Sana Kim
На восходе солнца

Глава 1

Иногда кажется, что судьба – не что-то далёкое и мистическое, а просто цепочка мелких совпадений, в которых слишком много смысла, чтобы назвать их случайностью. Кто-то заходит не в ту дверь, кто-то решает остаться на минуту дольше. Ветер меняет направление, время – ритм, и двое, которые могли пройти мимо, вдруг встречаются взглядом. Их история началась именно так – будто по тихому сценарию, о котором они сами не знали.

Они познакомились пять лет назад – случайно, ещё совсем молодыми, как будто бы это была шутка судьбы. Но с той самой встречи они больше не расставались. Сначала были длинные переписки ночами, потом прогулки по набережной, первая совместная поездка, первое «люблю». Всё случалось легко, как будто весь мир только и ждал, когда они наконец найдут друг друга.

Им было по двадцать лет, когда они решились пожениться. Кто-то говорил – рано. А они просто смеялись. Они были уверены: когда знаешь, что это твой человек, не имеет значения ни возраст, ни мнение других.

Сейчас им казалось, что они проживают идеальную главу своей жизни. Никаких громких событий, никаких трагедий, только тёплые дни, вечерние фильмы под пледом и разговоры о будущем.

Они строили планы – купить дом с террасой, завести собаку, объездить Европу на машине. Иногда просто сидели вечером на кухне и мечтали. Он рисовал на бумажке схему дома их мечты, а она придумывала, как будет называться их будущий пёс.

Она работала небольшой кофейне, которая находится чуть дальше от дома, чем хотелось бы. Он был архитектором, постоянно рисовал что-то в блокнотах, даже на выходных. Иногда он показывал ей эскизы – дома, мосты, города – и спрашивал: «Как ты думаешь, получилось бы у нас там жить?» Она кивала. Где бы они ни оказались, главное – вместе.

Они были молоды, влюблены и верили, что вся жизнь – впереди. Всё казалось простым. Правильным. Своим.

Глава 2

Будильник прозвенел резко, как всегда – слишком громко для шести утра. Я на автомате потянулась к телефону, чтобы выключить эту пытку, и тут же услышала недовольное ворчание с другой стороны кровати. Он застонал, зарываясь лицом в подушку.

Я выскользнула из-под одеяла, тут же почувствовав, как холодный воздух коснулся ног. Зима. Всё ещё темно, за окном тихо. Комната наполовину в тени, только бледный свет фонаря рисует на стене полоски. Мурашки побежали по коже, и я поспешила натянуть на себя тёплый халат.

Ванная встретила запахом мяты и звуком старого бойлера. Я быстро умылась холодной водой, чтобы проснуться, и посмотрела на своё отражение. Волосы в разные стороны, глаза сонные – но всё это уже было частью утреннего ритуала.

На кухне было чуть теплее. Я щёлкнула выключателем, и тусклый жёлтый свет лампы под потолком озарил знакомую обстановку: деревянный стол, с краю – две пустые кружки, вчера забыли убрать. Я поставила чайник, выдвинула ящик, нащупала любимый зелёный чай с жасмином.

Холодильник встретил меня характерным звуком и рассеянным светом. Я достала яйца, немного сыра и масла – обычная яичница на двоих. Мы почти всегда завтракаем вместе, даже если один из нас спешит.

Пока яичница шипели на сковороде, обернулась на щелчок чайника. Всё, закипел. Выключив его, пошла обратно в спальню.

– Доброе утро, – сказала я тихо и наклонилась, чтобы поцеловать его в тёплую щёку.

Он улыбнулся, не открывая глаз, и на секунду прижал мою руку к себе. Я знала – сейчас он встанет, пойдёт на запах еды, потянется, скажет что-нибудь вроде: «я бы проспал весь день». И снова будет обычное утро.

Мы ели молча, но не в тишине – за окном скрипел снег под редкими шагами прохожих, чайник тихонько потрескивал, а яичница хрустела от слегка поджаренной корочки. Он ел быстро, задумчиво, сосредоточенно жуя и глядя куда-то в стол.

– Я почти доделал проект, – проговорил он вдруг, не поднимая головы. – Осталось пару чертежей и финальная схема. Думаю, если всё пойдёт нормально, можно будет рассчитывать на «отлично». Хотя… черт его знает.

Я посмотрела на него поверх кружки.

– Ты всегда так говоришь перед защитой. А потом выкатываешь лучший проект в группе.

Он усмехнулся, наконец поднял глаза и пожал плечами.

– Да, но всё равно страшно. Знаешь, как это бывает. Вроде готов, но будто что-то упустил.

– Ничего ты не упустил. Ты готов. И ты умный. Даже слишком.

Он фыркнул и снова улыбнулся, чуть расслабился. Сделал глоток чая, потянулся.

– Ладно, мне пора. А то ещё автобус пропущу. – Он резко взглянул на часы и встал. – Ванная моя!

– Беги, – засмеялась я и потянула его за рукав, – но не забудь зубы почистить. Я вчера снова купила тебе мятную пасту, ту, которую ты любишь.

– Ты – моя спасительница, – сказал он с пафосом и, чмокнув меня в висок, исчез в ванной с хлопком двери.

Я встала, собрала тарелки, крошки со стола, вытерла поверхность. Чай допила стоя. Потом пошла в комнату, к шкафу.

Открывая его, я на секунду замерла. Ряды свитеров, аккуратно сложенные, плотные, тёплые. Я потянулась за любимым – коричневым, в белую полоску, как будто на меня вязали. Он пах порошком и чем-то родным. Надела его через голову, затем выбрала тёмно-серые джинсы. Быстро переоделась и подошла к зеркалу у шкафа.

Смотрела на своё отражение критически. Кажется, летом я выглядела как-то иначе.

Он вошёл в комнату с мокрыми волосами и полотенцем в руках.

– Ты чего такая серьёзная? – спросил он, заглянув в зеркало рядом со мной.

– Кажется, я была худее летом, – пробормотала я, натягивая свитер на бёдра.

Он фыркнул, смеясь, и положил ладонь мне на талию.

– Ты прекрасна. И была, и есть. Даже если ты наденешь мешок от картошки, всё равно будешь выглядеть лучше всех.

Я закатила глаза, но не сдержала улыбку.

– Этим летом было так тепло, – сказала я, подтягивая свитер на рукавах. – Не то, что в прошлом. Хочется снова гулять по парку… Правда, туда почти полтора часа добираться.

– Особенно, если идти пешком, – откликнулся он, улыбаясь. – Но ходить полезно.

– Да, если не забывать солнцезащитные очки дома.

– Постоянная наша проблема. Потом щуримся до самого вечера, как два недовольных старичка, – я помню, как ты тогда чуть в столб не врезалась.

– Почти! – засмеялась я. – Если бы не эта злющая маленькая собачка с хозяйкой, появившаяся прямо перед нами… я бы точно заработала шишку.

– Кто бы мог подумать, что тебя спасу не я, а злюка-собака.

В комнате всё ещё было полутемно, но в этом свете, среди одежды, простых слов и запаха утреннего чая было что-то невыразимо настоящее. Как будто ничего никогда не изменится.

Мы поцеловались на прощание у подъезда и разошлись в разные стороны. Я остановилась, обернулась и посмотрела ему вслед – он шагал к остановке, мельком глянув на телефон. На нём было то самое пальто, которое мы недавно купили вместе – на сэкономленные деньги. Оно ему так шло. Мы мечтали о собственном, не съёмном жилье… Но сколько можно откладывать?

До своей работы я шла, разглядывая знакомые здания. Город небольшой, но я провела здесь всю жизнь. Казалось, меня должен знать каждый прохожий… но нет. Хотя я, между прочим, многих уже видела – в основном из-за работы. Я – бариста, а здесь, как и везде, люди обожают кофе. Особенно в такие холодные дни, как сегодня – он бодрит и согревает.

– Эмми, привет! Ты, как всегда, рано, – с улыбкой повернулась ко мне Анна.

Моя коллега. А если точнее – самое приятное, что есть в этой работе. Мы подружились почти сразу, что неудивительно: Анна очень общительная, с ней легко делиться всем, что происходит. Я действительно рада, что она есть в моей жизни.

– Не хотела пропустить прочистку кофемашины, – усмехнулась я.

Анна работает баристой уже давно, и всегда приходит первой. Не знаю, насколько это связано – она просто говорит, что любит свою работу. Наверное, именно это в ней и подкупает: умение находить радость в простых вещах.

– Ты сегодня так хорошо выглядишь! – заметила я. – Твои и без того светлые, блестящие волосы сверкают ещё больше.

– Всё ты замечаешь, да, – засмеялась Анна. – Собралась на свидание.

– Да ну?! Неужели появился кто-то, достойный твоего внимания? – Она такая красивая, добрая… И всё ещё не встретила своего принца.

– Пока не знаю. Завтра расскажу всё в подробностях.

– Ещё бы ты что-то утаила от меня.

В кофейню зашёл первый клиент – и вместе с ним полетело время.

Глава 3

Зима в этом году наступила рано, будто спешила занять своё место в городе, укутать его в молчаливую, снежную тишину. Вечером, когда моя смена в кафе подошла к концу, за окном уже давно стемнело, и редкие прохожие прятали лица в шарфы, торопясь домой. Я вытерла руки о льняное полотенце, поправила фартук и, чуть улыбаясь, достала телефон из кармана пальто.

«Как всё прошло? :)»

Сообщение было коротким, но в нём – вся моя уверенность. Я знала, что он справится. Кайл трудился над этим проектом, кажется, вечность, пропадая в чертежах. Я видела, как он уставал, но никогда не сдавался. Именно за это я его и любила. За силу. За упрямую веру в дело.

Телефон мягко вибрировал в ладони, как будто отвечал мне теплом. Я бросила на него последний взгляд – статус «доставлено» – и, подняв ворот пальто, шагнула в ночь.

Снег хрустел под подошвами, воздух был прозрачным, звенящим. Я зашла в супермаркет на углу, привычно пройдя к стеллажу с винами. Мой выбор был пал на красное, сухое, то самое, что мы когда-то попробовали в поездке по югу. Оно пахло терпкостью и чем-то уютным, домашним. Ещё сыр, немного черри, свежий базилик. Всё, что нужно для пасты и небольшого, но особенного ужина.

Когда я вошла в квартиру, её встретила тишина – густая, как плед, и такая же холодная. Я включила свет в прихожей, потом на кухне. Разделась, повесила пальто, разложила покупки. Включила фоном джаз – тихо, почти неосознанно, просто чтобы не быть одной в этом молчании.

Я готовила медленно, с удовольствием: тёрла сыр, обжаривала на оливковом масле чеснок, бросала в кастрюлю пасту. Ароматы наполняли кухню, в окнах отражались огоньки гирлянд на улице. Всё было… правильно. Как должно быть. Я улыбалась про себя, думая о том, как он войдёт, разденется, потянется за бокалом – и как мы, наконец, вздохнём спокойно, отпразднуем его победу. Маленькую, но важную.

Когда всё было готово, я накрыла на стол. Поставила тарелки, сложила салфетки, налила воду в бокал рядом с его прибором. Мой взгляд скользнул к телефону. Всё ещё без ответа. Сообщение не прочитано.

Я присела на край стула, потянулась за телефоном и, поколебавшись секунду, нажала «позвонить». Один гудок. Второй. Третий. Тишина.

Ничего.

В груди защемило что-то едва уловимое. Тень. Мгновенный сквозняк беспокойства, который я тут же попыталась отогнать. Вдруг задержался? Отмечает с коллегами? Или просто сел в метро и не слышит звонка?

Я поднялась, подошла к кухонной полке и достала штопор. Вино открылось с сухим, глухим хлопком. Я налила бокал, наблюдая, как густая тёмная жидкость струится по стеклу. Едва поднесла его к губам – и в этот момент зазвонил телефон.

Резко, неожиданно, оглушающе.

Я вздрогнула и поспешно поставила бокал на стол. Посмотрела на экран.

Кайл звонит.

Сердце дрогнуло, но тут же расправилось в груди. Я сняла трубку, с облегчением улыбаясь:

– Ну наконец-то… Я уже начала переживать.

Но в ответ – чужой голос.

Холодный, деловой, будто говоривший не со мной, а в пустоту.

И вдруг, мир остановился. Растворился. Распался на звуки, буквы, шум. Всё стало неподвижным. Бокал вина так и стоял на краю стола. В нём отражался свет. Музыка всё ещё играла, но я больше не слышала её. Только свой пульс – глухо, в ушах.

На том конце трубки меня убили.

– Мне очень жаль. Сегодня около 18:00 ваш муж попал под машину. Он скончался на месте.

Глава 4

Раны не просто не заживают, они учатся жить внутри тебя.Первые полгода – как провал в памяти. Чёрная пустота, где нет ни звуков, ни лиц, ни дней. И, признаться, вспоминать не хочется. Мне пришлось съехать из нашей квартиры – вернуться к родителям, как когда-то в юности. Денег на съём не было, да и сил зарабатывать их – тоже. Из кофейни я ушла сразу. Однажды просто не вышла на смену. Всё казалось бессмысленным, как попытка заварить чай в разбитом чайнике. Анна приходила часто. Иногда с пирогом, иногда просто так – посидеть, посмотреть. Она понимала, как мало сейчас могут значить слова. Мы почти не разговаривали. Родители задерживались с ней на кухне, что-то негромко обсуждали. А я лежала в своей старой комнате, будто в капсуле времени, не в силах ни двигаться, ни чувствовать. Жизнь проходила мимо, сквозь стены, сквозь закрытые двери, сквозь меня. С родителями Кайла мы не общались. Они не искали встречи, и я – тоже. Мне тогда казалось это естественным, но теперь понимаю, как странно всё это выглядело. Я даже не подумала выразить им соболезнования – они ведь тоже потеряли сына. Но мне не хватало ни слов, ни смелости. Только боль. Каждый день я пыталась дышать, будто заново училась этому занятию, обычно – в темноте. Прошёл год. Мои маршруты ограничивались супермаркетом в трёх кварталах от дома. Иногда – ужин с родителями, редкая попытка быть рядом, как будто близость может заменить разговор. – Не хочешь обновить гардероб? – спросила мама однажды, осторожно отведя взгляд от моих глаз и уставившись на потёртую рубашку. – Нет необходимости, – ответила я, не отрывая взгляда от тарелки с мясным рагу. – Всё на тебе висит, да и носишь… одно и то же, – её голос дрожал, будто в нём отразилось что-то большее, чем просто забота. – Ты у меня такая красивая девочка… не стоит прятаться. – Я не прячусь. – Милая… – она отложила вилку и нож, голос стал мягким, почти шелестящим, – я всё понимаю, правда… Но прошло столько времени… Я не дала ей договорить. – Спасибо. Я, кажется, наелась. Пойду к себе. Я встала из-за стола, но не дошла до комнаты. Боль – внезапная, острая, как игла в сердце – сбила меня с ног. Я опустилась на пол, слёзы сами потекли по щекам, горячие, обжигающие. Мир снова стал невыносимо тесным, всё внутри сжалось. Истерика подступила к горлу плотным комом, рвущим дыхание. Я попыталась отогнать воспоминания, но они всплывали одно за другим – как я в последний раз целовала Кайла в висок; как его пальто – то самое новое, которое он только недавно купил – мягко колыхалось на ветру; как он уходил, не оборачиваясь, а я смотрела ему вслед, не зная, что это «прощай». Я свернулась калачиком прямо на полу, вжав голову в колени. Тело дрожало, как в лихорадке.

Глава 5

Поезд. Четыре часа пути. Я села у окна и надела наушники. Музыка текла негромким фоном, а я рассматривала пейзаж за стеклом, как будто он был кадром из фильма, снятым для меня одной. Поля, где подсолнухи стояли плотной армией, устремляясь к солнцу. Сёла, где бельё трепетало на верёвках, словно маленькие флаги жизни. У железнодорожного переезда я заметила девочку, которая держала в руках воздушный шар, и почему-то это зрелище кольнуло сердце – такой хрупкий, нелепый символ счастья в её пальцах, словно вот-вот вырвется и улетит. Я поймала себя на том, что мысленно строю кадр: где будет линия горизонта, как ляжет свет.Два года спустя. Я начинаю жизнь заново. Не ради того, чтобы забыть – забыть невозможно. Но чтобы научиться дышать иначе. Чтобы не позволить боли сожрать меня целиком. Я должна была двинуться вперёд, иначе превратилась бы в пустую раковину, в осколок самой себя. Родной город стал тесным, как слишком маленькая комната. Каждая улица, каждый поворот – всё было пропитано воспоминаниями, которые я боялась, но и бережно хранила. Родители долго держали меня за руку, словно ребёнка, оберегая от падения. Они не отпускали, но и не удерживали насильно. Когда я заговорила о переезде, мама заплакала, но её слёзы были не от несогласия, а от того, что понимала: это верное решение. Мы с Кайлом копили на квартиру, и родители не притронулись к этим деньгам. Они словно оберегали их, как что-то святое, предназначенное для моей будущей жизни, даже если она будет без него. Когда мама отдала мне конверт, руки у неё дрожали, а я едва сдержала рыдания. Этих средств оказалось достаточно, чтобы купить билет в большой город, снять небольшую квартиру и какое-то время прожить там. Немного оставалось на обновки – я позволила себе пару простых вещей, без блеска и роскоши. Всё лишнее казалось предательством.

Я отвела взгляд, достала телефон и вызвала такси. Сил больше не было идти пешком, а в незнакомых улицах чувствовала себя потерянной. Когда машина подъехала, я оглянулась назад. Город стоял вокруг – высокий, тяжёлый, равнодушный. Я не знала, примет ли он меня.Я сделала шаг за порог вокзала и остановилась. Город навалился сразу, всем весом. Дома вздымались ввысь, будто вырастали прямо из облаков. Стеклянные фасады отражали солнце, и в отражении я казалась себе крошечной, чужой. Мы с Кайлом никогда не жили в таком размахе. Все пять лет мы будто прятались в своём маленьком мире – уютном, но закрытом. Мы копили, строили планы, откладывали настоящее ради будущего. И теперь это будущее пришло, но без него. Я пошла медленно, сжимая ремешок сумки в руках. Город был слишком громким, слишком быстрым. Запахи ударили в лицо: кофе, горячий хлеб, жареные каштаны. Всё сразу, слишком много. Я чувствовала, что тонулa в этих новых звуках и красках, как в реке, к которой не готова. На углу я заметила уличную художницу: быстрые линии карандаша рождали чужое лицо. На секунду кольнуло – Кайл тоже рисовал, но здания. Только он всегда смотрел вглубь, видел прочность и форму, а мне хватало внешнего. Мне нравилась оболочка, лёгкость света на стекле, орнамент окна. И мы никогда не спорили. Просто жили так: он видел основу, я – поверхность. Теперь его взгляд исчез, и мне приходилось учиться смотреть одной. Я отвернулась и пошла дальше. Улицы обрушивались на меня яркими вывесками и рекламой. Всё сияло, будто пыталось доказать, что здесь жизнь сильнее и ярче. А у меня внутри было тихо. Я не улыбнулась – просто шла, как в тумане, стараясь не потеряться в чужом шуме. Площадь с фонтаном встретила гулом воды и детскими криками. Я остановилась ненадолго, но не из-за красоты – скорее потому, что не знала, куда идти дальше. Дети ловили струи руками, и у меня сжалось сердце: мы с Кайлом тоже хотели детей, но всегда говорили – потом, сначала своё жильё, своя опора. Мы так и не успели.

Машина мягко повернула, и за окном мелькнули ряды домов. Мне предстояло впервые увидеть квартиру, которая на ближайшее время станет домом.Такси остановилось у обочины, и я с облегчением опустилась на заднее сиденье. Дверь мягко захлопнулась, отрезав меня от шума площади. Машина тронулась, и город потёк за окном – неоновыми вывесками, яркими витринами, торопливыми людьми. Казалось, что всё здесь движется быстрее, чем я успеваю понять. Чтобы отвлечься, достала телефон. Несколько дней назад отправила заявки в разные компании – и не успела дождаться ответов. Уезжала почти вслепую, просто потому что оставаться там, дома, уже было невозможно. В поезде решила проверить почту: среди писем – два отказа и одно приглашение. Меня ждали на собеседование. Всего лишь стажёром, помощником фоторедактора в небольшой фирме. Работа с чужими снимками: корректировать свет, убирать лишние детали, оживлять картинку так, чтобы она выглядела чище, ярче. Я не знала, подойдёт ли, хватит ли сил, но в письме было что-то вроде двери, приоткрытой в будущее. Сейчас, сидя в такси, перечитала приглашение снова. Слова плыло перед глазами, и сердце билось быстрее, чем хотелось. Всё это казалось одновременно и надеждой, и испытанием. Я не была уверена, смогу ли улыбаться чужим лицам на экране, когда сама ещё не научилась улыбаться своей жизни. Но, может быть, именно так и начнётся новое.

Я вытянулась на спине, закрыла глаза и прислушалась к звукам за окном. Где-то вдали проехала машина, скрипнула дверь подъезда, потом снова тишина. В ней было и спокойствие, и тревога, словно ночь держала меня на ладони и ждала, сделаю ли я первый шаг.Такси остановилось у нужного адреса. Дом оказался старым, но ухоженным: стены выкрашены в светлый тон, окна одинаково прямоугольные, словно строгие лица. Подниматься наверх не пришлось долго – и вот ключ в замке тихо щёлкнул. Квартира встретила тишиной. Маленький коридор с узким зеркалом, где отражалась усталость на моём лице. Из коридора сразу виднелась спальня: кровать, застеленная простым покрывалом, шкаф с глухими дверцами и рабочий стол без стула. Всё выглядело слишком голым, словно только что покинутым. Но в этой пустоте было что-то спокойное: пространство без памяти, без теней прошлого. Кухня – узкая, но чистая. Газовая плита, крошечный холодильник, пара шкафчиков. Всё самое необходимое, ничего лишнего. Видно было, что хозяйка держала всё в порядке, но давно уже не жила здесь. Она сказала: «Если нужно – добавляй мебель, ставь, что захочешь. Только не шуми и плати вовремя». Я сразу согласилась: мне не хотелось роскоши, хотелось тишины. Квартира оказалась недорогой, и это казалось почти чудом. Конечно, добираться до центра и будущей работы будет дольше, чем хотелось бы, но район выглядел спокойным. На улице слышались редкие шаги, где-то за окном тихо скрипнула калитка, и всё стихло. Я подумала, что, может быть, город действительно подкинул мне этот вариант специально. Или это только моё желание верить, что он ждёт меня. Я поставила сумку у входа в комнату, наклонилась, расстегнула молнию и начала перекладывать вещи в шкаф. Их оказалось совсем немного, каждая легко находила себе место на полке. Простая одежда, пара книг, документы – и всё. От этого пустота квартиры становилась ещё ощутимее, как будто она проглатывала мои вещи, не заполняясь. Провела ладонью по стене. Шероховатая поверхность под пальцами казалась живой. Было чувство, что стены дышат вместе со мной, вбирая в себя мои мысли, страхи и усталость. Я никогда раньше не жила одна. Всегда был дом родителей, потом – наша с Кайлом квартира-мечта, которую мы так и не успели купить. Мы всё откладывали жизнь на потом. А теперь это «потом» наступило, но выглядит оно иначе, чем я себе представляла. Села на кровать. Матрас тихо пружинил, и в этой тишине я вдруг почувствовала – сердце бьётся слишком громко. Я понятия не имела, что делаю. Город огромный, работа – всего лишь письмо в почте, квартира пустая, как чистый лист. Я боялась этой чистоты, но в то же время… может быть, именно с неё и нужно начинать?