Хайдарали Усманов
Шутки Богов. Новая ответственность

Утро великого праздника

Старый город, что долгие сотни лет являлся столицей Поднебесной Империи, медленно пробуждался под лёгким золотым светом восходящего солнца. Узкие улочки, вымощенные серым камнем, отражали первые солнечные лучи, а крыши пагод переливались красным и бронзовым, словно сами строения предчувствовали необычайное событие. Воздух был пропитан ароматами свежего риса, сандала и редких благовоний, привезённых специально для праздника. Горожане, встречаясь на улицах, шептались и переглядывались. Ведь сегодня был весьма необычный день… Тот самый день, когда в истории старой столицы произойдут события, которые изменят расстановку сил на долгие годы.

Сначала речь шла о свадьбе сразу двух молодых женщин из влиятельных княжеских родов, тех, чьи семьи веками соревновались за власть и влияние. Даже самые старые мастера и чиновники, привыкшие к строгим церемониям и расписаниям, сегодня теряли привычный ритм. Никто не знал, как себя вести.

– Ты видел украшения на дворцах и резиденциях благородных семей? – Прошептала одна горожанка другой. – Красные драконы, мифические фениксы… говорят, что подготовка длилась месяцами.

– А кто же ведёт церемонию? – Осторожно поинтересовался старик у ворот. – Слухи ходят разные. Кто-то радуется… Кто-то боится…

Боятся прежде всего те, кто ранее считал себя настоящими хозяевами Поднебесной – остатки уцелевших сект и старые княжеские дома. Их стратегические планы рушились один за другим. Так как теперь на карту вышел новый род, чья сила была внезапной и полной, как вспышка небесного огня.

– Смотрите, – сказал один из старейшин, глядя на дворцы, украшенные золотыми и серебряными полосами, – как красиво. Но разве можно радоваться, когда твои интриги выставлены напоказ?

В других кварталах города тоже готовились к коронации нового Императора. Вестники носились с новостями от ворот до ворот, а магические колокола звучали в унисон, словно повторяя одно и то же. Сегодня история целого государства может кардинально изменится.

На базарах и в чайных, в тени старых храмов, торговцы старательно обсуждали то, кто придёт на этот праздник, и с чем… А кто вообще не придёт. Те, кто раньше держал власть руками и словами, теперь понимали – их место на этом празднике лишь формальность. События уходят из-под контроля обычных домов и сект, уступая дорогу новому порядку.

И всё это смешивалось с человеческими эмоциями. Кто-то искренне радовался, предвкушая праздник… Кто-то прятал страх за улыбкой, а кто-то молча проклинал этот день, предчувствуя, что его семья теряет влияние.

В городском небе уже начали собираться магические световые столбы, показывая путь к дворцам, где ждало великое собрание. А в воздухе, между крышей и улицей, словно дрожащей нитью, пробегала мысль о том, что сегодня начнётся новая эра Поднебесной Империи. Которая войдёт в историю государства как “Свадьба в сиянии драконов и фениксов”.

Внутренний двор дворца Поднебесной был превращён в настоящий храм торжества. Красные и золотые полотнища, увитые драконовыми узорами и перьями феникса, колыхались под утренним ветром. Магические фонари, подвешенные на невидимых нитях Ци, мерцали словно живые, бросая на стены узоры, которые напоминали волны энергии, струящиеся по всему дворцу.

На специально подготовленных террасах, под куполами, украшенными мифическими зверями Востока, собрались представители всех влиятельных сект и княжеских домов. Даже те, кто раньше считал себя хозяевами Поднебесной, чувствовали – сегодня правила изменились.

В центре двора, на ступенях мраморной лестницы, выстроилась арка из резного золота. По бокам стояли стражи в облачениях мастеров – культиваторов Дао Цзы, а на каждой колонне светились миниатюрные драконьи фигуры, пульсирующие лёгким внутренним пламенем, словно готовые к жизни.

Свадебные наряды девушек из княжеских семей поражали воображение. Красное и золотое переплеталось с драконовыми и фениксовыми узорами, вышитыми золотой нитью, переливающейся под солнцем. Волосы украшали украшения из редких камней, сияющих, как маленькие звёзды. Каждое движение девушек, каждый взмах рукава казался частью магической симфонии, сливаясь с танцем света и энергии в дворце. Присутствующие сектанты и дворяне не могли скрыть своих эмоций. Старейшина секты Небесного Дракона шептал своим последователям:

“Смотрите, как гармонично соединяются семьи. Но… разве это не угроза нашим планам?”

Из тени наблюдала группа представителей секты Лунного Лотоса. Их взгляды были напряжёнными, глаза холодными, а пальцы невольно сжимали амулеты, как будто готовились к магическому спору.

– Даже князья, которые обычно держались высоко, сегодня были скованы неизвестной тревогой. Они понимали, что тот самый Андрей, новый хозяин долины, формирует силу, которую нельзя игнорировать.

Когда наступил момент обмена клятв, воздух вокруг словно сгустился. Магическая энергия, пульсирующая в драконовых узорах, усилилась. Струи Ци, проходя через арку, словно оживали, повторяя каждое слово, произнесённое молодыми княгинями.

“Да будет наша связь прочной, как поток драконьей энергии…” – Звучали слова, и они дрожали в воздухе, отражаясь в глазах всех присутствующих. Некоторые старейшины пытались сохранять нейтралитет, но напряжение было ощутимым:

– Если мы проигнорируем этот день… – Тихо сказал один из упрямых старейшин. – …следующая расстановка сил будет не в нашу пользу.

Другой тут же добавил:

– Даже если мы хотим сопротивляться, сейчас это выглядит почти невозможным. Они не просто женятся – они создают новую ось Поднебесной. Это начало новой эры.

Между тем магические украшения дворца реагировали на эмоции присутствующих. Драконьи фигуры на колоннах слегка дергались, фениксы расправляли крылья, а воздушные нити света пульсировали, словно сами стены дворца наблюдали за происходящим и фиксировали каждое движение власти и интриги.

Когда церемония подошла к кульминации, атмосфера стала почти осязаемой. Сила нового рода, союз трёх могущественных семей Поднебесной и магическая гармония праздника объединялись воедино, а страх и недовольство сект проявлялись лишь в едва заметных тиках, дрожании рук и холодных взглядах.

В этот момент стало ясно, что Поднебесная Империя больше не будет прежней, а те, кто сегодня пытался скрыть недовольство, понимали – игра ведётся по новым правилам, и теперь победа или поражение зависит не от старых интриг, а от того, кто сумеет адаптироваться к новой магической и политической реальности… Тем более, что практически следом наступило то самое событие, которое войдёт в историю как “Коронация нового Императора”.

…………

Императорский Дворец в столице Поднебесной возвышался над городом, словно вершина мира. Его крыши, покрытые золотыми черепицами, сияли под солнцем так, что приближающихся ослеплял свет. Огромные ворота, украшенные барельефами священных зверей – Дракона, Феникса, Черепахи и Тигра, были открыты настежь, но каждый шаг внутрь строго регламентировался ритуалами.

Сначала, за несколько дней до церемонии, в зале Императорских Предков возжигались благовония. Старшие князья и представители оставшихся Великих сект поочерёдно клали дары к алтарям. Среди которых было много чего. Нефритовые пластины… Редкие травы… Свитки с запечатанной мудростью… Капли крови и даже ядра духовных зверей… Всё это должно было “умилостивить” души прежних Императоров и получить их согласие на передачу Печати Неба.

Накануне коронации вся столица слышала гул колоколов и барабанов. На улицах проходили процессии. Танцы с масками священных животных. Пение детей в белых одеждах, и длинные вереницы паломников, которые несли фонари в виде лотосов к главным мостам города. Говорили, что в ночь перед коронацией даже река, протекающая через столицу, меняет течение – в знак того, что мир принимает нового повелителя.

На рассвете началась и сама церемония. Сотни жрецов в бело-золотых одеждах выстроились перед главным троном, который стоял в Зале Тысячи Сияний. Этот зал был особенным. Его своды поддерживали колонны из цельного нефрита, а полы выложены редким синим камнем, на котором горели руны, питаемые самой энергией Поднебесной. По традиции, будущего Императора вели через три двора:

Двор Стражей – здесь он должен пройти сквозь строй боевых генералов и их воинов, показывая, что армия признаёт его.

Двор Мудрецов – здесь мудрецы и старейшины восьми великих сект клали перед ним свитки с учениями и спрашивали клятвы: что он не исказит истинные пути.

Двор Небесного Дракона – последний, где над ритуальным прудом поднималась каменная статуя дракона. Если избранный достоин, из пасти статуи нисходил поток небесной энергии, который не разрушал тело, а принимал его.

И вот в этот момент случилось то, чего никто не ожидал. Когда настал час объявить имя нового правителя, большинство знатных домов полагали, что выбор падёт на одного из княжичей – сына старой династии, либо на ставленника Великих сект. Но жрецы и старейшины внезапно назвали имя… Андрея…

Шёпот пронёсся по залу, словно ураган.

– Кто он такой?

– Простолюдин… чужак… да как возможно?!

– Но у него сила… сила, которой даже старейшины боятся.

Представители княжеских семейств, привыкшие видеть только своих отпрысков на вершине власти, ощутили, как земля уходит из-под ног. Но изменить решение было невозможно. Ведь уже даже жрецы прямо заявили о том, что Печать Неба откликнулась именно на него.

В тоже самое время сам Андрей, в простой тёмной одежде, стоял прямо и спокойно, хотя в глазах знати видели лишь холодное удивление и раздражение. Его провели вперёд.

В Дворе Стражей армейские генералы приложили мечи к земле, признавая его силу – их воля подчинялась не крови, а тому, кто способен защитить Поднебесную.

В Дворе Мудрецов старейшины спросили:

– Обещаешь ли ты хранить пути Дао и не искажать наследие Неба ради своей выгоды?

И когда Андрей, сдержанно и твёрдо, произнёс клятву, древние свитки сами вспыхнули золотым светом.

В Дворе Небесного Дракона статуя, что веками оставалась безмолвной, вдруг ожила. Каменные глаза вспыхнули небесным пламенем, и поток духовной энергии опустился на Андрея. Знать замерла в ужасе. Обычный человек должен был быть раздавлен этим напором, но Андрей стоял прямо, его аура развернулась, подобно океану, и поток вошёл в его тело, не разрушая, а признавая его.

В Зале Тысячи Сияний его усадили на трон. Служители принесли три реликвии власти. Нефритовую корону с золотыми подвесками, что символизировала связь с Небом… Императорский скипетр, вырезанный из кости Древнего Дракона… Печать Поднебесной, что соединяла правителя с законами земли и неба…

Когда корона коснулась головы Андрея, по залу прокатился раскат грома, и небеса ответили. За окнами вспыхнули молнии, но дождь не падал – он застыл в воздухе, словно сам воздух кланялся новому властителю. И собравшиеся в зале жрецы тут же громко возгласили:

– Печать Неба принята. Новый Император восходит на трон!

После чего началась реакция. У одних представителей благородных родов лица побледнели. Ведь какие-то их планы рухнули. Другие же – напротив, быстро склонили головы, понимая, что лучше признать свершившееся. Представители Великих сект обменялись настороженными взглядами. Так как они уже знали о том, что силы Андрея выше, чем у большинства из них.

А он, сидя на троне, ощущал, как под ним разливается тяжесть власти. Это было не просто признание людей. Сама Поднебесная, её небеса и земля, её звери и духи, теперь смотрели на него, требуя защиты и справедливости.

Когда последний восторженный возглас жрецов стих, а печать Поднебесной уже лежала у ног нового Императора, зал будто замер. Все ожидали первых слов юноши, который оказался на троне.

Обычно новый правитель в такие минуты произносил длинные речи о династии, о порядке и новом расцвете Поднебесной. Но Андрей, сидя на троне, словно чужак в слишком пышной одежде, поднялся и спокойно сказал:

– Я скажу прямо. Я не политик. И не собираюсь им становиться. Моя стезя – путь постижения Дао Цзы. Я культивирую, постигаю законы Неба и Земли. Управление Поднебесной – не моё дело.

Слова прозвучали слишком просто для столь высокого места, но именно в этом была сила. Без украшений… Без ложных обещаний…

–… Государством будет управлять княжеский совет, как это было последние пять сотен лет. Три семьи, что сохранили Поднебесную в те тёмные времена, продолжат своё дело. Я доверяю им. Если же придёт час бедствия, если враг, дух или чудовище восстанет, тогда я вмешаюсь. Но до тех пор – власть и порядок остаются в ваших руках.

Андрей не пытался читать нотации, он просто поставил точку. Мгновение стояла тишина. Затем в рядах князей и старейшин началось тихое движение. И среди них проскользнуло облегчение, смешанное с осторожностью.

Семья Хун, амбициозная и жадная до власти, в первую секунду вспыхнула негодованием: император, не вмешивающийся в дела, казался опасной непредсказуемой фигурой. Но тут же они поняли, что пока он сидит в медитациях и странствиях, именно совет, где они имеют сильное влияние, распоряжается всеми потоками золота, земли и войск. Это было выгодно.

Семья Ло, которая веками тянула на себе дипломатические узлы и торговлю, ощутила облегчение, наконец-то появился тот, кто займёт символическое место Властителя Небесной Печати, но не станет подрывать их тонкие договорённости.

Семья Чхон, военная и гордая, сперва нахмурилась – они мечтали о сильном Императоре-воине. Но услышав, что Андрей вмешается именно в критический момент, они склонили головы. Подобный союзник дороже любого титула.

Мудрецы же переглянулись. На их глазах формировалась новая, почти парадоксальная форма власти – Император-богатырь, символ и небесный щит, который не правит, а лишь хранит.

Для самого Андрея слова были не политическим расчётом, а простым признанием правды. Он ясно знал, что если начнёт вязнуть в дворцовых интригах, то потеряет главное – свой путь, ту нить Дао, что вела его вперёд. Поэтому он решил обозначить границы. Он – сила, они – управление. Тем более, что именно они прекрасно знали о том, что и как нужно делать в управлении этим огромным государством, занимающим в этом мире целый континент. Их система управления работала уже давно. Так что что-либо ломать и перестраивать под себя парень просто не собирался.

И в этот момент в зале будто улеглась буря. Знать получила то, чего хотела. Подтверждения того, что основная власть остаётся у них. Но они же получили и то, чего боялись. Императора, которого нельзя контролировать, ибо он выше их мелких игр.

В итоге этой роскошной церемонии жрецы подняли свитки, фиксируя решение в летописях:

“Император Андрей, вошедший от воли Неба, даровал Поднебесной новый порядок – власть княжеских семей, а себе оставил право Небесного Меча.”

Толпа сановников в едином движении склонилась перед Андреем. И в тот миг каждый понимал, что этот молодой чужак может не интересоваться политикой, но его тень, его присутствие будет давить на них постоянно. А снаружи над дворцом ударили небесные барабаны – неведомо кем, но так было всегда, когда Небо принимало нового правителя.

Церемония завершилась. Жрецы увели всех свитских, стража сменила караулы, а сам Андрей, закончив формальности, ушёл в покои, не проявив ни интереса к обсуждению новых налогов, ни к военным докладам, ни к дворцовым обрядам.

– Император ушёл в медитацию… – Тут же прошептал кто-то, и волна облегчения, перемешанная с настороженностью, прокатилась по рядам знати.

В это время в соседних залах, где обычно проходили пиры и обмены любезностями после великих событий, благородные дома начали собираться в отдельные круги. Большинство дворянских родов вздохнули с облегчением:

– Он не вмешивается. Значит, совет при князьях по-прежнему остаётся главным.

– Мы сможем продолжать свои дела. Новый Император – лишь небесная печать, не более.

Но вместе с этим многие понимали, что печать эта может раздавить их в любой момент.

Два княжеских дома и их открытая поддержка

Дом Ло и Дом Хун показали себя открыто и громко. Они не только поддержали Андрея, но и отдали ему в жёны своих дочерей. Это был жест, в котором читалось всё. Доверие… Расчет… И дальновидность…

– Мы – теперь кровь Императора. Наши дочери уже рядом с ним. А значит, и Небо на нашей стороне. – Говорили они вслух, не скрывая гордости.

Эти слова били по нервам благородных домов, которым теперь было ясно. Между ними и властью встал барьер, крепче железа – родство с Императором.

Когда первые кувшины вина появились на столах, разговоры стали тише, но злее. Одни дома рассуждали:

– Он слишком силён. Если однажды решит вмешаться, то сметёт всех нас. Нужно найти способ сдержать его силу.

Другие:

– Да он и не вмешивается! Это даже выгодно. Пусть сидит себе в горах, культивирует. А мы будем управлять городами, налогами, землями. Главное – держать его довольным.

Третьи:

– Не забывайте, он чужак. Его корни – не здесь. Если однажды он повернётся к своим тайным землям, Поднебесная окажется лишь ступенью на его пути. Нам нужен план на случай, если он решит уйти… Или стать настоящим владыкой.

Так возникло два лагеря. Примирённые – те, кто видел в Андрее символ и щит, и опасающиеся – те, кто мечтал найти способ ограничить его. И теперь благородные дома начали обсуждать, как влиять на него. Например, через его жён.

– Жёны из княжеских родов? Пусть так. Но женщины всегда общаются друг с другом. Мы должны окружить их служанками, компаньонками из наших домов. Через них будем знать всё, что творится в покоях Императора.

Через дары и просьбы.

– Он прост, ему чужда пышность. Но у всякого культиватора есть потребности. Им часто нужны редкие минералы… Духовные травы… Артефакты… Мы будем дарить это от имени благодарности – и взамен просить покровительства в мелочах.

Также можно влиять через страх народа.

– Если мы распространим слухи, что Император – страшная сила, что он может обернуться зверем или духом, народ станет его бояться. Тогда мы, как “успокаивающие сердца” советники, будем необходимы.

Стали проявляться и скрытые настроения. Так как некоторые дома уже шептались о куда более тёмном:

– Что, если его сила взята из запретных источников? Если в нём кровь зверей или демонов?

– Если это так, рано или поздно Небеса отвергнут его. А тогда именно мы – те, кто сохранит Поднебесную.

Такие слова ещё не произносились вслух на собрании, но отдельные головы уже склонялись к мысли, что нового Императора лучше держать не как союзника, а как оружие, на которое всегда должен быть запасной ключ.

В итоге первых обсуждений, уже в конце того вечера, два факта стали ясны всем благородным домам. Новый и достаточно молодой Император был слишком силён, чтобы его свергнуть или бросить вызов… Также Император оказался слишком равнодушен к власти, чтобы самому управлять…

А значит, их задача – использовать его присутствие как символ для народа и как щит против внешних врагов, но при этом всеми силами следить, чтобы он не начал интересоваться их делами…

В первые дни после коронации, в императорском дворце, установилась странная тишина. Андрей большую часть времени проводил в своих покоях или уединённых садах, занимаясь медитацией, изучением древних артефактов и погружаясь в собственное ядро.

Он ясно дал понять, что политика его не интересует. И хотя это устроило многих, тут же возникла новая сила – его жёны, дочери двух княжеских родов, которые стали теперь официальными жёнами Императора. И кто-то из них мог стать той самой силой. Императрицей.

И сейчас они – не только жёны, но и мост между Андреем и советом княжеских семей. Именно через них благородные дома начали искать влияние. Так что слуги и посланники, ещё вчера державшие низкий поклон, теперь пытались “ненароком” оказаться ближе к покоям жён Императора.

– Госпожа, примите этот редкий чай, собранный в горах Хунчжу. Считается, он продлевает жизнь культиваторам.

– О, госпожа, этот свиток с родословной нашего дома – древность, что достойна храниться в императорской библиотеке.

Подарки сопровождались и тихими и практически незаметными просьбами. Совершенно случайно и незаметно “напомнить императору о нуждах того или иного города”, “подсказать ему имя достойного кандидата для должности”, “смягчить решение совета”.

Так что Ло Иньюй и Хун Линь быстро почувствовали, что на них оказывается постоянное, почти удушающее давление. Именно поэтому обе девушки, хоть и родились в княжеских семьях, оказались единодушны. На одном из первых закрытых собраний с представителями своих родов они сказали прямо:

– Мы не допустим, чтобы благородные дома смотрели на нашего мужа как на игрушку или символ. Он – Небесный щит. Его путь лежит за пределами дворца. Мы и наши семьи обязаны защищать его спину, пока он стоит перед древними чудовищами.

Слова прозвучали резко, но именно это и стало их клятвой. Ведь они уже знали о том, что Андрей действительно тратит своё время не на парады и суды, а на битвы с тем, что обычным людям даже неведомо. Поднебесная жила спокойно лишь потому, что где-то вдали, в горах или в руинах, он сражался с теми, чьё пробуждение могло бы смести целые города.

Но чем яснее они обозначали свою позицию, тем сильнее благородные дома пытались их “раскачать”. Одни пытались действовать лестью:

– Вы – истинные матери Поднебесной. Разве не ваш долг – направлять супруга?

Другие намекали на угрозы:

– Если Император будет всё время отсутствовать, народ начнёт шептаться. Слухи могут подорвать его престиж. Разве не вам заботиться о его имени?

Третьи шли хитрее. Через родных служанок, которых подкупали или подсылали, чтобы те выведывали привычки и настроения Андрея. И его жёны быстро почувствовали – дворец постепенно превращается в поле тихой войны.

На одном из приёмов, куда были приглашены представители всех благородных домов, старшая из жён Андрея встала и произнесла:

– Мой супруг – Император. Его руки заняты не пергаментами и печатями, а Небесным Мечом, что защищает нас всех от ужаса, который дремлет за горами и морями. Он доверил управление совету, но мы, его семьи, несем ответственность перед Небом – быть его голосом здесь. И пусть никто не надеется, что мы отдадим его имя на поругание ради чьей-то выгоды.

Вторая супруга добавила мягче, но не менее твёрдо:

– Мы готовы слушать просьбы и заботы каждого дома, но помните, что это не ради ваших амбиций, а ради мира Поднебесной. Мы – щит Императора здесь, во дворце, пока он сам сражается там, где вы даже не осмелитесь взглянуть.

Эти слова остудили многих. Благородные дома осознали, что если Император стоит за пределами их досягаемости, то жёны – это непоколебимая стена перед его дверью.

Именно так постепенно сложилась новая расстановка сил. Император – сила и символ, действующий лишь в час смертельной угрозы. Как минимум, две его супруги и их княжеские семьи – фактический мост между Небесным Мандатом и управлением.

Так что благородные дома Поднебесной теперь будут вынуждены подстраиваться, искать трещины, но понимают, что прямое давление с их стороны не пройдёт. Тем более безнаказанно. И именно жёны Андрея начали ощущать, что они стали не просто украшением трона, а центральными фигурами новой политической игры. Их слово теперь могло означать союз или гибель целого рода.

После коронации возникла тишина, которая всё расставила по своим местам. Андрей почти сразу ушёл в уединение – за пределы дворца, к священным рощам и залам медитаций. Тем более, что у него имелись все необходимые возможности, чтобы с помощью пространственной техники за одни шаг переходить в долину, и обратно. Так что у него особой проблемы с этим не было. Он ясно очертил границу. Он – Небесный меч, они – управление. Этой фразой он фактически передал два уровня власти, внешний, “видимый” – совету и благородным домам. В него входили налоги, дороги, суда… И внутренний, “сакральный” – двум своим жёнам и их родам, как хранительницам доступа к Императору и Печати Поднебесной. С этого момента дворец стал напоминать механизмы с двумя колёсами. Совет княжеских семей крутил внешнюю шестерню, а его супруги – внутреннюю, что цеплялась за Печать Неба.

Ходы дома Ло выглядели как мягкая власть, и узлы, что не режутся мечом. Как старшая жена Императора Иньюй из рода Ло повела игру “шёлком и чернилами”. Для этого была организована канцелярия Двух Печатей. В которой она учредила порядок, по которому любой документ, касающийся Императора, проходит через две печати. Её личную – Шёлковая печать, и печать младшей жены Хун Линь – Жемчужная печать. Без совпадения узора духовных нитей такой документ считается “немым” и не попадает к Андрею.

Внутри канцелярии писцы были заранее были обучены особому письму. Как будто строки вплетают в бумагу тонкие нити имени, искажение которых выжигает лист. Это мгновенно отрезало благородным домам путь подсовывать подложные “неотложные прошения”.

Следом шли рынки… Тракты… Фактически тыл культиватора… Род Ло взял на себя логистику пути Дао. Тракты к местам, где Андрей медитирует, снабжение редкими травами и минералами, тайные перевалочные дворы. Каждый такой обоз был как молитвенная вереница. Без шума… Без охраны напоказ… Но с метками, что не видит мирянин…

Торговые артели, связанные с домом Ло, получили привилегию оплачивать десятый лист – особый сбор в пользу Императорских Милостынь. Из этих средств финансируются ремонт барьерных массивов и арсенала для гвардии. Против такой схемы благородные дома бессильны – деньги идут на дело, вокруг которого нельзя спорить. Защиту Поднебесной.

Следом шли Хроники Небесного Меча. Старшая супруга Андрея запустила дворцовую газету – “Хроники Небесного Меча”. Никаких подробностей тактики, только ритуальные отчёты. Где была ликвидирована трещина в духовных венах земли… Какой город спасён от ночного бреда пробудившегося духовного зверя… Какой массив очищен от скверны…

И каждая такая заметка была заверена “малой печатью”, что прямо являлось знаком, что это не слухи. Этим она зацементировала миф. Император – не отсутствующий монарх, а постоянно действующий щит. Любая попытка благородных домов расшатать доверие народа тонет в потоке спокойных, проверяемых вестей.

Так же под её влияние попал Двор Внутреннего Этикета. Дом Ло поставил на ключевые посты наставниц и камеристок – не шпионок, а охранниц этикета. Их задача – не “вытащить” секрет, а не допустить проникновения. Все служанки, подходящие к порогу покоев Императора, давали клятву именем дыхания. И если кто-то попытается нарушить это слово, то в горле появится ломкий привкус золы – знак, что клятва была нарушена. Это не кара, а сигнал, который улавливает Канцелярия Двух Печатей.

Но это была только часть работы. Ведь следом шли ходы дома Хун. Которые касались железа, клятв и стен, что слышат даже шаги зверя. Младшая жена Андрея Линь из рода Хун повела “железную” линию. Что для её семьи было вполне предсказуемо.

И первым делом была Небесная Гвардия Драконьего Круга. Она создала корпус, чьё предназначение – охрана интересов Императора в отсутствие Императора. Они не бегают за ним… Они держат мир тихим, чтобы ему было куда возвращаться…

В это подразделение шёл слишком строгий отбор – через арены без зрителей. Бой с пустыми доспехами, в которые вписаны четыре тени зверей. Таких как Дракон, Тигр, Феникс, Черепаха. Побеждает не сильнейший, а непоколебимый.

При поступлении в корпус требовалась клятва. Двойная. Мечом, перед родом Хун, и дыханием – перед Канцелярией Двух Печатей. Это связывало военную и дворцовую вертикаль без взаимного подчинения – только взаимная ответственность.

Также были выставлены редкие узлы-сторожа на драконьих жилах. Представители семьи Хун начали расставлять по территории страны сеть камней-слухачей – туманные обелиски в храмах и на перевалах. Они “слушают” дрожь земли. Если где-то шевельнётся древняя плоть, то в столице тут же вспыхнет холодный огонь в “Зале Безмолвия”.

Также младшая супруга Императора вела Карту Тишины – артефактное полотно, на котором тонкой киноварью отмечены “спящие пасти”. Доступ к полотну только у супруг Императора и начальницы гвардии, которой числилась третья жена Андрея – Соль Хва.

Представители семьи Хун не гонялись за блеском. Они ковали мало, но верно. Артефакты для гвардии, что не дают силу, а закрывают брешь… Щиты-“сдержки”, что глушат волны страха… Кинжалы-“узелки”, что перерезают ложные сны, если чудовище бьёт по разуму… Вся сталь подобных изделий помечена немой руной. Так как она не звучала, пока её не держал тот, кто дал клятву дыханием.

Также был введён Суд Военных Клятв. И если благородный дом уличён в подкупе хоть какого-то гвардейца – дело не шло в гражданский суд. Его принимает Суд Военных Клятв при младшей супруге Императора. На слушании присутствуют две печати. И любая ложь заставит тень обвиняемого отстать от тела. Её видят все. Этого оказалось достаточно для того, чтобы “воспитать” пару особенно ретивых родов.

После всего этого и появился слух про “Малых императриц”. Так их начали видеть. Название родилось само. “Малые императрицы” – не в смысле ранга, а в смысле режима доступа. Любое ходатайство “к Императору” на деле идёт к ним двоим. Любая награда за заслуги против “древних угроз” или “Защиты Поднебесной” проходит именно через их руки. Любой намёк на “пусть государь услышит” упирается в две печати.

Благородные дома быстро поняли, что вести переговоры с советом – это про налог и дорогу… Переговоры с “малыми императрицами” – это про выживание рода, когда над родовым уездом заползает тень. Отсюда появилась и новая дисциплина. письма писали без украшений и чётко. Где дрожит земля… Кто видел “сухой снег” летом… Как воют псы в полдень…

Вместо взяток – вклады в арсенал. Бруски редкой руды… Ткань для обмундирования гвардейцев… И даже масло для ламп в Зале Безмолвия… Это стало новой модой. Дарить не золото, а вещь, что стоит тишины.

………..

Немного погодя в столицу прибыло посольство трёх благородных домов. Якобы они хотели “поздравить” младшую императрицу редкими винами и намекнуть на должности. Хун Линь приняла у них дар… И отдала его в казённый погреб, заверяя актом:

“Пойдёт на обряд очищения залов”.

Взамен вручила им маршрут-карту, где именно их обозы будут обязаны разворачивать фонари в “немой час”, чтобы не будить камни-слухачи. Подарок превратился в инструктаж. Так что послы уехали слегка бледные, потому что поняли, куда пришли.

В дом семьи Ло пришёл свиток:

“У нас дети видят в колодцах луны на дне.”

Старшая императрица тут же поставила малую печать, и свиток “зазвенел”. Она не звала для решения этого вопроса Андрея. Она послала группу мастеров из сект, под руководством старейшин, а в Хрониках появилась заметка:

“В таком-то уезде проведён обряд успокоения воды.”

Благородный дом, правящий там, прислал в столицу котёл чистого Небесного железа – не как “подкуп”, а как благодарственный вклад. И – да, их просьба “о льготе на мост” теперь выглядела вполне прилично и прошла через совет без скандалов.

Затем канцелярия Двух Печатей перехватила попытку “протащить” к Андрею просьбу с фальшивыми нитями имени. Когда свиток проверяли, ткань свитка треснула, и в Зале Безмолвия загорелся артефакт молний. После чего на Суд Военных Клятв вывели троих – двух писцов и одного посыльного знатного дома. Тень посыльного осталась стоять на месте, когда он сделал свой шаг. Дальше всё произошло достаточно быстро. Провинившийся род принёс публичное извинение и обязался поставить к зиме шестьдесят щитов-сдержек для уездных гарнизонов. Тема была закрыта.

Именно поэтому, чтобы не зависеть от капризов благородных домов, две супруги Императора распределили сферы и не переходя черты границ влияния друг друга. Ло Иньюй – письма, обучение, договоры с сектами, хроники, ритуально-правовые рамки, акты о клятвах дыхания, порядок двух печатей… А Хун Линь – гвардия, арсенал, карта тишины, суд клятв, инфраструктура безмолвия. В которую входили все эти лампы, камни-слухачи, склады «немых» трофеев…

Они никогда не спорили публично. Если взгляд не совпал, то у них был третий час. Раз в десять дней, когда дворец затихал, и на его территории не раздавалось ни музыки, ни даже шагов многочисленных слуг, две их печати ставились на один пустой лист. По нему становилось видно, если узоры сходятся – решение принимают немедленно… Если нет – откладывают до следующего Третьего Часа… Именно так даже двор быстро понял, что раскачать их врозь было просто невозможно.

Тем более что теперь, доступ к Императору стал полноценным ритуалом, а не интригой. Никаких “через троюродного дядю” больше не существовало. Только через две печати. Воздаяние мерялось тишиной. Оценка родов шла не по пышности даров, а по тому, сколько ночей спокойно спит их уезд или даже провинция.

Даже процесс наказания был проработан весьма эффективно. Никто никого не рубит прилюдно. Но тень, отставшая от тела, и обязанность поставить щиты-сдержки были позором хуже кнутов.

Их слово – не указ, но дверь. Совет оставался “править”, но именно две молодые супруги Императора теперь решают, доходит ли чьё-то слово до Небесного Меча. И это была новая валюта столицы Поднебесной.

Именно благодаря этой своеобразной системе, Андрей почти не появлялся при дворе. А когда возвращался – без свиты, иногда с ожогом на ладони и глиняной запечатанной чашей в руке, его встречали с радостью и рассказами о проделанной работе. А не про какие-то глупые интриги, которыми обычно в таких местах занимаются скучающие молодые девушки. Тут же им скучать было просто некогда.

Старшая супруга тут же забирала чашу в Хранилище Немых Трофеев. Там находилось всё, что нельзя называть, пока оно живо.

Младшая – переводила гвардию в ночной строй, пока в столице на миг гуще воздух. Ведь даже сюда последствия его схваток дотягивались тонкой нитью воздействия на линии Ци.

А утром “Хроники”, прямо возле городского фонтана, коротко сообщали населению столицы новости:

“ Был очищен источник в таком-то ущелье.”

Народ пьёт воду – и верит. В итоге в столице возникла новая стабильность. Две княжеские семьи превратили родство с Императором в структуру, а не в пиршество. Печати… Клятвы… Карты… Гвардия… Хранилища… Благородные дома сначала пытались “приблизиться”, потом поняли, что дешёвых входов нет. Теперь они соревнуются в полезности – у кого лучше мосты в немой час, чьи кузницы дают сталь без звона.

Император остался тем, кем объявил себя. Мечом, который вынимают только когда темнота дышит в затылок. И именно поэтому двор живёт – потому что двое держат дверцу ножен. Хотя, после коронации Андрея, когда весь двор ещё пребывал в своеобразном шоке, благородные дома начали действовать. Они рассматривали Андрея как непостижимую силу, как живую бурю, с которой никто не хотел сталкиваться напрямую. Но многие видели обходной путь. Влияние через его жён.

Представительницы семей Ло и Хун —Ло Иньюй и Хун Линь, едва став жёнами, ощутили это давление. Представители влиятельных домов один за другим начали подходить к ним с просьбами, намёками, “дружескими предложениями” и подарками. Казалось, будто Императорский дворец превратился в рынок, где каждый надеялся купить расположение нового правителя через женщин, которых он выбрал.

Но семьи Ло и Хун не были слабыми. Они на протяжении поколений сохраняли свои земли, армии и секретные искусства. Более того, обе знали, что теперь на них лежит не только честь рода, но и бремя защиты авторитета мужа, который открыто заявил, что не намерен управлять повседневными делами. И если позволить благородным домам топтаться по их словам – Императорская власть будет обесценена ещё до того, как укрепится.

Случай подвернулся быстро. Один из древних благородных домов – Цзян, чья история уходила в седую древность, но сила заметно ослабла за последние века, – попытался ввести своих людей в систему управления провинциями. Они утверждали, что “лишь помогают новому порядку”, но на деле стремились узурпировать торговые потоки и назначить своих людей на ключевые посты.

Их делегация прибыла в столицу с сотнями стражей, с богатыми дарами и горделивым видом, рассчитывая, что мягкость жён нового Императора позволит им провести собственные замыслы.

Но на заседании княжеского совета – где теперь две княжеские семьи имели решающий голос – выступила именно Ло Иньюнь. Её голос был холоден и спокоен, но в нём звучала сталь:

“Мой супруг взошёл на трон не для того, чтобы вновь начались ваши игры. Он доверил нам хранить Поднебесную, пока он сражается с чудовищами, которые грозят всему миру. И если кто-то из вас решит, что можно прятаться за ширмой "помощи", прикрывая свои амбиции, пусть знает – мы, семьи Ло и Хун, будем тем мечом, что отсечёт гниль ещё до того, как она пустит корни.”

Эти слова не остались пустыми. В тот же вечер войска семьи Хун окружили имения Цзян в столице, а артефакторы семьи Ло наложили печати, блокировавшие доступ к их сокровищницам и складами. Всё было проведено быстро, хладнокровно и слаженно – как военная операция.

Солдаты и чиновники, поставленные семьёй Цзян в разных провинциях, были немедленно сняты со своих должностей. А те, кто оказал сопротивление, исчезли – их тела не нашли, лишь холодный след духовных печатей семьи Ло остался в воздухе.

Затем Хун Линь лично провела суд над представителями рода Цзян. Это был публичный акт устрашения, чтобы каждый из благородных домов понял правила игры.

На площади перед дворцом, где собирались тысячи зрителей, её голос звучал, словно колокольный звон:

“Император доверил нам хранить порядок. Но вместо верности вы принесли жадность. Ваши предки когда-то действительно проливали кровь за Поднебесную. Но вы забыли их честь и хотите лишь власти и золота. Семья Хун не позволит позору прошлого править настоящим.”

После этих слов пятеро главных заговорщиков были разжалованы в простолюдины. Их имущество конфисковали, а младшие ветви рода Цзян были распределены по дальним гарнизонам, где им предстояло искупить вину кровью на границах.

Реакция благородных домов была весьма своеобразной. Ведь это всё для них было как удар молнии. И все остальные благородные дома осознали тот факт, что жёны Императора – это не мягкие посредницы и не игрушки для переговоров. Это – хранительницы власти, действующие через силу своих древних семей. А теперь им оставалось только активизироваться, чтобы добиться желаемого, или же просто навсегда замолчать. Что для большинства из них было просто не допустимо.

Многие, кто до этого надеялся “купить” их расположение, теперь поспешили пересмотреть планы. Они поняли, что через женщин Императора пройти нельзя. Можно лишь склонить голову и предложить свою верность, иначе последствия будут столь же беспощадными, как для Цзян.

И хотя Андрей даже не появился на этих заседаниях, его тень нависала над всем происходящим. Никто не сомневался в том, что семьи Ло и Хун действовали именно от его имени. И если жёны столь жестоки к противникам – то каков же сам Император, если его гнев однажды падёт на врага? Именно таким образом, семьи Ло и Хун собственными руками закрепили власть Андрея. Они всем чётко дали понять тот факт, что он может быть занят поиском Дао и сражениями с древними чудовищами, но у него есть хранительницы, чья решимость и сила не уступят его собственной воле.

Всё только по той причине, что когда Андрей, уже коронованный Император, в очередной раз покинул Зал Нефритового Дракона и вернулся в свои покои, где вновь сосредоточился на культивации, первая же проверка вверенной ему Поднебесной легла на плечи его жён – представительниц двух княжеских семей. Ло и Хун.

Конечно, некоторые благородные дома, почувствовав, что молодой Император открыто отстранился от мирских дел, начали действовать дерзко и без осторожности. Одни стали пытаться подкупать чиновников и военачальников, намекая, что “раз Император в отрешении, то управлять всё равно будут они”. Другие – пошли ещё дальше. И даже пустили слухи о том, что титул Императора дан лишь формально, что настоящая власть по-прежнему должна быть в руках “испытанных временем” домов. Несколько особенно самоуверенных даже попробовали оскорбить новоиспечённую супругу Андрея, указывая, что “княжеская кровь напрасно смешалась с чужаком, и теперь её ценность падёт”.

Именно эти оскорбления стали спусковым крючком. После этого состоялся совет между жёнами Андрея, во время которого они решили какая линия поведения подходит больше в этой ситуации. Обе княжны, Ло Иньюй и Хун Линь, встретились в саду Нефритового Дворца. Среди благоухающих цветов и тихого журчания фонтанов их разговор был предельно жёстким.

– Если мы допустим подобное, – холодно произнесла Иньюй, поправляя золотую шпильку в волосах, – завтра любой мелкий домен осмелится поставить под сомнение не только нас, но и его решения.

– Наши семьи дали нам честь быть его жёнами, – ответила Линь, сдерживая вспыхнувший гнев, – и мы не позволим, чтобы кто-либо посмел унизить имя Императора. Наш долг – оберегать его покой. Он сражается с древними чудовищами, тогда как мы должны укротить этих мелочных хищников.

Обе они сейчас прекрасно понимали, что благородные дома, которые притихли после наказания семьи Цзян, рассчитывают пролезть к Андрею через них. Но вместо того, чтобы давать советам шанс, княжны решили показать силу.

Дом Ло действовал молниеносно. Ло Иньюй, хотя и молодая жена, всё же была официальной наследницей своей ветви рода. По её приказу в столицу выдвинулись три отряда личной стражи клана – элитные “Тигры Рассвета”, отличавшиеся дисциплиной и железной верностью. Они заняли ключевые перекрёстки столицы, а в ночь, когда недовольные дома собирались тайно собраться, их всех разом окружили.

Слухи говорят, что в подвалах дворца Ло целую ночь слышались стоны и крики. А утром все, кто накануне ещё громко шептался о “слабом Императоре”, уже стояли в Зале Исповедей с опущенными головами, принося письменные покаяния и прося прощения у трона.

Семья Хун действовала иначе, более тонко. Их старшие мастера искусно владели интригой и умели ломать чужую гордость не только силой, но и страхом. По распоряжению самой Линь, в дома провинившихся отправились официальные посланники с императорскими печатями – но текст указа был составлен с такой коварной двусмысленностью, что любой мог трактовать его как прямую угрозу лишения титулов и земель.

Чтобы подчеркнуть серьёзность предупреждения, в тот же день два малых рода, наиболее дерзко выступивших против Андрея, были публично разжалованы в простолюдины. Их фамильные знаки власти сожгли прямо на ступенях Хрустального Зала, а самих членов семей отправили в ссылку на северные рубежи, где зимние ветра вырывали дыхание из лёгких.

Но самым страшным стало то, что семьи Ло и Хун действовали не порознь, а слаженно. Когда кто-то пытался жаловаться на жестокость представителей семьи Ло, то тут же попадал под удар семьи Хун, и наоборот. Один за другим благородные дома, ещё вчера мечтавшие проникнуть в покои Императора через его жён, теперь умоляли этих же женщин о милости. В итоге в течение всего лишь месяца столица изменилась. Слуги в трактирах шептались о том, что у Императора железные супруги, и дерзить Императору – значит бросать вызов самим княжеским семействам… Чиновники, прежде игравшие в закулисные игры, вдруг стали тише и внимательнее исполнять свои обязанности… А благородные дома начали посылать во дворец дорогие подношения, но теперь не с претензией, а с искренней мольбой быть услышанными…

А сам Андрей в это время даже не подозревал о том, насколько бурная борьба кипела вокруг его трона. Для него все это было лишь слабым шумом за пределами медитации. Но в глазах Поднебесной это стало символом. Новый Император может не интересоваться мирскими делами, но его жёны и их дома – это молот и щит, которые в любой момент сокрушат любого дерзнувшего усомниться в силе трона.

И когда в следующий раз вельможи обсуждали дела в Совете, все уже говорили с куда большей осторожностью. Ведь все уже прекрасно знали о том, что Император может быть отрешён, но он не беззащитен. Его женщины – его власть, и их семьи – его железные когти.

…………

В очередной день на рассвете к Нефритовым воротам Дворцового комплекса потянулась процессия. девять знамен известных домов, закрытые паланкины, восемьдесят три ларца “покаянных даров”, многочисленные свитки прошений.

Но дворец уже жил по новым правилам. На первом кордоне стояли “Тигры Рассвета” рода Ло. Шла троекратная проверка родовых знаков, снятие амулетов, опечатывание ларцов нитями тишины. Такая нить рвётся, если внутри спрятано что-то с “порчей” – дух, клинок, яд.

На втором кордоне располагались писцы рода Хун. Каждого посла записали в Свод Шагов – кто, откуда, с кем из кланов имел какие-либо взаимоотношения, на какие уезды тянутся их дороги. Андрея не было. Так и планировалось. В тот момент он в саду камней был. В медитации. Посольство пришло “к Императору”, а попало… В полностью отлаженный механизм двух Императриц.

Аудиенцию для прибывших назначили не в тронном зале, а в Зале Белого Песка – длинном, как высохшее русло. Пол усыпан тонкой крошкой моллюскового перламутра. Любой, кто входил в это помещение, оставлял за собой весьма своеобразный узор шага. Который можно было “прочесть”. И всём отражалось всё. Нервозность… Скрытая злость… И даже решимость…

На возвышении располагались две простые, хотя и резные кресла, на которых не было ни золота, ни парчи с вышивкой. За спинами – по одному штандару. Семей Ло и Хун. Между ними – пустое кресло Императора. Не занятое. Как своеобразный знак и граница.

В одном кресле сидела Ло Иньюй. В светлом платье. Её лицевая вуаль была полупрозрачна. А перед ней располагался низкий столик для печатей и короб из янтаря с нитями-узлами.

В соседнем кресле сидела Хун Линь – в тёмном платье. Её тяжёлые волосы были подняты шпильками-“стрелами”, а рядом, на таком же столике, располагался Журнал Внутреннего Этикета и ладанницы с “немым дымом”, от которого ложь дребезжит в горле. У входа в помещение находились камни-свидетели. И каждый посол, переступая порог, касался такого камня ладонью. Если рука потеет, то вспыхнет легкая сияя искра – признак неискренности. Не кара, но отметка.

Говорить от Совета благородных домов вышли трое. Гун Вэнь, из дома Вэнь. Известный старый дипломат, с глазами, как сухая смола… Ли Пань, из дома Пань. Известный хозяйственник, чёткий и строкий, как счёты… Юй Жао, из дома Юй. Лукавый, привыкший прятать остроту в улыбке. Клан Цзян, недавние смутьяны, прислал лишь табличку покаяния. Ведь им запретили присутствие даже в столице. Не говоря уже про Императорский дворец.

Они принесли “смиренный свод” – Семь Правил Взаимодействия. В которые входила просьба узаконить порядок аудиенций… Ограничить внепроцессуальные наказания… Ввести “право последней апелляции” к самому Императору… Закрепить иммунитет послов… Запретить конфискации без трёх подписей… И тому подобное словоблудие.

Сначала Хун Линь мягко ударила палочкой по ладаннице. И по залу потянулась струйка немого дыма.

– Господа, с этого дня любое слово, сказанное при Небесной тени, будет иметь вес клятвы. Мы слушаем. Но помните, что за эту клятву отвечает не язык одного, а весь род.

Гун Вэнь тут же опустился на колени, низко поклонившись, и подал свиток “Семи правил”. Он тут же прошёл проверку через короб янтарных нитей у Линь. Нити не лопнули. А значит, в нём не было каких-либо угроз, или скрытых чар.

После чего две супруги Императора, буквально по косточкам разобрали эти самые “Семь правил”. В первую очередь – правило об “иммунитете послов”. Принято в части дороги. Никто не тронет на пути и в зале. Отклонено в части интриги. То есть, тот самый посол, пойманный на подкупе слуг или стражи, теряет не иммунитет, а родовое лицо. В результате чего проводится ритуал Снятия Знака. Сжигается малая родовая дощечка. Такой дом несёт позор три сезона.

Потом рассмотрели правило о “трёх подписях” для конфискаций. Было принято, как две печати, семей Ло и Хун, плюс родовой гарант из самого дома-виновника. Чтобы род подписал собственную ответственность. Подписал – отвечай всем имением.

А вот право “последней апелляции” к Императору было… Отклонено. Иньюй вполне спокойно заявила в ответ на подобное требование:

– Император оставил управление нам. Хотите третью инстанцию – приводите третий довод. Делом, а не словами. Внесите вклад в Щит Поднебесной – тогда пересмотрим.

А вот правило о “регулярных аудиенциях” было принято. Для этого был назначен Третий Час раз в десять дней. Когда двор “замолкает”. Каждому дому – две таблички-входа на сезон. Продать табличку запрещено. Если такая табличка вспыхнет чужой аурой, то владелец платит Молчаливую Дань. Какими-нибудь ценными ресурсами.

Тот же самый запрет “внепроцессуальных наказаний” был переформулирован. Так как вводится Устав Тихой Власти – три красные линии, где наказание мгновенно и публично. При попытке проникновения к покоям Императора или членов его семьи – снятие трёх рангов, год на северных постах.

Подкуп стражи или слуг в императорских зонах – Снятие Знака и поставка тридцати щитов-сдержек в арсенал. Преломление или подделка двойной печати – разжалование до земли, раздел родовых земель на уездные доли без права обратного выкупа на три года. Услышав такие слова, Ли Пань только коротко кивнул. Всё было чётко, как торговая смета. А он такой язык понимал просто прекрасно.

Затем Хун Линь развернула второй свиток. Который назывался “Смета Тишины”. А Ло Иньюй заявила:

– Кто просит влияния – приносит тишину. Каждый дом обязан ежегодно внести вклад в Щит Поднебесной. Десять ламп немого огня для постов на границах… Сорок щитков-сдержек для уездных дружин… Пять рулонов нити дыхания для печатей… Делайте это без напоминаний – и ваши ходатайства в Совете идут первой очередью. Кто не делает – ждёт, пока высохнет море…

Услышав такое, Вэнь нервно сглотнул. Так как сразу понял, что это была уже не дань, а практически полноценная повинность. И как-то её оспорить было просто нельзя.

Следом пошли “Окна прошений” и “Книга Теней”. Линь открыла Журнал Внутреннего Этикета, в котором чётко было указано, что каждое прошение получает метку-нить. И тогда в “Книге Теней” будет видна вся история. Кто ходатайствовал… Когда… Что сделал род для Щита… И на эту информацию практически любой желающий может взглянуть – это публичная доска во Дворе Южан. Так убиваются сплетни и “тайные ускорения”. Юй Жао попытался улыбкой подменить опасение:

– А если дом беден?

На что ему тут же сухо ответила Ло Иньюй:

– Беден серебром – платит делом. Выделяет людей на пограничные работы, даёт переписчиков для Залов Печати. Размер выполненного на благо Поднебесной записывается, и так же даёт право на очередь.

А когда дошли до даров, пятый ларец, от дома Ду, вдруг зашипел под нитями тишины. Служки отшатнулись назад. А Ло Иньюй тут же подняла руку. “Тигры Рассвета” и гвардейцы Императора тут же сомкнулись вокруг них живой стеной.

Подозрительный ларец осторожно вскрыли, обнаружив внутри ладонь духа-проводника, привязанную к особой чаше с чернилами. Это был своеобразный “серый” обход правил. Такая рука могла копировать узор печати с любого документа, где ей дадут “понюхать” киноварь. В зале тут же стало холодно. Хун Линь не повысила голос, но от этого тем, кто доставил такой “подарочек” легче не стало:

– Дом Ду, вы принесли инструмент подделки. Это – красная линия третьего рода. Суд будет здесь. Прямо на месте!

Дальше был проведён быстрый ритуал. Иньюй надела двойное кольцо с узлом Ло, опустила в чашу чистую киноварь, провела над ларцом. Чернила почернели, что было прямым признаком воровской “памяти”. Посол от рода Ду попытался было пасть ниц, замолить, но немой дым собрался у него в горле “ржавчиной”, что было знаком лжи под давлением.

Приговор зачитали тут же в зале. В рамках Устава Тихой Власти, без присутствия Андрея. Снятие Знака у дома Ду на три сезона. Их малая табличка была сожжена тут же, в ладаннице. Обязанность поставить шестьдесят щитов-сдержек и двадцать ламп немого огня к зиме… И список уездов – Хун Линь зачитала сразу. Личный посол этого рода, без кнута и крови, был направлен в северную заставу писцом до весны:

“Учись писать честно”.

Юй Жао и Вэнь побелели. Никто из них не вмешивался в происходящее. Правила были оглашены заранее, кара соразмерна, и тени самого Императора тут не понадобилось.

Но после случая с ларцом всё-таки Вэнь рискнул задать вопрос о том, ради чего все пришли:

– Государыни, а если случится дело, которое требует голоса самого Императора?

Линь и Иньюй обменялись коротким взглядом. Линь аккуратно положила на стол пустой лист и две печати – нефрит Ло и рубин Хун. А Ло Иньюй сказала:

– Есть Тишайшая Ступень – редкий порядок. Если два условия выполнены одновременно, слово зовёт тень Императора. И он прибудет на этот зов сразу же. Если над какой-то провинцией или отдельным уездом нависает реальная угроза, которая будет обнаружена и подтверждена нашими наблюдателями, три дома вне родства подают совместное ходатайство, и каждый прикрепляет вклад в Щит – не обещание, а уже сделанное. Тогда, если тень отзовётся, вы увидите узор Небесной Печати на листе. Мы не обещаем явление. Мы обещаем путь. Но, насколько мне известно, Император сам находит такие места, и нам остаётся только фиксировать размер его вмешательства. Как с пробудившимся Мёнгуком. Вы же помните, что тогда произошло? Такую угрозу он точно не пропустит, и даже ходатайство не будет нужно.

Эти слова упали как камень в воду. Никто больше не просил “личной аудиенции” как комфортного права. Итогом этой встречи был новый документ. Не “Семь Правил”, а Устав Тихой Власти. В котором чётко было прописано, что две печати, княгини Ло и княжны Хун, являются достаточным условием по дворцовым вопросам. Третий Час – график аудиенций и две таблички на дом в сезон. Смета Тишины – натуральные вклады в Щит как валюта влияния. Три красные линии с мгновенной карой. Книга Теней – публичная ведомость прошений и заслуг. Тишайшая Ступень – путь к “голосу Императора” только по бедствию реального масштаба и через совместный уже выполненный вклад.

Подписывали все три голоса посольства и представители остальных домов. И уже затем – Ло Иньюй и Хун Линь.

Когда Линь последней приложила свою печать, пустое кресло за их спинами на миг будто потяжелело тенью. И это было не явление, а отголосок согласия. Этого хватило, чтобы в зале никто не усомнился в том, что путь был выбран верно.

После этой аудиенции наступили последствия для тех, кто опрометчиво решил “пошалить”. Дом Ду уже на исходе дня начал собирать медь и кожу на щиты. Их кузнецы работали в молчании, без песен.

Дом Вэнь прислал в арсенал первые пять ламп немого огня и получил запись в “Книге Теней”, и их прошение о мосте было поставлено в первую очередь на рассмотрение советом.

Дом Пань выделил переписчиков на зимнюю роспись печатей в уездах – дешево, но полезно. Это тоже зачлось, как и обещала Иньюй.

На рынках столицы перестали шептаться о “слабом Императоре”. Теперь шептались о “сильных императрицах” и о том, что “лучше платить тишиной, чем слезами”.

Андрей в тот вечер не вышел из сада камней. Ему и не нужно было. Ло Иньюй и Хун Линь сами провели эту бурю, оформили русло и оставили в бумагах ясную воду.

И Совет Благородных Домов, уходя под мерный хруст Белого Песка, понял главное. Доступ к Печати Неба – это не дверь, а путь. И этот путь начинается вкладом в тишину и заканчивается двумя печатями.

…….

Все эти события вызвали лёгкий шорох в рядах представителей сект. Некоторые старейшины с трудом скрывали своё раздражение. Ведь их власть и интриги, веками создававшие баланс сил, теперь оказывались под угрозой переопределения. Причём в этом деле никто их мнение спрашивать не собирался.

Представители сект Небесного Дракона и Лунного Лотоса, прежде держащиеся в тени, смотрели друг на друга, понимая, что все их тайные союзы и манёвры стали прозрачными для новых сил. Их взгляды обратились к Андрею, чьё имя уже произносилось шёпотом как Господин Андрей, или Император, признание которого теперь было фактически официальным. И каждый понял, что новая ось власти уже сформирована, и попытки сопротивления станут заметны почти мгновенно. Хотя некоторые старейшины всё ещё пытались сохранить лицо:

– Да, он Предок по своей силе, но… Если бы он был хотя бы уровня Бань Шен… – Тихо пробормотал один.

– Или уровня Святого… Доу Шен! – Тут же подхватил другой, но все эти слова звучали неуверенно, почти издевкой над самим собой.

Даже самые упрямые теперь колебались. Они видели, как Андрей, связанный с трёхкратным союзом, влияет на энергетику дворца. Его сила была не просто магической, а стратегической, управляя потоками Ци так, что любое движение в политической сети сразу отражалось на их планах. Но настоящая власть уже принадлежала тому, кто умеет видеть и направлять скрытые потоки. И все уже прекрасно поняли, что истинный порядок Поднебесной будет формироваться вокруг новой семьи Андрея, а не старых титулов и интриг.

Но в тени снова ярко освещённого огнями Императорского дворца собирались представители союзных и конкурирующих сект, оценивая новый расклад сил. Старейшины секты Небесного Дракона переглядывались:

– Он уже не просто человек. С этими тремя союзными семьями… Это почти ось Поднебесной. Мы должны действовать иначе.

Секта Лунного Лотоса, которая долго оставалась в тени, тоже испытывала тревогу. Их старейшины обсуждали:

– Если мы теперь открыто попытаемся вмешаться, они увидят это сразу. Его система защиты… Его долина – это не просто дворец, это крепость, почти как живая. Каждое наше движение будет слишком хорошо видно.

Некоторые меньшие дома, которые пытались использовать интриги как способ усилить своё влияние, вдруг поняли, что все их скрытые планы теперь бесполезны. Потоки Ци в дворце и в долине Андрея словно читали их намерения, и любые попытки скрытного давления моментально отражались на их магии.

В это же время семья Хваджон выражала весьма серьёзное недовольство. Они считали, что союз с Андреем и трёхкратная поддержка благородных домов отодвигают их влияние и ставят под угрозу планы использования в этом вопросе собственной дочери Соён. Их возмущение было тихим, но ощутимым. Шёпоты и взгляды, полные тревоги, скользили по залу дворца.

Молодая княгиня Ло, сама уже прекрасно понимая подобную опасность, действовала решительно. Она пригласила представителей Хваджон к себе в личные покои и сказала:

– Если Соён решит войти в семью Андрея, я лично прослежу, чтобы ей не причиняли вреда. Никто не посмеет оскорбить или ущемить её здесь.

Эти слова оказали успокаивающее действие. Старейшины Хваджон, хотя всё ещё испытывали тревогу, поняли, что прямое противодействие теперь бессмысленно. Их влияние можно сохранить только через сотрудничество, а не открытое сопротивление.

В остальном же оставшиеся с Поднебесной сектанты обменивались взглядами, обсуждая новые возможности:

– Теперь игра идёт на других условиях. Все наши старые стратегии не работают.

– Даже если мы попробуем давление, долина Андрея способна раскрыть наши замыслы ещё до того, как они сработают.

– Его сила, его союз с тремя семьями… Мы наблюдаем новую ось власти. Придётся пересматривать все планы.

Даже те, кто был склонен к прямому противостоянию, начинали понимать, что любое действие должно быть осторожным, продуманным и незаметным. В противном случае риск попасть под магическую защиту долины и стратегическое влияние Андрея был слишком велик.

Именно в этот момент в рядах дворян и старейшин сект впервые появилась чёткая мысль о новой градации власти. Так как теперь центральной фигурой Поднебесной был не титул, не древний род и даже не магическая сила сект, а человек, который создавал союз на основе собственного выбора и собственной силы, а не старых интриг…

Надежда на слабость

После первых обсуждений и внутреннего волнения в рядах сект и дворян, отдельные дома решили проверить мощь долины Андрея. Это были не открытые нападения, слишком рискованно, а тонкие испытания, манёвры, скрытые магические импульсы и шифрованные сигналы, чтобы понять, насколько новые союзы и защитные системы действительно надёжны.

Старейшины секты Небесного Дракона отправили своих магов на окраины долины, направив тонкие потоки Ци, способные определить слабые точки в энергетической сети. Представители же секты Лунного Лотоса сделал то же самое, используя редкие алхимические кристаллы для “прощупывания” магических линий, наблюдая за реакцией потоков энергии Ци.

Даже дворянские дома, которые ранее лишь присматривались, теперь тайно направляли разведчиков и малые делегации, притворяясь обычными торговцами или посланниками. Они хотели увидеть, как долина реагирует на внешние воздействия – на чужую магию, на попытки скрытного проникновения.

В самой долине, куда возвращался каждый день, благодаря пространственной технике, Андрей наблюдал за этим через линию потоков Ци, ощущая каждую попытку пробить защиту. Он видел не только магические импульсы, но и скрытые намерения. Кто хотел тайно атаковать… Кто просто оценить силу… А кто пытался узнать слабые стороны союзников…

– Каждое движение в их сети отражается здесь. – Тихо сказал он Цзяолин, когда она подошла к нему. – Именно поэтому им придётся быть осторожными. Любая попытка агрессии – мгновенно выявится.

Цзяолин, наблюдая за реакцией долины, уже в который раз почувствовала живую стратегию в действии. Магические линии словно оживали, реагируя на каждый импульс, создавая невидимые ловушки и каналы, по которым можно было мгновенно перенаправлять энергию против нарушителя.

– Я снова это вижу. И каждый раз поражаюсь тому, что это не просто защита. – Сказала она, слегка удивлённо склонив голову. – Это… живая ловушка. Они сами раскрывают свои планы, даже не зная об этом.

– Именно так. – Коротко улыбнулся Андрей. – Они думают, что проверяют меня, а на самом деле они сами показывают мне, кто что замышляет. Долина стала зеркалом их интриг.

Тем временем в столице первые слухи о реакции долины начали доходить до сект. Магические линии, пульсации Ци и небольшие энергетические всплески уже видели те, кто наблюдал издалека. И понимали, что любая попытка скрытой интриги теперь легко обнаруживается, а ошибки будут оборачиваться против самих замышляющих.

Таким образом, первое тестирование силы долины превратилось не только в проверку магической мощи, но и в демонстрацию стратегического превосходства Андрея, заставляя скрытые дома и секты пересмотреть свои дальнейшие действия и подходы к новому порядку в Поднебесной.

После того как первые скрытые проверки долины Андрея выявили полное стратегическое и магическое превосходство, старейшины сект собрались в отдельном, тщательно охраняемом зале столицы. Здесь царила атмосфера тревожного уважения – старейшины и мастера, привыкшие к интригам и скрытому манипулированию, теперь впервые ощущали себя в роли не готовых к прямой игре участников. Старейшина секты Небесного Дракона открыл заседание:

– Мы все видели, что произошло на окраинах долины. Каждая попытка проникнуть, проверить или пробудить магию – отражалась мгновенно. Любое движение было сразу заметно. Мы вынуждены признать, что… – он сделал паузу, – нам сейчас нечего противопоставить такой силе.

Старейшина секты Лунного Лотоса кивнул, добавляя:

– Даже опытные разведчики и алхимики не смогли скрыть свои намерения. Сила, проявленная в долине, превосходит любые известные нам защитные системы. Любая агрессия здесь приведёт только к собственным потерям.

Старейшины меньших сект, которые обычно пытались манипулировать сильными игроками, хмуро переглядывались. Один из них, глава секты Серебряного Феникса, сказал:

– Мы привыкли полагаться на хитрость и интриги. Но сейчас ясно – прямого давления не выдержать. Нам придётся пересмотреть все стратегии, иначе рискуем полностью утратить влияние.

В воздухе витала мгновенная ясность. Так как никто не мог спорить с очевидным. Любая попытка скрытого вмешательства долины Андрея мгновенно оборачивалась бы против самих интриганов. Они осознавали, что теперь единственный путь выживания – дипломатия, переговоры и осторожное сотрудничество, а не открытая конфронтация.

Тут вмешалась представитель семьи Ло:

– Мы должны согласовать наши позиции и уважать выбор Андрея. Он сам определяет, кто войдёт в его союз, а кто нет. Любые попытки давления только ослабят нас в его глазах.

Все присутствующие молча кивнули. Атмосфера была настороженно-покорной, ведь впервые каждый понимал, что истинная власть теперь находится в руках человека, который создал систему, способную увидеть каждую интригу и перевернуть её против автора.

Заключение стало очевидным, все следующие сделки и союзы подобного рода должны быть заключены с уважением к воле Андрея, а не через манипуляции. С этого момента сектанты начали пересматривать свои планы, понимая, что любые прежние стратегии, основанные на интригах и силовом давлении, потеряли смысл.

Так что, после очередного заседания старейшин, на котором стало ясно, что прямого противостояния с долиной Андрея никто не выдержит, каждый дом и секта начали разрабатывать новые подходы, но уже без открытой агрессии. Эти шаги были тонкими, хитро продуманными и проникнуты осторожной дипломатией, ведь теперь любой промах мог стоить репутации или даже жизни доверенных магов.

Старейшины секты Небесного Дракона, несмотря на свой прежний авторитет, решили действовать через личные послания и подарки. В тайной мастерской алхимиков они готовили редчайшие ингредиенты для улучшения ядра Дао, чтобы, как говорилось в записке, “предложить помощь в совершенствовании пути”.

– Мы не можем идти напрямую. – Шептал один из старших мастеров. – Каждый подарок должен быть наполнен смыслом. Он должен видеть, что мы понимаем его силу, а не пытаемся подчинить её.

Параллельно со всем этим секта Лунного Лотоса направила молодых посланников, обладающих минимальными навыками маскировки энергетических потоков. Они изучали структуру долины через дальнюю магическую связь, чтобы определить, какие магические сигналы Андрей счёл бы дружественными, а какие – попыткой вмешательства.

Малые дома и благородные семьи, которые раньше считались “второстепенными игроками”, теперь сделали ставку на эстетическое и культурное воздействие. Они посылали мастеров каллиграфии, редкие реликвии и уникальные магические украшения, которые могли быть полезны в алхимии или в укреплении защитных систем долины. Всё это оформлялось как знаки уважения к его мастерству, а не попытки шантажа.

Даже древние благородные семьи, склонные к интригам, начали тщательно просчитывать ритуал передачи подарков. Ведь теперь им просто нельзя было позволить, чтобы Андрей почувствовал скрытую угрозу или давление. Так что каждый жест, каждый свиток, каждая драгоценность – были тщательно продуманы.

Исключением не были и личные встречи. Представители старых сект готовили делегации послушников и младших мастеров, которые демонстрировали навыки и преданность, но не пытались навязать своё мнение. Секрет заключался в том, чтобы показать, что они пришли с уважением, а не с амбициями, и готовы прислушиваться к решению Андрея.

Невидимо для всех остальных, Цзяолин наблюдала за всеми этими подготовками, ощущая малейшие сдвиги в потоках Ци, которые говорили о намерениях и честности этих подходов. Она тихо комментировала Андрею:

– Их осторожность велика, но они всё равно проявляют себя. Смотри, как они пытаются угадать твою реакцию. Они учатся понимать не силу, а твою волю.

– Пусть учатся. – Ответил ей на это Андрей с лёгкой улыбкой. – Мне интересно, кто действительно готов работать вместе, а кто лишь пытается использовать ситуацию.

Так, тонкая дипломатия и скрытые манёвры начали разворачиваться одновременно в нескольких направлениях. Через подарки… Посланников… Демонстрацию мастерства и уважительные визиты… В столице это вызывало тихое волнение. Многие старейшины понимали, что нынешние события не повторяют прежние интриги – Андрей создал новый порядок, где не сила, а доверие и выбор определяют, кто сможет войти в его круг.

…………

С первыми лучами очередного рассвета над долиной Андрея начали появляться легкие магические сигналы, которые оповещали о приближении посланников и подарков от старых сект и дворянских домов. Каждый предмет и каждая фигура несла в себе сложную энергетическую подпись, позволяющую определить, кто действует искренне, а кто пытается скрыть истинные намерения.

Первой появилась делегация от секты Небесного Дракона. Молодой мастер, облачённый в длинные лазурные одежды с узорами сверкающих облаков, нес свиток алхимического знания и набор редких кристаллов, предназначенных для улучшения защитных линий долины. Андрей, не поднимаясь с пьедестала, лишь одним взглядом сканировал энергетические потоки, а Цзяолин тихо произнесла:

– Их намерения чисты. Они не пытаются давить, лишь демонстрируют уважение.

Следом пришли и посланники от секты Лунного Лотоса. Три юных ученика, держащие в руках изящные фарфоровые сосуды с редкими травами, осторожно опустились на колени. Энергетическая подпись была сложной. Она сочетала в себе и уважение, и тщательное изучение долины, словно они пытались “угадать” реакцию Андрея. Парень слегка улыбнулся:

– Интересно, кто из них пытается играть, а кто действительно готов работать вместе.

Далее прибыли несколько дворянских домов. Их подход был культурным: каллиграфы с уникальными свитками, музыканты с древними инструментами, магические украшения, которые можно было встроить в защитные линии долины. Всё это было тщательно продумано – попытка показать уважение и мастерство, не угрожая ни одному потоку Ци.

Андрей провёл руками над тонкими линиями магии, которые связывали все входящие потоки с центром долины. Потоки словно ожили, создавая живую сеть анализа намерений, мгновенно выявляя скрытые намерения или нечестность. Цзяолин наблюдала за этим, почти с улыбкой, ощущая каждую подпись энергии, и сказала:

– Даже при самых тонких маскировках их страх и уважение читаются, как открытая книга.

– Именно это и есть тест. – Ответил Андрей. – Не сила, не интриги. Важно, кто готов быть рядом по своей воле, а кто лишь пытается спрятаться за дипломатией.

К вечеру, когда все посланники были приняты и оценены, стало очевидно, что несколько домов заслужили доверия полностью, а некоторые лишь частично, оставляя пространство для будущих шагов. Каждый подарок, каждое слово и каждый жест тщательно записывались в магические карты долины, создавая живую базу данных доверия, которая позволяла Андрею видеть, кто действительно выбирает путь сотрудничества.

Таким образом, первые шаги доверия были пройдены, и долина не только укрепилась магически, но и стала живым центром дипломатии, где Андрей и Цзяолин могли видеть все скрытые движения, готовясь к следующим шагам в политической игре Поднебесной.

………….

Через несколько дней, поздним вечером, когда солнце уже садилось за горы, линии Ци в долине Андрея внезапно заиграли новой вибрацией – тонкой, едва уловимой, но настойчивой. Андрей, сидя у центрального источника энергии пагоды, сразу ощутил, что это не обычный поток магии. Цзяолин, почувствовав его волнение, тихо подошла:

– Кто-то пытается протянуть руку. Они хотят, чтобы ты увидел их намерения раньше, чем придут посланники.

На столе перед Андреем появился маленький, но тщательно защищённый свиток, излучавший едва заметное мерцание. Его подписи были тонкими, но уверенными – словно магия говорила сама за себя. Развернув свиток, Андрей увидел, что это было предложение о сотрудничестве от молодой секты, недавно возникшей на границе Поднебесной.

В тексте было сказано, что они ищут сильного покровителя, который сможет защитить их от поглощения более крупными домами и сектами. И что ради этого они готовы заключить клятву на крови, закрепляющую их верность и преданность, не только магическую, но и духовную.

Прочитав такое откровение, Андрей даже приподнял брови от удивления. Так как даже для него это был редкий шаг. Молодая секта готова была принести личное и магическое обязательство, связывающее их судьбу с ним, чтобы ускорить процесс укрепления доверия между ними. Цзяолин, внимательно наблюдая за изменениями в магическом потоке, заметила:

– Они ещё юны, но смелость и решимость в их потоках ощутимы. Это не просто просьба о защите – они хотят стать частью твоей семьи по воле, а не по принуждению.

– Интересно, – улыбнулся Андрей, – они не играют в интриги, не пытаются обмануть. Они предлагают честный союз. И готовность к клятве на крови говорит о том, что они понимают цену верности.

Он поднялся, мягко проведя рукой по магическим линиям, которые анализировали свиток. Потоки сразу заиграли в ярких оттенках золотого и рубинового, сигнализируя о том, что доверие секты может быть преобразовано в активную силу долины.

– Поднимем их потенциал. – сказал Андрей. – Но сначала проверим, смогут ли они выдержать испытание. Верность на словах – это хорошо. Верность, доказанная действиями – куда лучше.

Цзяолин слегка покачала головой:

– Тебе нравится, что они так открыто пришли? Это риск, ведь они ещё не проверены.

– Именно поэтому это шанс, – ответил Андрей, – иногда самые сильные союзы рождаются там, где доверие проверяется сразу. А не через десятки лет интриг.

Таким образом, первая обратная инициатива от молодой секты не просто была зафиксирована в магической системе долины – она стала первым реальным шагом в новой динамике доверия, где не только старые дома и секты влияют на Андрея, но и новички могут показать силу искренности и решимости, меняя баланс политической игры Поднебесной.

……….

Всего через неделю, рано утром, долина Андрея была окутана мягким золотым светом, а линии Ци в воздухе едва заметно колебались, словно ощущая приближение новых энергий. Вдали, через изогнутые склоны и низкие туманы, показались три фигуры – представители руководства молодой секты, облачённые в простые, но тщательно украшенные одеждами цвета янтаря. Каждый шаг сопровождался лёгким сиянием их магии, и даже Цзяолин тихо заметила:

– Их сила ещё не велика, но решимость видна на уровне души.

Андрей встретил их у центрального озерца, где отражалась вся долина. Он не произнёс ни слова, лишь расправил ладони, позволяя потокам Ци сканировать намерения прибывших. Секта подошла с уважением, но без страха, их лидер – достаточно молодой мужчина с глазами, словно отражающими огонь внутренней решимости, положил на ладонь свиток и сказал:

– Мы пришли не с угрозой, а с выбором. Мы хотим доказать нашу верность и стать частью вашей семьи. Пусть клятва на крови закрепит это.

Андрей кивнул, и пространство вокруг них наполнено мягким светом, из которого начали формироваться древние руны испытания. Линии Ци взвились над поверхностью озера, образуя плотное магическое кольцо, которое проверяло не силу, а чистоту намерений.

– Проходите. – сказал он тихо.

Трое членов секты прошли через руны, их энергетические потоки переплетались с линиями долины. Легкий жар и мерцание огня прошлись по их телам, словно невидимая рука проверяла их дух, и ни один из них не дрогнул. Когда испытание закончилось, Андрей тихо произнёс:

– Теперь произнесите клятву. И будете приняты, как младшая ветвь…

Лидер положил руку на сердце, а затем на свой меч, и разрезал кончик пальца, капля крови плавно упала в магическую чашу, соединяясь с потоками долины. Он произнёс слова верности, и мгновенно энергия крови распространилась по всей системе, символически связывая их с долиной и самим Андреем.

Цзяолин, наблюдавшая со стороны, не скрывала удивления:

– Я думала, что такие ритуалы не так сильно ощущаются. Но теперь вижу – их искренность действительно усиливает защиту долины.

Андрей слегка улыбнулся:

– Истинная сила приходит не от власти или силы воли, а от готовности доверять и быть доверенным. Они только что доказали это.

Секретная сеть Ци долины приняла их как новую ветвь защиты и поддержки, а Андрей уже начал продумывать, как их потенциал может быть встроен в динамическую систему обороны и дипломатии долины. Цзяолин, почувствовав это, тихо проговорила:

– Похоже, они не просто присоединились. Они уже часть семьи… и часть силы.

И на этом новая динамика доверия и союзов стала реальностью, где даже молодая, недавно возникшая секта могла влиять на баланс власти в Поднебесной, если проявит верность и решимость.

После клятвы новой секты Андрей вновь поднялся к вершине пагоды, где линия Ци, словно живая река, текла по всему пространству долины. Он почувствовал новые узлы энергии, которые появились благодаря свежей, искренней энергии молодых союзников. Их чистая преданность усилила сеть так, что теперь она могла реагировать не только на прямые действия врагов, но и на скрытые интриги.

– Смотри, Цзяолин, – сказал Андрей, опускаясь к центральному святилищу, – новая ветвь уже подключена к основной сети. Она не просто защищает долину. Она видит то, что скрыто даже от меня напрямую.

Цзяолин наклонила голову, чувствуя теневые колебания потоков Ци, словно сама магическая сеть начала шептать:

“Там есть замысел, но он пока скрыт…”

– Эта система способна улавливать намерения домов, которые маскируют свои шаги под дипломатией, подарки, посланников, – объяснил Андрей, – даже если они думают, что скрываются, их воля, их эмоции и стремления оставляют след в линиях Ци.

Он провёл рукой над картой потоков, и в воздухе начали проявляться тёмные, почти прозрачные линии, которые символизировали скрытые планы старых домов. Каждое движение – тайная встреча, подарок, посланник – моментально трансформировалось в сигнал, видимый только в магической сети долины.

– Теперь мы можем предугадывать их шаги. – Тихо проговорил он. – И, при необходимости, создавать контр-ходы заранее, пока они сами даже не осознают, что вступили в игру с живой ловушкой.

Цзяолин, скользя взглядом по энергетическим потокам, едва скрывала восхищение:

– И никто не догадается, что их действия видны ещё до того, как они сделаны. Это… мастерство на уровне Бань Шэн.

Андрей лишь улыбнулся, слегка скользнув рукой по линии Ци, чтобы закрепить связь с недавно принесённой клятвой крови. Новая ветвь молодых союзников стала глазами, ушами и щитом долины одновременно. Теперь даже самые скрытные манёвры старых домов и сект – включая попытки подкупить или шантажировать – можно было обнаружить до того, как они станут угрозой.

– Каждый ход, каждое намерение теперь отражается в долине, – продолжал он, – и если кто-то попытается действовать против нас тайно, он не уйдёт от проверки. Сеть сама раскроет его замыслы.

Цзяолин, чувствуя всю мощь и тонкость системы, кивнула:

– Теперь долина не просто крепость. Она живёт, наблюдает и реагирует. И самое главное – она обучается.

Андрей же, глядя на плавно мерцающие потоки, тихо добавил:

– И именно так мы будем идти дальше. Мудро, спокойно, но с полной готовностью.

С этого момента его тайная контр-система стала незримым щитом и проводником власти долины, способным управлять даже хитросплетённой политической игрой Поднебесной, где старые дома всё ещё считали, что они держат все нити в руках.

На следующее утро долина была окутана тихим золотистым светом. Линии Ци в воздухе слегка вибрировали, словно ощущая скрытую активность далеко за пределами долины. Андрей, сидя на верхней террасе пагоды, сосредоточенно сканировал потоки, позволяя новой ветви сети молодых союзников взаимодействовать с основной магической системой.

Именно через эти линии он первым заметил едва различимые колебания, исходящие от нескольких старых домов, которые ранее казались спокойными. Сначала это были туманно-мерцающие сигналы, указывающие на тайные встречи, обмен подарками и странные, скрытые передачи энергии.

– Вот оно… они снова пытаются играть под столом, – тихо сказал он, указывая на одну из прозрачных нитей энергии, которая дрожала на карте потоков. – И теперь мы видим всё.

Цзяолин стояла рядом, ощущая слабые колебания, и нахмурилась

– Даже самые осторожные действия не могут скрыться от долины.

Андрей кивнул и продолжил:

– Но здесь важнее другое – действовать нужно так, чтобы они не поняли, что их раскрыли.

Он провёл рукой по энергетической карте, и часть потоков была изолирована в скрытую подгруппу, которая позволяла отслеживать каждое движение домов без непосредственного вмешательства. Таким образом, он мог подготавливать контр-ходы заранее, не раскрывая своей силы и не вызывая преждевременной паники среди врагов.

– Посмотри, – сказал Андрей, указывая на один из сигналов. – Дом Ло планирует тайное подписание сделки с одной из сект, чтобы усилить своё влияние в столице. Они думают, что никто не видит.

Цзяолин присмотрелась, и её глаза слегка расширились:

– Это… чистый политический манёвр. Если мы вмешаемся напрямую, они почувствуют угрозу.

Андрей лишь улыбнулся, спокойно формируя серии невидимых сигналов. Маленькие энергетические возмущения, которые корректируют поток событий, так что все скрытые шаги домов и сект начинают сталкиваться с небольшими, но точными препятствиями, не привлекая внимания.

– Невидимые толчки. Незаметные ограничения. Они сами начнут ошибаться, не подозревая, что их ошибки были вызваны долиной. – Объяснил он.

Цзяолин тихо ахнула:

– Так это как… ловушка без ловушки. Они сами входят в неё, думая, что всё у них под контролем.

Андрей кивнул, поглаживая линии Ци:

– Именно так. Мы даём им свободу действий, но направляем их потоки в нужное русло. Каждый шаг – сигнал. Каждая ошибка – урок. И только те, кто искренне стремится к власти через интриги, будут замечены и ослаблены.

С этой минуты долина превратилась в невидимого стратега, способного распознавать скрытые союзы, предотвращать интриги и мягко корректировать события, не раскрывая ни силы Андрея, ни истинной структуры своей защиты. Старые дома и секты, которые считали себя хитроумными, вступили в невидимую игру, где каждая их попытка обернётся в пользу долины.

Цзяолин с лёгкой улыбкой произнесла:

– Теперь я понимаю. Ты не просто защищаешь долину. Ты превращаешь её в живой организм, который думает за тебя и за врагов. Просчитывая самые разные, и даже невероятные варианты!

Андрей, тихо глядя на мягко мерцающие потоки, лишь ответил:

– Игра началась. Но правила теперь мои – незримые и точные.

В середине дня Андрей снова поднялся на верхнюю террасу пагоды, где магическая сеть Ци уже работала в усиленном режиме. Через линии потока он заметил едва уловимое искажение, исходящее от двух старых домов, которые тайно пытались координировать нападение на одну из слабых, но перспективных сект в столице. Их замысел был хитроумным. Создать впечатление дружбы и сотрудничества, чтобы затем внезапно захватить инициативу.

– Посмотри, Цзяолин, – сказал Андрей, указывая на тонкую, дрожащую нить потока, – они думают, что их секрет сохраняется. Но долина видит каждое намерение.

Цзяолин, скользя взглядом по магическим узлам, кивнула:

– Они не понимают, что поток Ци фиксирует их эмоции, их страх и жадность. Даже мысли оставляют след.

Андрей мягко провёл рукой, и сеть долины начала тихо корректировать события. Коварные посланники домов начали сталкиваться с “случайными” задержками – дороги были неожиданно перекрыты, перевозка ресурсов замедлилась, а магические талисманы, предназначенные для усиления скрытой атаки, внезапно теряли силу. Всё это выглядело для внешнего наблюдателя как естественные, случайные сбои, но на самом деле была включена невидимая ловушка долины.

– Смотри, как они сами рушат свои планы. – Тихо произнёс Андрей. – Им кажется, что удача отвернулась. Но это лишь проявление системы.

Цзяолин заметила, как один из лидеров домов, пытаясь срочно исправить ситуацию, сделал неверный шаг в магической координации, который вызвал цепочку энергетических всплесков, ощущаемых долиной как легкая дрожь.

– И вот нужный нам момент… – сказал Андрей, слегка улыбаясь. – Невидимый щит и контр-система активировались.

Сразу же несколько магических сигналов отразились в центральном узле долины, и информация о скрытых союзах домов стала доступна для наблюдения без риска быть замеченной. Старые дома в панике начали пересматривать свои тайные коммуникации, не понимая, что их ошибки уже показали их союзников и планы другим домам, включая потенциальных конкурентов.

Цзяолин, наблюдая за этим с восхищением, сказала:

– Теперь ясно, что долина не просто защищает. Она управляет невидимой игрой, делая врагов собственными орудиями. Они сами раскрывают себя.

Андрей спокойно кивнул:

– Каждый шаг, каждая попытка интриги теперь оставляет след. И мы используем это, не вступая напрямую. Первая победа получена почти без боя – только благодаря точной наблюдательной сети и способности корректировать события в реальном времени.

И в этот момент долина вновь показала себя как живой стратегический организм – невидимо, но безошибочно, превращая ошибки врагов в преимущества, укрепляя позицию Андрея в Поднебесной и одновременно сохраняя полный контроль над ситуацией.

……….

В старой столице Поднебесной Империи, среди величественных дворцов и узких улочек, старые дома и могущественные секты собрались на срочные совещания. В воздухе витало напряжение. Первый провал их тщательно скрытой деятельности оставил непонятный след, и теперь каждый чувствовал, что за их действиями кто-то наблюдает.

– Что за чертовщина? – Шептали старейшины домов Ло и Чан. – Случайные сбои, совпадения… или это кто-то, кто видит нас насквозь?

Они обсуждали каждый шаг. Неожиданные задержки караванов, магические талисманы, потерявшие силу, случайные ошибки в ритуалах – всё это выглядело как будто сама реальность против них, а не их недальновидность.

– Мне кажется, – сказал один из старейшин, голос дрожал, – что кто-то из древних Истинных Богов вновь обратил своё внимание на Поднебесную. И если мы ошибёмся, гнев будет неотвратим.

Другие кивали, но никто не осмеливался назвать имя виновного. Все понимали, что здесь действуют силы, превосходящие любой уровень их магии и интриг. Никто даже не подозревал, что всё это – плод наблюдения и манипуляции самого Андрея, который мог, при желании, сквозь прорыв пространства пройти в любое место долины или столицы в один шаг, оставаясь невидимым для глаз таких вот заговорщиков.

– Нужно действовать осторожно. – Тихо сказал старейшина секты Лунного Лотоса. – Любой неправильный шаг – и мы сами же себя разоблачим. Кажется, кто-то управляет событиями извне, но кто?

– Даже если это предвестник Бога, – добавил старейшина секты Небесного Нефритового Императора, – мы должны вести себя так, будто каждая наша мысль и действие видны всем.

Обсуждение перешло в долгую, почти паническую корректировку стратегий. Тайные альянсы свертывались… Плановые операции откладывались… А посланники пересматривали маршруты и способы передачи информации, стараясь избежать внимания невидимого наблюдателя.

Внутри каждого дома вспыхнула скрытая тревога. Нельзя было предсказать, кто наблюдает за ними, и кто может в один миг обратить их ошибки против них самих. Представители сект начали подозревать, что их действия фиксируются не людьми и не духами, а кем-то с совершенно новым, почти Божественным уровнем контроля.

Андрей же, внимательно наблюдая за потоками Ци в своей долине, лишь слегка улыбнулся. Он видел всё – каждую догадку, каждый страх, каждую нерешительность. И в тишине своей пагоды уже начал планировать, как использовать эту скрытую тревогу в дальнейшей стратегической игре, не раскрывая ни своего присутствия, ни всей мощи долины.

Цзяолин, стоя рядом, тихо отметила:

– Их страх уже работает на нас… А они этого даже сами не осознают.

Андрей лишь кивнул, его взгляд проникал через линии Ци глубже, чем кто-либо мог представить:

– Игра только начинается. А они уже боятся последствий. И правильно…

…………

В течение нескольких дней после первой ошибки старые дома и уцелевшие секты Поднебесной начали предпринимать первые осторожные попытки восстановления контроля. Они больше не действовали открыто, но каждая мелочь была рассчитана. Новые посланники… Неожиданные подарки… Дипломатические визиты, которые маскировались под проявление дружбы или почтения, но на самом деле служили скрытой проверкой реакции “невидимого глаза”.

– Мы должны войти в доверие, – говорил старейшина дома Чан, – осторожно, без резких движений. Иначе кто-то наверху увидит нашу жадность.

– Да, – добавлял представитель секты Лунного Лотоса, – и пусть даже мы думаем, что никто нас не видит, эти маленькие детали всё равно фиксируются. И если промахнёмся…

Каждый шаг, каждое слово, каждая подпись на документах теперь проходили через фильтр осторожности и подозрительности. Некоторые дома даже начали отправлять символические клятвы на верность своим союзникам, чтобы продемонстрировать “безопасность”, хотя все понимали, что любой неверный жест может быть использован против них.

Андрей же, сидя в своей долине, через линии Ци фиксировал всё происходящее в мельчайших деталях. Он видел каждое сомнение, каждое колебание, каждую скрытую мысль домов. Кто боится… Кто пытается манипулировать… Кто решает действовать осторожно. Он мог мгновенно корректировать невидимые ловушки долины, создавая эффекты случайных совпадений, которые заставляли дома еще больше сомневаться в собственных планах.

Цзяолин наблюдала за этим с лёгкой улыбкой:

– Смотри, как они сами себя ограничивают, как тянут друг друга назад. Они уже боятся даже маленького шага.

Андрей кивнул:

– Каждое их движение фиксируется. Мы не вмешиваемся напрямую, но превращаем их осторожность в нашу стратегию. Их первые попытки – уже часть нашей игры.

Через магические узлы долины он видел первые попытки “обратного маневра”. Посланники домов и сект осторожно меняли маршруты, старались избегать мест, где ранее были замечены сбои… Они отправляли скромные, но ценные подарки, чтобы проверить реакцию… Пытались завоевать доверие союзников Андрея, одновременно шифруя свои истинные намерения…

– Каждое их движение – как карта, – сказал Андрей, – и чем больше они пытаются скрыть свои планы, тем яснее мы видим их истинные намерения.

Цзяолин лишь слегка вздохнула:

– Ты превращаешь их страх в инструмент. Они даже не подозревают, что всё это управляется одним человеком.

Андрей тихо улыбнулся, глядя на потоки Ци:

– Игра становится сложнее, но теперь она полностью под нашим контролем. Скрытая стратегия только набирает силу.

В долине снова воцарилась тишина, но каждое движение старых домов и сект теперь уже фиксировалось, анализировалось и превращалось в невидимые преимущества для Андрея, создавая основу для следующего этапа его власти и влияния в Поднебесной.

……….

Прошло несколько недель с момента первых осторожных шагов домов и сект. Испуганные и одновременно жадные к власти, старые дома начали предпринимать более рискованные действия, пытаясь ускорить свое влияние и восстановить контроль. Их посланники отправлялись в те места, где прежде возникли сбои, магические талисманы усиливались, тайные союзы снова активизировались.

– Мы не можем больше ждать, – шептал старейшина дома Ло, – если не действовать, весь расклад сил окончательно уйдет от нас.

– Согласен, – отвечал представитель секты Нефритового Императора, – пусть даже невидимый наблюдатель что-то видит, лучше пусть видит уже сделанное.

Они пытались ускорить свои комбинации. Одни дома активировали магические защитные барьеры, другие – скрытые ловушки и талисманы, третьи – тайные дипломатические визиты и подкуп новых союзников. Но всё это теперь попадало в невидимую сеть долины Андрея.

Андрей же, снова сидя в центре пагоды и наблюдая за потоками Ци, уже видел каждый шаг, каждую тонкую ошибку. И тихо улыбался:

– Чем больше они рискуют, тем точнее работает наша ловушка.

Долина мгновенно реагировала на любые подобные изменений. Магические линии, которые ранее казались частью пейзажа, оживали. Невидимые ловушки активировались, корректируя движение противников, направляя их на заранее подготовленные “точки контроля”. Каждая попытка сектантов и домов вызвать хаос превращалась в невидимую стратегическую победу для Андрея.

– Смотри, – сказала Цзяолин, наблюдая за потоками Ци, – они думают, что действуют самостоятельно, а на самом деле все их ходы мы уже предугадали.

С помощью этой системы Андрей не просто фиксировал ошибки, но и расставлял невидимые ловушки, превращая обычные магические и дипломатические ходы домов в последовательность событий, которые давали ему полный контроль над ситуацией. Любая попытка скрыть намерения, использовать интригу или быстрый рывок в политике теперь оборачивалась против них самих.

– Слишком самонадеянные, – произнес Андрей тихо, – думают, что играют в шахматы. А на самом деле они лишь пешки на нашей доске.

Цзяолин улыбнулась, слегка потряхивая хвостом:

– Их страх и жадность теперь играют нам на руку. Они сами создают ловушку для себя.

С каждым новым шагом старых домов и сект невидимая сеть долины превращалась в совершенный механизм, способный не только фиксировать ошибки, но и обеспечивать полное стратегическое превосходство, оставаясь при этом полностью невидимой для тех, кто пытался управлять событиями.

………..

Наконец наступил день, когда долина Андрея была готова показать всю мощь своей невидимой стратегии. Старые дома и уцелевшие секты, уверенные в своей хитрости, назначили время и место для “ударного действия”, рассчитывая тайно воздействовать на союзников Андрея и его новообразованную семью. Они думали, что их намерения останутся скрытыми.

Но долина уже заранее расставила невидимые линии реагирования и ловушки. Магические потоки Ци, усиленные алхимическими талисманами и артефактами, теперь были живой сетью, способной мгновенно фиксировать каждое движение, каждое слово, каждую мысль.

Когда “дружественная делегация семьи Цзя” осторожно вступила в долину, всё казалось обычным – ровные дорожки, тихие деревья, спокойная вода у озера. Но в тот же момент невидимые механизмы долины активировались. Линии Ци заиграли золотым светом, магические символы вспыхнули, воздух наполнился тихим шипением, словно сама природа присоединилась к контролю.

– Они думают, что пришли как друзья, – сказал Андрей, наблюдая за потоком магии, – а на самом деле становятся участниками нашей ловушки.

В тот же миг каждое действие домов и сект – шаг, жест, обмен свитками и подарками – фиксировалось и отображалось в системе долины. Невидимые барьеры корректировали движение гостей, чтобы они неосознанно раскрыли свои истинные намерения.

Цзяолин, стоя рядом, наблюдала, как с каждым моментом план противников распадается на части:

– Смотри, они сами себя выдают, – тихо произнесла она. – Каждый шаг отражается, каждый взгляд фиксируется.

И действительно, практически через несколько мгновений, невидимая сеть долины подсветила самые скрытые союзы и договорённости старых домов и сект, показывая, кто кому пытался навредить, кто кого тайно использовал, и кто планировал вмешаться в дела Андрея.

– Вот так выглядит настоящий контроль, – Андрей слегка улыбнулся, – не через страх или силу, а через понимание и предвидение. Они сами стали частью моей стратегии.

Секунды проходили, а потоки Ци мягко, но решительно преподнесли каждому «факты» о его собственных ошибках – невидимые для других, но полностью фиксируемые системой. И только в этот момент дома и секты начали понимать, что всё, что они строили, оказалось прозрачным, как стекло.

Цзяолин вновь улыбнулась:

– Теперь они видят, что их хитрость обращена против них самих. Ты сделал их страх инструментом, а не оружием.

Долина Андрея снова погрузилась в тишину, но на этот раз тишина была наполнена отражением первых полных стратегических побед, которые теперь стали не только невидимой защитой, но и способностью управлять всем политическим полем Поднебесной, не проявляя себя напрямую.

……….

После того как долина Андрея полностью раскрыла скрытые планы домов и сект, в старой столице все резиденции и даже дворцы старых благородных домов охватило чувство глубокой тревоги и паники. Те, кто до сих пор полагался на хитрость и тайные союзы, внезапно осознали тот факт, что все их действия видны и предсказуемы. И теперь каждый шаг теперь может обернуться против них, а контроль, который они считали в своих руках, оказался иллюзией.

– Что это за сила? – Растерянно шептал старейшина секты Нефритового Императора, сжимая древний свиток. – Она словно читает наши мысли, предугадывает каждый ход!

– Мы проиграли в той самой игре, которую сами же затеяли… – Тихо добавлял представитель секты Лунного Лотоса, его пальцы дрожали над священным амулетом.

Паника заставила многих искать самые крайние меры. Дома, которые раньше не осмеливались даже приблизиться к древним алтарям, где покоились остатки забытых кровавых богов, теперь спешно отправляли туда своих посланцев. Эти алтарные залы, расположенные в самых запретных частях Поднебесной Империи, были связаны с энергиями прошлого, способными пробудить разрушительные сущности, что на протяжении веков никто не решался делать.

– Если мы не пробудим хотя бы частицу силы древнего, пусть даже кровавого бога, все наши интриги будут разрушены. – Сказал один из старших, держа в руках черепной жезл, обвитый магическими рунами.

Другие дома, опасаясь прямого вмешательства, начали обращаться к древним печатям и забытым знаниям, которые хранили в подземельях монастырей и сектах, давно считавшихся потерянными. Они пытались тайно пробудить остатки стихийной энергии, надеясь хоть как-то восстановить баланс в своей пользу.

Но все это происходило под невидимым контролем долины Андрея. Линии Ци в долине мгновенно фиксировали каждый магический сигнал, каждое колебание энергии и поток намерений. Долина сама корректировала потоки, направляя энергию так, чтобы попытки пробуждения древних сил не навредили Андрею и его союзникам, а лишь оставляли противников в состоянии сильного беспокойства и внутреннего хаоса.

– Они даже не догадываются, что каждый их ритуал отражается в потоках Ци, – сказал Андрей, наблюдая за экраном магических линий. – Каждое их движение теперь работает против них самих.

Цзяолин, стоя рядом, тихо усмехнулась:

– Они пытаются воскресить старых Богов, чтобы защититься. А ты всего лишь один человек и одна долина. И всё же они сами себя загоняют в ловушку.

Старые дома и секты продолжали паниковать, шептаться, строить тайные ходы, но каждый их шаг теперь встраивался в невидимую стратегию Андрея. И чем больше они пытались рисковать, тем точнее долина предугадывала их намерения, превращая их отчаянные попытки в невидимые ловушки, удерживающие их в рамках контроля Андрея.

Пробуждение силы кровавого бога

В глубине запретного ущелья, далеко от глаз обычных людей и даже большинства мастеров Поднебесной Империи, в тот день собралось несколько представителей старых домов. Их лица были напряжены, руки дрожали от напряжения и страха. Перед ними, в центре древнего алтаря, лежала огромная черная черепная плита, на которой светились священные руны прошлого, искривлённые временем.

– Мы должны пробудить его… иначе все усилия домов удержать власть в своих руках будут напрасны. – Сказал один из старейшин, голос которого дрожал от трепета.

Воздух вокруг начал сжиматься. Линии Ци из алтаря извивались и поднимались, словно змеи, их движение сопровождалось холодным шёпотом, который было почти невозможно различить, но который проникал в самую душу присутствующих. И вдруг темная тень начала принимать форму – высокий, устрашающий силуэт с рогами и крыльями, полупрозрачный, но источающий непостижимую мощь. Глаза существа вспыхнули красным светом, и казалось, что само пространство вокруг него дрожит от его присутствия.

“Вы… ищете силу… – произнесло существо голосом, который одновременно звучал в ушах и прямо в голове. – Я – остаток сущности Кровавого Бога, повелителя древних времён. Я могу дать вам могущество и величие, которого вы никогда не видели. Но… за всё придётся платить.”

Присутствующие почувствовали, как холод пробежал по позвоночнику. А сущность продолжала вещать:

“Каждое ваше желание будет исполнено, каждый талант усилен, каждая власть увеличена… Но взамен мне нужны жертвы. Человеческие. Множество жертв, чтобы пробудить мою полную силу.”

Именно в этот момент страх и алчность переплелись на лицах присутствующих. Они видели могущество, которое могло вознести их выше всех соперников, но одновременно осознавали цену – кровь невинных и собственные души.

“Только так вы сможете снова обрети контроль в Поднебесной…” – Добавил голос сущности, и от него веяло древней, кровавой силой, способной разорвать сознание на части.

Один из старейшин, держа амулет предков, прошептал:

– Если мы не возьмем эту силу, нас поглотят новые игроки. Мы не можем позволить себе остаться с пустыми руками.

Существо медленно подняло руки, и из его тела начали вырываться магические потоки, словно реки огненной крови, которые простирались по всему алтарю. Они словно сами искали своих поклонников, втягивая каждого в предстоящее испытание и пробуждение древней энергии.

– Но помните… я не смирюсь с вашей слабостью. Если ваши намерения чисты лишь наполовину, вы станете первыми, кто упадёт в моих объятиях. – заключило существо, и его глаза вспыхнули ярче, чем все магические огни, виденные присутствующими. Все собравшиеся вокруг алтаря тут же ощутили, как их собственная воля начинают дрожать под давлением силы, а алтарь вокруг них излучает темное сияние. В тот момент каждый из их осознал тот факт, что это не игра, а опасная ставка, способная затянуть их в пропасть, из которой нет возврата.

Но за тысячи ли от алтаря, в Долине Андрея, линии Ци уже фиксировали все движения. Каждое колебание магии, каждое намерение домов и сект, каждый поток энергии – под контролем долины, готовой в любой момент превратить их отчаянные попытки в ловушку и стратегическое преимущество.

Пульс темной энергии разнесся по древнему святилищу, как удар колокола, пробуждающего проклятие. Сущность Кровавого Бога – теперь полупрозрачная, но уже почти полностью сформированная – взмахнула огненными крыльями, и тёмные потоки, похожие на ртутные щупальца, вырвались из алтаря.

Старейшины не успели даже вскрикнуть. Одно из щупалец пронзило грудь ближайшего мастера – и вместо крови из его тела вышла алая вспышка души, которую сущность моментально втянула в себя. Раздался хрип, но через мгновение тело обмякло и упало как пустая оболочка, из которой высосали всё живое.

– П-подождите! Мы же принесли тебе клятву! – Попытался крикнуть другой, но была уже поздно. Четыре старейшины одновременно поднялись над землей, их тела выгнулись под немыслимым углом, а кровавая энергия вытягивала из них жизненную силу медленно, с мучительным шуршанием. Их глаза побелели, как у марионеток. Тёмный силуэт кровавого бога лишь хищно улыбался, наслаждаясь этим.

– Я обещал силу. Но я не обещал, что именно вы её получите…

Голос сущности звучал так, как будто эти слова шептали сразу тысяча заточенных клинков. Оставшийся в живых, молодой представитель рода Чан, тот, кто первым предложил пробуждение, дрожал, не в силах сделать ни шагу. Четыре уже полностью иссушенных трупа упали к его ногам, а над алтарём замерцал кроваво-алый символ – древний глаз с четырьмя переплетёнными рунами.

Сущность наклонилась прямо к его лицу. Её горячее дыхание, пахнущее железом и смертью, коснулось его кожи.

– Теперь ты – проводник. Ты пробудил меня. А значит, либо ты накормишь меня другими… либо Я сожру тебя.

На лбу мужчины внезапно вспыхнула печать, будто выжженная сотней раскалённых кинжалов. Он заорал от боли, а кровь, вместе с частичками Ци, потянулась прямо в алтарь. Кровавая печать легла не на тело, а на саму душу.

– Отныне именно ты метка моего голода. Если ты сбежишь – я найду тебя. Если ты попытаешься укрыться – твоя душа обратится в прах.

Мужчина пал на колени, дрожа, как побитый зверь, и понял, что ему осталось лишь одно – приносить жертвы, чтобы временно сдерживать голод пробудившейся тьмы. Сущность медленно растворилась, но последняя фраза осталась звенеть в воздухе как приговор:

“Начни с тех, кого ты сам предал. Их кровь будет особенно сладкой.”

После этого возле алтаря остался лишь он. На земле рядом лежали четыре полностью высохших тела. А печать на его лбу теперь пульсировала в такт с чужим, нечеловеческим голодом. И далеко в долине, Андрей почувствовал, как в потоке Ци появилась вспышка древнего кровавого зова. Он открыл глаза – и тихо произнёс:

– …началось.

Линии Ци, которые обычно плавно двигались по долине, резко дрогнули, как струнная сеть, на которую кто-то положил кровавое лезвие. По их поверхности прошёл мутный импульс – не просто магический, а оскорблённый, как будто сама ткань пути Дао отреагировала на появление чуждой, извращённой силы.

– …это не случайный ритуал. – Произнёс он тихо, и звук его голоса подхватило само пространство. В следующее мгновение рядом, словно из воздуха, материализовалась Цзяолин. Её золотые зрачки сузились, чешуя на висках поднялась, когда она уловила остаточную волну зова.

– Кровавый Бог… Древняя и очень кровожадная сущность. – Прошипела она. – Это он. Один из старых секторов древних царств… Я думала, эти алтари уничтожены.

Андрей уже стоял у центрального узла долины, погружая руку в поток Ци. В ответ вокруг него вспыхнули десятки тонких линий-карт, показывающих не только место ритуала, но и вспышку, зародившуюся в душе выжившего.

– Печать стоит прямо на ядре души. – Глухо буркнул Андрей. – Он не просто одержим. Он теперь – канал.

На карте вспыхнул красный символ – маленькая точка, из которой тянулись кроваво-чёрные ниточки в разные стороны, ищущие первую жертву. Цзяолин мгновенно оценила масштаб:

– Если мы позволим печати активироваться полностью… Начнётся цепная реакция. Каждая жертва – новая точка пробуждения. И тогда это будет уже не игра с домами – это будет война с Древним Божеством.

Андрей кивнул. Его лицо оставалось спокойным, но поток Ци вокруг пальцев сжался в нечто похожее на клинок.

– Значит, действуем до того, как польётся первая кровь. Не та, что уже пролилась. Это были идиоты, что сами сделали свой выбор. Но невинные не должны пострадать.

Он поднял взгляд на карту.

– Я войду через прорыв пространства. Незаметно. До того, как алтарь потребует новую “подкормку”.

Цзяолин шагнула ближе, глаза сверкнули вспышкой драконьего золота:

– Пойдёшь один? Я могу…

– Нет. – Он посмотрел прямо в её глаза. – Если я во время контакта столкнусь с духовной проекцией бога – драконья кровь станет для печати идеальной приманкой. – И после короткой паузы добавил. – А потом он придёт сюда. В долину.

Цзяолин прикусила губу, но молча кивнула Андрей шагнул в центр узла. Воздух дрогнул – и тихий прорыв пространства открылся золотой щелью, ведущей прямиком к месту ритуала. Перед тем как исчезнуть, он произнёс почти шёпотом:

– Я не позволю им превратить Поднебесную в алтарь.

И шагнул в разрыв, как в зеркало. Цзяолин осталась в тишине, сжала кулак, и мягко прошептала древнюю драконью формулу:

– …пусть дыхание этого мира станет ему доспехом.

В это же мгновение в запретном ущелье… Печать на лбу выжившего начала пульсировать быстрее, словно чуя приближение чьей-то воли. Сущность Кровавого Бога, ещё едва осязаемая, тоже не спала. Она наклонилась над своей новой марионеткой и прошипела прямо в его сознание:

“Он идёт. Тот, кто осмелился противостоять мне. Приведи мне кровь. Или следующая – будет твоя.”

Алтарь вздрогнул кровавым светом. И начало великой охоты – было положено.

……………

Пространство разорвалось легчайшим шелестом – и Андрей шагнул на каменную площадку алтаря. Вокруг – тяжелый, спёртый воздух, пропитанный мерзким запахом крови и старой, застоявшейся энергии. Кровавые руны на плите горели, словно раскалённые угли. По центру – он. Выживший. Стоял, как марионетка, с совершенно пустыми глазами… Из груди вытягивалась едва заметная нить крови, уходящая прямо в центр алтаря… И там, в глубине, что-то СМОТРЕЛО прямо на него. Это и был тот самый фрагмент сущности Кровавого Бога.

Как только нога Андрея коснулась плиты алтаря, печать вспыхнула – и в ту же секунду алая энергия, как тысяча клинков, обрушилась ему прямо в грудь.

Он стиснул зубы – тело в одно мгновение онемело, будто в сердце вбили раскалённый штырь. Кровавая волна рванулась вверх по позвоночнику, пытаясь сорвать ядро Дао и прорываясь прямо в душу.

– ОТДАЙ СВОЮ ЖИЗНЬ!!! – Голос сущности не был словом, он распарывал сознание, как крик в аду. Андрей выставил ладонь – золотые печати Дао засветились, удерживая врага в ядре, но вторая волна врезалась с такой силой, что он опустился на одно колено Кровавая энергия стала вязкой, тянущейся как живая слизь, каждый её импульс пытался выдавить душу наружу, а через печать – втаскивал к Божеству.

– …не… сегодня… – Прошипел он через зубы, прижимая ладонь к земле. Под его ладонью загорелись знаки долины, отозвавшиеся даже здесь, в запретном месте.

Сущность взревела – алтарь задрожал, кровь потекла из глаза жертвы, и печать попыталась протянуть ещё один щупалец, прямиком к сердечной точке Андрея. И тогда он вызвал тот самый клинок. Белая, будто изгрызенная временем тысячелетий кость, и выглядевшая выломанной из цельного позвоночника огромного зверя, вспыхнула в его руке призрачным светом.

Костяной клинок. Артефакт, созданный для поглощения сущностей, мог пригодиться ему и для поглощения даже этих Божественных остатков. В следующее мгновение он резанул прямо через алую нить, и клинок жадно впитал фрагмент, взвыв, словно был пирующим зверем.

Кровавая сущность завыла в ответ. Алтарь взорвался всполохом энергии, а остаток фрагмента попытался отступить, но Андрей поднял клинок второй раз – и вбил его как гвоздь в сам центр руны.

ВЗЗЖЖХ! Энергия разорвалась. Шлейф кровавого света втянулся в костяную кромку, как в черную дыру. Последнее, что прозвучало – был злобный, хриплый рык:

“Мы ещё встретимся…”

И – исчез. Алтарь погас. Нить кровавой и жуткой энергии – оборвалась. А Андрей остался стоять на месте, тяжело дыша. Плечи дрожали от перегрузки, ладонь все ещё крепко сжимала костяной клинок, в котором теперь оседал тёмно-пурпурный отблеск, будто в венах артефакта заструилась чужая кровь.

Он медленно провёл по груди рукой – волна боли прошла через рёбра – но печать бога больше не тянулась к сердцу. Он успел. А рядом с алтарём лежало медленно остывающее тело последнего идиота, что пытался пробудить эту мерзость. Его душа, из-за печати Кровавого Бога, также оказалась поглощена. Ведь она была одним из якорей, что могли бы связывать эту кровожадную сущность с Поднебесной Империей. Так что и его пришлось вырвать с корнем.

А после того, как последняя вспышка кровавой энергии рассеялась, Андрей ещё немного постоял в абсолютной тишине. Плита алтаря потрескалась, словно высохшая под солнцем земля, а воздух над ней дрожал – не от силы, а от остаточного страха, который оставила сущность.

Он аккуратно поднял клинок и провёл пальцем по лезвию – и то едва заметно затрепетало. Внутри, как в сосуде, действительно пульсировала чужая энергия – остаток сущности Бога, подавленный, но ещё живой.

– …значит, всё-таки впитался. – Прошептал он, пряча клинок в пространственное хранилище браслета. Затем опустился на колено и коснулся ладонью треснувшей плиты. Под пальцами вспыхнули золотые печати долины, и в то же мгновение вся кровавая энергия, что впиталась в землю, была уловлена линиями Ци и медленно вытянута в светящийся круг.

Он медленно поднял руку – и круг послушно поднялся вслед за ним, как шар чистой плазмы.

– Вернёмся домой. – Глухо проговорил он, и в следующее мгновение шагнул в прорыв пространства, утащив этот сгусток силы с собой.

Долина встретила его мягкой вспышкой. Ветер на террасе поднялся едва заметно – будто приветствовал возвращение хозяина. Цзяолин уже стояла у центра узла, и когда он вышел из разрыва, её глаза словно сразу “прочитали” в его ауре то, чего раньше не было.

– …ты притянул кусок Божественной сущности.

Она прозвучала это не как вопрос, а именно как… Диагноз… Андрей молча протянул шар очищенной энергии. Тот мягко распался в воздухе, сплетаясь с линиями Ци долины.

– Это было необходимостью. – Коротко ответил он. – Я разорвал цепь, но взамен… Что-то всё-таки осталось во мне.

Цзяолин внимательно посмотрела на него – и впервые за долгое время в её голосе прозвучало лёгкое беспокойство:

– У тебя появилась тень. Энергия чистая… Но внутри есть след, похожий на клеймо. Не печать – именно “отголосок” Божественной воли. Если мы не стабилизируем – он может однажды потянуть тебя обратно к алтарю. И даже сделать из тебя тот самый якорь для сущности подобного рода.

Андрей кивнул, тяжело выдыхая:

– Я знаю. Поэтому… Сегодня ночью я запечатаю остаток внутри костяного клинка и свяжу его с защитным ядром долины. Пусть эта тьма работает на нас, а не против.

Цзяолин медленно улыбнулась – в её драконьих глазах не было ни страха, ни сомнения – лишь уважение:

– Ни один человек в Поднебесной не смог бы так поступить. Ты не только отразил атаку сущности Бога – ты заставил его силу служить себе.

Андрей смотрел на вспыхнувшие в воздухе линии Ци и тихо проговорил:

– Это только начало. Если они решились пробуждать Богов… значит, всё выйдет на совершенно иной уровень.

Он поднял взгляд на далёкий горизонт – а долина ответила мягким, уверенным пульсом. Готова.

Следующая ночь была особенно тихой. Ни ветер, ни звери – даже лист не шелохнулся, когда Андрей спустился в сердце долины, в круг древних камней, куда доступ был открыт только ему и Цзяолин. Он положил костяной клинок в центр круга и медленно опустился на колени, касаясь ладонями земли.

Потоки Ци немедленно откликнулись. Словно тысячи тонких нитей золотого света поднялись из почвы и образовали над алтарем круг усиления, в котором медленно вспыхивали руны Драконьего Императора.

Андрей глубоко вдохнул и активировал клинок. В ту же секунду черный фрагмент божественной сущности вырвался наружу, как живой – из клинка хлынула кровавая энергия, ударив прямо ему в грудь, в само ядро.

Огненный жар прошёл по всем меридианам его тела. Он стиснул зубы и удержал поток силой воли – однако сердце дернулось, будто его ухватили когтями.

Ядро Дао парня вдруг откликнулось – как будто само решило, что это подходящий момент для прорыва. Свет в сердце тела вспыхнул, и волна силы взревела, пытаясь взломать собственные границы – прорваться на уровень Бань Шэн, того самого Мнимого Святого.

– …ещё рано… – Хрипло вырвалось из его горла, когда парень осознал, что именно происходит с его телом. Он едва удержался на коленях. Кровь выступила на губах, а перед глазами на миг поплыл белый туман. В это мгновение три женщины в долине одновременно подняли головы:

Соль Хва вздрогнула так, как будто ударом пробило защитный слой сознания. Она сразу села в медитацию и вытащила из рукава талисман на стабилизацию духовного ядра, передавая по ветру потоки поддерживающего Ци.

Ло Иньюй почувствовала острейший страх – как будто кто-то выдёргивал у неё из груди воздух. Прежняя княгиня дрогнула и прижала руку к груди:

– …он… погибает?..

Хун Линь буквально вцепилась пальцами в подоконник – в ней вспыхнула дикая, грубая тревога, почти ярость:

– Не сейчас… Только не сейчас…

В круге силы Андрей почувствовал все три отклика, как тёплые нити, удерживающие его на краю трещины. Но поток кровавой силы всё равно рвал ядро, а прорыв к Бань Шэн уже был не остановить.

Он поднял ладонь… И вызвал драконью кровь Императора. Золотой символ дракона вспыхнул на груди, и в следующую секунду Цзяолин появилась в круге – прямо рядом, как будто её перенесла сама долина.

– Я здесь. – Произнесла она и, не спрашивая разрешения, опустилась за его спиной, положив ладони ему на плечи. Её драконья кровь развернулась, как сияющий поток, и их ауры слились. Потоки Ци приняли это, преобразовав круг из золотого в золотой с алой кромкой – символом совместного контроля.

Кровавая сущность взвыла, пытаясь прорвать новый барьер, но драконья энергия заблокировала проход. А ядро Андрея, дрожа и гудя, вырвалось на новый уровень – Мнимого Святого. Это был не взрыв – это был стон металла, который ломает собственные цепи.

Андрей резко выдохнул – и в тот же миг оставшийся фрагмент сущности Кровавого Бога резко втянулся в костяной клинок. Печати захлопнулись – словно дверь перед хищником. Круг мгновенно погас. Он обессиленно опустился, выдыхая, будто после сражения длиною в жизнь. Цзяолин всё ещё держала его за плечи – тепло и уверенно. В её голосе прозвучало:

– Ты жив… И ты поднялся выше.

Андрей медленно поднял на неё свой взгляд. В его ядре действительно бушевала новая сила. Невероятная, по сравнению с тем, что у него было ранее. Ведь это был уровень Бань Шэн. Но на краю ядра, как тонкая полупрозрачная трещина, мерцал тёмный шрам, оставшийся от соприкосновения с Кровавым Божеством. Он тихо произнёс:

– Цена… но она того стоила.

Цзяолин улыбнулась, слегка наклонив голову:

– Пока ты не забываешь, кто ты – даже тень Бога будет служить тебе, а не наоборот.

Долина мягко вздохнула, и свет звёзд над кругом усилился – словно подтверждая, что ритуал был удачно завершён, новый уровень силы – достигнут. Но едва ритуал запечатывания завершился – небо над долиной почернело, словно кто-то накрыл весь мир плотной чёрной тканью. Не было ни ветра, ни звука. Даже вода в ручье застыла – словно боялась двигаться.

Андрей уже стоял в центре долины, обнажив грудь и сложив руки за спиной. Он чувствовал, как Небесное Дао снова смотрит на него. И в этом взгляде не было благосклонности. А только холодная, беспристрастная проверка.

Первая молния ударила без предупреждения. Не вспышка… Небесный меч, толщиной с древо, врезавшийся в его грудь и буквально вбивший его на колени. Пепел вспыхнул вокруг, кожа от плеча до живота разошлась кровавой трещиной.

С небес донёсся глухой рокот. Это было не просто гром. Это было что-то похожее на ярость Небесного Дракона, увидевшего, что человек осмелился поглотить силу Божества.

И поток молний начался. Молнии падали не раз в минуту… Не раз в секунду… Они били в него сплошной стеной. Они чертили воздух как алебарды из чистого небесного металла, каждая попытка ударить – не по телу, а прямо по душе. Словно небеса старались вырвать фрагмент Божественной энергии обратно.

Андрей поднялся, снова выпрямился. Каждый взмах молнии оставлял на его коже кровавую борозду, доспехи Ци трещали, как стекло. Глаза налились алым – от перегрузки, но он не отступил ни на шаг. Так прошёл первый день…

На второй день молнии стали разумными. Они больше не били хаотично – они входили точно в меридианы, пробивая в теле Андрея целые “дырки” в потоке Ци. Одна молния ударила в левое плечо, и он неожиданно услышал шёпот сущности того самого Древнего Божества в самом ядре:

“Отдай мне часть места в своей душе… и я подарю тебе покой.”

Он ответил молча. Повинуясь какому-то жуткому инстинкту, парень поднял костяной клинок и всадил острие себе под рёбра, запирая Божественный след внутри себя, как зверя в клетку. Небо взревело ещё сильнее. Соль Хва, Иньюй и Хун Линь стояли далеко на склоне пагоды. И пока все это происходило, ни одна не двигалась

– …если мы поможем – Небо сочтёт это вмешательством. – Шепнула Соль Хва, взмахом руки останавливая молодую княгиню, которая всё же дёрнулась, когда увидела кровь, выступившую из раны на боку парня.

Иньюй закрыла губы рукой – кровь текла уже даже изо его рта. Потоками. Хун Линь стиснула пальцы так сильно, что ногти разорвали кожу на ладонях… Но продолжала смотреть.

На третий день началась настоящая казнь. Молнии превратились в драконьи цепи, каждая держала внутри себя молитвенную печать, которая била не только по телу, но и по памяти и сознанию. Андрей не видел неба – только бесконечный огненный свет. Кровь испарялась, едва выходя наружу, ядро Дао трещало, как ломающееся зеркало.

– Ещё… чуть-чуть… – Хрипло прошептал он, сгорая изнутри. Сущность в клинке рвалась вырваться – но он силой воли вогнал её обратно и поднял взгляд прямо в небеса, словно бросая вызов.

В тот миг последняя молния ударила – не извне, а прямо из ядра – и разлетелась вокруг, как расколотое оружие. Черное небо распахнулось, словно открылись Небесные Врата…и всё вдруг… стихло.

Андрей стоял в центре выжженного круга. Его одежда была обуглена…Всё тело покрыто кровоточащими трещинами, но он стоял на ногах. Испытание было принято.

В небе, между рваных облаков, мелькнула едва заметная серебряная печать – как знак древнего одобрения. А долина, тихо вздохнув, обвила его мягким потоком Ци, закрывая страшные раны на плоти и в душе.

После Бури

Только Небесные Врата закрылись, и тяжёлые облака начали рассеиваться, как на выжженную землю долины тихо упала золотистая пыльцы Ци – будто сам мир облегчённо выдохнул. В центре выжженного буквально до скального грунта круга стоял Андрей. Тело расчерчено молниями, плечи едва заметно дрожат, дыхание – рваное. Но он по-прежнему стоял – как человек, который не позволил Небу склонить голову

Первая подошла Соль Хва. Молча. Без единого слова. Она подняла ладонь, и её серебряный талисман вспыхнул мягким светом, проникая в его спину. Через пальцы она передала тонкий поддерживающий поток – тёплый, как источник в глубине горы.

– …тебе можно хотя бы немного… опереться… – Прошептала она почти неслышно. Он не ответил, лишь слегка выдохнул. Но не отстранился – и этого ей хватило. Следующей шагнула Иньюй. Она подошла медленно, сначала сдержанно – как княгиня, сохранившая достоинство. Но, увидев, как по его губе снова потёк тонкий след крови, её лицо дрогнуло, и все титулы рухнули. Она просто обняла его, как женщина, которая слишком долго боялась потерять.

– …я думала… ты уже… – Прошептала она ему в ухо, и голос её сорвался.

Андрей тихо поднял руку и погладил её по голове – как будто просил не бояться. Но этот жест стоил ему остатка сил – ноги заметно дрогнули.

Последней подошла Хун Линь. Она шла медленно, будто каждый шаг был борьбой с собой – борьбой между гордостью… И тем, что разрывало грудь. Остановилась в шаге. В её глазах блеснуло не возмущение, а – страх. Она не сказала ни слова. Только шагнула ещё ближе… И молча прижалась лбом к его плечу, закрыв глаза.

В этот момент в долине вспыхнули мягкие линии белого света – как если бы она сама признала, что он не один. Именно в эту секунду Андрей отпустил остаток силы.

Он тихий выдохнул… Его колени подломились, и он упал прямо в их руки.

Соль Хва мгновенно подхватила за плечи… Иньюй перехватила за талию… А Хун Линь подставила ладонь под голову… И всё это они сделали даже не сговариваясь. Как будто долина сама распределила им роли. Он же просто потерял сознание.

Но во всей долине не было страха – лишь глубокое, спокойное осознание того, что он выжил. Он пронёс через себя небесный гнев – и теперь небо его признало.

………..

Верхний зал пагоды был погружён в мягкую полутьму. На невысоком ложe, накрытом вышитым покрывалом с драконьими облаками, лежал Андрей. Всё также без движения. Его дыхание, еле заметное, кожа всё ещё покрыта тонкими следами молний.

Соль Хва сидела на коленях у изножья, положив ладонь ему на запястье. Равномерным потоком она передавала в него чистое Ци, восстанавливая сломанные пути энергии. На лице её не было ни страха, ни волнения – только полнейшая сосредоточенность и… Тихое тепло.

Ло Иньюй сидела у изголовья. Сидела прямо, как княгиня, но пальцы всё время касались простыни – будто проверяли, что он действительно дышит. Несколько раз её губы дрогнули, как будто она хотела что-то сказать, но каждый раз сжимала губы сильнее.

Хун Линь стояла чуть поодаль, у окна, отвернувшись и глядя вдаль. Её тонкие руки были сцеплены за спиной так сильно, что костяшки побелели. В глазах клубились эмоции, которые она не могла и не хотела показывать – страх, смятение… и гордость, смешанная с чем-то совсем другим. Долгое время никто не произносил ни слова. Соль тихо убрала ладонь и подняла взгляд:

– Потоки стабилизировались. Тело уже восстановилось. Остался только один узел… в сердечном меридиане. Он должен пройти его сам.

Иньюй чуть дрогнула:

– …то есть ему по-прежнему больно?

Соль кивнула. В зале повисла пауза. Хун Линь наконец медленно обернулась – и впервые за весь день проговорила чуть глухим голосом:

– Вы… тоже думали, что он… больше не встанет?

Соль тихо улыбнулась, ничего не отрицая. Иньюй опустила взгляд и, будто говоря больше себе, чем другим, произнесла:

– В какой-то момент… Мне стало всё равно, кто я. Княгиня или нет. Было только одно – лишь бы он выжил.

Хун Линь отвела глаза, но кивнула – едва заметно. Это был согласие, произнесённое без слов.

Именно в этот момент Андрей тихо вдохнул и приоткрыл глаза. Он не двигался – просто смотрел, слушая их тихий разговор… Видя, как Соль спокойно держит его руку, Иньюй быстро вытирает слёзы с уголков глаз, будто ничего не произошло, а Хун Линь просто стоит рядом, не скрывая, что дрожит. Он еле слышно выдохнул:

– …я… вернулся.

Три головы одновременно повернулись к нему. В их взглядах не было ни игры, ни соперничества – только огромная, изнутри сдерживаемая радость. Иньюй дрогнула первой, тихо прошептав:

– …глупец… ты действительно заставил Небо склонить голову.

И в тишине долины впервые не прозвучало ни одного политического слова. Только тёплое, почти домашнее:

– с возвращением.

…………..

Утро поднялось над Долиной Совершенствования тихо, почти бережно. Небо было чистым, как будто сама Поднебесная после трёх дней гнева решила подарить этому месту мягкое спокойствие.

После случившегося прорыва, Андрей впервые вышел из пагоды. Он сделал всего один шаг на каменную дорожку – и долина откликнулась. Тонкий ветер мгновенно изменил направление, листья древних сосен мягко затрепетали. Вдоль дорожки небольшие изгибы камней, едва заметные, выпрямились сами, будто кто-то невидимый положил линию новой гармонии. Три женщины шли чуть позади. Соль Хва первая остановилась, прищурившись.

– …ты чувствуешь? – Прошептала она. – Пульсация долины… изменилась.

Хун Линь осторожно коснулась пальцами рукояти меча – не из опасения, а чтобы убедиться в реальности происходящего:

– Это… не просто дыхание Ци. Оно… как будто уже подчиняется его воле.

Иньюй перевела взгляд на Андрея – и впервые в её голосе прозвучало не восхищение, а изумление:

– Воздух вокруг тебя… Меняет свою форму.

Андрей ничего не говорил – он просто стоял, и мир “внутри” и мир “вне” сливались в одно. Он больше не “искал” потоки Ци – он чувствовал, как каждый камень, каждое дерево и каждый изгиб пагоды реагирует на тёплый импульс его собственной энергии. Он слегка поднял руку.

И долина мягко отозвалась – одно из молодых деревьев у моста чуть повернуло крону, как будто предлагая удобную тень. Завитки резьбы на балюстраде, чуть стертые временем, вдруг медленно засияли – и через мгновение вернули прежний узор, точно их только что вырезали мастера.

Это происходило само. Как будто само пространство стало “лего-конструктором”, подстраивающимся под его внутреннее представление о порядке. Ему даже не пришлось давать приказ – достаточно было согласиться в мыслях, и реальность мягко перетекала в нужную форму.

Соль Хва медленно выдохнула:

– …это уже уровень Бань Шэн… но он чувствуется иначе. Ты… словно стал частью самой долины.

Хун Линь ничего не сказала, но глаза расширились – по её коже пробежала едва заметная дрожь. Иньюй мягко наклонила голову, как будто признавая эту новую грань:

– Небо тебя признало… и долина тоже.

Он повернулся к ним и, впервые с момента испытания, тихо улыбнулся – без напряжения, без маски.

– Теперь это место дышит вместе со мной. – Произнёс он спокойно. – И с вами тоже.

И ровно в этот момент с дальнего холма поднялся лёгкий поток белых лепестков, словно долина решила поприветствовать семью, а не просто защитника.

После обхода по долине Андрей остановился у восточного крыла пагоды – того самого, что ещё оставалось пустым и не обустроенным. Он просто прислонился ладонью к стене, и на мгновение закрыл глаза.

Мир словно притих… И послушно открылся. Внутренний образ – зал с широкими колоннами, сводчатым потолком и нишами для священных светильников – вспыхнул в его сознании. И без единого жеста гранитная стена мягко сдвинулась. Пол ушёл глубже в камень, стены раскрылись и потекли, как густой свет, выстраиваясь точь-в-точь по его замыслу. Через несколько вдохов на месте пустого прохода появился новый зал, украшенный чистыми линиями Дао, словно существовавший здесь с самого начала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.