Александр Юркин
Я выжил. Сорри

Глава 1. СТУК

Память – предательница. Она стирает лица и голоса, но навсегда врезает в сознание звуки.

Тот СТУК.

Он врезался в ночную тишину, как нож в мягкую ткань. Не стук – удар. Тяжёлый, злой, настойчивый. Так ломают дверь.

Я не помню, чтобы кто-то говорил. Ни голосов за дверью, ни шёпота родителей в соседней комнате – только оглушительная тишина, разрываемая этими ударами.

Было ощущение, что все замерли – и мы внутри, и они снаружи – и просто ждали. Ждали, когда дверь не выдержит. Ждали, когда что-то случится.

Я сидел, зарывшись в подушку, и боялся пошевелиться. Казалось, если я сделаю хоть малейший звук – они услышат. Поймут, что я здесь.

Страх был таким густым, что его можно было почти пощупать. Он висел в воздухе, как запах пыли и старого дерева.

Потом стук прекратился так же внезапно, как и начался.

Не было криков, не было скандала, не было милиции.

Просто… ушли.

Но чувство опасности не ушло. Оно осталось – навсегда встроенное в ДНК моего слуха.

С тех пор любой стук в дверь ночью – это не гость.

Это они.

Вернулись.

Глава 2. ПИСК

Тот ночной стук не закончился уходом незнакомцев. Он поселился с нами. Въелся в стены панельных комнат, в скрип линолеума, в запотевшие окна.

Я научился слушать. Не улицу – наш коридор.

Шаги отца. Тяжёлые, неровные. От них звенели стаканы на кухне.

Шаги матери – быстрые, пугливые, будто она пыталась увернуться от чьего-то взгляда.

Скрип двери. Громкий или тихий? Резкий или осторожный?

Я лежал, вглядывался в полоску света под своей дверью и ждал. Ждал, когда шаги смолкнут. Ждал, когда начнётся ссора. Ждал, когда грохнет что-то тяжёлое.

Мой мир сжался до длины коридора. Его звуков. Его тишин.

А потом пришёл Писк.

Его услышали соседи. Доносился из канализационного колодца во дворе – чёрной дыры, пахнущей сыростью и тайной. Кто-то заглянул с фонарём.

Пакет. Чёрный, шевелящийся. А из него – тонкий, слабый, надрывный писк. И что-то тёмное, неподвижное рядом.

Правда ко мне приползла не через крики, а через шёпот у подъезда. Через взгляды, которые бросали на наши окна и тут же отводили. Через внезапную тишину, когда я выходил во двор.

Наша кошка. Котята. Отец.

Мозг сложил эти осколки в чёткую, ясную картину. Без слов, без объяснений. Я понял. Понял, что значит тот пакет. Понял, почему мать стала прозрачной и молчаливой. Понял, что самый большой ужас – это не чужой стук в дверь. Это тихие шаги по своему коридору. И знание, что за ними последует.

Той же ночью мне приснился сон.

Я один в квартире. Тишина. И вдруг – тот самый писк. Он доносится из ванной.

Я подхожу. Дверь приоткрыта. Из щели тянет холодом.

Я толкаю её и вижу:

В раковине лежит чёрный мокрый пакет. Он шевелится. Из него доносится писк.

Я медленно, против воли, протягиваю руку и развязываю его.

Внутри – наша кошка. Она смотрит на меня стеклянными глазами.

А потом её морда искажается. Шерсть сливается в кожу, глаза становятся человеческими.

Это смотрит на меня мать. Её рот открывается в беззвучном крике.

Я просыпаюсь в холодном поту. В доме тихо.

И я прислушиваюсь к шагам в коридоре.

Всегда прислушиваюсь.

Глава 3. РАЗОМКНУТАЯ ЦЕПЬ

Никто не сказал мне, что они разводятся. Не было громких ссор, объяснений, разговоров по душам. Взрослые решали всё за закрытыми дверями, а потом просто… перестали быть одним целым.

Помню, как отец складывал вещи в чёрный рюкзак у двери. Он не торопился, не злился. Делал это молча, с каменным лицом. Мать стояла на кухне, курила и смотрела в окно. В квартире висела густая, давящая тишина – тяжелее, чем после любых криков.

Я сидел на краю своей кровати и смотрел на него. Ждал, что он обернётся, скажет что-то. Объяснит, куда и зачем он идёт. Скажет, когда вернётся.

Но он лишь затянул потуже ремни рюкзака, кивнул в мою сторону и вышел за дверь. Щёлкнул замок.

Я подошёл к окну. Увидел, как он выходит из подъезда и уходит, не оглядываясь. Его фигура становилась всё меньше, пока не растворилась в серости дворов.

Я ждал, что мать что-то скажет. Обнимет. Объяснит.

Она зашла в комнату, забрала с тумбочки его зажигалку, посмотрела на меня пустым взглядом и сказала:

– Иди ужинать.

Всё. На этом «семья» закончилась. Не с взрыва, а с тихого, будничного щелчка замка.

Потом началась жизнь «то тут, то там». У отца – с новой женщиной, в чужой квартире, где я спал на раскладушке в прихожей и старался дышать тише. У матери – где пахло чужими духами и приходилось делить комнату с сестрой. У бабушки – где было тихо и пахло пирогами, но всегда хотелось домой. А дома больше не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.