Айрат Хайруллин
Шрам

Пролог

Есть люди, которые носят свою биографию на лице – как ордена или, что чаще, как епитимью. Шрам от лба до переносицы превращает физиономию в карту местности, где прошла некая катастрофа. Я принадлежу именно к этому племени меченых, и моя отметина появилась в том самом 1993 году, когда рухнула не только советская система распределения выпускников, но и вся система координат, в которой мы существовали.

Парадокс в том, что шрам этот – результат не войны, не драки, не романтического поединка за честь дамы, а самой что ни на есть мирной деятельности: ремонта электрооборудования на подстанции. Но разве не символично, что именно электричество – эта квинтэссенция прогресса, детище века Просвещения, воплощение торжества разума над природой – едва не лишило меня головы? Как будто сама эпоха решила поставить на мне свою печать, напомнив: ты, дескать, представитель поколения, которое должно было строить светлое будущее, а вместо этого чинит разваливающееся настоящее.

Помню, как Набоков писал о том, что судьба – это синоним таланта. Применительно к моему случаю формулировка нуждается в корректировке: судьба – это синоним везения. Везения настолько невероятного, что оно граничит с мистикой. Ведь если бы не каска, если бы не какое-то смутное предчувствие, заставившее меня в последний момент отдернуть голову… Но об этом позже.

Глава первая: Анатомия распада, или Как научиться не падать

Уфимский авиационный институт образца 1993 года – это уже не тот кузнец кадров, каким он был в советские времена. К моменту выпуска стало ясно, что мы – последние из могикан планового хозяйства, первые из пионеров дикого рынка. Распределения отменили, но никто не объяснил, как теперь жить. Мы оказались в положении героев Стругацких – обладателями знаний, которые никому не нужны, носителями компетенций, спрос на которые обнулился мгновенно.

Тут уместно вспомнить фразу: «Все проходит, пройдет и это» которую приписывают царю Соломону. Только это звучит как утешение, а у нас – как приговор. Нет уже советской власти, нет системы гарантированного трудоустройства, прошла уверенность в завтрашнем дне. Остались мы, выпускники-призраки, блуждающие по развалинам большого проекта.

Полгода поисков работы по специальности – это как полгода изучения мертвого языка. Авиастроение в Башкирии умирало на глазах, оборонка сокращалась, космические программы сворачивались. Мы были инженерами будущего, которое отменили. И когда знакомые предложили место в электросетях, я согласился не раздумывая. Не потому, что это была моя мечта, а потому, что это была хоть какая-то опора в жизни, лишившейся опор.

Электросети – это, в сущности, кровеносная система цивилизации. Без них современный город превращается в декорацию к фильму ужасов. Я помню блэкаут в Нью-Йорке 1977 года по документальным хроникам: за несколько часов мегаполис откатился к состоянию первобытного хаоса. Грабежи, пожары, мародерство – все то, что прячется за тонкой корочкой культуры и высвобождается, стоит только выключить свет.

Работая в энергосистеме, начинаешь понимать, насколько хрупок этот мир. Одна авария на подстанции – и целый район погружается во тьму. Один неправильно выполненный маневр – и последствия могут быть катастрофическими. Мы – не герои, мы – обслуживающий персонал цивилизации. Но от нашей компетентности зависит, будет ли завтра утром работать ваш холодильник.

Меня оформили слесарем-ремонтником – временно, для испытания. В этом было что-то символическое: человек с высшим образованием, готовившийся проектировать летательные аппараты, получает в руки гаечный ключ и отправляется чинить то, что построили другие. Причем построили еще в советские времена, когда все делалось если не на века, то во всяком случае с расчетом на долгую эксплуатацию.

Глава вторая: Короткозамыкатель как метафора эпохи

Короткозамыкатель – устройство на первый взгляд абсурдное. Представьте себе средневековый меч, только электрифицированный и автоматизированный. Фарфоровый изолятор высотой в человеческий рост, а на нем нож, готовый в любой момент опуститься на контакт. Это оружие против короткого замыкания, палач по совместительству спаситель.

В этой конструкции есть что-то от гильотины доктора Гильотина – того же сочетания технического совершенства и потенциальной смертоносности. Впрочем, гильотина была изобретена из гуманных соображений: чтобы казнь проходила быстро и без мучений. Короткозамыкатель тоже своего рода гуманист – он мгновенно обесточивает аварийный участок, не позволяя огню распространиться дальше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.