Соня Вишнякова
Развод. Я тоже от тебя устала

Глава 1

Осторожно натираю на мелкой тёрке кусочек пармезана. Сегодня ужин делаю сама – обещала мужу Карбонару.

Эдик сказал, что сегодня закончит пораньше, мы поужинаем и поедем к Боливину, его партнёру.

Там будет чисто фуршет, поэтому лучше, чтобы Эдик не был голодным – он не любит приходить на приём и брать еду с подносов. Брезгует.

Мой муж перфекционист и во всём видит недостатки.

Я люблю его таким, какой он есть, и практически не вижу недостатков в нём. Разве что только один, но и с ним мне пришлось смириться.

Однажды я поняла, что мне придётся это принять. Когда приняла – стало легче жить.

Зазвонил телефон. Я вытерла о салфетку руки и нажала на зелёную трубку.

– Тома, я на ужин не приду, задерживаюсь сильно. Приезжай сразу к Боливину.

– Но ты же будешь голодный.

– Ничего, я перекушу. Уже заказал еду из ресторана.

– Хорошо, – соглашаюсь, но слегка раздражённо моргаю, глядя на уже раскатанную и порезанную лапшу, смахиваю с пальцев остатки муки.

– Жду тебя у дома Боливина.

– А что надеть?

– Надень что-то синее, под цвет моей рубашки.

– Ладно.

– Всё, до встречи, – он отключился.

Я медленно положила телефон на столешницу.

Опустила руки и почти две минуты стояла, глядя на зеркальную поверхность плиты.

Не хочу ничего думать. Привыкла ни представлять, ни допускать в свою голову разных мыслей, от которых будет только хуже.

Так легче.

Так я живу уже много лет.

Пришлось полностью свернуть готовку, убрать продукты. Нарезанную лапшу выкинула в мусор. Ветчину и сыр закрыла в контейнеры, сунула в холодильник. Убрала коврик, смахнула муку с поверхности и пошла к раковине, вымыть за собой посуду.

Можно было поставить в посудомоечную машину, но тогда мне придётся ждать, чтобы всё помылось, и потом протереть каждую тарелку салфетками. А помыв под краном, я могу сразу вытереть и протереть – тем более что использовала я не так много посуды, время ещё есть.

Эдик не любит никаких пятен от воды на тарелках.

После кухни пошла в гардероб. Остановилась напротив стойки со своими платьями. Одежда висит по тонам – красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, синий, чёрный, серый, белый – по гамме, идеально, безупречно.

Остановилась напротив синих платьев, их с десяток. Достала кружевное, цвета индиго, не слишком выбивающееся, но очень подходящее под сегодняшнюю рубашку моего мужа.

Это обязательно. На приёмы я всегда одеваюсь так, чтобы наша с мужем одежда гармонировала. Это введённое им правило многолетней давности, и я его никогда не нарушаю – даже мыслей нет надеть то, что хочется мне.

Все мои платья – от известных дизайнеров, дорогие, но довольно сдержанные.

Эдик не любит вычурные вещи. Он часто повторяет – Жена – это дополнение к мужу, она должна своим видом показывать его статус.

Так же, как показывает статус – марка автомобиля, часов, бирка на костюме, клеймо на подошве, недвижимость в элитном районе – всё это звенья одной цепи.

Стараюсь соответствовать – так требует мой муж.

Я – дополнение к моему мужу.

Надела утягивающее бельё, потом чулки, потом платье, туфли на высоком каблуке. Постояла напротив сумочек, остановилась возле шкафа с украшениями, надела жемчужные серьги и браслет.

Слегка взбила расчёской уложенные утром волосы. Чуть подправила макияж на более вечерний, чуть ярче накрасила губы.

Стою перед огромным зеркалом, смотрю на себя долго, тщательно, оценивающе.

Мне 46. Я стройная, красивая, всё ещё молодая, но… что-то есть потухшее в моём взгляде – лёгкий туман, поволока, за которой не видно радости. Её там просто нет.

Повернулась и пошла к выходу.

Глава 2

Стою у парадного, зябко ёжусь, кутаясь в кашемировое пальто. Сжимаю рукой сумочку, стараюсь не озираться по сторонам, чтобы не выглядеть слишком беспокойной – мол, стою тут одна, а тот, кого жду, сильно опаздывает.

Но я не могу пойти в гости к партнёру мужа без самого мужа.

Почти через 15 минут подъезжает его чёрный Лэнд Ровер.

С облегчением выдыхаю – приехал.

Улыбаясь, делаю шаг навстречу. Эдик машет рукой, чтобы стояла там и не переходила дорогу. Ждёт, пока проедет несколько машин, и, разворачиваясь через двойную сплошную, паркуется у парадного подъезда.

Правила ему не писаны.

– Привет, – подходит, наклоняется, чмокает в щёку.

– Что так долго? Я уже замёрзла.

– Извини, я очень торопился. Столько работы навалилось. С трудом удалось хоть как-то довести на сегодня до логического конца.

– Тебе не кажется, что ты работать стал слишком много?

– А как иначе? Сейчас приходится сильнее барахтаться, чтобы оставаться наверху. Ты же знаешь, как это бывает – только немного зазевался и уже более проворный конкурент сталкивает тебя с вершины. У этой самой «вершины» есть своя цена – время и деньги.

– Может, уже пора немного отдохнуть?

– Ну какой отдых, Тома, – раздражённо взял меня под локоть и повернул к стеклянной двери, которую я чуть не прошла. – Так… давай пару часов тут побудем – и домой, спать. Я устал.

– Так мы вроде и не обязаны тут быть.

– А с партнёрами я где должен знакомиться, по-твоему? Не на улице же. Ты представляешь, что значит приём у Боливина? На таких вечеринках я всегда нахожу нового партнёра.

– Сколько у тебя их уже?

– Да какая разница, лишний партнёр – не лишние деньги. Ты что, уже забыла, в каком районе мы живём и сколько стоят твои шмотки?

– Ну хорошо, я поняла – два часа и уходим.

Мы вошли, швейцар провёл нас к нужным апартаментам.

Дверь только открылась – сразу музыка, смех, голоса, официанты с шампанским, подносы с закусками.

Не успел Эдик снять с меня пальто и отдать подошедшему официанту, как тут же махнул мне, чтобы дальше сама и исчез в толпе.

Неторопливо прошлась по просторному холлу, посмотрела по сторонам в поисках знакомых – и сразу увидела машущую мне рукой Алану.

– Привет! Я думала, мне придётся одной тут скучать. Ты откуда? – я подошла к подруге. – Эдик сказал, тут будут его партнёры, притащил меня с собой.

– Иди сюда, – она потянула меня в уголок, где нас не будут толкать. Прошёл официант с напитками, мы взяли по бокалу. – Ну что, рассказывай, чем занимаешься?

– Чем я могу заниматься? Всё как всегда, никаких перемен, – уныло пожала плечом.

Что у меня может быть нового.

– Ты хотела сказать – всё стабильно. Это же прекрасно, зачем тебе какие-то перемены? У тебя шикарный дом, шикарный муж, превосходный сын. Кстати, как он – ещё не женился?

– Нет. Обещал вот познакомить со своей девушкой.

– Ещё одной?

– Не смотри на меня так.

– Вот везёт человеку. Где мои двадцать лет, когда я меняла парней…

– Да, и мои двадцать лет, когда я вышла замуж…

– Я тебе вообще удивляюсь, как можно было выйти замуж за первого, кто предложил?

– И, однако же, смотри – сколько лет мы живём… Это любовь, не иначе…

– Ну, дай бог, чтобы ещё столько же, – она покосилась в сторону Эдика, и я тоже посмотрела туда.

Он как раз стоит в компании двух мужчин и одной, довольно красивой девушки. Все они о чём-то живо разговаривают, Эдик часто посматривает на девушку и один раз даже осторожно положил ладонь ей на спину, а потом убрал.

– Интересная у них там компания собралась… – дернула бровями Алана.

– Да, я как раз готовила ужин, а он мне позвонил, сказал – собирайся.

– Ты готовила ужин? У вас же есть повар!

– Сегодня хотела приготовить Карбонару сама.

– Ой, если бы у меня был повар, я бы палец о палец не ударила. Но, честно сказать, я и так не особо много готовлю. Чаще ужинаем где-нибудь в ресторане.

– Сходила бы на курсы.

– Ой, нет, готовка – не моё. Если он голоден, пусть ужинает где-то. Я ему не жена и не собираюсь устраивать уютное гнёздышко.

– Тебе что, не хочется, чтобы рядом был любимый человек? – я удивлённо на неё глянула.

– Хочется… иногда. Но потом мне хочется остаться одной. Вот это всё – дом, муж, дети… Не знаю, наверное, это не моё.

Она моложе меня на восемь лет. Два неудачных брака сделали из неё женщину не доверяющую мужчинам. Со времени её развода у Аланы только любовники, причём не самые последние люди в городе. Иногда женатые. Ей так проще, знать, что она никому ничего не должна. Свободные отношения.

– А я уже привыкла к замужеству.

– Ну-у, ты вообще героиня! Я бы не смогла так, как ты.

– Да что здесь геройского – просто живёшь для своих любимых людей, делаешь всё для них…

– Обслуживаешь их.

– Не надо сарказма, я их не обслуживаю, я о них – забочусь.

– Нет, как хочешь это назови, но меня семейное рабство вообще никак не привлекает. Это единственное, что меня останавливает от замужества.

– Но это и есть смысл замужества… забота…

– Если смысл замужества – подтирать задницы, двадцать пять лет кому-то готовить, убирать и стирать, то увольте, я найду смысл в чём-то ещё.

– Ну, ты даёшь! – я засмеялась.

В этот момент мы с подругой снова посмотрели на компанию, в которой Эдик. Он что-то сказал девице, она кивнула, и они вместе отошли в сторону и исчезли за стеной.

Подруга повернулась ко мне:

– Ну что?

– Что?

– Ты это проглотишь?

– А что мне остаётся?

– Ты героиня! Я бы так не смогла, я бы давно закатила скандал.

– Я уже всё это слышала, – говорю тихо.

– И что, ты не собираешься ничего менять?

– Не сейчас, – уклончиво отвечаю.

– Ой, Тома, Тома, если что – я тебя поддержу.

– Ты о чём?

– Ну, если вдруг решишь…

– Я не решу. Что за глупости. Он – мой муж. Всё, на этом давай закончим беседу.

– Как скажешь.

Два часа превратились в три и в четыре. Весь вечер мой муж то исчезал, то появлялся, и всё время я видела его довольное лицо возле этой девицы в красном платье.

Я понимаю недовольство мной подруги, но также она не старается понять меня.

Для себя я давно дала все ответы, и я не хочу ничего менять.

Живу вот так, и меня всё устраивает.

И да, я на многое закрываю глаза.

Глава 3

Машина бесшумно въехала во двор и остановилась.

– Приготовишь мне ванну?

– Конечно, – я кивнула, вышла и направилась к дому.

У крыльца, обернулась и увидела, Эдик что-то пишет в телефоне.

Не стала ничего спрашивать и подходить. Я вообще никогда не лезу в его дела, никогда не сую нос в то, во что не должна его совать. Уже давным-давно знаю своё место здесь, свою роль, обязанности.

Я ничего не хочу менять. Ничего.

Когда через десять минут он вошёл в дом, ванна была уже готова.

– Тебе с солью или с бергамотом?

– Извини, Том, я не буду сейчас принимать ванну, приму душ, – он развернулся и пошёл к себе в комнату.

Да, комнаты у нас тоже разные.

В мою, он давно не заходит.

Давно – это лет пять уже.

Ах, нет, вру, два года назад он пришёл, слегка выпивший, и всё-таки ко мне зашёл. Я тогда уже почти спала, а он о чём-то разговаривал, рассказывал, и я старалась не слушать – о каких-то его душевных переживаниях.

Между делом он быстро мной воспользовался, а потом всё так же грустно ушёл к себе.

Да, мы давно живём как соседи, и этот прошлодвухгодичный секс я вспоминаю как недоразумение и даже как что-то оскорбительное.

Но я всё ещё живу здесь, я всё ещё его жена и мать нашего сына.

Я не могу разрушить тот мир, который мы создали, и в котором сейчас существуем. Кажется, если однажды, когда-нибудь, сумею разозлиться и послать всё к чёртовой матери – этот мир сразу рухнет. Он мгновенно прекратит своё существование.

И я этого боюсь. Мне кажется, именно я – та подпорка, которая всё держит. Убери её, и этот мир разрушится до основания, сравняется с землёй и исчезнет. Как будто не было. Я – человек, который держит все нити в руке, и стоит разжать пальцы – наша семья будет уничтожена.

И от этого мне страшно.

Поэтому я не хочу ничего менять.

Подруга предлагала завести любовника, но это же смешно – с таким мужем как Эдик, заводить любовника нереально.

Да и не хочу я этих обманов, не хочу врать кому-то в глаза – мне это претит.

А то, что Эдуард врёт… Так он почти не врёт, он просто не говорит правды, просто не рассказывает, чем занимается, когда задерживается на работе, не приходит домой, едет куда-то без меня.

Он давно уже ездит везде без меня, и я понимаю, почему – я, это что-то типа мебели в нашем доме или обслуживающего персонала.

Постояла над набранной ванной с мыльными шариками и ароматическим маслом, сунула руку в воду, дёрнула за цепочку – и вода начала медленно убывать.

Уже привыкла, настроение моего мужа всё время меняется. А я выполняю всё, что он хочет.

Хотел принять ванну – пожалуйста.

Передумал – нет проблем.

Заказал Карбонару – отлично. Не вопрос. Сделаю.

Перехотел – ничего страшного. В другой раз.

Я даже не высказываю своё недовольство, потому что считаю, он имеет право делать выбор, а потом его отменять.

Он имеет на это право.

Пошла к себе в комнату.

– Тома! – услышала, зовёт.

Не успела снять туфли – пошла в них, стуча каблуками.

– Боже, сними ты уже эти туфли! У меня голова раскалывается за сегодняшний день.

Пришлось снять прямо перед ним.

– Что ты хотел? – смотрю на мужа, улёгшегося в одежде на диван.

Ощущаю себя круглосуточной горничной. Вроде привыкла и всё равно порой коробит.

– Слушай, приготовь мне, пожалуйста, на завтра чемодан.

– Куда ты едешь?

– Мне нужно на пару дней уехать – партнёры собираются за городом, на даче Снявского.

– А зачем тебе чемодан? Возьми сумку.

– Да, правда, лучше сложи в сумку… чемодан не надо.

– А что положить?

– Ну, я думаю, там будет гольф, что-то такое для отдыха.

– Плавки, шорты, футболки, поло.

– Да-да, именно.

Он уселся, расставил ноги, раскинул руки.

Посмотрел на меня и тут же отвёл взгляд. Словно неприятно смотреть на меня.

Да, я знаю, что он давно уже ничего ко мне не чувствует. Да и я к нему, наверное, тоже.

Хотя нет – если бы он вёл себя как-то иначе, мне кажется, мы бы неплохо ладили.

Если бы спали в одной спальне, может быть, чаще занимались любовью.

Ну, он давно ограничил меня от себя, провёл черту, за которую я не имею права переступать.

Вначале пыталась сопротивляться, но он жёстко поставил меня на место, однажды сказав, что если мне что-то не нравится, мы можем развестись.

Такой фразы я не ожидала от любимого мужа, но он чётко дал мне понять, что теперь всё будет по-другому. В тот момент я поняла, что он с лёгкостью выгонит меня за порог.

Условия поменялись, и я согласилась на эти условия.

Отчасти понимаю почему…

Потому что обеспеченная жизнь затягивает, словно болото. Она тоже требует некоторых жертв.

Когда-то мы были молоды и бедны. Потом Эдик закончил университет, поступил на работу в хорошую компанию, и вот через 15 лет он – главный партнёр в этой компании.

Он мой муж. Мы вместе многое преодолели. Да отношения наши немного стали другими, но от этого мы не перестали быть супругами, родителями.

И конечно, я не хочу освобождать место для какой-то молодой пигалицы, которую он моментально найдёт. Пусть лучше так, пусть всё происходит где-то за моей спиной, не на моих глазах. Хорошо, что хотя бы в этом он соблюдает какие-то правила.

– Что-то ещё? – спросила, прежде чем выйти.

– Нет, всё, спасибо. Ты можешь идти.

То самое чувство, как будто я прислуга. Машина для выполнения приказаний.

Я нагнулась, подняла свои туфли, повернулась, чтобы идти в гардеробную, но почему-то задержалась. Что-то засвербело в горле до щекотки, захотелось не прокашляться, а что-то такое сказать… и внутри вспыхнуло… слова Аланы вспомнились – «Ты это проглотишь?»

Обернулась.

– Ты хотя бы при людях вёл бы себя прилично.

– Не понял, – он медленно повернул голову, уставился на меня немигающим взглядом.

– Всё ты понял, – хотела уйти.

– А ну, вернись!

Я остановилась в проёме. В глаза ему не смотрю, но почему-то стало так мерзко.

– Что ты сказала? – встал с дивана.

– То, что ты отчётливо услышал, – не моргая, глядя в стену.

– А кого мне трогать, тебя что ли? Тебя что ли трогать? – он положил мне на плечо ладонь, с силой сжал и повернул меня к себе. – Или ты хочешь развестись? – нагнулся, заглядывает мне в глаза. – Хочешь?

– Нет. Не хочу. Но ты бы мог проявить уважение к собственной жене. Ты прилюдно меня унижаешь, лапая всех этих…

– Кого «этих»?

– Я не знаю, кого ты там за талию тискал, с кем выходил пообжиматься…

– Не знаешь – вот и не знай. Твоё место – маленькое, сиди не высовывайся. Если, конечно, хочешь жить в этом доме, носить вот эти вот тряпки, – он схватил меня за платье, есть блюда высокой кухни приготовленные поваром, спать на шёлковых простынях, которые тебе не приходится даже менять, за тебя тут всё делается. И ты ещё будешь мне рот открывать – кого я там тискаю… А ты ничего не попутала, Тамара? Я ведь могу попросить тебя отсюда на раз-два! – дёргает за плечо и ещё ближе приближает лицо.

– Я твоя жена. Ты забыл? – слабая попытка достучаться до его прошлого сознания, ещё не изменённого деньгами.

– Это только название, Тома. От жены в тебе уже ничего не осталось. Так – экономка. Я только из жалости позволяю тебе тут жить, не выгоняю… как хороший хозяин. Пойми это, наконец, своими куриными мозгами. Ты тут на иждивении, из жалости. На самом деле я очень устал от тебя, Тамара. Очень устал.

– Если бы не сын…

– Сын давно вырос, Тома. Он живёт своей жизнью, а я – своей, ты – своей. Если не уходишь – значит, всё тебя устраивает. И не нужно мне нравоучения устраивать.

– Извини, – говорю, глядя в пол, понимая, что очень далеко, рискованно далеко зашла.

– Так-то лучше. Иди и собирай мне сумку. Я и так от тебя много не требую, спасибо бы сказала.

– Значит, любви больше нет? – зачем-то спрашиваю и ещё более усугубляю.

– Какой любви, Господи, ты о чём вообще сейчас говоришь? Боже, она всё о какой-то любви…

– Я тебя поняла, – кивнула и пошла из его комнаты.

– Она о любви… фантазёрка, – слышу, говорит сам с собой, усмехается.

Глава 4

Утром он взял собранную сумку и, попрощавшись, махнул рукой мне, стоящей на крыльце.

На выходных мы отпускаем прислугу – у них тоже выходной. Чаще всего в субботу воскресенье остаюсь одна. Пользуюсь этими днями, чтобы съездить к маме или погулять с подругой, но чаще брожу по пустому дому и что-нибудь делаю по хозяйству.

Сегодня решила поехать к маме. Ей семьдесят пять, и она живёт на другом конце города, в своей небольшой однокомнатной квартирке.

Муж сказал, что в нашем доме моей маме не место. Его будет раздражать, если тут будет вечно ходить какая-то старая перечница и давать ему мудрые советы. Поэтому моя мама с нами не живёт.

Да и сама она не особо горит желанием поселиться в нашем большом доме – ей гораздо спокойнее, когда, как она сказала – «сама себе хозяйка. А не ходить по струнке под строгим взором моего мужа».

– Что-то ты какая-то сегодня грустная… хотя в последнее время это вошло у тебя в привычку, – мама наливает чай.

– Что именно?

– Эта грусть в твоих глазах, она как будто непреходящая болезнь. Такое впечатление, что ты смертельно больна – такая тоска у тебя в глазах, Тома.

– Не придумывай, – беру чашку.

– А я и не придумываю. Ты на себя в зеркало посмотри – сама всё увидишь. Что у вас там опять произошло?

– Да что у нас может произойти? Всё как обычно.

– Понятно. Но я тебе хочу сказать, Тома, что это ещё лучше, чем у некоторых. Вон у Машки, муж Зинку колошматит почём зря. А у Турецких, она его всё время кодирует, но он всё равно раскодируется, каждый раз.

– Мам, опять ты мне в пример каких-то маргиналов ставишь! Эдик же не маргинал.

– А он ещё и похуже – абьюзер!

– Да почему он абьюзер?

– Да потому что превратил тебя в служанку. А ты и согласна.

– Ничего он меня не превращал ни в кого, я нормально живу, у меня нормальная жизнь.

– Ой, только матери не ври… "нормальная". Это она может и нормальная, только с какой стороны посмотреть.

– Ну и что ты предлагаешь?

– А я ничего не предлагаю, ты сама должна всё для себя решить – либо вот так и до старости он тебя будет гонять по дому из-за того, что полотенца неправильно повесила, либо, Тома, надо что-то менять!

– Мама, мне сорок шесть лет, что я могу поменять?

– Ой, вспомни фильм… вон Алентова…

– Ах, да-да, знаю, знаю – "В сорок лет жизнь только начинается".

– Ну вот, я тебе как мать советую – если сейчас что-то не изменишь, то уже всё, никогда не изменишь. Потому что ты трусливая, боишься – шаг влево, шаг вправо – Эдичка же тебя будет ругать. Ты должна один раз и основательно поставить его на место, – мама очень живо воспринимает мою семейную жизнь.

Она как никто знает, что значит, когда муж неверный.

– А твой Эдичка, он уже даже не прикрываясь от тебя гуляет!

– Да с чего ты взяла?

– С чего взяла… с того… видели добрые люди, рассказали!

– Мам, одно дело, когда мужчина тихонько погуливает, и другое, когда он заводит постоянную любовницу.

– То есть то, что он постоянно погуливает, тебя уже вообще не смущает?

– Мам, давай о чём-нибудь другом поговорим? Я не могу всё время, когда к тебе приезжаю, разговаривать об Эдике.

– Давай поговорим, – мама обиженно откусила печенье. – Что там сын твой? Звоню ему, он вечно занят.

– Собирался на днях приехать, с девушкой познакомить.

– Да, были у меня недавно. На вид хорошая девочка, спокойная. Вот сыну твоему такая спокойная и нужна – прямо как ты. Сначала поживут в любви… спокойно, а потом он, загуляет, как твой муж. Так и будет, – отпивает глоток чая.

Мама моя обычно не церемонится и не таится, говорит что думает.

– Мам, ну ты уже прямо на годы вперёд видишь!

– Конечно вижу! Он весь в твоего Эдика – характер точно такой же.

– Разве это плохо?

– Не плохо, но если он с женщинами точно так же будет поступать, это совсем нехорошо.

– Ну вот, опять ты про Эдика! Расскажи лучше, что там у тебя с анализами, а то всё время этой темы избегаешь!

– Ой, Тома, про анализы лучше не спрашивай! Если все их вот так вот сложить и посмотреть, это значит – я уже умерла.

– Мам, ты шутница! – смеюсь.

– Ну а что? Получается, по всем анализам я уже не должна эту землю топтать. Верить им вообще нельзя, так же как твоему мужу!

– Ну хорошо, ладно, пойду я. Мне ещё надо продуктами закупиться на следующую неделю. Хочу заехать в супермаркет.

– Ты смотри, осторожно там за рулём езди – столько сумасшедших сейчас на дорогах.

– Я очень стараюсь, мама, очень стараюсь.

С мамой попрощалась, вышла на улицу, уже вечереет.

Подхожу к своей машине, "пикаю" сигнализацию, сажусь за руль.

Несколько секунд смотрю сквозь лобовое стекло. Все вокруг словно специально постоянно твердят о моём муже, о моей жизни. Не оставляют меня в покое. Будто видят то, чего не вижу я и – предупреждают об опасности, которую я в упор не замечаю. Они тыкают меня носом как нашкодившего котёнка, указывают, что я делаю неверно.

И никому из них невдомёк, что я не хочу ничего менять. Я боюсь что-то менять. Боюсь остаться совершенно одна – как моя мама сейчас. Я не хочу вот такой одинокой старости, но чувствую, она у меня будет.

Выезжаю за ворота двора, не успеваю повернуть направо… удар… хлопок – о лобовое стекло что-то бьётся.

– Господи! – в шоке смотрю на распластавшуюся на капоте тёмную фигуру мужчины. Несколько секунд он лежит, а потом начинает сползать.

Открываю дверь, выскакиваю из машины, вижу человека, лежащего у колеса моей машины.

– Боже мой! Вы живы? – кинулась к мужчине, коснулась его лица, потрогала голову, потянулась к вороту его куртки, чтобы расстегнуть дать воздуха.

– Тихо вы, чего накинулись? – схватил мою ладонь и сжал своей большой тёплой ладонью. – Охренеть, сходил в супермаркет… раз за десять лет. Ох… староват я для таких полётов…

– Пожалуйста, пожалуйста, скажите, что с вами всё в порядке! – в беспокойстве снова тянусь к его лицу, его насмешливый взгляд останавливает движение моей руки.

– Да какой там – в порядке, дамочка, вы что, не видите? – он поворачивается показывая мне слегка облысевшую макушку.

– Что тут? Тут ничего! Может закрытая травма? Покажите руки, ноги, что с вами? Что-нибудь сломано? Я сейчас же отвезу вас в больницу!

– Ещё больницы мне здесь не хватало, – поворачивается, садится, ощупывает себя.

– Так, миледи, вы, кажется, меня сбили. Где ваши глаза?

– Да, простите… Я дико извиняюсь… – суетливо трогаю его за ноги и за руки, хочу удостовериться, что он ничего не сломал. – Я не хотела, честно… я вас не видела – тут так темно…

– Ну, чёрт побери! У вас же на машине есть фары! Иногда их нужно включать.

– Прошу прощения. Пожалуйста, садитесь. Идёмте, я помогу, я сейчас же отвезу вас в больницу.

– Да какая, на хрен, больница? – кривится.

Он упёрся рукой в бампер моей машины и попытался встать.

– Ой, чёрт… кажется… я подвернул ногу, – вижу у него не хватает силы или не за что уцепиться, чтобы безболезненно встать. – Охренеть… удача на моей стороне. Самое оно. Ну надо же такое… вышел за водичкой. Чёрт… нога…

– Нога? Ой, мамочки… простите, давайте, пожалуйста, я отвезу вас в травмпункт!

– Видимо, всё-таки придётся поехать с вами, – сурово вздыхает и внимательно осматривает моё лицо, отчего мне становится ещё более неловко, кажется краснею, под этим прямым заинтересованным взглядом.

– Я не хотела, клянусь, честно! Я за всё заплачу!

– Конечно, заплатите. Я не собираюсь ложиться на больничный только потому, что подвернул ногу, – усмехается добродушно.

– Я всё возмещу, весь ущерб!

– Ого! Вы такая щедрая… А, ну да… и машина у вас ничего такая… дорогая, значит деньги есть, – криво усмехнулся.

– Пожалуйста, давайте руку, я вам помогу.

– Ну, раз вы так настаиваете, то… конечно, держите, миледи, мою руку.

Он протянул свою большую ладонь, довольно крепкого внушительных размеров человека и только сейчас я сообразила, что он здоровенный, а я маленькая и даже если захочу попробовать его поднять, это у меня вряд ли получится.

– Ну… чего встали? Вы же хотели помочь.

– А… да, – я подала ему руку, он взялся за неё, как великан берётся за ладошку карлика.

Ничего… я уперлась второй рукой в капот, потянула и человек встал. Схватился за моё плечо, чуть не придавил к земле. Пытаясь удержать его я пошатнулась, он обхватил тут же меня за талию. С горем пополам удалось помочь встать этому человеку.

Когда встал в полный рост, оказался довольно крепким и высоким, выше меня почти на полторы головы.

– Ну вот, – держится за мои плечи и талию, – уже полегче.

Чувствую себя в объятьях великана. Не совсем понимаю – точно ли нужно держаться за меня именно так, как он сейчас держится.

Стоим, друг напротив друга. Я смотрю ему в глаза, а он с интересом смотрит в мои.

Кажется, в этот момент что-то произошло в моих мозгах, хотя я до конца ещё не понимаю – что именно.

– Давайте, пожалуйста, садиться в машину, поедем в травмпункт? – говорю уже не так уверенно.

– С вами – куда угодно, – проговорил, и лёгкая улыбка появилась на его губах.

Странно, но я почему-то сразу поняла, что человек он – хороший.

Глава 5

В травм пункте моего нового знакомого заверили, что жить будет. С его ногой не произошло ничего страшного, отделался синяками, лёгким испугом и лёгким незначительным вывихом.

Слава богу. Я выдохнула с облегчением. Не хочется, чтобы по моей невнимательности пострадал хороший человек.

Я, правда, ещё не знаю, хороший он или не очень, но его поведение в травм пункте мне понравилось. Человек явно воспитанный, вежливый, с лёгким юмором воспринимает ситуацию. Спасибо хоть не агрессивный.

Если бы в такой ситуации оказался мой муж, уверена, он бы уже вызывал своего адвоката и писал бы иск за нанесённый ему физический и моральный вред.

А этот ещё и шутит.

Ногу ему забинтовали без гипса, сказали через пару недель всё пройдёт, но какое-то время лучше не ездить за рулём.

Так же, как вошли, в обнимочку, мы вышли из травм пункта. Я открыла дверь, мужчина сел в машину. Я торопливо обошла, уселась на водительское сидение, пристегнула ремень безопасности и только тогда повернулась и посмотрела на нового знакомого.

– Куда вас отвезти?

– Я бы сейчас с удовольствием где-нибудь поужинал, – похлопал себя по животу.

– Я отвезу вас, куда скажете, и хочу заплатить компенсацию. Во сколько вы оцениваете свои физические…

– Потери? Вы так это сказали, даже как-то стало не по себе. Чувствую, в физическом плане я ничего не потерял, – довольно усмехается с хитрым прищуром.

Надеюсь, он не намекает на что-то неприличное… нет, не намекает.

– Всё-таки озвучьте сумму, я выпишу чек или перекину деньги вам на карту…

– Ого! Вот так просто перекинете столько, сколько скажу?

– Ну, понятно же дело, что сначала я хочу услышать эту сумму. А потом… если она покажется слишком большой, я позвоню своему юристу, для консультации.

– Ах вот как? Значит, всё-таки не готовы очертя голову платить сколько попрошу!

– Говорю серьёзно.

– А вы всегда такая хмурая?

– Хмурая?

– Грустная. Я заметил. Простите, я за вами наблюдал и заметил, что глаза у вас очень грустные.

– Ничего себе, уже второй человек за сегодня говорит о моих грустных глазах, – улыбаясь, хлопаю ладонью по рулю.

– Наверное, это тревожный звоночек…

– Хорошо… прошу вас, назовите сумму, я заплачу и отвезу вас домой.

– Ладно. Только сначала я назову условие, по которому не буду подавать на вас иск.

– Я слушаю, – сосредоточенно смотрю вперёд сквозь лобовое стекло на длинную, тёмную улицу, на которой стоит сейчас моя машина. Тут не очень многолюдно и других машин почти нет.

– Вот моё требование – Мы прямо сейчас поедем ужинать в тот ресторан, который я назову, – выдаёт мужчина.

– Хорошо, обещаю оплатить ваш ужин.

– Но только есть ещё одно условие.

– Какое? – повернула голову в его сторону.

– Вы поужинаете со мной и за ужин – плачу я.

Мои брови удивлённо взлетели. В первый момент я не поняла, что это значит, но дальше смутно начала догадываться о целях и намерениях этого человека.

Причём теперь уже точно могу сказать, что эти цели и намерения были видны прямо сразу, только я их в упор не замечала.

– Подождите, это я должна заплатить за ужин, а не вы?

– Вот в этом-то и заключается вся петрушка – сбили меня вы, а за ужин – плачу я.

– Нет, я так не согласна, – покачала головой.

– А если бы за ужин платили вы, вы бы согласились? – он многозначительно посмотрел на мою руку, где на пальце красуется обручальное кольцо.

Я медленно сунула руку в карман.

– Нет, не думаю… – что-то всё перемешалось в моей голове, кто за что должен заплатить и почему я не должна ехать с ним в ресторан.

– Что, опять не согласна?

– Да. Давайте обойдёмся только деньгами.

– Как вы любите своего мужа! – удивлённо и слегка восхищённо проговорил он.

Я аж запнулась.

– Да… лю… люблю.

– Что-то выглядите не очень влюблённой, – снова подловил.

– Это уже вас не касается, – раздражённо завела машину, давая понять, что тема пошла не туда.

– Согласен. Ладно, вы меня, наконец, уговорили.

Хотя его совсем не уговаривала. Сам придумал – сам согласился.

– Едем в ресторан, платите вы, – сел более ровно.

– Это ваше окончательное решение? – не поверила.

– Думаю, окончательное.

– Думаете?

– Ну хорошо, уверен – это моё окончательное решение. Так сойдёт?

– Вполне, я повернула руль влево, отъехала от бордюра. – Куда едем?

– Прямо и налево.

– Хорошо, – сильнее надавила на педаль газа.

Проехали несколько улиц, и остановились в самом центре города, возле одного из лучших ресторанов.

Меня не пугает ценник здесь, главное, чтобы мой новый знакомый не сильно разгулялся. Кто знает, куда его занесёт.

А то потом придётся держать ответ перед Эдиком, куда я потратила столько денег. И почему на чеке стоит название самого дорогого ресторана в нашем городе.

Придётся сказать, что я сбила человека, отвезла его в травм пункт и как расплату он попросил ужин в ресторане.

История похожа на выдуманную. Придётся тогда делать фотоотчёты. Нужно было раньше начать фотографировать. Только сейчас сообразила.

Достала из сумочки телефон.

– Вы не будете против, если я сфотографирую вас, вашу ногу и потом чек из ресторана?

– Отчитаться перед мужем? – лукавая улыбка снова мелькнула на его губах.

– Да. Что-то в этом роде.

– Я не против, – он сел в позу, позволяя себя сфотографировать.

Я щёлкнула его, его забинтованную лодыжку, и сфотографировала вывеску ресторана.

– Ну что, поможете мне выйти из машины?

– А вы сами никак не сможете? – смотрю на проходящих мимо людей, представляю, как я сейчас буду идти в обнимочку с этим мужланом… интересная вырисовывается картина.

– Так что, подставите мне плечо помощи? – он не отстаёт.

– Ну хорошо, – недовольно выдохнула, вышла из машины, открыла дверь.

Мужчина довольно ловко вылез, и сразу без предупреждений обхватил меня за плечо.

Подошёл швейцар. Я отдала ему ключ от машины, и мы с моим новым знакомым медленно пошли к крыльцу ресторана.

По лестнице поднимаемся почти прыжками. Мужчина плотно опирался на меня, а я чуть не сгибалась под его весом.

Дверь открыл другой швейцар.

– Добрый день, господин Щербаков.

– Привет, Петя.

– О, вас тут знают? – удивлённо кручу головой, хотя она совсем не крутится под такой мощной рукой.

– Да, знают… немного.

– Ваша фамилия – Щербаков? – натужно выдыхаю от прилагаемых усилий.

На ум приходит только один человек под фамилией Щербаков, тот, которого я никогда не видела, но знаю, что он вложил много инвестиций в инфраструктуру и промышленные предприятия города.

Как я понимаю… само собой, естественно, не может же быть это тот самый Щербаков…

– Здравствуйте, Вадим Юрьевич! – подскочила к нам хостес. – Ваш столик свободен.

– Прекрасно, Юлечка. Мы тут решили поужинать с моей новой знакомой.

Он как-то многозначительно на меня кивнул, а я чувствую себя костылём или подпоркой, которая ему помогает.

Мы допрыгали до столика, и этот самый Щербаков грузно уселся на диванчик.

– Фух, из-за вас мне придётся несколько дней вести нездоровый образ жизни.

– А до этого вели здоровый? Сколько в вас – килограмм сто? – посмотрела на его здоровенную фигуру на сравнительно небольшом диванчике.

– Это за счёт роста и кость тяжёлая. А да комки нервов, – тронул себя за живот, признаваясь, что там совсем не пресс с шестью кубиками. – Без этого никак – тут хочешь, не хочешь, всё на нервах, – но я занимаюсь… как положено.

– Верю. Но я вообще-то не имела ничего в виду.

– Смотрю, вы вообще никогда ничего в виду не имеете. Это вас муж так приучил – его мнение – самое верное?

– Это не ваше дело, – снова прячу руку с кольцом.

Не знаю уж, прилично ли мне замужней женщине оказаться в шикарном ресторане с этим явно не последним в городе человеком. То, что его тут хорошо знают уже понятно, по тому, как засуетилась обслуга и по кивкам важных мужчин и женщин ужинающими за соседними столиками.

– Ну, конечно, не моё… Юлечка, принесите нам как обычно, – он поднял руку и щёлкнул пальцами перед лицом самолично подошедшей хостес.

– Сию минуту, Вадим Юрьевич!

Когда она удалилась, Щербаков повернулся и наверное, только теперь основательно меня рассмотрел.

– Ну что, рассказывайте, что у вас там стряслось?

– У меня… ничего не стряслось.

– Только не надо вот этих сказок. Я же вижу – что-то у вас случилось. Не может быть, чтобы ничего не случилось у женщины с такими грустными глазами. Вы скромничаете.

– Это случилось уже давно…

– Понятно. Он оказался гадом?

– Да нет, вы ошибаетесь.

– А что хотите сказать? Что он хороший человек, а вы вот такая вся грустная просто потому, что вам чего-то не хватает? Например, мехового манто и ещё одного бриллиантового колье? – посмотрел на дорогое украшение на моей шее.

– Если бы всё было так просто… – я улыбнулась.

– Значит, с этим проблем нет?

– Абсолютно.

– А в чём же тогда?

– Я не хочу обсуждать это с незнакомым человеком, – говорю мягко, чтобы не обидеть.

– Так давайте познакомимся.

– Я уже поняла кто вы, Вадим Юрьевич.

– Зато я ещё не знаю вашего имени.

– Тамара Галицкая.

– Ах… Галицкая, – он медленно кивнул, глядя на меня так, будто что-то понял.

– Ладно, не буду настаивать, вижу, что лезу не туда своим носом… Но учтите, душевные травмы очень хорошо умею лечить.

– У меня пока ещё нет душевной травмы.

– Честно говоря, вашему виду можно догадаться, что скоро будет.

– Послушайте, давайте просто поужинаем. Я заплачу и уйду. Не хочу быть должной.

– Ладно, давайте поужинаем. Я вообще-то предпочитаю домашнюю кухню, но ради такого случая поем и ресторанной.

– Так вы решили приехать суда из-за меня? – я нахмурилась.

– Отчасти да, хотелось воспользоваться ситуацией, раз она выдалась.

– Ну вы даёте.

– Вы мне должны ужин, как мы уже это поняли, но вы бы точно не согласились поехать ко мне домой…

– Конечно, нет!

– Вот и я о чём. Просто получить с вас компенсацию и отправиться домой как-то совсем неинтересно.

– Ну что же, давайте поужинаем и разойдёмся.

– Звучит не очень.

– По другому никак.

Как раз принесли закуску…

Глава 6

Дальше мы ужинали по большей части молча.

Вадим посматривает на меня, кидает короткие вопросы. Даю ничего не значащие размытые ответы.

Когда принесли десерт, я сказала официанту:

– Принесите, пожалуйста, счёт.

– Запишите на мой счёт, – сказал Щербаков.

– Нет, ну это уже никуда не годится, так нельзя, – я возмущённо развела руками.

– Почему нельзя?

– Потому что это неправильно. Я вам должна.

– Ничего вы мне не должны. Я сам виноват – рот раззявил, в не положенном месте перехожу дорогу. В чём вы виноваты?

– Но я…

– Послушайте, Тамара. Я всё понимаю, у вас какие-то жизненные неурядицы, но позвольте хотя бы мне сегодня заплатить за ужин с понравившейся мне женщиной.

От этих слов стало не по себе.

Решила не спорить, не разводить балаган.

Хочет – пусть платит.

– Ну что ж, раз вы так настаиваете, не буду вам мешать тратить деньги.

– И не надо, лучше не мешайте. Уж если я решил их потратить, никто меня не остановит. Всё равно я возьму верх в споре…

Он явно собрался ещё что-то сказать,

– Не сомневаюсь. Спасибо за ужин. Я прошу прощения ещё раз, что была так невнимательна. Надеюсь, вы меня простите. Мне пора, – я встала, взяла сумочку, достала телефон и демонстративно посмотрела на часы. – Ох, мне действительно пора.

– А давайте…

– Вадим… Давайте без – давайте. Мне пора идти…

– Ладно, как скажете. Но я предупреждаю – вы от меня так просто не отделаетесь.

– Хорошо, как скажете, – я улыбнулась, кивнула, развернулась и пошла на выход.

Когда вышла в холл, сразу перед дверью огромное во всю стену зеркало. Глянула в него, в первый момент даже себя не узнала.

Что произошло с моей внешностью, сразу и не сообразишь – что именно.

По-моему сейчас, это не то унылое лицо, которое я видела в зеркале в ванной сегодня утром.

Даже появился румянец…

Почувствовала чьё-то внимание. Это, как если бы кто-нибудь увидел на мне некий знак качества… который, уже давно не замечает мой муж.

Оно и понятно – внимание мужчины делает своё коварное дело. Уносит самооценку куда-то в на верхотуру. Заставляет вести себя по-другому. Иначе.

Делать то, что мне давно не свойственно делать… в последние лет десять точно.

И всё равно я очень сдержанна. Никакого флирта, ничего.

Хотя… могла бы. Ведь позволяет же себе мой муж.

Нет.

Я себе такого никогда не позволю.

Никогда.

Знаю, что я – хорошая жена. Знаю, я – красивая женщина. Многое умею, много знаю. Знаю, я – хорошая мать.

Но слова моего мужа всё это обесценили. Поставили на самую нижнюю, неважную полку. Всё это вдруг перестало иметь для него значение.

Всё, что я делала в эти годы, как жила, как любила, как воспитывала сына, как ублажал мужа – всё это вдруг стало неважно.

Перечеркнулось, может, не за день, не за два, может быть за год, пять.

Не знаю, когда именно это произошло – когда исчезла наша любовь. Она исчезла, а я и не заметила. Не знала, что любви больше нет. Как-то жила, не зная, что она давно исчезла.

У нас хорошая… у нас идеальная семья… была…

Ничего больше нет.

Остался только дом, в котором я по большей части брожу одна. в роли экономки.

Да так и есть, моя роль уже несколько лет неизменна – я женщина, которая ведёт хозяйство, больше ничего. Никем другим я давно себя не ощущаю…

И тут вдруг в зеркале вижу что-то другое. Вновь увидела, почувствовала в себе ту самую женщину, которая нравится, на которую обращают внимание мужчины… и он, этот мужчина почему-то говорит, что – не сдастся, что просто так я от него не отделаюсь.

Мне – сорокашестилетней, замужней женщине с грустными глазами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.