Александр Логвинов
Приключения Миши в царстве забытых слов

Эта книга – увлекательное путешествие в мир старинных русских слов, которые когда-то звучали в устах наших предков, а теперь стали редкими гостями в речи. Но здесь они оживают заново: каждое слово сопровождается историей, забавным рассказом или лингвистическим анекдотом, чтобы даже самые трудные архаизмы запомнились легко и весело. Читателя ждут не сухие определения, а живое общение с языком: вы узнаете, почему «выя» – это вовсе не выя, что общего у «персей» с античными мифами и каким образом слово «почивать» превратилось из «отдыхать» в «умирать».

Книга сочетает в себе познавательность и юмор, превращая чтение в игру и тренинг памяти. Упражнения помогут закрепить новые (старые!) слова, а занимательные истории и примеры из литературы и быта сделают материал ярким и близким. Она адресована широкой аудитории – от подростков до взрослых, всем, кто любит язык и хочет расширить свой словарный запас необычным и редким.

Это не только учебник по забытым словам, но и веселая энциклопедия русского духа. Читайте, улыбайтесь и удивляйтесь тому, как богат и остроумен наш язык!

Глава 1. Таинственный гость из словаря

Миша сидел в пыльной библиотеке своего деда и лениво перелистывал старую книгу. Ему было тринадцать лет, и сейчас летние каникулы казались бесконечно скучными. Друзья разъехались по лагерям и бабушкам, а телевизор и игры уже порядком надоели. В поисках приключений Миша полез на чердак дедушкиного дома, где хранились старые вещи и книги. Среди сундуков с пожелтевшими газетами и паутины он нашел массивный кожаный фолиант с потертыми буквами на обложке.

«Толковый словарь живого великорусского языка. В. И. Даль» – прочитал Миша вслух старомодное название. Он слыхал про этот словарь на уроках русского: огромный труд, где собрано множество слов, многие из которых уже давно никто не употребляет. Для школьника это звучало не слишком заманчиво, но делать было нечего – хотя бы картинки посмотреть, если они там есть.

Устроившись поудобнее среди сундуков, Миша открыл толстый словарь. Пыль взлетела в воздух, и он чихнул. На первой странице витиеватым шрифтом было написано: «Издание второе, исправленное и дополненное». Ни иллюстраций, ни картинок – один сплошной текст мелким шрифтом. «Скукотища…» – вздохнул Миша, пролистывая первые страницы. Но вдруг его взгляд зацепился за странные слова:

… Аз, буки, веди, глаголь…

Страница выглядела необычно. Вместо привычных определений там шел какой-то стих или заклинание. Мальчик провел пальцем по строчкам. Буквы были старинные, местами использовалась та самая буковка «ять» (Ѣ), о которой учительница рассказывала как о музейном экспонате.

Вдруг лампочка на чердаке замигала, тени закружились по углам. Мише почудилось, что буквы на странице зашевелились, словно мелкие жучки. Он протер глаза: на строках действительно что-то происходило! Буквы складывались и расходились, слова меняли порядок. Порыв ветра пронесся по чердаку, страницы словаря зашелестели и начали сами собой перелистываться.

Миша в испуге выронил книгу. Фолиант упал на пол и раскрылся где-то посередине. Оттуда ударил яркий свет. Прямо из книги поднялось полупрозрачное облачко пыли, которое стало собираться в чей-то облик.

Через мгновение перед Мишей возник высокий худощавый старик с длинной седой бородой и в старомодном сюртуке. На носу его красовались круглые очки в тонкой оправе, а под мышкой он держал точно такую же книгу, что лежала на полу.

Миша отпрянул и чуть не упал, спотыкаясь о сундук.

– Не бойся, отрок, – раздался негромкий, но четкий голос старика. – Аз есмь дух Словаря, а точнее – дух самого господина Даля, коли тебе угодно.

Мальчик застыл с открытым ртом. Он не знал, что более удивительно – говорящий призрак или язык, на котором тот говорил.

– К-кто вы? – только и смог выдавить Миша.

– Я – Владимир Иванович Даль, – старик учтиво поклонился, прижав книгу к груди. – Точнее, часть его души, что живет в каждом экземпляре сего словаря. Ты пробудил меня, юный читатель.

Миша потряс головой: неужели задремал и это сон? Он ущипнул себя – больно. Старик-призрак не исчез.

– Тот самый Даль, что словарь написал? – недоверчиво спросил Миша. – Но ведь вы умерли сто лет назад…

– Для слов нет преград ни во времени, ни в пространстве, – таинственно отозвался гость. – Раз словарь мой доныне читает молодое поколение, значит, и дух мой живет. Вижу, тебя занимают старые слова?

Мальчик замялся, не зная, что ответить. Признавать, что от скуки ковырялся на чердаке, не хотелось.

– Ну… вообще-то да, – соврал он для приличия. – Нам в школе как раз рассказывали про устаревшие слова.

Старик сверкнул глазами из-за очков.

– Прекрасно! Тогда, быть может, ты поможешь мне в одном дельце? Видишь ли, мой юный друг, за десятилетия, что минули, многие слова из моего словаря забылись и выпали из живой речи. Для слова нет смерти хуже забвения. А для меня, как для их собирателя, каждая утраченная словечко – истинная туга.

– Туга? – переспросил Миша, незнакомое слово прозвучало как-то жалобно и грустно.

– Туга, то бишь печаль великая, горесть, – вздохнул Дух Словаря. – Сердце болит, когда язык нищает. Я-то надеялся, что потомки будут знать все на ять…

– На ять? – не понял Миша. – Это как?

– Есть такой старый оборот, – объяснил старик. – «Знать на ять» означает знать дело досконально, в совершенстве. Когда-то давно была буква «ять», которую школьники никак не могли запомнить. Кто знал орфографию настолько хорошо, что мог ставить яти без единой ошибки, про того так и говорили – знает предмет на ять.

– Ух ты, – удивился Миша. – Так вот откуда это… Мы в классе думали, что «на ять» – это просто звук какой-то смешной.

Призрак Даля усмехнулся в бороду.

– Видишь, ты уже узнал нечто новое. А впереди ждет гораздо больше. Итак, готов ли ты отправиться со мной в путешествие по страницам словаря?

Миша огляделся. Чердак выглядел по-прежнему, лампочка мирно освещала пыльные углы, скрипел пол под его ногами. Только вот напротив стоял настоящий оживший дух из XIX века и звал в приключение. Разве от такого откажешься?

– Конечно, готов! – выпалил мальчик, чувствуя, как внутри вскипает азарт. Такое летом точно ни с кем из друзей не случалось.

– Хвала небесам, – с улыбкой произнес старик. – Не будем мешкать. Путь наш далек, а страниц много. Держись покрепче!

Не успел Миша спросить, за что держаться, как Дух Словаря раскрыл свою книгу и быстро пролистал десяток страниц. Он начал вслух быстро читать какие-то слова, похожие на заклинания.

– Аз, буки, веди… – звучало надрывно. – Сей, оный, к тому же, дондеже…

Вокруг них поднялся вихрь из слов и пылинок. Чердачные стены задрожали и растаяли, словно мираж. Комнату заполнил яркий белый свет. Миша зажмурился, крепко сжимая свою находку – дедов словарь – как спасательный круг. Ему показалось, что пол уходит из-под ног и он куда-то проваливается вместе с вихрем букв и слов…

Когда он решился открыть глаза, они с Далем уже стояли посреди совершенно иного места.

Глава 2. Перси, уста и гордая выя

Миша огляделся. Они стояли в тенистом парке перед старинным особняком. Липовые аллеи, ухоженные клумбы – все дышало дореволюционной эпохой. На мраморной скамье у фонтана он увидел молодую барышню в пышном светло-голубом платье, а рядом с ней – бледного худого юношу с романтическим локоном на лбу. Юноша что-то читал девушке из томика стихов, сильно жестикулируя свободной рукой.

– Где это мы? – шепотом спросил Миша у Даля.

– Похоже на усадьбу конца XIX века, – отозвался старик, тоже вполголоса. – Сейчас услышим, как в те времена изъяснялись о телесной красоте. Это прекрасный повод узнать некоторые старинные слова.

Миша насторожился. Юноша декламировал вдохновенно:

– "О, позвольте склонить пред вами выю гордую, – произнес он, обращаясь к девушке. – Взирая на ваши очи чарующие, на ланиты румяные, на уста сладкие, готов воспевать я вашу красоту бесконечно!"

Миша удивленно уставился на незнакомца. Тот явно говорил по-русски, но некоторые слова звучали совершенно непонятно. Девушка же смущенно хихикнула, прикрыв лицо веером.

– Что он сейчас сказал? – прошептал Миша Далю. – Какие еще выи, ланиты… Он что, ругается?

Призрак тихонько усмехнулся:

– Отнюдь, он осыпает даму комплиментами. Например, слово "выя" означает шею, загривок. Попросту говоря, он склонил перед ней гордую шею. Красиво, правда?

– Хмм… необычно, – протянул Миша, наблюдая, как барышня заливисто смеется.

Юноша, окрыленный ее реакцией, продолжил еще более патетически:

– "Очи ваши, словно две бездонные бездны" – тут он прижал руку к сердцу, – "а ланиты нежны и пылают ясным светом зари. Уста ваши подобны розе в росе утренней!"

Миша наконец понял пару слов.

– А, очи – это глаза, я такое где-то слышал! И уста – это губы или рот, да?

– Верно, – кивнул Даль. – "Очи" – поэтическое название глаз. Помнишь песню "Очи чёрные"? А "уста" – губы. Юноша вот сравнил их с розой.

– Странно звучит: уста… – Миша попробовал повторить шепотом. – Мы сейчас так не говорим.

– Ну да, в наше время сказали бы просто "губы" или "рот", – согласился старик. – Такие слова теперь редкость. Разве что в стихах или сказках можно услышать.

Девушка покраснела от комплиментов. Юноша же, воодушевившись, встал на одно колено перед ней.

– "Ваши перси – точно белоснежный лебедь…" – начал он было пафосно.

Но тут барышня ойкнула и захлопнула веер прямо ему по носу:

– Что-что вы сказали, сударь? Какая пошлость! – Она вспыхнула и вскочила со скамьи.

Юноша опешил:

– Простите… я имел в виду – э-э… грудь, то есть бюст, то есть… – залепетал он, хватаясь за ушибленный нос.

– Ах вы, похабник! – строго раздалось позади.

Миша увидел, что к парочке стремительно подходит солидный господин в цилиндре – видимо, отец девушки.

– То есть нет, я не похабник! – взвизнул несчастный поклонник, вскакивая. – Я всего лишь хотел воспеть ее красу! В старинных стихах так принято, право!

Но разгневанный отец не слушал. Он уже поднял тяжелую трость, готовясь проучить наглеца, покусившегося на честь дочери.

– Пожалуй, нам пора, – вполголоса сказал Даль, потянув Мишу за руку в сторону от тропинки.

– Что происходит? – зашептал Миша, пятясь следом за призраком. – Что такого ужасного он сказал?

– Ха-ха, видишь ли, слово "перси" хоть и означало просто "женскую грудь", но уж очень оно смелое в обращении к незамужней барышне. Старшее поколение сочло это похабным, непристойным намеком.

Миша еще раз посмотрел на взбешенного папашу, гоняющего бедного поэта вокруг фонтана, и присвистнул:

– Да, парню не повезло… Слово выучил, а когда использовать – не подумал.

– Это уж точно, – усмехнулся Даль. – Что ж, нам пора дальше. Мы уже узнали несколько хороших слов: выя, ланиты, очи, уста, перси. Но впереди ждет еще много нового.

Старик вновь поднял книгу и легонько коснулся страницы. Картина старинного парка начала меркнуть.

– Подождите, а как же остальные части тела? – спохватился Миша. – Вдруг пригодится… Например, руки, ноги – у них тоже были какие-то особые названия?

– Конечности как таковые назывались похоже на современные – рука, нога, – ответил Даль. – Но были интересные слова для конкретных рук. "Десница" – это правая рука, а "шуйца" – левая. В старину правая считалась благой, правильной – недаром ею крестятся. Левая – наоборот, от слова "шуй" – значит "неправый, неумелый". Отсюда, кстати, слово "шулер" – плут, жульничающий левой рукой.

– Вот оно как! – Миша помотал головой. – А плечи?

– Плечо называли "рамо", а во множественном числе – "рамена". В былинах витязей часто описывали, какими широкими раменами они обладают.

– Рамена… – повторил Миша. – Слушается непривычно, но здорово.

– Еще, например, вместо слова "палец" часто говорили "перст". Отсюда перстень – кольцо на палец.

– Перстень – знаю, – кивнул Миша. – А десницу мы тоже в истории проходили – десница божья, значит символ силы. Теперь ясно.

Вокруг все окончательно поблекло, словно акварельный рисунок, размытый дождем. Только голос Даля звучал четко:

– Ты хорошо схватываешь. Но чтобы все запомнить, нужно потренироваться.

В руках призрака появился пожелтевший листок. На нем каллиграфическим почерком было написано несколько фраз с пропусками:

Упражнения

Склонил он гордую ___ перед царём. (шею)

Алые ___ её залились румянцем. (щёки)

В темноте ___ не видать. (глаз)

Улыбнись же, разомкни свои ___. (губы)

Правою ___ он перекрестился. (рукой)

Миша принял листок и вслух прочитал первое предложение:

– "Склонил он гордую…" – э-э, как там было? Выю! Правильно: склонил он гордую выю перед царём.

– Верно, – улыбнулся Даль. – А дальше?

– "Алые… ланиты её залились румянцем". Ланиты – это щёки.

– Совершенно точно. Третье: "В темноте… не видать". Наверное, "ни зги"… Хотя "зга" – это вроде вообще не то…

– Постой, постой, – старик приподнял брови. – Не забегай вперёд, "ни зги не видно" разберём позже. Тут-то явно про глаза: в темноте очей не видать. "Очи" – множественное от "око".

– Ах да, очи не видать! – хлопнул себя по лбу Миша. – Четвертое: "улыбнись же, разомкни свои… уста". Это легко.

– Уста, верно. И наконец пятое: "Правою… он перекрестился". Вы говорили – десницей называют правую руку.

– Правильно. А левая тогда, помнишь?

– Шуйца, – уверенно ответил Миша.

Листок с упражнениями вспыхнул и растворился в воздухе. Словно кто-то невидимый поставил галочку: задание выполнено.

– Отлично справился, – подвёл итог Даль. – Продолжим наше путешествие!

Глава 3. Вежа и невежа: урок хороших манер

Следующее мгновение они оказались посреди шумного деревенского двора. Со всех сторон слышались смех, разговоры, гармонь наигрывала веселый мотив. Вокруг длинного стола под открытым небом толпился народ – шла свадьба.

– Вот это антураж! – удивился Миша, оглядевшись. Кругом гуляли люди в русских народных костюмах: женщины в ярких сарафанах и кокошниках (как на картинках из учебника истории), мужчины – в косоворотках и сапогах. Молодые – жених и невеста – сидели во главе стола.

– Самое подходящее место поговорить о родстве, обрядах и старых обращениях, – улыбнулся Даль. – Давай посмотрим поближе.

Они приблизились к столу. Никто не обращал на странную парочку внимания – похоже, в этом мире их воспринимали как своих. Мише это было на руку: можно смело ходить и рассматривать все.

За столом тем временем поднялся на ноги седобородый староста – видимо, главный на празднике. Он поднял деревянную чарку и провозгласил:

– Люди добрые! Сей денечек – радостный и знатный: наш Иван да Марья теперь – законные супруги, навеки соединены в супружестве! Пожелаем же им совета да любви!

– Совета да любви! – дружно повторили гости и залпом выпили.

– В супружестве – значит, в браке, – шепнул Даль Мише. – Ты слышал, как староста сказал "сей денечек"? "Сей" – это старое слово для "этот".

– Ага, как "сей час" – прямо сейчас, – догадался Миша.

– Верно, – кивнул старик. – А слово "супружество" ты и сам знаешь, но ведь редко задумываешься, откуда оно. Происходит от "упряжь" – ведь муж и жена как два вола в одной упряжке, трудятся вместе.

– Ха, забавно, – усмехнулся Миша, – жену волом назвали.

– Образно, – улыбнулся Даль. – Партнеры, запряжённые вместе. Сейчас об этом смысле уже не думают.

За столом началось веселье: гости закусывали, громко разговаривали. Несколько ребятишек лет пяти-шести бегали вокруг, проказничая. Одна бойкая старушка в платке пыталась их поймать:

– Эй, чада бесёнковы! Постойте, постойте, сейчас бабушка вас обнимет! – Она наконец подхватила самого маленького мальчика и расцеловала, совсем замарав его нос губной помадой. – Ох ты, радость моя! – лепетала она, явно обожая детей.

– Настоящий чадолюбец, – одобрительно заметил Даль, любуясь сценой.

– Чадо… любец? – переспросил Миша.

– Чадо – это дитя, ребенок. А чадолюбец – тот, кто любит детей. Так раньше могли назвать, скажем, сердобольного дедушку или любого, кто очень добр к малышам.

– Вон оно что, – кивнул Миша. – Прикольно звучит.

За их спинами раздался вдруг пьяноватый голос:

– А ну, посторонись, не видишь – старший идет!

Миша обернулся: позади стоял высокий плечистый мужчина лет сорока, навеселе. Он явно собирался пройти к столу, а наши герои загородили ему тропинку.

– Простите, – быстро сказал Миша и уступил дорогу.

Мужчина смерил его недовольным взглядом:

– Совсем молодежь невежливая пошла, лезут под ноги. Невежа!

Миша смутился: вроде же извинился… Он хотел что-то ответить обидчику, но тот уже прошествовал мимо.

– Эй, что за хам, – пробормотал мальчик. – Сам едва на ногах стоит, а я у него невежа!

Даль положил руку Мише на плечо:

– Не обращай внимания. Хотя ты верно отметил: мужлан повел себя невежливо. Слово "невежа", которым он тебя назвал, как раз означает "невоспитанный человек, грубиян".

– Вот именно, – проворчал Миша. – А я ведь вежливо сказал "простите".

– Ты все сделал правильно, – успокоил его старик. – Просто некоторые, выпив лишнего, сами делаются невежами. Кстати, интересный факт: изначально "невежа" значило просто "неуч", человек без знаний. То есть почти как "невежда".

– Невежа и невежда – это разные слова? – удивился Миша.

– Сейчас – да. "Невежда" – это тот, кто ничего не знает, необразованный. А "невежа" – тот, кто невоспитан, ведет себя плохо. А вот изначально значение у них было почти одинаковым – просто человек без знаний. Со временем "невежа" приобрел значение грубияна, а "невежда" осталось для несведущего в науках.

– То есть тот дядька – и невежа, и невежда, раз не знает разницы, – хихикнул Миша.

Даль подмигнул ему:

– Может быть. А вот смотри, сейчас кое-что занятное будет.

Он показал на середину двора, где жених с невестой встали из-за стола. Их окружили дружки и подружки. Начинался свадебный обряд: похоже, собирались снимать фату. Однако тут вмешался все тот же нетрезвый гость – он крикнул:

– Эй, погодите, у меня слово! – и, покачнувшись, полез в карман за бумажкой. Глаза его разбегались, но он явно напустил на себя важность. – Я… я вот тут… сказать хочу…

Все обернулись в его сторону. Староста неодобрительно нахмурился:

– Федул, ты чего расшумелся? Дай церемонию провести как надо.

Но Федул – очевидно, имя этого гостя – упрямо развернул помятую бумагу.

– Сейчас, я быстро… – Он прочистил горло и начал громогласно читать, запинаясь на каждом слове: – "В сем… в сем селе Привольном… в лето сие… или в год сей… обручаются, значица, раб божий Иван Петров сын, оный жених, с Мариею, он… она же, значица, невеста законная… да будут в супружестве и…" – тут он совсем сбился. – "И пребудут с ними радость и счастье во веки веков, аминь!" – закончил он коряво и махнул рукой.

Гости захохотали и зааплодировали, радуясь такому развлечению. Видно было, что Федул хотел произвести впечатление умными, торжественными словами, да в грамоте не силен – вот и смешно вышло.

Даль тихо пояснил Мише: – "Вежа" – значит человек сведущий, знающий. Федул хотел показаться умником.

– Хотел казаться вежею, а вышло невежда, – усмехнулся Даль.

– Он такие странные слова читал… "в лето сие", "оный жених"… – Миша покрутил пальцем у виска. – Никто же так не говорит!

– А вот раньше говорили, – заметил старик. – Федул, можно сказать, пытался воспроизвести стиль старинных записей. "В лето сие" – значит "в этом году". Слово "лето" раньше значило "год". А "оный" – это указательное слово "тот самый". Например: жених – оный, невеста – оная.

– Понятно. Он, видать, выписал откуда-то шаблон и сам не все понял, – хмыкнул Миша.

Вокруг тем временем начали водить хоровод и петь. Невесте сняли фату и надели платок – обряд завершился под всеобщее ликование.

Даль положил руку на плечо мальчика:

– Ну что ж, продолжим путь. Здесь мы тоже узнали много: и о том, кто такой чадолюбец, и чем отличается невежда от невежи, и даже услышали старое "оный" вживую.

– Да, было познавательно, – согласился Миша. – А куда дальше?

Старик лишь многозначительно приподнял брови и раскрыл свой словарь. Строчки на страницах вновь засветились мягким светом.

Упражнения

Как одним словом назвать человека, который очень любит детей? ___

Кто невежа: грубый невоспитанный человек или просто неуч?

Какое слово использовалось в старину вместо "тот, та, то" (например: тот человек)? ___

Закончите пословицу: "Не нужен и клад, коли в семье ___ и лад". (Совет: речь о согласии и мире в семье.)

Миша ощутил под ногами легкую дрожь – картинка деревни замерцала, будто сигнал на старом телевизоре. Но голос Даля был слышен отчетливо:

– Первый вопрос: любителя детей называли…

– Чадолюбец, – уверенно ответил Миша. – Я уж точно запомнил эту бабулю!

– Правильно. Второе: невежа – это хам, грубиян. А невежда – просто незнайка.

– Точно. Третье: слово "оный" значит "тот самый". Им раньше заменяли "тот" в официальных бумагах.

– Верно. И пословица: "Не нужен и клад, коли в семье совет и лад". Тут хоть слово и не из нашего списка, зато смысл хороший.

– "Совет и лад" – значит взаимопонимание, – добавил Миша. – Помню, нам бабушка так говорила.

– Отлично, – похвалил старик, и опять вокруг засверкали белые искры, смывая веселую свадьбу.

Глава 4. Аспидовы нравы и любостяжание

Глаза Миши снова привыкали к новой обстановке. Теперь они с Далем оказались внутри богатого господского дома. Повсюду – дорогая мебель, ковры, на стенах – картины и охотничьи трофеи. В высоких окнах сиял солнечный день.

По залу сновали слуги: кто-то нес серебряный поднос с графином, кто-то вытирал пыль с резного буфета.

– Барин приедет с минуты на минуту! – раздавался резкий голос. – Челядь, живее! Чтобы все было готово, слышите!

Миша обернулся на звук. У массивного стола стоял низенький дородный мужчина лет пятидесяти в богатом камзоле и раздавал указания. Лицо его было красное и сердитое.

– Верно, приказчик тут за главного, – тихо пояснил Даль. – Или управляющий, как сейчас сказали бы. Всей челядью командует.

– Челядью? – спросил шепотом Миша.

– Челядь – так называли дворовых слуг, прислугу в богатом доме. Видишь, сколько их бегает? Все – чья-то челядь, – ответил старик.

Мужчина в камзоле продолжал раздавать распоряжения:

– Петрушка! Где Петрушка, окаянный мальчишка? – рявкнул он. Из соседней двери выглянул испуганный мальчик лет двенадцати, видимо, слуга на побегушках.

– Здесь я, Филимон Тимофеич… – пролепетал мальчуган.

– Я все глаза проглядел, наветь бы воды стакан принёс, бездельник! – прикрикнул приказчик. – Живо беги к колодцу, да принеси барину студёной!

– Сейчас, сейчас! – Петрушка сорвался с места и выбежал во двор так быстро, что только пятки засверкали.

Миша нахмурился:

– Грубый какой… Бедный парень.

Даль тоже выглядел недовольным:

– И правда. Приказчик ведёт себя как аспид.

– Аспид? – переспросил Миша. – В смысле змея?

– Точно. Аспид – это ядовитая змея, гадюка. Так прозвали чересчур злых и коварных людей.

– Вполне подходит, – кивнул мальчик, наблюдая, как управляющий негодует, глядя вслед Петрушке. – Сейчас как укусит кого-нибудь!

Тот самый Филимон Тимофеич тем временем подошёл к огромному буфету, отпер дверцу ключом и достал оттуда тяжёлый холщовый мешочек. Миша услышал характерный звон.

– Там деньги? – догадался он.

– Похоже на то, – подтвердил Даль.

Приказчик быстро пересчитал содержимое мешочка – судя по звуку, это была горсть монет – и довольно хмыкнул, пряча его в карман камзола. Затем оглянулся – не видел ли кто.

Миша прижался вместе с Далем к стене за массивным шкафом. Судя по всему, управляющий совершал что-то недоброе.

– Украл! – горячо зашептал мальчик. – Он же украл деньги!

– Выходит, барин об этом не знает, – вполголоса ответил старик. – Вот тебе и любостяжание во всей красе.

– Любостя… что? – не расслышал Миша.

– Любостяжание – жадность, страсть к наживе. От слова "стяжать" – копить, наживать имущество. Видишь, как он денежки загребает? Ясно, сребролюбец.

– Сребролюбец? – снова не понял мальчик.

– Ну, тот, кто "сребро" любит – деньги, – пояснил Даль. – Синоним любостяжателя, по сути. Старые слова оба, ныне почти не услышишь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.