Алексей Воробьёв
Письмо в прошлое

Серия «Алексей Воробьёв. Авторская серия популярного актёра и музыканта»

Редакция выражает благодарность за помощь в подготовке издания менеджменту артиста

В книге использованы фотографии

Аиды Гарифуллиной, Владимира Соколова, Игоря Малахова, Ксении Исаевой, Елены Шишлаковой, Алексея Воробьёва

Иллюстрации Натальи Токаревой

© Алексей Воробьёв, текст, 2025

© Фото из личного архива Алексея Воробьёва

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Здравствуйте…

Никогда не думал, что мои мысли, чувства, размышления, сомнения и разочарования окажутся на страницах книги. Я лишь написал стихотворение, чтобы выразить всё, что в тот момент творилось в моей душе. Именно в нём впервые появился дьявол, и он не разговаривал со мной как злодей, а скорее сочувствовал – как тот, кому тоже есть о чём сожалеть и есть что мне предъявить…

И уже утром у меня случился пожар. Причиной стали окна дома напротив – они, словно увеличительное стекло, отразили рассветное солнце и направили его лучи на картонные коробки с доставкой перед моим домом.

Рассвет… Конечно же, рассвет… Свет несущий…

Это был важный знак, и я понял, что теперь в этом споре не остановлюсь, хотя, признаюсь, порой было страшно.

Помню, как в один из дней, засидевшись за работой до глубокой ночи, подняв глаза, я увидел на карнизе сову, которая смотрела на меня, не отводя взгляда.

Мой пёс Моцарт стал часто рычать по ночам на зашторенное окно, но чем дальше я писал, тем больше улыбался и радовался этим непрошеным гостям.

Первые четыре главы я рассказывал о своём прошлом и лишь с пятой начал писать о будущем, о котором ничего не знал. День за днём на протяжении трёх месяцев я почти не спал и часто забывал поесть. Я просто слушал своих персонажей, буквально видел их собственными глазами и, записывая их мысли и диалоги, смеялся и плакал вместе с ними. Так каждый день рождались новые строки и главы этой книги…

Но самое невообразимое начало происходить после того, как я завершил последнюю главу. Вдруг всё, что было мной написано, стало материализовываться в моей жизни событие за событием… Порой некоторые детали были настолько точны, что я не мог поверить, что это действительно происходит.

Ночь, рояль, прекрасная муза – всё это было лишь вымыслом, пока не стало частью моей реальности, как и многие другие события, написанные мной, но подсказанные моими персонажами.

Я никогда не был так спокоен и счастлив, как сейчас, когда, закончив эту книгу, пишу вам эти слова. Иногда мне кажется, что это сон, и я смотрю его безотрывно, боясь даже моргнуть.

Я приглашаю вас в свой мир и хочу верить, что вам в нём будет хорошо. Надеюсь, вы найдёте о чём подумать, над чем посмеяться и о чём поплакать вместе с душой, спрятанной на этих страницах.

А если, читая эту книгу, вы вдруг почувствуете, что за спиной на вас кто-то смотрит, – не бойтесь… Просто улыбнитесь, взглянув назад через левое плечо.

Пролог

Дайте мне тишину и чернила —
Я с собою честнее в стихах.
Меня жизнь одному научила:
От врагов и друзей быть в бегах.

Все б деяния их на бумагу,
Так, как было. Не как на словах.
Пусть пристрелит меня как собаку
Кто не тонет по пояс в грехах.

Говорят, что я бессердечен,
Что я искренних чувств не ценю.
Я на наглую ложь вам отвечу:
Всех, с кем спал я, по сей день люблю.

Не пытайтесь меня обидеть,
Мне смешно людей видеть злых.
Разучился себя ненавидеть,
Посмотрев на грехи других.

Я за всё расплатился. И с каждым.
И давно уж простил должников.
Умирал в одной жизни я дважды,
Да и к третьему разу готов.

Забавляет смотреть, как судят,
Тычут пальцами все на других.
Кто погряз в обмане и блуде,
Лишь боятся, что взглянут на них.

Лучше дико и грязно, но честно
Ночью с ведьмами в вальсе кружить,
Раз мой хрип в вашем в хоре небесном
Грубоват и нестройно звучит.

Дайте мне ваше честное слово,
Поклянитесь пожатием рук
Из себя не рядить святого,
Коль меня называете «друг»!

Вы, пожалуй, пойдите-ка к чёрту,
Передайте привет от меня.
Он хороший мужик и не гордый,
Тоже брошенный всеми, как я.

Мы однажды сидели с ним вместе,
Разговоры вели по душам.
Он сказал: «Мне так скучно, Alexey,
Скоро сам Богу душу продам.

Раньше знаешь как было на свете?
Люди, видя меня, разбегались!
Били в колокол, прямо как дети,
Моему Отцу в верности кля́лись.

Это мне добавляло азарта!
Я им из-под земли голосил:
„Клясться – грех!“ Уморительно, правда?!
Но лишь веру сильней укрепил.

Так обидно вдруг стало… До слёз.
Я шептал им про деньги и силу,
Мол, от дьявола это всё,
Чтоб ко мне сразу шли и просили.

И настало прекрасное время:
Со всего мира полз к ногам люд.
За душонку накручивал цены,
А сейчас их бесплатно сдают».

Я спросил: «А что дашь за мою?»
Он вздохнул и сказал: «Я пойду.
Без обид, но я душу твою
И с доплатой себе не возьму.

Те беру, что могли бы смеяться,
Кого счастье ждало впереди.
Мы ж подранками выросли, братец,
Ни любви, ни друзей, ни родни…»

Я тогда возразил: «Ты неправ!
У меня есть друзья и семья!
Ты другим эти сказки оставь,
А родные – опора моя».

– Тебе сколько, напомни? – спросил он.
– Тридцать два, если паспорт не врёт.

Дьявол:
– Через год цифра станет красивой,
К сожалению, с ней всем не везёт…

Я ведь раньше был выше по службе,
А Отец мой начальствует там.
Но тебе расскажу я по дружбе,
Что когда-то увидел я сам.

Судьбы – как на холсте узоры,
Бог – художник, что кистью ведёт!
За спиною твоей разговоры
Он все слышит и пишет в блокнот.

Недостойных людей отдалит,
Если нужен ему ты для дела.
И потерянным путь осветит
Поцелуем в грешное темя.

Алексей:
– Значит, линия я на холсте?

Дьявол:
– Ты – узор, даже ровный вполне!
Бог испробовал на тебе,
Как рисует в кромешной тьме.

Разошлись мы друзьями под утро,
Он вдоль сонных домов зашагал.
Я подумал, как выглядел глупо,
Если правду он мне рассказал.

В злодеяниях, конечно, несдержан,
Ну так это в отца, бедолага.
Тут любой на жизнь будет рассержен,
Кого бросили, как дворнягу.

Но однако честнее он многих,
Коли сунет вам в зубы контракт,
Честно глядя в глаза, предложит:
«Умереть от любви или так?»

Тут уж вы себя не губите,
Вам терзания любви ни к чему.
Душу про́клятую поберегите,
Ей на смену ещё в аду.

Вы пройдитесь по Патриаршим,
Часто ночью там вижу его…
Коль на шабаш он вас не утащит,
Значит, с жизнью вам повезло.

Моё тело из крови и плоти,
А душа сшита из лоскутов.
Скомкан Богом из нот и мелодий,
Из несказанных им рифм и слов.

Я упрятал в стихах свою душу,
Зарифмованный автопортрет.
Я у дьявола мысли подслушал,
Даже он любит нас, а мы – нет.

Бог прощает, но что в этом толку?
Наказанья нам ближе, родней.
Племя любящих нежно подонков,
Горстка преданных кем-то друзей.

Мне на деньги плевать и на блага,
Вот вам жизнь – дайте счастья мгновение!
Смерть – как лакмусовая бумага,
В вечность шаг по дороге в забвение.

Глава I
Три Тройки

Я письмо написал себе,
Его в прошлое надо отправить.
Лишь один поворот в судьбе
Изменить, чтобы жизнь исправить.

Пусть простят небеса бунтаря,
Отыскавшего в сумрачной дали
Потаённую ночь декабря,
Когда в прошлое письма писали.

Тайна эта забыта людьми,
Что секрет потеряли в веках.
Отвлеклись, сотворяя свой мир,
Где прав тот, кто с оружьем в руках.

Не моё это дело, конечно,
«Не судите», – Господь наказал.
Размышления эти я, грешный,
Так, от нечего делать писал.

Только просит душа уточнить,
Ведь загробный вопрос всех волнует:
На земле не велят нам судить,
Что же в небе суды практикуют?

Мы живём меж вертепом и храмом,
В этом споре не выйти нам в ноль!
Смех – извечный предвестник драмы,
Для танцующих строк – канифоль.

Перейдём же скорее мы к сути
Волшебства, что дано нам не зря
На земном календарном маршруте
В ночь на третье января.

666

Есть у дьявола знак – три шестёрки,
А Господь три вложил людям в перст.
И мы этой священною тройкой
Вечно просим блага́ у небес.

В стародавние те времена
В декабре тридцать три было дня.
Пропускали два первых числа,
Год начав с третьего января.

Эти даты есть тройка Господня,
И, собрав их, ты можешь писать
Себе в прошлое всё что угодно,
Если знать, где и как отправлять.

Не ложишься спать тридцать второго,
Тридцать третьего пишешь письмо.
В ту же ночь отыщи почтальона,
А найти его будет легко.

Вспомни сам роковое то место,
Где судьба вдруг свернула с пути.
Кто-то в поле, а кто-то в подъезде
Почтальона сможет найти.

Когда встретишь сотрудника почты,
Стой на месте, он сам подойдёт.
Разъяснит всё, в чём уполномочен,
И посланье твоё вслух зачтёт.

Не пытайся искать компромиссы,
Плата есть лишь одна за конверт:
На ладони по линии жизни
Оставляет кровавый свой след.

Тот надрез нужно сделать бумагой,
На которой посланье твоё.
Кровью связанный, словно присягой,
Почтальон сразу спрячет её.

Не оформить возврата, отмены —
Бог обратно судьбу не возьмёт.
За любые теперь перемены
Он ответственности не несёт.

Станешь сам ты виной своим бедам,
На молитвы в ответ – тишина.
Если счастлив – твоя лишь победа,
Ну а плачешь – твоя лишь вина.

Бог прощал тебе слабости эти,
Его волей ты создан таким.
За творение своё он в ответе.
Не боишься остаться один?

Глава II
Почтальон

Я пишу письмо себе,
Открывая двери в сердце,
Затерявшийся в толпе
Одиночеством согреться.

Спит мятежная душа,
Ждёт заката, темноты.
Нежно чёрным клавишам
Напевая о любви.

Только те её не слышат,
Бьют по струнам молотки,
Время мне в затылок дышит,
И диктует мне стихи.

Ждёт, когда письмо окончу,
Интересно ей читать,
Как красиво и порочно
Научиться не страдать…

Моя жизнь – бумажный дом
Здесь горят огни бурлеска
Я пишу портрет углём,
Что любой цветнее фрески.

Православный еретик
И язычников потомок,
Я таланта ростовщик,
Гениальности любовник.

Обо мне пускают слухи,
Кто любви моей желал.
Чести в грязной потаскухе
Больше, чем у этих дам.

Держу сердце на цепи,
Чтобы снова не прощать.
О любви пишу стихи
Чтоб другим её раздать.

Любовь нынче – моветон,
Не дороже фантика.
Перевязанный бинтом
Мой дневник романтика.

Декабрь месяц. Тридцать третье.
Пришёл на место. Надо ждать.
Жизнь – не подарок в красной ленте,
Её дают, чтобы забрать.

Пусть тот, кто верит хоть немного,
Что не потомок обезьян,
Прощенья просит не у Бога
За прегрешенья и обман.

Пошли б мы, грешники, гурьбою
Друг друга требовать простить.
И, впечатлён такой «мольбою»,
К нам Бог спустился б погостить!

За мыслями о невозможном
Настало третье января.
Вдруг незнакомец осторожно
Из тени вышел на меня.

Бездомный, видимо, – в лохмотьях,
Бушлат, фуражка, грязный свитер,
И молью шарф разодран в клочья…
Хотя… быть может, просто хипстер?

Бездомный:
– Эй, барин! Ты чаво тут бродишь?
Собачий холод на дворе!
Постой ещё – к земле примёрзнешь!
Без картуза́ в одном пальте!

Услышь я ночью в переходе
Подобный речи оборот,
Не глядя б кинул пару сотен,
Пусть до утра их и пропьёт.

Судьбе

навстречу

я спешу!

Не нужен мне сей тет-а-тет!
Уходит время! Я спешу!

Алексей:
– Дружище, слушай, денег нет!
Проваливай, добром прошу.

Порыв души неделикатный
Был вхолостую и без толку.
Хотел я быстро и бесплатно,
А вышло дорого и долго.

Фуражку сдвинув на глаза,
Взглянул с намереньем обидеть.
Пошёл сурово на меня,
Но тут письмо в руке увидел.

В ладони лист бумаги сложен,
Старик застыл заворожённо…
Письмо я спрятал осторожно,
А он воскликнул: «Святый Боже!»

Почтальон:
– Ты, барин, что ль, письмо принёс?
Так что же сразу не сказал?
Сурьёзный вышел бы курьёз,
Коль я б тебя тут отпинал.

Удача наша, что я долго,
Как отпевают, вспоминал,
А то бы ваше благородье
От почтальона пострадал.

Алексей:
– Так вы и есть мой почтальон?

Почтальон:
– А на кого же я похож?
Вот номерной мой медальон
И карты времени чертёж.

И впрямь, под лацканом бушлата
Сияет брошь со знаком почты!
В руках же на весь лист бумажный —
Сплетенье знаков, цифр, точек…

Алексей:
– Вы извините, ради Бога,
Что я вас сразу не признал.
Сказать по правде, я немного
Другим себе вас представлял.

Почтальон:
– Так без работы я сижу
Незнамо сколько сотен лет!
От скуки уж с ума схожу,
Рад бы служить, а писем нет…

А вот во времена былые
Народ в очередях стоял.
Я в триста тридцать три святые
Мешками письма доставлял.

Но, видит Бог, всё не напрасно,
Бездельем маялся не зря.
Благословенье, сокол ясный,
Дождался почтальон тебя!

Он, улыбаясь, глянул в небо
И слёзы вытер на ходу.
А смог бы я, как он, поверить,
Что не напрасно жду и жду?

Что у всего на этом свете
Предназначенье есть своё.
И счастьем Бог того отметит,
Кто смог смиренно ждать его.

Почтальон:
– Ну что же ты? Чаво притих?
Великого ждёшь волшебства?
Сейчас мы енто дело вмиг…
Давай письмо! А, не! Сперва…

Надрежь письмом ладонь свою
Точно по линии судьбы.

Алексей:
– Но как же выбрать мне одну?
Судьба одна, а линий три.
Я показал ему ладонь,

Помог чтоб с выбором тропы,
Где вместо линии одной
Три разделяются судьбы.

Почтальон:
– Так что ж ты сразу не сказал?!
Всё! Убирай своё письмо.
Судьбу твою Бог рисовал,
Менять её запрещено!

Склонились оба над ладонью.

Почтальон:
– Вот тут чуть было не пропал!

Пока смотрел он, почтальону
Письмо подсунул я в карман.

Почтальон:
– На энтот случай нет инструкций,
Тебе я должен отказать.
Как поговаривал Конфуций:
«Цени лишь то, что не продать».

Алексей:
– За мудрость вас благодарю,
И слов святое откровенье.
А вы из тех, как я смотрю,
Кто продаёт его учение.

Почтальон:
– Не умничай! Умней видали.
Нашёлся – старика учить!

Алексей:
– Если я верно понимаю,
Моё письмо уже в пути?
Ему я взглядом указал
На лист, торчащий уголком.
Его он из кармана взял,
И раскатился в небе гром.

Почтальон:
– Ты что же натворил, злодей!
Коли письмо у почтальона,
Мне не вернуть его теперь!
На почте таковы законы!

Алексей:
– Я искренне прошу – прости,
Но времени не остаётся.
Там, в прошлом, у моей судьбы
Всё за секунды оборвётся.

Почтальон:
– От шельма! От же хитрый лис!
А мордой, глянь, интеллигентный!
Сердцем протух, душой прокис!
Гнилой, как лондохские денди!

Ах, люди добрые, беда!
Каракули суют в карман!
Чёрт заманил меня в капкан!
Елдыга! Шлында! Шарлатан!

Алексей:
– Мне праведный ваш гнев понятен,
Но вам бы придержать коней.
Ещё удар, не дай Бог, хватит,
А вы здоровым мне нужней.

Почтальон:
– Писульку енту я сожгу!
И всё простит Бог почтальону!
Скажу ему как на духу,
Как влез в карман ты без пардону!

Алексей:
– Я много лет тебя искал,
Надеясь изменить судьбу…
Прости, но, видно, опоздал.
Давай письмо. Я сам сожгу.

Почтальон:
– Чаво ты грабли свои тянешь?!
А ну три шага от меня!
«Сожгу письмо»… Ты тоже, знаешь…
Уже и пошутить нельзя.

По правилам небесной почты,
Дабы ошибки избежать
И убедиться, что всё точно,
Посланье до́лжно зачитать!

Он вдохновенно глаз прикрыл
И с видом важным и суровым,
Прокашлявшись, письмо открыл,
И стал читать за словом слово.

Почтальон:
– «Я помню чудное мгновенье…»
А, погоди! Кверху ногами.
Не то слегка произведение.
Момент! Переверну посланье…

Письмо в прошлое Я тебе должен сразу сказать,
Сам смеюсь, что смеяться ты будешь.
Много нужно тебе написать,
А читать ты пока что не любишь.

Объясню тебе суть в двух словах,
Чтобы ты вдруг от букв не устал:
Этот лист, что ты держишь в руках,
Сам себе же ты и написал.

Только сделал ты в будущем это.
Я прошу лишь – доверься себе.
Не тянись снова за сигаретой,
Ну зачем же подряд курить две?

Я развею в тебе все сомненья
В том, кто автор письма на странице.
Помнишь наше с тобою виденье?
Силуэт. И пустые глазницы.

Тени страшные мечутся в стены,
За спиной каблуков мерный стук,
Бесконечных кошмаров арена,
До шести шестьдесят шесть минут.

И ты помнишь, был это не сон,
Да и я по сей день не забыл.
Как, лицо спрятав под капюшон,
Свою душу на свет потащил.

Я теперь нас смогу уберечь,
От судьбы научу убежать.
Черновик твоей жизни не сжечь,
Но ты сможешь другой написать.

Не проси ты у неба ответ,
Твоих слов не услышит никто,
Чтоб тебя уберечь от всех бед,
Я пишу сейчас это письмо.

Может, даже инструкцию к жизни,
Раз уж ангелам не до тебя.
Бог наш занят – рисует он кистью,
Только краски чернее угля.

Пропущу дни побед безусловных,
Триумфальный таланта успех.
Пропущу дни трагедий любовных:
Их, боюсь, и не вспомнить мне всех.

Поворотный момент лишь один,
Точкой станет для нас невозврата.
Тот, кем станешь ты и кем я был,
— Мир покинет в больничной палате.

23.01.13

Три числа забери у судьбы,
И прошу, не забудь, запиши!
Двадцать три / ноль один / один три —
Этот день ты из жизни сотри.

А не то позабудешь, кто ты,
Сам с кровати не сможешь встать.
Петь разучишься, слышать ноты,
Как Бетховен будешь писать.

Обозлишься на весь этот мир,
Проклянёшь всё, что знаешь в себе,
И хрипеть будешь: «Встань и иди!»,
Вздёрнув душу свою на столбе.

Но болтаться та будет красиво!
На поминках запляшет канкан.
Будет весело невыносимо,
А внутри – пустота и обман.

Будешь жить каждый день свой в залог,
Где расплату взимают слезами.
Чуть бы времени больше, я б смог
Написать жизнь другими словами.

Стал другим в отражении. В душе
Вижу жизней былых привидений.
Получил по высокой цене
Деньги, славу и прозвище «гений».

О других обойдусь без деталей,
Не беги всем и вся помогать.
За добро нас всегда проклинали,
А за зло себя просят прощать.

Только позже опять предадут.
Но, поверь, это к лучшему даже.
От тебя они только берут,
А не дашь – не гнушаются кражи.

Знаю я, ты не судишь других,
Научись и прощать, если сможешь.
Ведь таланты свои и грехи
Ты и сам во сто крат приумножишь.

Полагайся во всём на чутьё,
Ведь оно у тебя как у зверя.
Не глазами смотри, а нутром,
Я на людях это проверил.

Всякий раз, себя не послушав,
Под их сладкие речи о дружбе
Ты отдашь всё, что было им нужно,
И подошвы вытрут о душу.

Оставайся простым и негордым,
И ладони сожми в кулаки.
Без разбора за грубость бей в морду,
За враньё раздавай тумаки.

Станешь сильным и бросишь ты драться.
Сила учит скрывать свою боль.
Слыша ложь, продолжать улыбаться,
И не жить – лишь играть свою роль.

Лист окончен. Запомни, прошу:
Двадцать три / ноль один / один три.
Может, то, что сейчас я пишу,
Тоже было в рисунке судьбы…

Посланье дочитав моё,
Он грустно руки опустил
Глядел в глаза мне почтальон,
Будто прощения просил.

Почтальон:
– Так что же в день тот приключилось?
Что на ладони у тебя?

Алексей:
– Благословение. Божья милость,
Что даровали небеса.

Почтальон:
– А может, всё не так уж худо?
Ты вона вымахал какой!
Плечист, силён, мудрён, как Будда,
Поленья сломишь головой.

Алексей:
– Ваши метафоры прекрасны,
Но слышать я хочу вердикт.
Письмо доставить вы согласны?
Я ваш и так уже должник.

Почтальон:
– Доставлю я твоё письмо.
А коль уволит Бог со службы…
Я ангел старый. Ничего…
И в крыльях мне уж тяжело.

Алексей:
– Нет! Жертвы ваши ни к чему,
Себе я это не прощу.
Уж как-нибудь да проживу,
Верните мне письмо… Прошу.

Почтальон:
– Кого Господь любит сильней,
Шлёт испытаний на полвека.
И смотрит, кто среди людей
Остаться сможет человеком.

Письмо мне протянул, как вызов,
Коснувшись им моей руки,
И выхватил его, порезав
Ладонь по линии судьбы.

И стало вмиг вокруг темно!
Сугробы ветер в небо тащит!
Я выкрикнул: «Верни письмо!
А сам лети куда подальше!»

Почтальон:
– Не дружит ангел на словах,
Я жизнь твою хранил как мог.
В несчастьях ты не виноват,
Судьбу твою мне вверил Бог!

Он крыльями взмахнул и вмиг
Поднялся в воздух средь домов.
Письмо моё в конверт сложив,
Исчез средь тёмных облаков.

Глава III
Я есть зло

Он исчез, я остался один,
Кровь с ладони закапала в снег.
Яркий красный узор у судьбы,
Так рисует не Бог – человек.

Добирался до дома пешком,
В голове бушевала стихия.
Жизнь саму оседлавший верхом
Погоняю кнутом в эйфории!

Бесконечною ночь показалась,
Глаз своих не сомкнул до рассвета.
Всё лежал, потолку улыбаясь,
Вдруг ударила мысль, как кастетом.

Если там получил я письмо,
Почему всё осталось, как было?
Со мной рядом опять никого…
Тот же я, да и та же квартира.

Так же сколот на люстре хрусталь,
К зеркалам побежал, что в гостиной,
И в глазах, вижу, та же печаль,
Тот же загнанный взгляд звериный.

Будто даже в своём отражении
Разгадать я пытаюсь обман,
Этот взгляд, как и прежде, не верит
Ни улыбкам чужим, ни словам.

Может, времени больше мне надо?
Столько судеб с моею сплелись:
Кто-то мимо прошёл, кто-то рядом,
Нам теперь нелегко разойтись.

Отбиваясь от мыслей тревожных,
Вдруг услышал шаги за окном.
Вижу, друг мой с конвертом чёрным —
Добрый ангел! Судьбы почтальон.

Он с улыбкой махнул мне рукой,
В щель под дверью конверт пролез.
Крикнул я: «Погоди же! Постой!»
Дверь открыл, только ангел исчез.

Вскрыл конверт в нетерпеньи и вижу:
Почерк мой, но какой-то другой.
И слова не мои, а чужие:
«Здравствуй, я! Ты теперь – мой герой!»

И забилось в груди сердце гулко,
Молотком отдаваясь в висках!
В голове закрутилось всё жутко,
И тут чувствую… слёзы в глазах.

Пусть бегут по щекам на свободу!
Я их долго в темнице держал.
Я сейчас на ладони у Бога!
Он мне ангела с неба прислал!

Вдруг почувствовал холод спиною,
Голос тихий мне «Здравствуй» сказал.
Тишину будто резал пилою,
Этот голос я сразу узнал.

И пока он лица не увидел,
Я в ответ ему бросил: «Привет!»
Незаметно свои слёзы вытер
И за пазуху сунул конверт.

Повернулся, взглянув на часы,
И сказал: «Отчего ты так рано?
Ты в другой раз на время смотри
Или лучше звонил бы заранее».

Дьявол:
– Тоже рад тебя снова увидеть,
Хоть, прости, и без слёз на глазах.
Но зато я принёс нам выпить.
Veuve Clicquot nineteen thirty five[1].

Алексей:
– Говорят, Люцифер – «свет несущий».
Про champagne[2] же никто не писал.

Дьявол:
– Будет счастлив весь день утром пьющий!
Не зевай! И бери бокал.

Алексей:
– Посмотри на часы, только десять.

Дьявол к небу ладонь протянул,
Рядом с солнцем зажегся месяц —
Он рукой их скрутил, развернул.

Завертелись вдруг стрелки часов,
За окном всё исчезло на миг.
В тёмном небе – лишь россыпи звёзд,
Мрачный месяц – как их гробовщик.

Лунный свет мне лицо освещал,
Я до края наполнил бокал.

Алексей:
– За тот фокус, что ты показал,
Целый день моей жизни пропал.

Дьявол:
– Со мной выпьешь?

Алексей:
– Я лучше с собой.

Дьявол:
– Ну а мне веселее в компании.
Отчего ты угрюмый такой?
Душа требует покаяния?

Алексей:
– Мне не нужен настройщик души,
Там натянуты струны без фальши.
Но играть ты на них не спеши —
У них, как у ружья, отдача.

Дьявол:
– Вот бы взял и меня пристрелил
Из ружья. Или из пистолета.
И в живот: я б страдал и скулил,
Чтоб приставили душу к ответу.

Мне б Отец наказание скостил —
Всё же мученик и страдалец.
Ну не слушался, ну грешил…
А быть может, и вовсе простил!

Алексей:
– Если было бы это возможно,
Ты давно бы висел на суку.
Люди жизни лишают безбожно,
Её выбрав ценой кошельку.

Дьявол:
– Это грустная, горькая правда,
Но ты знаешь, тут я ни при чём.
Я родному любимому брату
Говорил не поить вас вином.

Лицедей я. И разный для всех,
Кем угодно явиться могу.
Я и похоть, и зависть, и грех…
Тот, что люди желают врагу.

Эту роль мне отвёл мой Отец,
Я за мыслями злыми слежу.
Ты не первый на свете хитрец,
Не желающий зла никому.

Алексей:
– Может, зла не желал я, но делал,
Да и в мыслях мятежным я был.
Свою жизнь выжимал до предела,
Наказанья свои заслужил.

Дьявол:
– Наказанья твои, друг, ничтожны,
Пощадил тебя Бог и судьба.

Алексей:
– Что ж тогда милосердный наш Боже
Всех так любит, а бросил тебя?

Он поправил кольцо на мизинце,
И вдруг тьма замерцала в глазах.
Заточив мои мысли в темнице,
Словно душу зажало в тисках.

Его взгляд прожигал до костей,
Всё дрожало от страха внутри.
Песнопения, вопли людей
Голосами мне в мысли ползли.

Он молчал, улыбаясь спокойно,
Зеленели болотом глаза.
Утопая, я слышал безвольно
Голос свой, но чужие слова.

Дьявол:
– Дай же мне заглянуть в твою душу.
Что укрыл ты в ней от меня?

Он всё знает. Увидел. Подслушал.
Что ж теперь… Коль гореть, так дотла!

Алексей:
– Это правда в Священном Писании,
Что ты первых людей погубил?
Среди ангелов поднял восстание,
И Господь тебя крыльев лишил.

Дьявол:
– Этим двум я всего лишь дал фрукт,
Плод запретный с древа познания.
Ну умней они стали чуть-чуть,
И за это изгнать их из рая?

Было скучно, всем нечего делать,
Бог Вселенной исследовал край,
И велел этих двух мне проверить,
Сам бы я не полез в светлый рай.

Алексей:
– Так зачем он изгнал тебя с неба?
Под землёй раскопать нам метро?

Дьявол:
– Я есть зло. Без меня во что верить?
Что добро побеждает… добро?

Вы во мне нуждаетесь сами:
Если к людям приходят с добром,
Забросают в ответ камнями —
Вам добро всегда кажется злом.

Потому я и есть на свете,
За поступки учу отвечать.
Чтобы глупые Господа дети
Зло могли от добра отличать.

Я есть карма. Я есть наказание.
Я – правитель Судного дня.
Путь к добру – это боль и страдания,
Его ценят, пройдя сквозь меня.

Алексей:
– Как же трудно должно быть тебе
В мире хрупкий баланс сохранять,
Затемнять Божий свет на земле
И добро от людей заслонять.

Дьявол:
– Интересный ты собеседник:
За фасадом упрятал суть.
Ты на шею повесил крестик?
Не могу в тебя заглянуть.

Алексей:
– Может, хватку ты потерял?
Зренье стало слабей – в твои годы?
Отдохнул бы и к морю слетал…
Ты же жаркую любишь погоду?

Дьявол:
– Юморист. Но каков же наглец!
Пошутил ты сегодня на славу!
Насмешил мудреца, глупец…
L’enfer crie au pendu – что же, браво!

Сколько лет уж прошло с нашей встречи?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Речь идёт о шампанском «Вдова Клико» 1935 года. – Прим. ред.

Вернуться

2

 Шампанское. – Прим. ред.

Вернуться