Феномен церкви виртуальной реальности в протестантских деноминациях
Магистерская выпускная квалификационная работа
В. П. Лаврусь

Научный руководитель Р. Д. Гимранов

Редактор А. С. Подлесных

Иллюстратор DALLE-3

© В. П. Лаврусь, 2025

© DALLE-3, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0067-8920-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, Институт дистанционного образования, Кафедра новых технологий в гуманитарном образовании.

Основная образовательная программа по направлению 48.04.01 «Теология».

Направленность: «Православное богословие и философия в современном дискурсе»

Выпускная квалификационная работа: «Феномен церкви виртуальной реальности в протестантских деноминациях»

Автор студент магистратуры – Лаврусь В. П.

Научный руководитель – к. э. н., доцент, диакон Никита (Гимранов)

Москва, 2024

Аннотация

Работа посвящена исследованию феномена церквей виртуальной реальности (далее – ЦВР) в протестантских деноминациях, возникших в результате интеграции технологий виртуальной реальности (далее – VR) в религиозную сферу. Этот новый и спорный феномен вызывает серьёзные теологические и философские дискуссии. В исследовании анализируются богословские и философские условия, способствовавшие формированию ЦВР, а также особенности их практической реализации в протестантской среде. Основная гипотеза исследования заключается в том, что особенности протестантской экклезиологии и сакраментологии создали благоприятные условия для виртуализации церковной жизни, что привело к возникновению феномена ЦВР.

Особое внимание уделяется анализу Virtual Reality Church (далее – VR Church), основанной в 2016 году американским пятидесятническим пастором Д. Дж. Сото. В работе рассмотрены и систематизированы аргументы сторонников и критиков использования VR-технологий в церковной практике, а также изучены вопросы, связанные с виртуализацией религиозного опыта.

В исследовании уточняются такие ключевые понятия, как «компьютерная виртуальная реальность», «виртуальная церковь» и «церковь виртуальной реальности».

Работа ориентирована на теологов, религиоведов и исследователей, изучающих изменения в религиозной практике в условиях цифровой эпохи.

Abstract

This paper is dedicated to the study of the phenomenon of virtual reality churches (VRC) within Protestant denominations, which have emerged as a result of the integration of virtual reality (VR) technologies into the religious sphere. This new and controversial phenomenon provokes significant theological and philosophical debates. The study analyzes the theological and philosophical conditions that have contributed to the formation of VRCs, as well as the specifics of their practical implementation within the Protestant context. The main hypothesis posits that the characteristics of Protestant ecclesiology and sacramentology create favorable conditions for the virtualization of church life, leading to the emergence of the VRC phenomenon.

Particular attention is given to the analysis of the Virtual Reality Church (VR Church), founded in 2016 by American Pentecostal pastor D.J. Soto. The paper systematizes and examines the arguments of both proponents and critics of VR technology in church practice and explores issues related to the virtualization of religious experience.

The study also clarifies key concepts such as «computer virtual reality», «virtual church», and «church in virtual reality».

This work is intended for theologians, religious scholars, and researchers interested in the changes in religious practice within the digital age.

Введение

Церковь виртуальной реальности – новаторское явление в современном протестантизме. Первая полноценная ЦВР, известная как Virtual Reality Church, была основана в 2016 году американским пастором Д. Дж. Сото. Посредством использования различных технологий погружения в компьютерную виртуальную реальность ЦВР дает возможность верующим, под видом аватаров (цифровых графических образов) участвовать в богослужениях, проповедях и таинствах в виртуальном храме, создавая ощущение совместного реального присутствия.

Появление феномена ЦВР вызвало широкие дискуссии среди протестантских богословов. Протестантская традиция с её гибкостью в вопросах экклезиологии и сакраментологии оказалась чрезвычайно восприимчивой к внедрению всякого рода новшеств. Однако вопросы о допустимости и подлинности виртуального религиозного опыта остаются открытыми, особенно в контексте традиционных христианских учений, где физическое присутствие прихожан и веществ таинства играет ключевую роль.

Пастор Д. Дж. Сото и его сторонники видят в ЦВР новый путь для миссионерства и духовного общения, способный привлечь тех, кто ранее (по разным причинам) не был вовлечен в церковную жизнь, а снижение стоимости VR-оборудования и улучшение качества компьютерных виртуальных сред делает ЦВР всё более доступной и привлекательной для широкого круга пользователей интернета по всему миру.

Актуальность исследования связана со стремительным развитием технологий компьютерной виртуальной реальности и все большим их проникновением в различные сферы жизни, включая религиозную. Появление первых ЦВР среди протестантов, использующих VR-технологии для богослужений, проповедей и таинств, автоматически поднимает вопрос о границах виртуализации церковной жизни и требует научного анализа.

Пандемия COVID-19 с её ограничениями на собрания подвигла многие религиозные общины перейти в онлайн. Этот опыт вызвал дискуссии о возможностях и рисках использования цифровых технологий в религии. В этом контексте церкви виртуальной реальности становятся одной из самых инновационных и спорных форм адаптации религии к цифровой эпохе. А ускоренное развитие VR-индустрии и планы крупных IT-компаний по созданию метавселенных (виртуальных миров для работы, учебы и общения) делают вероятным дальнейшее распространение ЦВР и повышают риск их проникновения в другие конфессии. Это делает проблему ещё более актуальной и значимой на практике.

Православная Церковь, следуя своим богословским и каноническим принципам, не может принять виртуализацию литургии и таинств. Однако нужно взвешенно оценивать свойства новых технологий и изучать их возможное применение там, где это не противоречит вероучению, – в миссии, катехизации, образовании. Анализ феномена ЦВР в протестантизме, осмысление богословских аргументов сторонников и критиков, а также философское исследование виртуализации религиозных практик помогут понять трансформации религии в цифровую эпоху и выявить возможности и риски использования VR-технологий в религиозной сфере. Так, 29 апреля 2015 года на заседании Высшего Церковного Совета Патриарх Кирилл утверждал следующее: «Таинство человеческого спасения не может быть встроено в социальную сеть в качестве программного модуля или в виртуальную реальность. Таинство спасения осуществляется в реальной жизни. И если мы не хотим, чтобы ВР стала пространством без Бога, то мы должны серьезно подумать, как Церковь может присутствовать в этой реальности более эффективно с точки зрения передачи миру и особенно молодежи своего послания»¹. Добавим здесь слова епископа Егорьевского Мефодия (Зинковского) (владыка, в частности, размышлял о другой новаторской цифровой технологии – искусственном интеллекте): «Мы призваны дать свой православный ответ: как можно адекватно использовать эти достижения научно-технического прогресса на пользу, а не во вред человечеству»².

А потому тема исследования актуальна как для академического религиоведения, так и для практической работы религиозных организаций в условиях цифровой трансформации. Кроме того, анализ ЦВР поможет понять богословские, философские и социокультурные факторы, влияющие на виртуализацию религии в цифровую эпоху.

Предметом исследования является феномен ЦВР в современном протестантизме. Основное внимание сосредоточено на богословских, философских и практических аспектах функционирования протестантских общин, использующих VR-технологии для богослужений, миссионерской деятельности и религиозного обучения.

В качестве основного кейса рассматривается, как это было отмечено выше, Virtual Reality Church, основанная в 2016 году американским пастором Д. Дж. Сото. Этот кейс выделяется по следующим причинам:

– VR Church – один из первых и наиболее технологически продвинутых примеров использования VR-технологий для создания полноценных церковных собраний, включая шлемы и виртуальные платформы.

– В рамках VR Church предпринимается попытка полной виртуализации церковной жизни, включая проведение таинств (крещения и причастия), что отличает её от других церквей, использующих технологии в меньшей степени.

– Богословские дебаты вокруг VR Church и аналогичных проектов помогают выявить ключевые богословские и практические вызовы, связанные с использованием виртуальной реальности (далее – ВР) в религиозной практике.

Исследование также охватывает богословские и философские вопросы, связанные с онтологией и статусом ВР в религиозном контексте, а также экклезиологические, сакраментологические и антропологические аспекты, возникающие при религиозном использовании VR.

Цель исследования: описать феномен ЦВР в протестантизме и проанализировать, как ключевые идеи протестантского богословия способствовали возникновению и легитимации виртуальных форм церковной жизни.

Исследование основывается на гипотезе, что традиционные протестантские доктрины, такие как концепция невидимой церкви, принцип всеобщего священства, символическое понимание таинств, акцент на личной вере и открытость протестантской традиции к использованию современных технологий, а также философская концепция постмодернизма (с её идеями плюрализма реальностей и отказа от единой объективной истины) создают благоприятные условия для восприятия ВР как допустимого пространства для религиозного опыта.

Задачи исследования

– Изучить философские и богословские подходы к осмыслению ВР в религиозном контексте. Определить и проанализировать основные понятия исследования: виртуальная реальность, виртуальная церковь, церковь виртуальной реальности.

– Описать феномен ЦВР Д. Дж. Сото, изучив её религиозные практики, формы общинной жизни и миссионерской деятельности.

– Уточнить гипотезу исследования. Подробно разобрать традиционные протестантские догматы, такие как концепция невидимой церкви, принцип всеобщего священства, символическое понимание таинств и акцент на личной вере в рамках теологической части гипотезы, а также рассмотреть философскую концепцию постмодернизма. Проверить правомерность гипотезы на основе анализа работ современных протестантских богословов-апологетов ЦВР.

Научная новизна

– Философское обоснование виртуальной реальности для ЦВР.

В работе предложен философский анализ онтологии виртуальной реальности в контексте религии с особым акцентом на идеи постмодернизма (симулякры, гиперреальность). Эти концепции используются для осмысления виртуальных церквей как нового религиозного пространства, где стираются границы между реальностью и виртуальностью.

– Комплексный анализ феномена ЦВР.

В исследовании предпринимается попытка провести комплексный анализ феномена ЦВР на основе кейса VR Church Д. Дж. Сото, который является одним из первых примеров виртуальной церкви. Также рассматриваются другие протестантские ЦВР, что позволяет ввести в научный оборот новый эмпирический материал, ранее не освещенный в русскоязычной религиоведческой литературе.

– Гипотеза о богословских предпосылках виртуализации церковной жизни.

В работе заявлена гипотеза о том, что специфические черты протестантской экклезиологии, сакраментологии, антропологии и сотериологии создают богословские условия для виртуализации церковной жизни. Исследование нацелено на проверку этой гипотезы на основе анализа религиозных практик и богословских дискуссий в контексте ЦВР.

– Систематизация ключевых богословских и философских проблем ЦВР.

В тексте настоящей квалификационной работы выявлены и систематизированы ключевые богословские, философские и практические проблемы, связанные с феноменом ЦВР. В том числе исследуются вопросы допустимости виртуального участия в таинствах, специфики религиозного опыта в ВР, а также возможные изменения в традиционных экклезиологических моделях.

– Введение четких определений понятий.

В исследовании предложены четкие определения понятий «виртуальная церковь» и «церковь виртуальной реальности», что позволило структурировать богословский дискурс по этой теме. Это помогает лучше понять различия между традиционными онлайн-служениями и полными виртуальными церквями, такими как VR Church.

– Рассмотрение процессов виртуализации религиозной жизни.

Автор исследования изучает процессы виртуализации церковной жизни и трансформации религиозных практик под влиянием цифровых технологий. Подходы, разработанные в настоящем научном труде, могут служить основой для дальнейших религиоведческих исследований в контексте виртуальных религиозных практик и их взаимодействия с традиционными богословскими моделями.

Степень изученности проблемы

Феномен ЦВР в современном протестантизме является относительно новой и пока малоизученной темой в религиоведческих исследованиях. Тем не менее можно выделить несколько групп научных работ, затрагивающих отдельные аспекты данной проблемы. Во-первых, это достаточно обширные исследования, написанные англоязычными авторами³ и посвященные общим вопросам влияния цифровых технологий на религиозную жизнь и трансформации религии в условиях цифрового общества. Перечислим ниже основные из них.

1) «Технология и Теология»⁴ (под ред. Вильяма Андерсона), в которой рассматриваются современные компьютерные технологии и их этические проблемы. (Глава Джона Пола Арчено «Является ли виртуальное крещение „настоящим“ крещением?» анализируется в контексте теологии феномена.)

2) «Сетевое богословие, вера в цифровой культуре»⁵ Хайди А. Кэмпбелла, доктора философии Эдинбургского университета, профессора коммуникации Техасского университета A&M в Колледж-Стейшне, и Стивена Гарнера, доктора философии из Оклендского университета, академического декана и старшего преподавателя теологии в колледже Лэйдлоу в Окленде в Новой Зеландии, где авторы обсуждают влияние новых медиа и технологий на религиозную жизнь.

3) Сборник статей «Цифровая экклезиология: определение параметров для церкви в цифровую эпоху»⁶ (под редакцией Хэйди Кэмпбелл), в которой авторы анализируют влияние пандемии COVID-19 на церковные практики и переход к онлайн-служениям. В результате пандемии, считают авторы, церковь вынуждена переосмыслить понимание того, что значит быть церковью в цифровую эпоху. Кэмпбелл вводит концепцию «цифровой экклезиологии», в рамках которой рассматриваются теологические вопросы, возникающие в связи с использованием технологий в церкви.

4) «SimChurch: Быть церковью в виртуальном мире»⁷ Дугласа Эстеса, доцента кафедры Нового Завета и практической теологии, директора программы DMin в Южном университете Колумбии, где рассматриваются проблемы и возможности создания церковных сообществ в виртуальной среде.

5) Статья «Коммуникация и общение: психологический и теологический подход к религиозному субъекту в цифровом мире»⁸ Константина Некулама, священника и доцента, заместителя декана факультета православного богословия им. Андрея Шагуны Университета «Лучиан Блага» в Сибиу в Румынии, в которой автор изучает вопросы, связанные с выражением религиозных тем в онлайн-пространствах, и исследует возможности адаптации православной церкви к цифровой эпохе. Внимание автора сосредоточено на психологических и социологических аспектах коммуникации в медиапространстве, а также на сохранении духовного общения и идентичности в условиях цифровой трансформации.

6) Статья «Церковь и медиа: в историческом и современном контексте»⁹ Стефана Гелфгрена, преподавателя Университета Умео (Umeå University) в Швеции, работающего в HUMlab и в департаменте исторических, философских и религиозных исследований. Гельфгрен исследует историю адаптации церкви к различным медиа и их влияние на религиозные практики и веру. Автор проводит параллели между использованием печатной прессы в прошлом и современными цифровыми технологиями, анализируя, как интернет и цифровизация трансформируют организационные структуры и церковные практики, создавая новые формы взаимодействия и участия в церковной жизни верующих. Гелфгрен упоминает ЦВР, полагая, что это продолжение давней традиции использования медиа в церкви, и подчеркивая, что деятельность в виртуальных пространствах дополняет, а не заменяет традиционные формы религиозной жизни.

7) Статья «Цифровое социальное пространство: интерпретация цифровых действий и поведения для современных церквей»¹⁰, автор которой Джонатан Л. Бест (богослов и ученый, сосредоточенный на изучении взаимодействия цифровых медиа и христианской теологии) исследует, как интернет изменил способы взаимодействия между людьми и что это значит для церквей. Он предлагает философские и методологические подходы к восприятию интернета как социального пространства, где могут развиваться религиозные практики. Джонатан Л. Бест подчеркивает, что виртуальные пространства, призывая к переосмыслению традиционных подходов к церковной деятельности в цифровую эпоху, обладают потенциалом для проведения богослужений и других религиозных мероприятий.

8) В статье «Цифровизация церкви? Разные контексты, схожие теологические вызовы в католических и православных церквях»¹¹ Регина Эльснер, исследователь Центра восточноевропейских и международных исследований (ZOiS), анализирует влияние цифровизации на католическую и православную церкви в контексте пандемии COVID-19. Она подчеркивает проблемы, которые цифровизация ставит перед традиционными церковными практиками и экклезиологией.

9) Статья «Быть церковью в эпоху „homo digitalis“»¹², автор которой Вим Дрейер, профессор кафедры систематической и исторической теологии Университета Претории в Южной Африке исследует, как цифровизация и технологические изменения влияют на церковь, особенно в контексте появления нового типа человека – «homo digitalis». Автор рассматривает, как церковь может адаптироваться к новейшим технологиям, сохраняя при этом идентичность в условиях радикальных изменений. Виртуальная реальность, по мнению Дрейера, является частью широкой дискуссии о том, как цифровые технологии могут изменить церковную жизнь, и ученый ставит вопросы о том, как церковь может существовать и развиваться в цифровом мире.

10) В статье «Евангелизация христианской церкви в XXI веке: цифровая теологическая перспектива»¹³ её автор доктор Клайд Чу, преподаватель социологии и религии факультета теологии и религиоведения Ноттингемского университета, исследует, как цифровые медиа влияют на евангелизацию христианской церкви в XXI веке. В этой научной публикации подчеркивается важность цифровой теологии и адаптации традиционных методов евангелизации к новым медийным условиям.

11) В материале «Вызов цифровой экклезиологии в сакраментальной церкви»¹⁴ доктор Малкольм Грунди, приглашённый научный сотрудник департамента философии и религии Йоркского университета Святого Иоанна (York St John University), рассматривает вызовы времени, с которыми сталкивается сакраментальная церковь в условиях цифровой экклезиологии. Автор рассказывает, как пандемия COVID-19 ускорила переход к цифровым богослужениям и как это повлияло на восприятие и практику Евхаристии и других Таинств.

Подобных исследований немало, но, во-первых, не все они обладают самостоятельной ценностью, а публикаций в строго академическом формате практически нет, что, видимо, обусловлено новизной темы. Однако феномен ЦВР (именно ЦВР) как таковой если и упоминается в таких работах, то специально не рассматривается.

Во-вторых, существуют немногочисленные работы, непосредственно посвященные теме ЦВР. Среди них можно выделить следующие публикации:

– известного исследователя в области религии и цифровых медиа Т. Хатчингса «Теология и онлайн-церковь»¹⁵;

– англокатолического священника Симона Ренделла «Таинства в цифровом пространстве: богословский анализ позиций трёх церквей»¹⁶;

– англиканского пастора Гуйчуня Цзюня «Церковь виртуальной реальности как новый рубеж миссии в метавселенной: исследование теологических противоречий и миссионерского потенциала церкви виртуальной реальности»¹⁷;

– профессора К. Карвальяеса «И Слово стало связующим звеном. Литургические богословия в реальном / виртуальном мире»¹⁸;

– доктора философии Дж. П. Арчено «Виртуальная реальность и христианство: обязанность провозглашать евангелие в виртуальном мире»¹⁹ и «Является ли виртуальное крещение „настоящим“ крещением?»²⁰.

В перечисленных работах предпринимаются попытки теологического осмысления феномена ЦВР, анализируются его преимущества и ограничения, обсуждаются перспективы развития. Работы эти будут детально проанализированы во Второй главе настоящего исследований в качестве теоретического материала, подтверждающего заявленную гипотезу.

Интересной работой в контексте изученности этого феномена можно назвать книгу Д. Бока и Дж. Армстронга с аутентичным названием «Церковь виртуальной реальности»²¹. В книге описываются проблемы и возможности использования технологий ВР для её использования в церкви. Авторы полагают, что интернет сформировал наше общество и влияет на него, на нашу жизнь, и считают, что церковная жизнь также не может оставаться в стороне от глобальных изменений, которые приносит с собой растущее использование Всемирной паутины. Книга достаточно глубоко прорабатывает феномен ЦВР, но при этом указанная работа скорее популяризация феномена, а не религиоведческий труд. Целостного анализа феномена в ней так же не предлагается.

Что касается отечественных публикаций, ни тема ЦВР, ни тема онлайн-богослужения в полной мере в них не представлена. Можно отметить лишь несколько работ, в которых затрагиваются общие вопросы влияния цифровых технологий на религию. Во-первых, это статья доктора филологических наук, старшего научного сотрудника кафедры зарубежной журналистики и литературы факультета журналистики МГУ Н. В. Уриной «Церковь online: вечное и виртуальное»²², в которой ученая рассматривает адаптацию католической церкви к новым медиа и акцентирует внимание на этических вызовах и антропологическом воздействии медиа на личность, указывая на важную роль церкви в обеспечении сбалансированного подхода к коммуникационным технологиям.

Во-вторых, статья кандидата исторических наук, этнографа С. Ю. Белоруссовой «Религия в виртуальном пространстве»²³ представляет собой комплексное исследование взаимодействия религии и интернета, охватывающее общие аспекты религиозной практики в виртуальном пространстве без привязки к конкретной конфессии. Здесь рассматриваются киберцеркви, онлайн-ритуалы и цифровая религия как глобальные феномены.

Помимо этого, приведем две публикации: материал кандидата социологических наук, доцента Сретенской духовной академии Е. Е. Жуковской «Информационные риски и информационная политика Церкви XXI века»²⁴ и коллективная монография доктора философских наук, проф. А. П. Забияко и других авторов «Киберрелигия: наука как фактор религиозных трансформаций»²⁵. Но и в этих работах исследуемый феномен не упоминается.

Таким образом, несмотря на растущий интерес к проблемам цифровизации в религиозной сфере, феномен ЦВР в протестантизме остается недостаточно изученным, и особенно в российском богословском пространстве. Комплексное исследование, охватывающее технологические, философские и теологические аспекты данного явления, пока отсутствует как в зарубежной, так и в отечественной религиоведческой науке, что ещё раз подчеркивает актуальность и новизну настоящей работы, которая направлена на изучение этой малоисследованной темы.

Глава 1. Онтология виртуальной реальности и компьютерная виртуальная реальность

1.1. Этимология слова «виртуальность» и эволюция понятия «виртуальность»

Понятие «виртуальная реальность» стало неотъемлемой частью современного научного и культурного дискурса, особенно в контексте обсуждения информационных технологий и их влияния на общество. Однако для более глубокого понимания феномена ВР важно изучить этимологию лексемы «виртуальность» и эволюцию понятия «виртуальность» в различных областях знаний.

Лексема «виртуальность» восходит к английскому «virtual», которое в свою очередь происходит от латинского «virtus» – многозначного слова, несущего как платоновские, так и аристотелевские философские смыслы. Как отмечает Н. В. Зудилина²⁶, «virtus» стало результатом взаимодействия двух греческих понятий: ἀρετή (арете) и δύναμις (динамис). Понятие ἀρετή у Платона обозначало добродетель, совершенство, связанное с идеей или сущностью (эйдосом), определяющей бытие. Это значение легло в основу «платоновского полюса» значений virtus, ассоциируемого с добродетелью, действительностью и мнимостью. В отличие от него, аристотелевское δύναμις описывало силу, возможность или потенцию, которая может быть актуализирована, переходя из потенциального в актуальное. Для передачи этого значения в латинских текстах использовались virtus, potentia и potentialitas, что сформировало «аристотелевский полюс» значения virtus, связанный с потенциальным, возможным и эффективным.

Другие исследователи, чье мнение кажется спорным, утверждают, что кореневая морфема «vrt» «связана с „верт“ и встречается уже в текстах брахманической йоги, а также в буддийских доктринальных текстах, где система понятий, состоявшая из слов с этим корнем играла центральную роль»²⁷. Указанные понятия, по мнению Т. А. Кирик, обозначали актуальные состояния сознания, которые выражались через конкретные «pratyaya» (рratyaya «причина; умственное усилие; воображение; идея отличия»²⁸). Глагол «vrtti» использовался в значении «мгновенная актуализация психического акта в сознании»²⁹. Таким образом, использование слов со столь древней морфемой «vrt», употребляемых при описании восточных философских традиций, свидетельствует о глубоких исторических корнях, связанных с идеями потенциальности и актуализации состояний сознания.

Переходя к изучению западной традиции, исследователи феномена ВР связывают этимологию слова «виртуальность» с эпохой римского стоицизма и средневековой схоластической философии³⁰. В трудах Цицерона, Сенеки и Августина Блаженного слово «virtus» употреблялось в значении «добродетель», «доблесть» или «необычное качество»³¹, но всегда в смысле потенциальной возможности субъекта.

В средневековой философии понятие «virtualis» продолжает использоваться для описания чего-то, что существует лишь потенциально.

Фома Аквинский в трактате «Сумма теологии» противопоставлял «virtualiter» (потенциальное существование) и «actualiter» (актуальное существование)³².

Для Джона Дунса Скота само понятие вещи виртуально содержало в себе эмпирические атрибуты, то есть «реальная вещь уже содержала в своём единстве множество эмпирических качеств, но лишь в потенциальной форме»³³.

Николай Кузанский, развивая схоластические идеи, применил категорию «virtus» для решения проблемы образования сложных вещей из простых и раскрытия особенностей внутренней энергии вещи. Мыслитель разрабатывал концепцию «virtus» в контексте теории познания и метафизики, предполагая, что вещи могут содержать в себе скрытые потенции, которые в свою очередь могут быть актуализированы при определённых условиях. Этот подход оказал значительное влияние на дальнейшее понимание виртуального в качестве того, что существует потенциально, но может быть приведено к актуальному состоянию через взаимодействие с реальностью³⁴.

В XVIII веке понятие «виртуальный» начинают использовать для описания гипотетических, математически вычисляемых процессов и объектов, которые не могут быть непосредственно наблюдаемы. В аналитической механике появляется понятие виртуальных перемещений – возможных, бесконечно малых перемещений, которые используются для математического анализа системы. Понятие было введено французским математиком Жаном Лероном Д'Аламбером, а позже развито его учеником Жозефом-Луи Лагранжем³⁵. Виртуальные перемещения становятся важными инструментами для решения задач механики, что подтверждает давнее использование слова «виртуальный» в научном контексте.

В XIX веке понятие «virtus» продолжило развитие в философии, где оно вновь используется для обозначения силы, добродетели или потенциальности, как это видно в научных трактатах Канта, Лейбница и Гегеля. В их трудах это понятие сохраняло свои моральные и метафизические значения, однако не было напрямую связано с концепцией ВР³⁶. Этот факт подчеркивает, что слово «виртуальность» обладало полисемией, однако позже утратило многозначность и приобрело современные коннотации в контексте информационных технологий.

В XX веке понятие «виртуальная реальность» начинает активно использоваться в искусстве для описания иллюзорных, воображаемых или альтернативных реальностей. Французский драматург и поэт Антонен Арто впервые вводит понятие «виртуальная реальность» в 1938 году в эссе «Театр и его двойник», чтобы описать иллюзорную природу театрального действия: «…театр относится к искусствам потенциальным (virtuels), которые видят свою цель в природе собственного реального бытия»³⁷. Арто подчёркивал, что театр создает особую реальность, существующую на грани между возможным и действительным.

В философии идея ВР развивается в работах французского философа Анри Бергсона. В книге «Материя и память» (1896) он описывает виртуальное как скрытое измерение реальности, связанное с памятью и сознанием. Для Бергсона виртуальное – это то, что существует потенциально, как воспоминания, которые влияют на восприятие настоящего. «Мы отправляемся от некоторого „виртуального состояния“, которое мало-помалу проводим через ряд различных срезов сознания вплоть до того конечного уровня, где оно материализуется в актуальном восприятии, то есть становится состоянием настоящим и действующим; другими словами, мы доводим его до того крайнего среза своего сознания, в котором фигурирует наше тело. Это виртуальное состояние и есть чистое воспоминание»³⁸. Выдвигая идею о временных срезах, ученый анализирует, как прошлое (виртуальное), постоянно взаимодействуя с настоящим, влияет на восприятие.

С появлением квантовой теории возникает понятие виртуальных частиц, которые зарождаются и существуют лишь в момент взаимодействия. Эти частицы обладают особым онтологическим статусом: с одной стороны, они объясняют наблюдаемые явления, с другой – существуют лишь как математическая возможность. Использование исследуемого понятия в данном случае связано с физикой, но оно демонстрирует, как понятие виртуального продолжает развиваться в различных научных дисциплинах. При этом, как отмечает Т. А. Кирик, в квантовой теории поля уровень виртуальных частиц получил название не «виртуальная реальность», а «субмикромир»³⁹.

Современное значение понятие «виртуальная реальность» приобретает благодаря развитию компьютерных технологий. В конце 1970-х годов в Массачусетском технологическом институте для обозначения компьютерно создаваемых пространств, в которых человек может ощущать своё присутствие, был предложен термин «искусственная реальность»⁴⁰. Таким образом, «в качестве понятия, используемого в сфере компьютерных технологий, „виртуальную реальность“ ввел в обиход Джайрон Ланье в 1980-х годах, понимая под „virtual reality“ трехмерный мир, созданный компьютером и воспринимаемый человеком с помощью специальных устройств, таких как шлемы и перчатки виртуальной реальности»⁴¹. А позже это понятие стали применять для именования любых других феноменов, имеющих сходство с инициированными компьютерами⁴².

1.2. Онтология виртуальной реальности

В ходе исследования феномена ВР стало ясно, что для его осмысления можно опираться на различные философские концепции. Наиболее значимыми для изучения цифровых миров, таких как ЦВР, оказались три направления: постмодернистская философия, российская школа виртуалистики (основатель – Н. А. Носов) и энергийная интерпретация С. С. Хоружего. Эти подходы предоставляют важные инструменты для анализа природы ВР, её автономии и взаимодействия с физическим миром. В отличие от других философских течений, таких как экзистенциализм, феноменология и хайдеггеровское «Dasein»⁴³, которые акцентируют внимание на физической, воплощённой реальности и подлинном опыте, три указанных направления помогают глубже понять виртуальные пространства. Постмодернизм предлагает концепции гиперреальности и симулякров, отражающие размытые границы между реальным и виртуальным мирами. Виртуалистика Н. А. Носова позволяет рассматривать виртуальные миры как автономные реальности; не имитации, а полноценные пространства для взаимодействия. Энергийная интерпретация С. С. Хоружего добавляет богословский аспект, помогая осмыслить виртуальные события как формы бытия с различной степенью реальности.

Перейдём к более подробному рассмотрению постмодернистской концепции ВР и её ключевых положений в контексте исследования ЦВР.

1.2.1. Постмодернистская интерпретация понятия виртуальной реальности

Согласно постмодернистской парадигме Ж. Бодрийяра, Ж. Делеза и др. ВР понимается как знаковая реальность, гиперреальность, где «процесс симуляции зашел так далеко, что утрачено само различие фантазии и реальности»⁴⁴. ВР представляет собой особого рода гиперреальность, возникающую в эпоху постиндустриализма и информационных технологий. Эта реальность является пространством чистых симулякров, копий, не имеющих оригиналов в физической действительности⁴⁵. В постмодернистской интерпретации ВР лишена онтологической основы, самодостаточна и не зависит от материального мира. «Виртуальный артефакт – автономизированный симулякр, чья мнимая реальность отторгает образность, полностью порывая с референциальностью…»⁴⁶.

Компьютерная (цифровая) виртуальная реальность – ВР, порождаемая компьютерными системами (а ВР в постмодернистской концепции может порождаться и литературой, и фильмами, и средствами массовой информации, и феноменами измененного состояния⁴⁷), также рассматривается постмодернистами как наиболее полное воплощение симулятивной гиперреальности. Применительно к компьютерной виртуальной реальности это означает, что она представляет собой полностью автономный, самодостаточный мир цифровых образов и символов. Этот экранный мир не имеет референтных связей с физической реальностью, живет по собственным законам. Такого мнения придерживается О. В. Дворецкая⁴⁸. Если у Ж. Делеза и Ж. Бодрийяра симуляция рассматривается в контексте влияния на человека СМИ и массовой культуры, то О. В. Дворецкая расширяет понимание симулякра за рамки СМИ и включает в него компьютерную виртуальную реальность. Ученая делает акцент на статусе симулякра как объекта, обладающего собственной реальностью и бытийностью. С её точки зрения, ВР, создаваемая современными технологиями, также представляет собой пространство подобных симулякров. В этом смысле иммерсивная компьютерная виртуальная реальность, которая полностью погружает в нее пользователя в вызывает эффект присутствия, является техно-онтологической разновидностью симулякров Ж. Делеза и Ж. Бодрийяра. Иммерсивная компьютерная виртуальная реальность творит иную реальность, но реальность с собственными законами и логикой. Религиозная практика и вера в таком случае также могут быть рассмотрены как знаковые системы, не имеющие референтов за пределами своего дискурса. И поэтому ЦВР в этом свете понимается как еще одна игра симулякров, имитация подлинного религиозного опыта⁴⁹.

Важным дополнением к этим философским позициям является точка зрения протестантского апологета ЦВР Итиэля Арройо, который адаптирует постмодернистскую философию к религиозному контексту, утверждая, что Церковь должна быть готова входить в виртуальные пространства, чтобы нести свою миссию. «Если Иисус вошёл в эту земную симуляцию из любви, почему Церковь не должна поступать так же?»⁵⁰. Эти слова показывают, как постмодернистское понимание ВР может быть использовано для обоснования религиозной деятельности в цифровых мирах. Заметим, что многие постмодернистские теологи-апологеты ЦВР – Симон Ранделл, Гуйчунь Цзюнь, Клаудио Карвальяес и др. – явные приверженцы постмодернистской интерпретации.

Итак, в рамках постмодернистской интерпретации ВР рассматривается не просто как технологическое явление, а как новый способ существования, где границы между реальным и виртуальным размываются. ВР становится пространством, где симуляции приобретают статус автономного бытия, создавая новые вызовы и возможности для философии, культуры, религии и психологии.

1.2.2. Интерпретация понятия виртуальной реальности российской школой виртуалистики

ВР носит явно психологический характер, по одному из определений С. И. Орехова, она «есть отражение психикой процессов, происходящих в самой же психике»⁵¹, поэтому нельзя оставить без внимания интерпретацию ВР российской психологической школы виртуалистики Н. А. Носова. Николай Александрович Носов начал исследовать феномен ВР в 1984 году, когда понятие ВР ещё только начинало формироваться в научных кругах. В 2001 году Н. А. Носов опубликовал «Манифест виртуалистики»⁵², который стал ключевым трудом, в котором была изложена его оригинальная концепция виртуальной реальности.

В контексте нашего исследования важно обратить внимание на четыре ключевых свойства ВР, которые выделил Н. А. Носов и которые можно использовать для анализа всего, что носит название «виртуальная реальность» на предмет «настоящести»:

– «порожденность. Виртуальная реальность продуцируется активностью какой-либо другой реальности, внешней по отношению к ней.

– актуальность. Виртуальная реальность существует актуально, только «здесь и теперь», только пока активна порождающая реальность.

– автономность. В виртуальной реальности свое время, пространство и законы существования (в каждой виртуальной реальности своя «природа»).

– интерактивность. Виртуальная реальность может взаимодействовать со всеми другими реальностями, в том числе и с порождающей, как онтологически независимая от них»⁵³.

В целом, интерпретируя понятие ВР, Н. А. Носов утверждает, что она является столь же реальной, как и любая другая форма бытия. ВР не является иллюзией или чем-то ненастоящим – это другая реальность, которая обладает собственным онтологическим статусом и не уступает по значимости «константной» реальности, которая её порождает: «виртуальная реальность есть другая реальность»⁵⁴.

Концепция этого ученого отличается от постмодернистских взглядов тем, что он не рассматривает виртуальную реальность как симулякр или копию без оригинала, напротив, ВР в интерпретации Н. А. Носова – это автономное бытие, которое не зависит от своей порождающей реальности и обладает самостоятельной ценностью и собственным онтологическим статусом.

1.2.3. Энергийная интерпретация онтологии виртуальной реальности С. С. Хоружего

Исследование было бы неполным, если бы не была рассмотрена диаметрально противоположная интерпретация понятия ВР, данная с точки зрения восприятия её как полноценной реальности, каковой является энергийная интерпретация онтологии виртуальной реальности С. С. Хоружего.

Сергей Сергеевич Хоружий, российский философ, физик-теоретик и православный богослов, предлагает уникальный взгляд на виртуальную реальность через призму «дискурса энергии». В исследовании «Род или недород? Заметки к онтологии виртуальности»⁵⁵ С. С. Хоружий разрабатывает подход, основанный не на сущности, а на энергии, предлагая альтернативу традиционному эссенциализму.

Этот подход коренится в переосмыслении аристотелевской триады δύναμις – ἐνέργεια – ἐντελέχεια (возможность – энергия/действительность – осуществлённость). В то время как Аристотель подчинял энергию сущности, С. С. Хоружий предлагает её освобождение, превращая энергию в самостоятельное онтологическое измерение бытия.

В рамках этого «дискурса энергии» С. С. Хоружий выделяет три онтологических горизонта:

– события трансцендирования (радикальный переход в принципиально иную реальность, который нарушает привычные границы бытия);

– события наличествования (повседневные эмпирические события, обладающие временной протяжённостью и устойчивостью);

– виртуальные события (нестабильные, мгновенные и промежуточные состояния, находящиеся на грани между бытием и небытием).

Таким образом, по С. С. Хоружему, виртуальные события представляют собой некий «недород бытия», т. е. неполное, частичное существование, которое отличается дискретной темпоральностью, отсутствием завершённости и причинной связи. В отличие от постмодернистской концепции симулякров, наделённых собственной реальностью, виртуальные события у С. С. Хоружего обладают лишь минимальным уровнем бытия, приближаясь к небытию.

Примечательно, что С. С. Хоружий не акцентирует внимание на технологическом аспекте ВР. Его интересует прежде всего философский и онтологический статус виртуального. Компьютерная виртуальная реальность (VR) может быть рассмотрена в рамках концепции этого ученого лишь как частный случай виртуальных событий, характеризующийся «недоналичествованием» и дискретной темпоральностью. Однако отличие компьютерной VR заключается в том, что она создаёт иллюзию контроля и управления, что сближает её с другими управляемыми формами виртуальности.

Таким образом, в интерпретации С. С. Хоружего ВР – это онтологически неполная, слабая форма бытия, которая хотя и обладает собственным статусом, остаётся на границе между реальным и нереальным.

1.2.4. Основные выводы и определения

– Плюрализм интерпретаций.

Различные философские школы предлагают разные подходы к пониманию ВР, что подчеркивает её многослойный и многозначный характер. Постмодернистская интерпретация понятия фокусируется на символической природе виртуальности, в концепции Н. А. Носова подчеркивается автономность и самодостаточность виртуальных миров, а в силу энергийного подхода С. С. Хоружий рассматривает ВР как «недород бытия».

– Зависимость интерпретаций от мировоззренческих установок (как показано в статье В. И. Фалько «Типы реальности и мировоззрений»⁵⁶).

Представления о ВР зависят от онтологических предпосылок мыслителя. Это подтверждается и анализом работ С. С. Хоружего, Н. А. Носова и постмодернистов, чьи подходы отражают их мировоззренческие установки⁵⁷.

– Применимость к религиозным практикам.

Интерпретация ВР в контексте религиозных практик требует учёта особенностей каждой из рассмотренных концепций. Постмодернистская концепция симулякра может быть полезна для анализа виртуальных церквей как пространств, где реальное и симулированное смешиваются. Основные сторонники ЦВР, придерживаясь постмодернистских идей, утверждают, что виртуальные пространства могут быть равноправными с физическими для религиозного опыта, что подтверждает философскую часть гипотезы. Концепция Н. А. Носова полезна для оценки автономных виртуальных миров на «настоящесть», таких как метавселенные, в которых проводятся религиозные обряды.

– Важность онтологического статуса.

ВР может восприниматься как самостоятельная форма бытия, что подтверждается как в работах постмодернистов, Н. А. Носова, так и (как ни странно) в интерпретации С. С. Хоружего. Это предполагает необходимость более глубокой теологической рефлексии относительно статуса таких реальностей в контексте христианской антропологии и космологии.

По результатам анализа даны определения ключевых понятий ВР:

– виртуальная реальность – автономное (психическое) пространство, порождаемое другой реальностью (физической, социальной и т. д.), обладающее собственными законами, временем и пространством, и способное к взаимодействию с другими реальностями;

– константная реальность – реальность, порождающая виртуальные миры, которая является относительно стабильной и выступает основой для создания других реальностей.

1.2.5. Реализации виртуальной реальности

Для охвата всего диапазона претендентов на виртуальную реальность ниже рассмотрены и проанализированы феномены⁵⁸, которые часто сводят к ВР, включая и компьютерную виртуальную реальность.

а) «Психическая виртуальная реальность:

– осознанные сновидения, галлюцинации, измененные состояния сознания – субъективные реальности, переживаемые человеком, находящемся в здравом рассудке»⁵⁹;

– воображение, фантазии, вымышленные миры – ментальные образы и нарративы, создаваемые творческим мышлением;

– эзотерические практики и учения – системы верований и техники, направленные на достижение высших состояний сознания, духовного просветления или контакта со сверхъестественными силами, использующие виртуальные элементы.

б) Концептуальные модели реальности, в том числе:

– математические абстракции, теоретические модели – идеализированные представления о реальности, используемые в научном познании.

в) Виртуальная коммуникация и удаленная деятельность, в том числе:

– социальные сети, мессенджеры, форумы – платформы для общения, обмена информацией и самовыражения в цифровом пространстве;

– онлайн-образование, удаленная работа и другие формы деятельности, осуществляемые через интернет без необходимости физического присутствия (в том числе Виртуальная церковь (ВЦ) – форма религиозной практики, использующая интернет-технологии для трансляции богослужений и общения между прихожанами в реальном времени без полного погружения в ВР).

г) «Компьютерные виртуальные миры и пространства, в том числе:

– компьютерные игры и симуляторы – интерактивные виртуальные среды с собственными правилами и игровыми системами и процессами, которые определяют взаимодействие пользователя с виртуальным миром и его элементами»⁶⁰;

– киберпространство и метавселенные – масштабные цифровые пространства, сочетающие в себе элементы виртуальных миров и платформ для коммуникации, социального взаимодействия, творчества, работы и развлечений (в том числе полностью иммерсивные среды для религиозных практик, такие как ЦВР).

Отразив в сравнительной таблице 1 категории и подкатегории ВР и проанализировав на «настоящесть» согласно наличию необходимых свойств по Н. А. Носову, можно увидеть, что только компьютерные игры, симуляторы, киберпространство и метавселенные демонстрируют все ключевые характеристики ВР, которые выделял Н. А. Носов: порожденность, актуальность, автономность и интерактивность. Только цифровые миры обладают собственными законами, временем и пространством, позволяя пользователям активно взаимодействовать с виртуальной средой, что делает их автономными и независимыми от порождающей их физической реальности.

Таблица 1. Сравнение «претендентов» на понятие ВР

При этом среды виртуальной коммуникации, такие как социальные сети и форумы, хотя и обладают определенной интерактивностью, но не достигают уровня автономности, присущего компьютерным виртуальным мирам. Их существование зависит от физической реальности и временных рамок, что ограничивает их соответствие концепции Н. А. Носова.

Это же касается и психической ВР, и концептуальных моделей реальности. Они также менее соответствуют концепции «истинной» ВР по Н. А. Носову, поскольку их автономность и интерактивность ограничены, т.к. они остаются тесно связаны с порождающей их реальностью и не обладают той степенью независимости, которая характерна для компьютерных виртуальных миров.

Таким образом, именно компьютерные виртуальные миры наиболее полно воплощают все ключевые характеристики ВР и служат примером того, как цифровые технологии могут создавать новые автономные миры, которые существуют на собственных условиях.

В свете полученных результатов переопределим ВР в узком смысле контекста нашего исследования, акцентируя внимание на киберпространствах (пространствах, в которых существует ЦВР) как примере «истинной» ВР по Н. А. Носову.

Итак:

– Компьютерная виртуальная реальность – киберпространства и цифровые миры⁶¹, порождаемые физической или социальной реальностью в компьютерной симуляции, обладающие собственными законами, временем и пространством и способные к интерактивному взаимодействию с пользователями.

– Константная реальность – физическая или социальная реальность, из которой порождаются киберпространства и компьютерные виртуальные миры. Константная реальность – это стабильная реальность, задающая исходные параметры для создания виртуальных пространств, но не ограничивающая их автономию. В концепции Н. А. Носова константная реальность является основой, но не доминирует над порождёнными ею виртуальными реальностями.

1.3. Компьютерная виртуальная реальность, технический аспект

Так как технически ЦВР является частным случаем компьютерной виртуальной реальности, и потому она представляет для данного исследования особый интерес, рассмотрим аспекты её технической реализации.

С технической стороны компьютерная виртуальная реальность (VR) представляет собой технологию создания искусственных (но воспринимаемых как реальные) окружений с помощью кибернетических систем, которые формируют соответствующий образ для органов восприятия человека.

Развитие технологий виртуальной реальности началось еще в середине XX века, когда исследователи впервые попытались создать компьютерные симуляции и виртуальные окружения.

Одним из первых достижений в этой области стал прообраз шлема виртуальной реальности, продемонстрированный компанией Philco в 1961 году. Однако, несмотря на эти ранние успехи, дальнейшее развитие VR-технологий было ограничено из-за технических и финансовых барьеров.

В 1980-е годы Джарон Ланье, автор словосочетания «виртуальная реальность», впервые показал миру полноценную систему VR. С ее помощью люди получили возможность входить в созданные благодаря компьютеру трехмерные миры. В 1989 году его компания VPL Research выпустила первую коммерческую VR-систему EyePhone, состоявшую из очков виртуальной реальности и специальных перчаток DataGloves для отслеживания движений рук. Несмотря на высокую стоимость системы, её технические характеристики были весьма ограниченными⁶².

Следующим этапом в развитии VR-технологий стало создание систем с графикой высокого разрешения, нашедших применение в киноиндустрии и игровых автоматах. В 1993 году компания SEGA представила VR-шлем для использования в игровых автоматах⁶³, а в 1995 году Nintendo выпустила игровой шлем Virtual Boy⁶⁴. Несмотря на все усилия, массового распространения VR не получила из-за ограничений в графике и узкого выбора совместимых игр.

Ситуация изменилась в 2010-х годах с появлением новых коммерчески доступных VR-устройств. В 2012 году компания Oculus, профинансированная через платформу Kickstarter, разработала прпообраз VR-шлема, который в 2014 году был приобретен компанией Facebook⁶⁵ (ныне Meta⁶⁶) создателем концепции метавселенной.

Сегодня компьютерная виртуальная реальность (VR) являет собой сложную систему, интегрирующую множество передовых технологий для создания убедительных и интерактивных виртуальных миров.

Такие системы состоят из различных компонентов, каждый из которых играет важную роль в формировании эффекта присутствия и обеспечении взаимодействия пользователя с виртуальной средой. Приведем ниже основные из них.

Устройства визуализации включают в себя шлемы виртуальной реальности (HMD), которые воспроизводят изображения непосредственно перед глазами пользователя, создавая полное зрительное погружение в виртуальное пространство. В некоторых случаях используются проекционные системы, обеспечивающие панорамный обзор за счет вывода изображения на окружающие поверхности.

Аудиосистема в VR предназначена для создания объемного звука, который усиливает эффект погружения. Это могут быть встроенные в шлем динамики, обеспечивающие пространственное звучание, или внешние аудиосистемы, создающие сложные аудиокартины, синхронизированные с визуальными элементами.

Системы отслеживания движений отвечают за точность взаимодействия пользователя с виртуальной средой. Они включают в себя трекеры и датчики, закрепленные на теле пользователя, или внешние устройства, такие как камеры с алгоритмами компьютерного зрения, которые отслеживают движения и положения тела в реальном времени.

Устройства управления и ввода обеспечивают интерактивность в виртуальной среде. Пользователи могут использовать контроллеры, перчатки и другие интерфейсы для взаимодействия с объектами внутри VR. Недавние разработки включают в себя нейроинтерфейсы, которые позволяют управлять виртуальными объектами при помощи сигналов мозга, однако такие технологии еще находятся на стадии разработки и требуют дальнейших исследований.

Программное обеспечение для VR включает платформы для создания и управления виртуальными мирами, а также специализированные приложения и тренажеры. Среди ключевых платформ, используемых для реализации VR-пространств, можно выделить AltspaceVR, Sansar, Rec Room и VRChat. Эти платформы позволяют создавать многопользовательские виртуальные миры – веб-базированные коллаборативные иммерсивные VR, формы компьютерной виртуальной реальности, основанной на использовании современных интернет-технологий, например WebGL. Веб-базированная VR запускается непосредственно в веб-браузере, что значительно упрощает доступ к виртуальным мирам. Такие системы активно используются для создания виртуальных туров, презентаций и обучающих программ, предоставляя пользователям возможность свободно перемещаться и взаимодействовать с виртуальными объектами. ЦВР также может использовать веб-базированные VR-технологии для масштабирования на весь мир своих мероприятий и привлечения более широкой аудитории.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Святейший Патриарх Кирилл призвал задуматься об усилении позиций Церкви в социальных сетях [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.patriarchia.ru/db/text/4060562.html (дата обращения: 01.09.2024).

Вернуться

2

Мефодий (Зинковский), епископ. Православное богословие личности и проблематика искусственного интеллекта [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Kirill_I_Mefodij_Zinkovskie/pravoslavnoe-bogoslovie-lichnosti-i-problematika-iskusstvennogo-intellekta/ (дата обращения: 01.09.2024).

Вернуться

3

В тексте настоящего исследования приводится перевод цитируемых официально непереведённых английских текстов. Перевод был выполнен автором квалификационной работы с использованием нейронных сетей: Яндекс Переводчик, Deepl Translate, Google Translate, Claude AI и др.

Вернуться

4

William H. U. Anderson. Technology and Theology. Vernon Press, 2020.

Вернуться

5

Heidi A. Campbell, Stephen Garner. Networked Theology, Negotiating Faith in Digital Culture, Baker Publishing Group, Baker Academic, 2016.

Вернуться

6

Heidi A. Campbell. Digital Ecclesiology: A Global Conversation, Edited by, Digital Religion Publications [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.academia.edu/43962574/Digital_Ecclesiology_Setting_the_Parameters_for_a_Post_Pandemic_Era_Church (дата обращения: 08.08.2024).

Вернуться

7

Douglas Estes. SimChurch: Being the Church in the Virtual World. Zondervan, 2009.

Вернуться

8

Constantin Valer Necula, Daniela Dumulescu. Communication and Communion: A Psychological and Theological Approach of Religious Subject in a Digital World. Studia Universitatis Babeș-Bolyai Theologia Orthodoxa, 2020 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.researchgate.net/publication/349370688_Communication_and_Communion_A_Psychological_and_Theological_Approach_of_Religious_Subject_in_a_Digital_World (дата обращения: 08.08.2024).

Вернуться

9

Gelfgren S., Hutchings T. The Virtual Construction of The Sacred – Representation and Fantasy in the Architecture of Second Life Churches, Nordic Journal of Religion and Society, 2014 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.researchgate.net/publication/279318282_The_Virtual_Construction_of_The_Sacred_-_Representation_and_Fantasy_in_the_Architecture_of_Second_Life_Churches (дата обращения: 09.08.2024).

Вернуться

10

Best J. Digital Social Space: Interpreting Digital Action and Behavior for Today’s Churches [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.academia.edu/7056077/Digital_Social_Space_Interpreting_Digital_Action_and_Behavior_for_Today_s_Churches (дата обращения: 09.08.2024).

Вернуться

11

Regina Elsner. Digitalizing the Church? Different Contexts, Similar Theological Challenges in the Catholic and Orthodox Churches. Akademia, Blog Law and Religion, 2020 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.academia.edu/44533236/Digitalizing_the_Church?auto=download&email_work_card=download-paper (дата обращения: 09.08.2024).

Вернуться

12

Wim A. Dreyer. Being church in the era of «homo digitalis’. Verbum et Ecclesia 40 (1), 2019 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.researchgate.net/publication/337237198_Being_church_in_the_era_of_'homo_digitalis (дата обращения: 19.08.2024).

Вернуться

13

Calida Chu. Evangelization of the Christian Church in the Twenty-First Century: A Digital Theological Perspective [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.academia.edu/114548756/Evangelization_of_the_Christian_Church_in_the_Twenty_First_Century_A_Digital_Theological_Perspective (дата обращения: 29.07.2024).

Вернуться

14

Malcolm Grundy. The Challenge of Digital Ecclesiology for a Sacramental Church, Rural Theology [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.academia.edu/83334638/The_Challenge_of_Digital_Ecclesiology_for_a_Sacramental_Church?email_work_card=title (дата обращения: 09.08.2024).

Вернуться

15

Hutchings T. Theology and the Online Church [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.academia.edu/1189911/Theology_and_the_Online_Church?auto=download&email_work_card=download-paper (дата обращения: 29.08.2024).

Вернуться

16

Rundell S. Sacraments in Digital Space: a theological analysis of three Churches’ position statements [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.academia.edu/44788619/Sacraments_in_Digital_Space_a_theological_analysis_of_three_Churches_position_statements_September (дата обращения: 29.07.2024).

Вернуться

17

Jun G. Virtual Reality Church as a New Mission Frontier in the Metaverse: Controversies and Missional Exploring Theological Potential of Virtual Reality Church [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.researchgate.net/publication/346024152_Virtual_Reality_Church_as_a_New_Mission_Frontier_in_the_Metaverse_Exploring_Theological_Controversies_and_Missional_Potential_of_Virtual_Reality_Church (дата обращения: 29.07.2024).

Вернуться

18

Carvalhaes C. And the Word Became Connection. Liturgical Theologies In the Real/Virtual World [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://reimaginingworship.com/and-the-word-became-connection-liturgical-theologies-in-the-real-virtual-world-claudio-carvalhaes/ (дата обращения: 29.07.2024).

Вернуться

19

Paul L. Arceno J. Virtual reality and Christianity: the duty to proclaim the gospel in the virtual world [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.academia.edu/43109435/Virtual_Reality_and_Christianity_The_Duty_to_Proclaim_the_Gospel_in_the_Virtual_World?email_work_card=view-paper (дата обращения: 29.07.2024).)

Вернуться

20

Paul L. Arceno J. Is Virtual Baptism a Real Baptism? (Глава 9 из книги «Technology and Theology») [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.academia.edu/44210546/_Is_Virtual_Baptism_a_Real_Baptism_In_Technology_and_Theology_edited_by_William_Anderson_Wilmington_DE_Vernon_Press_2020_ (дата обращения: 29.07.2024).

Вернуться

21

Bock D., Armstrong J. Virtual Reality Church: Moody Publishers, 2021.

Вернуться

22

Урина Н. В. Церковь online: вечное и виртуальное // Электронный научный журнал «Медиаскоп». Выпуск №1, 2004.

Вернуться

23

Белоруссова С. Ю. Религия в виртуальном пространстве // Этнография, 2021, 4 (14).

Вернуться

24

Жуковская Е. Е. Информационные риски и информационная политика Церкви XXI века. ООО «Просветтуриздат», 2018.

Вернуться

25

Забияко А. П., Воронкова Е. А., Лапин А. В., Пратына Д. А. и др. Киберрелигия: наука как фактор религиозных трансформаций // А. П. Забияко, Е. А. Воронкова, А. В. Лапин, Д. А. Пратына и др. / под ред. А. П. Забияко. Благовещенск: Амурский гос. ун-т, библиотека журнала «Религиоведение», 2012. С. 208.

Вернуться

26

Зудилина Н. В. О некоторых причинах существования «платоновских» («действительный», «мнимый») и «аристотелевских» («возможный», «эффективный») значений, в которых выражен смысл слова «virtual» в русском языке // Вестник Московского университета. Серия 22 «Теория перевода». 2019, N 3. С.72—91.

Вернуться

27

Кирик Т. А. Виртуальная реальность: сущность, критерии, типология: Дис. … канд. филос. наук. Омск, 2004. 165 с.

Вернуться

28

См. Словарь йоги и веданты, 2014 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://yoga_vedanta.academic.ru/ (дата обращения: 29.08.2024).

Вернуться

29

Кирик Т. А. Виртуальная реальность: сущность, критерии, типология.

Вернуться

30

Там же.

Вернуться

31

Там же.

Вернуться

32

Фома Аквинский. Сумма теологии // Антология мировой философии. М., 1969. Т.1. Ч.2, С. 850—851.

Вернуться

33

Дунс Скот. Избранное / Пер. с лат. Г. Г. Майорова. М., 2001.

Вернуться

34

Кузанский Н. О видении Бога // Кузанский Н. Сочинения в 2-х томах. М., 1980. С. 47.

Вернуться

35

Виртуальные перемещения. Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://dic.academic.ru/dic.nsf/brokgauz_efron/22463/Виртуальные (дата обращения: 19.09.2024).

Вернуться

36

Орехов С. И. Поиск виртуальной реальности: Монография / С. И. Орехов; М-во образования Рос. Федерации. Омск, 2002. С. 14.

Вернуться

37

Арто А. Театр и его двойник: Манифесты. Драматургия. Лекции. Философия театра. СПб.; М.: Симпозиум, 2000.

Вернуться

38

Анри Б. Материя и память [Электронный ресурс], 2014. Режим доступа: https://dostoevskiyfyodor.ru/bergson/wp-content/uploads/sites/91/2015/10/bergson-anri-materija-i-pamjat-filosoff.org_.pdf (дата обращения: 30.08.2024).

Вернуться

39

Кирик Т. А. Виртуальная реальность: сущность, критерии, типология: Дис. … канд. филос. наук. Омск, 2004. 165 с.

Вернуться

40

Krueger М. Artificial Reality. Addison-Wesley, 1983.

Вернуться

41

Там же.

Вернуться

42

Там же.

Вернуться

43

См. об этом в Электронной библиотеке ИФ РАН «Новая философская энциклопедия» [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://iphlib.ru/library/collection/newphilenc/page/about (дата обращения: 04.07.2024).

Вернуться

44

Бодрийар Ж. Америка. СПб., 2000. С. 19.

Вернуться

45

Там же. С.13.

Вернуться

46

Маньковская Н. Б. Эстетика постмодернизма. СПб, 2000. С. 312.

Вернуться

47

Кирик Т. А. Виртуальная реальность: сущность, критерии, типология: Дис. … канд. филос. наук. Омск, 2004. 165 с. С.66.

Вернуться

48

Дворецкая О. В. Виртуальная реальность и симулякры // Вестник Башкирского университета. 2009. Т. 14. №4.

Вернуться

49

Кирик Т. А. Виртуальная реальность: сущность, критерии, типология: Дис. … канд. филос. наук. Омск, 2004. 165 с. С.66.

Вернуться

50

Hofkamp D. Is there a place for the church in the metaverse? // Еvangelical focus [Электронный ресурс], 2022. Режим доступа: https://evangelicalfocus.com/life-tech/19278/is-there-a-place-for-the-church-in-the-metaverse (дата обращения: 04.05.2024).

Вернуться

51

Орехов С. И. Поиск виртуальной реальности.

Вернуться

52

Носов Н. А. Манифест виртуалистики // Труды лаборатории виртуалистики. Вып. 15. М.: Путь, 2001. 17 с.

Вернуться

53

Там же

Вернуться

54

Там же.

Вернуться

55

Хоружий С. С. Род или недород? Заметки к онтологии виртуальности // Вопросы философии. 1997, №6. С.53—68.

Вернуться

56

Фалько В. И. Типы реальности и мировоззрений [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/tipy-realnosti-i-mirovozzreniy (дата обращения: 26.07.2024).

Вернуться

57

Существуют и другие исследователи, рассматривающие взаимосвязь понимания реальности и мировоззрения. Во-первых, это ученые, написавшие труды по философии религии и различным религиозным мировоззрениям. Например, М. Элиаде показывает, как в традиционных религиях понимание сакральной реальности формирует особое мифологическое мировоззрение. Во-вторых, в социологии знания изучается, как социальная реальность конструируется в рамках определенных мировоззренческих систем (например, в работах П. Бергера и Т. Лукмана). В-третьих, в культурной антропологии анализируется уникальное мировосприятие представителей разных культур, основанное на специфическом понимании реальности (в работах К. Гирца, М. Салинза и др.). В-четвертых, представители конструктивизма (например У. Матурана, Ф. Варела, Н. Луман и др.) также уделяют большое внимание связи интерпретации реальности с особенностями мировоззрения.

Вернуться

58

См.: Кирик Т. А. Виртуальная реальность. С.43—65

Вернуться

59

Суворова Е. Ю. Формирование профессионального интереса у будущих IT-специалистов средствами иммерсивных технологий: Дис. канд. пед. наук. Луганск, 2024. 233 с.

Вернуться

60

Там же

Вернуться

61

В рамках данной работы понятия «виртуальная среда», «виртуальное пространство», «цифровое пространство» и «киберпространство» используются в качестве синонимов, обозначая искусственно созданное компьютерное пространство, где происходит взаимодействие пользователей и объектов.

Вернуться

62

Козиков А. Прошлое и будущее VR-индустрии [Электронный ресурс], 2022. Режим доступа: https://dtf.ru/gameindustry/206605-proshloe-i-budushee-vr-industrii (дата обращения: 16.09.2024).

Вернуться

63

Там же.

Вернуться

64

Там же.

Вернуться

65

Принадлежит компании Meta, признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ.

Вернуться

66

Признана экстремистской организацией и запрещена в РФ.

Вернуться