Мария Савельева
Пять мгновений любви

© Мария Савельева, текст, 2025

© Alen Min, иллюстрации, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пролог

9 месяцев назад. Новый год.

Unnamed feeling – Хейла-Боппа

Как интересно складывается жизнь. Из крохотных мгновений, которые способны изменить все. Короткое прикосновение, мимолетный взгляд, робкая улыбка… И ты уже думаешь, как жить дальше, потому что все перевернулось с ног на голову. Привычное кажется странным, а то, что никак не могло произойти, – обычным.

Ярослава

Ярослава Воронцова с ужасом смотрела на дверь, которая только что захлопнулась перед ее носом. Этот Новый год грозил стать самым ужасным за всю ее жизнь, а если быть точнее – за восемнадцать лет. Она с трудом сглотнула и подергала за ручку двери. Та не поддалась.

Эта поездка вообще не должна была случиться, но Ярослава сама приложила руку к выигрышу их одиннадцатым «А» классом путевок на лыжную базу отдыха на новогодние каникулы. Казалось, будет весело. Где-то в глубине души она надеялась на то, что что-то радостное перечеркнет плохие воспоминания за все школьные годы. Почему бы этому событию не случиться в такой непринужденной обстановке вне стен школы? Лес, снежные склоны, красивые строения, украшенные огоньками и похожие на пряничные домики, звездное небо, которого не видно в неспящем городе… И она была не одна. С ней согласилась поехать ее лучшая подруга – Саша. Вместе они чувствовали себя непобедимыми и могли противостоять одноклассникам, поэтому и рискнули отправиться в свое маленькое приключение. Но вот сейчас ее от Саши отделяла запертая наглухо дверь их номера.

Администратор на ресепшене неоднократно предупреждала о том, что надо придерживать двери, иначе они захлопываются. Не зря рейтинг базы находился в районе трех звезд.

Яра растерянно огляделась по сторонам в поисках решения, проскользила взглядом по бежевым стенам, по картинам и светильникам на них, по мишуре, украшающей двери номеров. Попробовала вставить ключ, но замок не поддавался.

Страх медленно обвивал ее плечи и грудь, сдавливая в тисках. Дыхание стало неровным, а ладони похолодели. В Ярославе одновременно смешались облегчение от того, что не она оказалась в замкнутом пространстве, и паника за Сашу, потому что знала, каково это.

– Саша, не волнуйся! Я позову на помощь.

Первым делом стоило спуститься на ресепшен, по-любому у них нашлись бы необходимые инструменты. Яра неслась по коридору, а за ней следовало эхо от каблучков. Завернув за угол к лифту, она внезапно врезалась в парня. Он придержал ее за плечи, чтобы она восстановила равновесие. Теплые руки словно передали ей немного его спокойствия. Ярослава выдохнула и встретилась с ним взглядом.

Темные серьезные глаза, черные волосы на прямой пробор с симметричными прядями по обеим сторонам, доходящими до уха, острые скулы и четко выраженная линия подбородка… Ее сердце каждый раз замирало при виде него.

Юра Богданов помогал своей тете – хозяйке отеля – на новогодних праздниках. Они познакомились в самый первый день отдыха. Яра с Сашей всячески старались минимизировать контакты со своими одноклассниками, поэтому вызвались помочь в организации новогоднего представления для детей, которым и занимался Юра со своими друзьями. Ярослава уже знала, что он – человек настроения, при этом оно преимущественно было мрачно-ворчливым. Улыбка ни разу не украсила лицо, между бровей пролегла глубокая, выражающая вечное недовольство морщинка. В свои двадцать лет, будучи студентом третьего курса экономического университета, казалось, что он познал всю суть жизни и уже ничего от нее не ждал. Но случались моменты, когда одно его слово или движение передавали столько эмоций, что хотелось утонуть в них.

Сейчас же Яра видела в нем спасение. «Он точно сможет помочь». Эта мысль придала сил, поэтому она еще раз выдохнула, схватила парня за руку и потянула за собой. Ярослава спиной чувствовала на себе взгляд, от него становилось горячо, будто бы под кожей разлили горячую лаву.

– Что случилось? – Юра не упирался, однако недовольство прекрасно читалось в голосе.

– Помоги мне.

– Наверное, ты хотела добавить «пожалуйста»? – Его привычное ворчание действовало успокаивающе, но дрожь продолжала пробегать по телу.

– Я вышла из комнаты, а тут сквозняк и, в общем… вот. Дверь захлопнулась.

Они остановились около номера, а Юра нахмурил брови так, что они почти сошлись в одну.

– Не думаю, что я могу помочь, – он покачал головой и тоже подергал за ручку. – Попроси другой номер на ночь. Завтра Наташа разберется.

Вот кто-кто, а администратору Наташе Ярослава верила меньше всего, тем более…

– Юр, там Саша!

Он тихо выругался, сказал оставаться на месте и ничего самой не трогать. Это прозвучало так, будто бы Ярослава припасла в сумочке парочку ломиков специально для таких случаев.

Она позвала Сашу, та откликнулась и принялась успокаивать Яру, хотя все должно было быть наоборот. Какой бы сильной Саша не хотела показаться, голос ее заметно дрожал, и Ярослава могла поклясться, что услышала парочку всхлипов. Еще бы! Встретить Новый год в одиночестве, без еды и елки, когда эту ночь она хотела провести с парнем, с которым у них явно что-то намечалось!

Юра вернулся минут через пять, ведя за собой недовольную Наташу. Она все еще была в белой блузке с бейджиком на нагрудном кармане и юбке-карандаш, а вот на лице уже лежал макияж, причем незаконченный, как и укладка – лишь с одной стороны.

– Чем я могу помочь? – Раздраженно повела она плечом. – Я предупреждала вас при заезде, чтобы вы дверями не хлопали. Четыре часа до новогодней ночи, никто не поедет к нам на помощь к черту на куличики, чтобы открыть дверь.

– Должно же быть у вас хоть что-то! – набросилась Яра, в сердцах скидывая сумочку с плеча. – Топор, пила, отмычка, ножовка, дрель…

– Дрель-то чем поможет? – хмыкнула Наташа.

– Чтобы твою голову просверлить! Может быть, умные мысли в нее залетели бы!

Юра хмыкнул и поспешил скрыть свой смешок тем, что присел к двери и открыл какую-то спортивную сумку, из которой послышался лязг металла при соприкосновении с полом.

– А ты чего смеешься? Сам вот с этим и возись, – Наташа отмахнулась от них, словно от назойливых мух, и каблуками застучала по коридору.

Ярослава лишь растерянно смотрела ей в след, чувствуя, как с каждым шагом от нее отдаляется единственная надежда на хороший исход. Юра, однако, не сдавался, пока не перепробовал все, что было в сумке, а после начал пытаться разобрать механизм, снять дверь с петель и даже выбить ее. Яра стояла рядом и читала вслух различные способы, что находила в интернете.

– Сашуля, не расстраивайся, пожалуйста, я что-нибудь придумаю! – пыталась подбодрить Яра. – А если топором вырубить?

– У нас его нет. Здесь, если честно, вообще инструментов нет. Вот только это, – он кивнул головой на сумку. – Раз в неделю приезжает мастер, который чинит все необходимое.

Казалось, что время замедлилось, секунды растягивались чуть ли не в минуты, а стрелка на настенных часах лениво совершала оборот. Когда Юра с Ярой замерли друг напротив друга, прислонившись к прохладным стенам, в дальнем коридоре снова послышался цокот каблучков. Наташа явилась уже с законченным макияжем и укладкой, в вульгарном бордовом платье, которое в совокупности с рыжими волосами казалось особенно вызывающим.

– Я позвонила мастеру. Он приедет завтра утром, – произнесла это так, будто достала звезду с неба.

Яра застонала и закрыла лицо ладонями.

– А если позвонить в МЧС?

– Послушайте, мы все это можем решить без МЧС. Сами посудите, разница будет в часа два, если мы дождемся нашего мастера.

– Хочешь прикрыть свою пятую точку? – Яра прищурилась, видя насквозь эту змею.

– Да, и что в этом плохого? – Наташа откинула волосы за спину и поджала губы так, что они слились в единую красную линию. – Одно дело, когда мастер сам потом поменяет замок, другое – когда придется менять всю дверь после спасателей. Или окно. А еще и премии могут лишить…

– Не надо. Все хорошо, Яра. Пожалуйста, ничего не надо делать, – подала голос Саша. – Я спокойно побуду здесь до утра.

Наташа хмыкнула, победно развела руками и ушла, виляя бедрами. Ярослава не выдержала и закатила глаза. Такое демонстративное поведение просто кричало о том, как она старается привлечь внимание Юры, который, к слову, на нее даже не посмотрел. Он застегнул сумку и тоже встал.

– Спасибо тебе большое, – Яра заправила прядь волос за ушко и грустно улыбнулась.

Юра пожал плечами и хотел что-то сказать, но в этот момент к ним подошел Миша Макаров – тот самый парень, с которым Саша планировала встретить Новый год. Время неумолимо приближалось к полночи, а Саша к нему так и не спустилась. Растрепанные кудрявые волосы говорили о том, что он нервничал и постоянно их теребил. Яра хорошо выучила эту его привычку за то время, что он ухаживал за Сашей. Она кратко ввела в курс дела, после чего он не раздумывая постучал в соседнюю дверь.

– Миш, ты чего это задумал? – Ярослава всячески надеялась, что он опровергнет ее догадку, но…

– Через балкон пролезу. Ее нельзя там одну оставлять.

– Если мы голосуем, то я голосую за МЧС, – Юре тоже идея Миши не пришлась по душе.

Миша же их даже не слушал. Им осталось только проследовать за ним в номер к добродушным соседям и страховать, пока он совершал отважный поступок, пролезая на смежный балкон на высоте трех этажей. Ярослава смогла свободно выдохнуть только тогда, когда за ним захлопнулась балконная дверь, ведущая в их номер.

Снег огромными хлопьями планировал с неба, рассыпаясь на миллион мелких снежинок при соприкосновении с поверхностью. Яра подставила под них ладонь, а потом и лицо, прикрыв глаза. Юра внимательно следил за ее действиями, отчего мысли, порхающие в голове словно бабочки, в волнении разлетелись.

– Пойдем вниз, Ярослава. Новый год уже скоро, – низкий голос незаметно прокрался в ее сознание, а взглянув на него, увидела, что он находится на шаг ближе, чем был до этого.

* * *

Ярослава

Яра стояла, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Отгородилась от всех, выставила свои шипы, которые пробивались через колючий взгляд. Если бы она захотела, то смогла бы влиться в толпу празднующих и даже не чувствовала бы себя чужой среди незнакомых людей. Но ее не покидало ощущение, что она находится на минном поле, а мины – это ее одноклассники.

Самое безопасное и комфортное для нее место – дом. Дом – ее крепость, там всегда тепло, уютно, тесно, конечно, но зато постоянно пахнет блинчиками и слышен смех сестер. Яра переживала, что ее семья не справится без нее, что маленькие сестренки будут скучать, но, как выяснилось, это она не могла без них.

После того, как спустилась в праздничный зал, она постаралась найти своего друга детства и по совместительству лучшего друга Миши – Стаса, но его там не оказалось, а идея бегать по всей базе в поисках его ей не особо приглянулась.

Поэтому Ярослава осталась наедине с самой собой в толпе одноклассников и незнакомых людей в самую волшебную ночь в году.

Мороз пробежал по коже от соприкосновения с бетоном. Платье, которое одолжила старшая сестра – Влада, – было слишком открытым, отчего ее немного потряхивало. Она старалась закрыться руками от оценивающих взглядов. Однако без Саши ощущала себя вообще раздетой, будто у нее забрали последнюю одежду и выставили вон.

Вся напускная бравада, которую она демонстрировала в школе, вмиг испарилась, явив миру маленькую беззащитную девочку.

– Вот ты где! Поймал! – раздался сквозь музыку голос Стаса, которого она не сразу заметила, погрузившись в свои мысли. В его рыжих глазах отражался свет гирлянд, на лице расцвела лучезарная улыбка, а на щеках появлялись ямочки. Волнистые светлые волосы были старательно зачесаны, отчего захотелось взлохматить их, что Яра и поспешила сделать.

Перед глазами воскресла сцена.

Третий класс, Яра пришла из спортзала в класс на десять минут раньше, сославшись на то, что у нее закружилась голова, чтобы поймать своего тайного воздыхателя, который каждый урок физкультуры подкидывал в сумку «киндеры» из серии «Микки Маус и его друзья».

Увидела она его со спины. Он возил рукой в своем фиолетовом рюкзаке, совсем скучном (ни Человека Паука, ни Дарт Вейдера), видимо, пытался поймать свой шоколадный сюрприз.

Одетый с иголочки, аккуратный, чистенький, казалось, на нем не было ни пылинки, даже рубашка не помята. Чего нельзя было сказать о Ярославе, мокрой и раскрасневшейся, и ее блузочке, комком лежавшей на стуле, на котором она оставила свои вещи. На мгновение стало стыдно, но интерес взял верх и, подкравшись сзади, Яра громко крикнула:

– Вот ты где! Поймала!

Мальчик испугался и выронил свой подарок, повернувшись к ней. Она отметила необычный цвет глаз – рыжий, как листва осенью, а еще веснушки на носу и кудрявые светлые волосы.

– Я… я… я, в общем…

– В общем, ты принес мне подарок, – и она протянула руку в ожидании своего «киндера».

Он его поднял, аккуратно отряхнул, поправил съехавшую обертку и вложил в ее пальчики.

– Давай вместе посмотрим, что там? – предложила Яра, наклоняя голову к плечу. Ей нравилось наблюдать, как он ее стесняется. Дождавшись кивка, она принялась открывать яйцо. Шоколадку сразу поделила пополам, а следом выложила на парту игрушку – Плуто с поднятым ушком и новогодним подарком в зубах. Ее глаза заблестели, и Ярослава запрыгала на месте, радостно хлопая в ладоши. – Последняя! Я собрала всю коллекцию благодаря тебе! Спасибо! Проси все, что хочешь!

Мальчик нервно теребил пуговицу на пиджачке и топтался на месте. Видимо, он надеялся, что его симпатия до конца жизни останется тайной между ним и продавщицей в ларьке, которая продавала ему «киндеры».

– Хорошо, – Яра закатила глаза. – Я сама выберу! – Подошла и чмокнула в щеку своего «жениха», отчего тот залился краской.

– А я думал погулять…

– Хорошо, давай после школы? Считай, что это аванс!

– А что такое аванс?

– Сама не в курсе, но папа всегда по телефону ругается и говорит, что без аванса работать не будет. Меня, кстати, Яра зовут.

– Стас.

Тут прозвенел звонок, и в коридоре послышался веселый гомон.

– Тогда после уроков? – Он начал пятиться к выходу, запинаясь об обувь одноклассников.

– Ага.

Однако после уроков на крыльце она увидела, как его уводит невысокая стройная женщина с прямыми длинными волосами и бледным лицом. Этакая Снежная Королева, которая увозила Кая, правда, не на санях, а на крутой машине, марку которой маленькая Ярослава не знала. Стас упирался и что-то пытался ей возразить, но она уже почти подвела его к двери.

– Мама, я обещал Яре, что мы сегодня погуляем! – наконец выкрикнул он. Женщина замерла и что-то спросила, видимо, кто такая Яра, потому что после он ткнул пальчиком в ее сторону. Она стояла около входа с тяжелым рюкзаком и двумя пакетами и казалась совсем крохой на их фоне. Затем пара ледяных глаз просканировала ее от шапочки с помпоном до дешевых заношенных сапожек, доставшихся от старшей сестры, и вынесла вердикт:

– Стас, тебе через час на скрипку, какая прогулка?! Я плачу твоим учителям не для того, чтобы ты с какими-то обдергайками таскался и прогуливал занятия.

Дальше Ярослава не стала слушать и гордо удалилась домой под тяжестью всех сумок и слов этой высокомерной женщины. Дома она поведала историю маме и Владе, а рассказ закончила фразой:

– В общем, я больше не буду соглашаться с ним гулять. Какой вообще мальчик играет на скрипке? Надо боксом там заниматься, хоккеем, а он как девчонка! На первой же прогулке своей скрипкой по голове от меня бы получил!

Тогда она даже не придала значения словам его мамы, да и смысла-то не особо поняла. А Стас уже в открытую продолжил бегать за ней. Они часто сидели на подоконнике и болтали о важных детских вещах, делились какими-то сладостями и даже на благотворительной ярмарке купили друг другу по корзинке петушков.

Вспомнив то время, Ярослава тепло улыбнулась.

– Замерзла? – вывел из глубин воспоминаний вопрос, а затем Стас тихонько прикоснулся к ее руке чуть повыше локтя, нежно проведя снизу-вверх. Она вздрогнула. Это казалось таким… непривычным. – Хочешь, я тебе поесть принесу?

– Хочу пить! Я видела в баре грушевый лимонад с мятой, м-м-м, – Яра прикрыла глаза от предвкушения удовольствия. Лимонад всегда поднимал ей настроение, что ей сейчас определенно было необходимо. Стас согласно кивнул, взял за руку и повел к бару, который перевезли из столовой в концертный зал.

Пузырьки в бокале весело взлетали вверх и лопались – проживали такую короткую, но яркую жизнь. Ярослава невольно загляделась на это представление. Они напоминали ее мысли, такие же хаотичные, быстрые и порой взрывные, безбашенные.

До Нового года оставалось несколько минут. На экран через проектор вывели «Новогодний вечер на первом», многие уже стояли в ожидании речи президента.

Яра блуждала взглядом по залу, не отдавая себе отчета в том, что она пытается найти. Наконец поймала на себе взгляд серьезных черных глаз, отчего сердце предательски замерло, намереваясь совершить марш-бросок, а потом понеслось со скоростью света.

Юра стоял у противоположной стены в компании своих друзей. На нем была черная рубашка и черные джинсы. Видимо, этот цвет стал постоянным спутником его жизни и отказывался расставаться со своим хозяином, будто тот носил пожизненный траур. Он – словно сама тьма, черная дыра, которая засасывает в свои глубины, самая темная часть комнаты, безлунная ночь. От этих мыслей по коже Ярославы пробежали мурашки.

То короткое время, что они провели вместе за украшением отеля, за сборкой декораций для спектакля, на репетициях, внезапно образовало в ее душе плотный клубок из эмоций и чувств. И Яра хотела поддаться им, раствориться в совершенно новом для нее состоянии влюбленности. Однако не могла.

Юра абсолютно точно знал, чего хочет от нее. И это была не любовь. Точнее, не такая любовь, о которой мечтала Яра.

Свое намерение затащить ее в постель он ясно выразил словами на одной из дискотек, что здорово задело Ярославу и ее гордость, показало уязвимость. Но сколько бы злости и отвращения брошенная им фраза не принесла, она ему доверяла. Тем более что Юра впоследствии извинился, и было видно, что за взглядом, полным раскаяния, и шепотом, порывисто произносившим «прости», кроется искренность. Поэтому она смогла довериться ему и сегодня.

Ярославу тянуло к Юре. Ей хотелось разгадать его и вытащить душу, которую он запер глубоко внутри, из клетки. Пусть хоть молчит или отпускает привычные шуточки в ее адрес.

Возле Юры, к своему неудовольствию, она заметила Наташу, что снова крутилась перед ним. В слишком обтягивающем платье, которое как будто было ей мало на пару размеров. Невооруженным глазом были заметны ее старания привлечь внимание Юры: постоянные прикосновения, прижимания, и в какой-то момент девушка залпом опустошила то, что находилось у него в пластиковом стаканчике. Этим поступком у нее получилось словить его недоуменный взгляд. До этого он ее не замечал, словно она вешалка или любой другой предмет интерьера.

Яре стало противно от представшей перед глазами картины. Она не понимала, как можно себя так вести. Гордость же хоть немного должна быть, в конце-то концов? А еще больнее кололи ее прикосновения.

Рука дотрагивается до рукава рубашки – по Ярославе бежит разряд тока, губы что-то шепчут на ухо – второй разряд.

Только сейчас она вспомнила, что не одна и что Стас ей увлеченно о чем-то рассказывает. Ярослава попыталась включиться в диалог, пообещала себе, что больше ни разу не посмотрит на Юру за вечер. Поняла, что так и не попила, а пересохшее горло требовало прохлады. Наконец-таки поднесла бокал с лимонадом к губам, почувствовала сладковатый запах груши, оттеняемый освежающей мятой и сделала глоток.

В желудок полилась целая радуга вкусов, разум получил долю серотонина, а Яра медленно выдохнула. Напряженность как рукой сняло, жизнь обрела яркие краски, по лицу растеклась расслабленная улыбка, а она почувствовала тепло. Ее больше так не трясло, как за несколько минут до этого.

Как раз в этот момент на экране появился Владимир Владимирович, и Ярослава вместе со всем залом погрузилась в тишину. Когда куранты отбили положенные двенадцать раз, а она, зажмурив глаза, загадала заветное желание, Стас ее обнял. Такое простое теплое объятие смогло вернуть ее на мгновение домой, где родители с сестрами в этот момент поздравляли друг друга и также обнимались. Этот образ вызвал всплеск счастья.

Яра чувствовала благодарность к Стасу за то, что он был рядом. Она весело рассмеялась и потащила его за руку на танцпол. Радость от предвкушения чуда и волшебства пробудила желание потанцевать. Голова кружилась от множества новогодних фонариков, которыми были обвешаны стены и потолок, поэтому Ярослава закрыла глаза и отдалась музыке. Периодически чувствовала на себе мечтательный взгляд Стаса, и где-то глубоко внутри ликовало ее самолюбие.

Несколько раз они отходили к столам отдыхать, потому что ноги нестерпимо ныли от высоких каблуков и натертых мозолей, и снова возвращались на танцпол. В какой-то момент свет приглушили, и ей стало казаться, что кто-то перекрывает воздух: Яру будто окружила тьма, и она повсюду натыкалась на нее. Но она знала, что как только протянет руку, то найдет рядом Стаса, а значит, все будет в порядке.

Он не оставит ее одну…

– Ярослава, у меня сигнализация сработала, я проверю машину и вернусь, – словно сквозь сон в сознание прорвались слова.

Когда Яра открыла глаза, то поняла, что Стаса рядом нет. Паника опустилась на ее хрупкие плечики, поэтому она закрутилась как волчок на месте, пытаясь отыскать друга взглядом, отчего покачнулась и чудом удержалась.

Его нигде не было. Значит, ей не показалось, что Стас сказал что-то о сигнализации.

Она внезапно ощутила жуткую сонливость. Веки еле открывались, ноги от усталости сковало тисками. Из-за детского утреннего представления пришлось встать затемно, а ночь потратить на украшение сцены, коридоров и холла. День, проведенный на ногах, эмоциональные потрясения сначала от выступления на сцене, а потом от переживания за Сашу дали о себе знать. Ярославе захотелось свернуться калачиком на каком-нибудь стуле, что отодвинули к стенам, и забыться крепким сном.

Зал редел. Многие гости поднялись к себе наверх сразу после поздравления президента. Одноклассников не было видно, потому что те шарахались по углам от классной руководительницы.

Яра попыталась привстать на цыпочки, чтобы поискать Стаса, но все безрезультатно. Сейчас ей только оставалось найти место, где она смогла бы переночевать, пока утром не выломают их дверь и не освободят Сашу с Мишей из заточения. Ярослава поплелась к стойке администратора, но и та пустовала. Осознание, что придется сейчас подходить к Наташе, не вселяло никакой радости.

Однако делать было нечего. Войдя в зал, снова приметила их компашку, поэтому распрямила плечи, вытянула шею и постаралась твердой походкой, не обращая внимания на многочисленные мозоли, дойти до них. Аллилуйя! Ей это удалось, и Яра мысленно себе поаплодировала.

– Извини, пожалуйста, а есть свободные номера? – обратилась к Наташе, которая явно была не в духе. Приторный цветочный аромат ее духов противно щекотал нос, отчего Ярослава поморщилась.

– Свободных. Номеров. Нет. – Четко, как для отстающей, произнесла Наташа. – Я вам сразу об этом сказала.

– И что мне теперь делать? На полу спать?

Та перекинула копну рыжих волос на одну сторону и оценивающе осмотрела Яру.

– Ну почему же на полу? Переночуй у парня, который за тобой весь вечер увивается. Думаю, он не будет против, а только рад.

Взгляд Ярославы потемнел, сейчас она ненавидела эту нахалку покруче, чем одноклассников.

– М-да… – Она тоже оценивающе оглядела ее вульгарное платье, выставляющее все прелести напоказ. – Как говорится: у кого что болит…

Кто-то рядом хмыкнул, кто-то присвистнул, до собеседницы же, видимо, долго доходило.

– Переночую на диване в холле, думаю, никому не помешаю.

С этими словами Яра хотела повернуться, но ее немного повело из-за высоких каблуков и ужасной боли в ступне. Она взмахнула рукой, стараясь поймать равновесие, но поймала горячую смуглую руку, которую узнала бы из тысячи: так долго они с ним просидели, раскрашивая декорации к новогоднему концерту. Юра придержал ее.

– Спасибо, сейчас… Я только туфли сниму, – она действительно, вцепившись в его руку, сняла туфельки и направилась к выходу.

– В холле спать нельзя! – донесся до нее чуть ли не звериный рык.

– А я твоего разрешения и не спрашивала! – Ярослава не оборачиваясь показала неприличный жест и двинулась между отдыхающими, которые вовсю горланили песню «Новогодние игрушки». Каждый шаг отдавался ноющей болью, но наслаждение, которое она испытала, сняв каблуки, невозможно было сравнить с чем-либо.

Уже около выхода из зала, она почувствовала, как на ее талию легла теплая рука, а другая легонько придержала под руку. Ей не надо было оборачиваться, чтобы узнать, кто это. Привычный запах геля для бритья, банного мыла и мужского тела. И непонятно, от какого из них закружилась голова. Или ото всех сразу?

Аккуратно, даже нежно, руки поддерживали ее и вели в сторону лифта.

– Куда ты меня ведешь? Что вообще себе позволяешь? – начала упираться Ярослава, но лишь скользила по кафельному полу.

– Переночуешь у меня, – услышала тихий, но не терпящий пререканий голос. Захотелось сразу вытянуться в струнку и промаршировать до кровати.

– Я не просила…

– А я и не предлагаю, а констатирую факт, – и, немного помолчав, добавил: – Мест свободных все равно нет.

– Но Стас…

– А Стасу нельзя было тебя одну оставлять. О чем он вообще думал? – Ярослава даже перестала упираться от таких слов.

В этом странном полуобъятии они дошли до двери, и только тогда Юра отпустил ее, чтобы нашарить в карманах ключ от номера. Яра неловко топталась на месте, не зная, куда себя деть. Тонкий капрон не согревал ноги, а ледяной кафель, казалось, высасывал все ее тепло.

Наконец дверь открылась, и она вошла в темноту комнаты, отчего сразу отпрянула назад и прижалась спиной к груди Юры. Когда свет залил пространство и ее глаза привыкли, она обнаружила аккуратную небольшую комнату. В углу стоял открытый чемодан, а других вещей больше и не было, будто никто в ней до сих пор не жил. Около стены располагалась односпальная кровать, застеленная точно таким же пледом, как и в их номере.

– Ого, односпальная кровать! Неожиданно.

– Ты думала, что я вообще не сплю? Или сплю стоя? На полу? В гробу, как вампир?

Яра хихикнула.

– Последнее. Да просто я думала, что когда парень зовет девушку к себе, то у него должна быть хотя бы полуторка.

Юра закатил глаза и положил ключ на тумбочку. В это время она вольготно разлеглась на кровати и уткнулась в подушку носом, которая насквозь пропиталась его запахом, отчего Яра чуть не замурлыкала от удовольствия.

– Ты случайно не обнаглела? – вырвал в реальность из мира грез насущный вопрос. – Я хотел тебе на полу постелить.

Она подняла голову и посмотрела на Юру. Он говорил это таким серьезным тоном, а на лице ни намека на улыбку, поэтому Яра не могла понять: он так над ней шутит или…

– Ты серьезно?

Он продолжал молчать, его силуэт темнел на фоне окна.

– Так, либо мы оба спим на полу, либо я сплю на кровати, а ты – на полу.

– Нифига себе заявочка, – присвистнул он.

– Да, как бы назвался груздем – полезай в кузов.

Юра улыбнулся. УЛЫБНУЛСЯ! Кажется, она впервые увидела его улыбку и готова была упасть, хотя и так лежала.

– Но ничего, я, так и быть, отдам тебе одеяло и подушку, а то тебе будет жестко спать.

– Какая забота! Комната, вообще-то, моя. Сейчас ты пойдешь спать на балкон, там много места. Или двигайся к стенке.

– Ты правда хочешь, чтобы мы спали вместе на односпальной кровати? – Яра встала и подошла вплотную, вглядываясь в бездонную темноту глаз, сама понимая, что играет с огнем. Яркие фееричные эмоции, пробуждающиеся рядом с ним, отключали какой-никакой инстинкт самосохранения. Она заигрывающе провела пальчиком по пуговицам на рубашке, остановилась на ремне и невинно похлопала ресницами.

Юра заметно напрягся. Его зрачки расширились, отчего глаза стали казаться еще темнее, парень вздохнул, но Яра не смогла разгадать был ли это вздох разочарования или сожаления. Однако уже через несколько минут удобно укладывалась на предоставленную ей кровать и наблюдала, как он расстилает себе на полу одеяло.

– Дай мне, пожалуйста, одежду, а то мне так неудобно и прохладно, – Яра чинно сложила руки на коленях, будто это не они только что бесстыдно гуляли по его телу.

– Боже, взял ребенка на свою голову, – проворчал Юра, наклоняясь к чемодану, отчего пряди волос упали на глаза.

Ярослава сердито надула губы:

– Я – не ребенок!

– Да ну? – Он явно ее подначивал и не торопился исполнять просьбу. – У меня есть доказательство, которое говорит об обратном. – Он достал телефон, что-то полистал, и наконец предъявил на свет «улику». То была фотография с утреннего детского праздника, где Яра светилась от счастья, сжимая пакетик с конфетами, который им подарила тетя Юры за организацию концерта.

– Ой, ну что за прелесть! – пропела она, всматриваясь в свое лицо. – Надо скинуть родителям, а то они слишком занятые, не смогли прийти на мой утренник.

Юра достал толстовку и кинул ей. Она попыталась расстегнуть платье на спине, но замок никак не поддавался.

– Помоги мне, – Ярослава подошла к нему и повернулась спиной, но тот так и остался стоять столбом. – Ну! Ты чего застыл? Я застряла.

Юра пробурчал себе под нос что-то похожее на: «Надо поменьше на булочки налегать», и как-то неуверенно потянул за молнию до самой талии, а затем слишком быстро отвернулся. Яра хмыкнула и надела черную толстовку с надписью «F R I E N D S», которая доставала ей почти до колен.

– Скажи, я похожа на Монику?

– Ты сейчас похожа на гномика, – услышала очередной подкол, но решила не уделять ему внимание.

Беспокойство о том, что Стас ее потерял, червячком закопошилось в груди. Как раз в этот момент она услышала звук уведомления из социальной сети «ВКонтакте», и на экране телефона высветилось сообщение от него. Пока Яра отвечала Стасу, написала Саша.

Саша Захарова: Ярик, ты где? Греешь коврик в прихожей?

Ярослава Воронцова: Не поверишь, но на коврике сегодня сплю не я!

Саша Захарова: Боже, кто этот бедолага?

Ярослава Воронцова: Юра… Он пустил к себе переночевать

Ярослава Воронцова: Не переживай, я отобрала у него кровать, а его уложила на пол. Проверила, под кроватью топора нет, но если что, знай, что я тебя люблю

Саша Захарова: Да ну тебя! Но вообще я тоже тебя люблю

Ярослава Воронцова: С новым годом и спокойной ночи!

Саша Захарова: С новым годом! Если что, кричи, я выломаю эту дверь к черту

Ярослава улыбнулась, представляя худенькую хрупкую Сашу, выбивающей дверь. Удобно улеглась, свернувшись калачиком и натянув на колени толстовку, в которую влезли бы еще две таких, как она, и прикрыла глаза.

* * *

Юра

Юра не мог себя пересилить и посмотреть на нее, так и продолжал, как идиот, изучать обои своего номера. Мысли путались от ее близости, а пальцы начинали мелко дрожать.

Таким девушкам хочется положить весь мир к ногам. Но он помнил, что однажды уже так сделал – положил к ногам одной особы все, что у него было, и это безжалостно растоптали.

Но Яра… Яра немного другая. И он это чувствовал, хотя не отрицал, что в жизни ему будет везти только на отбитых.

Несносная, прямолинейная и упрямая. Кажется, что Ярослава ни дня не может прожить без приключений. Такая задорная и простая. Она была для всех «своим пацаном», вливалась в любую среду и глазом не моргнув. Не зря ее одноклассницы смотрели на нее, как гиены на добычу. Она затмевала их одним своим появлением, а потом еще и рот мастерски затыкала.

Юра понимал, что он видит в ней безудержный огонь, который, в первую очередь, вырывался из глаз, чертовски прекрасных. Огонь, которого так ему не хватало. Он был теплым, не таким, который сжигал все на своем пути, а как костер в лесу. Когда можно согреться, получить еду, безопасность, и от него отскакивают яркие искорки, словно заигрывая.

В первый раз, когда он ее увидел, ему показалось, что мир сделал кувырок. Яра шла, задрав голову вверх, любуясь звездами, а на ее лице отражались все эмоции. Казалось, она сейчас расплачется от восторга. И вот этот ходячий кусок эмоций уже летит по льду, грозясь расквасить себе нос. Юра ни о чем не думал, просто кинулся к ней. Казалось, что он знал ее уже целую вечность, а как не помочь человеку, которого ты знаешь так же, как и себя?

Как же он давно не притрагивался к девушкам. Они стали запретной темой после предательства. После того удара он закрылся в себе, сузил круг общения до лучших друзей – Савелия и Германа, на все вопросы ограничивался ответами: «да», «нет», «не знаю»; а лучшими глушителями мыслей стали наушники, с которыми он редко расставался.

И вот сейчас, после полугодовой депрессии, на него свалилось это ЧУДО.

Своим взглядом и милой улыбкой она вызывала полное доверие, отчего он еще больше на нее взъелся. Потому и решил, что такие божьи одуванчики как раз и крутят романы за спиной, а потом невинно хлопают глазками. Получить доказательства для подтверждения своей гипотезы очень просто – предложить ей переспать.

И что же в ответ? Глаза, те самые доверчивые глаза, полные слез и непонимания.

Она совсем еще ребенок, хоть и совершеннолетняя. Надо было срочно извиниться, воскресить ее пошатнувшийся мирок, надеть розовые очки. И он предпринял попытку, когда увидел, как Яра спустилась со своей подругой за водой. Тогда Юра даже не помнил, что ее подругу зовут Саша. Если бы его спросили, какого цвета ее волосы, то он бы тоже не ответил. Почему-то весь мир сфокусировался на одной Ярославе, что жутко выводило из себя.

И неужели это первый день, когда в голове ни разу не проскочила бывшая?

Юра попытался собраться с мыслями, потому что уже слишком долго стоял, отвернувшись к стене, что могло вызвать вопросы. Но он до сих пор ощущал тепло ее кожи на кончиках пальцев и сладкий запах кокоса от ее тела.

Ему срочно нужно было вспомнить что-то смешное. Например, Яру на выступлении в костюме волка. Но он мог поклясться, что она была прекраснее любой девушки в платье.

Решение впустить ее в свою спальню стало сверхнеожиданным даже для него самого. А сейчас в его комнате разыгрывался настоящий театр абсурда. Все актеры замерли в ожидании, когда появится суфлер и напомнит, что следует говорить.

Юра не собирался оставаться в номере. Он думал открыть ей дверь и спуститься к друзьям, переночевать у кого-нибудь из них, но картина, как она ложится на его кровать и обнимает подушку, выбила из колеи.

Он набрал побольше воздуха и наконец повернулся. Черные волосы, которые даже не доходили до плеч, рассыпались по капюшону толстовки. Любопытным, чуть вздернутым носиком Яра уткнулась в его подушку, свернулась калачиком и старалась согреть ноги. В душе всколыхнулось чувство. Такое нежное, невесомое, теплое, как майское солнышко. Чувство заботы. Юра взял со стула свое черное зимнее пальто и накрыл ее. Она довольно засопела и натянула его до подбородка.

– Хотя… я не собирался оставаться в комнате. Забирай одеяло.

Ярослава привстала, внимательно наблюдая за ним.

Юра, не глядя на нее, собрал свою импровизированную постель и положил в ногах кровати, но перед тем, как выйти, все же замешкался около двери и обернулся. Казалось, что ее большие глаза цвета миндаля смотрели прямо в душу и молили остаться. Она молчала, но ему стало не по себе от серьезного, печального взгляда.

Перед глазами возникла другая картина.

Его сестренка сидит на кровати, укутавшись в одеяло, словно в кокон и смотрит точно таким же взглядом, только глаза вот серые, мамины.

– Юла, мне стлашно, останься, пожалуйста, со мной.

– Эля, ложись спать, мне надо маме помочь, – устало ответил он, потирая сонные глаза. Юра не спал уже три дня.

– Я слышу… его шаги в колидоле, – доверчиво прошептала Эля, испуганно округлив глаза. – И не только в колидоле, вчера я почувствовала, как он меня поцеловал в лобик, как всегда, кода ночью плиходил с лаботы. Такой колючий.

Юра вздрогнул и побледнел. Отец три дня как погиб, днем прошли похороны. Просто в одну ночь не вернулся домой. А ранним утром сообщили страшную новость: водитель фуры не справился с управлением и протаранил на полной скорости папину карету скорой помощи, когда они ехали с вызова. Вот так в один день у них было все, а в другой – ничего. Лишь скорбь, слезы, огромный неподъемный кредит за квартиру, на который мама отдавала всю свою месячную зарплату врача, а еще огромная пустота в душе, пытающаяся поглотить их. Юра видел, что мама уже не справилась с ней. Она сидела на кухне с чашкой валерьянки, в черном платке и смотрела в одну точку вот уже несколько часов. Но ему нельзя поддаваться. На нем теперь лежала забота о матери, сестренке и о доме, и ему надо быть сильным. Теперь он будет вместо отца.

Поэтому он вздохнул, лег рядом с Элей и обнял, готовясь ждать, пока она уснет.

Юра моргнул, прогоняя сцену из прошлого, и посмотрел на Ярославу.

– Ты боишься темноты?

– Да.

Вот так, просто «да», не скрывая, не стесняясь, не юля. Слово выстрелило прямо в грудь. Но, главное, Яра не собиралась его просить остаться. Она молча легла на кровать, укрываясь его пальто.

– Оставь просто свет. – И немного подумав, добавила. – Спасибо.

Юра шумно положил ключи обратно на тумбу, тем самым оповестив о своем решении. Порылся в одежде, стараясь не коситься на Яру, быстро переоделся, расстелил себе на полу одеяло и лег. Только тогда он смог посмотреть на нее – она свесила голову через край кровати.

– Ложись, уже третий час ночи, – только и сказал он.

– Ого! Может быть, мне еще и сказочку на ночь почитаешь? – Огонек в ее глазах лукаво сверкнул.

– М-м-м, слышала сказку Шарля Перро «Синяя борода»? Так вот, тебе грозит оказаться на месте этих девушек, если сейчас же не прекратишь меня рассматривать. Сказочке конец.

Ярослава хмыкнула и принялась писать кому-то сообщение. Он наконец выдохнул и начал распутывать наушники. У него была такая привычка – засыпать под музыку, даже несмотря на то, что в жизни диджея – кем он и являлся – музыки всегда было в избытке.

– Зачем тебе наушники? Ты не устаешь? – поинтересовалась Яра. Он готовился уже ее ими придушить, потому что не хотел, чтобы она лезла к нему в душу. Там царил полный бардак, разгром, оставленный бывшей любимой девушкой. Теперь он боялся туда заглядывать, даже для попыток восстановить порушенное. Легче было запечатать эту дверь и оставить все в прошлом.

– Я могу заснуть только так.

– Почему? – недоумевала Ярослава.

– Музыка заглушает собственные мысли. – И ему сейчас необходимо эти самые мысли заглушить, показать, где их место, закрыть на миллион замков.

– Иногда к ним надо прислушиваться, потому что только мы знаем, что нам действительно нужно. Дай наушник.

– Зачем?

– На ухо повешу. Что за тупой вопрос? Хочу с тобой послушать.

Юра протянул ей тонкий проводок и включил песню группы «Кино». Яра заулыбалась, закрыла глаза и погрузилась в сон. Лунный свет озарял безмятежное лицо, а блики от платья, которое она повесила на стул, смешно падали на носик. Рука свесилась с кровати в нескольких сантиметрах от его головы, и он понял, что она спит.

* * *

Юра

Юра проснулся рано, солнце еще не встало, зато кто-то в коридоре очень сильно топал. Он попытался повернуться на другой бок, но все тело одеревенело от лежания на полу.

Наконец он понял, что это не топот, а звук молотка. Значит, кто-то пытается открыть захлопнувшуюся дверь.

Посмотрел на Яру. Та сладко спала, обняв рукав его пальто, приоткрыв губки и все также свесив руку с кровати. Волосы прикрывали половину ее лица, и сквозь них белела нежная кожа. Юра невольно загляделся, но заставил себя отвернуться и принялся громко ходить по комнате, шуметь в ванной водой, чтобы как-то ее разбудить.

Ярослава недовольно нахмурила брови и открыла глаза как раз в тот момент, когда он зачем-то с усердием закрывал свой чемодан. Тот всегда стоял открытый, и уезжать он никуда не собирался.

– Доброе утро! – Яра сладко потянулась и вскочила с кровати. – Это что, дверь открывают?

Юра лишь кивнул.

Она радостно прошла в ванную с таким видом, будто этот номер был ее, вышла уже в своем платье, умывшаяся и бодрая.

– Пойдем в столовую? Я такая голодная, что могу слона съесть, – доверчиво поделилась, возвращая ему толстовку.

Он задумчиво глядел вслед шлепающей босиком по ледяному полу Яре, которая отказалась надевать свою обувь. Юра разглядывал ее оголенную спину, острые лопатки, плечи, с которых постоянно норовили упасть тонкие бретели, темно-шоколадные волосы, которые даже не доставали до плеч. Наконец на последней лестнице ему получилось ее обогнать и спуститься на несколько ступеней ниже, но вдруг он почувствовал, что она остановилась.

– Что-то случилось? Не хочешь идти на свидание с перловкой?

Яра поморщилась, явно вспомнив кашу, которой их кормили каждый день, но не поспешила объяснить свое поведение. Казалось, что она прислушивается к голосам внизу.

– Там, внизу… мои. – Он понял, кто подразумевался под словом «мои». – Сейчас они увидят меня во вчерашнем платье и будут строить догадки, с кем же я была и где ночевала, а класснуха скажет, что обязательно сообщит родителям, а то я совсем от рук отбилась.

В ее взгляде промелькнула печаль, и он впервые увидел ее страх. Ярослава боялась. На самом деле она не такая, какой себя показывала. Защитная стена пала и открыла то, что долгое время прятала и оберегала – хрупкую душу и хрустальное сердце. Яра позволила ему это увидеть. Он был в этом уверен на все сто процентов. Сделав шаг в ее направлении, Юра подал ей руку:

– Пойдем. Я ведь буду с тобой. Смогу объяснить.

Она замешкалась, но все же покачала головой, отступая к стене, чтобы дать проход другим жителям отеля.

– Пожалуй, я подожду Сашу или когда они разойдутся.

Юра поднялся к ней и встал рядом, глядя, как она нервно теребит ремешок от туфелек в руках и покусывает нижнюю губу. Ее босые ноги, казалось, сливаются с плиткой, настолько они были белыми, а синие венки вырисовывали причудливые узоры.

– Встань мне на ноги, а то простынешь, или пойдем вернемся в комнату.

Ярослава вскинула удивленно брови, а в глазах промелькнула заинтересованность. Она развернулась к нему лицом и встала на кроссовки, которые даже сквозь материал передавали тепло. Он неловко ее приобнял, чтобы она крепко стояла на ногах. Запах волос и кожи щекотал ноздри, впивался в память. Под пальцами чувствовал мягкие женственные формы, пробуждающие фантазию. Яра еще ближе прильнула, оставляя миллиметры между ними, забирая контроль над ситуацией.

– Спасибо, – прошептала ему в шею, немного дрожа то ли от холода, то ли от напряжения.

– Не позволяй себе бояться, Ярослава. Ты намного лучше всех их вместе взятых, и они это видят, завидуют, вот и достают. Нос выше, – также тихо прошептал парень и шутливо щелкнул ее по носу.

– Это что же, я только что услышала комплимент от самого Юры?! От того самого Юры, который в день говорил лишь три слова?!

– Я копил их просто. Теперь все, лимит исчерпан.

– Я готова ждать, чтобы услышать еще парочку, – она состроила покорную физиономию.

Юра разглядывал каждую ее черту, старался отложить в памяти. Казалось, что через мгновение она просто растворится в воздухе, словно видение. А он впервые за долгое время мог сказать, что эту ночь прожил и прочувствовал. Утром ему хотелось проснуться, окунуться в новый день и узнать, что же ему еще преподнесет жизнь.

– Это что получается, нас переселят в другой номер? Или мы так и будем спать с выломанной дверью? Я так не хочу, ты видел наших отморозков? – вдруг прервала она молчание.

– Вам дадут номер, если будут места, я уверен. А если мест не будет, приходи. Я дарю тебе годичный абонемент на свою кровать.

– Ты серьезно? – И снова этот заигрывающий взгляд, от которого хотелось выкинуть что-то из ряда вон выходящее.

– Более чем.

– А что насчет условий продления?

– Это, видимо, будем решать там же, – он и сам не заметил, как улыбнулся.

– О-хо-хо-хо, – Яра шутливо рассмеялась и пригрозила пальцем.

В этот момент мимо них пробежала Саша. Один раз она даже споткнулась, но вовремя схватилась за перила. Девушка вообще вокруг себя ничего не видела, а из глаз катились слезы. Ярослава сорвалась с места, выкрикивая имя подруги.

Вот так она и растаяла, как видение, среди лестничного пролета между номерами и столовой, оставив за собой лишь приятный запах кокоса и тепло в душе.

Юра не мог знать, что перед тем, как поспешно собрать вещи и уехать, она успела написать свой номер телефона на клочке бумаги и оставить для него на ресепшене, потому что ему его не передали.

Яра не могла знать, что ее первый шаг не удался, потому что уже была в нескольких часах езды от базы отдыха.

Они удалялись друг от друга и не могли знать, что у судьбы есть свои сюрпризы.

Глава 1

Настоящее время

ПРОСВЕТ – Просвет

Ярослава

Монотонный гул столовой погружал в сон. Красная ручка, обклеенная звездами, которую Ярослава в спешке схватила у своей сестры Ани, грозила выпасть из рук уже который раз.

За последнюю неделю спать удавалось лишь по три часа в день. Все вечера и ночи она от руки писала конспекты лекций и материалов из учебников по Истории зарубежных стран и России. Учеба на юрфаке раньше казалась ей чем-то удивительным, наполненным тайнами, логическими цепочками, но по большей части состояла из изучения права с самых его истоков.

Яра отпила крепкий кофе, который уже не дарил прежней энергии, а лишь вызывал дискомфорт в желудке от его постоянного употребления, и потерла затекшие кисти. Провела подушечками по надувшейся и загрубевшей мозоли на среднем пальце и тихонько вздохнула. Она могла бы сказать, что давала себе отдохнуть от учебы чаще, чем позволительно прилежному студенту, ведь она и так смогла поступить на бюджет. Казалось бы, вздохни спокойно и наслаждайся маленькой победой, но в ее жизни появился ОН.

Ее новый друг.

Редкая зануда и заноза в заднице.

Руслан Кузнецов.

Который как раз протискивался к ней между круглыми столами столовой с двумя подносами. На них источала аромат курочка под шубой из сыра и ананаса и стояла тарелка с салатом.

Они познакомились в первый же день учебы. Оба топтались около куратора, который держал табличку с номером группы 08-151, и озирались по сторонам, будто до сих пор не понимая, что здесь делают.

Ярослава, оказавшись без Саши, Миши и Стаса, вообще не представляла, как с кем-то можно подружиться. Поэтому стояла и судорожно вспоминала, как же она начала общаться с Захаровой. Тогда судьба сама подтолкнула ее к ней: чтобы успокоить, обнять, показать, что все будет хорошо. Тогда у Яры была твердая почва под ногами, ею-то она и собиралась поделиться со своей новой подругой. Тогда даже слова сами находились, потому что говорило сердце. Сейчас у нее такой почвы не было. Ее поместили в новое место, к незнакомым людям, и она даже начала скучать по своим ужасным одноклассникам, от которых хотя бы знала, чего можно ожидать.

Девушки из ее группы уже стали собираться стайками и весело щебетать о каких-то мелочах жизни, от которых Яра лишь поморщилась. Она не могла похвастаться тем, что купила черную рубашку, которую надела, в «Love Republic». Не могла сказать, что серьги-кольца, которые доставали до кончиков ее волос, отросших до плеч, украшены кристаллами «Сваровски», ведь они куплены в детском мире младшей Воронцовой – Машей, – которая решила поддержать ее в такой тяжелый день и выпустить во взрослый мир с серьгами из магазина игрушек. Яра не могла подойти и начать разговор с того, какая красивая сумочка у высокой девушки, потому что она ей не нравилась.

Одним словом, общих тем для разговоров с людьми вокруг не было. Если бы только кто-нибудь заговорил про ее любимый сериал или сообщил, что уже прочел все новинки МИФа, она бы с жаром включилась в диалог. Кто-нибудь…

– А где вторая часть фразы? – послышался сбоку немного грубоватый голос.

Ярослава повернулась и встретилась взглядом с парнем, который стоял неподалеку, засунув руки в карманы джинсов. Вокруг все переговаривались, и, казалось, никому не было до нее дела. Вот только он также сторонился всех и смотрел немного свысока, будто разговор с ним надо заслужить. Она отметила, что этого типа правила делового стиля никаким боком не касались. Белая футболка, джинсы с прорезями на коленях, крашеные волосы, подстриженные под горшок, а около виска выбритая полоска, как у Даниэля из фильма «Такси». В ухе серьга-кольцо, а шею и руки покрывали татуировки-иероглифы.

Он продолжал изучающе пробегать по ней взглядом.

– Это ты мне? – недоуменно переспросила Яра, заправляя короткую темную прядь за ухо.

– Да, на твоей сумке цитата из цикла «Королевство шипов и роз». «За звезды, умеющие слушать, и за мечты, которые сбываются». А у тебя тут только про звезды.

Яра глянула на свой черный шоппер, который они сделали вместе с Сашей на мастер-классах сразу после окончания школы. Конец фразы как раз украшал сумку Захаровой. Цитату выбирали несколько дней, перерыв все свои книжные полки, начиная от классической литературы и заканчивая детскими сказочками. Но эта… вселяла надежду на волшебное будущее, и как только они наткнулись на нее, поняли, что она – та самая, которая описывает их дружбу.

– Только не говори мне, что ты читал, – фыркнула Яра.

– Представь себе, – серьезно кивнул ее новый знакомый, подходя ближе. Она рассмотрела темно-серые глаза и пирсинг на брови, который сначала не приметила.

Она рассмеялась.

– Впечатляет!

– Да на самом деле я тачку отцовскую разбил летом, и родители в наказание поселили меня на месяц в летнем домике. Делать было нечего, интернет не ловил, вот и читал все, что туда сестра привезла.

– Жестоко. Я – Ярослава, но можешь называть просто Ярой.

– Руслан, – его рука оказалась теплой и очень сильной.

Так они и нашли друг друга в огромной толпе, с похожими внутренними мирами и похожим чувством юмора.

Сейчас же она лениво скользила взглядом по его джинсовке, которую он закинул на спинку стула.

Парень-неформал, а на самом деле…

– Ты уже все вопросы написала?

Яра застонала и уронила голову на раскрытую тетрадь.

– Первый только!

– Там во втором надо сделать выписки из статей, я их распечатал, потому что книгу в библиотеке на руки не выдали, – и с этими словами на стол бухнулась солидная стопка распечатанных листочков.

– Боже, Руслан, у меня иногда возникает мысль, что я разговариваю с Гермионой Грейнджер, а сама – Рон, который вечно голодный и сонный. Бесишь!

Ее новый друг оказался самым настоящим ботаником в плане истории, поэтому заставлял ее писать все лекции, даже самые скучные, и делать домашнее задание, а каждый перерыв совал свой нос в ее тетради, чтобы проверить. Но самый парадокс состоял в том, что вместо того, чтобы послать его вместе со всеми требованиями, Ярослава старательно выполняла все и стремилась за ним, как подсолнух за солнышком.

Парни считали его чудаком, как ее когда-то в классе. Преподаватели первое время ворчали по поводу его экстравагантного вида, который не допускался в их профессии, но, когда разглядели поразительный ум, закрыли глаза и слушали, открыв рот.

Девушки начинали перешептываться, стоило ему появиться на этаже. Высокий и яркий, он просто не мог не привлекать внимание, однако на них ему было до лампочки. Однажды поделившись своим наблюдением, Яра услышала в ответ, что он сам поймет, когда встретит свою половинку, которую стоит идти и добиваться, а пока надо пользоваться свободным временем. Она лишь выпучила глаза и сказала, что он летом перечитал любовных фэнтезийных романчиков.

На этом сюрпризы не заканчивались. Через неделю их знакомства выяснилось, что он в школе занимался брейк-дансом, хип-хопом, паркуром, и всем, чем могут угостить улицы таких творческих душ, как Руслан. А на них он проводил времени гораздо больше, чем дома.

Воронцова узнала, что он не любил находиться в «помещении, которое собрало, кажется, всех людей, которые априори не могут ужиться вместе», и даже не называл это местом «домом». Машину разбил как раз в тот момент, когда узнал, что родители вместо того, чтобы сесть и решить все проблемы между собой, подали заявление на развод. Чтобы дети не участвовали во всем этом, отправили их на дачу на лето. Потом выяснилось, что маму охмурил какой-то тип, который буквально высасывал из нее все деньги, а она, словно в забытьи, выполняла его просьбы. Руслан выстроил вокруг себя такую стену, что и тараном нельзя было прошибить, а эмоции прятал глубоко за серьезным взглядом. Улицы и танцы со временем заменились историей, в которой находил спасение и умиротворение, чтобы не думать о своем рушившемся мирке.

Сейчас Кузнецов сидел и сосредоточенно ел куриную отбивную, что-то пролистывая в распечатках.

– У меня к тебе предложение! – Яра всплеснула руками, и в следующий момент выхватила листочки и убрала подальше в сумку. – Давай поедим спокойно, как нормальные люди, без этого мозгового штурма, окей? Я клянусь тебе, меня скоро стошнит от вида ручки! Мне надо срочно отвлечься.

Руслан растерянно захлопал глазами.

– А как ты любишь отвлекаться?

– Обычно я ходила танцевать, но теперь у меня на это не хватает ни сил, ни времени, не понимаю, как можно совместить. Но я не прошу тебя со мной танцевать, давай просто поболтаем на отвлеченные темы.

Он о чем-то задумался, а в следующее мгновение просиял, словно только что начищенный до блеска чайник. Схватился за телефон и принялся что-то писать со скоростью света.

– Я решил твою проблему! – И Руслан с гордостью протянул ей свой телефон. На экране выделялись их имена в какой-то странной гугл-таблице.

– Что это? Куда еще ты нас записал? Кузнецов, только не говори, что на кружок по правоохранительным органам!

Он насупился, явно обидевшись на ее слова. Память о той взбучке, что устроила Ярослава за то, что он без спроса вписал ее в квест-игру по истории России в субботу на восемь утра (единственный день, когда она могла поспать подольше), все еще была свежа.

– Помнишь, вчера приходила на лекцию культорг? – и, дождавшись кивка, продолжил. – Она скинул нам в беседу нашего потока таблицу, в которую можно вписать свои имена и прийти на прослушивания для участия в Дне первокурсника.

– И ты нас вписал?

– Да, на танцы. Но тут есть еще актеры, квнщики, театр мод, костюмеры, гримеры, декораторы, певцы, фотографы, видеографы и просто кураторы. Хочешь, выбери что-нибудь другое.

От одного слова «актеры», да и вообще от необходимости выйти на сцену Яру замутило. Она сразу вспомнила свой опыт на новогоднем утреннике, где играла волка буквально с тремя репликами, когда ей пришлось выпить успокоительное, чтобы голос и руки не тряслись. Но признаваться в своем страхе не хотелось, хотелось его перебороть.

– Это, конечно, все классно, но вопрос так и остается, – она поддалась вперед, облокачиваясь на шаткий столик, и шепотом произнесла, глядя другу прямо в глаза. – Откуда взять силы и время?

– Освобождение с пар, автомат по любому предмету на выбор, дополнительные пять баллов к рейтингу по всем дисциплинам…

– Стой! Можешь не продолжать, я согласна!

Кузнецов победно хмыкнул, выгнув бровь с пирсингом, и вернулся к остывающей еде.

– Быстро, однако, ты согласилась.

Яра пожала плечами, покачивая ногой под столом и обдумывая, что можно станцевать на прослушивании.

– Ты сказал «автомат», большего и не надо. Если только ты не имел в виду настоящий автомат. Но в любом случае, он мне нужен, чтобы прострелить твою башку. Если что, я любя, – она тепло улыбнулась и потрепала его и без того взъерошенные волосы.

– Я знаю, – его губы тоже тронула легкая улыбка, чем-то напоминая улыбку Саши, отчего в груди разлилась тоска. С того момента, как началась учеба, они не виделись. А прошло чуть меньше месяца. Если сравнивать с тем, что до этого они практически не расставались, то катастрофа казалась глобальной. – Надо выбрать, что на прослушивании показать и в какую команду хотим, – он встал, составляя тарелки на поднос и завязывая джинсовку вокруг талии.

– Предлагаешь вместе? – Яра покраснела от волнения, она всегда переживала, когда кто-то выбирал ее. Для нее это было все еще неожиданно, хотя Саша, Миша и Стас неоднократно доказывали ей обратное. Она нужна им также, как и они ей. Отчего сердечко отчаянно любило их и боялось, что когда-нибудь произойдет то, что пошатнет дружбу. – Я думала, мы по отдельности. Ты же знаешь, я в основном танцую дэнс-холл. А прослушивания когда?

– Мы что-нибудь придумаем, совместим два стиля, там всего на полминуты чего-нибудь надо, – он ей ободряюще подмигнул. Затем оглядел набитую студентами столовую. – Встанем в очередь за творожным сырочком? Так вот, прослушивания завтра. И ты права, нам надо развеяться, почему бы сегодня не порепетировать?

– Кто ты и куда дел Руслана? Признавайся! – звонко на всю столовую рассмеялась Ярослава. – Я даже готова сама купить тебе сырочки.

Очередь двигалась медленно, и постоянно кто-то норовил обхитрить и протиснуться вперед. У Кузнецова было сильно развито чувство справедливости, отчего он хмурился, ворчал себе под нос ругательства и всячески нелестно выражался по поводу тех, кто запрыгивал в середину (а то и в начало) бесконечной очереди.

Остальных бедных «зайцев» от проклятий спасло лишь появление девушки. Сначала Яра услышала запах ее духов. Морской бриз. Что-то совершенно легкое и невесомое. Затем увидела ее саму. Ухоженные русые волосы, красивые голубые глаза, одежда, подобранная со вкусом, к которому Яра делала первые неуверенные шажки – черное платье-футляр с V-образным вырезом. Отчего-то внутри все сжалось и воспротивилось ее появлению. Ярослава поймала на себе оценивающий взгляд, а затем заинтересованный – на Руслане. Она стояла параллельно им, рядом с очередью и, казалось, прислушивалась к их разговору про День первокурсника. Руслан тоже это заметил, отчего обернулся к ней и молча поднял брови, как бы спрашивая, что ей надо.

– Ой, а ты не мог бы мне, пожалуйста, передать сок? – сказала таким нежным голосом, что, казалось, ласкала его. – Нет, не этот, вишневый. Я только его пью, – незнакомка скромно улыбнулась, потупила взгляд и убрала прядь за ухо.

Яре и раньше приходилось видеть, как девушки старались обратить его внимание на себя, но тот так и оставался холоден. Вот и сейчас она наблюдала, как ее друг чуть ли не с силой втолкнул девушке в руки коробочку ЯБЛОЧНОГО сока. Лицо незнакомки на мгновение скисло, но она быстро вернула себе маску обаяния. Протиснулась между ними, впиваясь своими коготками Руслану в руку и доставая вишневый сок, прощебетала «спасибо» и начала пробиваться без очереди к кассе.

– Такая скользкая, как змея, у меня от нее мурашки по коже, – поделился тихо своим наблюдением Кузнецов.

Ярослава рассмеялась.

– Руслан, это называется флирт! – То, что он так старательно обходил девушек стороной и все их действия по отношению к нему расценивал как что-то ужасное, здорово ее веселило. Ей нравилась его детская непосредственность по отношению к влюбленности и чувствам.

– Она могла все это сделать прямо, – упрямо повторил он, поглядывая на наручные часы.

– Что? Как? – Ситуация абсурда возникла в голове, отчего настроение подскочило во сто раз. – «Знаешь, ты мне нравишься, но я хочу вишневый сок и вклиниться в очередь», – подражая голосу незнакомки, произнесла Яра.

– Да, так у нее было бы больше шансов. Я, может быть, даже сам ее вперед пропустил и еще за вишневый сок заплатил.

– Ты – чудо!

* * *

Юра

Начало октября удивило теплой погодой, сухая листва шелестела под ногами, дул свежий ветерок. Юра вглядывался в голубое небо, на которое уже наложила отпечаток осень, как ни старалось солнце это опровергнуть. Рядом его друзья – Савелий и Герман – с жаром спорили о предстоящей репетиции: никак не могли прийти к согласию, кто из них за что будет отвечать. Юру это мало волновало. Вот уже четвертый год, каждый День первокурсника и Студенческую весну повторялось одно и то же. Они ругались, чуть ли не доходя до драки, но через час уже плечом к плечу все делали вместе. Он даже не сомневался, что и в этот раз будет так же.

Савелий был культоргом экономического факультета. Ему подчинялось более ста человек, и он каждого знал по именам, умел расположить к себе, влить в коллектив, найти самое подходящее место. Из-за его мастерства они практически всегда брали первенства, а вот гран-при уже четвертый год уходило юрфаку.

– Да понимаешь ты, что это мой последний год в роли культорга?! – с пеной у рта миллионный раз повторял Савелий. – Я хочу хоть сейчас получить заветный гран-при и со спокойной душой уйти на покой!

Юра с Германом были его правой и левой рукой, заместителями, которые месяц находились в здании культурного центра, помогая своему другу. Вот и сейчас они стояли около его входа, дожидаясь, пока Савелий наберется сил, выдохнет и пойдет повелевать маленькой армией.

Культурный комплекс представлял собой двухэтажное здание, расположенное на возвышенности. Двумя этажами, однако, не ограничивался, а уходил еще на четыре этажа вниз, с закоулками, коридорами, множеством раздевалок, репетиционных залов и площадок, танцевальных классов с зеркалами, коворкинг-центрами для репетиций актеров, студиями звукозаписи. На этот месяц оно оживало, в нем не оставалось ни одного свободного уголка. Все этажи занимали танцевальные команды, оттачивающие свои номера до автоматизма, отовсюду доносилась разная музыка, слышалась даже иностранная речь. Студенты ходили группками и распевались, а им вторило эхо шести этажей. На полу девушки-швеи готовили костюмы, парни строгали и пилили декорации.

Юра любил эту суету, атмосферу. Творчество буквально струилось сквозь пальцы. Оно было ему лучшим другом, который помогал отвлечься от проблем и от мыслей, постоянно крутящихся в голове.

Здесь выросла их дружба, здесь он чувствовал себя частью единого целого…

– Сав, расслабься. Все пройдет на высоте, как и всегда, – сказал он, подбадривающе теребя его за плечо. – Ну что, в первый раз, что ли? До выступления еще больше двух недель, а мы и за меньший срок справлялись.

Лицо Германа нахмурилось. Его что-то терзало, но он никак не мог это сказать.

– Ну, а у тебя что? – спросил Юра, пытаясь сохранять спокойствие. Он всегда был якорем их команды, который сохранял холодный ум в любой ситуации. За исключением прошлого года, когда разрыв с Олесей выбил его из колеи.

– Три плохих новости. Первая – переговорил я тут с юрфаковцами, хотел выведать, что у них будет. Они молчат, но сказали, что в этом году очень сильные перваки. Особенно, какой-то хореограф…

– Напугал, – фыркнул Юра, рассматривая свой студенческий, который крутил в руке, чтобы зайти.

– Его можно и устранить, – мрачно пошутил Савелий.

Герман закатил глаза.

– Вторая – у нас катастрофически не хватает актеров. В этом году мало записалось, а на отборе мне вообще никто не понравился.

– Вот это уже действительно плохо, с нее и надо было начинать! – разозлился Савелий, покрываясь пятнами. – Придется привлекать театральные. Составь пока список номеров и обзвони, может быть, можно обратиться к старичкам, которые уже выпустились, или знакомым. К той же Саше, например.

Он сплюнул и поспешил вовнутрь.

– Эй, я еще не закончил!

– И так много плохих новостей для одного раза. Пусть эти переварит, сообщи чуть позже, – разумно предложил Юра, вдыхая знакомый запах красок, пота, лака для волос и буфета.

– Она в основном тебя касается, – пробормотал Герман, пряча взгляд, однако в этот момент его срочно вызвали принять поставку стройматериалов для декораций. Он удалился, пообещав потом сразу переговорить с ним.

Юра спустился на самый нижний этаж, где уже собирались группками студенты, чтобы обсудить концепцию и задумку в целом. Здание еще мирно дышало, набираясь сил перед тем, как его захватят абсолютно все факультеты. Он быстро отыскал Савелия и уселся рядом с ним.

– В этом году новое задание. Надо обязательно снять видео-визитную карточку факультета, наподобие титров, где укажем, кто в главных ролях. Отдельная номинация. Показывается до концерта, так что надо что-то в тему придумать…

Юра слушал его вполуха, разматывая наушники. Он давно уже рассмотрел техническое задание и тоже настроился биться до конца, как и его друзья, раз это их последний год.

– Я займусь подбором музыки, – кивнул он на проводочки, вившиеся точно так же, как и его вены на руках. – Но, если что, я тебя слушаю.

Спустя несколько минут к ним присоединился Герман, Ася – девушка Савелия – и две ее подруги – Вита и Аделя, которые, дежурно улыбаясь, стали расспрашивать о том, что на этот раз придумала их неразлучная троица. Вокруг уже стоял невообразимый гул, пришли кураторы и руководители своих групп, а также начали подтягиваться и все остальные.

– А она еще что тут делает?! – раздался тихий, но резкий голос Савелия, который обращался лишь к своим друзьям. Юра в одно мгновение понял, о ком идет речь. Ее нельзя не заметить, ведь она возвышалась как королева среди слуг. Всегда с прямой спиной, легкой, приветливой улыбкой, походкой от бедра, стильными платьями в деловом стиле и духами с запахом морского бриза. Русые волосы, которые он так любил перебирать, когда она лежала у него на коленях, голубые глаза, излучающие свет, тонкие изящные пальцы, на которых когда-то красовалось кольцо, подаренное им, как знак отданного ей сердца. Олеся.

Олеся, к счастью, была не глупой, поэтому не стала приближаться к ним, а села чуть поодаль к знакомым девушкам с потока, лишь слегка кивнув им в знак приветствия.

– А это и есть третья плохая новость, – вздыхая, сообщил Герман, ловя на себя убийственный и ледяной взгляд Юры. – Актеров вообще нет, а она сама ко мне подошла, попросилась… Что мне оставалось делать? Тем более на первом и втором курсе она постоянно выступала с нами, знает, что к чему.

Юру неожиданное появление никак не тронуло, он привык видеть ее на всех занятиях, но воспоминания, уже блеклые, как кадры из старого кинофильма, вспыхивали в голове. Как они уединялись в раздевалке на втором этаже, как целовались за кулисами до начала концерта, как она сидела у него на коленях в комнате звуковиков, как приносила ему еду ночью, когда он собирал декорации. Эти воспоминания, раньше такие теплые и пылающие, превратились в угольки, которые кто-то потревожил кочергой, и они слабо замерцали, обжигая. Замерцали, но огонь не вызвали.

Воздух в зале стал спертым, людей казалось слишком много и все смотрели на них, будто ожидая дальнейшего спектакля. Но спектакль окончен. Точка поставлена.

Юра осознал, что ничего к ней не чувствует. Любовь не затеплилась в его сердце, улыбка не растянулась на все лицо, глаза не зажглись, а, наоборот, потемнели, как старые забытые фотографии, до которых больше никому нет дела.

Герман подошел к ним сзади, присел на корточки, так как те сидели прямо на полу, и прошептал:

– Юра, я понимаю, что тебе тяжело, но… прошло полтора года, отпусти ее.

– С чего ты взял, что я о ней до сих пор думаю? Я не против того, что она здесь.

– А что, если она здесь, чтобы начать сначала? – Внезапно к ним развернулась Ася и озабоченно посмотрела на Юру. Светленькая, с тонкими чертами лица, слишком хрупкая для этого мира.

– Нет, она здесь за другим, – вслед за ней повернулась Аделя – настоящая противоположность своей подруги. Пышечка с курносым носом, милыми щечками и густыми темными волосами. – Я слышала сегодня в столовой, как она рассказывала своей подруге, что пришла сюда из-за какого-то парня, который ей понравился.

– Это не отменяет моей версии, – прошептала Ася, загораживаясь волосами, будто боялась, что кто-то сможет прочесть по губам ее слова.

– Ты меня не поняла. Парень вообще не из наших.

– Вам не все ли равно? – спросил Юра, снимая наушники, он уже давно отвлекся от обещанной подборки. – Мне вот – да. Герман прав, прошло полтора года, о чем вообще может идти речь? Ни одно чувство не живет так долго без подпитки: ни ненависть, ни любовь, ни злость, ни ревность…

– Сав, начинай уже слетку. Пора, если не хотим сидеть до ночи, – заметил Герман, поглядывая на часы. – А ты, Юра, попробуй отвлечься, – это он произнес чуть ли ему не на ухо, чтобы никто больше, кроме них, не услышал. – Иди и покажи Олеське, что и ты продолжаешь жить дальше. Познакомься с кем-нибудь.

Юра состряпал задумчивый вид, будто действительно раздумывал над словами друга. На самом же деле…

– Гер, ты немного не в ту степь, – противненько ухмыльнулся Савелий, читая его вдоль и поперек. Ничего удивительного в этом и не было, они с детского сада вместе, еще на горшках друг напротив друга сидели в ледяных кафельных туалетах. – За все это время его привлекла только одна особа. И о, слава небесам! Она за одну ночь вернула нам нашего прежнего Юру, при этом даже пальцем не шевеля. Юр, прошел почти год, ну, как чувства там без подпитки? Лежат уже в голодном обмороке? Или все же ты не просто так себе накачал все ее фотки с утренника? – Он победно стрельнул глазами, показывая свое превосходство и знание секретов, встал и пошел в середину их круга.

Юра смял лист бумаги и кинул в друга, попав метко в затылок. Прикрыл глаза и попытался засунуть поглубже воспоминания о запахе ее кожи – кокосовом, будто шоколадка «Баунти», о миндалевидных глазах, о том, как она босая шлепала по кафелю, держа туфельки в одной руке, как сладко спала, уткнувшись в его подушку… Спрятать поглубже… Но ни за что не стереть, не забыть…

– Если Сав прав, то подумай о том, что ты ее больше никогда не встретишь. Ваши дороги разошлись, как в море корабли. Забудь и живи дальше, – гнул свое Герман, склоняя к тому образу жизни, что вел сам. Свободный, ни от кого не зависящий, ничего не обещающий.

* * *

Юра

На следующий день они снова собрались в круг на пятом этаже, но только уже с актерами, которых оказалось действительно мало. Их можно было пересчитать по пальцам двух рук.

Друзья сидели на скамейке. Савелий всегда лично занимался кураторством актеров, не доверяя их никому. Поэтому это была малейшая крупица времени в их плотном графике, когда они оказывались вместе втроем.

Юра откинулся назад, скрестив руки на груди, и лениво скользил взглядом по новоприбывшим. Первокурсники и первокурсницы сидели с огромными от страха и возбуждения глазами, впивались в каждого взглядом, ища одобрения и поддержки. Он хмыкнул, вспоминая, что четыре года назад вел себя точно так же.

Ася, Аделя и Вита были несменяемым актерским составом, поэтому проводили читку текста, объясняя где, что и как надо сыграть.

Олеся молчала, то и дело одергивала ворот рубашки, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и стучала каблучками, постоянно оглядываясь и крутя головой.

– Лесь, перестань крутиться. Ты действуешь мне на нервы! – наконец не выдержала Ася. – И каблуками не стучи, иначе мой мозг сейчас взорвется.

– Да мне просто… давно я тут не была. И мало людей, вам не кажется?

– Вот поэтому, тупая твоя башка, мы и должны проговорить все сейчас, пока не приперлись другие! – Ася глубоко вдохнула и выдохнула, снимая напряжение, Савелий мимолетно погладил ее по голове, так как она сидела на полу около него. Казалось, что пол – это место силы: все предпочитали сидеть на холодном бетоне, чем на чем-либо еще. – Многие факультеты еще просто не пришли репетировать, некоторые занимаются этим у себя, да и время только три часа. Поэтому взяли себя в руки и поехали дальше, – терпеливо разъяснила она, возвращая себе контроль над ситуацией.

– Юрфак всегда здесь же репетировал, чуть ли не самый первый, занимал козырные местечки. Я помню, – вновь вставила Олеся, задумчиво накручивая прядь волос на палец.

Аделя оглянулась, посылая красноречивый взгляд, который говорил, что она оказалась права.

Юра закатил глаза. Это было подло: использовать их общее дело для своей выгоды, но так похоже на Олесю.

В голове почему-то возникли слова Германа, который советовал ему переключить внимание, хотя бы на время репетиций. Возможно, друг и был прав. Легче мимолетно заинтересоваться кем-то, чем наблюдать, как его бывшая девушка плетет свою паутину, в которую когда-то попался сам.

Юра еще раз оглядел всех и задержал свой взгляд на Вите: она сидела от него по левую руку. Темные волосы разной длины, зеленые глаза, тонкие губы, по щеке проходил небольшой шрам, практически незаметный под слоем румян. Одета в зеленую прозрачную водолазку и джинсы-клеш. Сейчас она сосредоточено читала сценарий, который сама же и написала, теребила браслет из розового кварца на руке, периодически хмурила брови и перечеркивала строчки.

Вита всегда была рядом, и разум подсказывал, что это не просто так. Аделя тоже постоянно находилась с ними, но Вита… она была рядом с Юрой. Молча помогала ему, не спрашивая разрешения и нужна ли ее помощь вообще, иногда обрабатывала «производственные травмы», разбиралась с проблемными вопросами. Всегда могла выслушать, дать совет, поддерживала любое его предложение. У него только что в голове сложился пазл. И как он раньше не замечал, что не безразличен ей, или просто не хотел этого замечать?

– Юрфак решил начать с видео-визитки и как раз сейчас ее снимает на улице, – сообщил Герман, откуда-то знавший все на свете. Юра с Савелием не исключали того, что у него везде были шпионы.

В этот момент все, кто находился в здании, услышали грохот грома, сигнализации машин и как мир начали заливать потоки дождя. Разом стало темно. Свет с первых двух этажей отказывался проходить на нижние, проигрывая грозовой серости. Зажглись лампочки, студенты выдохнули, радуясь, что они находятся в тепле.

Все вернулись к своим занятиям, а Юра – в собственные мысли. Вот карандаш очередной раз скользнул по строчке. Вжик. Вита покусала губу и снова вжик. Это зрелище увлекало.

Он поймал взгляд Германа, который подмигнул ему, одобряя его выбор и подначивая к действиям.

Прошло минут двадцать, прежде чем пространство вокруг заполнил невообразимый гвалт. Группа студентов ввалилась в культурный комплекс, пуская вместе с собой запах дождя, сырости и свежести. Они вереницей спускались по шестипролетной лестнице, которая прекрасно просматривалась из любой точки зала. Все в черных классических костюмах, белых рубашках, девушки с красными помадами, мокрые до нитки. Они весело смеялись и переговаривались, делясь эмоциями.

Их маленькая группка сразу рассредоточила свое внимание, оборачиваясь на шумную толпу, которая состояла человек из шестидесяти, не меньше. Юра воспользовался этой заминкой и, пока все отвлеклись, нежно провел по предплечью Виты. Она вздрогнула. Он повторил движение уже по спине, чувствуя ее тепло подушечками пальцев. Она оглянулась. Во взгляде Юра смог разглядеть вспыхнувший огонь, удивление и нежность, отчего не сдержал улыбку. Ее щеки порозовели, а ресницы затрепетали.

– Кого я вижу! – раздался совсем рядом до боли знакомый голос. – Да-а, потаскала вас жизнь, зайчики!

От удивления дыхание, кажется, остановилось, взгляд затуманился, поэтому он поморгал, чтобы прогнать наваждение. Но прямо перед ними определенно стояла ОНА.

Глава 2

Давай на ты – Каждый шаг

Ярослава

Хоть прослушивание и прошло хорошо, Ярослава все равно сидела, как на иголках. Боязнь сцены никуда не пропала, но она притуплялась во время танца. Тогда существовали только она и ее движения, людей же она не успевала даже рассмотреть.

Но во время выступления на сцене, когда свет софитов ослепляет, когда на тебя устремлено много сотен глаз, музыка гремит до такой степени, что отдается в груди, вот тогда страх обуревает на полную. Заставляет трястись, задыхаться, хватает мертвой хваткой за горло.

Поэтому предложение Руслана все еще ей казалось на грани фантастики, но она готова была рискнуть, как тогда, когда Саша записала их участвовать в новогоднем утреннике без ее спроса. Ярослава хотела присвоить себе эту маленькую победу, доказать, что она может.

Сейчас же они сидели напротив десяти людей, которые пытались определить их судьбу, а они упорно утверждали, что идут только парой.

– Всем привет! – Грубоватый девчачий голос прервал спор.

В танцзал влетела невысокая девушка с длинной косой, ненакрашенная, в спортивном костюме, но с взрывной энергетикой. Яра знала ее. Она занималась и преподавала в той же танцевальной студии, что и ее сестра, которую она частенько подменяла. Так сложилось лет с четырнадцати, когда девушки окунулись в волшебный мир дэнс-холла, а затем хай-хилс, вога и немного хип-хопа. Влада таскала ее с собой, а она впитывала в себя, как губка, и училась быстрее других. Вскоре Владислава стала преподавать танцы, но частые проблемы со здоровьем доставляли неудобства. Поэтому, чтобы не терять деньги, ее заменяла Ярослава.

– Ксю, ты вовремя! Смотри, кого мы тебе нашли!

– А я тебя знаю! – воскликнула та, перекидывая косу за спину. – Ты иногда Владу заменяла у нас, – Яра кивнула и отобрала остывший кофе у Руслана, потому что нестерпимо хотела пить. – И куда вы их?

– Они ко всем нашим подходят, думали, ты сама решишь. Но они хотят только вдвоем.

– У меня предложение лучше! – Ксюша улыбнулась, осененная какой-то идеей. – Я учусь последний год, пары в вечернее время, диплом и вся остальная несусветная фигня. Предлагаю, чтобы ты заменяла меня. Мы выучим движения, поставим номера, а ты будешь учить наших. Перед парами я буду приходить и проверять. Что думаешь?

Ярослава задумалась, откидываясь на спинку стула и принимая непринужденную позу. Это все звучало слишком заманчиво, если еще и учесть то, что на сцене не придется быть. Точнее, она будет на ней, но не фактически, а через своих танцовщиков.

– А Руслан?

– Руслан? – Ксюша прикинула что-то, потрепав ручку рюкзака, который в одном месте протерся уже до внутреннего материала. – У нас будет танцевальная визитка и три танцевальных номера. В визитке точно всем надо быть, а потом будете на репетициях вместе просто по разные стороны.

Яра посмотрела на Кузнецова. На самом деле, она уже все решила и лишь набивала цену, отчего он хмыкнул, раскусив ее ход.

– Мы согласны, – улыбка озарила ее личико, можно сказать, впервые с первого сентября, потому что все остальное время занимала учеба.

Все последующие дни были наполнены танцами и лекциями с редкими перерывами на еду и сон. Яра вернулась в свое прежнее состояние, когда душа пела, пока тело танцевало. Она получала удовольствие, растворялась, расслаблялась и отвлекалась от учебы. Хотя по ней она и не могла отстать, потому что постоянно за ней следовал Руслан, который зачитывал всю домашку по истории, и ей не оставалось ничего иного, кроме как запоминать.

Ксюша похвалила Ярославу, когда та показала последний танец, и сообщила, что с завтрашнего дня они выходят на репетиции, но сначала им предстояло снять видео-визитку.

Черные классические брючные костюмы, белые рубашки, красные помады, в руках – папки с бумагами – классика жанра и отличительные признаки их факультета. Все планы чуть не нарушил обрушившийся ливень, но он лишь добавил эпичности, адреналина и заставил всех выполнить невозможное – снять за несколько дублей тот самый финальный танец из фильма «Шаг вперед 2: Улицы» под песню «Bounce».

Забежав в культурный центр все стали делиться своими впечатлениями. Запыхавшиеся, с розовыми щеками, мокрые с головы до ног, но такие счастливые, сбегали в тепло нижних этажей, чтобы с головой окунуться в репетиции.

– Мне кажется, что у меня даже трусы мокрые, – доверительно поделился с ней Руслан. Глаза его горели, румянец делал еще более обаятельным, по щекам с волос текли струи, и даже с ресниц слетела пара капелек. Яра посмеялась и потрепала его по волосам. Он выглядел очень расслабленным, отвлеченным, и для этого ему потребовалось лишь вспомнить свои старые увлечения.

– Надо срочно переодеваться, иначе заболеем.

Она на ходу сняла пиджак, а Руслан расслабил галстук и расстегнул верхние пуговицы до груди, открывая конец татуировки, которая начиналась на шее.

Ярослава затормозила раньше, чем мозг успел обработать информацию. Холодные капли стекали с ее волос и лица, убегали под рубашку, но мурашки и дрожь в теле вызвали отнюдь не они.

Она увидела Юру. Он сидел расслабленный и улыбался девушке. И эта улыбка была предназначена только ей. Такая теплая и искренняя. Всплыли воспоминания, как он улыбнулся в новогоднюю ночь впервые за пять дней. Тогда она поймала эйфорию от того, что этот хмурый парень, с раненой душой и стеной между ним и миром, потеплел к ней. Его пальцы нежно провели по спине незнакомки, и она ощутила его фантомные прикосновения, как когда он расстегивал на ней вечернее платье в тот, последний, вечер.

Яра глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе ощущение реальности, но вместе с вдохом в ней проснулась обида.

Она оставила ему записку: номер телефона и адрес. Просила ей перезвонить. Открыла свое сердце, разрешила к нему притронуться. Но Юра не позвонил, не написал, ничего не предпринял. Разбил ее маленький мирок, заставил сомневаться в себе, и ей вдруг показалось, что она была слишком навязчивой. С чего она вообще решила, что ему тоже понравилась новогодняя ночь? Поэтому Ярослава предпочла тщательно скрыть ото всех свои чувства и постоянные мысли о нем. Она настолько старалась убедить себя в том, что это не влюбленность, что наконец сама в это поверила, а затем вбила себе в голову, что теперь больше с ним никогда не встретится. Мир ведь… большой.

Но вся эта сцена… В душе что-то надломилось. Кажется, это был тот самый прутик, что сдерживал волну обиды. Она, словно издалека, услышала голос Руслана:

– Яр, ты чего застыла? Я пойду, схожу за чем-нибудь горячим. Тебе кофе или чай?

Ярослава облизнула губы, на которых все еще оставалась влага.

«БЕГИ!» – Требовал разум. – «ЕЩЕ НЕ ПОЗДНО СКРЫТЬСЯ!»

Только сейчас она заметила рядом с ним Германа и Савелия. С Нового года их неразлучная троица совсем не изменилась. Савелий что-то объяснял рядом сидящей светленькой девушке. Он еще не увидел ее, в отличие от Германа. Тот уставился во все глаза, лицо его вытянулось от удивления, и она подумала, что это, скорее всего, отражение ее собственных эмоций. Оба не знали, как реагировать, но отступать было некуда. Яра вступит в игру, собственно, как и Герман. От нее не укрылось, как он украдкой толкнул Савелия.

Она опередит.

Натянув свою милую лучезарную улыбочку, Ярослава шагнула к нему навстречу и произнесла:

– Кого я вижу! Да-а, потаскала вас жизнь, зайчики!

* * *

Юра

ОНА.

Ее имя стучало в висках, отгоняя прочь другие мысли.

Дождевая вода стекала прямо по ее коже.

Вот она облизала губки, накрашенные красной помадой.

Блузка мокрая настолько сильно, что прилипла к телу и теперь просвечивала каждый сантиметр кожи, обтекая шикарные формы и плоский животик.

Казалось, все его рецепторы заискрились, словно оголенные провода.

Его руки были на ее талии, вели в комнату, расстегивали платье, согревали в том холодном коридоре.

И суровая реальность обрушилось на него, как грозовое небо.

Ярослава на него не посмотрела.

Юра соврал бы, если бы сказал, что Савелий был не прав. Воронцова зацепила его: ему нравились ее улыбка, смех, эмоции, которые отражались на лице, а еще то, что в ту новогоднюю ночь он почувствовал себя живым, находясь рядом с ней.

Герман встал к ней навстречу, раскрывая свои объятья. Она радостно прильнула к нему. За ним подошел Савелий.

– Осторожно, ты меня сейчас задушишь! – Шутливо она постучала по его плечам, намекая на то, чтобы он перестал ее обнимать.

Ася настороженно осматривала Яру, будто чувствуя исходящую от нее опасность. Юра подумал, что сейчас единственная опасность исходила от него, потому что удивление, смешанное с недоумением, устроили мозговой штурм, а тело отказывалось что-либо предпринимать.

Савелий беспомощно на него обернулся, как и Герман. Друзья топтались на месте и не знали, что делать.

– А на этого неандертальца не обращай внимание, ты ведь знаешь, что он не умеет общаться, – постарался свести все к шутке Савелий, махая на него рукой. Яра наконец посмотрела на него, наклоняя голову вбок, как бы соглашаясь с ними и в знак приветствия. – Лучше расскажи, какими судьбами ты здесь?

– Секундочку, я сейчас.

Она свесилась через перила, глядя на этаж ниже, хлопнула два раза в ладоши, обращая на себя внимание, и громко крикнула:

– Юрфак, группа № 1 сбор в танцзале № 3 через пятнадцать минут, группа № 2 – на нижнем этаже! Вам время переодеться, высохнуть и согреться!

Только сейчас Юра заметил, что с Ярославой стоял парень. Неформальный вид, расстегнутая и выпущенная из брюк рубашка, расслабленный галстук… Он хмуро смотрел на Олесю, которая сразу же преобразилась с его приходом и подошла к нему, что-то воркуя.

Парень кинул умоляющий взгляд на Воронцову. Та только хмыкнула и закатила глаза, поэтому ему пришлось снова повернуться к Олесе, вслушиваясь, что она там несет с таким видом, будто заговорил червяк.

– Земля вызывает Руслана, прием-прием, – Ярослава схватила его за руку, обращая внимание на себя. – Я буду чай, и мы забыли нашу сухую одежду на первом этаже.

Этот самый Руслан благодарно подмигнул ей и побежал наверх, оставляя Олесю в недоумении.

Все это происходило словно в замедленном кинофильме. Юра, не отрываясь, следил за каждым ее движением, вдохом, знаком. А ее прикосновение к незнакомцу показалось таким нежным и теплым, как тогда, когда она вытаскивала занозу у него из руки на новогодних репетициях.

– Юра, отвисни, – дальше послышались ругательства, произнесенные шепотом, и Герман чувствительно пнул его в ногу, пытаясь побудить к действиям.

Ярослава вернулась к ним и принялась пиджаком промакивать мокрые волосы.

– Меня сделали хореографом танцевального коллектива. А еще… я совершенно забыла, что вы участвуете в этих концертах.

– Да, это наш последний год. Вообще неожиданно, что мы здесь встретились. Вы так быстро уехали тогда, что даже попрощаться не успели! Зато потом столько шуму было. Там чуть ли не в лес пошли вас искать, – было видно, как Гера пытается завязать разговор, и Юра наконец поднялся к ним.

– Какой там попрощаться! Я не успела даже вечернее платье переодеть…

– А что случилось? Вас кто-то обидел?

– Можно и так сказать. Саше стало плохо, а я вообще ничего не соображала от страха за нее. Вот и решила, что лучше будет уехать, – она поежилась, пытаясь спрятать пробудившиеся воспоминания.

– А как она сейчас? – Савелий продолжал свой допрос, даже не замечая, как мрачнеет лицо Аси, собственно, как и Виты, от которой не укрылась реакция Юры.

– Ой, все замечательно, тьфу-тьфу-тьфу, – улыбка озарила ее милое личико. – Поступила в театральный, живет с Мишей…

– То есть он все-таки своего добился? – ухмыльнулся Герман.

– Не без моей помощи, но да.

Ярослава посмотрела наверх, ожидая парня, которого назвала Русланом, затем снова свесилась вниз, наблюдая, как девушки и парни шумно переодеваются. Ее лицо осунулось с их последней встречи: исчезли щечки, а под глазами пролегли тени.

– А ты похудела, – сообщил свое наблюдение Юра, пока не понял, что он брякнул.

– Он хотел сказать «похорошела», – попытался исправить ситуацию Герман, но, кажется, сделал только хуже.

Яра скрестила руки на груди и скептически приподняла одну бровь. Как же ему не хватало этого взгляда. Тоска взяла его сердце в руки и потрясла, отчего Юра почувствовал, как оно щемит. Реальность происходящего все еще оставалась под сомнением, казалось, что это слишком затянувшийся сон.

В этот момент вернулся тот самый Руслан, неся картонную подставку со стаканчиками чая и пакет с одеждой. Он схватил ее за руку, как она его, когда спасала от внимания Олеси, и потащил вниз по лестнице, крикнув напоследок:

– Извините, мне придется ее похитить.

– Была рада увидеться! – Ярослава на прощание помахала им рукой и скрылась этажом ниже.

Друзья переглянулись.

– Что это, блин, только что было? – спросил Герман, нервно смеясь.

– И что будем делать? – задал вопрос Савелий.

– Что МЫ будем делать? Вопрос неверный. Юра, что ТЫ будешь делать? Судьба подкинула второй шанс.

– Ничего. Она со мной даже не хотела разговаривать, да и парень… И, кажется, я уже говорил, что между нами ничего нет и не было.

– Да, именно поэтому ты так завис, мы поняли. Ладно, если все же решишься, главное, комплименты не говори, а то они у тебя не очень получаются, – подколол Герман, возвращаясь на свое место.

– Зато, как я погляжу, у тебя – здорово, – огрызнулся Юра, глядя на нижний этаж, куда спустилась Воронцова. – И это, вообще-то, был не комплимент.

Она уже сидела в широкой майке и лосинах, пила чай, обхватив стакан обеими руками, будто пыталась согреться. Неожиданно Яра вскинула голову вверх, и их взгляды встретились. Заправила прядь волос за ухо и лишь потом отвела глаза.

Юре нестерпимо захотелось побыть с ней хоть пару минут, хоть пару минут наедине, хоть молча. Но рядом.

Глава 3

Mujuice – Каждый день

Ярослава

Тактика Ярославы была проста – минимизировать контакт. А то и вообще его исключить.

Удивительно, но первые три дня ей это здорово удавалось, потому что, проводя три репетиции подряд, не успевала даже присесть. Руслана она попросила позаниматься с парнями, а сама занималась с девушками: они учили последовательно восьмерки, повторяли до одурения, пока мышцы не становились ватными.

Юру Ярослава не видела, однако постоянно чувствовала на себе взгляд. Казалось, что он был везде, куда бы она ни шла, что бы ни делала. Она наконец заметила, как он сидит на полу, прислонившись к стене около розетки с ноутбуком на руках и в наушниках.

Черные джинсы и черная рубашка навыпуск, темные волосы, зачесанные на прямой пробор, серьезный взгляд без намека на улыбку. Она будто бы вернулась во времени на десять месяцев назад. Тогда между ними сквозила легкая неловкость, вечные подколы друг над другом, а еще ее желание хоть как-то его растормошить и разгадать. Оно и сейчас не исчезло, но притупилось.

Периодически Яра видела его все в той же компании, которую встретила в первый репетиционный день, но чаще всего он пропадал на верхних этажах, где располагались комнаты звуковиков. Либо на своем излюбленном месте.

Ярослава не могла наверняка сказать, была ли она ему оттуда видна, но с тех пор, как его приметила, ее взгляд то и дело устремлялся в ту сторону. А когда Юра оттуда ушел, то даже присела на это место, рассматривая угол его обзора, за чем и была застигнута Русланом.

– Воронцова, ты чего расселась? У нас через час контрольная, ты забыла?

– С тобой забудешь.

Их отгулы распространялись на все предметы, кроме тех, по которым проходили контрольные. Вот и сейчас им предстоял устный срез знаний по трем темам Древней зарубежной истории права, что они успели пройти.

Кузнецов присел рядом и поморщился.

– Пол ледяной. Зачем ты сюда вообще села, как будто нет других мест!

Но тут, о чудо, вернулся Юра и с удивлением уставился на них.

– Телефон зарядить, – она распутала зарядник и подключила свой «Самсунг», который на весь экран ярко высветил: «Зарядка 95 %».

Яра скосила глаза на Руслана, молясь, чтобы он ее не выдал, но тот либо сделал вид, что не заметил, либо и правда был поглощен бессмысленным листанием чистой тетради.

– Тут еще вторая розетка есть, мы подвинемся. Давай двигайся, – она подтолкнула друга в бок, чтобы освободить место.

Юра молча присел на расстоянии вытянутого провода, а напряжение так и повисло между ними плотной завесой.

Руслан достал из лежащей тут же сумки Яры ее тетрадь и начал вслух читать лекцию, чем немного смог ее отвлечь:

– «…в Древней Индии женщина не имела никаких прав. Если она была уличена в измене или пыталась бежать, муж отдавал ее в наказание всем мужчинам своего рода, зачастую один род и составлял все поселение. В современной Индии до сих пор сохранилось действие Законов Ману за пределами городов…». В общем, Яр, мы с тобой в Индию не поедем, а то с дорожки бетонной сойдем, и все! Капец котенку.

– М-да… а хотя-я-я… – Она нацепила задумчивость на лицо, как бы раздумывая над перспективами. В ее глазах блеснули лукавые демонята.

– Ярослава, если ты хочешь групповушку, ты мне только скажи, и я тебе все организую чинно и дома, а не в грязном лесу, – поддержал ее шутку Руслан, отчего она расхохоталась.

– Только у тебя групповушка может быть чинная!

– А это что? На каком языке у тебя написано? Почерк как курица лапой… эй! – завопил он, когда Воронцова отобрала свою тетрадь и стукнула ею по голове.

– Правда классно, что у тебя есть еще своя? Почерк ему мой не нравится… За моральный ущерб ты теперь мне должен морковный торт!

Руслан потер голову и недоуменно уставился на нее.

– Я просто, когда учу или переживаю, могу думать только о сладком. Сейчас я хочу морковный торт. Такой, знаешь, прямо весь жирненький, пропитанный сгущенкой, а сверху еще грецкие орешки, м-м-м… Ладно, пошли, надо козырные местечки на контрольную забить.

Руслан ухмыльнулся, наблюдая, как она убирает зарядник в сумку.

– А что это у тебя, телефон уже зарядился? – полюбопытствовал он таким хитрым елейным голоском.

«Вот все же видел, гад!»

Ярослава смерила его убийственным взглядом и встала с пола.

* * *

Юра

Тактика Юры была проста – минимизировать контакт. Но наблюдать издалека – ведь не контакт? Это получалось непроизвольно, само собой.

Занимаясь подбором и монтажом музыки и видеоряда, он успокаивал себя тем, что это единственная доступная розетка в здании, потому что остальные, увы, были «заняты». Его взгляд то и дело обращался в дальний угол этажа, где учили движения девушки. Громкий голос Яры доносился до него даже сквозь наушники, поэтому он всегда знал, есть ли она среди них или нет. Парень, который крутился рядом с ней, никаких знаков внимания не оказывал, отчего Юра сделал вывод, что между ними ничего нет. Пока что. Он не мог представить, как с Ярославой можно находиться рядом и не хотеть чего-то большего. Зато Олеся продолжала крутиться рядом с Русланом, получая в ответ лишь могильное молчание и холодность, отчего Юра даже как-то проникся к нему.

Савелий позвал его всего на пару минут, чтобы оценить проделанную работу, потому что любил следить и за работой друзей, считая, что слишком многое им позволяет. А когда Юра вернулся на свой «наблюдательный пост», Яра уже сидела там в компании своего неизменного спутника.

Как он ни старался не слушать их разговор, это выходило плохо. Их пошлые шуточки без стеснения, тесный контакт… И парень заметно выдохнул, когда закадычная парочка ушла, оставив его одного, потому что напряжение, что висело между ними, казалось противоестественным. Даже после того, как он предложил ей переспать, такой стены не было, а сейчас она ее возвела и добросовестно поддерживала. Почему-то это его жутко беспокоило, а к Руслану появилось странное чувство зависти. Яра провела с ним пять дней, постоянно находилась рядом, помогая красить декорации к утреннику, доверчиво пошла за ним в комнату в новогоднюю ночь, зная, что он ее не обидит. Да, они постоянно друг друга подкалывали, но за этими подколами скрывалось нечто иное: понимание и игра под названием «Поиграй в жизнь».

Юра накинул пальто, поднялся по лестнице, вышел на улицу, вдыхая свежий осенний запах прелой листвы и недавно прошедшего дождя. Он сам не заметил, как преодолел двести метров и потянул на себя стеклянную дверь. На улицу сразу вырвался запах гречки, дешевого кофе, блинчиков со сгущенкой…

Он попробует. Не ожидая такого от самого себя, Юра решил выяснить, почему от нее сквозило обидой и холодностью, и сделать первый шаг к налаживанию контакта. Дружеского контакта. По крайней мере, это было лучше, чем избегать друг друга, и лучше постоянных мыслей, что крутились вокруг ее персоны и сводили с ума. Хотелось снова ее злить, шутить над ней, видеть, как она ершится и хмурит лобик, пытаясь разгадать смысл его слов. Хотелось просто глотнуть кусочек жизни.

* * *

На улице стало рано темнеть, поэтому весь культурный центр уже после обеда погружался в сумерки. Юра бродил по зданию с одной единственной целью, и она далеко не касалась декораций, которые были его обязанностью, помимо прочих.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.