Майя Но
Судилище

ГЛАВА 1. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЗОЛОТОЙ АД

Соня Михайлова впервые поняла, что такое настоящая власть, когда увидела, как охранники кланяются ее отцу.

Не просто вежливо кивают – именно кланяются, как крепостные барину. А ведь папа стал министром всего месяц назад, но уже весь элитный ЖК «Небесные врата» трепетал перед новым хозяином цифрового мира страны. Стеклянные башни поднимались в небо как хрустальные пальцы, указывающие богу на то, что здесь, на земле, тоже есть свои небожители. Каждое окно отражало закатное солнце, превращая комплекс в гигантский золотой маяк посреди городского хаоса. Территория комплекса занимала площадь небольшого города, окруженная высокими заборами с колючей проволокой, которую искусно маскировали декоративными растениями. По периметру патрулировали охранники с автоматами – не для красоты, а вполне функционально. Камеры наблюдения поворачивались следом за каждым движением, создавая ощущение, что само здание наблюдает за жильцами.

– Соня, не смотри так, будто попала в зоопарк, – шепнула мама, поправляя дочери воротник дизайнерской блузки. – Теперь твоя новая жизнь. Привыкай к мысли, что мы больше не обычные люди.

Новая жизнь пахла дорогими духами, кожаным салоном BMW и страхом. Да, именно страхом – Соня чувствовала его в воздухе, видела в глазах охранников, слышала в голосах консьержей. Все боялись потерять свое место в идеальной системе, где малейшая ошибка могла стоить не только работы, но и безопасности семьи. Впрочем, возможно, ей просто казалось – в последние недели, после папиного назначения, мир вокруг изменился настолько кардинально, что она перестала понимать, где реальность, а где ее собственные страхи. Слишком много странных совпадений, слишком много людей, которые вдруг стали проявлять к их семье необычный интерес. Телефонные звонки в неподходящее время, незнакомые машины, которые появлялись рядом с их домом, таинственные конверты без обратного адреса.

– Папа, а кто те люди в черных костюмах, которые всегда рядом с тобой? – спросила Соня, заметив, как несколько мужчин в идентичной одежде следовали за их машиной на почтительном расстоянии.

– Служба безопасности, – коротко ответил отец, и в его голосе прозвучала нотка раздражения. – Теперь без них нельзя. Слишком много людей хотят навредить тем, кто принимает решения.

Машина плыла по подземному паркингу мимо рядов блестящих автомобилей – здесь стояли только Ferrari, Lamborghini и Bentley. Даже Mercedes S-класса выглядел бы тут скромно, как велосипед среди космических кораблей. В углу притулилась одинокая Tesla – видимо, у кого-то из жильцов были экологические принципы или просто желание выделиться среди общей демонстрации богатства. Соня насчитала больше сотни машин, каждая из которых стоила как особняк в элитном поселке. Водители в униформе молча протирали уже идеально чистые капоты – даже здесь, в подземелье, все должно было выглядеть безупречно. На некоторых машинах она заметила странные наклейки – те же переплетенные треугольники с глазом, что и на входе в комплекс. Символ встречался так часто, что не мог быть случайностью.

– Папа, а что означают странные знаки на стенах? – спросила Соня, указывая на символ, высеченный в мраморной колонне.

– Какие знаки? – отец проследил направление ее взгляда и нахмурился. – А, видишь. Символ архитектурной компании, которая строила комплекс. Ничего особенного.

Но Соня заметила, как напряглись его плечи, как он быстро отвел взгляд. Архитектурная компания не объясняла, почему тот же символ был на форме охранников, на ключах от машин, даже на пуговицах папиного нового костюма.

– Почему наш дом называется «Небесные врата»? – продолжила она расспросы.

– Потому что здесь граница между обычным миром и нашим, – ответил отец, и в его голосе прозвучала какая-то странная торжественность. – Здесь живут люди, которые управляют государством. Теперь и мы среди них. Среди тех, кто знает, как на самом деле устроен мир.

Соня хотела спросить, что он имеет в виду под «как на самом деле устроен мир», но папа уже выходил из машины. Символ с глазом в треугольнике показался ей знакомым из фильмов про тайные общества и мировые заговоры. Только в кино такие знаки обычно предвещали что-то зловещее. А здесь они красовались на стенах, машинах и даже на форме охранников – как будто тайное общество больше не скрывалось, а наоборот, демонстрировало свою власть тем, кто умел читать знаки.

Лифт поднимал их на 47-й этаж – их новый дом с панорамными окнами и видом на пол-столицы. Подъем казался бесконечным, и Соня чувствовала, как с каждым этажом она отдаляется от прежней жизни. На 20-м этаже остались воспоминания о школьных подругах, которые теперь казались детским лепетом. На 30-м – о походах в обычные кафе и кинотеатры, где билет стоил меньше, чем один коктейль в барах, которые теперь будет посещать их семья. На 40-м – о том времени, когда папа был просто IT-директором в госкорпорации, а не членом правительства с допуском к государственным тайнам. Каждый этаж уносил кусочек ее прежней личности, заменяя чем-то новым, блестящим и холодным. На 45-м этаже она окончательно перестала быть обычной девочкой и превратилась в дочь министра – человека, которого она пока не знала.

– Знаешь, – сказала мама, глядя на цифры этажей, – папа очень долго шел к назначению. Много лет подготовки, много жертв. Не всем дается такая честь.

– Какая честь? – спросила Соня.

– Быть избранным, – ответила мама, и в ее голосе прозвучала гордость, смешанная со страхом. – Не каждого приглашают в круг тех, кто действительно управляет страной.

Избранным. Слово повисло в воздухе лифта, создавая напряжение. Соня начинала понимать, что папино назначение было не просто карьерным ростом, а посвящением во что-то большее и более тайное.

Двери лифта открылись с тихим шипением, как врата в другой мир.

В прихожей размером с их прежнюю гостиную их ждала Наталья Сергеевна – домработница, которая успела изучить предпочтения семьи по анкете, заполненной мамой накануне переезда. Женщина лет пятидесяти, в безупречной серой униформе, с лицом, натренированным на профессиональную улыбку. Руки сложены перед собой, спина прямая – видно, что работала в богатых домах не первый год. На лацкане ее униформы тоже красовался тот самый символ – глаз в треугольнике, только маленький и почти незаметный. Но Соня уже научилась замечать детали.

– Добро пожаловать домой, – сказала она голосом, в котором звучала отработанная вежливость. – Ужин подан в столовой, как и просили. Личные вещи размещены согласно указаниям. Также получены инструкции относительно… особых требований безопасности.

Особые требования безопасности. Еще одна загадка в растущем списке странностей.

– Какие инструкции? – спросила Соня, но родители уже прошли мимо, делая вид, что не слышат вопроса.

Дом. Соня медленно прошла через прихожую в гостиную и замерла от масштабов пространства. Потолки высотой почти в пять метров, окна от пола до потолка, через которые столица лежала как на ладони. Мебель выглядела так, будто ее перенесли прямо из королевского дворца: итальянские диваны цвета слоновой кости, на которых страшно было даже подумать сесть в джинсах. Журнальный столик из цельного куска черного мрамора, на котором лежали свежие номера элитных журналов с заголовками на разных языках. Люстра размером с небольшую машину, каждый кристалл которой переливался в лучах заходящего солнца, создавая на стенах причудливые узоры света и тени. Но больше всего поражала библиотека – стена от пола до потолка, заполненная книгами в кожаных переплетах. Соня подошла ближе и обнаружила, что многие книги написаны на языках, которых она не знала. Латынь, древнегреческий, какие-то символы, похожие на иероглифы.

Безумно красиво. И совершенно не похоже на дом.

– Интересные книги, – заметила Соня, разглядывая корешки томов.

– Папина коллекция, – ответила мама с гордостью. – Редкие издания по истории, философии, политике. Некоторые книги существуют только в нескольких экземплярах.

Соня потянулась к одной из книг, но мама быстро перехватила ее руку:

– Лучше не трогай. Папа очень щепетилен насчет своей библиотеки. Некоторые книги… особенные.

– В каком смысле особенные?

– В том, что не для всех глаз, – вмешался отец, появляясь в дверях. – Некоторые знания требуют подготовки. Готовности принять правду о том, как устроен мир.

Опять эти намеки на скрытую правду. Соня начинала чувствовать себя как в детективном романе, где каждый взрослый знает что-то важное, но никто не хочет объяснить загадку ребенку.

– Соня, пойдем, покажу твою комнату, – позвала мама, и в ее голосе слышался плохо скрываемый восторг перед новой жизнью.

Комната оказалась больше их прежней гостиной и спальни родителей вместе взятых. Кровать размера «king size» с изголовьем, обитым бархатом, стояла посреди комнаты как алтарь для жертвоприношений. Встроенный шкаф тянулся вдоль всей стены – в нем поместился бы весь гардероб их прежней квартиры. Рабочий стол из красного дерева с кожаной столешницей выглядел как место подписания международных договоров. А из окна открывался вид на центр столицы – правительственные здания, исторические памятники, река – все как на открытке. Только теперь она смотрела на все сверху, с высоты птичьего полета, как хозяйка, оценивающая свои владения. На письменном столе лежала стопка книг – видимо, подарок от родителей. Соня взглянула на названия: «История тайных обществ», «Символизм власти», «Кодексы элиты». Странный выбор литературы для семнадцатилетней девочки.

– Папа выбирал, – пояснила мама, заметив ее взгляд. – Считает, что тебе нужно понимать мир, в который мы попали. Правила, традиции, символы. Все то, что обычные люди не видят или не понимают.

– Нравится? – спросила мама, наблюдая за реакцией дочери с тревожным любопытством.

– Впечатляет, – честно ответила Соня. – Но как-то… холодно. И немного пугающе.

– Привыкнешь. Мне тоже поначалу казалось слишком большим и торжественным. Но подумай – у тебя есть собственная ванная с джакузи, гардеробная, даже мини-холодильник. Живи как принцесса.

Принцесса в золотой клетке, подумала Соня, но вслух произнесла только:

– Да, здорово.

Она подошла к окну и посмотрела вниз. Внизу, на земле, муравьями ползали обычные люди – те, кто еще не знал о существовании «Небесных врат» и подобных мест. Они торопились по своим делам, ездили в общественном транспорте, покупали продукты в обычных магазинах, жили обычной жизнью. А она теперь смотрела на них сверху, как боги Олимпа на смертных, не подозревающих о существовании высших сил. Странно было думать, что еще месяц назад она была одной из них – обычным человеком с обычными проблемами. Теперь же между ней и прежней жизнью лежала пропасть в сорок семь этажей.

Вдруг ее внимание привлекло движение на соседней башне. На крыше здания напротив горели огни, и люди в темной одежде выстраивались в странные геометрические фигуры. Соня присмотрелась внимательнее. Фигуры образовывали тот самый символ – треугольник с глазом. Люди двигались в ритме, держа в руках какие-то светящиеся предметы.

– Мама, что там происходит? – позвала она.

Мама подошла к окну, взглянула и быстро задернула шторы:

– Ничего особенного. Жильцы соседнего дома проводят собрание совета дома. Дела управляющей компании.

Но Соня успела заметить выражение маминого лица – смесь страха и благоговения. Собрания совета дома не проводят на крыше в полночь с ритуальными движениями.

– Мама, что на самом деле происходит? – настойчиво спросила Соня. – Почему все вокруг такое странное? Символы, книги, люди на крыше…

Мама села на кровать и долго молчала, подбирая слова:

– Соня, есть вещи, которые ты поймешь, когда станешь старше. Папино назначение… оно не случайно. Его выбрали. Но выбрали не просто как специалиста, а как человека, способного хранить тайны и следовать традициям, которые намного старше нашего государства.

– Каким традициям?

– Тем, которые объединяют людей, действительно управляющих миром. Не президентов и премьеров, которых видят по телевизору. А тех, кто стоит за ними. Тех, кто принимает настоящие решения.

Сердце Сони забилось чаще. Все то, что она читала в интернете о тайных обществах, теориях заговора, скрытых правителях мира, оказывалось правдой. И ее семья теперь была частью всего этого.

– А что будет, если кто-то не захочет играть по их правилам?

Мама взяла ее за руку, и Соня почувствовала, как мамины пальцы дрожат:

– Тогда такого человека больше не будет существовать. Не физически, конечно. Но он потеряет все – работу, деньги, семью, друзей. Станет никем. Поэтому очень важно соблюдать правила и не задавать лишних вопросов.

– Завтра первый день в новой школе, – напомнил отец, заходя в комнату. Он уже переоделся в домашний костюм, который, впрочем, выглядел дороже его прежних рабочих костюмов. – «Ломоносов Академи». Лучшее частное образование в стране.

– И самое дорогое, – добавила мама, не скрывая гордости. – Пятьдесят тысяч долларов в год. Зато там учатся дети самых достойных семей государства.

Достойных. Соня мысленно перевела на понятный язык: богатых, влиятельных и посвященных. Тех, кто носит символы тайного общества и знает правила игры, о которых простые смертные даже не подозревают.

– Школа особенная, – продолжил отец. – Там не просто дают образование. Там готовят будущих лидеров, тех, кто продолжит традиции. Учат не только наукам, но и… другим вещам. Умению читать знаки, понимать символы, различать своих и чужих.

– А что с моими друзьями из прежней школы? – спросила она, хотя уже догадывалась об ответе.

Родители переглянулись тем взглядом, которым обмениваются взрослые, когда решают, сколько правды можно сказать ребенку.

– Сонечка, – мама села рядом на кровать, – ты должна понимать: теперь у тебя другой статус. Твой отец – министр и член… определенного круга. Ты не можешь общаться с кем попало. Вопрос не только престижа, но и безопасности. И не только нашей семьи, но и всей системы.

– Безопасности?

– Люди могут пытаться использовать твою дружбу, чтобы добраться до папы. Или наоборот – навредить нашей семье через тебя. Есть силы, которые не хотят, чтобы такие люди, как мы, управляли страной.

Отец кивнул, подходя ближе:

– В «Ломоносов Академи» учатся дети людей нашего круга. Там ты найдешь настоящих друзей – из семей, которые понимают, что такое ответственность и власть. Семей, которые знают правила и хранят тайны. Семей, которые связаны не только деньгами, но и общими целями.

Правила. Власть. Круг. Тайны. Слова повисли в воздухе как тяжелые облака. Соня никогда не думала о власти как о чем-то личном, касающемся ее напрямую. В их прежней жизни власть была чем-то далеким, абстрактным – как погода на другой планете. А теперь оказалось, что власть живет в их доме, ездит в их машине, определяет круг общения и даже выбор друзей. Более того, власть, похоже, имела свои тайные знаки, коды и ритуалы, о которых знали только посвященные. И теперь ее семья стала частью древней системы, которая управляла миром из тени.

– А если я не захочу играть по правилам? – спросила Соня тихо.

Отец сел рядом с ней, и в его глазах появилась серьезность, которой она раньше не видела:

– Соня, выбора у нас больше нет. Когда меня пригласили в круг, я понимал, что соглашаюсь не только на должность, но и на образ жизни. На определенные обязательства. На лояльность людям, которые могут дать или отнять все. Мы теперь связаны клятвами, которые нарушить невозможно.

– Какими клятвами?

– Клятвой молчания о том, что видим и слышим. Клятвой верности общим целям. Клятвой служения тем принципам, которые объединяют людей нашего круга уже сотни лет.

Соня чувствовала, как мир вокруг нее становится все более нереальным. Еще утром она была обычной школьницей, а теперь оказалось, что ее семья связана тайными клятвами с людьми, управляющими миром.

– Ужин готов, – сообщила из коридора Наталья Сергеевна, появляясь в дверях как призрак.

Столовая поражала еще больше, чем гостиная. Стол на двенадцать персон из массива дуба, хотя их семья состояла всего из трех человек. Стулья с высокими спинками, обитые кожей, напоминали троны из средневековых замков. Сервиз был из тончайшего фарфора с золотой каймой – видимо, специально заказанный к их переезду. На стенах висели картины в тяжелых рамах, а под потолком красовалась та же символика – глаз в треугольнике, только выполненный из золота и драгоценных камней. Над столом висела люстра в форме пентаграммы, каждый луч которой заканчивался горящей свечой. По краям стола стояли статуэтки, изображающие мифических существ – грифонов, сфинксов, крылатых змей.

– Как в музее, – прошептала Соня, разглядывая интерьер.

– Как у людей нашего уровня, – поправила мама. – Теперь к нам будут приходить очень важные гости. Министры, депутаты, бизнесмены. Люди, которые принимают решения за миллионы других людей. Нужно соответствовать их ожиданиям и традициям.

Ужин был приготовлен ресторанным поваром – Наталья Сергеевна упомянула, что он приходит трижды в неделю готовить «достойные господ блюда». Лобстер с трюфелями, мраморная говядина, салат из экзотических листьев, названия которых Соня даже не могла произнести. Каждое блюдо было произведением искусства, но есть всю красоту было почти кощунственно. Вино подавали в бокалах, на которых были выгравированы те же символы – глаза, треугольники, пентаграммы. Даже еда была частью ритуала посвящения в новую жизнь.

– А помнишь, как мы раньше радовались пицце на выходных? – сказала Соня, осторожно разрезая лобстера специальными щипцами.

– Было в прошлой жизни, – отрезал отец. – Забудь о ней. Теперь у нас другие стандарты, другие обязательства. Другие люди зависят от наших решений.

– Кстати, – добавила мама, – завтра вечером у нас будут гости. Первое официальное мероприятие в новом доме. Придут коллеги папы и их семьи. Тебе нужно будет произвести хорошее впечатление.

– Какое впечатление?

– Показать, что ты достойна своего нового статуса. Что понимаешь ответственность и можешь хранить тайны. Что готова стать частью нашего круга.

Отец достал из кармана небольшую коробочку и протянул Соне:

– Подарок к новой жизни.

Внутри лежал кулон из белого золота в форме глаза в треугольнике, украшенный небольшими бриллиантами.

– Носи всегда, – сказал он серьезно. – Пусть люди знают, к какой семье ты принадлежишь.

Соня взяла кулон, и металл показался ей холодным, почти ледяным. Символ, который еще утром казался ей теорией заговора из интернета, теперь лежал у нее на ладони как реальный предмет, связывающий ее с тайным миром власти.

– А если я не захочу его носить?

– Тогда люди подумают, что наша семья не уважает традиции, – ответила мама. – А неуважение к традициям в нашем кругу не прощается.

После ужина Соня заперлась в новой комнате и достала телефон. Несколько сообщений от прежних одноклассниц ждали ответа:

«Соня, как дела? Слышали, что ты переехала!»

«Увидели в новостях про твоего папу! Круто же!»

«Когда встретимся? Расскажешь про новую жизнь?»

Соня начала набирать ответ, но вдруг остановилась. Что она им расскажет? Что теперь живет в башне из стекла и стали, где даже воздух пахнет деньгами? Что у нее есть личная горничная и повар? Что завтра она пойдет в школу, где учатся дети людей, управляющих государством? Что ее новый дом украшен символами тайного общества, о котором она раньше думала только как о теории заговора? Что ее семья теперь связана клятвами с людьми, которые принимают решения за миллионы других людей?

Она стерла сообщение и написала коротко: «Все хорошо. Пока привыкаю к переменам»

Ответы пришли быстро, но звучали уже как-то отстраненно. Будто между ней и прежними друзьями выросла невидимая стена из денег, статуса и государственных тайн. Стена, которую нельзя было преодолеть простыми объяснениями.

Соня надела кулон и подошла к зеркалу. В отражении она увидела незнакомку – девочку в дорогой одежде, с символом тайного общества на шее, стоящую в роскошной комнате на 47-м этаже элитного комплекса. Где была обычная Соня, которая месяц назад переживала из-за контрольной по математике…мечтали о первом поцелуе, планировали выпускной. А она теперь стояла в башне из стекла и золота, с символом тайного общества на шее, и смотрела на них сверху, как боги смотрят на муравьев.

Соня сняла кулон и положила его на прикроватную тумбочку. Металл оставался холодным, словно лед, который никогда не растает. В лунном свете символ казался живым – глаз в треугольнике словно наблюдал за ней, записывал каждое движение, каждую мысль. Впрочем, возможно, так и было: кто знает, какие секреты хранят украшения тайных обществ. Ведь даже обычные вещи в их новом доме выглядели подозрительно – слишком идеально подобранные, слишком дорогие, слишком символичные.

Из старой сумки, которую мама разрешила взять из прежней квартиры, девочка достала потертую фотографию. Последний день рождения в их скромном доме – она, родители, несколько одноклассниц за столом с самодельным тортом. Все смеялись над каким-то глупым анекдотом, торт был самым обычным – из ближайшей кондитерской, а не произведением кулинарного искусства. Но в глазах у всех светилось настоящее счастье, не наигранное, не купленное за министерскую зарплату. На снимке папа выглядел усталым, но довольным – тогда он еще был просто IT-директором, а не членом тайного круга избранных. Мама смеялась от души, а не из вежливости, как сегодня за ужином с лобстерами. А сама Соня… тогда она еще не знала, какой груз ляжет на ее плечи вместе с дорогим кулоном.

– Когда всё вернется к прежнему? – прошептала она в пустоту роскошной комнаты.

Комната не ответила. Лишь кондиционер тихо жужжал, поддерживая идеальную температуру в их новом идеальном доме.

Подойдя к письменному столу, Соня взяла одну из книг, оставленных отцом. «История тайных обществ» – автор профессор Морозов. Том был тяжелым, в дорогом кожаном переплете, с золотым тиснением на корешке. Страницы пахли древностью и секретами. Она открыла на случайной странице и прочитала: «Истинная власть всегда скрыта от глаз обычных людей. Те, кто действительно управляет миром, никогда не афишируют свое влияние. Они действуют через символы, ритуалы, посвящения. Они создают круги избранных и внушают им превосходство над обычными смертными…» Слова попадали в самую суть ее сегодняшних наблюдений – слишком точно, чтобы быть случайностью.

Захлопнув книгу, девочка почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Ноутбук загрузился быстро – здесь был самый дорогой интернет, который можно купить за деньги. Соня начала поиск информации о жилом комплексе «Небесные врата». Официальный сайт пестрел красивыми фотографиями и рассказами об «эксклюзивном образе жизни для избранных». Маркетинговые тексты были составлены профессионально, но между строк читалось нечто большее, чем просто реклама недвижимости. «Традиции элиты», «наследие поколений», «круг посвященных» – формулировки звучали скорее как описание религиозного ордена, нежели жилого комплекса. Однако настоящую информацию она нашла в комментариях под статьями в блогах и на форумах. Там обычные люди делились странными наблюдениями: «Знакомый архитектор говорил, что при проектировке требовали особые помещения в подвале каждой башни… Моя подруга работала там дизайнером, заказчики настаивали на определенной символике во всех деталях интерьера… Живу напротив, по ночам часто вижу людей в черном на крышах, какие-то церемонии проводят…»

Вспомнив вечернюю сцену на соседней башне, Соня почувствовала, как учащается сердцебиение. Люди в темной одежде, выстроившиеся в форму треугольника с глазом – теперь комментарии в интернете подтверждали ее наблюдения. Мама тогда поспешно задернула шторы и солгала про «собрание совета дома». Ложь была очевидной даже тогда, но теперь становилось ясно: родители скрывают гораздо больше, чем просто детали их нового социального статуса.

Что же действительно происходило в башнях «Небесных врат»?

Тихо приоткрыв дверь, девочка выглянула в коридор. Родители уже спали – из их спальни доносилось размеренное дыхание отца и тихое посапывание матери. Соня на цыпочках прошла через прихожую размером с их прежнюю гостиную и подошла к панорамным окнам. Мраморный пол был холодным под босыми ногами, но она не решилась вернуться за тапочками, боясь разбудить родителей. Ночная Москва лежала перед ней как светящаяся карта – миллионы огней мерцали в темноте, образуя сложные узоры улиц и проспектов. Раньше подобный вид вызывал у нее восторг, но теперь каждый из огней казался чьей-то жизнью, которой управляют люди из башен вроде их дома. Люди, носящие тайные символы и проводящие ночные ритуалы на крышах небоскребов.

Движение на балконе этажом выше привлекло ее внимание.

За стеклянными перилами промелькнула тень – женщина в длинном темном платье. В руках она держала что-то светящееся – свечу или фонарь. Движения были странными, ритмичными, словно танец или древний обряд. Женщина поднимала руки к небу, затем опускала к земле, поворачивалась по кругу, замирала в определенных позах. Даже на расстоянии было видно, что каждый жест имеет смысл, подчиняется какой-то внутренней логике. Соня замерла, не решаясь пошевелиться, чтобы не спугнуть таинственную соседку. Но через несколько минут женщина исчезла так же внезапно, как появилась.

– Что ты делаешь?

Голос отца заставил ее подпрыгнуть от неожиданности. Позади стоял папа в домашнем халате из натурального шелка, волосы взъерошены сном.

– Не могу заснуть, – честно ответила дочь. – Всё такое… непривычное.

Отец подошел к окну и посмотрел наверх. Балкон пустовал.

– Видела что-то любопытное? – спросил он тоном, который показался Соне слишком напряженным для простого любопытства.

– Там кто-то был на балконе. Женщина с какой-то свечой.

– Соседи. – Папа положил руку ей на плечо, и его пальцы показались удивительно холодными. – Соня, тебе необходимо понять одну вещь. Люди, которые живут здесь, иногда ведут себя… по-особенному. У них есть традиции, которые могут показаться странными обычным людям. Традиции, которые передаются из поколения в поколение среди тех, кто обладает настоящей властью. Возможно, со временем ты тоже станешь их частью – если докажешь, что достойна такой чести.

– Какие традиции? – Соня почувствовала, как во рту пересохло.

– Древние. Те, что связывают людей власти уже много веков. – Папа посмотрел ей в глаза, и в его взгляде мелькнуло что-то незнакомое – смесь гордости и тревоги. – Завтра я расскажу тебе больше. А пока просто запомни: то, что ты видишь здесь, не должно выходить за пределы стен нашего дома. Никогда. Понимаешь?

Соня кивнула, хотя понимала только одно: их семья попала в мир, где реальность оказалась совсем не такой, как в учебниках истории или новостных сводках.

– Иди спать, – мягко произнес отец. – Завтра большой день. Новая школа, новые люди. Новая жизнь.

У двери спальни девочка обернулась:

– Папа, а мы сможем когда-нибудь вернуться к прежней жизни?

Отец долго молчал, глядя в окно на ночной город. Силуэт его фигуры на фоне огней столицы выглядел одиноким и усталым. Наконец он ответил:

– Прежней жизни больше нет, дочка. Есть только та, которая начинается завтра.

Закрыв за собой дверь, Соня легла на огромную кровать размера «king size». В темноте комната казалась еще просторнее, а потолок – еще выше. Где-то далеко внизу, за сорок семь этажей, осталась ее прежняя жизнь с простыми радостями и обычными заботами. Там жили прежние друзья, мечтавшие о выпускном и первой любви. Там стояла их старая квартира с потертой мебелью и фотографиями на холодильнике. А здесь, в поднебесье золотых башен, началось нечто совершенно иное – нечто, что пугало ее больше самых страшных фильмов.

Перед сном девочка еще раз взглянула на кулон, лежащий на прикроватной тумбочке.

В лунном свете глаз в треугольнике казался живым. И Соне показалось, что он моргнул.

Завтра она узнает, что означает быть избранной среди избранных.

Завтра начнется ее настоящее посвящение в мир тех, кто управляет судьбами миллионов.

Завтра она поймет: золотая клетка может быть прекрасной, но всё равно остается клеткой.

Продолжение во второй главе…

ГЛАВА 2. АКАДЕМИЯ ИЛЛЮМИНАТОВ

Соня проснулась от собственного крика.

Сон был настолько реальным, что несколько секунд она не могла понять, где находится. В кошмаре девочка бежала по бесконечным коридорам из черного мрамора, а за ней гнались тени в мантиях с горящими глазами. На стенах мелькали странные символы – треугольники, пирамиды, всевидящие глаза. Чей-то голос шептал на непонятном языке: «Ordo ab chao… ordo ab chao…» Звуки казались знакомыми, хотя Соня точно знала – раньше таких слов не слышала. Возможно, латынь из школьных уроков отложилась в подсознании и теперь всплывала в виде тревожных образов.

– Соня? – в дверь постучала мама. – Ты в порядке?

– Да, все хорошо, – соврала дочь, утирая холодный пот со лба. – Просто дурной сон.

Даже проснувшись, она не могла избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за ней. Взгляд скользнул по роскошной спальне – все было на своих местах. Тяжелые шторы из шелка плотно закрыты, дорогая мебель стоит именно там, где ее оставили дизайнеры. Антикварный комод с резными ножками, кресло обитое бархатом цвета бургундского вина, письменный стол из красного дерева с золотыми инкрустациями. И все же… Что-то было не так. Словно сама атмосфера комнаты изменилась за ночь, стала более тяжелой, более настороженной.

Подойдя к окну, Соня осторожно раздвинула шторы. Рассвет только начинался, Москва еще спала под покрывалом предутреннего тумана. Стеклянные башни элитного района возвышались как монолиты из стали и света, отражая первые лучи солнца своими зеркальными фасадами. Внизу, на идеально убранных улицах, изредка проезжали дорогие автомобили – обитатели золотого мира начинали свой день. Однако на крыше соседней башни, едва различимая в сумерках, стояла фигура в темном плаще. Человек смотрел прямо на ее окно.

Сердце пропустило удар.

Соня моргнула – и фигура исчезла, словно растворилась в утреннем воздухе. Может быть, показалось? Игра света и тени на рассвете способна создавать самые невероятные иллюзии. Но ощущение чужого взгляда не покидало, как будто невидимые глаза продолжали изучать каждое ее движение. «Показалось,» – попыталась убедить себя девочка, но руки предательски дрожали. В последние недели, с момента папиного назначения, подобные странности происходили слишком часто, чтобы списывать их на усталость или воображение.

В ванной комнате, отделанной мрамором цвета слоновой кости, она долго стояла под горячим душем, пытаясь смыть остатки тревожного сна. Золотые краны блестели как драгоценности, зеркала в массивных рамах отражали роскошь, к которой Соня все еще не привыкла. Мыло пахло французской лавандой, шампунь стоил больше, чем раньше тратилось на косметику за месяц. Каждая деталь напоминала о новом статусе семьи, о том, что прежняя жизнь осталась в прошлом навсегда. Но образы сна не уходили – треугольники, пирамиды, глаза… Где она подобное уже видела?

Внезапно память подбросила картинку: доллар в папином кошельке.

На оборотной стороне купюры красовалась пирамида с всевидящим оком наверху – тот самый символ, что приснился ей ночью. Американская валюта, которую отец привез из последней командировки. Тогда Соня не обратила внимания на странный рисунок, но теперь связь между сном и реальностью показалась слишком очевидной. «Совпадение,» – сказала себе девочка, но чувство тревоги не покидало. За последний месяц подобных «совпадений» накопилось слишком много.

Завтрак проходил в торжественной тишине столовой размером с музейный зал. Отец читал сводки новостей на планшете, периодически делая пометки стилусом – вероятно, готовился к очередному совещанию. Мама изящно откусывала кусочки круассана, который доставили из французской пекарни специально к их столу. Домработница бесшумно перемещалась по комнате, подливая кофе в фарфоровые чашки и меняя салфетки. Соня изучала интерьер, который раньше воспринимала просто как красивый фон. Только сейчас она заметила, насколько странным был декор их нового дома. Каждая деталь словно несла скрытый смысл, каждый орнамент рассказывал историю, которую обычные люди не умели читать.

Люстра над столом представляла собой металлическую конструкцию в форме многоконечной звезды. На стенах висели картины с изображениями древних храмов, египетских пирамид, средневековых соборов. В углу стояла античная статуя – женщина с повязкой на глазах держала в руках весы. Богиня правосудия Фемида, символ справедливости и беспристрастного суда. Но почему подобные образы украшали обычный дом? Разве семья министра нуждалась в постоянном напоминании о древних богах и тайных знаниях? Соня попыталась вспомнить, выбирали ли родители подобный декор сознательно, или все решил дизайнер без их участия.

– Папа, – осторожно начала Соня, нарезая омлет серебряным ножом, – а кто выбирал мебель для нашего дома?

– Дизайнер от застройщика, – не поднимая глаз от планшета, ответил отец. – Специалист по элитным интерьерам. Все сделано в лучших традициях людей нашего круга.

– Каких традициях?

Отец наконец взглянул на дочь. В его глазах мелькнула какая-то странная эмоция – гордость? Или предупреждение? Взгляд стал внимательным, изучающим, как будто он впервые по-настоящему видел собственную дочь и оценивал ее готовность к важному разговору.

– Традициях людей, которые понимают истинную красоту, Соня. Когда ты станешь старше, поймешь, что существуют… особые знания. Символы, которые связывают избранных людей сквозь века. Знаки, по которым свои узнают своих, а чужие остаются в неведении. Подобные вещи не изучают в обычных школах – они передаются из поколения в поколение внутри определенных семей.

– Избранных для чего?

– Для управления миром, – просто ответил отец, и в его голосе не было ни капли иронии.

Мама поперхнулась кофе.

– Андрей, она еще ребенок, – тихо сказала она, но в голосе звучала не столько критика, сколько просьба о осторожности.

– Не ребенок, а наследница, – поправил отец с той уверенностью, которая не допускала возражений. – И чем раньше поймет свое место в мире, тем лучше для всех нас. Времена меняются, дорогая. То, что раньше скрывалось в тайне, теперь должно передаваться открыто, иначе молодое поколение потеряет связь с корнями. Соня должна знать, к какой семье принадлежит и какие обязательства влечет за собой подобная честь.

Соня почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Наследница чего? И какое место в мире имел в виду отец? Управление миром звучало как фраза из фантастического фильма, но папа произнес ее с такой серьезностью, что сомневаться в искренности не приходилось. Получается, семья министра цифрового развития связана с людьми, которые считают себя правителями планеты? Или отец просто использует высокопарные выражения, говоря о политической карьере? Впрочем, учитывая все странности последних недель, первый вариант казался более правдоподобным.

Дорога в школу заняла полчаса – их BMW ехал через весь город, минуя обычные районы с панельными домами и попадая в другую вселенную.

Престижный район выглядел как декорации к фильму о будущем: стеклянные небоскребы соседствовали с особняками в стиле модерн, идеально подстриженные газоны чередовались с фонтанами из редкого мрамора, дороги были настолько гладкими, что шины BMW шуршали почти беззвучно. Даже воздух здесь казался другим – более чистым, пахнущим дорогими духами и свежими цветами вместо городского смога. Водитель вел машину размеренно, словно совершая ритуал, а не обычную поездку. По сторонам проплывали витрины бутиков с ценниками, которые раньше показались бы Соне астрономическими, рестораны, где ужин стоил как зарплата среднего специалиста, автосалоны с машинами, похожими скорее на произведения искусства.

– «Ломоносов Академи» – лучшая частная школа не только России, но и Европы, – рассказывала мама, пока они ехали по проспекту, усаженному экзотическими деревьями. – Там учатся дети самых влиятельных семей континента. Министров, банкиров, владельцев корпораций. Людей, которые определяют будущее не только отдельных стран, но и всего мира. Образование там получают не просто качественное, а эксклюзивное – такое, которое нельзя купить ни за какие деньги, если ты не принадлежишь к определенному кругу.

– А обычные дети там есть? – спросила Соня.

– Зачем? – искренне удивилась мама. – Тебе нужно общаться с людьми своего круга. Связи, которые ты заведешь в школе, будут служить тебе всю жизнь. Подумай сама – разве имеет смысл дружить с детьми, которые никогда не поймут твоего образа жизни? Которые будут завидовать или, наоборот, осуждать? Лучше сразу найти единомышленников среди тех, кто разделяет твои ценности и возможности.

Соня задумалась.

Раньше ее друзьями были просто хорошие дети – добрые, веселые, интересные. Выбор основывался на характере, общих увлечениях, способности понимать и поддерживать друг друга. Теперь оказывается, что дружба должна быть выгодной? Что человеческие качества менее значимы, чем социальный статус и материальные возможности? Мама говорила об единомышленниках, но какие мысли должны быть едиными у детей богатых родителей? Презрение к бедным? Уверенность в собственном превосходстве? Или нечто более глубокое и сложное?

Здание школы поразило ее в самое сердце.

Действительно, перед ними был дворец – пятиэтажное сооружение из белого мрамора с колоннами, балюстрадами и множеством скульптур. Архитектура сочетала элементы разных эпох: классические портики соседствовали с готическими арками, барочные украшения переплетались с модернистскими линиями. Создавалось впечатление, что здание строилось веками, каждое поколение добавляло что-то свое, но общий замысел оставался неизменным. Над главным входом красовался герб школы: раскрытая книга, над которой парил глаз в треугольнике. Тот самый символ из ее сна, который теперь встречался повсюду, как навязчивая мелодия.

«Опять совпадение?» – подумала Соня, но сердце билось все чаще.

Мрамор фасада был украшен тончайшей резьбой – растительные орнаменты переплетались с геометрическими фигурами, среди которых угадывались все те же загадочные символы. Пентаграммы скрывались в переплетении виноградных лоз, спирали маскировались под розы, а глаза в треугольниках выглядывали из каменных цветов. Обычный человек воспринял бы декор как красивое, но безобидное украшение. Однако после утреннего разговора с отцом Соня смотрела на каждую деталь под новым углом.

В холле школы царила атмосфера музея.

Мраморные полы, по которым эхом отзывался каждый шаг, создавали ощущение священного пространства. Стены высотой в три этажа были украшены портретами выдающихся выпускников – все в дорогих рамах с табличками: «Министр экономики 2018-2023», «Председатель совета директоров банка 'Империал'«, «Верховный судья Конституционного суда». Лица на портретах поражали сходством – все как на подбор имели аристократические черты, холодные умные глаза и выражение спокойной уверенности в собственном превосходстве. На потолке красовалась фреска с изображением древних мудрецов, передающих знания молодым ученикам. Но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что старцы держали в руках не свитки с текстами, а символические предметы – жезлы с глазами, пирамиды, циркули и угольники.

Больше всего Соню поразили сами ученики.

Они выглядели как актеры из дорогого фильма – идеальные лица без единого изъяна, безупречные прически, одежда от кутюр. Девочки двигались с грацией моделей, каждый жест был продуман и изящен. Мальчики держались как молодые принцы, в их осанке читалась врожденная привычка к власти и повиновению окружающих. Разговаривали они тихо, почти шепотом, но каждое слово звучало весомо, как решение суда. В их глазах было что-то неуловимо странное – слишком взрослое выражение для подростков, какая-то холодная расчетливость, которая обычно приходит с годами. Словно детство закончилось для них гораздо раньше положенного срока, уступив место более серьезным и мрачным заботам.

– Соня Михайлова? – К ней подошла женщина в строгом костюме. – Я Елена Викторовна, заместитель директора по воспитательной работе. Добро пожаловать в нашу семью.

Слово «семья» прозвучало особенно значимо.

Елена Викторовна произнесла его так, будто школа действительно была чем-то большим, чем просто учебное заведение. В ее тоне слышались нотки торжественности, как будто она принимала Соню в древний орден или тайное братство. Сама завуч выглядела строго, но элегантно – седые волосы убраны в безупречную прическу, костюм сидел как влитой, на шее поблескивало ожерелье из жемчуга. Но больше всего внимания привлекала брошь на лацкане пиджака – золотая пирамида с глазом наверху. Тот же символ, который Соня видела повсюду с утра.

– Ваш класс – 11-Б, элитная группа. Там учатся самые… особенные дети, – завуч говорила тоном, будто посвящала в государственную тайну. – Думаю, вы быстро найдете общий язык с единомышленниками. У них такие же взгляды на жизнь, такое же понимание своего места в мире. Все из семей, которые… скажем так, обладают определенным влиянием и знаниями.

Единомышленниками в чем? – хотела спросить Соня, но не решилась.

Интуиция подсказывала, что прямые вопросы здесь не приветствуются. Информацию нужно добывать осторожно, наблюдая и анализируя. Слишком много намеков, слишком много недосказанности в словах взрослых. Создавалось впечатление, что все вокруг участвуют в какой-то игре, правила которой известны только посвященным.

Коридоры школы поражали роскошью.

Паркет из редких пород дерева блестел как зеркало, каждая планка была подобрана по цвету и текстуре. Стены отделаны шелковыми обоями с едва заметным узором, который при ближайшем рассмотрении оказывался все теми же символами – спиралями, треугольниками, переплетенными линиями. Картины настоящих мастеров висели в золоченых рамах: пейзажи, портреты, натюрморты – все выполнено в классическом стиле и стоило, вероятно, как небольшой дом. Но среди привычных сюжетов попадались и более странные полотна – изображения древних храмов, египетских пирамид, средневековых алхимиков за работой. И повсюду – те же загадочные символы. На дверных ручках выгравированы пирамиды, на витражах окон изображены глаза в треугольниках, даже узор паркета складывался в геометрические фигуры, которые Соня где-то видела, но не могла вспомнить где.

– А что означают все символы? – не выдержала она.

Елена Викторовна остановилась и внимательно посмотрела на новую ученицу. В ее взгляде мелькнуло одобрение – видимо, наблюдательность считалась достоинством.

– Вы очень внимательны, – сказала она наконец. – Хорошо. Символы – язык избранных, дорогая. Люди, которые понимают их значение, узнают друг друга без слов. Подобные знаки использовались веками для передачи тайных посланий, для обозначения принадлежности к определенным кругам. Но не стоит торопиться с выводами. Всему свое время. Сначала нужно доказать готовность к более глубоким знаниям.

Каблуки завуча стучали по полу, как метроном, отсчитывающий последние секунды прежней жизни Сони.

С каждым шагом девочка все глубже погружалась в мир, правила которого ей предстояло выучить. Коридоры казались бесконечными – они поворачивали то направо, то налево, поднимались по лестницам, украшенным резными балюстрадами, проходили мимо дверей с табличками на латыни. «Auditorium Maximum», «Bibliotheca Arcana», «Salon Philosophicus» – названия звучали торжественно и загадочно. Иногда из-за приоткрытых дверей доносились обрывки разговоров на разных языках – английском, французском, немецком, а иногда и на том же латинском.

– Вот ваш класс.

Соня заглянула в дверь и замерла.

Двадцать пар глаз уставились на нее с таким выражением, будто она была редким зверем в зоопарке. Взгляды были не враждебными, но изучающими – как у опытных оценщиков, определяющих стоимость антикварной вещи. Класс утопал в роскоши: вместо обычных парт стояли кожаные кресла с индивидуальными столиками из полированного дерева, на стенах висели интерактивные доски размером с киноэкран, на подоконниках красовались букеты экзотических цветов. Воздух был напоен ароматом дорогих духов и какими-то более тонкими запахами – возможно, благовоний или редких сортов дерева. Даже освещение было особенным – мягкий золотистый свет падал из скрытых источников, создавая атмосферу торжественности и таинственности одновременно.

– Дети, познакомьтесь с вашей новой одноклассницей – Соней Михайловой, дочерью министра цифрового развития.

Титул.

Не имя, не личность – титул. Здесь людей определяли по родителям, как породистых животных по родословной. Соня почувствовала укол раздражения – неужели ее собственные качества никого не интересуют? Но потом вспомнила утренний разговор с отцом о наследниках и избранных. Видимо, в подобных кругах происхождение действительно значило больше индивидуальности.

В заднем ряду девушка с ледяными голубыми глазами и платиновыми волосами медленно подняла взгляд от телефона.

Даже не видя ее раньше, Соня сразу поняла – перед ней местная королева. Аристократические черты лица словно высечены из мрамора, гордая осанка, взгляд, который, казалось, проникал в душу и мгновенно оценивал стоимость человека. Одета безупречно – блузка цвета слоновой кости из шелка тончайшей выделки, юбка строгого покроя, но явно от известного дизайнера, аксессуары, которые стоили как автомобиль среднего класса. На шее поблескивало ожерелье – не простое украшение, а настоящее произведение искусства с камнями, переливающимися всеми цветами радуги. Но больше всего внимания привлекали ее глаза – умные, холодные, полные какого-то древнего знания, которое не положено иметь семнадцатилетней девочке.

– Как интересно, – протянула незнакомка голосом, в котором слышались нотки презрения. – Еще одна министерская дочка. Посмотрим, как долго ты продержишься в нашем кругу.

Слова прозвучали не как угроза – как диагноз от опытного врача, который уже знает исход болезни.

Фраза повисла в воздухе, и Соня почувствовала, как все одноклассники напряглись. Видимо, мнение платиновой блондинки имело решающее значение для социального статуса в классе. Остальные ученики следили за развитием событий с интересом зрителей, наблюдающих за гладиаторскими боями – кто-то должен победить, кто-то проиграть, а они получат развлечение.

– Арианна, будь вежливее с новой ученицей, – мягко упрекнула учительница.

– Я всегда вежлива, Марина Александровна. Просто реалистична.

В голосе Арианны звучала такая уверенность, что спорить с ее словами казалось бессмысленным. Она произнесла фразу как аксиому, не требующую доказательств. Учительница лишь вздохнула и жестом пригласила Соню занять свободное место.

Урок прошел в странной атмосфере.

Марина Александровна читала лекцию о творчестве Достоевского, но Соня не могла сосредоточиться на словах. Все ее внимание привлекали одноклассники. Они сидели красиво, как на фотосессии для глянцевого журнала. Дорогие блузки и рубашки, аксессуары от известных брендов, безупречные прически – каждая деталь была продумана до мелочей. Движения плавные, изящные, даже то, как они записывали лекцию, напоминало танец. Но самое странное – у всех на руках были одинаковые браслеты. Тонкие, изящные, на первый взгляд похожие на обычные фитнес-трекеры. Однако при ближайшем рассмотрении Соня заметила, что они отличаются по цвету металла и декору.

У большинства – серебряные.

У некоторых – золотые. У нескольких учеников браслеты были украшены камнями или гравировкой. У Арианны – вообще какой-то особенный, больше похожий на древний амулет, чем на современный гаджет. И все браслеты были украшены маленькими символами – теми самыми, которые Соня видела повсюду в школе. Пирамиды, глаза, переплетенные линии – целый алфавит тайных знаков на запястьях подростков.

– Соня, – окликнула ее учительница, – как вы думаете, что хотел сказать Достоевский фразой «Красота спасет мир»?

Девочка встрепенулась.

Все смотрели на нее в ожидании ответа. Взгляды были внимательными, но не доброжелательными – скорее оценивающими. Словно первый ответ определит ее место в классной иерархии на все время обучения. Соня почувствовала себя на экзамене, где неправильный ответ грозит не просто плохой оценкой, а социальным изгнанием.

– Я думаю, он имел в виду красоту души, – сказала она осторожно. – Внутреннюю гармонию, которая может изменить мир к лучшему. Когда люди стремятся к прекрасному не только в искусстве, но и в поступках, в отношениях друг с другом.

Несколько одноклассников усмехнулись.

Арианна откровенно закатила глаза, как будто услышала детский лепет о розовых пони и радугах. В ее взгляде читалось такое презрение, что Соня почувствовала себя глупой провинциалкой, которая не понимает очевидных вещей.

– Как… наивно, – протянула Арианна, и каждое слово прозвучало как удар хлыста. – Достоевский понимал красоту как силу. Силу, которая может как создавать, так

и разрушать. Красота – власть, а власть не знает морали. Прекрасное лицо может скрывать чудовищную душу, изящная форма может служить самым темным целям. Писатель понимал: красота спасет мир не потому, что она добра, а потому что она неотразима. Красивое зло побеждает уродливое добро – таков закон природы.

– Очень интересная интерпретация, Арианна, – одобрила учительница. – А что думают остальные?

Соня заметила любопытную деталь: когда Арианна говорила, остальные ученики как будто замирали. Не просто слушали – именно замирали, словно под гипнозом. Перестали записывать, отложили ручки, устремили взгляды в одну точку. И почти все кивали, соглашаясь с каждым ее словом. Даже дышали они синхронно, создавая впечатление единого организма, подчиненного одной воле.

«Странно,» – подумала Соня. – «Неужели одна девочка может так влиять на целый класс?»

Но потом вспомнила утренние слова отца об избранных и управлении миром. Возможно, в семьях подобного уровня детей с раннего возраста учат властвовать и подчиняться? Воспитывают будущих лидеров и их верных последователей? Тогда поведение одноклассников выглядело не как аномалия, а как результат долгой и тщательной подготовки.

Звонок на перемену прозвучал как освобождение.

Соня поняла, что попала в параллельную реальность, уже на первой перемене. Вместо обычной беготни и криков в коридорах здесь царила какая-то неестественная тишина. Ученики собирались в небольшие группки, разговаривали вполголоса и постоянно поглядывали в телефоны. Движения были плавными, почти ритуальными – каждый жест отточен, каждая поза продумана. Атмосфера напоминала больницу в ожидании сложной операции – все нервничали, но старались не показывать волнения. Или театр перед премьерой, где актеры повторяют роли, боясь забыть текст в решающий момент.

– Новенькая!

К ней подошла девушка с детским лицом и большими карими глазами. В отличие от остальных, она выглядела… человечно. Да, одета дорого – блузка из натурального шелка, юбка от известного дизайнера, туфли, которые стоили как стипендия студента за семестр. Прическа идеальна, макияж безупречен, аксессуары подобраны со вкусом. Но в глазах читалась живая эмоция – тревога, смешанная с любопытством и какой-то скрытой мольбой о помощи. Словно за красивой маской пряталась настоящая девочка, которая боялась показать истинное лицо окружающим.

– Я Лера. Лера Климова.

Голос дрожал едва заметно, руки слегка тряслись – признаки нервного напряжения, которое девочка пыталась скрыть под маской светской вежливости. На ее запястье тоже красовался браслет – серебряный, с небольшими камешками, но символы на нем были другими. Не пирамиды и глаза, а что-то более мягкое – переплетенные линии, напоминающие цветочные узоры.

– Соня, – представилась новенькая. – А что здесь происходит? Почему все такие… напряженные?

Лера оглянулась, убеждаясь, что их никто не подслушивает.

Движение было быстрым, почти испуганным – словно она боялась даже намека на секретный разговор. Глаза метались по коридору, отслеживая каждую фигуру, каждый взгляд. Создавалось впечатление, что девочка живет в постоянном страхе быть пойманной на нарушении каких-то неписаных правил.

– Ты еще не знаешь про приложение? – тихо спросила она.

– Какое приложение?

– «Судилище». Там можно… – она замолчала, увидев приближающегося парня.

Соня обернулась и почувствовала, как перехватывает дыхание.

К ним шел самый красивый мальчик, которого она когда-либо видела. Высокий, не менее метра восьмидесяти, атлетического сложения – широкие плечи, узкая талия, длинные ноги. Правильные черты лица казались высеченными из мрамора скульптором-виртуозом: прямой нос, четкая линия скул, волевой подбородок. Темные волосы уложены в небрежную, но явно дорогую прическу – каждая прядь лежала именно там, где нужно. Глаза цвета морской волны обещали глубину океана, но при ближайшем рассмотрении оказывались скорее ледяными, чем теплыми. Улыбка голливудской звезды обнажала идеально ровные белые зубы. Одет в рубашку, которая, вероятно, стоила как подержанная машина – ткань переливалась на свету, каждая складка подчеркивала совершенство фигуры.

Но было в нем что-то, что заставляло насторожиться.

Может быть, слишком холодный взгляд под маской обаяния – глаза, которые оценивали, а не видели. Или то, как он двигался – как хозяин территории, уверенный в своем превосходстве над всеми окружающими. Походка хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Каждый шаг рассчитан на производство впечатления, каждый жест отрепетирован до автоматизма. За всей внешней красотой чувствовалась какая-то внутренняя холодность, отсутствие искренности.

– Лерочка, – его голос звучал мягко, почти нежно, но Соня заметила, как Лера вздрогнула.

Реакция была мгновенной – девочка напряглась, как струна, улыбка стала вымученной, руки сжались в кулаки. Словно появление красивого парня включало в ней какую-то программу самозащиты, заставляло готовиться к удару.

– Ты что-то рассказываешь нашей новенькой?

Слово «нашей» прозвучало как заявление о собственности. Не «новой ученице», не «девочке» – именно «нашей», с притяжательным оттенком. Как будто все люди в школе принадлежали ему по праву рождения или завоевания.

– Да нет, Макс, просто знакомимся…

– Хорошо, – он положил руку на плечо Леры, и та сжалась, как от удара.

Соня видела, как пальцы парня сжимаются на плече подруги чуть сильнее, чем нужно для дружеского жеста. Лера побледнела, но продолжала улыбаться – натянуто, как актриса, забывшая роль, но пытающаяся импровизировать. В ее глазах мелькнула боль – не только физическая, но и душевная.

– Помни, солнышко, что у нас нет секретов друг от друга.

Фраза прозвучала как угроза, завернутая в красивую упаковку. «Солнышко» – ласковое обращение, но произнесенное тоном, который не допускал возражений. «У нас нет секретов» – вроде бы признание в близости, но на самом деле требование полной прозрачности, отказа от личных границ.

– Максим Золотой, – представился он Соне, протягивая руку.

Рукопожатие было крепким, почти болезненным.

Он сжал ее ладонь сильнее, чем требовала вежливость, и подержал дольше, чем обычно – демонстрация силы и доминирования. Соня заметила на его запястье тот же браслет, что у остальных. Только у Максима он был не просто золотым – инкрустированным какими-то камнями и символами, больше похожими на древние амулеты. Пирамиды, глаза, переплетенные змеи – целый каталог тайных знаков на одном украшении.

– Добро пожаловать в наш маленький рай.

– Соня, – ответила она, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

– Знаю. Дочь нашего нового министра. Папа очень… влиятельный человек.

В том, как он произнес слово «влиятельный», было что-то многозначительное.

Как будто он знал о ее отце что-то такое, чего не знала сама Соня. Информацию, которая не предназначалась для посторонних ушей. Тон был дружелюбным, но под ним чувствовался подтекст – намек на некие тайные связи, скрытые от общественности договоренности.

Максим ушел, увлекая за собой Леру.

Но перед тем как скрыться за поворотом коридора, он обернулся и посмотрел на Соню долгим, изучающим взглядом. И в глазах было что-то хищное – как у красивого зверя, выбирающего добычу. Не сексуальный интерес, а нечто более холодное и расчетливое. Оценка потенциальной жертвы или союзника. Взгляд коллекционера, решающего, стоит ли добавить новый экспонат в свою коллекцию.

– Лера, ты в порядке? – успела крикнуть Соня.

– Да, конечно, – отозвалась подруга, но голос звучал механически. – Просто… Макс очень заботливый. Иногда слишком.

В тоне звучала зубрежка, как будто она повторяла заученную фразу.

Слова произнесены быстро, без эмоций, как стихотворение, которое вызубрили назубок, но не понимают смысла. «Заботливый» – положительная характеристика, но «иногда слишком» выдавало истинное отношение. Девочка пыталась оправдать поведение парня, найти рациональное объяснение его контролю, но сомнения просачивались сквозь натянутую уверенность.

Следующий урок – история – проходил в кабинете, больше похожем на музей.

Стены были увешаны картами древних империй, портретами великих правителей, копиями исторических документов. Римская империя соседствовала с Египетским царством, Византия граничила с Священной Римской империей. Портреты императоров, фараонов, королей смотрели со стен строгими взглядами – все как на подбор имели аристократические черты и выражение абсолютной власти. Документы в рамках под стеклом: буллы пап, указы императоров, договоры между государствами – все написано на латыни, древнегреческом, арамейском. Но больше всего внимания Сони привлекла витрина в углу класса.

В ней лежали древние артефакты: египетские амулеты, римские монеты, средневековые печати.

И все они были украшены теми же символами, что встречались повсюду в школе – глаза, треугольники, пирамиды, переплетенные геометрические фигуры. Золотые диски с выгравированными глазами Гора, серебряные пирамиды с непонятными надписями, кольца с камнями, в которых угадывались лица древних богов. Рядом с каждым предметом лежала табличка с описанием: «Амулет верховного жреца, Египет, 1500 год до н.э.», «Печать магистра ордена, XII век», «Ритуальная чаша, XV век». Все подлинники, все связаны с тайными обществами и мистическими культами.

– Сегодня мы изучаем историю тайных обществ, – объявил учитель.

Пожилой мужчина с проницательными глазами за стеклами очков в золотой оправе. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, борода подстрижена с математической точностью. Одет строго, но дорого – костюм сидел как влитой, галстук завязан безупречным узлом. На пальце поблескивало кольцо с крупным камнем, в котором при определенном освещении проступали очертания все того же глаза в треугольнике.

– Кто может назвать самые известные из них?

Руки взлетели вверх.

Ученики наперебой называли: «Масоны!», «Иллюминаты!», «Тамплиеры!», «Розенкрейцеры!». Голоса звучали уверенно, как будто подобные темы обсуждались дома за семейными ужинами. Не как экзотические исторические курьезы, а как часть повседневной реальности, знание о которой передается от родителей к детям.

– Отлично, – улыбнулся учитель. – А теперь главный вопрос: как вы думаете, существуют ли тайные общества в наше время?

Наступила тишина.

Ученики переглядывались, но никто не отвечал. В воздухе повисло напряжение – словно все знали правильный ответ, но боялись его произнести вслух. Или, наоборот, слишком хорошо понимали, что некоторые истины лучше держать в секрете.

– Интересно, – протянул учитель. – Обычно на подобный вопрос отвечают сразу. Соня, как новенькая, что скажете?

Все взгляды устремились на нее.

Соня почувствовала себя как под микроскопом. Двадцать пар глаз изучали каждую эмоцию на ее лице, каждое движение губ перед ответом. Атмосфера напряглась до предела – от ее слов зависело многое. Возможно, место в классной иерархии, возможно, отношение одноклассников, возможно, нечто более серьезное.

– Я думаю, что да, – осторожно сказала она. – Люди всегда объединялись в группы по интересам. Просто теперь подобная организация может выглядеть по-другому.

– По-другому – как именно?

– Ну… может быть, не в подвалах с капюшонами, а в современных офисах. Или в… элитных клубах. Или школах.

Последние слова вырвались сами собой.

Соня не планировала их произносить, но атмосфера класса, все символы, странное поведение одноклассников – все складывалось в одну картину. Пазл, который собирался в голове помимо сознания, логические связи, которые просились наружу.

Учитель внимательно посмотрел на нее.

В его взгляде мелькнуло одобрение – или предупреждение? Трудно было понять, порадовала ли его проницательность новой ученицы, или, наоборот, встревожила.

– Очень проницательно, – сказал он наконец. – Действительно, форма может меняться, но суть остается. Люди власти всегда нуждались в… особых способах коммуникации. В знаках, которые понятны только посвященным. В символах, которые передают информацию без слов.

Он подошел к витрине и взял один из амулетов – золотой диск с выгравированным глазом в треугольнике.

– Данный символ, например, использовался на протяжении тысячелетий. В Древнем Египте он назывался «Око Гора» и означал божественную защиту. Масоны переняли его как символ просвещения. А в наше время…

Он многозначительно посмотрел на класс.

– В наше время его можно увидеть в самых неожиданных местах. На долларовых купюрах, в архитектуре правительственных зданий, в эмблемах крупных корпораций. И, конечно, в символике элитных учебных заведений.

Соня проследила его взгляд и увидела – тот же символ красовался на гербе школы, который висел за спиной учителя.

– Случайности не случайны, – добавил учитель тихо, и его слова прозвучали как заклинание.

Фраза повисла в воздухе, создавая ощущение, что каждое совпадение в жизни – результат чьего-то плана. Что за внешним хаосом событий скрывается невидимая рука, направляющая судьбы людей по заранее написанному сценарию.

После урока Соня осталась в классе под предлогом записать домашнее задание.

На самом деле ей хотелось лучше рассмотреть витрину с артефактами. Остальные ученики ушли шумной толпой, оставив ее наедине с древними тайнами. Приблизившись к стеклянному шкафу, она поняла, что экспонаты – не копии, а подлинники. Золото потемнело от времени, на камнях были видны следы древней обработки, пергаменты желтели от старости. Каждый предмет дышал историей, хранил память о людях, которые держали их в руках сотни и тысячи лет назад.

Рядом с каждым предметом лежала табличка с описанием:

«Печать ордена тамплиеров, XII век» «Кольцо-амулет иллюминатов, XVIII век» «Ритуальная чаша розенкрейцеров, XVI век»

Все были настоящими артефактами тайных обществ.

Как они попали в школу? И почему их выставляют на всеобщее обозрение? Обычно подобные вещи хранятся в музеях под усиленной охраной или в частных коллекциях миллиардеров. А здесь они лежали в обычном школьном кабинете, доступные для изучения подростками. Словно кто-то хотел, чтобы дети элиты с раннего возраста привыкали к символам и атрибутам тайной власти.

– Интересуешься историей? – раздался голос за спиной.

Соня обернулась.

В дверях стояла Арианна, но теперь без свиты одноклассников она выглядела по-другому. Более расслабленно, но от подобной перемены еще более опасно. Маска идеальной ученицы спала, обнажив истинное лицо – умное, холодное, полное какой-то древней мудрости. В руках она держала дорогую сумочку, на которой поблескивали те же символы – глаза, пирамиды, переплетенные линии.

– Подлинные артефакты? – спросила Соня.

– Конечно.

Арианна подошла ближе, и Соня почувствовала дорогой парфюм с нотками жасмина и чего-то более темного – может быть, пачули или сандала. Запах был гипнотическим, одурманивающим, как благовония в древних храмах.

– Наша школа имеет… особые связи с коллекционерами. Люди, которые понимают ценность знаний, делятся ими с достойными.

– Достойными?

– Теми, кто способен оценить не только материальную, но и символическую ценность вещей. Кто понимает, что некоторые предметы обладают силой, которая передается через прикосновение.

Арианна взяла в руки один из амулетов – тот самый золотой диск с глазом.

– Видишь символ? Он означает знание. Но не простое знание, которое можно прочитать в учебниках. Знание о том, как устроен мир на самом деле. Кто им управляет. По каким правилам. Какие силы движут историей и определяют судьбы народов.

Она протянула амулет Соне.

– Хочешь подержать? Говорят, он приносит удачу тем, кто готов принять истину.

Соня взяла диск.

Металл был теплым, как будто его недавно держали в руках. По поверхности шли тончайшие гравировки – не только глаз в треугольнике, но и другие символы: спирали, переплетенные линии, странные письмена на языке, который она не узнавала. При прикосновении по коже пробежал едва заметный электрический разряд – может быть, статическое электричество, а может быть, что-то более загадочное.

– Красивый, – сказала она.

– Красота – лишь оболочка, – ответила Арианна. – Настоящая ценность в силе, которую он представляет. Амулет принадлежал людям, которые управляли судьбами империй. Которые знали секреты, скрытые от простых смертных. Которые понимали истинные законы мира.

– Каких секреты?

Арианна улыбнулась – впервые за все утро искренне.

– Терпение, новенькая. Не все сразу. Сначала нужно доказать, что ты достойна посвящения. Что готова принять ответственность, которая приходит вместе с знанием.

– Посвящения во что?

– В наш маленький кружок.

Арианна взяла телефон и показала экран. На дисплее была иконка приложения – черные весы правосудия в золотом круге. Название: «Судилище».

– Игра?

– Можно и так сказать.

В голосе Арианны прозвучала ирония. Словно она знала о приложении гораздо больше, чем готова была рассказать.

– Игра в справедливость. Мы изучаем поступки людей и выносим приговоры. Очень… образовательно. Помогает понять, как работает настоящая власть, как принимаются решения, которые влияют на судьбы других.

Соня хотела задать еще вопросы, но Арианна уже направлялась к выходу.

– Подумай над моими словами, – сказала она на прощание. – И помни: в нашем мире нет случайностей. Ты попала сюда не случайно. Твоя семья стала частью системы не случайно. И то, что произойдет дальше, тоже не будет случайностью.

Оставшись одна, Соня почувствовала, как по коже пробегают мурашки.

В словах Арианны было что-то гипнотическое, завораживающее. И пугающее. Девочка говорила как человек, который обладает информацией о будущем, знает планы, недоступные остальным. Как оракул, предсказывающий судьбу, или как кукловод, который сам эту судьбу создает.

Она посмотрела на амулет, который все еще держала в руках.

Глаз в треугольнике смотрел на нее, как живой. И показалось, что он моргнул. Соня быстро положила диск обратно в витрину и выбежала из класса.

В коридоре ее ждал сюрприз.

У стены стоял молодой человек в униформе курьерской службы. Высокий, с темными кудрявыми волосами и умными карими глазами. В отличие от остальных обитателей школы, он выглядел… нормально. Без показной роскоши, без холодного высокомерия в глазах. Одежда простая, но чистая и аккуратная. Руки рабочие, загорелые – явно не привык к офисной работе. На лице играла легкая улыбка, в глазах светился живой интерес к миру. Словно в дворец из стекла и мрамора случайно забрел обычный человек из реального мира.

– Извините, – обратился он к Соне. – Вы не видели кабинет директора? Нужно доставить документы.

– Честно говоря, я сама новенькая, – призналась Соня. – Первый день.

– Понятно.

Он улыбнулся, и улыбка показалась Соне первой искренней эмоцией за весь день. Без расчета, без попытки произвести впечатление, без скрытых мотивов. Просто человеческая теплота.

– Тогда мы оба заблудились в дворце.

– Дворце?

– Ну а как еще назвать место? – Он оглядел роскошные коридоры. – Я много где бывал по работе, но такого великолепия не видел. Ваши одноклассники, наверное, привыкли к подобной роскоши?

– Не знаю, – честно ответила Соня. – Для меня тоже все ново.

– Значит, вы тоже из простой семьи? – В его голосе прозвучала надежда.

– Не совсем, – Соня не знала, как объяснить свою ситуацию. – Мой отец недавно получил высокую должность. И мы переехали в другой мир…

ГЛАВА 3. ТРЕУГОЛЬНИК СЛОМАННЫХ СЕРДЕЦ

Курьер представился просто – Мирослав. Без фамилии, без попыток произвести впечатление дорогой одеждой или связями знаменитых родителей. Голос звучал мягко, с едва заметным акцентом, который Соня не могла определить – возможно, восточноевропейским или балканским. В отличие от одноклассников с их наигранной взрослостью и холодным расчетом, молодой человек говорил естественно, без оглядки на социальный статус собеседника. Руки у него были рабочие – с небольшими шрамами и мозолями, какие бывают у людей, знакомых с физическим трудом. На запястье не красовался модный браслет с тайными символами, а простые часы на кожаном ремешке. Даже стоял он по-другому – не демонстрируя превосходство, а просто занимая место в пространстве без претензий на доминирование.

– Мирослав? – переспросила Соня, привыкшая к тому, что в новом мире каждое знакомство начиналось с перечисления титулов и семейных связей. – А фамилия?

– Пока просто Мирослав, – улыбнулся он. – Фамилии имеют значение только тогда, когда за ними стоят настоящие поступки, а не чужие достижения.

Фраза прозвучала как философское размышление, но без надменности или желания показать эрудицию. В словах чувствовалась искренняя убежденность – человек действительно верил в то, что говорил. Подобная позиция казалась революционной в стенах школы, где каждый ученик определялся исключительно через родительские регалии и финансовые возможности семьи.

– Вы знаете, где находится кабинет директора? – обратился он к проходящему мимо старшекласснику.

Парень в дорогом пиджаке окинул курьера презрительным взглядом, оценил простую одежду и рабочие руки.

– Прислуга ходит через черный ход, – бросил он небрежно. – Главный вход для людей.

Мирослав не дрогнул.

– Благодарю за информацию о входах, – ответил он спокойно. – Но документы все равно нужно доставить директору лично. Можете подсказать направление?

Тон остался ровным, без вызова или унижения. Достоинство, которое не зависело от внешних обстоятельств или чужого мнения. Старшеклассник, видимо, ожидал раздражения или заискивания, но получив невозмутимую вежливость, растерялся. Несколько секунд смотрел на курьера, пытаясь понять, насмехается ли тот над ним или действительно воспринимает грубость как полезную информацию.

– Третий этаж, – буркнул он наконец. – Центральная лестница, направо.

– Кабинет директора на третьем этаже, – сказал Мирослав Соне, когда старшеклассник ушел. – Хотите составить компанию? Может быть, по дороге найдем ваш следующий урок.

Предложение прозвучало без намека на флирт или попытки познакомиться поближе. Просто человеческое участие, готовность помочь новичку сориентироваться в незнакомом месте. После утра, проведенного среди холодных взглядов и скрытых угроз, подобная простота показалась Соне глотком свежего воздуха.

По дороге к директорскому кабинету они проходили мимо открытых дверей классов. Математика в 10-А: ученики решали задачи на интерактивных досках размером со стену кинотеатра, каждое рабочее место оборудовано персональным компьютером последней модели. Химия в 9-Б: лаборатория напоминала научный центр – современные приборы, реактивы в герметичных контейнерах, вытяжки с автоматическим управлением. Биология в 11-В: вместо засушенных гербариев – живые растения в климатических камерах, микроскопы с возможностью трансляции изображения на большой экран. Оборудование стоило дороже, чем годовой бюджет обычной районной школы, но использовалось как нечто само собой разумеющееся.

– Впечатляет, – заметил Мирослав, глядя на роскошные кабинеты. – Наверное, здесь дают действительно качественное образование.

– Пока не знаю, – призналась Соня. – Первый день. Но люди здесь какие-то… странные.

– Странные как?

– Слишком взрослые для своего возраста. И все время говорят намеками, как будто знают что-то, чего не знаю я.

Мирослав остановился возле витрины с фотографиями выпускников. Лица успешных людей, закончивших школу в разные годы, смотрели с портретов строгими, уверенными взглядами. Министры, банкиры, владельцы корпораций – все как на подбор имели аристократические черты и выражение холодного превосходства. Под каждой фотографией значилось краткое перечисление достижений: «Владелец медиаимперии», «Председатель совета директоров», «Министр экономического развития».

– Знаете, что меня поражает в подобных портретах? – тихо сказал он. – Все выглядят одинаково. Не внешне, а… внутренне. Как будто их научили одному выражению лица, одной манере держаться.

Соня присмотрелась внимательнее. Действительно – при всем различии возраста, пола и внешности, во взглядах выпускников читалось что-то общее. Холодная уверенность в собственном превосходстве, привычка командовать и быть беспрекословно выслушанными. Словно всех учили не только предметам школьной программы, но и особой манере поведения, специальному коду, по которому свои узнают своих.

– Может быть, успех приходит к людям определенного типа? – предположила она.

– Или людей определенного типа создают в школах вроде вашей, – ответил Мирослав задумчиво.

Фраза повисла в воздухе, создавая неприятное ощущение. Получается, личность можно сформировать искусственно? Воспитать детей по заранее разработанному плану, превратив их в копии друг друга? Тогда все странности поведения одноклассников приобретали новый смысл – не индивидуальные особенности, а результат систематического воздействия.

Кабинет директора располагался в конце коридора, за массивными дубовыми дверьми с бронзовыми ручками. На табличке значилось: «Виктор Леонидович Макаренко, директор». Мирослав постучал и через несколько секунд услышал приглашение войти. Соня хотела остаться в коридоре, но любопытство оказалось сильнее осторожности – она проскользнула следом за курьером.

Кабинет поражал размерами и роскошью. Потолки высотой не менее четырех метров, окна от пола до потолка с видом на центр города, библиотека с книгами в кожаных переплетах. Рабочий стол размером с теннисный корт, кресла из натуральной кожи, ковер ручной работы, который стоил как дорогая машина. На стенах висели дипломы и награды, портреты с известными политиками, фотографии с официальных мероприятий. Но больше всего внимания привлекала коллекция статуэток на полках – древние божества, мифологические существа, абстрактные композиции из дорогих металлов и камней. И везде те же символы: глаза в треугольниках, пирамиды, переплетенные геометрические фигуры.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти пяти, с седыми волосами и проницательными глазами. Костюм сидел идеально, галстук завязан безупречным узлом, часы на запястье стоили как квартира в центре города. Движения были размеренными, каждый жест продуман и элегантен. При появлении курьера он не поднялся из кресла, лишь кивнул, давая понять, что визитер может приблизиться.

– Документы от министерства цифрового развития, – сказал Мирослав, протягивая запечатанный конверт.

– Благодарю, – директор взял конверт, но не спешил его вскрывать. – Новый министр быстро наводит порядок в ведомстве.

В тоне звучало одобрение, смешанное с чем-то еще – возможно, удовлетворением от того, что планы развиваются согласно ожиданиям.

– А вы, молодая леди, – директор обратился к Соне, – наша новая ученица. Соня Михайлова, если не ошибаюсь.

– Да, – подтвердила она, удивляясь тому, что директор знает ее в лицо. – Первый день в школе.

– Знаю. Мы тщательно готовились к вашему прибытию. – Виктор Леонидович открыл ящик стола и достал небольшую коробочку. – Добро пожаловать в семью «Ломоносов Академи».

В коробочке лежал браслет – такой же, как у всех одноклассников, только особенный. Металл переливался золотом и серебром одновременно, символы выгравированы с ювелирной точностью, в центре красовался камень, который менял цвет в зависимости от угла зрения. На первый взгляд – красивое украшение, но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что внутри встроена сложная электроника.

– Что за устройство? – спросила Соня.

– Умный браслет нового поколения, – пояснил директор. – Следит за здоровьем, напоминает о расписании, помогает ориентироваться в школе. И предоставляет доступ к нашему образовательному приложению «Судилище».

Название приложения прозвучало торжественно, как титул древнего божества.

– Судилище?

– Уникальная разработка наших программистов. Помогает ученикам развивать критическое мышление, учиться принимать сложные решения, оценивать поступки людей с разных точек зрения. Своего рода интерактивный курс по этике и философии права.

Объяснение звучало разумно, но что-то в интонации директора заставляло насторожиться. Слишком гладко, слишком отрепетированно – как рекламный текст, заученный наизусть. А учитывая утренние намеки Арианны, приложение могло оказаться чем-то совершенно иным.

– Надевайте, – предложил Виктор Леонидович. – Браслет автоматически настроится под ваши биометрические показатели.

Соня взяла устройство. Металл был теплым, несмотря на то что лежал в прохладном кабинете. Когда она застегнула браслет на запястье, экран мигнул голубым светом, затем зеленым. На дисплее появилась надпись: «Добро пожаловать, Соня. Инициализация завершена. Доступ к Судилищу активирован».

– Превосходно, – улыбнулся директор. – Теперь вы полноправный член нашего сообщества.

Слово «сообщество» прозвучало значимо – не школьный коллектив, а нечто более серьезное и обязывающее.

Мирослав молча наблюдал за происходящим. В его глазах мелькнуло выражение, которое Соня не успела разгадать – тревога? Или просто любопытство? Курьер явно понимал больше, чем показывал, но предпочитал держать мысли при себе.

– Увидимся позже, – сказал он Соне на прощание, и в голосе прозвучала какая-то особенная интонация. Не обычная вежливость, а намек на то, что встреча была не случайной.

Выйдя из кабинета, Соня почувствовала, как браслет слегка вибрирует на запястье. На экране появилось уведомление: «Новое дело в Судилище. Требуется ваше решение». Пальцем она коснулась дисплея, и приложение открылось.

Интерфейс выглядел стильно и современно – черный фон, золотые символы, иконки в виде древних весов правосудия. Главная страница называлась «Зал суда», разделы – «Активные дела», «Архив решений», «Рейтинг судей». В углу экрана светился значок с цифрой 1 – непрочитанное уведомление.

Соня открыла раздел «Активные дела».

ДЕЛО №2847: «Предательство или справедливость?»

Ученица 10-А класса Катя Смирнова заметила, что одноклассница списывает на контрольной по математике. Катя знает, что девочка из небогатой семьи, а хорошие оценки нужны ей для получения стипендии. Однако списывание нарушает правила честной конкуренции и дает незаслуженное преимущество.

Вопрос: Должна ли Катя сообщить о списывании учителю?

Варианты решения: А) Сообщить – справедливость превыше всего Б) Промолчать – сочувствие к трудной ситуации В) Поговорить с нарушителем наедине

Текущие голоса: А – 23, Б – 8, В – 31

Ваш голос повлияет на окончательное решение

Описание выглядело как обычная этическая дилемма из учебника обществознания. Но почему реальная ситуация с живыми людьми превращена в игру с голосованием? И кто принимает «окончательное решение» – администрация школы? Сами ученики? Или некий алгоритм, анализирующий мнение большинства?

Соня выбрала вариант В – поговорить с нарушителем наедине. Подход казался наиболее гуманным: дать человеку шанс исправиться самостоятельно, не прибегая к официальным санкциям. Однако после подтверждения выбора на экране появилась неожиданная информация:

Ваше решение учтено. Рейтинг справедливости: +2 балла. Рейтинг лояльности: +1 балл. Рейтинг жесткости: -1 балл.

Персональный профиль обновлен.

Приложение составляло психологический портрет каждого пользователя? Анализировало склонности к различным типам поведения? И зачем подобная информация администрации школы – для воспитательной работы или для чего-то более серьезного?

Следующий урок – обществознание – проходил в необычном кабинете. Вместо традиционных парт ученики сидели в креслах, расположенных полукругом, как в античном амфитеатре. На стенах висели портреты великих философов и правителей: Платон соседствовал с Наполеоном, Аристотель – с Макиавелли, Сократ – с Бисмарком. В центре зала возвышалась кафедра, украшенная резьбой в виде переплетенных символов власти – скипетры, короны, весы правосудия.

Учитель оказался молодым мужчиной лет тридцати, с острым умным лицом и пронизывающим взглядом. Одет строго, но со вкусом – костюм сидел идеально, галстук подобран в тон, часы на запястье дорогие, но неброские. Говорил он негромко, однако каждое слово звучало весомо, заставляя учеников внимательно слушать.

– Сегодня мы обсуждаем природу власти, – объявил он. – Кто может дать определение власти?

Руки взлетели вверх, ученики наперебой предлагали варианты:

– Способность принуждать к подчинению! – Право принимать решения за других! – Возможность влиять на ход событий!

– Неплохо, – кивнул учитель. – Но подобные определения описывают лишь внешние проявления. Настоящая власть глубже. Она заключается в способности формировать мышление людей, определять их ценности, создавать реальность, в которой они живут.

Фраза заставила Соню задуматься. Получается, самая эффективная власть – невидимая? Когда люди считают свои мысли и желания собственными, не подозревая о внешнем влиянии? Тогда все странности школы – символы, приложения, особая атмосфера – приобретали новый смысл.

– Приведите примеры подобной власти, – предложил учитель.

– Реклама! – выкрикнул кто-то. – Заставляет покупать ненужные вещи.

– СМИ! – добавил другой голос. – Формируют общественное мнение.

– Образование, – тихо сказала Арианна, и все повернулись к ней. – Школа определяет, что дети будут считать истиной, какие ценности примут, как будут видеть мир.

Учитель одобрительно кивнул:

– Блестящий ответ, Арианна. Именно образование – самый мощный инструмент власти. Тот, кто контролирует процесс обучения, формирует будущее общества.

– А кто контролирует образование? – спросила Соня.

Вопрос прозвучал громче, чем она планировала. Класс затих, все взгляды устремились на новенькую. Учитель внимательно посмотрел на нее, словно оценивая готовность к серьезному разговору.

– Хороший вопрос, – сказал он наконец. – Официально – государство через министерства и ведомства. Неофициально – те, кто определяет политику государства. А кто определяет политику?

– Избранные народом представители? – неуверенно предположил кто-то.

– Наивно, – отрезала Арианна. – Политики – лишь лица, которые показывают публике. Настоящие решения принимают люди, которых никто не выбирал. Которые действуют из тени, но контролируют все ключевые процессы.

– И кто же подобные люди? – продолжила расспросы Соня.

– Те, кто обладает истинным знанием, – ответил учитель. – Кто понимает законы истории, психологии масс, экономики. Кто способен мыслить столетиями, а не избирательными циклами. Элита в изначальном смысле слова – лучшие из лучших.

Слова звучали логично, но что-то в подобной логике пугало. Получается, демократия – иллюзия? Народ думает, что выбирает судьбу страны, а на самом деле все решает узкий круг «посвященных»? И дети элитных семей с детства готовятся стать частью подобной системы?

После урока Соня решила найти Леру – единственную одноклассницу, которая казалась живым человеком среди красивых кукол. Девочка сидела в библиотеке за столиком в дальнем углу, листала учебник по литературе, но взгляд блуждал по страницам, не задерживаясь на словах. Лицо выражало тревогу, руки слегка дрожали – все признаки стресса, который пытались скрыть под маской спокойствия.

– Привет, – тихо сказала Соня, присаживаясь рядом. – Как дела?

Лера вздрогнула, как от неожиданного звука.

– А, привет… Нормально все.

Голос звучал механически, как заученная фраза. Девочка явно испытывала сильное эмоциональное напряжение, но пыталась его скрыть. Под глазами залегли тени, руки покрывали небольшие синяки – может быть, от неловкости, а может быть, от чего-то более серьезного.

– Лера, у тебя все в порядке? – настойчиво спросила Соня. – Ты выглядишь расстроенной.

– Просто устала. Много домашних заданий, – отмахнулась та, но глаза заблестели от непролитых слез.

Соня заметила, что браслет на руке подруги мигает красным светом. На экране появлялись какие-то уведомления, но Лера поспешно прикрывала дисплей рукой, не давая прочитать сообщения.

– Что там? – кивнула Соня на браслет.

– Ничего особенного, – быстро ответила Лера. – Просто… напоминания.

Но тон выдавал ложь. Девочка боялась даже взглянуть на экран, как будто там содержалась информация, способная причинить боль. Или угроза, которую нельзя игнорировать.

В библиотеку вошел Максим.

Лера мгновенно преобразилась – спина выпрямилась, на лице появилась натянутая улыбка, руки перестали дрожать. Словно включился внутренний механизм, заставляющий играть роль счастливой девочки. Но в глазах мелькнул страх – быстрый, как тень от облака, но достаточно заметный для внимательного наблюдателя.

– Солнышко, – мягко позвал Максим, подходя к их столику. – Ты обещала помочь мне с заданием по истории.

– Да, конечно, – поспешно согласилась Лера, захлопывая учебник литературы. – Я совсем забыла.

– Ничего страшного, – улыбнулся он, но улыбка не коснулась глаз. – Просто в следующий раз постарайся лучше помнить о своих обещаниях.

Фраза прозвучала как упрек, обернутый в мягкую форму. Лера кивнула виновато, словно действительно совершила серьезную ошибку. Соня наблюдала за их взаимодействием с растущим беспокойством – слишком много контроля с его стороны, слишком много покорности с ее стороны для здоровых отношений.

– Соня, – обратился к ней Максим, – а вы уже освоились в нашей школе? Нашли приложение «Судилище»?

– Да, попробовала одно дело.

– И какое впечатление?

– Интересно, – осторожно ответила она. – Но странно превращать реальные ситуации в игру.

Максим рассмеялся – звук был красивым, но холодным.

– Жизнь и есть игра, Соня. Игра, в которой есть правила, роли, победители и проигравшие. «Судилище» просто помогает понять подобные правила, научиться играть эффективно.

– А если кто-то не хочет играть?

– Тогда он становится пешкой в чужой игре, – ответил Максим с уверенностью человека, который никогда не сомневался в своей правоте. – Мир не оставляет места для наивности.

Лера слушала их разговор молча, но Соня заметила, как девочка сжимает руки в кулаки под столом. Видимо, подобные философские рассуждения о жизни-игре имели для нее личное, болезненное значение.

Максим увел Леру, но перед уходом бросил на Соню долгий, оценивающий взгляд. В глазах читался интерес – не романтический, а холодно-аналитический. Словно он изучал новый объект, решая, как лучше его использовать в собственных целях.

Оставшись одна, Соня решила исследовать библиотеку. Помещение поражало размерами – несколько залов, соединенных арочными проходами, полки от пола до потолка, заполненные книгами на разных языках. Классическая литература соседствовала с философскими трактатами, исторические хроники – с современными исследованиями по психологии и социологии. Но больше всего внимания привлекал закрытый отдел в дальнем углу – за стеклянными дверьми виднелись полки с особенными томами.

Табличка гласила: «Специальная коллекция. Доступ по разрешению администрации».

Через стекло Соня разглядела корешки книг с названиями на латыни, древнегреческом, иврите. «Corpus Hermeticum», «Sepher Yetzirah», «Clavicula Salomonis» – названия звучали загадочно и торжественно. Рядом стояли современные издания: «Психология масс», «Технологии влияния», «Социальная инженерия». Коллекция объединяла древние знания о власти и современные методы управления сознанием.

– Интересуетесь запретной литературой? – раздался знакомый голос.

Соня обернулась и увидела Мирослава. Курьер закончил свои дела в школе, но почему-то не ушел, а бродил по коридорам. В руках у него была книга – тонкий том в темной обложке.

– Запретной?

– Ну, не совсем запретной, – улыбнулся он. – Просто недоступной для непосвященных. Хотя границы между «недоступным» и «запретным» часто размыты.

– А вы читали подобные книги?

– Некоторые, – кивнул Мирослав. – По работе приходится разбираться в разных темах.

– По работе курьера?

– Курьер – подработка, – объяснил он. – Основная деятельность… сложнее.

Он протянул ей книгу, которую держал в руках. На обложке значилось: «Символы власти: от древности до наших дней». Автор – профессор Андрей Королев, специалист по истории тайных обществ.

– Мой отец написал подобное исследование, – пояснил Мирослав. – Изучал связи между древними символами и современными структурами власти. Очень… познавательно.

Соня взяла книгу. Страницы пахли типографской краской и чем-то еще – возможно, табаком или старой кожей. На форзаце стояла дарственная надпись: «Мирославу – продолжай искать истину, несмотря на опасности. Папа.»

– Опасности? – переспросила она.

– Некоторые истины люди предпочитают держать в тайне, – ответил Мирослав, и в голосе прозвучала грусть. – Особенно те, кто получает выгоду от всеобщего неведения.

– А ваш отец?..

– Умер два года назад. Официально – сердечный приступ. Неофициально… – он пожал плечами. – Кто знает.

В словах слышалась боль, но без самопожалания или желания вызвать сочувствие. Просто констатация факта, с которым пришлось смириться. Но Соня уловила в интонации нечто большее – подозрение, что смерть отца могла быть не случайной.

– Можно взять почитать? – спросила она, показывая на книгу.

– Конечно. Но будьте осторожны, – предупредил Мирослав. – Знания могут быть опасными, особенно для тех, кто начинает задавать неудобные вопросы.

Фраза прозвучала как предупреждение, но в то же время как приглашение к поиску истины. Соня чувствовала, что молодой человек знает о школе, о ее семье, о происходящих событиях гораздо больше, чем показывает. Но пока не готов открыться полностью – возможно, проверяет ее готовность к серьезным откровениям.

Вечером, в роскошной спальне на 47-м этаже, Соня открыла книгу отца Мирослава. Первая глава называлась «Преемственность символов: от египетских жрецов до современных корпораций». Текст был академическим, насыщенным ссылками и историческими фактами, но читался легко благодаря ясности изложения.

«Символ всевидящего ока в треугольнике впервые появился в Древнем Египте как изображение глаза бога Гора. Жрецы использовали его для обозначения божественного знания, недоступного простым смертным. Позднее символ перекочевал в различные тайные общества – от александрийских мистерий до средневековых алхимиков.

Особенное развитие получил в XVIII веке, когда масонские ложи превратили око Провидения в главный элемент своей символики. Но настоящий расцвет символа начался в XX веке, когда его стали использовать крупные корпорации, правительственные структуры, международные организации.

Современные исследования показывают, что люди на подсознательном уровне воспринимают подобные символы как знаки власти и подчиняются их воздействию без осознания происходящего процесса…»

Соня отложила книгу и посмотрела на кулон, лежащий на прикроватной тумбочке. Глаз в треугольнике смотрел на нее, как живой. Получается, украшение – не просто знак принадлежности к элите, а инструмент психологического воздействия? Способ заставить окружающих подсознательно признать власть носителя?

Браслет на запястье вибрировал, сигнализируя о новом уведомлении. На экране появилось сообщение:

«Новое дело в Судилище требует срочного решения. Категория: Высокая важность. Участники: ученики вашего класса.»

Соня открыла приложение. Интерфейс изменился – теперь фон был не черным, а темно-красным, символы мерцали золотым светом. Создавалось впечатление торжественности и опасности одновременно.

ДЕЛО №2851: «Исчезновение или предательство?»

Ученица 11-Б класса Катя Лебедева не появляется в школе уже третий день. Ее родители утверждают, что дочь больна, но одноклассники видели ее вчера в торговом центре в компании незнакомых людей. Катя известна как отличница и примерная ученица, однако в последнее время начала задавать неудобные вопросы о школьных порядках и критиковать систему образования.

Обстоятельства дела: – За неделю до исчезновения Катя пыталась получить доступ к закрытому разделу библиотеки – Она отказывалась участвовать в голосованиях «Судилища», заявляя, что подобные решения должны принимать взрослые – В день исчезновения в ее шкафчике нашли записку: «Если со мной что-то случится, ищите истину в символах»

Вопрос: Что произошло с Катей Лебедевой?

Варианты: А) Сбежала из дома из-за конфликта с родителями Б) Была исключена из школы за нарушение дисциплины В) Стала жертвой несчастного случая Г) Исчезла по неизвестным причинам, связанным с ее расследованием

Ваш выбор повлияет на дальнейшие действия администрации школы

Описание заставило сердце забиться чаще. Катя Лебедева – реальный человек, одноклассница, которая задавала те же вопросы, что мучили Соню. И теперь девочка исчезла при загадочных обстоятельствах. Случайность? Или предупреждение тем, кто слишком много интересуется школьными тайнами?

Соня выбрала вариант Г – исчезновение связано с расследованием. Интуиция подсказывала, что подобная версия ближе всего к истине. Но после подтверждения выбора на экране появилась тревожная информация:

Ваше решение зафиксировано. Рейтинг подозрительности: +5 баллов. Рейтинг лояльности: -3 балла. Статус: «Требует наблюдения».

Предупреждение: Чрезмерная любознательность может быть опасна для вашего благополучия

Приложение угрожало ей? Открытым текстом предупреждало о последствиях неправильных ответов? Значит, «Судилище» – не образовательная игра, а система контроля и влияния на учеников. Способ выявить тех, кто не готов слепо подчиняться правилам системы.

Соня быстро выключила браслет и сняла его с руки. Устройство продолжало слабо светиться даже в выключенном состоянии – видимо, внутри работали датчики, которые нельзя было отключить полностью. Получается, каждое движение, каждое слово, каждая эмоция фиксируются и анализируются? Тогда приватность становится иллюзией, а контроль – тотальным.

Девочка подошла к окну и выглянула наружу. На крыше соседней башни снова собирались люди в темных одеждах. На подобном расстоянии лица разглядеть было невозможно, но движения выдавали ритуальный характер происходящего. Фигуры выстраивались в геометрические узоры, поднимали руки к небу, совершали синхронные жесты. В центре группы кто-то держал светящийся предмет – возможно, факел или специальный фонарь.

Соня взяла бинокль, который нашла в ящике письменного стола (видимо, предыдущие жильцы тоже интересовались происходящим на соседних крышах). Приблизив изображение, она увидела детали церемонии: люди носили одинаковые маски, скрывающие лица, на одежде поблескивали знакомые символы – глаза, треугольники, пирамиды. В руках участники держали какие-то предметы – возможно, амулеты или ритуальные инструменты.

Самое странное – среди участников она узнала нескольких взрослых из школы. Директор Макаренко стоял в центре круга, рядом с ним – учитель истории, завуч Елена Викторовна. Все они участвовали в церемонии как равные, без признаков субординации, которая существовала в школьных стенах. Словно здесь, на крыше, действовали другие правила, более древние и значимые, чем официальная иерархия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.