обследование никогда не бывает лишним. Показатели ЭКГ смогли бы дать подсказку, является это эпилепсией или фетишистским расстройством. В тот вечер я решил остаться в клинике и не возвращаться домой, чтобы понаблюдать за подрядчиком Цао. Ближе к ночи в больницу приехал Ян Кэ, чтобы справиться о ситуации нашего пациента. Этот случай заболевания являлся из ряда вон выходящим, и я не хотел передавать пациента ординаторам. Когда прибыл Ян Кэ, мы по очереди следили за состоянием подрядчика Цао и записывали показатели его сна. Неожиданно для себя я заметил, что вплоть до следующего утра никаких изменений и реакций у подрядчика Цао не наблюдалось. В какой-то момент я даже переживал, что он задохнулся.

Утром я первым делом распорядился провести обследование, включая электроэнцефалограмму и КТ, чтобы убедиться, есть ли у подрядчика Цао эпилепсия. Стандартная электроэнцефалограмма длится от двух до четырех часов, а учитывая ситуацию подрядчика Цао, я распорядился увеличить время обследования. Тем не менее электроэнцефалограмма не обнаружила признаки эпилепсии – значит, велика вероятность, что подрядчик Цао не болен ею.

Но какое еще заболевание может вызвать у пациента желание имитировать собачий лай?

Во время обследования ко мне пришел зам Цзи – он хотел лично посмотреть результаты обследования и вместе со мной их проанализировать. Такие заболевания, как эпилепсия или фетишизм, обычно сопровождаются органическими патологиями. Например, фетишизм является психосексуальным расстройством; на ЭЭГ видно, что подобное отклонение локализуется в височной доле. Я слышал, что в какой-то стране у пациента фетишистское поведение исчезло именно после удаления пораженного участка в переднем отделе височной доли.

Судя по результатам, у подрядчика Цао не было эпилепсии, но наблюдались легкие диффузные нарушения ЭЭГ, выражающиеся в увеличенном третьем желудочке головного мозга. Спустя какое-то время я узнал, что кто-то ударил подрядчика Цао по голове из-за задержки зарплаты. В целом это и могло послужить причиной возникновения симптомов психического расстройства.

Наряду с этим, благодаря уговорам Да Чэня, ко мне пришла бывшая жена подрядчика Цао и лично рассказала мне все подробности, касающиеся поведения своего бывшего мужа. Когда мы дошли до амбулаторного отделения, она закончила свой рассказ и сразу ушла, сказав, что таким образом просто выполняет свой долг и что ей неважно, выздоровеет он или нет; она в любом случае больше не хочет жить с таким человеком. Она не знает, остался ли подрядчик Цао человеком или превратился в собаку, и хотя не верит в суеверия, но не может выкинуть из головы все услышанное и увиденное.

Подводя итог: при таком заболевании больной считает, что он меняется телами с собакой и лает вовсе не он, а собака, душа которой в него вселилась. Выделив основные моменты, а также учитывая результаты обследования, я склонился в сторону наличия у подрядчика Цао одного необычного явления.

В психологии существует заболевание, именуемое синдромом Капгра – его еще также называют синдромом Фреголи[11], – которое является одним из видов расстройства восприятия. При таком заболевании больному кажется, будто разные люди на самом деле являются одним и тем же человеком, хотя их внешность может быть совершенно не похожей друг на друга. Больной начинает принимать незнакомых людей за родственников и наоборот; то же самое может относиться и к жи- вотным.

Это очень редкое заболевание; впервые оно было упомянуто в 1927 году во Франции. Однако по мере того, как время идет вперед, развиваются и болезни; кроме соматических заболеваний, прогрессируют и психические. В сравнении с обычным синдромом Капгра, заболевание подрядчика Цао несло более специфический характер. Ведь он считал, что Сяобай стал им, а он – Сяобаем. Получается, в его случае речь идет о расстройстве с двухуровневым нарушением восприятия.

После появления признаков этого синдрома подрядчик Цао стал испытывать тревогу по поводу того, что Сяобай захватит и присвоит себе его личность. Когда болезнь стала усугубляться, появилась склонность к насильственным действиям. Если б подрядчик Цао подумал, что какой-то человек поменялся с ним телами, он, вероятно, и его убил бы. Патогенез синдрома Капгра довольно разнообразен – это могут быть и отклонения в третьем желудочке головного мозга, а может, тот факт, что кто-то из рабочих нанес ему травму, ударив по голове.

Лечение этого синдрома проводится с помощью антипсихотических препаратов, таких как трифлуралин, галоперидол, хлорпромазин и так далее; при необходимости даже необходимо использовать электросудорожную терапию. При такой ситуации психотерапия играет второстепенную роль, так как эффект от нее не очень заметен.

Сделав определенные выводы, я направился к заму Цзи. Сейчас он прислушался ко мне гораздо внимательнее, чем некоторое время назад, когда мы сидели в «Чача». Зам Цзи без утайки признался, что у него не было уверенности касательно диагноза подрядчика Цао, поэтому ему было неудобно что-то говорить на этот счет. Тяжело вздохнув, он сказал, что молодое поколение врачей уже во многом превосходит старшее и, раз уж я смог выявить такой диагноз, сам он может смело уходить на пенсию. Но, конечно, я не хотел так торопиться с выводами и ответил, что это всего лишь мои догадки. Случай подрядчика Цао из ряда вон выходящий, и, чтобы подтвердить этот диагноз, нужно созывать консилиум.

В тот же день после обеда ко мне пришел заведующий. Изначально он хотел оспорить поставленный мной диагноз, но мне удалось развеять все его сомнения. Через час его скептическое отношение превратилось в одобрение. Он также согласился, что здесь речь идет об особой форме синдрома Капгра. Лечение может занять довольно много времени, и под предлогом моей неопытности в проведении терапии заведующий забрал больного себе. Неважно, кто будет лечить подрядчика Цао, – главное, чтобы лечение пошло на пользу. Я вовсе не возражал против его решения, но заведующий переживал, что я напишу на него донос, поэтому разделил со мной некоторые обязанности по психотерапевтическому лечению в качестве утешительного приза.

Я подумал, что эта работа и станет моим полем боя, а наше исследование странного синдрома на том и закончится, – но я заблуждался. Последующие события приняли неожиданный поворот…

6. Потерянное детство

Через несколько дней после того, как мы диагностировали заболевание у подрядчика Цао, главной задачей нашего отделения стало обследование другого пациента. У него наблюдались суицидальные наклонности, и после того, как он проведет в закрытой палате десять дней, мы сможем решить, не представляет ли он опасности для себя и можно ли переводить его в палату открытого типа. Наличие психического расстройства не означает, что человек глуп, – иногда пациенты могут ловко скрывать свое состояние. Недавно в одной больнице в Нинся врачи в процессе оценки риска поведения пациента допустили ошибку. Когда того перевели в открытую палату, он вдруг покончил с собой, выпрыгнув из окна.

Во время проведения такой оценки мы довольно долго спорили, и в процессе дискуссии заведующий внезапно сменил тему и впервые похвалил меня. Он сказал, что я со всей внимательностью отнесся к случаю заболевания подрядчика Цао. Если положительная динамика у больного будет продолжаться, мы сможем выписать его. Я не был настроен так же оптимистично, как заведующий, – ведь подрядчик Цао убил и расчленил собаку, а следующим шагом может оказаться убийство человека. Поэтому мы ни в коем случае не можем проявлять легкомыслие в данном вопросе.

В тот день в больницу пришел Да Чэнь, чтобы проведать брата. Он спросил меня о прогрессе лечения. Для понимания полной картины мне было необходимо начать с детства пациента. Да Чэнь являлся старшим ребенком в семье, и он лучше всех помнил подробности их детских лет. Да Чэнь рассказал мне, что в детстве подрядчик Цао очень любил собак и просил родителей завести одну. Мать была категорически против этого, так как не любила собак; она даже купила собачье мясо и заставила подрядчика Цао его съесть.

Фрейд считал, что характер каждого человека формируется в раннем детстве, а все травмирующие события, произошедшие в этот период, окажут сильное влияние на последующее формирование личности. Если в детстве человек чувствовал какую-либо неудовлетворенность, то во взрослом возрасте он изо всех сил будет стараться восполнить этот пробел. Другими словами, причина заболевания подрядчика Цао была заложена еще в детские годы, а его любовь к собакам переросла в болезненную одержимость – он стал воспринимать себя собакой, а собаку считал собой. Эта патология формировалась на протяжении многих лет, и я был не в силах это изменить. Я думал, что психотерапия не окажет должного эффекта, но после каждой консультации его реакция на собак, когда он видел их или слышал о них, постепенно становилась все более спокойной. Это заболевание действительно является крайне специфическим.

Однажды, когда я обедал в столовой, ко мне подсел У Сюн. Не знаю, откуда он услышал о моем пациенте, но вдруг начал с интересом расспрашивать меня:

– А что твой пациент сделал… с той собакой?

– Что? Не болтай глупости, – ответил я, мне не хотелось перебивать себе аппетит.

У Сюн обратил внимание, что со мной сидит Лу Сусу, а Ян Кэ обедает за другим столом, и шепотом спросил:

– Почему вы с Ян Кэ не обедаете вместе? Вижу, ты завел себе нового друга, а про старого забыл…

– Чего ты пристал к Чэнь Путяню? – вдруг выпалила Лу Сусу, защищая меня.

– Ладно, ладно, больше не буду докучать, – сказал У Сюн, впрочем, не собираясь уходить. – Вы решили, что у того пациента синдром Капгра; это довольно необычно. Почему ты не рассмотрел зоофилию в качестве возможной патологии? Я однажды слышал, что в моих родных местах в Сычуани есть те, кому доставляет удовольствие совершать развратные действия с коровами, овцами, свиньями и лошадьми. Некоторые даже получали удовлетворение от убийства домашних птиц или скота…

– Мы обедаем; не мог бы ты не говорить об этом? – перебил я У Сюна.

На самом деле я думал о зоофилии, но у пациентов с таким пристрастием нет эпилепсии или симптомов психического заболевания. При проведении судебно-медицинской экспертизы в отношении таких людей можно установить, что во время совершения подобных действий с животными человек дает отчет своим поступкам и не утрачивает способность контролировать свои действия. Именно поэтому такие люди не считаются невменяемыми, что не соответствует случаю заболевания подрядчика Цао.

– Ладно, ладно, молчу, – недовольно пробормотал У Сюн и уже поднялся с места, чтобы уйти. – Вам, видимо, будет не очень интересно узнать, что разведала полиция в отношении смерти Чжан Цици…

– Постой, постой! – Услышав имя Чжан Цици, мы с Лу Сусу остановили У Сюна.

У Сюн тот еще сплетник, ему только дай волю потрепаться о других. Он, вероятно, выведал откуда-то информацию о расследовании. Раз уж судмедэксперты опознали тело Чжан Цици, тут вряд ли могла быть ошибка. Думаю, все в больнице хотели знать, как она умерла и почему ее тело оказалось на минус втором этаже за замурованной стеной.

Видя то, как мы сгораем от нетерпения, У Сюн самодовольно сел рядом и шепотом сказал:

– Позавчера здесь были полицейские, они вызвали Юэ Тинши на допрос.

– Юэ Тинши была подругой Чжан Цици, она хорошая девушка; как же она могла убить Чжан Цици? – Я не мог поверить даже в вероятность такого исхода событий.

У Сюн цокнул языком:

– Не переживай ты так; я же не говорил, что красотка Юэ Тинши – убийца. Суть в том, что в тот день я как раз проходил мимо третьего отделения и услышал, как полицейские расспрашивали про ту вечеринку в честь новоприбывших ординаторов. Юэ Тинши видела, как Чжан Цици и ваш заведующий Хэ тайком спустились вниз, после чего она больше не видела Чжан Цици.

Заведующий является подозреваемым? Как такое возможно?

Я хотел спросить У Сюна, что еще он слышал, но у него зазвенел телефон – видимо, пришло сообщение. У Сюн не стал тут же доставать мобильник, а досадливо вздохнул: ему не хотелось смотреть в телефон. Затем он будто совсем потерял интерес к этой теме и больше не хотел говорить о Чжан Цици. Я подсел вплотную к У Сюну и поинтересовался, что там ему прислали: может, счет по кредитной карте?

Тот уже собирался уходить, но после моего вопроса его лицо стало чрезвычайно серьезным.

– Вам не приходили странные сообщения?

– Ты вроде это уже спрашивал. Не приходили, – в замешательстве ответил я.

– Мне тоже ничего не приходило, – следом ответила Лу Сусу.

– Правда? – У Сюн на какой-то момент задумался, но потом все же встал и ушел, оставив нас с Лу Сусу в растерянности.

Через какое-то время в столовой появился заведующий. Увидев меня и Лу Сусу за одним столом, он смерил нас взглядом и сел за один стол с Ян Кэ. И тут мне в голову вдруг пришла одна мысль. Если Сяо Цяо нашли в дежурной комнате, то кто-то наверняка доложил об этом заведующему и главврачу, потому что в тот день они вместе спустились на лифте в морг. Все врачи понимают, что после смерти человека его необходимо поместить в холодильную камеру, даже если она не подключена к электросети; сделать это совершенно не трудно. Может, когда заведующий хотел поместить тело Сяо Цяо в холодильную камеру, он и обнаружил внутри конверт, оставленный Чжан Цици, а затем забрал его? Может, Чжан Цици убил как раз заведующий? Но зачем ему это делать, ведь Х. была Сяо Цяо, а не он… Конечно, я не полицейский и не детектив. Мне оставалось только надеяться, что зам Ляо сможет быстрее раскрыть это дело и позволить Чжан Цици упокоиться с миром.

От этих размышлений у меня пропал аппетит. Я спросил Лу Сусу, не хочет ли она пойти со мной в библиотеку. Как раз недавно туда привезли новую партию книг, в числе которых оказалось немало романов на медицинскую тематику. Лу Сусу была рада моему предложению; она сказала, что любит читать, но редко посещает нашу библиотеку, где довольно мрачно, и поэтому боится там находиться. Что уж говорить про Лу Сусу – даже мне бывает неуютно в этой библиотеке… Появляется ощущение, будто читаешь книги на заброшенном кладбище. Лу Сусу смущенно сказала, что со мной ей не будет страшно. После этих слов мне еще больше захотелось пойти в библиотеку вместе с ней. Вот бы там водились привидения – это дало бы мне возможность проявить свой героизм и спасти от беды прекрасную даму…

В обед в библиотеке было мало людей. Когда мы разглядывали полки с книгами, я опять наткнулся на произведения Тай Пинчуаня. Лу Сусу обратила внимание на «Детектива-психиатра» и сказала, что книга кажется ей знакомой; будто бы она часто видела Чжан Цици за чтением этого романа. Именно в этом ряду я и нашел дневник Чжан Цици, поэтому не удивился, что ей могла нравиться моя книга. Мне очень хотелось признаться Лу Сусу, кто автор этой книги, но я промолчал.

– Кажется, когда была та вечеринка, я видела, что Чжан Цици относила эту книгу в библиотеку… – Лу Сусу стало любопытно, она взяла книгу с полки и бегло пролистала несколько страниц.

– Неужели ты умеешь так быстро читать книги? – с глупым видом спросил я.

– Я четко помню: в тот вечер были тушеные баклажаны, и вся еда была бесплатная… Я не про то, что у тебя аллергия как раз на баклажаны. Просто я помню, как Чжан Цици что-то написала на одной из страниц книги…

Библиотечную книгу может взять кто угодно, и, конечно, кто угодно может что-то написать на ее страницах, и не факт, что это была именно Чжан Цици. Тем не менее Лу Сусу довольно быстро нашла нужную страницу. На полях изящным почерком было написано: «402, Хэ, 7878». Надпись казалась бессмысленной, из нее было сложно что-то понять. 402 может быть номером палаты, Хэ – фамилией заведующего, а 7878 может означать «пойдемте»[12]? Но зачем это нужно было писать в библиотечной книге? Ведь у Чжан Цици была привычка вести личный дневник, почему тогда не сделать запись в нем?

Мы с Лу Сусу пришли в библиотеку, чтобы просто убить время, а в итоге гадали, что означают эти загадочные надписи в книге. Лу Сусу не была с нами в морге и не знала, что мы увидели в закрытой комнате в квартире Ян Кэ, поэтому угадывать этот таинственный код было все равно что тыкать пальцем в небо. Наверное, если б здесь был Ян Кэ, он сразу догадался бы…

* * *

Те дни прошли очень быстро. Оценив состояние подрядчика Цао, мы приняли решение о том, что его можно выписывать из больницы. Когда я прощался с подрядчиком Цао и его братом, то сообщил, что через семь дней они могут приехать в больницу и сделать ксерокопии истории болезни, если в этом есть необходимость. Если подрядчик Цао придет один, ему нужно взять с собой только удостоверение личности. Да Чэнь рассыпался передо мной в благодарностях. Он добавил, что сестры живут за границей и у него здесь остался только брат, которого, к счастью, удалось вылечить. Да Чэнь вызвал такси, два брата сели в машину и, прощаясь, стали махать мне рукой, а я вежливо улыбался им в ответ.

Когда машина тронулась, я увидел, как подрядчик Цао припал к сидению и стал имитировать собачьи движения, зловеще улыбаясь.

– Неужели…

Я застыл на месте, волосы у меня встали дыбом. Не мог же подрядчик Цао так хитро ввести всех нас в заблуждение? Неужели он все-таки не пошел на поправку? А может, это подрядчика Цао убили тогда в квартире, а в его теле сейчас находится Сяобай? Но его уже выписали из больницы, и я не могу узнать, является ли это чем-то паранормальным или нет…

Впоследствии я узнал, что дело с задержкой зарплаты работникам приняло другие, более серьезные обороты. Суд забрал квартиру подрядчика Цао. Что с ним случилось, мне неизвестно, и больше вестей о моем пациенте не было.

В день выписки подрядчика Цао я представлял себе ужасные сцены. Совсем забывшись в своих мыслях, вдруг услышал телефонный звонок. Это был Ян Кэ.

– Ты где?

– Что-то случилось?

– Я сегодня остаюсь на ночное дежурство. Когда придешь домой, захвати в моей комнате пять костюмов и отнеси их именно в ту химчистку, куда я обычно их отношу. Не забудь. – У Ян Кэ мания контроля; каждый раз, поручая мне какое-то дело, он все объясняет в деталях.

– Хорошо.

Когда человек оказывает мне услугу или помогает, мне становится неловко в дальнейшем отказывать ему в его просьбах. Я не позволяю себе перечить Ян Кэ и всегда покорно делаю так, как он сказал.

Пока мы говорили, мне пришло сообщение на телефон. Услышав уведомление, я подумал, что, может, это реклама, и по привычке мельком взглянул на экран. Но, прочитав сообщение, едва ли не выронил телефон из рук…

Глава 3
Намеренно болеющая женщина

В Индии есть легенда, которая гласит, что весь мир – это сон бога-творца Брахмы. Если Брахма проснется, то весь наш мир исчезнет.

На самом деле эта легенда вполне отражает состояние психически больных людей. Некоторые живут в мире грез, который сами себе и создали, но стоит им пробудиться, как болезнь тут же исчезнет. Жизнь похожа на сон, но не настоящий – это некая навязчивая идея, порождающая психическое заболевание.

1. Эсэмэска от Х

У всех людей бывают навязчивые мысли или идеи, но проявляются они по-разному. Взять, например, мою маму. Ее навязчивая идея заключается в том, чтобы я поскорее женился и завел детей. Когда я вернулся в Гуанси, она постоянно пыталась познакомить меня с какой-нибудь девушкой, из-за чего я довольно часто впутывался в странные истории. На свиданиях вслепую всегда можно встретить неадекватных людей, будь то парень или девушка; это ни для кого не новость. Однако одно из самых странных событий произошло со мной вовсе не на подобном свидании, а после него. Одна пациентка стала для меня самым тяжелым случаем за всю мою лечебную практику.

Совсем недавно я выписал подрядчика Цао; помню, как стоял в приемном зале больницы и разговаривал по телефону с Ян Кэ, и тут мне пришло сообщение. Я открыл это окошко: сообщение с прикрепленным маленьким фото. На снимке была Чжан Цици, однако изображение было тусклым, и, чтобы разглядеть ее, пришлось очень внимательно всматриваться в изображение.

Так как я медик, меня, конечно, не пугают изображения мертвых людей. Однако проблема заключалась в том, что фотография была отправлена с номера Сяо Цяо. Та уже несколько месяцев как была мертва и не могла отправить мне фотографию. Я тут же приблизил изображение, чтобы лучше его рассмотреть.

Судя по ракурсу, это было селфи, сделанное в ординаторской. Чжан Цици сидела на краю кровати. Вообще по таким изображениям сложно определить, когда именно оно было сделано. Вдруг я заметил на фото мужчину, который лежал на кровати. Вглядевшись, я узнал самого себя, а на мне был накинут пиджак Ян Кэ.

Все это время я гадал, кто мог накрыть меня этим пиджаком. В ту ночь у меня поднялся сильный жар, но сквозь сон я помню, что кто-то сжимал мою шею. Если исключить вероятность того, что фото – подделка, той ночью в ординаторскую заходила именно Чжан Цици.

Но теперь многие вещи стали казаться мне противоречивыми и нелогичными. Ведь не прошло и года с той ночи, когда я ночевал в ординаторской. Тогда Чжан Цици уже считалась без вести пропавшей, как же она могла тогда появиться в больнице? Помнится, зам Ляо говорил, что на минус втором этаже стационара нашли труп, разложившийся до костей. Но если в ту ночь Чжан Цици была еще жива, как же ее тело могло так быстро разложиться? Хотя, конечно, человек, работающий в медицинской сфере, вполне может ускорить процесс разложения тела… Ключевым моментом является то, что мы с Чжан Цици не были знакомы; зачем же она так поступила? Я никак не мог додуматься до причины такого поступка.

Может, я до сих пор лежу с жаром в ординаторской и все это время длится ужасный сон – сон Брахмы? Возможно, поэтому все кажется мне таким нелогичным? Задумавшись об индуистском боге Брахме, я снова услышал уведомление телефона. Пришла эсэмэска, и снова с номера Сяо Цяо, а внутри сообщения – текст: «Если хочешь знать правду, забери письмо Чжан Цици у Хэ Фую до 30 октября и положи его в холодильную камеру № 1. – Х.»

«Совсем рассудка лишился?»

Когда я увидел второе сообщение, первой моей реакций было желание написать в ответ и узнать, кто стоит за всеми этими происками. С момента смерти Сяо Цяо прошло уже много времени, но я так и не удалил номер ее телефона из записной книжки. Кто бы мог подумать, что спустя несколько месяцев произойдет такое… Правда, мне было неизвестно, закрываются ли автоматически или аннулируются банковские карточки, номер телефона, имейл и прочее. Может, кто-то украл телефон Сяо Цяо и сейчас решил поиздеваться надо мной? Есть и такая вероятность. В конце концов, многие люди впервые сталкиваются с такой ситуацией, как организация похорон, и, возможно, после кражи телефона родные Сяо Цяо не заблокировали ее номер, а своровавший телефон человек все это время пополнял баланс и пользовался им…

В любом случае я решил позвонить на этот номер – и тут же услышал в приемном зале больницы звонки телефонов нескольких человек. Огляделся по сторонам. Большинство присутствующих – это работники больницы. В зале была Юэ Тинши из третьего отделения; она выделялась в толпе из-за своего высокого роста, поэтому я сразу ее заприметил. Юэ Тинши не заметила меня и, поглощенная своими делами, отошла в другое место, чтобы ответить. Затем мой звонок сбросили, и, когда я снова набрал номер, оператор на другом конце сообщил, что телефон выключен.

– Что, в конце концов, происходит?

В голове были одни вопросы. Вернувшись в кабинет, я закрыл дверь и снова внимательно перечитал сообщение. В душе´ я знал: вряд ли это розыгрыш. Хэ Фую, о котором шла речь в сообщении, – это полное имя нашего заведующего. Х. просит меня до 30 октября достать у заведующего письмо, оставленное Чжан Цици, и положить его в холодильную камеру № 1 в морге. Разве это не является подтверждением моих догадок? В ту ночь, когда мы с Ян Кэ поспешили уйти из морга, заведующий, наверное, хотел оставить труп Сяо Цяо в холодильной камере, но обнаружил внутри письмо и решил спрятать его у себя.

Кто же такой Х.? Если это не Сяо Цяо, то кто еще может им быть?

Меня внезапно охватило леденящее душу чувство, что этот Х. действительно пугает меня. Оказывается, ему известно, что письмо Чжан Цици сейчас находится у заведующего. Неужели у него дар ясновидения? А может, это сам заведующий так пытается отвести от себя подозрения и на самом деле он и есть Х.? На самом деле мне и самому любопытно было узнать, что же находится в том конверте Чжан Цици. Сложность состояла в том, что я не мог ворваться в кабинет заведующего и копаться в его вещах. Тем более что уже прошло так много времени и одному богу известно, куда заведующий мог деть это письмо. Если заведующий – это и есть Х., не исключена возможность, что он давно уже сжег его.

«Нет, заведующий не может быть Х., – размышлял я. – То, что содержится в письме, – это улика. Если б я был на месте Х., то сразу сжег бы письмо, как только получил его. Раз уж Х. велел мне забрать письмо, по всей видимости, оно находится у заведующего – и содержит чрезвычайно важную информацию…»

Мои мысли прервал стук в дверь. Время близилось к вечеру; вряд ли ко мне на прием пришел пациент. Не успел я встать и подойти к двери, как человек сам ворвался в кабинет – и тут же задал мне вопрос, словно я преступник на допросе:

– Чэнь Путянь, почему еще ты не ушел? Почему прячешься здесь?

Это был заведующий.

– Я… я скоро пойду, как раз собираю вещи, – промямлил я.

Заведующий бросил взгляд на стол, где лежал мой телефон, и в его взгляде мелькнула тень недоверия. Он не стал уходить – напротив, закрыл за собой дверь.

– Вот и хорошо. Есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить…

Я почувствовал себя школьником, совершившим проступок и вызванным в кабинет директора. Я в нервном напряжении посмотрел на заведующего. Тот подошел вплотную к столу, взял стул и, присев, спросил:

– Чэнь Путянь, ты ведь здесь никого не знал, до того как пришел к нам работать?

– Кого не знал? – Я был в недоумении.

– Ты ведь не был знаком ни с кем из нашей больницы? – «Ни с кем» заведующий подчеркнул особо.

Я кивнул, а он продолжил:

– Ради общего блага всех сотрудников больницы я попросил главврача в течение этих нескольких дней провести миннесотский психологический тест. Проходить его будут все, кроме тебя.

Миннесотский тест – это многоаспектный личностный опросник, предназначенный для выявления особенностей поведения и характера человека. Такой тест проходила Ян Го, когда попала к нам в больницу. Тест содержит больше пятисот вопросов, и там не существует верных или неверных ответов. Даже несмотря на то, что мы специалисты в области психиатрии, во время тестирования следует отвечать на вопросы со всей внимательностью. В опроснике есть шкалы валидности ответов, выявляющие ложь, достоверность и коррекцию ответов испытуемого. Если во время ответов человек врет или симулирует заболевание, это отразится на результатах тестирования.

Заведующий добавил, опередив мой вопрос:

– Не нужно только об этом болтать. Ян Кэ ничего не говори, держи это в секрете. Когда тестирование будет проведено, в течение одного дня ты должен будешь сообщить мне результаты тестирования всех наших сотрудников.

– Но ведь в больнице работает много людей, а суммарное количество ответов будет насчитывать более десяти тысяч! У меня всего две руки, как же я за один день…

Видя, что я иду наперекор, заведующий повысил на меня голос:

– Я даю тебе шанс проявить себя, а ты сетуешь, что тебе будет тяжело? С чего вдруг тебе тяжело? Разве не Ян Кэ все это время помогал тебе выкручиваться?

Неужели у всех такое впечатление обо мне? Хотелось сказать хоть слово против, но я опомнился. Раз уж заведующий хочет провести миннесотский многоаспектный личностный тест, может, письмо Чжан Цици действительно у него? Ему наверняка что-то известно о Х., поэтому он и хочет с помощью теста выявить личность этого человека? Я стал работать в больнице уже после исчезновения Чжан Цици; это является достаточным доказательством того, что я не Х., поэтому заведующий просит меня о помощи, а это совершенно невиданное событие.

– Хорошо, я все сделаю. – Я решил ухватиться за такую редкую возможность.

Заведующий уже был на взводе, но, видя мой настрой, довольно сказал:

– Вот и отлично.

Обсудив все как следует, он встал со своего места и хотел уже уходить, но я остановил его:

– Кстати, я хотел вас спросить: раз уж нужно сохранить все это в тайне… когда все пройдут тестирование, могу ли я воспользоваться вашим кабинетом, чтобы подсчитать там итоговые результаты? В мой кабинет ведь может зайти любой – и когда угодно… – Мой вопрос будто смутил заведующего, поэтому я поспешил добавить: – У Сюн вечно сует нос не в свои дела, и я всего лишь подумал, что в ваш кабинет никто не станет заходить просто так. Там будет удобнее провести дальнейшую работу по проверке тестирования.

Заведующий колебался. Просканировав меня своим проницательным взглядом, он уклончиво ответил:

– Обсудим это позже.

– Хорошо.

Заведующий не дал отказ, и это внушало надежду. В таком случае мне удалось бы хорошенько все обыскать; вполне возможно, что письмо находится именно там. Я пришел к такому выводу именно потому, что заведующий настаивал на проведении тестирования – значит, письмо все еще у него. Как минимум, он не стал передавать его полиции, даже несмотря на то, что дело об исчезновении Чжан Цици уже переквалифицировали в дело об убийстве. Отсюда следует, что заведующий не может быть убийцей, иначе он не стал бы привлекать меня к проведению этого психологического теста.

«Но следует ли мне сообщать в полицию?»

По правде говоря, получив сообщение с телефона Сяо Цяо, я подумал было связаться с замом Ляо. Но если сообщить ему об этом, самоназванный Х. перестанет вести себя так опрометчиво, а мне станет труднее выведать всю правду о тех странных событиях. И хотя могло показаться, что я не имею никакого отношения к происходящему, на самом деле я уже полностью погряз во всем этом. Если сейчас сообщу в полицию, придется рассказать совершенно обо всем, и о Янь Кэ тоже, а мне совершенно не хотелось касаться этой темы. Обдумав все, я решил помочь заведующему и пока что хранить молчание.

В этот вечер я уехал из больницы один, а добравшись домой, пошел в химчистку, чтобы отнести пять костюмов Ян Кэ. Химчистка оказалась закрыта; работники куда-то ушли, оставив на двери записку, что вернутся через пятнадцать минут. Учитывая прошлый горький опыт, я решил не идти в другую химчистку, и мне оставалось лишь стоять у входа и безропотно ждать. В этот момент мне позвонила мама; она поспешила сообщить, что подыскала мне пару для свидания и что мне нужно немедленно направляться в ресторан. Меня это вывело из себя, я отнекивался как мог, но мама неотступно настаивала на своем. Мне только и оставалось, что согласиться.

Когда я выехал в ресторан, то уже опаздывал на час, поэтому подумал, что девушка наверняка уже ушла, но оказалось, что она все еще ждет. Меня это в некоторой степени удивило – и в то же время я вдруг почувствовал к ней симпатию. В тот вечер мы с ней поужинали и немного поболтали, а уже через полчаса разъехались по домам. Под конец дня я был ужасно измотан и, приехав домой, тут же лег спать.

Проснулся я на следующее утро в семь часов, однако встал не сам – меня разбудил телефон. Услышав звонок, я подумал, что это звонит Ян Кэ, чтобы посетовать, почему я с утра не забрал его на машине из больницы. Однако входящий вызов был от зама Ляо. Никому не захотелось бы спозаранку отвечать на звонок от полицейского. Я взволнованно взял телефон и ответил:

– Алло, что-то случилось?

От ответа зама Ляо меня будто шибануло током, и я тут же пришел в себя ото сна.

2. Казус на свидании вслепую

С учетом произошедших вчера событий, я думал, зам Ляо хочет поговорить со мной о деле Чжан Цици. Но тот неожиданно спросил, не совершил ли я вчера что-то предосудительное. Какая-то девушка подала на меня заявление в полицию, обвинив в том, что я подсыпал ей снотворное и изнасиловал. Зам Ляо обругал меня, назвав бездушной скотиной, который совершил такой гнусный поступок на свидании и вдобавок не явился с повинной.

Чтобы я так поступил с девушкой? Да ни за что! На мгновение мне показалось, что я еще не полностью проснулся и по-прежнему нахожусь во сне Брахмы. Возникло сильное желание дать себе пару пощечин, чтобы понять, действительно ли я еще сплю. Но зам Ляо вдруг добавил, чтобы я не переживал, он все же верит в мою невиновность, в то, что я порядочный человек и не стал бы совершать такой подлый поступок. Но дело действительно имеет ко мне отношение, поэтому он попросил явиться к ним в участок.

– Езжай к нам, я не стану тебя арестовывать. Нужно, чтобы ты принял пациента. – Зам Ляо переживал, что я побоюсь приезжать к ним, поэтому поспешил меня успокоить: – Только что… я просто запугивал тебя.

Услышав, что это девушка, с которой я был на свидании, я немного замешкался:

– Вы не звонили в нашу клинику?.. Так как я с ней знаком, лучше обратиться к другому врачу, чтобы не навлечь на себя напрасные подозрения.

– Я звонил в ваше лечебное отделение, и девушка сказала связаться с тобой… Скорее приезжай; эта девчонка уже достала нас, забери ее отсюда.

Я все затягивал:

– Вы же полицейские, а боитесь девушки…

– Не бухти, просто приезжай, – сказал зам Ляо и повесил трубку.

Ну и ладно. Я все равно хотел повидаться с замом Ляо и расспросить его, как полиция установила, что труп, найденный на минус втором этаже, принадлежит Чжан Цици и не может ли это быть ошибкой. Подумав об этом, я сел в машину и как можно скорее направился в больницу; там отдал Ян Кэ ключи от машины и направился в участок к заму Ляо на машине скорой помощи. Сегодня с утра Ян Кэ неважно выглядел – видимо, работал всю ночь. Он сказал, что сегодня тоже не поедет домой и поспит в ординаторской. Отдав ключи от машины, я собирался уйти, но Ян Кэ вдруг окликнул меня:

– Что ты делал вчера? В лечебном отделении говорят, что ты должен принять пациентку; говорят, что ты с ней…

– Это все бред, понятно? – сказал я и направился к выходу из ординаторской, но вдруг снова обернулся к Ян Кэ и спросил: – Неужели я похож на такого человека?

– Еще как! – Ян Кэ ослабил галстук, снял обувь и лег на кровать.

Я вдруг снова вспомнил о той эсэмэске. Я раздумывал, рассказать ли о ней Ян Кэ, – но тут меня позвал Сун Цян, чтобы мы вместе поехали к заму Ляо, слова застряли в горле, и я так не рассказал ему.

В это утро новости о новой пациентке быстро распространились по всей больнице. Когда мы с Сун Цяном садились в машину скорой помощи, даже водитель стал расспрашивать меня, еду ли я для явки с повинной или чтобы принять новую пациентку. Наш водитель – мужчина средних лет, любитель поболтать. Всю дорогу он раздавал мне советы, говоря ни в коем случае не бояться; в крайнем случае ведь можно попросить Ян Кэ замолвить словечко, пусть он скажет, что я не интересуюсь женщинами… В больнице всегда ходили подобные слухи, но я не обращал на них внимания. Услышав такие советы от водителя, я горько усмехнулся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Речь идет о романе Чжу Минчуаня «Субъекты безумия», к событиям которого потом пойдет много отсылок. – Здесь и далее прим. пер.

Вернуться

2

Дуань-у цзе – традиционный праздник драконьих лодок, отмечается на пятый день пятого лунного месяца.

Вернуться

3

Лао – префикс, используемый перед фамилией для обращения к старшим по возрасту или должности.

Вернуться

4

Хуан Дасянь, также известный как Вон Тай Си, – даосское божество исцеления, покровитель медицины. По легенде, он изначально был лаской, которая стала человеком, достигнув духовного просветления.

Вернуться

5

Ню Мо-ван – князь демонов с бычьей головой.

Вернуться

6

Праздник середины осени – традиционный китайский праздник, отмечаемый в пятнадцатый день восьмого месяца по лунному календарю. Это праздник урожая, который принято встречать вместе с родными и близкими, глядя на полную луну, символизирующую целостность и воссоединение семьи.

Вернуться

7

Фань Чжунъянь (989–1052) – китайский государственный деятель и писатель эпохи Сун.

Вернуться

8

Братец – почтительное обращение к мужчинам своего поколения в Китае.

Вернуться

9

Иероглиф «да» означает «старший» или «большой».

Вернуться

10

Эрлан-шэнь – бог-драконоборец из китайского пантеона, способный повелевать реками.

Вернуться

11

В 1927 г. в журнале «Клиническая психиатрия» была описана группа психологических заболеваний, особенностью которых является бредовое расстройство распознавания объектов или лиц, также известное как симптом Фреголи. Такое название происходит от имени знаменитого итальянского актера, который мог ловко менять внешность на сцене.

Вернуться

12

В китайском языке много омофонов – слов, которые звучат одинаково, но имеют разное написание и значение. Цифры «7» и «8» звучат как «цюй» и «ба», а вместе эти слоги создают слово «пойдем».

Вернуться