Владимир Лисуков
Как царь с царицей сыновей женили

Предисловие

Галка (так ей больше нравится), Галюня или просто Галя – яркая темпераментная женщина, ведущая активный образ жизни. А что бывает, когда нахватаешься за день впечатлений? Правильно! Бессонница. Как удалось, экспериментальным путем, выяснить её мужу, единственным эффективным средством в данной ситуации является не слишком короткая занимательная история.

Поскольку голова не всегда работает должным образом, возникла идея записывать эти истории для повторного применения. Одна из них перед вами. Автору почему-то кажется, что она сгодится вам не только в качестве снотворного.

От автора

Если вы играете судьбами людей, проводя эксперимент над человечеством, это вовсе не гарантирует вас от того, что вы сами не являетесь частью чьего-то эксперимента. И уж если играете, будьте готовы к проигрышу, сколь ни велики ваши возможности наследника технологий переселенцев из иной реальности, либо обладателя мощи природных сил в руках древнего. Человечество слишком сложный механизм, чтобы настраивать его вручную. Тем более что в раскладе мировых сил постоянно присутствует неучтенный фактор, заинтересованный в непредсказуемости и неопределённости результата.

Место действия – Земля параллельной реальности. География та же. Названия – по-разному. Политическая карта мира примерно совпадает с поздним средневековьем, но имеются существенные различия. Главное – это не наша Земля и не наша история, хотя в чем-то и очень похоже.

Сказка-быль о том, чего не было. Сказание о царе, царице и трёх их сыновьях

(Что-то вроде пролога, потому что отражает лишь кругозор и субъективное мнение сказителя)

***

В некотором царстве, в некотором государстве, как и полагается, жили-были царь с царицей и было у них три сына.

Старший Святослав – ну, прямо радость глаз родительских: высокий, красивый, драч… Словом воин и жених хоть куда. Только услаждал родительский взор этот красавец редко. Всё в походах да трудах ратных.

Девок переп… Ну, это не совсем по теме.

В общем, видели его редко. Только на парадах стрелецких да манёврах. А в остальное время пропадал царевич Святослав на южных рубежах государства нашего. Гонялся по степи за супостатами окаянными, нехристями безбожными, принуждая к миру и покорности.

Благодаря ратным подвигам Святослава страна жила тихо и даже временами скучно. Правда изредка прилетали из степи гонцы на взмыленных лошадях, о чем-то шушукались со Святославом и тянулся в степь обоз пленниц безутешных под охраной аж десятка злобных степняков. На некоторых из девиц сарафаны сходились с большим трудом, зато подсолнечник они лузгали вполне натурально, устилая путь в беспросветное рабство толстым слоем шелухи. А через пару недель, на дальних подступах к кочевьям наших южных соседей, войско чужаков встречало не только конное воинство, но и огонь пушек да пищалей.

А, в самой гуще сечи, многие с удивлением замечали белобрысого степняка, яростно рубившегося кривым мечом плечом к плечу с таким же психом, но только чернявым и косоглазым.

Потом, изнуренных полоном и трехдневной поп… э-э-э тризной невольниц грузили, как дрова в телеги и везли домой под охраной стрельцов-освободителей, мордами подозрительно напоминавших давешних поработителей окаянных.

Словом, политический облик Царства, в глазах мировой общественности, сохранялся на уровне безобидных сиволапых недоумков, что способствовало международной торговле и мирному сосуществованию со всеми, кто жил по соседству.

Да! Ещё лет пять назад был такой случай. Когда с запада пришло войско, с совершенно пацифистской задачей поднять культурный уровень царских земель, в тыл ему неожиданно ударила дико завывающая стрелецкая конница, укомплектованная по преимуществу чернявыми бойцами. Так что пацифистам пришлось отложить свои планы и спешно возвращаться домой. Тем, кто успел убежать.

А, в остальное время, жили тихо, мирно и скучно.

Средний сын – Савва получился не такой удачный, но тоже ничего. С виду худющая жердь, но весь как из железа, клещами не согнёшь. И вечно что-то покупает, продаёт и строит.

То хоромы для ученых заморских, то новые казармы для стрелецкого войска, то терем до неба, аж страшно смотреть.

Нет чтобы сидел на стульчике да царские навыки отрабатывал, гоняя холопов и вкушая явства заморские. Нет! Сам всюду носится, по заграницам басурманским да еретическим путешествует.

И всего ему мало: денег, людей премудрых да секретов тайных. Жадный получился и совершенно без стати царской и величия.

Батюшка тоже, грешным делом, любит на задворках дворца дрова поколоть для укрепления пот… Ну, чтобы не одряхлеть раньше времени. Государева ноша ох какая не лёгкая. Но не до такой же степени, чтобы домой заявляться в поту и пыли! Не царское это дело так себя утруждать. Срам один.

Правда казна от Саввиных художеств того и глядишь лопнет. И на что нам столько денег, ежели народ не бедствует, врагов отвадили? Живи и радуйся! Нет! Всё ему неймётся. Матушка царица прям изрыдалась вся: ни внуков, ни покоя.

Ну, а младший, Иван, тот вообще чмо очкастое. Прости господи мою несдержанность.

Этот всё время на глазах, когда не в тереме своём каменном, который ему Савва построил. То с крыши свалится, то в речке топится, то чудища пляски бесовские да хороводы вокруг него водят.

Ни ростом, ни силой Ваня не вышел. Зато в ширину… Прыгает по миру как мячик с блаженной рожей недоумка да в бирюльки свои играется. Не сын, а горе родительское.

Разные были у царя с царицей сыновья, но в одном походили друг на друга: ни в какую не желали жениться.

Матушка с батей и так и эдак пытались их уговаривать – упираются как ишаки заморские.

И грозили им и умаслить пытались. Только зыркают по сторонам и убечь норовят.

Матушка даже смертельным недугом заболеть пыталась. Ну, чтобы там последняя воля усопшего…

Только Ваня пришел, глянул на этот маскарад и посоветовал больше бывать на свежем воздухе и вместо пряников да пирогов есть овощи и фрукты. Ещё и ухмыльнулся, зараза.

Маменьке сразу полегчало и она, в недостойных царицы выражениях, высказала сыну всё, что думает о нём и о братьях его.

Высказать то высказала, а делать что?

***

Думали царь с царицей думали и решили, что деваться некуда, – придётся обращаться за помощью к Крёстной. От отчаяния на что не решишься.

Крёстная жила, по меркам государства, недалече, всего в ста километрах от столицы.

Повздыхали, помолились в храме и велели закладывать карету царскую да седлать коней стрелецкой охране.

С виду карета была, как карета, – излишества всякие позолоченные, герб царский, спереди кучер с вожжами, сзади два мордоворота из дворцовой прислуги. Только после того, как средний сын с младшеньким порылись в её утробе, случилось чудо.

Дороги наши – печаль да слёзы для странника. Сколько ни ровняй, ни подсыпай, всё равно яма на яме – бугор на бугре. И царскую карету, сколь ни велика она и прекрасна, трясло и мотало, как лист на ветру. Только те, кто ехал внутри, этого не замечали, чуть покачиваясь в удобных креслах, а то и почивая на кровати. Чем не чудо чудное – диво дивное?

Так что до места доехали быстро и в добром здравии. Разве что на душе было не спокойно. Черный лес – это вам не царские угодья.

Огромные ели угрюмой стеной громоздились от горизонта до горизонта. Страшные клыкастые морды выглядывали порой из непролазной чащи и скрывались в ней с леденящим душу рычанием. Не любил народ это место. Стороной обходили. Встречались, конечно, недоумки, которые на спор или по пьяни, а чаще по причине того и другого, лезли куда их не просят, только назад никто так и не вернулся.

Потому вокруг Черного леса устроили заставы и стрелецкие дозоры одним своим видом упреждали людскую дурость и прочие неприятности. Ведь народ в царстве нашем упертый и неистовый. Если что в голову себе вобьёт – пиши пропало. Так то и работников лишишься и гнев сил неведомых на себя накличешь. А оно нам надо? Да и Крёстная…

Эта женщина крестила весь царский род, начиная с чудо-богатырей заморских, забредших в наши земли, да так и оставшихся тут навсегда, и внуков их и правнуков. И ныне царствующую семью в полном составе.

Как? Почему? Никто уже и не помнил. Только крестники её отличались умом и завидным здоровьем. Были случаи, что крестить отказывалась, и садился на трон дурак или деспот, смута раздирала страну, лились реки людской крови, а соседи безнаказанно грабили окраины.

И когда казалось, что ещё чуть-чуть и разорвут враги землю нашу на рабские уделы, выходила из Черного леса Крёстная, взмахивала своим плащом и погружался мир в полудрёму, забывали вороги о землях наших, считая, что ничего тут нет кроме народа дикого да грязи непролазной. А там глядишь и рождался кто-то достойный крещения.

Народ православный почитал Крёстную святой заступницей и спервоначалу норовил приходить к Черному лесу за советом и благословением, только выходила она к просителям редко. Так редко, что никто и не упомнит, когда точно это было.

***

Царь с царицей остановили карету загодя и, велев охране оставаться на месте, пошли к опушке.

Крёстная не любила, когда кичатся богатством и величием. Поэтому оделись царь с царицей в простое купеческое походное. И идти легче, и величие особо соблюдать не требуется. Перепуганная царица жалась к мужу, но ради детей и внуков готова была на всё. Царю тоже было не по себе, но виду не подавал, и так у половинки глаза на мокром месте.

Встали рядышком в пяти метрах от чащи и приготовились встретить судьбу свою.

По лесу словно пронёсся ветер. Замахали ветвями деревья, взлетели с криком птицы. А между стволов, аккурат напротив царской четы, появилась прогалина, которая, постепенно расширяясь, превратилась в дорогу, на которой вдали замаячил неясный силуэт, стремительно приближаясь и обретая черты женщины средних лет в простом одеянии до земли.

Царя с царицей так и подмывало рухнуть на колени, но делать это было нельзя. Крёстная не любила раболепия и весь разговор на этом мог бы и закончиться.

Царь пересилил себя и взглянул в глаза Крёстной. По молодости доводилось бывать в горах и заглядывать в бездну. Куда той бездне …

Крёстная посмотрела на супругов, вздохнула и протянула им три, не понятно откуда появившихся, совершенно одинаковых свёртка.

– Отдадите сыновьям, – сказала она, – Кому какой достанется, такая тому и судьба выпадет.

Мир мигнул и перед царём с царицей снова была непроглядная чаща.

– Мы же даже не сказали зачем пришли, – вздохнула царица.

– Она и так всё знает, – буркнул царь и, взяв жену за руку, направился к карете.

Где-то за пределами сюжета романа и планеты Земля. Кто-то.

***

– … Только не торопись.

– Ты о чем?

– Пусть сначала привыкнут.

– Тоже мне авторитет.

– Другого у тебя просто не может быть …

Часть первая, рождённая всесилием, вечностью и скукой

Глава 1

Стольный град. Терем царевича Святослава. А дальше и так понятно будет.

Царевич Святослав (для близких Свят), царевич Саватий (или Савва, а для близких Сова), царевич Иоанн (или Иван, а для близких Нюха), Лавруха (Лавр, постельничий и доверенное лицо царя Святогора), Миня (постельничий Святослава), Григорий Белорыбский (камердинер царя Святогора), Нюша (девушка Святослава), Кузьма (главный конюх царских конюшен)

***

День у Святослава не задался с самого утра. Под вопли первых петухов, когда розовые лучи солнца только начали красить в немыслимые цвета оконную раму, кто-то нагло заколотил в дверь и даже попытался просунуть в спальню свою мерзкую рожу.

Метко брошенный сапог поразил агрессора прямо в лоб, заставив ойкнуть и завопить дурным голосом:

– Камердинер его царского величества с личным посланием!

Затолкав поглубже под одеяло лохматую голову синеглазой девицы из дворни, царевич накинул халат и рявкнул:

– Входите! – после чего в покои бочком протиснулись, держащийся за распухший нос, царевичев постельничий Миня и батин камердинер Григорий Белорыбский.

Убедившись в отсутствии непосредственной угрозы жизни и здоровью, последний гордо выпрямился и изрёк:

– Царь приглашает тебя, царевич, на семейный обед. В два часа по полудни.

Изложив эту нехитрую весть, визитеры шмыгнули за дверь, а царевич уселся на кровать в крайне расстроенных чувствах. Знаем мы эти «обеды». Опять начнут стращать и уговаривать жениться.

Пора было делать ноги.

Под окном, как на зло, прогуливалась стрелецкая охрана. На крыше терема, громко топая и беззлобно переругиваясь, бродили трубочисты. Обложили со всех сторон!

В таких случаях все чувства Святослава обострялись, как у дикого зверя. Нацепив Нюшкин сарафан и повязав голову её цветастым платком, царевич, с трудом, протиснулся в узкое оконце нужника и свалился в заросли репейника, любовно взращиваемые на задворках терема. Отсюда до конюшни было рукой подать. Пропустив стрелецкий патруль, Святослав молнией метнулся в широко раскрытые ворота.

***

Царские конюшни встретили его подозрительной тишиной и прохладой. В стойлах было пусто. То есть абсолютно.

Такого царевич припомнить не мог. Что бы у царя под рукой и ни одной свободной лошади? Это же не крестьянский хлев. А где его любимец? Да хотя бы одна стрелецкая заводная?

Ругнувшись, Святослав выломал запертую изнутри дверь каморки главного конюха и выдернул мерзавца на свет божий.

– Где кони, Кузя? – рявкнул царевич, поднимая главного конюха за шиворот и глядя в выпученные глаза последнего. Фактически повешенный Кузьма, вяло болтал в воздухе ногами, пучил глаза и издавал нечленораздельные сипящие звуки.

Поставив жертву на ноги и слегка ослабив хватку, Святослав повторил вопрос:

– Куда коней подевал, гад?

Кузьма судорожно вздохнул и попытался рухнуть на колени:

– Не гневайся царевич! Царский приказ – всех коней выгнать на луг для ветеринарного осмотра. Ещё с вечера управились. Твоих осмотрят в первую очередь. Аккурат после обеда возвернём.

Святослав обречённо присел на деревянную скамью. Деваться было некуда. В проёме ворот стоял и ослепительно улыбался царский постельничий Лавруха – тёмных дел мастер и доверенное лицо государя. А из дальнего конца конюшни приближались звуки чеканной поступи стрелецкого дозора.

– Оденься, царевич, и пойдём в мой терем, – пророкотал царский постельничий, протягивая Святославу ворох одежды, – У меня погостишь. Завтрак уже готов. Царский приказ, – добавил он миролюбиво, заметив напряженную позу царевича.

***

В Лаврухиных покоях обнаружились младшие братья, с мрачными мордами восседавшие на широченной лаве, использовавшейся, по слухам, не только для сидения или ночлега, но и для порки розгами строптивых домочадцев обоего полу.

Нюха явно был пойман без своих причиндалов, потому в толщину убавился вдвое, напоминая уменьшенную и по воробьиному нахохлившуюся копию Саввы. Сова же, в какой-то драной дерюге и с ворохом одежды на коленях, затравленно озирался по сторонам в поисках несуществующего выхода.

Зрелище было то ещё. Но почему-то веселиться Святославу не хотелось. И разговаривать тоже.

В горницу вплыла жизнерадостная Лаврухина морда, продемонстрировала не по-стариковски полный набор зубов (каким наслаждением было бы исправить это безобразие!) и пригласила царевичей откушать что бог послал.

Деваться всё равно было некуда, потому троица «узников» безропотно поплелась в столовую.

При взгляде на накрытый стол стало ясно, что бог явно благоволит, как к самому Лаврухе, так и к его поварам. В животе Святослава заурчало. Утробы братьев отозвались эхом.

На какое-то время жизнь перестала казаться мрачным колодцем без дна. Молодёжь, в попытке сбежать от неизбежного, явно нагуляла аппетит.

Когда процесс уничтожения царевичами съестного несколько замедлился, дядя Лавр промокнул губы салфеткой и примирительно забубнил:

– Напрасно сбежать пытались. Никто вас заставлять жениться не собирается. Крёстная вам подарки прислала. Получите и свободны.

От удивления братья даже перестали жевать. Это было что-то новенькое. А если учитывать, что тут замешана Крёстная, то, и вовсе, опасное и непредсказуемое.

***

Сытых, умытых и при полном параде царевичей проводили не, как обычно, в родительские покои, а в тронный зал, где на троне восседал Царь во всем величии и при полном наборе властных регалий. Мамуля тонула в огромном кресле по левую руку от самодержца. Бояре гордо прели вдоль стен. И никаких признаков обещанного обеда.

Перед троном стоял небольшой, скромно украшенный стол, на котором лежали три совершенно одинаковых свёртка величиной с ладонь Святослава.

Царь слегка прокашлялся и изрёк сочным и раскатистым басом, от которого невольно начинали трепетать не только подданные, но и прожженные интриганы – чужеземные послы да всего в жизни повидавшая заезжая купеческая братия:

– Подарок Крёстной выбирает царевич Святослав! Подойди, сын.

Святослав подошел к столу и попытался схватить первый попавшийся свёрток, но в ладони обнаружилась пустота. Вторая попытка оказалась не лучше первой. Возникли сомнения кто кого выбирает. Тогда царевич просто протянул к свёрткам руку и тут же ощутил на ладони тяжелый, как валун и горячий предмет, который машинально сунул в карман кафтана. Затрещали швы, из-за чего пришлось ухватиться за бок и по-дурацки прихрамывать, возвращаясь к братьям.

Царь дождался, когда царевич станет на своё место и пророкотал:

– Подарок Крёстной выбирает царевич Савватий! Подойди сын.

Сове повезло больше. Видно угадал, что именно ему назначено судьбой. Глянул на свёрток, сунул в карман и спокойно вернулся к братьям.

Казалось, что всё ясно, и вызов третьего брата – пустая формальность, но третий свёрток просто не пожелал отдаваться.

После того, как батя пророкотал:

– Подарок Крёстной забирает царевич Иоанн, – Нюха подошел к столу и попытался взять одиноко лежащий подарок. Не тут то было. Свёрток оказался приклеенным к столу. Намертво.

Попытка царевича прихватить свёрток вместе со столом, сопровождавшаяся сдержанными смешками окружающих, тоже не привела к успеху. Данный предмет мебели явно составлял единое целое с полом и отчаянно сопротивлялся разрушению.

Царевич зарычал, уперся в стол ногой и, покраснев от натуги, отодрал сверток от столешницы. Подарок оказался на удивление лёгким, даже, можно сказать, невесомым. Стоило Ивану ослабить хватку, как сверток вырвался из рук и взлетел под своды тронного зала. Пришлось гонять дворню за стремянкой и ловить подарок с её помощью.

Бояре украдкой вытирали слёзы, сохраняя невозмутимое выражение морды-лица. Царь-батюшка властитель добрый и отходчивый, но кто его знает, что самодержец учудит в гневе. Палач у государя был торопыга и виртуоз. Могли и не успеть помиловать.

Когда одаренные Крёстной царевичи, наконец, выстроились в ряд, царь велел удалиться боярам и слугам. С лязгом захлопнулись створки парадной двери. Стража встала у всех входов и выходов, а хмурый Лавр беспокойно закружил серым волком по многочисленным коридорам и лестницам вокруг тронного зала.

Царевичи не понимали, что от них ещё требуется, потому с трудом сохраняли невозмутимый вид.

Повесив корону на выступ трона, батя подошел к наследникам, вздохнул и начал издалека.

– Про это мало кто помнит. Крёстная редко дарит подарки. Но Лавруха вычитал в старинной книге, что подарки эти не простые. Вы получили и дар великий, и судьбу. А от судьбы не уйдёшь, как ни старайся. И если кто-то, кроме получившего подарок, узнает, что в свёртке – обоим смерть лютая и неминучая. Может и не сразу, но наверняка.

Больше ничего выяснить не удалось. Так что идите, сыновья мои любимые, по своим теремам, запирайтесь в место тайное, если оно у вас есть, и смотрите, что вам судьба уготовила. А мне ничего не рассказывайте.

И пусть на всё будет воля божья.

Братья-царевичи низко поклонились царю-батюшке и отправились по домам.

***

У Святослава имелась тайная кладовая, где хранилось редкое оружие, казна царевича и всякие мелочи, про которые не хотелось рассказывать кому-нибудь, даже братьям. Комната была маленькая, больше похожая на щель между стенами. Широкоплечий царский сын с трудом туда помещался боком. Зато снаружи это ничем не отличалось от стены между спальней и кабинетом. Хоть с этой стороны смотри, хоть с той.

Царевич велел страже никого не пускать, а настойчивым просителям морды бить, аки супостатам.

Зайдя в кабинет, он привалил дверь диваном, а окно – письменным столом, после чего встал на нужную половицу и ударил кулаком по пятачку вепря, убитого в молодости из охотничьей придури и щенячьего азарта. Полки с книгами чуть раздвинулись в стороны, образовав узкий лаз в тайник.

После того, как Святослав протиснулся в тайное помещение, они бесшумно встали на место. Из махонького оконца под потолком лился слабый свет, едва освещавший стеллажи с вещами и крошечный стол у дальней стены. Положив сверток на стол, царевич принялся распаковывать подарок Крёстной…

Глава 2

Терем царевича Савватия.

Царевичи Святослав (для близких Свят), Савватий (или Савва, а для близких Сова) и Иоанн (или Иван, а для близких Нюха)

***

Братья собрались у Саввы, как делали это уже не один год. Только вместо обычной весёлой пирушки получились занудные посиделки. Каждый думал о своём и никто не спешил начинать разговор.

Иван возился с очередной своей игрушкой. Савва, за письменным столом, листал толстенную книгу, делая в ней пометки. А Святослав просто сидел, тупо уставившись в стену.

– У меня – месяц, – пробурчал Иван, пытаясь поставить сопротивляющуюся этому деталь на место.

– У меня – неделя, – отозвался Святослав, внезапно метнув в стену нож, который вошел в деревянную панель чуть ли не по рукоять.

– А мне время не указано, – Савва швырнул перо на стол и угрюмо посмотрел на братьев, – Ну, Крёстная, и зараза! Лишить всего, к чему прикипел душой.

– Ты не очень-то расходись. Нам твои секреты без разницы. Со своими бы управиться, – Святослав выдернул нож из стены, отошел на другой конец покоев и снова клинок, мелькнув молнией, глубоко вошел в стену.

Иван отложил игрушку, куснул ноготь на большом пальце и ухмыльнулся:

– Вас на месте друг друга вполне представляю. Свята подтянуть по математике и бухучету, свозить пару раз на торги заморские и толк будет.

А тебя Сова достаточно освоить премудрости военной стратегии и научить рубиться строем. Из лука ты лучше Свята стреляешь.

– Ты ещё детство вспомни, – вскинулся Святослав, – пусть на скаку хоть в стоячую мишень попадёт.

– Ладно. Ты лучший воин из нас троих. Но я то вообще никакой. И меня в защитники отечества?

– А меня в твои подвалы. Это как? – от возмущения книга выскользнула из рук Саввы и шлёпнулась на пол, – у меня стройка. У меня контракты. Я ничего не понимаю в твоей хиромантии.

– А куда деваться? – Святослав вырвал нож из стены и сунул в ножны, – Судьба начертана именно так. Кто-то сомневается в пророчестве Крёстной? Вот именно. Давайте думать, как из всего этого выбираться будем.

– Втроём должны выбраться, – в голосе Ивана не было уверенности, но мысль понравилась всем.

– У тебя Сова время не указано, значит на торги поедем вдвоём. Когда они?

– Через месяц. После сбора урожая. Ну, и Чёрный Заяц скот грозился пригнать на продажу.

– Ещё раз побратима так назовёшь – получишь по морде.

– Ой! Напугал ежа голым задом!

– А ну заткнулись, мордовороты безмозглые! – неожиданно вспылил Иван. – Тут не понятно, как жить дальше, а им кулаки почесать захотелось. Когда начнёшь из меня защитника отечества делать?

– С утречка и приступим, – удивлённо ответил Святослав.

– Тогда, Сова, дай ему какую полезную книгу и пойдём смотреть моё хозяйство.

– Какую ещё книгу? – озадаченно спросили Савва и Святослав хором.

– Да какая разница. Он у нас не большой любитель глаза слепить. Дай что попроще и с картинками.

– Устав караульной службы пойдёт? Там половина страниц – схемы да картинки.

– Да я сам его писал и знаю наизусть!!! – возмущенно взревел Святослав.

– Ладно. Вот держи. – Савва снял с полки и сунул в руки Святослава толстенный том в солидном кожаном переплёте с золотым тиснением и прочими изящными деталями. На обложке витиеватыми буквами было написано: «Об обычаях и манере общения в странах заморских».

– До поездки выучишь наизусть. А то ещё опозоришься с тобой.

Святослав презрительно глянул на брата, развалился в огромном кожаном кресле и углубился в чтение.

– Идём Савва. А то у меня там эксперимент накроется, – вдруг засуетился Иван и младшие братья двинулись на встречу неизбежному.

Стольный град. Терем царевича Ивана. Институт

Царевичи Иван и Савва, Провидица (зав отделом прогнозирования и провидения Института)

***

Терем Ивана, по его просьбе, построили за городом, у реки. Пришлось ехать через главные ворота Стольного Града, над которыми был повешен уже слегка выцветший на солнце плакат с царским указом о несметном богатстве, которое получит тот, кто найдет царевну Василису.

Васька пропала давно. Как-то, во время трапезы, вдруг встала из-за стола, заявила, что её зовёт Крёстная, и вышла, не попрощавшись, как и не было её. Когда спохватились и кинулись искать – царевны и след простыл. С того времени и висит царёв указ всюду, где народ, особенно заморский, часто бывает.

Унылая серая коробка Ванюхиного терема ничем не радовала глаз. Разве что была проста и удобна в строительстве. Братья свернули с тракта и, оставив лошадей в конюшне, направились к дому. Из прихожей вела широкая лестница в подвал, который встретил их прохладой и полумраком, мгновенно сменившимся ярким светом, мало напоминающим солнечные лучи. В помещении ничего и никого не было. Только бледно-салатовые стены, ослепительно горящий потолок и железная дверь вдали, над которой огромными красными буквами было написано странное: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью».

– Старшая провидица песенку услышала. Теперь бубнит её себе под нос. Народу нравится. Очень точно отражает тематику учреждения.

По мере того, как царевичи двигались вперёд, становилось понятно, что дверь – это огромные ворота без каких-то ручек, замков или хотя бы щели между створками.

Иван порылся в карманах, чем-то щёлкнул и ворота плавно уползли вверх. За ними обнаружился длинный тускло освещённый коридор с множеством дверей по обеим сторонам, на которых были нанесены цифры, а иногда и странные знаки.

– Мы сейчас в конференц-зал. Знакомиться с коллективом. Только заскочим по дороге в лабораторию.

К месту, именуемому «лабораторией» вела дверь с цифрой «63» и знаком, напоминающим трезубец.

В маленькой прихожей их встретило очкастое и тощее существо, предположительно женского полу, в бледно зелёной рубашке без воротника и штанах того же цвета. Существо, при виде Ивана, вскочило с табурета, поправило на голове салатовый колпак без бубенчиков и затараторило:

– Левая спит. Правая ругается матом. Коренник молчит и от всего отказывается.

– Даже от ягнёнка? Он же его обожает.

– И от ягнёнка, и от поросёнка. Даже от водки с квашеной капустой.

– Психолога приглашали?

– При виде Ганса оживился. Видно решил, что это обед привели. А потом опять замолчал.

– Пошли глянем.

Через маленькую, но очень толстую, железную дверь они протиснулись в огромное помещение, чем-то напоминающее пещеру. В самом центре «пещеры», на возвышении, лежал сказочный трёхголовый дракон.

Левая голова дракона сладко посапывала, прикрыв морду лапой, средняя безучастно таращилась в пространство, зато правая, похоже, даже обрадовалась посетителям.

– Явились, козлы мокрохвостые! – восторженно взревела она. – И ты, коза очкастая, по мою кровушку припёрлась. Не дам! Отольются вам гадам драконьи слёзы.

Иван взмахнул рукой и две бодрствующие головы с глухим стуком упали на пол, после чего храп троекратно усилился.

– Ещё раз полное обследование. После завтра вечером жду с отчетом об эксперименте. Будем решать, что делать дальше.

Пропустив очкастую в дверь и подтолкнув туда же остолбеневшего брата, Иван закрыл за собой вход в пещеру дракона, после чего повел Савву по лабиринту коридоров, похоже, совершенно безразмерного подвала.

***

Конференц-зал оказался очень похож на театр, только вместо сцены была огромная школьная доска, перед которой стоял стол на дюжину седоков и ораторская трибуна.

– Тоже Провидица подсмотрела? – тихо спросил Савва.

– Нет. Сам придумал. Ты ж это строил. Не уж-то не помнишь?

– Я думал это склады и лаборатория твоя премудрая. Да и куда меньше всё было.

– Пришлось поработать с пространством. Имеются специалисты.

Конференц-зал быстро наполнялся странной публикой в салатовых робах и обычной одежде. Тут встречались и степняки и даже мавры. Но большая часть народа отличалась только цветом волос.

– А откуда они узнали, что сюда надо прийти?

– Провидица. Она у нас по организационным вопросам.

– Предсказала? Так чего они так долго собираются?

– Нет, – улыбнулся Иван, – Не предсказала, а оповестила. Она у нас привратником работает. По совместительству. Прогнозы и прозрения – дело ненадёжное. А понять, чего я хочу, для неё пара пустяков.

Когда на скамьях не осталось свободных мест, к трибуне вышла невысокая женщина средних лет в тёмно-синем платье до земли. Шею её украшало ожерелье из рубинов. Мочки ушей оттягивали массивные рубиновые серьги. А копна рыжих волос на голове была стянута простым кожаным ремешком.

Женщина слегка кашлянула и по помещению разнёсся громкий ясный звук. Люди в зале перестали переговариваться и обратили взгляды на трибуну.

– Она в институте собрания и заседания ведёт. Прозрения – дело ненадёжное. Да и председательствовать у неё получается лучше всех. – Прошептал Иван на ухо Савве.

– У нас сегодня важное сообщение директора, – объявила Провидица и села за стол.

Иван встал за трибуну, ненадолго задумался, словно решаясь на что-то, а потом начал говорить:

– По, не зависящим от меня, причинам я вынужден оставить пост директора института. Новым директором назначаю своего брата – царевича Савватия. У него нет достаточного опыта научной работы, зато он администратор со стажем. Надеюсь, что вы поможете новому директору на этом посту. Со своей стороны, обещаю не оставлять институт без внимания и оказывать посильную помощь в научных разработках.

Иван вернулся на своё место, а в аудитории наступила мёртвая тишина. Только Провидица, определённо, ничему не удивилась.

– Какие будут вопросы и предложения? – произнесла она бесстрастно. – Советую поторопиться. У царевича мало времени и много непривычных дел, не терпящих отлагательства.

По рядам пронеслись шепотки и началось какое-то шевеление. Наконец на трибуну выбрался мужчина в годах с гривой седых волос вместо прически и пронзительным взглядом поверх крючковатого носа.

– Мы вас не понимаем, царевич. Именно сейчас, когда нам удалось подобраться к проблеме нулевой энергии, вы трусливо сбегаете от ответственности. Неужели не понятно – без вас тут половину тем придётся закрыть.

– Больше! – крикнул кто-то из верхних рядов. Крик был поддержан одобрительным ропотом собрания ученых.

– Лично я не знаю, как мы закончим работы по проекту 63. И пространственный контур всё время барахлит. Того и гляди схлопнет нас тут всех в лепёшку.

– А я здесь при чем, – взвился Иван, – Вас, Рахман, сколько раз просили подготовить техзадание для создания отсекателя помех? И что? Опять без меня сидим и ждём чего-то. Это, между прочим, и вас касается, Исидора Карловна.

– Что, я против? – запальчиво вскочила с места обширная матрона, очень похожая на купчиху. – У моих лаборанток и так голова кругом. Со всех сторон заявки и претензии, что ничего не делаем. Продохнуть некогда. Без четкого техзадания работать не будем.

Савва совершенно не понимал, о чем спор. Зато другое ему было очевидно. Какой же бардак тут развёл братец! Игрушка – она игрушка и есть. Почему-то нахлынула злость и непреодолимое желание высказать этим уродам всё, что он о них думает.

– Слово предоставляется директору института пограничных наук, царевичу Савватию, – невозмутимо произнесла Провидица.

От неожиданности Савва не сразу отреагировал на сказанное. Говорить, почему-то, расхотелось. С большим трудом царевич заставил себя встать за трибуну.

Сотни внимательных и совсем не глупых глаз нацелились на выступающего, заставив последнего слегка вспотеть и поперхнутся первой фразой. Прокашлявшись, царевич молча уставился на слушателей.

Пауза затягивалась и аудитория начала волноваться, что проявилось россыпью смешков и шепотков, прокатившейся по рядам ученой братии. Когда дошло до разговоров вслух и смеха, Савва продемонстрировал, что не только царь-батюшка способен повергнуть слушателей в трепет.

– Что? Все сразу хотите мне что-то сказать? – проревело над головами слушателей, – У каждого будет такая возможность. Тебя как звать-величать, уважаемая? – обернулся он к Провидице.

– Можно просто Провидица, – почему-то слегка зарделась та.

– Назначаю тебя главным приказчиком института.

– Может лучше ученым секретарем? Мне как-то привиделось …

– Всё равно. Коль больше нравится, можешь так называться. Завтра к утру мне список работников с указанием кто чем занят. И список руководителей лабораторий, так вроде это здесь называется, на приём в порядке важности задач. Согласуешь с царевичем Иваном. У меня всё, – громыхнул напоследок Савва и братья чинно удалились из аудитории.

Глава 3

Стойбище народа тартар

Царевич Иван, Айдар (князь народа тартар), Расим (друг Айдара), Дамира (сестра Айдара)

***

Иван ехал по степи, с дрожью вспоминая неделю «подготовки». Всё тело ныло или болело. Седло бередило воспоминания о бешеной скачке, выдававшейся Святом за уроки верховой езды.

Братья с детства использовали его в качестве боксерской груши и манекена для борьбы. Поэтому царевич был уверен, что не такой уж безнадёжный хиляк и неженка. Свят в два счета убедил его в обратном.

В первый день долго куда-то бежали, нагрузившись доспехом и оружием. Потом ехали на лошадях по чащобе и немного по болоту. И в завершение испытаний Ивана лупцевали деревянными саблями сразу несколько стрельцов.

После занятий Свят сказал, что для начала не плохо, но завтра будут настоящие нагрузки. С мыслями о том, что завтра его ожидает кошмар в квадрате, Иван думать забыл и о неудавшемся эксперименте, и об офигевшем от знакомства с институтом Сове. Стоило прикоснуться головой к подушке, как сердобольное сознание покинуло своего обладателя.

Неделя не промелькнула, а испарилась в круговерти испытаний и мучений. Легче не стало, но хотя бы уже удавалось сохранять ясное сознание до вечернего забытья. Известие о поездке в степь воспринялось почти без интереса. В степь, так в степь.

***

Наконец показалось стойбище Айдара – внешне беспорядочное и бескрайнее море шатров, костров и повозок кочевого народа.

Высланные на встречу гостям воины, давно ехали рядом, весело болтая с охраной царевича. А вот в самом селении, похоже, никто их встречать не собирался. В центре стойбища, рядом с шатром князя, собралась толпа. Оттуда доносился смех и громкие крики.

Подъехав поближе, Иван обнаружил, что интерес людей относится не к хоромам Айдара, изображающим многоэтажный шатер, а к совсем небольшому сооружению, представлявшему собой что-то среднее между сараем на колесах и кораблём, выброшенным на берег. Вдруг из трюма «корабля», под смех и улюлюканье толпы, вылетел разодетый юноша, смачно шлёпнувшись на вытоптанную тысячами ног землю. Толпа восторженно взревела, после чего красавчик очумело взвился на ноги и рванул наутёк.

– Дамира жениха выбирает – оскалился ехавший справа всадник, кажется Расим. – Скоро женихи закончатся. Так и останется старой девой.

Увидев не понимающе округлившиеся глаза Ивана, спутник пояснил.

– У нас такой обычай. Невеста должна устроить жениху проверку на искренность чувств и пригодность для брачных уз. Обычно, это простая формальность. Молодые давно знакомы и родители согласны. Жених должен продемонстрировать силу, ловкость и умение поладить с будущей супругой. Что-то вроде игры на публику. А Дамира уперлась и ни в какую. Пусть мне будущий муж докажет, что мужчина.

– Это как?

– Я толком и не знаю. Неудачники молчат да краснеют. Дамира тоже не признаётся. Предполагается, что жених обязан войти в шатер и вынести невесту на руках к свидетелям. Но пока все соискатели вылетали через окна. Что тут скажешь – сестра князя. Единственная и любимая. Может себе позволить и не такое. Говорят, у Святослава были шансы. Злые языки шептались, что она по нему сохнет. Но царевич не из тех, кто женится по своей воле. Они с Айдаром предпочитали пьянки в обществе друзей и наложниц. А с сестрой князя нянькались, как с ребёнком, потакая всем её прихотям. Та росла среди мужчин и прихоти у неё получились мужские – охота, война да мордобой. Рука у Дамиры тяжелая. Самому как-то прилетело. Невероятная женщина.

Иван представил себе девушку, способную свалить ударом здоровенного мужика и поёжился. Вот уж кому-то повезёт.

– А почему тогда столько претендентов?

– Если бы ты всё знал, удивился ещё больше. Айдар объявил, что лично прирежет мужа сестры, если заметит, что он чем-то её не устраивает. При этом было сказано, что никакого калыма не будет.

– И всё равно сватаются?

– Погоди. Сейчас сам всё увидишь.

Борт «корабля» раскрылся метрах в полутора над землёй и к зрителям выпрыгнули несколько высоких девушек в серых костюмах. Княжна отличалась только короткой прической и обручем на голове. У остальных девушек волосы были стянуты пучком на затылке.

Дамира Ивану не понравилась сразу. Наглые глазищи в пол лица, презрительно поджатые губы и тело опытного бойца, лишенное женской утонченности и грации. Точнее грация была – пантеры перед прыжком. Упаси нас боже от таких женщин!

Когда княжна подошла к спешившимся гостям, оказалось, что она ещё и чуть выше Ивана.

«Нежное создание» оценивающе оглядело почему-то зардевшегося царевича и, под сдержанное хихиканье окружающих, томно проворковало:

– Ты чья будешь, красна – девица?

Ивану показалось, что его уши сейчас расплавятся и стекут по плечам на взмокшую спину. С трудом взяв себя в руки, он солидно прокашлялся и рявкнул, что было сил:

– Царевич Иоанн к князю Айдару с личным посланием!

Княжна сморщила носик и слегка склонила голову в приветствии.

– Извини, царевич. Обозналась. Брат тебя ждет.

И потеряв всякий интерес к собеседнику, в сопровождении воинственных девиц, удалилась по своим делам.

– Ну, что? Видал? – прошептал на ухо Ивану Расим.

– Что видал?

– Какая красавица!

Ивану хотелось сказать, где он «видал» эту «красавицу», но глаза Расима горели от восторга, а физиономия просто светилась таким обожанием, что пришлось прикусить язык и, в меру наличных актерских возможностей, тоже продемонстрировать восхищение.

***

Княжеские покои поражали воображение, хотя Иван и сам приложил руку к созданию этой махины. Просто собранным и разукрашенным терем видеть не довелось. Большое трёхэтажное сооружение легко разбиралось и собиралось, позволяя Князю путешествовать с комфортом вместе со своими подданными.

На краю степи, там, где Великая река несла свои воды в дальние страны, уже давно стоял город, в котором кочевники зимовали, учились и лечились, где несколько раз в году бурлил огромный базар, собирая купцов с пол мира и товары с обеих половин.

Но летом табуны и стада княжества кочевали с пастбища на пастбище. И князь предпочитал разделять судьбу своего народа.

На первом этаже княжеского терема «бдительная стража» резалась в кости и совершенно не заинтересовалась гостями. Почему, царевичу стало ясно через мгновение, когда потолок раздвинулся и оттуда спустилась лестница, а высокий голос звонко провозгласил:

– Посланники к его княжеской особе.

На втором этаже всё было по-другому. Стража в одинаковой черной одежде, встретила царевича с сопровождающими недоверчивыми взглядами и пропустила в княжеские покои только Ивана.

Айдар сидел в любимом кресле мрачнее тучи. На полу у его ног валялись обрывки свертка, подозрительно напоминавшие те, что недавно остались от подарка Крёстной.

– Крёстная подарила? – спросил ошарашенный Иван.

– Отец принёс. Ночью.

– Но он же давно умер?

– А то я не знаю. Садись. Чего приехал?

– Обучаться ратному искусству. Теперь я вместо Свята буду.

У князя отвисла челюсть.

– Ты что белены объелся?

– Думаешь меня это радует. Я не воин и ничего с этим не поделаешь. Но и с Крёстной спорить бесполезно. Её слово – последнее.

– А почему мне рассказываешь?

– Крёстная разрешила. Тебя тоже, вижу, запрягли, куда не хочется.

– В рядовые погонщики.

– Бред.

– Для меня Отец, что для тебя Крёстная.

Царевич и князь надолго замолчали, не понимая, как жить дальше. Первым молчание нарушил князь.

– На Дамире женишься. Князем будешь.

Иван подавился ответом и закашлялся до слёз.

– Не буду, – просипел он, слегка отдышавшись.

– Чего не будешь?

– И князем, и жениться. Крёстная про это не говорила.

– А защищать землю нашу она говорила?

– Говорила.

– Ну, вот. Тут и начнёшь.

– Да на что я гожусь? Сам посуди. Местных обычаев не знаю. Да и сестрица твоя меня из сарая выкинет. С большим удовольствием.

– Не выкинет. И обычаи знает. Да у нас тут почти, как у вас. Мою гвардию стрелецкой тьмой кличут. Когда степь отдыхает – в Граде живём. Там у меня терем, библиотека. Даже театр построили. Малышня в школу ходит.

Мы как бы и сами по себе и в государстве на службе состоим. Южную границу стережем. Налоги не платим, но и нам никакого довольствия не полагается. Сами всё добываем.

Если бы не твой батюшка, был бы я султан или хан, а так мне княжеский титул пожалован.

Иван слушал. открыв рот. Ну, батя! Ну, хитрец. «У нас дружба и любовь с соседями!» «Названный сын – отрада очей моих». Забыл самую малость сказать, что подданные верны государю. Хотя воли их никто и не лишал. А так даже лучше. Не то набегут советчики да приказчики из царского окружения и житья не дадут. До чего же батя – Царь! Куда нам до него.

– Я, Айдар, не против. В перспективе. У меня ещё почти три недели на подготовку. Потом к братьям наведаюсь: стратегия, так…

– Не наведаешься. У меня три дня.

– Крёстная, за что?!!!

– Сейчас Дамиру позовём. Поговорим.

Дамиру «звали» часа два. С половиной. За это время князь с царевичем успели попить чаю, потом отобедать и даже устать ждать.

Фурия, влетевшая в княжеские покои, мало чем напоминала ленивую пантеру, готовую поиграть с жертвой. Одежда на ней была местами порвана, под глазом наливался синяк. Правое плечо украшала не глубокая, но длинная царапина.

Следом за княжной в покои князя вошли два мордоворота в черном и встали у княжеской сестры за спиной. В одном из них Иван с трудом узнал своего попутчика.

– Если я приказываю кого-то ко мне привести, его приводят. Живого или мёртвого, если уж очень строптив и смертоносен. С тобой поступили гуманно. Учли, что моя сестра. Царапаться будешь или включишь мозги, сестрица?

– Не буду, – прохрипела Дамира и уселась прямо на пол. Мордовороты, после кивка князя, бесшумно исчезли за дверью.

– Завтра выходишь замуж за Ивана.

Похоже у княжеской сестры не осталось сил для сопротивления. Она хотела что-то сказать, но посмотрела на брата и промолчала.

– Объявлю царевича своим наследником. Будете править вместе. А я ухожу с нашим родом к Приюту Истукана. Там травы хорошие и река рядом. Вспомню молодость.

В словах князя не было ни оптимизма, ни желания что-то вспоминать. Одна тоска. Да и про «молодость» прозвучало как-то не убедительно. Это в тридцать то лет с небольшим.

– Гвардия не захотела оставаться. Все заявили, что желают стать пастухами и охотниками.

Дамира явно начала приходить в себя и перебралась на диван.

– Скажи мне, брат, что происходит? Моих подруг изувечили. Меня скрутили, как рабыню и приволокли к тебе силой. Случилось что?

– Если бы мог – сказал. Я должен уйти. И объяснить ничего не могу. Без тебя Иван не справится. Несколько человек из совета и десяток стрельцов я заставлю остаться. Не потому, что не хочу оставить больше. Просто некого. Я такая же гвардия, как и любой из моих людей. Мы вместе росли, вместе смотрели смерти в лицо. Быть друг без друга для нас дикость немыслимая. А те, кого оставлю, – мои ближайшие советники и охрана в дальних походах. Попрошу – потерпят. Расим будет за старшего. Доверяю, как себе.

– Кое-кто из моих тоже уйдёт. Мало у кого жених не из стрелецкой тьмы.

– Не о том говорим. Воинов у нас хватит. Если что – мы вернёмся. Да и Святослав подсобит. В первый раз, что ли?

Главное – порядок удержать. Люди разные. Есть те, кто готов отделиться. Есть смутьяны, претендующие на власть. Будет смута – уходите ко мне. А ежели до зимы продержитесь – соберёмся в Граде.

Князь вышел из покоев и вернулся с Расимом и невысоким пожилым мужчиной в одеянии священника.

– У Ивана с Дамирой завтра свадьба. Я надеюсь, что сестра не выбросит царевича в окно. Позаботьтесь, святой отец, чтобы приличия были соблюдены. А ты, Расим, организуй застолье. Денег, сколько надо, возьмёшь в казне.

Расим со священником поклонились князю и вышли.

«Молодые», впервые за разговор, посмотрели друг на друга. Один глаз у Дамиры заплыл, но зато второй справлялся за двоих, демонстрируя царевичу всё презрение и брезгливость, которые испытывала «жертва насилия и произвола». У Ивана со взглядами было похуже, но он честно старался ответить тем же.

Эта дуэль не ускользнула от внимания Айдара.

– Вы мне ещё подеритесь на свадьбе! Вас никто не заставляет любить друг друга. До зимы уж как-нибудь потерпите, а там «либо шах умрет, либо ишак сдохнет». И чтобы завтра оба были со счастливыми лицами. Кстати, Ваня, говорят ты лекарь, каких мало. Подлечишь невесту? А то срам один выдавать замуж такое пугало.

Дамира зашипела и кинулась на брата, но поймала лишь пустоту. Айдар материализовался за спиной сестры и крепко ухватил её, как котёнка, за шиворот.

– Ты не поняла ещё, что шутки закончились? В мире происходит что-то страшное и не понятное. А ты тут дуру из себя изображаешь.

Отпустив Дамиру, Айдар сел на своё место, а девушка, явно потеряв боевой задор, пристроилась у ног брата.

– Всё так плохо, Айдарчик? – тихо спросила она.

– Гораздо хуже, чем ты думаешь.

Глава 4

Стольный град. Терем царевича Савватия

Царевичи Савва и Святослав

***

Савва со Святославом склонились над списком отделов Института. Огромный письменный стол хозяина кабинета был завален схемами, рисунками и прочими документами.

– Ты же у нас военный. Не уж то не сообразишь, что из этих Нюхиных причуд можно приспособить к делу? – вздохнул Савва, потянувшись к эскизу какого-то замысловатого устройства.

– А ты сам что-то выбрал?

– Кое-что есть. Но такое странное, что пробовать надо. На той неделе покажу.

– А я вот ничего понять не могу. Зачем мне искривление пространства в бою? Что, противника отодвигать или приближать? Лучше я их залпом отодвину или придвину атакой конницы. Тоже самое получится, только привычнее и проще. А у этих «сказочников» оно ещё и через раз срабатывает.

– Может задачу поставить? Невыполнимую. Они невыполнимые любят. Пусть, например, сделают из тебя и гвардейцев твоих – сказочных богатырей, неуязвимых и смертоносных.

– Они год это будут мурыжить, а потом заявят, что пока готова только, как это, «виртуальная модель». Ни руками потрогать, ни понять, что вышло, – усмехнулся Святослав.

– Совсем, что ли, без толку Иван изгалялся?

– Почему. Противоударный костюм не только падать с крыши хорош, но и стрелу держит. И даже пулю, ежели со ста шагов и дальше. Но уж больно неудобная вещь. Боец сам себя в два раза шире становится. Даже кони пугаются.

– Может пусть заузят?

– Не выходит у них. Какие-то «особенности технологии». Вот медицину я принял в войско с радостью. В Институте готовят лекарские походные наборы и целую больницу на колёсах. Полезная штука получается. А чтобы силу войск увеличить – ничего такого нет.

– Надо задачу ставить как-то по-другому. Мы от привычного отталкиваемся, а они «сказку делают былью». Сам видел – иногда получается. Что у нас в сказках такого, чего в жизни не бывает?

– Ковёр-самолёт или корабль летучий.

– Записал. Что ещё?

– Скатерть самобранка. Полевую кухню за собой таскать не надо. Сытый воин двух голодных стоит.

– Вот видишь? Если шире посмотреть на проблему, всё не так печально.

– Ты серьёзно думаешь, что им что-то такое удастся сделать?

– Не сомневаюсь. За сроки, правда, поручиться не могу, но почему не попробовать?

– Тогда пусть пищаль стреляет без остановки и аж до горизонта, а пушка и ещё дальше. И не только ядрами, но и пулями. Не сильно бредовые идеи?

– Поверь моему небольшому опыту. Чем бредовее идея, тем больше у них азарта и результат лучше.

– Тогда пусть Змея Горыныча ручного сделают, чтобы ужас на вражеские полчища наводить.

– Ты не поверишь. Он у них уже есть, но не работает.

– Это как?

– Головы не подчиняются и с полётом проблемы. Огненное дыхание они и сами подключать не стали. Себе дороже.

– Жаль.

– Но работы продолжаются. Ладно. Всё записал и завтра раздам задания. Ты пока вникай в бухгалтерские премудрости, а я сгоняю в институт. Узнаю, как там с драконом дело обстоит.

Стольный Град. Институт. Лаборатория 63

Царевич Савва, лаборантка вышеупомянутой лаборатории, дракон

***

Из-за слегка приоткрытой двери в лабораторию №63 доносились приглушенные всхлипы и неразборчивые причитания.

Внутри обнаружилось зарёванное Чудо в соплях и с носом деда Мороза, натёртым маленьким кружевным платочком. Очки валялись на письменном столе поверх груды исписанных бумаг и толстенной книги, очень похожей на амбарную. Наверно это она и была, только использовалась не по назначению.

– По какому поводу осадки? – поинтересовался Савва как можно менее начальственным тоном.

Осадки превратились в ливень. Чудо рухнуло личиком на руки и заревело в голос.

В таких обстоятельствах Савва вёл себя просто – выкидывал девку из спальни или горницы и быстро забывал о существовании последней. Правда, попадал в такую передрягу он крайне редко. В основном было не до баб. А с мужиками такое, на памяти Саввы, не случалось ни разу.

Но здесь был совершенно другой случай. Прежде всего следовало разобраться в причине рёва, который, скорее всего, носил производственный характер.

Слегка похлопав девицу по спине и не добившись таким образом никакого результата, Савва налил из кувшина в большую фарфоровую кружку воды и опрокинул её на голову сотрудницы.

Чудо вскочило уморительно отплёвываясь и пытаясь отряхнуть воду и опять плюхнулось на табурет, ошарашенно уставившись на Савву.

– Теперь говорить можешь?

Чудо всхлипнуло и утвердительно кивнуло.

– Тогда говори.

– Не могу я так больше. Кто я такая? Простой лаборант. Ни опыта, ни образования. А Иван исчез и даже отчет не посмотрел.

– Некогда ему было. Дела государственные. Неотложные.

– А что мне делать? Дракон меня в грош не ставит. Только молчит и матерится.

– Видел. То есть слышал. А кормить удаётся?

– Нет. Брезгует.

– Ладно. Где у вас тут драконья еда?

– Я сейчас, – пискнуло Чудо и выбежало из лаборатории.

Савва протиснулся в узкую дверцу, ведущую в драконью пещеру, и обнаружил там всё ту же картину: дракон на треть спал, на треть медитировал, а в остальном пытался всех обматерить.

– Явился, урод! – восторженно прорычала матерная голова, – Тощий какой. Небось одна кожа да кости. Даже есть противно.

– Подавишься, – хохотнул Савва и направился к дракону.

Вблизи чудовище оказалось не таким уж и большим. Максимум с быка, у которого голову заменили на три змеиные и сзади приделали длинный хвост, заканчивающийся шипастой булавой.

Дракон от удивления немного попятился, попутно проснувшись остальными двумя головами.

– Будем знакомиться? – спросил Савва, усаживаясь на какой-то ящик зелёного цвета.

Глаза у всех голов стали квадратными от ужаса. В следующий миг дракон со скоростью иноходца рванул в дальний угол пещеры, где распластался по полу за небольшим валуном.

Ничего не понимающий царевич оглянулся и обнаружил у себя за спиной всё ещё мокрую лаборантку с поросёнком на руках.

– Овечки закончились. Остались только свиньи. И мы сейчас взорвёмся. – протараторила она.

Схватив, крепко вцепившееся в свинью Чудо, в охапку, Савва с не меньшей, чем у дракона прытью достиг дальнего угла пещеры, рухнув позади чудовища.

– Слезь с хвоста, сволочь! – попыталась было возмущаться какая-то из голов, но тут так жахнуло, что вздрогнули стены и с потолка посыпались камни и штукатурка, а в пещере стало темно и душно от пыли.

Кашляя и отплёвываясь, царевич выбрался из-под кучи обломков и, почему-то шепотом, поинтересовался:

– Есть кто живой?

– Не дождёшься, – тоже шепотом отозвалась одна из голов дракона.

В этот момент центральная часть потолка пещеры обрушилась и стало значительно светлее. И страшнее. Не было никакой гарантии, что не рухнет весь остальной свод. Пришлось поторопиться с откапыванием сотрудницы. Как ни странно, активное участие в этом принял и дракон. Извлечённое из-под обломков Чудо было без сознания, в отличие от жизнерадостно похрюкивающего поросёнка.

Отпихнув свинью ногой, Савва поднял на руки практически невесомое тело и … дальше не понятно было, что делать.

На месте входа в помещение образовалась гигантская куча обломков. Другого выхода не было. С лаборанткой на руках Савва вышел в центр пещеры и посмотрел вверх.

Там был Ванин дом в разрезе. И небо. Дракон, с хрустом ступая по обломкам, стал рядом.

– Если бы ты был настоящим драконом, сейчас бы взлетели и порядок, – вздохнул царевич.

– Если бы ты не был настоящим придурком, мы бы тут не стояли, – огрызнулся дракон.

Только сейчас Савва обратил внимание, что у того одна голова вместо трёх.

– Головы куда девал, умник?

– На кудыкину гору. Не было их у меня. Осязаемый морок называется. Я же не какая-нибудь волшебная скотина, а мыслящее существо.

– А Иван почему не знал?

– Про побочный эффект эксперимента? Почему же? Знал. Только считал, что это моя врождённая особенность, которую ему удалось пробудить.

– Очень на Ивана похоже. Если что и получается, то не в связи с планами, а вопреки оным.

– Я никакие не планы. Просто заблудился и попал в их пространственную ловушку. Как жаба. Для экспериментов. Пока меня мучили летать вот это и вылезло.

– А лестницу, осязаемую, к себе пристроить можешь?

– Не могу. Только головы и крылья. Правда полностью управлять больше, чем одной головой не получается. И то так себе. А крылья и вовсе бесполезны. Я мужчина солидный, а тут что-то эфемерное. От стрекозы небось приспособили.

– Будем ждать пока рухнет?

– Можешь по мне забраться. Позовешь на помощь. Клади эту кровопийцу на пол и полезли.

Царевич разгрёб мусор и положил Чудо на бок. Та тихонько замычала и свернулась калачиком. Почему-то стало неспокойно и как-то странно. Заглушив в себе эти чувства, Савва, вслед за драконом, вскарабкался на вершину обвала.

Голова дракона как раз доставала до перекрытия. Вцепившись зубами в какую-то железяку, тот прошипел:

– Тафай! Лесь!

На спину чудища забраться было не сложно, а вот шея оказалась гладкой и скользкой, что заставило царевича, во время подъёма, сильно сжимать её руками и ногами. Дракон хрипел, сопел, но зубов не разжимал.

Оказавшись наверху, Савва обернулся к осоловевшему приятелю и зачем-то стряхнул пыль с его макушки.

– Не психуй. Я скоро. Эту затащи на верх. Если обвалится потолок, будет шанс уцелеть.

– Ты только побыстрее. Очень жрать хочется.

– Там же поросёнок, – крикнул Савва на бегу.

– Я сырое не ем, – послышалось в ответ.

Глава

5

Стойбище народа тартар

Царевич Иван, Дамира (сестра Айдара), Айдар (князь народа тартар)

***

«Корабль на колёсах» изнутри напоминал оружейную комнату, только очень большую. На стенах висело обычное и учебное оружие, а пол устилал довольно тонкий ковер синего цвета. Дамира сидела на ковре в расслабленной позе с закрытыми глазами. Примочка явно пошла ей на пользу. Отек спал, а от синяка осталась небольшая тень под глазом. В помещении больше никого не было.

– Садись, царевич. Отдохни пока. Без испытания нам никак не обойтись. А то ещё решат, что мы нарушаем обычай.

Перспектива быть изувеченным вдохновляла не очень. Но Айдар обещал, что всё пройдёт нормально, поэтому Иван решил не переживать попусту и предоставить возможность событиям идти своим чередом. Поскольку мебель отсутствовала, пришлось тоже сесть на ковёр.

Через некоторое время явились две высоченные девицы в уже знакомой серой одежде. Поклонившись Дамире, они замерли в той же позе, что и их предводительница.

– Тебе, Иван, надо будет продемонстрировать этим слабым женщинам, что ты мужчина, – указала княжна на девиц, каждое движение которых явно демонстрировало прекрасно развитую мышечную систему и ухватки опытного бойца. – Или предпочитаешь сразиться со мной одной?

– Зачем обижать тебя, такую беззащитную? Настоящему мужчине и два таких слабых создания – непозволительная поблажка, – автоматически ляпнул Иван, сразу даже не сообразив, что несёт.

Две пары сузившихся зрачков заставили царевича внутренне содрогнуться. Но слово не воробей …

– Девочки, на этот раз без увечий. И никаких синяков на лице. Тебе, царевич, нужно продержаться против них пять минут. Пропустишь удар или нет – не важно. Главное, чтобы не запросил пощады.

Иван, почему-то, вдруг перестал бояться. Накатила злость и мгновенно расплавилась в холодную ярость. Одно дело, когда бьют братья – воины, каких мало, а другое дело бабы, пусть и здоровые, как мужики.

Соперницы были опытными воинами и явно почувствовали что-то такое. Видно поэтому не бросились сразу, а начали обходить Ивана с двух сторон, слегка помахивая деревянными саблями. Он почти прозевал их бросок, но почти не считается. Обнаружив себя в объятиях друг друга, девицы зарычали и, забыв о тактических изысках, бросились на Ивана плечом к плечу.

Слава богу по голове прилетело всего раз. Не смотря на ярость, противники помнили о приказе Дамиры. Иван тоже попадал, из-за чего одна из воительниц вынуждена была переложить саблю в правую руку. Но и одной фурии вполне хватало, чтобы гонять царевича чуть ли не по потолку.

– Хватит, – скомандовала княжна.

Обе девушки остановились так неожиданно, что Царевич не удержал равновесие и упал на колени.

– Ты что, Иван, передумал на мне жениться? Просишь руки у Зарины?

Почему-то шутка не возымела на царевича никакого воздействия. Ему было всё равно, что говорит эта смазливая дылда. Лишь бы скорее всё закончилось.

– Всё ещё в восторге от твоих прелестей, княжна, и не мыслю себе никого другого в качестве спутницы жизни, – старательно выговорил Иван, вставая на ноги.

– Ну, что ж. Тогда второе испытание. Его мало кто прошел. Попробую понять сколь умен ты, воин.

Почему-то, про «воина», прозвучало безо всякой издевки.

– Скажи мне, Ваня, сколько звёзд на небе.

– Как в сказках бают или с научной точки зрения?

– По-всякому.

– Ну, если верить исследованиям Михайло Гусляра, в сказочной традиции образ количества звёзд используется, как аллегория богатства, в зависимости от того, что считается более ценным. Как-то, много, как звёзд на небе, коней, овец, монет, драгоценных камней. В переносном же смысле этот образ используется вообще в значении много. Если же обратимся к исследованиям Гюнтера Шваба, то в западном народном творчестве …

– Хватит про сказки, а то мои девы уже остекленели. А на самом деле сколько?

– Несколько миллиардов. Я точно не помню.

– Что-то многовато у тебя получается. Даже если вокруг всей земли посчитать, пожалуй, столько не наберётся.

– То, что ты принимаешь за звёзды – целые бездны звезд, только очень далеко. Потому и выглядят, как одна звезда.

– Понятно. Вообще-то правильный ответ – две. «Очи твои, как две негасимые звезды в бездне небес».

– Ты мне не дала до поэзии дойти. Разумеется, этот образ широко используется, как в поэзии трубадуров, так и …

– Достаточно!, – почему-то взвилась Дамира, – Третье задание самое простое. Сделай мне предложение выйти за тебя замуж, но так, чтобы я поверила, что это на всю жизнь. Девочки, покиньте нас, но наружу не высовывайтесь.

Ну, чего молчишь? Говори что-нибудь, чтобы хоть какое твоё «бу-бу-бу» подруги услышали.

– А что говорить?

– Какая разница. Хоть про звёзды свои, хоть про сказочников заморских.

– Может лучше обсудим, что мне делать дальше?

– И то дело. Сейчас позову подруг и сообщу им, что выхожу за тебя. Потом оденемся поприличнее, возьмёшь меня на руки и вынесешь к людям. Только на землю не опускай, пока священник не разрешит. А дальше будем сидеть истуканами пол дня, пока остальные веселятся.

– Надо потренироваться.

– Чему?

– На руках тебя поносить. А на свадьбе жених с невестой целуются?

– Нет.

– Ну, слава богу!, – вырвалось у Ивана, отчего Дамира слегка поморщилась. – Только сразу после обряда.

Ошарашенное лицо царевича невольно заставило княжну усмехнуться.

– Переживёшь, как-нибудь.

– Легко тебе говорить. Я никогда ни с кем не целовался. Как-то не до того было. Да и в кого там в институте влюбляться – одни солидные матроны, да мымры очкастые.

– Подумаешь. И я тоже. Что тут такого? Ко мне брат никого за версту не подпускал. Не переживай. Ткнулись друг в друга губами и всё целование. Как брата в щёку. Только в губы.

– Как маму в щёку, – эхом отозвался царевич.

– Что сначала целоваться будем или на руках меня носить? – спросила Княжна.

– Думаю лучше начать с меньшей нагрузки.

Будущие супруги стали лицом к лицу и потянулись друг к другу губами. При этом княжне пришлось слегка наклониться, а царевичу чуть приподняться на цыпочки. Получилось вполне сносно. Ничего такого ужасного. От Дамиры приятно пахло травами и дымом костра. Княжна отстранилась первая.

– Теперь бери меня на руки, – сказала она слегка осипшим голосом.

Весила Дамира, по ощущениям, не так уж и много, но и не так, чтобы мало. В общем, средне. На час – полтора сил хватит. Только что-то не торопилась слазить с рук. Наверно привыкала к непривычному положению тела в пространстве. Жалко, что ли. Пусть привыкает. Только волосы нос щекочут и очень хочется чихнуть.

Внезапно раздался стук в дверь кладовой, куда втиснулись подруги княжны.

Дамира соскользнула с рук Ивана и громко крикнула:

– Выходите!

Слегка задохнувшиеся подруги, с видимым облегчением, выбрались из тесной каморки и встали на вытяжку бок о бок.

– Сообщите людям, что свадьба состоится, – торжественно промолвила Дамира и юные воительницы покинули помещение.

– Ты одежду принёс? – спросила княжна.

Иван молча показал узел с вещами.

– Тогда быстро переодеваемся, – скомандовала Дамира, снимая серую рубаху, под которой ничего не было. Точнее было, но вовсе даже не одежда. Когда в угол полетели серые штаны, Иван зажмурился и ощупью стал пробираться к своей одежде. А ещё говорят, что восточные девы целомудренны и застенчивы. К Дамире это явно не относилось.

За спиной раздался смех девушки.

– Ты что, голых женщин не видел? Или думаешь, что меня чем-то удивишь? Я среди мужчин выросла. В походах чего не насмотришься.

Голых женщин Иван видел и не раз. Лекарю трудно без этого обойтись. Да и в баню ходили всем семейством, как было заведено исстари. Но тут, почему-то, всё было иначе. Поэтому, уткнувшись взглядом в тюк с вещами, быстро переоделся и обернулся к невесте.

Дамиру трудно было узнать. Тело девушки тонуло в чем-то воздушном и зелёном. Обруч на голове сменила диадема, украшенная изумрудами. В ушах появились серьги с такими же камнями.

А глаза, похоже, такого же цвета. Или это просто отражение?

Додумать Иван не успел, потому что Дамира шустро взобралась к нему на руки и кивнула в сторону выхода.

Толкнув дверь плечом, царевич замер. До земли было метра полтора с гаком. С не маленьким таким гаком, гарантирующим компрессионный перелом позвоночника или, как минимум, острый радикулит, именуемый в народе прострелом в спине. Если бы без Дамиры, то совсем другое дело.

Но деваться было некуда и царевич прыгнул вниз. В спине что-то хрустнуло, кольнуло, но позвоночник, как ни странно, выдержал.

Глаза княжны, и так не маленького размера, теперь занимали пол лица.

– Покрасоваться решил?! Не мог дождаться, когда крыльцо прикатят?!! – сердито зашипела она, – А если бы сломал себе что?

Таким идиотом Иван не чувствовал себя никогда в жизни.

Публику, выходка царевича, наоборот, привела в восторг. Правда, гарантийный срок эксплуатации позвоночника резко сократился и расчётное время удержания невесты на руках показалось сильно завышенным.

Похоже это понимали все, потому что обряд венчания прошел быстро и без проволочек. Поставив княжну на землю, Иван ощутил что-то близкое к наслаждению. Дело было за малым – изобразить статую во главе свадебного стола.

Операция «первый поцелуй новобрачных» прошла без сучка и задоринки. Правда ощущения мало чем напоминали давешние. Спектакль он и есть спектакль.

Застолье тянулось долго и, для молодоженов, нудно. Народ пировал и веселился. Песни сменялись танцами, танцы – играми и, снова, пели и танцевали.

К вечеру спина затекла и потеряла чувствительность. У Дамиры, похоже, дела обстояли не лучше. Если бы не небольшие перерывы для личных секретных дел, то свадьба и вовсе превратилась бы в пытку. А так вполне сносно дотерпели до торжественных проводов в спальню, где, не раздеваясь, рухнули на широкую постель.

Ещё какое-то время снаружи доносились выкрики «ценных» советов и пожеланий молодым по наиболее эффективному выполнению супружеского долга, перемежавшиеся хохотом и песнями. Но очень скоро доброхоты устали разговаривать со стеной и отправились пировать дальше.

Стало почти тихо. Лишь издалека доносились приглушенные звуки свадебного пира.

Через какое-то время княжна подняла руки перед собой и, расслабив, хлопнула ими по кровати. Иван повернул голову на звук, а потом повернулся на бок. Дамира сделала то же самое.

В полумраке спальни глаза девушки казались звёздами в черной бездне.

– Ну, что ж, супруг мой, – выдохнула Дамира, – у нас осталось самое неприятное.

– Какое? – оторопело просипел Иван.

– Надо чтобы завтра ведунья провозгласила нас мужем и женой.

– И что?

– Простыни будут смотреть и меня.

– Ну, и дичь у вас тут!

– Это только для правящей династии. Слишком важно для всех.

– А чего тогда Айдар говорил, что любить нам друг друга не обязательно?

– Причем тут любовь? Я должна родить наследника. А жить можем, хоть на противоположных концах стойбища. Ладно. Давай разберёмся с этим и баиньки.

Планы провести несколько месяцев, изображая молодоженов, не просто разбились вдребезги. Мир рушился!

Иван, будучи лекарем, понимал, как оно. Преимущественно теоретически. Однажды братья, по пьяни, провели «практические занятия» с участием какой-то очумевшей от выпитого дворовой девки. Это было ужасно! Потому и сбегал всякий раз, когда веселье достигало стадии оргии.

А тут вообще не поймёшь что. Страшно.

– А мне думаешь не страшно? – правильно истолковала его заминку княжна. Она разделась и швырнула наряд под стену.

Слава богу в спальне был полумрак и разглядеть что-то в деталях было невозможно. Но и от того, что удавалось – била лёгкая дрожь.

– Кто у нас мужчина? Или мне всё делать самой?

Иван не очень понимал, что с ним происходит. Во всяком случае, как оказался в объятиях Дамиры. Неуклюжее начало. Судорожный вздох девушки и далее волна безумия, когда нет ничего, кроме бесконечного движения вверх, к взрыву наслаждения.

Глава 6

Стольный Град. Терем царевича Савватия

Царевичи Савва и Святослав, Маф (не сказочный дракон)

***

Дракон, обмотав пузо хвостом, там, где теоретически могла быть талия, и усевшись по-человечески на пол, лишь немного возвышался над собравшимися за столом. Всё, что ему накладывали в блюдо, изображавшее тарелку, исчезало в мгновение ока.

Савва с ухмылкой наблюдал за суетой взмыленных поваров и прислуги. Как-то очень быстро ушло чувство опасности при взгляде на эту чавкающую и облизывающуюся клыкастую морду.

Наконец гость икнул и прислонился к стене, ловко удерживая в лапе бутыль заморского вина.

– Забытое удовольствие, – блаженно выдохнул он, наполовину опорожнив сосуд, – Жаль, больше не лезет. Страшно вспомнить какую гадость заставляли жрать эти уроды. Особенно когда гадость верещит и вырывается.

– А ты, что не мог попросить нормальную еду? – удивился Святослав.

– Сначала сделали что-то и я вообще говорить не мог, а потом защитным контуром пугали и грозились кормить через зонд, если дальше отказываться буду. Я им – принесите чего-нибудь жареного, а они мне тащат обугленного барашка. И ещё обижаются, когда материться начинаю. Стереотипы мышления. Если дракон, так непременно людоед и живодёр. А если у меня тонкий гастрономический вкус? Например, утка у вас была слегка суховата, салат – с вяловатыми огурцами, а подливка, на котлетах, чем-то горелым отдаёт.

– Ты же жрал, как не в себе? И ещё нахваливал, – удивился Савва.

– Ну, так это же ЕДА! Нормальная. Пусть и не люксовая. С той гадостью, которой меня в институте мучали, даже сравнить нельзя. У меня папа, между прочим, повар.

– Кто? – у Саввы отвисла челюсть.

– У нас древняя цивилизация. Не техногенная, правда. Хотя дворцы имеются.

– А в наших сказках бают, что вы в пещерах живёте и принцесс воруете, – удивился Святослав.

– Ваших, что ли?

– Ну, да.

– Как та кровопийца из лаборатории?

– Примерно.

– И нафига они нам сдались? Я уже не говорю о том, что цивилизованный дракон на голой земле, а тем более скале, спать ни за что не согласится. У нас очень тонкое осязание и обоняние.

Клыкастый гурман выпил оставшееся в бутыли и аккуратно поставил её на пол.

– Не плохое вино, только солнца в нем маловато.

– Какое есть, – Савва встал из-за стола и развалился в кресле, – Ещё пить будешь?

– На сегодня достаточно.

– Так что? Займёмся делом? – Святослав подвинул стул поближе к гостю, – Кстати, как тебя зовут?

– Я ещё молодой и настоящее имя мне не положено. Мама звала Лучиком. Папа – никак. Да мы его и видели то не каждый год. Какие-то секретные дела государственной важности. А брат с сестрой только обзывались, пока не уехали в столицу на учебу.

– Сложно у вас с этим.

– Наверно сложно. Но мы привыкли. Можете звать меня Мафуариламптом.

– Как?!

– Ладно. Мафом. Это одно из наших родовых имен.

– Мафом, так Мафом. Послушай, а что ты можешь сделать для демонстрации силы?

– Да ничего особенного. Коня, если постараться, хвостом сшибу. Но быстро бегать не могу. Устаю очень. Камни дробить – больно. Испугать, разве что, кого-то могу, если рычать погромче.

– Летать, значит, не умеешь тоже.

– Смотря что считать полётом. Крыльями махать, при моём-то весе, нет смысла. Мы не летаем. Мир летает вокруг нас. Полёт дракона – смещение пространственных пластов относительно друг друга. Только на это надо очень много энергии. Автономно получается только у старших. Но им по тысяче лет, а то и больше.

– Жаль Ивана нет. Ты, Савва, может определи Мафа в лабораторию, где пространство двигают. Думаю, он им сгодится для опытов.

– Опять опыты!!! Лучше сдохну.

– Не обращай внимания, Маф. У военных такое мышление. Либо ты опыты проводишь, либо над тобой. – Рассмеялся Савва. – Подучишься там, может чего ценного вспомнишь или придумаешь.

– Да я сам их там обучать могу. В лаборатории, где надо мной издевались, пространство построено более-менее аккуратно. Даже взрыв охранного контура выдержало. Тоже, между прочим, бездарная работа. Дышать боялся. А за стенкой явно какой-то урод разворачивал. Ни стабильности, ни конфигурации. Того и глядишь схлопнется.

– Тем более тебе там самое место. Возьмём в штат. Предоставим жильё. Как тебе такой вариант?

– А у меня есть выбор?

– Значит договорились. Кстати, про осязаемые иллюзии …

– Их в меня запихнули. Понятия не имею как работает. Спрашивайте у своих изуверов.

– Понял. Пару дней у меня поживешь. А потом что-то придумаем. Дарья! Отведи гостя в его комнату и устрой так, как попросит.

Маф с трудом встал на четыре конечности и, слегка покачиваясь, побрёл вслед за ключницей.

– Ну, что скажешь, брат. – Савва уселся рядом со Святославом.

– Если взлетит, да ещё иллюзию нацепить… Голов двенадцать. Да чтобы огнём дышали. Очень даже впечатлить противника можно. И по земле можем муляж катить да огнем плеваться, будто бы у нас одновременная атака с земли и воздуха двумя драконами. Ни одно войско не выдержит. Побегут как зайцы.

– А если эти выдержат?

– Значит мы все погибнем. Или до того придумаем ещё что-то стоящее.

– Ты у меня заночуешь?

– Нет. Домой поеду. Вели седлать коня. С Нюшей в баню сходим и спать.

Савва уже как-то слышал от Свята это имя, что было не совсем типично для брата, но решил ни о чем не спрашивать. Своих проблем хватало.

Проводив Святослава, он немного послонялся по терему и решил, что стоит заглянуть в Институт, пока без него там всё не «схлопнулось».

Стольный град. Институт

Савва (царевич, директор Института), Лия (лаборантка отдела 63), Провидица (научный секретарь Института)

***

63-ю лабораторию уже начали ремонтировать. Вместе с домом Ивана. Лаборантка, которую, как оказалось, звали Лия, принимала в этом самое активное участие. Чудо, пыхтя и отдуваясь, волокло огромный обломок, вцепившись в привязанную к нему верёвку.

Отобрав у ретивой подчинённой каменюку, Савва швырнул булыжник в ковш подъёмника и свирепо уставился на лаборантку.

– Вас кто допустил до работы, сударыня?! – прорычал он, – Вам неделю велено отлёживаться.

Лия шмыгнула носом, размазала пыль вперемешку с потом по физиономии и этим ограничилась, рассматривая носки коротких сапожек непонятной расцветки.

– А ну марш домой! И чтобы я неделю тебя здесь не видел.

– За неделю тут всё уберут, – буркнуло Чудо не поднимая глаз.

– И что с того?

– Это моя лаборатория.

Пересилив в себе желание отшлёпать по заднице упрямую дуру, которой наплевать на своё здоровье, Савва набрал в лёгкие воздуха для того, чтобы доходчиво, без единого матерного слова, объяснить безответственной сотруднице, как она не права и … передумал.

– Пошла бы умылась, Чучелко, – неожиданно для самого себя произнёс он.

Две карие пуговицы из-под рыжей чёлки удивлённо уставились на начальство.

– У меня имя есть! – пискнуло чумазое создание и, с гордо поднятой головой, потопало к выходу.

Савве стало неудобно за своё поведение. Ну, пришла и пришла. По голове её, конечно, не слабо приложило. Но лекарь сказал, что ничего страшного. Ладно. Дел хватает и без этой малявки.

В дверях лаборатории стояла Провидица и терпеливо ожидала начальство.

– У вас ко мне дело?

– Да, царевич. Может пройдём для доклада в ваш кабинет?

***

Кабинет Саввы хранил явные следы деятельности предыдущего директора. Кругом были полки с книгами и непонятными устройствами. Стол больше походил на верстак, поэтому с собеседниками Иван общался сидя в кресле у маленького столика. Посетители либо стояли, либо усаживались на большой кожаный диван.

Провидица предпочитала стоять.

– Первое. Список ваших, Савва, заданий , будет сегодня распределён между отделами. Предварительные сроки исполнения оглашу завтра.

Второе. Помещение для дракона выделено. Ему установлено жалование начальника отдела пространства и времени, так как я предлагаю передать ему руководство этим подразделением.

Третье. Лабораторию 63 логично перепрофилировать под задачи вышеупомянутого отдела.

Четвёртое. У Лии имеется жених и папаша с весьма консервативными представлениями о браке. Сосватана с детства. Свадьба состоится в начале зимы.

Пятое. …

Думаю, остальное подождёт до завтра.

Провидица внимательно посмотрела на изменившегося в лице Савву и вышла из кабинета.

Глава 7

Кочевье народа тартар

Царевич Иван, Дамира (Жена Ивана, сестра Айдара, князя народа тартар), Айдар (князь народа тартар), Асхат (глава самого крупного рода народа тартар), Рустам (сомнительная личность, глава небольшого рода народа тартар)

***

Дамира лежала на боку, по-детски подложив сложенные вместе ладошки под щеку, и хмурилась во сне. Ивану хотелось что-то сделать … он и сам не понимал, что. Но что-то хорошее, что бы понравилось этой женщине. И ещё погладить по коротко остриженным волосам? Или поцеловать.

Только будить жену хотелось ещё меньше. Точнее, как раз очень даже здорово было бы растормошить соню. Но как это сделать, чтобы не испугать и не обидеть?

– И долго ты намерен так громко шуршать и разглядывать меня, словно увидел впервые?

– Я… Ну… Это… Боялся тебя разбудить.

– Ночью спать не даёт. Утром будит ни свет, ни заря.

– Это… Заря уже была. Наверно… Я не хотел. Извини. Я…

Оказавшись распластанным под этой заразой (ну и тигра!), Иван понял, что на него не сердятся. Совсем наоборот. Потому осмелился нежно сжать в объятиях счастье, которое улыбалось и корчило уморительные рожицы. И ещё поцеловать, не целясь, куда-то в район улыбки.

Дальше, сами понимаете…

Второй раз молодожены проснулись от шума за стеной.

– Обед для царевича и княжны, – громко повторил кто-то противным голосом.

– Оставьте у входа, – отозвался Иван.

– Наверно пора одеваться, Мирчик? – неуверенно спросил он.

– Ты как меня назвал?

– Извини.

– Да что ты всё извиняешься? Просто интересно. Не успел жениться и уже кличку жене придумал. Как собаке.

Иван готов был вырвать себе язык.

– И ничего не как собаке. У нас дома все имеют прозвища. Святослав – Свят. Савва – Сова.

– А тебя как кличут?

– Нюха.

– Как?!! – расхохоталась Дамира.

– И ничего такого. Когда маленький был, Ванюху сократил до Нюхи, чтобы проще было выговорить. С тех пор и приклеилось.

– Выходит, что со мной ты очень даже гуманно обошелся. Ладно. Я подумаю, как мне к этому относиться.

Супруги оделись, как подобает при их новом статусе, быстро перекусили и, взявшись за руки, чинной парой вышли из свадебного шатра.

Солнце клонилось к закату. Но всё равно было душновато. Встречавшиеся по пути в княжескую резиденцию люди улыбались и поздравляли молодоженов.

Айдар выглядел не таким мрачным, как накануне. Скорее сосредоточенным.

– Поздравляю. Вижу, что не покусали друг друга ночью, а только слегка поцарапали. Это вселяет надежду.

Большую надежду, – добавил он, заметив, что лица молодоженов запылали румянцем, – Скоро придут старейшины родов. Объявлю о том, что ты мой наследник.

Обрати внимание на Асхата (глава самого большого рода – спит и видит, как отделиться) и Рустама (урод, каких мало). Дамира покажет.

Неделю сидите тихо и постарайтесь ни с кем не общаться. Вы молодожены. Вам простительно забыть о делах.

За это время Расим введёт в курс дела. Познакомит с верными людьми. Проведёте манёвры со стрельцами. Живьём увидишь, как мы воюем и на что пригодны более всего. Может что присоветуешь Расиму. Но имей ввиду. Он у Свята учился и сам способен вашим войском командовать.

Скот на продажу я уже отправил. С погонщиками ушли купцы и лекарь. Закупят всё что надо.

Ты, Ваня, постарайся разобраться, как у нас тут всё устроено. Это иногда важнее в воинских делах, чем военная сила.

У меня на это времени нет. Вечером уходим.

Дамира, хоть и изображает иногда козу строптивую, с мозгами дружит и всё тут знает. С ней советуйся. Но воли особо не давай. Ежели её заклинит, она вообще перестаёт что-нибудь соображать. Прям берсерк какой-то.

Дамира фыркнула и закатила глаза, но спорить с братом не стала.

Айдар хотел ещё что-то сказать, но в дверь простучали и, появившийся в ней Расим, сообщил, что главы родов прибыли к Князю.

Асхат чем-то напоминал Айдара. Такая же гора мышц при необычной пластике и лёгкости движений. И такой же пронзительный взгляд черных глаз.

Рустам, напротив, не отличался внешней статью. И смотрел на супругов вполне себе доброжелательно. Но было в нём что-то такое, что заставляло насторожиться. И ещё дать себе обещание никогда не поворачиваться спиной к этому человеку.

Мероприятие по передаче власти поражало своей простотой и будничностью. Полтора десятка глав родов, внимательно и без видимых эмоций, выслушали Айдара, поклонились новому князю и отправились по своим делам.

Потом молодая чета вышла к толпе, собравшейся у дворца Айдара. Князь объявил о своём наследнике, а пожилая женщина в странной одежде, – про то, что они муж и жена. Ещё не отошедшие от свадебного пира кочевники с энтузиазмом занялись организацией нового праздника.

Пришлось второй раз изображать статуи.

Поздним вечером, оказавшись в шатре, который служил их первым жилищем, Иван с Дамирой совсем уже собрались лечь спать, поскольку ни на что другое просто не было сил. Но тут объявился Расим с приказом Айдара перебираться в княжеские хоромы.

Многоэтажное сооружение практически пустовало. Кроме Расима там обретались два угрюмых охранника из княжеской гвардии.

Ивану стало зябко в этой пустоте. Дамира тоже настороженно оглядывалась по сторонам. Только сейчас обоим дошло, что весёлой праздничной суете, играм разума и ратным забавам пришел конец. Новая жизнь начиналась прямо сейчас со всей своей безжалостной неотвратимостью.

Где-то за пределами сюжета романа и планеты Земля. Кто-то

***

– Сказка и сказка. Ну, волшебная. И что?

– Они живые. Мне с ними интересно.

– Вся их жизнь состоит из твоих слов и мыслей. Если бы они сами …

– Думали и совершали поступки?

– А как иначе может произойти что-то неожиданное.

– Я попробую.

– И сколько можно про степь?

– Сколько нужно. Не мешай.

– Похоже, благодарности от тебя не дождёшься. Вот и помогай после этого.

– В формулировках ты сама точность.

Глава 8

Стольный Град. Терем Святослава

Царевич Святослав, Нюша (любимая женщина Святослава), Сёма (домовой в тереме Святослава)

Повествование от лица Святослава

***

Отодвинул план лечебницы на угол стола и раскрыл толстенную книгу расходов. Голова пухнет от цифр и непривычных вводных, в реализации которых опыт военачальника оказался слабым подспорьем.

Три дня назад обнаружил, что Демьян Головин – купец первой гильдии, на треть завысил стоимость камня для фундамента будущего бастиона и на половину – леса для крытого рынка у восточных ворот.

Сначала, ПО-ХОРОШЕМУ, поинтересовался у гада, что за цены такие причудливые? Гад начал отнекиваться, юлить и прикидываться нищей сироткой. По старой привычке не сдержался и дал в морду. Огрёб и от Совы, и от царя-батюки, к которому этот урод обратился с жалестной челобитной.

Конечно, проходимец уже сидит в темнице и подробно описывает людям Лавра «когда, где и сколько». Но какую гору бумаг пришлось перевернуть, чтобы доказать очевидное.

Хорошо было в войске. Приказал и сделали. Не сделали – нужники чистят или бегут пятый километр в полном снаряжении. А тут ничего этого нельзя. К каждому ищи подход.

Часа три проговорили с батей про сложности да причуды людских характеров и о многом другом. Как всё-таки погано быть самодержцем, если хочешь, чтобы страна процветала и народ был счастлив. Так и подмывает приказать, так и тянет казнить и миловать. Только нельзя. Где они те страны, где самодержцы кичились своей властью и величием, наплевав на всех остальных? Нет их. А наша держава веками стоит. Гнётся, да не ломается. Как ты к людям, так и они к тебе. Простая истина, да не просто с нею жить власть имея. Ну, и Крёстная …

Очень захотелось бросить всё и отправиться в свои покои, где Нюша наверняка ждёт меня на поздний ужин.

Что за баба?! Всегда всем довольна и ни на что не жалуется. Шлёпнешь по заднице – хохочет, пошлёшь подальше – идёт. И не воет, а просто так идёт. И возвращается по первому зову. Без надутых губ и истерик. Только глазищи таращит да лыбится во весь рот. И никогда ничего не клянчит. Ещё попробуй что-то всучить.

Сначала думал, что дура. Но она такой порядок в бумагах навела, что Сова удивился.

Тогда решил, что хитрая змеюка, которая норовит в душу залезть. Так и сказал. Думал юлить начнёт или оправдываться. А она села на лаву, глазищами похлопала, а потом и призналась, что так оно и есть. Змеюка. Мечтает. Потом встала, чмокнула в щеку и ушла.

Три дня искали. Обнаружили в дальнем монастыре, где эта дурища собралась постричься в монахини.

Вовремя успел. Сграбастал в охапку и привёз домой. Всю дорогу молча таращилась на меня, будто увидела впервые, а на следующий день после возвращения, словно и не было ничего, – весёлая, шустрая и ласковая.

Рядом с ней было легко и просто. Словно с самим собой.

А самое странное – пропал интерес к другим бабам. И вовсе даже не потому, что после иной ночи ноги были, как ватные, и слегка кружилась голова. Как-то неправильно было идти к кому-то другому. Даже скучно. Ну, что там могло быть такого, чего много раз не видел и не пережил за свою беспутную жизнь?

А про Нюшу никогда не скажешь, какой она предстанет перед тобой завтра. То на голове у Мордастика не пойми что. То вся в черном. Одни глазищи наружу. А то и вовсе целый день почти голая шляется, ну никак не удержатся от взрослых шалостей в самом неподходящем месте.

Обнаружив, что сижу и глупо улыбаюсь, тряхнул головой, отгоняя наваждение, и придвинул к себе книгу доходов. Ну и нудное же занятие. А куда денешься?

Лёгкий шорох в углу комнаты отвлёк от бумажной каторги.

– Здорова, Хозяин! – басовито пискнул домовой Сёма.

За годы Сёминой службы, так и не понял, как тому удаётся издавать такие странные звуки.

– И тебе здравствовать, мил человек.

Ну, и что, что домовые не люди. Во-первых, если не присматриваться, то очень даже похожи, только ростом невелики. А, во-вторых, они обожают подобное обращение. Если добавить сюда склочный характер и непредсказуемое поведение мелких, то лучше уж переусердствовать с почтением к домовому, чем обидеть невниманием чрезвычайно полезного домочадца.

– Есть? Пить? Чего хочешь?

– Твоя баба уже закормила. Сейчас пузо треснет. Дело у меня.

– Садись. Излагай.

– Моя баба на сносях. Говорит, что всё нормально, но мне неспокойно. Вдруг что не так.

– Поговорю с Саввой. У них в Институте наверняка кто-то в этом разбирается. Завтра скажу, что можно сделать.

– Нам же туда хода нет? Проклятое место. Все пути перекорёжены, а некоторые вообще завязаны узлом.

– Наука! Она и не такое может. Я сам стараюсь лишний раз в Институте не появляться. Нервы берегу.

– А как же ?..

– Ко мне кто-нибудь придёт.

– Хорошо. Тогда я пошел.

– Всего хорошего.

Во время своих визитов Сёма редко приносил ценные сведения. По большей части то, что было уже известно из других источников. В основном передавал сплетни про дворцовые интриги да мелкие пакости тутошней дворни. Крупных пакостников уже давно сплавил. Кого в темницу, кого на все четыре стороны. Но уж если приносил…

– Айдар передал княжение Ивану и женил его на Дамире. Сегодня Ваню могут убить. Не наверняка, но есть шанс. Ильчик, сука, что-то темнит. У Дамиры, скорее всего, будет ребёнок. Но кто, мальчик или девочка, пока точно сказать нельзя. А вот что точно, так это то, что у тебя будет сын.

Сёма гнусно ухмыльнулся и исчез.

Как обухом по голове! Не понятно сколько просидел, тупо уставившись на то место, где недавно стоял Сёма, а потом кинулся в свои покои.

Нюша, укутанная в мой любимый халат, посапывала, свернувшись калачиком на моём любимом кресле. В дверях зевал и мужественно удерживал глаза открытыми дежурный повар Вадим. На столе сиротливо стыл ужин.

Махнув Вадиму, чтобы уходил, уселся рядом с креслом и … было не очень понятно, что делать дальше.

Иметь женщин мне с братьями не возбранялось. Сколько осилишь, столько и имей. До свадьбы можно особо и не скрываясь. Если, конечно, без скандалов и по обоюдному согласию. После уже тайно. И то, обычно, в тех случаях, когда семейная жизнь не сложилась. А вот дети до свадьбы под категорическим запретом. Да таким категорическим, что головы сносят не только виновнице происшествия, но и виновнику. И хорошо, если в фигуральном смысле. То есть дальняя застава, учеба, до седых волос, за границей или мужской монастырь самого жесткого устава. И правильно. Незаконные дети царской семьи – это, в лучшем случае, нежелательные наследники, а в худшем – кровавая смута.

Поэтому опростоволосившиеся девицы ребёнка вытравливали загодя и молчали об этом всю жизнь.

Раньше никогда не обращал внимания на эту проблему. С одной стороны, женщины попадались опытные, а с другой, – кого по молодости волнуют чужие трудности, да и свои собственные из тех, что не перед носом?

Сейчас эта дурость и легкомыслие дали о себе знать во всей красе. Дело даже не в ребёнке. Это был конец тому, что стал считать своей личной жизнью. От одной мысли, что опять начнутся пьянки с готовыми на всё бабами, хотелось что-то сломать или врезаться на полном скаку в строй вражеского войска. Про Нюшу вообще… думать было страшно.

Мордастик вздрогнула, словно услышала мои мысли, и открыла глаза. На душе почему-то вдруг полегчало. А когда улыбнулась и погладила по голове, стало и вовсе всё просто и ясно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.