Анастасия Палмер
По ту сторону лета

Данная книга является художественным произведением. Все имена, персонажи и события, описанные в романе, являются вымышленными либо использованы условно. Любое сходство с реальными событиями и лицами совершенно случайно.

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог
Кейптаун. Несколько месяцев назад

По дороге на работу Элизабет наслаждалась мягким утренним солнцем и отсутствием пробок. Лето стояло засушливое, в этом сезоне было мало дождей.

В машине она переключала радиостанции, на одной из них голос диктора напоминал о приближающихся парламентских выборах в начале июня и делился со слушателями своими прогнозами. Вся семья Элизабет голосовала за Демократический альянс, но эта партия никогда не получала большинство.

Около девяти часов она приехала в офис в деловом квартале Кейптауна. Уверенным стремительным шагом зашла в свой кабинет и даже предположить не могла, что кто-то скоро попытается убить ее, подсыпав яд в кофе.

Форест, коллега Элизабет, задерживался, и это огорчало ее. Она хотела побыстрее провести встречу для их небольшого круга и обсудить те документы, которые утром получила на электронную почту. Ее друг проверил офшорные компании и счета. Результат был удручающим. Она окончательно запуталась в поисках того, кто уводил деньги из их компании. И все больше сожалела, что ввязалась в это, обнаружив явную кражу несколько месяцев назад. С тех пор ее жизнь очень изменилась. Теперь Элизабет подозревала каждого в их огромной компании, но сложнее всего подозревать самых близких коллег, которые за многие годы стали членами ее семьи.

Утром она отвезла девочек в школу, и по плану Фил, ее муж, должен был их забрать. Но сейчас она прочитала от него сообщение о внезапно нарисовавшемся деловом обеде, который никак нельзя пропустить.

Элизабет тяжело вздохнула. Сегодня все идет не так. Она даже не выпила кофе по дороге на работу. И все потому, что утром ей удалось прочесть мотивирующую статью в журнале о том, как минимизировать бытовые расходы. Автор как раз предлагал начать с сокращения потребления кофе на вынос. Больная тема для нее. Элизабет, безусловно, волновало, какой мир ее поколение оставит детям и конкретно их дочерям. Но почему обязательно надо начинать с любимого кофе?

В дверь постучали, и вошла Джесс – помощница Фореста, с которым Элизабет делила общую приемную, при том что каждый имел личный кабинет.

– Вижу, что сегодня вы без кофе. Хотите я приготовлю? Нам как раз принесли новые зерна, кажется, из Латинской Америки.

– Ты читаешь мои мысли, сделай, пожалуйста. Я никак не приду в себя без кофе! Решила заботиться об окружающей среде, экономить бумагу и воду. А вот кто позаботится обо мне?

– Не переживайте, стаканчик пластиковый и многоразовый, ни одно дерево не пострадает.

Помощница понимающе улыбнулась и исчезла за дверью.

Элизабет с небольшой грустью любовалась видом из окна. Где-то далеко виднелся Атлантический океан и бухта с набережной Виктории и Альфреда – красивое и модное туристическое место. Там всегда безопасно и можно ходить без оглядки по сторонам. Справа высился Цайц-музей с его самой известной в Кейптауне картинной галереей. Давно она там не была. Наверное, в галерее уже несколько раз поменялись выставки.

Джесс принесла кофе, и Элизабет сразу же сделала первый глоток. Как прекрасно: идеальная обжарка, легкий, едва уловимый вкус темного шоколада. Она, однозначно, не готова лишать себя этого простого ежедневного удовольствия в угоду экоактивистам и всяким веяниям современной экологии. Да, вот такая она, эгоистка.

Прошла еще минута, и Элизабет вновь отпила немного кофе из пластикового стаканчика. Ее внимание привлек необычный рисунок на нем: яркая сова с пышными коричнево-белыми перьями. Ее янтарного цвета глаза смотрели прямо на Элизабет. Она продолжала вглядываться в рисунок и пыталась вспомнить, что означает символ совы.

В детстве у нее была няня, которая иногда рассказывала ей разные легенды, мифы народа шона. Поздними вечерами, когда они вместе слышали крики совы, няня каждый раз нервничала и волновалась, приговаривая, что это к скорому несчастью. В деревне, откуда она родом, услышать и увидеть сову, было к скорой смерти в семье.

Эти воспоминая были очень ярки в памяти Элизабет, но она сомневалась в том, что сова для всех имеет значение несчастья. Ведь, кроме того, сова – это символ мудрости, знаний.

Она нашла логотип на стаканчике, но, когда попыталась прочитать его, буквы начали плыть у нее перед глазами, а мысли путаться, взгляд расфокусировался, ей стало страшно. Элизабет хотела дотянуться до телефона и позвонить Филу, чтобы он отменил свою встречу и забрал дочерей из школы, но поняла: руки и все тело ее больше не слушаются. В голове пронеслась одна мысль: неужели сова – предвестник несчастья?

Последнее, что она видела перед потерей сознания, было то, как Стив, ее близкий друг и коллега, открыл дверь, вбежал в комнату и позвал на помощь.

Авиньон
Весна

1

Софи сидела за столиком и смотрела в окно внутреннего двора отеля. Она наблюдала за неформальной встречей потенциального клиента, который просил финансирования у банка, где работал Томас.

Именно Том пригласил ее во Францию присоединиться к нему и понаблюдать за теми, кто предлагал вложить деньги банка в различные проекты. Ведь не каждый такой проект в будущем принесет прибыль, и для того, чтобы не ошибиться, он попросил о помощи Софи. Хотя эта причина звучала для нее туманно. Том явно скрывал истинный замысел ее присутствия. Более того, Софи догадывалась, что в Авиньоне она должна встретить другого человека, который тоже обратится к ней за помощью. Для знакомства с ним она здесь.

Этот прием устраивали для банкиров и глав корпораций второго уровня, которые чуть-чуть не дотягивали до самой привилегированной элиты. Попасть сюда достаточно затруднительно: все гости – люди высокого уровня, и она была здесь «+1» с Томасом.

Встреча проходила в старинном отеле – перестроенном шато XVIII века, находившемся на тихой узкой улице в самом центре Авиньона. Папский дворец был почти за углом, на следующей улице. Несомненно, это место производило нужное впечатление даже на людей со статусом. Идеально для подобного мероприятия, разве что аэропорты в отдалении: час на юго-восток до Марселя, немного дольше до Ниццы и два часа на север до Лиона.

Стоило Софи впервые зайти в отель, ее тут же поразили размах и богатство этого шато: будто маленький замок в тени большого по соседству. Просторный парадный холл с гипсовой лепниной и орнаментами, в котором до самого конца простирался блестящий ряд хрустальных люстр, казался в эти годы немного старомодным и вычурным, но подкупал роскошью былого времени. Справа от холла – бальная комната, которую сделали местом для групповых деловых встреч. С левой стороны и чуть в сторону справа располагались две гостиные, которые в прошлом делились на мужскую и женскую. Их использовали для серьезных аудиенций на этой встрече, поэтому туда Софи не заходила. Но она могла следить за разговорами на террасе или в летней комнате, окна из которой выходили на внутренний двор.

Персонал отеля был немногословен, предельно вежлив и всегда незаметно оказывался рядом. Сотрудники довели до совершенства искусство обходительности без лишнего шума.

Несмотря на большое эстетическое удовольствие от отеля, Софи все же не любила такие встречи, каждый раз они становились испытанием для ее дара. Банкиры, главы корпорацией – это вовсе не те люди, среди которых ей хотелось находиться. Она могла видеть их истинное лицо, прочитать мысли и определить то, что они в действительности собой представляют. Чаще всего это было удручающее зрелище. Их проекты и мотивы слишком меркантильны, лишь поиск выгоды и прибыли интересовал таких людей.

Софи прокручивала в голове эти мысли в очередной раз, когда к ее столику подошел Стивен. Тогда она, конечно, еще не знала его имени, но, бросив на мужчину беглый взгляд, приблизительно уже представляла, зачем он здесь. Стивен искал ее помощи, и именно этот человек – причина приглашения от Томаса.

– Позвольте… – сказал он и указал на свободный стул около нее, улыбнувшись.

– Если хотите услышать ответ, скажите фразу полностью, – резко произнесла Софи и тут же пожалела, что так невежливо ответила.

Подобные манеры были совсем ей несвойственны. Наверное, та среда, в которой она находилась последние дни, влияла на нее. Притворная вежливость, неискренние улыбки. Как же она устала от всего этого…

– Можно к вам присесть? – ничуть не смутившись, снова спросил мужчина, и его глаза весело блеснули.

Разные мысли пронеслись у нее в голове, и она подумала, что первое впечатление не обманывает, и сердце выносит вердикт задолго до начала развития всех событий. Разум говорит ей быть осторожнее. А вот сердце решит: либо принять этого незнакомца, либо оттолкнуть его. Наступит день, когда Софи придется сказать «нет» или «да» этому мужчине.

– Вы же знаете, что можно, – ответила она.

Его взгляд скользнул по ней. У Софи были густые волнистые волосы соломенного цвета, которые становились светлее, если выгорали на солнце. Грустные зеленые глаза. Около тридцати лет, средний рост и среднее телосложение – удобно для того, чтобы слиться с толпой. Разве что прическа и волосы запоминающиеся, но их можно подстричь или перекрасить…

Он же выглядел среднестатистически: привлекательный белый мужчина, немного за сорок. Легкий тон ровного загара, приятная, открытая улыбка и теплый, но в то же время внимательный взгляд карих глаз с тонкими морщинами вокруг, что по-своему было красиво. Темные волосы, уложенные в современную прическу, на висках чуть-чуть серебрились, что придавало его внешности большую привлекательность. Одет в синюю рубашку поло, которая ему к лицу, и бежевые брюки. Весь его образ говорил об уверенности, смешанной с тактичностью, вежливостью. Он держался с достоинством и сразу располагал к себе.

– Вы тоже +1 гость к кому-то? Простите меня за бестактность, но вы отличаетесь от других участников, – сказала Софи.

– Я недостаточно соответствую космополитичной моде? – с улыбкой ответил он. – Меня зовут Стив, я живу в Южной Африке, – он взмахнул руками и рассмеялся. – Извините, так странно прозвучало, будто мы школьники в летнем лагере. Я уже сто лет не знакомился и не представлялся новым людям, – сказал он, немного отвернувшись в сторону.

Софи про себя добавила, видимо, и с девушками он давно не знакомился, потому что Стивен выглядел смущенным. Они посмотрели друг на друга, и оба одновременно улыбнулись, это разрядило атмосферу между ними. Казалось, самый сложный уровень они прошли.

– Теперь мне понятно, откуда у вас такой приятный английский. Мягкий, легкий, без сложных йоркширского, ирландского и шотландского акцентов, да простят меня подданные Великобритании!

– Я давний друг Томаса, он должен официально представить нас друг другу за ужином. Но я оказался нетерпелив и решил познакомиться с вами сам.

– Ну, вы и так запоздали на один вечер, могли бы подойти ко мне вчера.

– Хотел присмотреться к вам со стороны. То, что про вас рассказывал Томас, впрочем, должен заметить, только хорошее, – как-то неправдоподобно.

– Вы вправе сомневаться. Было бы слишком наивно при всем вашем жизненном и практическом опыте принять мои способности как данность.

– Но вы ведь еще ничего не знаете про меня.

– Не знаю. Но раз посетили это мероприятие, то вы однозначно не последний человек в ЮАР. Все, что мне нужно узнать, я увижу чуть позже, или вы сами мне расскажете. Такое развитие событий тоже возможно.

Он задумчиво поглядел в сторону и снова повернулся, посмотрев ей в глаза. В его взгляде мелькнуло какое-то неясное чувство, и Софи пообещала себе быть с ним острожной, мало ли куда это знакомство может ее привести.

– Вы сейчас свободны? Может быть, прогуляемся по городу, выпьем кофе, и я смогу рассказать больше? В нашем отеле мне бы не хотелось распространяться детально обо всем, нас могут услышать и неправильно интерпретировать.

В это время за окном Томас все еще разговаривал с клиентом, который искал финансирование. Софи подумала, что их разговор, вероятно, продлится некоторое время, и пока Том занят, она может быть свободна. Вечером при встрече она поделится с другом своим мнением о проекте и предупредит, что клиент ненадежный и подставит его.

Софи бросила последний взгляд на них, поднялась из-за столика и вместе со Стивеном вышла на улицу.

Три минуты спустя, пройдя пару узких переулков, она вместе со Стивеном уже стояла на площади и любовалась строгой готической красотой вокруг. Софи приезжала в Авиньон больше десяти лет назад, еще в юном возрасте. Город показался ей очаровательной французской провинцией. А папский дворец тогда оставил неизгладимое впечатление на все последующие годы.

Прошедшее с тех пор время принесло ей около сотни новых городов, четыре континента. Теперь она совершенно иначе ощущала себя в любых местах, само слово «путешествие» звучало у нее в голове с другим смыслом и оттенком. Как будто даже сами буквы поменяли места.

Иногда у нее появлялась сильная тоска по увиденному прежде, желание побывать там снова, пережить те же чувства и эмоции. Но одновременно с этим – страх, потому что эти места могут оказаться совсем не такими, какими она их помнит… Софи и сама изменилась. Поэтому в Авиньон она не собиралась возвращаться, если бы не просьба Тома.

Сейчас этот город в ее глазах вовсе не такой, как раньше, хотя он стоял здесь и тысячу лет назад, и будет стоять столько же. Но день уже другой, ослепительно ясный, по-настоящему весенний, а тогда стояла осень, под ногами то и дело попадались опавшие каштаны, и надо было идти осторожно, чтобы не наткнуться на их колючки или не поскользнуться на мокрых облетающих листьях.

В этот раз не случилось таинства повторения прошлого. На нее внезапно нашла странная растерянность – от воспоминаний и самого духа этого места. Сегодня Софи чувствовала себя неуютно, тяжелая аура давних исторических событий и неприятные люди в отеле – это все определенным образом давило. Софи постаралась побыстрее увести Стива с площади.

2

Они нашли небольшое уличное кафе, заказали по чашке кофе, который им быстро принесли. Стивен положил ложку сахара, и Софи наблюдала, как медленно и методично он стал размешивать напиток. Движения были аккуратными, и ложка ни на миг не соприкасалась со стенкой чашки. Сама девушка пила без сахара.

Стивен выглядел немного отчужденным в эти минуты. Оба думали друг о друге и, казалось, выжидали чего-то. Им понадобится еще много времени, чтобы подобрать ключи от всех дверей.

Софи огляделась – они сидели на улице около городского театра. Стены соседнего дома вместо окон украшали рисунки, будто бы сошедшие с театральных декораций или фильмов о Средневековье. В иллюзорных проемах стояли персонажи пьес – мужчины и женщины в костюмах той эпохи.

Внимание Софи привлекла дама из одного окна на втором этаже, которая была одета в темное платье со сложным конусообразным головным убором на каркасе, как у королевских особ, – энненом, украшенным вуалью. Эта благородная фигура выглядела так реально, будто наблюдала за ней прямиком из XV века. Казалось, женщина смотрит с укором, даже немного со злостью, что-то в ее взгляде пугало. И чем дольше Софи смотрела на нее, тем это чувство становилось сильнее, настолько правдоподобно была нарисована декорация.

Это странное мимолетное ощущение расстроило Софи. Она отругала себя, что вновь витает в облаках. Какое дело нарисованной на стене графине до Софи и ее встречи со Стивеном? Все это – лишь обман ее разыгравшегося воображения.

Наконец Стивен размешал кофе, но так и не притронулся к нему. Он отвлек Софи от ее мыслей, продолжив их разговор, начатый в отеле.

– А почему выбрали именно Авиньон для мероприятия? Ведь это маленький провинциальный город. Да, отель, бесспорно, хорош, и обслуживание на высшем уровне. Но, честно говоря, до сегодняшнего дня я и не знал, где находится этот город на карте, – сказал ей Стив.

В этот момент Софи хотела напомнить ему о романах Мориса Дрюона, но, вероятно, Стивен их не читал. Они имели разные культурные коды, и ей надо бы чаще себе об этом говорить. Поэтому Софи сформулировала свою мысль более обобщенно, делая акцент на географии, без исторических и литературных вставок.

– Это неплохое место для подобных закрытых встреч. Исторический город с волнующим прошлым, касающимся католической церкви и папского дворца. Рядом несколько больших городов: Лион, Марсель и до Ниццы недалеко. В свободные дни интересно путешествовать по Долине Роны: виноградники, замки и лавандовые поля…

– Я слышал, в прошлом году такая встреча проходила где-то в Австрии, может быть, на горнолыжном курорте. Но это был не Давос, что-то другое.

– Такие мероприятия я уже посещала. Хотя на них бываю крайне редко, только если Томас приглашает и мое личное расписание позволяет. Пару лет назад я приезжала на подобного рода встречу, которая проходила на юге Испании, в Андалусии. Они проводятся несколько раз в год.

Том приглашал ее, чтобы Софи с помощью своих способностей оценила возможности сделки с обеих сторон, а также дала прогноз о будущем заключаемого соглашения. Она всегда старается быть незаметной и играет роль подруги Томаса.

– Но это все-таки не такие эксклюзивные конференции представителей мировых элит, – задумчиво сказал Стивен.

– Безусловно, нет! К моему счастью, нет, – у нее непроизвольно вышло двойное отрицание. – В такой компании я бы точно не хотела оказаться. Но наша сегодняшняя встреча организована инвестиционным банком, где работает Том. Уровень высокий, однако приемлемый для меня. Хотя…

Софи перебирала в памяти прошлые конференции, каких людей она встречала и каких боялась там увидеть.

– Продолжай, прошу тебя. Я вовсе не отношу себя к этим элитам. У меня самого много вопросов, поверь, и если быть откровенным, то к нам, южноафриканцам, первый мир относится свысока. Пусть мы одного цвета кожи, они все равно считают нас ниже себя.

Стивен говорил что-то еще в подобном ключе, но Софи потерялась в своих мыслях и воспоминаниях. Она подумала о том, что надо было лететь сразу домой… Апрель, начало мая – такая красивая пора: праздничные выходные, веранды кафе, набережные и розовые закаты, которые даже лучше, чем в Калифорнии. Но, с учетом поездки в ЮАР, дома она сможет провести только месяц с небольшим. И зачем ей браться за это дело? Африка – такой далекий и сложный континент, со своими особенностями. Она, конечно, была там достаточное количество раз, приблизительно знала обстановку и немного разбиралась в их внутренней политике, но все же Африка – это проблемный континент.

– Так что ты хотела сказать? – спросил Стив, и она вернулась на землю.

Софи быстро пыталась сообразить, какую тему ей лучше сейчас затронуть, не показав, что она выпала из разговора. Решила, что подойдет общий набор слов, и заговорила:

– Ничего особенного, похоже, я даже забыла. Наверное, что-то добавить про аналогичные встречи, они действительно нужны для развития бизнеса. Деловые партнеры могут обо всем поговорить, обменяться идеями и начать сотрудничество. Кажется, лет десять назад на подобном мероприятии было принято решение о покупке издания The Washington Post.

Про The Washington Post ей как-то рассказывал Кристофер, ее старый друг и наставник. Завершать подобные встречи контрактом – высший уровень, продажей или слиянием – самое обычное дело. Для этого их и организуют, но совсем не освещают в прессе. Мероприятия камерные, информация о них держится в секрете.

Поговорив пару минут о других ничего не значащих мелочах, они, наконец, перешили к обсуждению той проблемы, что привела Стивена сюда.

– Так в чем конкретно тебе нужна моя помощь?

– А разве ты, как медиум, этого не видишь?

– Во-первых, я не медиум, – она тихо рассмеялась, – и да, я не вижу ничего конкретного сейчас. Предположу, что существует какая-то корпоративная проблема. Но это, должно быть, очень серьезный вопрос, раз ты прилетел из Южной Африки во Францию для встречи со мной.

Софи не стала говорить, но кое-что она все же увидела: легкий налет печали и грусти. Вероятнее всего, Стивен пережил какое-то трагическое событие несколько лет назад. Под тяжестью времени оно будто ушло за горизонт, но все еще не отпускает его. Это след на всю оставшуюся жизнь. Софи прекрасно его понимала.

Стив прервал ее мысли, заговорив:

– Хорошо, давай кратко расскажу. Я работаю в большой корпорации, которая занимается добычей полезных ископаемых. В основном у нас рудники, а также шахты с углем и немного алмазов. Кроме того, нам принадлежат дочерние компании в разных сферах около добычи: инфраструктуры, производства или предприятия по переработке и другие.

– А более конкретно, какую роль ты играешь в этой компании?

– В головной компании я исполнительный директор и один из главных акционеров, конечно. До падения апартеида моей семье принадлежала часть рудников и шахт, которая потом перешла в нашу компанию, то есть фактически я и сегодня владею частью семейного бизнеса.

Софи кивнула, и Стивен продолжил рассказ:

– У компании украли деньги, не сказать, что сумма была заоблачная, мы даже не сразу заметили. Пропажу обнаружила Элизабет, наш финансовый директор, ты с ней познакомишься, если приедешь. Но история вышла запутанная. И своими силами нам пока не удалось найти того, кто это сделал. Нужно что-то радикальное. Ситуация усугубилась, когда на Элизабет совершили покушение, попытка отравления, но ее вовремя успели спасти.

– Как она сейчас?

– Почти в порядке, насколько это возможно после такого. Но пусть она сама тебе все расскажет при встрече.

– Отравление… как это по-африкански и по-женски, – сказала вслух Софи и мысленно прокрутила несколько подобных случаев. Косвенно она сталкивалась с колдовством Вуду и ядами раньше.

– Прости, не понял, о чем ты, – переспросил Стивен.

– Я про магию Вуду и другие ее ответвления. Там же много этого, на африканском континенте. А сам способ – яд – часто женское дело.

– Это просто невозможно! Я уверен: это сделал мужчина, и жертвой он выбрал Элизабет, потому что именно она раскрыла эту мошенническую схему.

– Все возможно. Хорошо, у меня есть еще один вопрос. В процессе, когда я буду расследовать это дело, хоть оно и не совсем обычное, но, допустим, все же назовем его так, могут открыться разные сведения, и не всегда это то, что вы захотите знать. Мне необходима информация обо всех, кто может быть причастен к этому. Я буду много общаться с вами, проводить время, чтобы изучить ситуацию изнутри. Так я работаю.

Софи продолжала говорить, а Стивен внимательно смотрел на нее. Она понимала, что, скорее всего, он со всем этим согласится, но для своего протокола должна была произнести это и предупредить его. Далеко не все готовы показать свои или корпоративные финансовые документы и полностью озвучить цифры. Но без открытости и доверия она не сможет работать.

– И, конечно, мне понадобится вся финансовая информация, касаемая корпорации и ее директоров, членов правления и других людей. Мой главный вопрос в том, готовы ли вы раскрыть мне все данные? Если вам или главам верхнего уровня организации есть что скрывать или есть сведения, которыми вы не можете со мной поделиться, то нам лучше не начинать сотрудничество.

Стивен молчал, и его задумчивый взгляд где-то блуждал. Она подождала некоторое время и через пару минут добавила:

– Стивен, ты же понимаешь, я могу смотреть очень глубоко. Это вам точно нужно? – он покачал головой и ответил:

– Лично мне нечего скрывать, думаю, моим ближайшим коллегам тоже. Может, у Эмерсона есть что-то, но это его дело. Это глава нашей корпорации. Я со своей стороны окажу тебе полное содействие, в этом можешь не сомневаться! Том сказал, ты лучшая в своем деле и ни разу его не подводила!

За всем этим было еще что-то недосказанное. Что-то о корпорации или самом Стивене? Софи решила разобраться позже и нейтрально продолжила:

– Нам следует оформить соглашение о неразглашении конфиденциальной информации. Я пришлю его тебе.

– Безусловно.

Когда вопрос об их сотрудничестве был решен, Стивен выглядел еще более удрученным, чем в начале разговора. Она снова увидела присутствие грусти в его глазах. Разговаривая, они забыли про кофе – ни один из них даже не притронулся к напиткам, и все совсем остыло.

Стив сказал, подводя итог:

– Ну что ж, прекрасно, тогда мы обо всем договорились. Может быть, еще прогуляемся?

Софи согласилась и мысленно уже стала планировать, куда отвести Стива.

3

Они поднялись на невысокий холм и подошли к Бельведеру, с которого открывался живописный вид на окрестности. Момент напоминал картину пейзажистов XVIII века. Казалось, что ничего вокруг с тех пор не поменялось. В средней части композиции протекала великая река Южной Франции Рона и стоял наполовину разрушенный мост Сен-Бенезе, который вел в никуда. Несколько столетий назад этот мост через Рону был единственным на пути путешественников и торговцев, приплывших со стороны Средиземного моря и следовавших вглубь Франции. А с другой стороны возвышалась средневековая крепость, которая в прошлом охраняла подступы к Авиньону.

Софи могла бы еще дольше любоваться этим видом, но вдруг ее отвлек Стивен своим вопросом, который, по всей видимости, сильно занимал его.

– Расскажи, как ты видишь и чувствуешь людей? Это у тебя с детства?

Вопрос закономерный, и она ожидала его от незнакомцев. Но, даже будучи подготовленной, бывает сложно подобрать правильные слова, чтобы ей поверили, хотя бы немного. На абсолютную веру Софи быстро не рассчитывала.

– Попробую объяснить, – она тяжело вздохнула и продолжила, – для поддержки жизни в организме мы питаемся, и еда преобразовывается в энергию. Но, кроме физической, существуют эмоциональная и духовная стороны, и у них тоже есть свое энергетическое поле. Я называю это аурой – использую общепринятое понятие. Так вот, мне дано видеть эту ауру, а в ней – чувства, эмоции, может быть, события, произошедшие с человеком ранее. Каждый раз по-разному, не всегда, не везде, но при должной сосредоточенности я это вижу. Какая-то информация и образы от меня ускользают, иногда нужно больше времени.

– Что ты чувствуешь, когда это видишь?

– Если это просто цифры на бумаге, то я вижу людей, которые их написали. За любой написанной буквой, любым знаком стоит живой человек и его поступки. Если я долго сосредоточиваюсь на процессе, то может начаться головная боль или другие неприятные физические ощущения. Десять лет назад мне давалось это гораздо легче. А теперь вот так. Поэтому я не люблю тратить способности впустую: читать прохожих людей, например, без серьезной на то причины. Да даже тебя.

Стив молча слушал ее. Софи удивила его спокойная реакция, будто он уже знал это. Вероятно, Томас подготовил его к беседе с ней и заранее что-то прояснил. Но как много Том мог рассказать? Возможно, больше, чем она хотела бы.

После паузы Софи продолжила:

– Когда мы испытываем сильные эмоции, то, сами того не осознавая, посылаем сигналы. И их можно считывать, если я правильно и понятно выбираю слово. Для меня это естественный процесс, но иногда я путанно объясняю, особенно на английском. Хотя на русском я вообще об этом не говорю.

– Совсем ни с кем не говоришь об этом?

– А с кем мне это обсуждать? С друзьями, которые знают меня почти всю жизнь, мы эту тему уже много лет не затрагиваем. В детстве я рассказывала о том, что вижу – дома, в семье. К счастью, они думали, что у меня яркое воображение и даже развивали его, давая свободу фантазировать. Но дело в том, что это не были детские выдумки. И наверное, хорошо, что родные думали иначе, ведь в семье мою особенность или дар принимали за простые фантазии ребенка.

– Тебе повезло в детстве.

– Это точно! Ты, кстати, тоже не обязан мне верить. Большинство людей на твоем месте усомнились бы, поэтому я стараюсь держать все в тайне. По натуре я достаточно скрытный человек.

– Но со мной ты предельно откровенна. Или мне это кажется?

– Ты прав, я честна с тобой, и ты мне нравишься. Я не вижу в тебе угрозы в мою сторону. Поэтому я так открыта.

В этот момент Стив поднял руку и неуверенно дотронулся до ее плеча, это было похоже на дружеский жест после откровенной беседы, в нем заключались понимание и поддержка. Но когда он дотронулся до Софи, она почувствовала волну сильной грусти в нем и четко увидела в его мыслях образ молодой, красивой и жизнерадостной женщины. Стивен очень тосковал по ней и не мог в мыслях скрыть это. Сейчас, стоя на берегу Роны, ему ее не хватало. Он скучал по своей умершей жене.

Через несколько минут они оставили за спиной реку с ее медленным спокойным течением и пошли обратно.

По дороге в отель они спустились с холма по улице Монте-де-Канон, и она вывела их на Замковую площадь с папским дворцом.

Начинался вечер и тот самый золотой час, когда солнце опускается и ярким прощальным лучом освещает все вокруг. Замок стоял будто на сцене, освещенной софитами.

Напряжение этого дня, казалось, стало спадать, и Софи немного расслабилась. Она любовалась площадью при свете золотого закатного солнца.

Старинный готический дворец с внешней стороны сохранился практически нетронутым. Восточной стеной он больше напоминал мощную крепость. С внешней стороны декора почти не было, разве что несколько окон, украшенных готическими плетеными арками в верхней части.

Софи вспомнила, как когда-то зашла в папский дворец. Убранство внутри мало сохранилось, но стены, просторные залы поражали своей монументальностью и дышали историей. То чувство сопричастности, которое она испытала в прошлом, до сих пор будоражило ее воображение. Редкие туристы, которых тогда находились внутри замка, ходили в молчании и слушали аудиогид, выданный на входе. В огромных залах стояла тишина, и каждый человек легко погружался в атмосферу прошлого. Представлял себе стены, увешанные гобеленами, росписями, стоявшие рядом большие лавки и столы, горевший в зале огонь. По коридорам и у каминов перешептывались кардиналы, папы…

Софи и Стив вошли внутрь замка и встали в молчании. Они обменялись понимающими взглядами, будто говорили друг другу: какая мощь и великолепие!

Вернувшись в отель и стоя в лобби, Софи никак не могла подобрать слова, которыми стоило завершить встречу и знакомство со Стивеном. Видимо, он уловил ее нерешительность и сам предложил снова встретиться за ужином и позвать Томаса. Она подумала, что это действительно неплохая идея. С годами Томас стал сложным человеком, и когда они с ним оставались наедине, он инициировал не совсем приятные для Софи разговоры. Поэтому перспектива разделить этот вечер с кем-то еще понравилась ей.

– С удовольствием! – ответила она.

Стивен более уверенно коснулся ее руки и попрощался, сказав: «До встречи!»

4

Софи с Томом договорились встретиться перед ужином в его номере для того, чтобы она без лишних глаз могла поделиться своими наблюдениями о клиенте.

Она подошла к двери и тихо постучала, а Том, ожидавший ее прихода, почти сразу распахнул дверь и жестом пригласил войти. Он выглядел уже готовым к выходу в свет: в голубой рубашке и светлых брюках. На кровати, покрытой темного цвета покрывалом, небрежно лежал синий пиджак. Софи была одета в черный брючный костюм и такого же цвета блузку. Последние годы она не увлекалась одеждой и аксессуарами, выбирала аккуратный минимализм во внешнем виде, отдавая предпочтение деловому стилю и кэжуал.

– Ты разве все еще носишь траур? – спросил Том и махнул рукой, предлагая расположиться в комнате.

Софи покачала головой и не ответила на его вопрос. Она оглядела комнату, полную антикварной мебели и искала, где могла бы сесть. Хотя номер и просторный, места было не так много. Огромная двуспальная кровать занимала основную часть пространства.

В углу, около окна, Софи заметила аристократичного вида бюро и подошла к нему. Она пододвинула стул, села и начала рассматривать столешницу, превратив бюро в письменный стол. Аккуратно провела кончиками пальцев по полированной деревянной поверхности и немного загрустила, потому что рядом нет Кристофера. Он увлекался старинной мебелью и мог бы много рассказать о любом подобном предмете. Софи же могла только предположить, что, скорее всего, бюро изготовлено из орехового дерева, а верх обрамлен утонченным узором красивой ручной резьбы. Возможно, XIX век и страна изготовления – Франция.

Она сразу представила себе, как за этим бюро, расположенном в будуаре полтора столетия назад, сидела молодая девушка. Читала письма при свечах, а затем клала их в маленький выдвижной ящичек в центре столешницы. Эта девушка повзрослела, переехала в поместье мужа, забрав с собой в том числе и этот предмет мебели. Шли годы, она стала почтенной дамой, писала за этим столом письма уже своей дочери, которая уехала далеко на восток – в Индокитай – вместе с мужем, получившим там назначение.

Мысли Софи прервал Томас, коснувшись ее руки.

– Ты в порядке? Где ты пропадала? – участливо спросил он.

Софи повернулась к нему, отведя взгляд от бюро, которое так увлекло ее и перенесло за тысячи километров от Авиньона, и честно ответила Тому.

– В Индокитае.

– Ты в самом деле можешь все это чувствовать, просто прикоснувшись к вещам?

– Нет, наверное. Воображение обманывает меня, подсовывая образы, которые я хочу видеть, – в действительности, она сама не знала, правда это или вымысел, но склонялась к мысли о собственных фантазиях. – И долго меня не было?

– Несколько минут. Я не хотел тебя отвлекать, ты выглядела отстраненной, но такой красивой, потерянной в своих мыслях. Скажи мне честно, Софи, ты не боишься однажды так сойти с ума? Это ведь опасно.

– Том, черт возьми, я не знаю! Я живу так много лет и пока справляюсь, – она постаралась сделать акцент на слове «справляюсь», чтобы не навлечь на себя еще больше вопросов.

На самом деле, Софи волновало, что она часто витает в облаках, особенно когда это происходит не вовремя.

Том пододвинулся к ней и попытался обнять, но все ее тело напряглось и сжалось, и он это почувствовал. Софи сразу поняла, что они совершают ошибку.

Внезапно атмосфера в комнате накалилась, и казалось, напряжение, вполне реальное, атомами перемещается от стены к стене. Том встал, налил себе в бокал что-то из бара, подошел к камину и облокотился на него. Он пребывал в явной растерянности, сделал пару глотков, пытаясь успокоиться.

– Расскажи мне про клиента, что ты увидела? – нетерпеливо сказал Том, и Софи начала свой монолог.

К глубокому разочарованию Тома она не принесла ему хороших вестей. Софи была не уверена в честности клиента, тот заинтересован лишь в прибыли от проекта. Она опасалась ситуации, в которой банк Томаса вложит деньги и потеряет их, либо успеет вернуть только двадцать-тридцать процентов.

Провинция, в которой предполагалось строительство, расположена на спорной территории: сейчас эту часть контролирует одно государство, хотя народ, который там живет, относит себя к другой стране. Споры за землю длятся уже более шестидесяти лет. Когда колонии получили независимость, то границы «начертили» посередине территории, на которой проживал один народ. Софи не представляла, чем руководствовались эти люди, впрочем, это уже и не важно. Но вооруженные столкновения повстанцев и государственной армии раз в пару десятилетий там случались. Правда, о них все быстро забывали, страна редко появлялась в повестке новостей.

Безусловно, компания ищет финансирование, она убеждает инвестора в безопасности территорий. Банк Томаса проверял всю информацию, кто-то из сотрудников даже выезжал на место, и губернатор провинции уверял, что ситуация под контролем. Это так на сегодняшний день, но будет ли безопасно завтра – они могут гарантировать только на словах.

– Может быть, мы еще успеем предотвратить этот вооруженный конфликт? – со слабой надеждой в голосе спросил Томас. – Ты сказала, это случится через несколько лет. Значит, у нас есть еще время?

– Да, если ты поедешь на встречу с торговцами оружием, которые уже начали осуществлять поставки… и убедишь их отказаться от огромных денег или найдешь им других клиентов…

Томас раздраженно махнул в воздухе рукой и резко сказал ей:

– Ты издеваешься надо мной? Что за бред! – и, разочарованно вздохнув, продолжил уже чуть более спокойным тоном: – В таком случае мы могли бы спасти жизни людей, предотвратить столько жертв… Хотя сомневаюсь, что тебя это интересует.

Софи пропустила выпад Томаса, она понимала, что он очень огорчен неудавшимся проектом и нынешней жизнью в целом.

Вся история была полным набором штампов. Спорная территория с вероятно скорым военным конфликтом с повстанцами, спонсору которых выгодно начать это столкновение. Клиент, запрашивающий финансирование от банка Томаса с обещанием крупной прибыли, в планах которого увольнение с работы и получение отступных. Он уже присмотрел на эти деньги недвижимость за рубежом. К сожалению, люди слишком алчны и не несут ответственности за свои слова.

Томас громко выругался и начал винить во всем своих подчиненных, которые так легко пропустили «слона в комнате».

– Проклятье! Черт бы их побрал! Тысячи рабочих часов – и все насмарку! Что за идиоты! – продолжал ругаться Томас.

– Мне кажется, это не просто так происходит, кто-то специально подкинул вам этот проект. Какой отдел этим занимался?

– Региональный отдел по Азии и Ближнему Востоку. Ты думаешь, в этом замешаны конкретные сотрудники?

– Скорее всего, ведь кто-то лоббировал интересы именно этого проекта в отделе. Проверь этих людей по возвращении.

Томас тяжело вздохнул и резко опустился на кровать. Он выглядел расстроенным.

– Могу тебя обнадежить, я присмотрела другой проект. За завтраком я встретила женщину из Бразилии, у нее амбициозная задумка в сфере IT и компьютерной безопасности. Программа уже есть, нужно только поспособствовать внедрению на рынок. Довольно скромные инвестиции, которые вы можете ей легко предоставить, и успех гарантирован.

– Ты в ней уверена?

– Она произвела на меня хорошее впечатление, представляет известную в своем внутреннем кругу бразильскую компанию. Им нужна поддержка более крупного игрока, увидев имя которого они смогут позиционировать себя выше. Ее зовут Сильвия, и она мне очень понравилась. Поговори с ней, когда у тебя будет время.

Том в ответ кивнул и сжал губы. Ему не нравилось менять проект на середине пути, но другого варианта не было.

Взгляд Софи снова стал блуждать по комнате, и внимание привлекли свежие цветы, стоящие на старом, покрытом лаком комоде: светло-розовые тюльпаны. Она подошла к ним, аккуратно дотронулась до лепестков в надежде, что бутоны своей нежностью немного снимут тяжелые эмоции. В отражении висевшего зеркала Софи увидела Тома, который вплотную подошел к ней. Их глаза встретились. Он намеревался ее обнять и уговорить провести с ним больше совместного времени во Франции за рамками их деловой дружбы. Все те же одинаковые фразы, которые она слышит от него уже несколько лет. Но их время уже ушло. Было ошибкой прийти к Тому в номер. Эта комната XIX века с обоями в голландском стиле и огромной кроватью без балдахина навевала совсем другое настроение.

Невесомое балансирование на тонкой грани. У Софи не осталось иного выбора, как попытаться уязвить Тома, оттолкнув его, прежде чем он прикоснется к телу и обнимет ее. Поэтому она решила заговорить с ним о его невесте и предстоящей свадьбе. Пусть он думает, что она жестокая и бессердечная, ей все равно.

– Как дела у Мэрил? – услышав этот вопрос, Том резко отпрянул от Софи.

– У нее дела идут хорошо, получила желанное повышение, ее, наконец, сделали партнером, – с толикой грусти сказал Том, хотя должен был показать радость от этого события, – и теперь у меня кончились аргументы, чтобы дальше задерживать свадьбу, венчание и весь этот большой праздник, – на слове праздник он поморщился.

Удивительно, Том растерял все свои манеры, он откровенен с ней, как никогда раньше. И даже признает, что сам не хочет этого союза.

Неудобная пауза повисла между ними. А затем Том продолжил с надеждой в голосе:

– Давай через пару дней, когда здесь все закончится, возьмем машину в аренду и поедем в Ниццу, Канны, покатаемся по Лазурному Берегу… – он мечтательно смотрел на нее. – Ну, что скажешь?

Перед мысленным взором Софи проплывала картинка, будто они действительно едут по холмистому побережью: машина с открытым верхом, вдалеке море, и ее волосы развеваются от порыва ветра.

– Не смогу, мне надо домой. Я давно там не была, – хотя для Софи понятие «давно» достаточно растяжимое. Ее не было в России около двух месяцев – не так уж и много.

– Ты так быстро вернешься в свой город, как его там, вечно не могу выговорить…

Не дождавшись, пока Том исковеркает название ее города, она прервала его и продолжила:

– Да, я полечу домой. Могу ровно на день задержаться во Франции, не больше.

– Так если ты настолько скучаешь по родному городу, зачем было торчать в ледяной Канаде? Тебя никто не заставлял! – уже со злостью в голосе сказал Том.

– Никто. Но тебя злит, что я провожу там время с Кристофером.

– И снова Кристофер…

– Ну, так он, в отличие от тебя, подобрал меня, можно сказать, котенком и приручил. Так почему бы мне не проводить с ним время? Где я хочу и столько, сколько хочу, – эти фразы Софи попыталась произнести с определенным нажимом в голосе, чтобы дать понять Тому: разговор необходимо закончить как можно скорее. – У тебя в свое время был шанс, ты это прекрасно знаешь. Я встретила Кристофера через пару лет после нашего с тобой знакомства.

– Знаю. Давай не будем об этом.

– Ты сам первый начал и разозлил сам себя.

– Сколько ему сейчас лет? Ему было около сорока, когда ты его встретила, значит, теперь пятьдесят. Он стареет.

– А тебе сорок один. Знаешь, вот мы с тобой за это время точно постарели, а Кристофер нисколько не изменился внешне.

– Хм, да он просто волшебник, – с усмешкой сказал Том.

Но она понимала, это вовсе никакое не волшебство. Когда люди нравятся друг другу, причем не только в романтическом ключе, то они не замечают, как стареют или меняются, если их чувства остаются такими же. Кристофер ей нравился, и часто она расстраивалась, что их связывает только дружба.

К сожалению, сегодня ей не удалось избежать этого неприятного разговора с Томом. Им больше нечего было сказать, и они оба, огорченные каждый по своей личной причине, пошли на ужин вниз. Не в ее манере рвать отношения с людьми, поэтому она сохранила эту связь с Томом, хотя давно могла бы ее прекратить.

5

В лобби отеля Софи с Томасом встретили Стивена и взяли по бокалу шампанского как аперитив. Оба держались уверенно и приветливо, они не хотели потерять лицо и самообладание, поэтому играли роли старых друзей.

Их пригласили в другой зал, где должны позже подать ужин. В качестве музыкального сопровождения перед гостями выступала пианистка – молодое дарование из Южной Кореи. Она выглядела совсем юной, около семнадцати-восемнадцати лет, играла сонаты Бетховена, ноктюрн до минор Шопена.

Под воздействием красивой музыки и нескольких глотков шампанского Софи невольно погрузилась в воспоминания. У кого-то музыка стирает любые мысли, но для нее мелодия всегда оставалась тропой в прошлое.

Она смотрела на Тома и не верила своим глазам. Казалось, что память обманывает ее. Как она могла влюбиться в него? Сколько прошло лет с момента их знакомства? Одиннадцать или двенадцать, она уже точно не помнит. В который раз всплывают кадры того дня, когда она встретила Тома в аэропорту Франкфурта.

В то время из ее родного большого, но провинциального города летали прямые рейсы в Европу: во Франкфурт-на-Майне, в Хельсинки и в Вену.

Каждый раз, приземляясь во Франкфурте, Софи представляла, что идет на бал и именно в этом месте возможно все. На табло были написаны такие волшебные названия, как Рио-де-Жанейро, Шанхай, Лос-Анджелес, Йоханнесбург – места, где исполняются все мечты, стоит только правильно загадать желание. Она чувствовала, как эти города – пока просто названия на карте – окажутся для нее чем-то более значимым. Они звали ее, обещая радость и новые приключения. Волнительное ощущение предстоящих открытий будоражило мысли и сны.

Тогда она старалась красиво одеваться, быть настоящей девушкой: платье, элегантное пальто, аккуратный маленький чемодан, который издавал нежный, шуршащий звук, когда она быстро и решительно шла, пересекая один за другим новые терминалы аэропортов. За этими вещами и уверенностью она хотела скрыть свой юный возраст и неопытность, сыграть другую версию себя.

Софи уже не помнила, куда именно она летела в тот раз, когда встретила Томаса. Лион или Болонья, может быть, и Париж. Тогда она сделала невозможное и совершенно нехарактерное для нее действие: она сама подошла к нему и познакомилась.

Сначала Софи наблюдала за ним около получаса, была зима, и рейсы задерживали. Том нервничал и мерил шагами свободное пространство около выхода на посадку. Она почувствовала и поняла по его нервному состоянию, что он опаздывает на встречу с клиентом, а встреча для него крайне важна, заключение договора с этой компанией необходимо его банку. Он боялся потерять свое новое место работы. Софи подошла и первая заговорила. Пара ничего не значащих фраз, но она вложила в них много сил и эмоций, чтобы расположить его к себе и снять все волнение.

Она оставила ему электронный адрес, и Том тоже охотно поделился с ней своими контактами. А потом их самолеты разлетелись в разные стороны. На следующий день она получила от него письмо, затем еще одно и еще одно, началась переписка.

Иногда они звонили друг другу, и постепенно Том стал делиться с Софи рабочими вопросами, спрашивал совета, хотя по правилам корпоративной этики он не мог этого делать. Скоро ей пришлось прилететь в Лондон и познакомиться с управляющим того отдела банка, в котором работал Том. Им вдвоем удалось убедить его начальника в том, что Софи можно доверять и даже брать ее в качестве консультанта на определенного рода дела.

Эту маленькую личную победу они отмечали с Томасом походами по театрам, операм и концертам. Казалось, за те десять дней она посетила все постановки, которые ставили в то время на лондонской сцене. Музеи тоже входили в программу.

Том предчувствовал скорый взлет карьеры и был благодарен Софи, но она надеялась на большее и предоставила пространство для любых действий. Она ждала первых шагов от него, как от мужчины, а в силу своей неуверенности не могла сама заговорить с ним об их возможном совместном будущем или как-то по-другому проявить инициативу.

В один из вечеров после театра Том провожал Софи до отеля в Ноттинг-Хилл через Гайд-парк. Она вдруг отчетливо поняла, что романтические надежды беспочвенны, лишены смысла. В силу своего воспитания, образования и определенных ограничений общества, к которому Том принадлежал, он не мог ответить на ее невысказанные чувства взаимностью. Или мог, но не хотел, слишком много барьеров было в его голове и сердце. Его будущее положение в обществе, которое он скоро займет, в том числе благодаря Софи, в определенной степени тоже обязывало выбрать в спутницы более достойную партию, а вовсе не юную русскую девушку со скромным образованием. Ни дар Софи, ни ее проницательный острый ум и добрый характер не могли в этом случае сыграть решающую роль. Бороться или пытаться что-то доказать Тому было бессмысленно. Пройдет много лет, и он изменит взгляд на нее, но будет поздно.

Однажды Том рассказал Софи о своей девушке. Потом о другой и, наконец, третьей, с которой все было уже серьезно. Еще через пару лет Том сказал Софи, что он помолвлен, но свадьба из года в год откладывалась под разными незначительными предлогами. Даже сам Том понимал, что это выглядело уже неприлично, но ничего поделать с собой не мог.

Ее воспоминания о том времени похожи на качели: развлекали и катали в разные стороны, но ни к чему не приводили. Время шло, и Софи постепенно вычеркивала посещенные города и страны из своего списка, пока однажды очередь не дошла до Нью-Йорка…

Играл ноктюрн Чайковского, и она вернулась из воспоминаний в реальность. Снова ощутила себя в настоящем времени, в обеденном зале старого поместья в Авиньоне. Рядом с ней сидел все тот же Том, только старше, и Стивен.

После небольшого концерта состоялся ужин с блюдами высокой кухни и приглашенным шеф-поваром известного парижского ресторана, название которого Софи слышала в первый и последний раз. Они мило беседовали, несмотря на предшествующие разногласия. Утонченная атмосфера старого шато, изысканный ужин в паре с хорошо подобранным вином и компания обаятельного Стивена радовала ее и Тома. Наконец, на их лицах появились искренние, а не притворные улыбки.

Им троим неожиданно захотелось продолжения этого приятного вечера. Томас взял новую бутылку шампанского, подошел к бару и попросил три пустых бокала для игристого вина.

– Попроси бокалы для белого вина, из них нам будет проще пить. Раскроем нюансы аромата шампанского и изысканный вкус.

– Ты как всегда права, – сказал Том и с легкой ухмылкой посмотрел на Стивена и взглядом дал понять: да, да, она всегда права. В его манере сквозила легкая насмешка и недовольство Софи. В действительности она точно знала, что для этой прогулки им лучше подойдут бокалы именно для белого вина.

Заказав все необходимое, они отправились на ночную прогулку по Авиньону. Выйдя на улицу, Томас открыл бутылку и разлил вино по бокалам. В это мгновение между всеми троими воцарилась необъятная радость, смех. Казалось бы, ничего необычного: около одиннадцати вечера, улица французской провинции на юге страны, немного вина, их трое.

У Тома было приподнятое настроение, и он подзабыл о вечных спорах с Софи. Та глубокая печаль, которая была у Стива в сердце, тоже ушла на второй план. А Софи… Она просто радовалась, наблюдая двух счастливых мужчин рядом, и наслаждалась их обществом и обаянием. Впереди ждала чудесная прогулка – легкое искрящееся шампанское и прекрасное настроение. Главное – успеть вернуться в шато и уснуть, пока шампанское не разбудило грусть, что пряталась у них в сердцах.

6

На следующий день Стивен за завтраком сказал, что ему надо уехать раньше, чем он предполагал. Это было неожиданно для Софи и Томаса, но, с другой стороны, вполне объяснимо, ведь Стив получил то, ради чего приезжал в Авиньон.

На прощание они крепко обнялись, Софи показалось, что Стив задержал ее в своих руках чуть больше положенного, но она списала это на южноафриканские манеры и темперамент. Он еще раз спросил, приедет ли она в ЮАР в июне, на что получил утвердительный ответ. Стив выглядел радостно, даже слишком.

– Если ты сама не приедешь, то я буду вынужден навестить тебя в России. И я не шучу, – добавил Стивен в самом конце, когда садился в машину и уезжал в аэропорт Марселя.

Оставшись одна, Софи отправилась гулять по городу. Ее накрыло странное чувство, будто бы она немного тосковала по новому приятелю, в чем, конечно, не хотела себе признаваться. Ведь они знакомы всего один день.

Когда Стивен сказал, что он родом из Южной Африки, воображение Софи сразу же заботливо явило ей старые воспоминания. Она услышала шум океана, представила скалистый пик Кейп-Пойнт, который находится совсем рядом с мысом Доброй Надежды. Экзотические птицы, летающие стаями, их щебетание. Волны разбиваются о скалу, около которой затонуло немало кораблей в прошлом, яркое солнце, освещающее все вокруг…

По дороге в отель она снова увидела изображение дамы на стене здания. И опять Софи показалось, что та смотрит на нее с укором.

Что же сейчас не так? Может быть, она слишком скоропалительно согласилась на это расследование в ЮАР?

Возвращаясь, Софи успокаивала себя тем, что ей остался лишь день, а завтра уедет из Франции домой. Вечер ей снова предстояло провести в компании Томаса. Днем он был занят переговорами с Сильвией, той самой дамой из Бразилии, с которой его познакомила.

Софи и Том засиделись в баре допоздна, не хотела этого, но боялась оставить его одного. Вдруг он учинит какую-нибудь глупость на глазах у всех? Уж пусть лучше позорится рядом с ней. Его репутация в ее глазах все равно ниже не упадет. В конце вечера их беспредметный разговор снова свелся к старым обидам.

– Хотя ты и боготворишь Кристофера и уверена в нем, доверяешь ему, боюсь подумать, что еще может быть между вами. Но кое-что ты все равно о нем не знаешь. Он вовсе не такой идеальный, как ты думаешь.

– Том, пожалуйста, давай не будем об этом. Вечер закончился. Прошу тебя, иди в свой номер, и утром тебе не будет стыдно за сказанные слова.

Софи видела, что, к сожалению, Томас начинает терять самообладание, слишком много вина он выпил сегодня. Девушка понимала, что для этого много причин: Томас разочарован собой и своей жизнью, но не хочет признавать этого. А в подобные минуты он мог разозлиться еще больше и провалиться в пучину обиды и гнева. Ей было жаль его, но исправить она ничего не могла.

– Ты не слушаешь меня! Ну откуда у тебя столько любви и преданности к нему? Твои идеалистические представления совершенно напрасны. Ты его не знаешь и даже не представляешь, что о нем говорят и кто он такой!

– Прекрати, Том! Ты опять за старое! – и со вздохом грустно добавила: – Ведь именно поэтому мы с тобой теперь так редко видимся.

Софи медленно вела его по коридору, пытаясь вспомнить, в каком номере он живет. Прислонила друга к стене и начала искать в карманах его пиджака ключ или бумажник в надежде обнаружить там входную карточку. А Том все продолжал бессвязно высказывать обиды и свои жизненные разочарования.

Когда ключ был найден, Софи открыла дверь и начала толкать Тома в направлении к кровати. Он внезапно заговорил более связно и поднял палец вверх:

– А ведь Кристофер заключил грязную сделку с одной канадской фирмой. Благодаря ему они получили такой лакомый контракт на добычу никеля в Замбии. Фантастические суммы! Это именно Кристофер привел их туда. И он явно что-то поимел с этого и хорошо пристроил своих дружков.

Софи отвела взгляд от Тома, эти слова насторожили ее. Она задумалась об услышанном и обязательно расспросит Кристофера об этом, но потом.

Войдя в номер, Софи включила свет и Том упал на кровать. Она снова огляделась: прекрасный декор Франции рубежа XIX и XX веков, чересчур роскошно, но со вкусом. Эта комната больше подходила для декораций фильма или сериала в стиле «Аббатства Даунтон», чем для современного отеля, но, вероятнее всего, это нравится гостям: чувствовать себя в далеком прошлом.

Посреди этой красоты на кровати лежал пьяный английский джентльмен в хорошем костюме. Зрелище было тоскливым и удручающим. Как-то он здесь не к месту, но ничего не поделать. От Тома не доносилось ни слова, и Софи поняла, что он мгновенно уснул. Она накрыла друга одеялом и ушла.

«Как же он довел себя до такой жизни?» – думала Софи, пока поднималась по лестнице на этаж выше.

Она хотела забыть последний час и все слова Томаса. Напился он, а стыдно за это ей. В этот момент Софи просто ненавидела его, наблюдать Тома в таком состоянии было очень больно. Все же он оставался ей хорошим другом, и что-то же связывало их многие годы.

Но в одном Том прав: даже спустя почти десять лет она все еще точно не знала, кто такой Кристофер.

Софи испытывала странное чувство, будто разные дороги проходят через это время, эту встречу, эту поездку. Разные шансы, перспективы и другие варианты будущего. Несмотря на то что она уже дала свое согласие Стивену на приезд в Южную Африку, главный выбор она должна будет сделать по окончании поездки. А решать такие непростые задачки она ох как не любит.

Нью-Йорк
Около десяти лет назад

7

Около девяти вечера Софи спустилась с восемьдесят шестого этажа Эмпайр-стейт-билдинг, где успела замерзнуть. От сильного ветра на смотровой площадке у нее еще долго горели щеки.

Она не знала никого в этом городе, и поэтому больше планов на этот вечер у нее не было. Софи бродила по улицам Манхэттена и любовалась вечерними огнями небоскребов. Витрины бесчисленных магазинов украшали и освещали ей дорогу.

Навстречу ей попадались офисные работники, засидевшиеся допоздна. Они спешили к ближайшей станции метро или парковке, спрятанной внутри зданий. Уличные торговцы закрывали свои ларьки.

Так незаметно Софи дошла до Публичной библиотеки на Пятой авеню. За ней был разбит небольшой Брайант-парк. В прошлом на этой земле было кладбище, но сегодня это место отдыха горожан, где днем приятно выпить чашку кофе или устроить ланч.

Пройдя вглубь парка, она увидела шахматный стол и решила присесть за него. Под ним лежала коробка с фигурами, и Софи начала расставлять их, обдумывая партию. Расположила все фигуры и сделала первый ход белой пешкой, а затем черной. Но не успела сделать следующий, как налетел сильный порыв ветра, настоящий вихрь! Софи подняла повыше шарф, чтобы закрыть от него лицо и отвернулась в противоположную сторону.

Когда ветер стих и она повернулась к шахматной доске, напротив сидел мужчина в черном пальто. Она испугалась и быстро вскочила с места.

– Сделай ход второй пешкой и ты освободишь место для маневра слона, – спокойным, чуть задумчивым голосом сказал незнакомец.

Она не могла шевелиться, ее ноги будто что-то пригвоздило к земле, не могла прочитать этого человека, ее мысли будто отскакивали от него.

Мужчина выглядел немного экстравагантно. Обращали на себя внимание его волосы темного цвета и высокая прическа, уложенная назад. Хотя лицо казалось молодым, глаза были уставшими и грустными, они явно видели уже много всего в жизни. У такого типажа всегда сложно определить реальный возраст.

– Присядь, не бойся меня, тебе ничего не угрожает. Хотя, понимаю, звучит очень стереотипно, – сказал он и улыбнулся ей. – Не пытайся прочитать меня, у тебя все равно не получится. Я хотел бы поговорить с тобой. Ты необдуманно выдаешь свои способности, надо научиться скрывать это, быть осторожнее!

Софи смотрела на него, широко открыв испуганные глаза, но продолжала оставаться на месте.

– Да брось, садись уже. Я не тот, кого тебе следует опасаться. Мы поговорим, и я провожу тебя до твоего отеля в районе Адской кухни. Все, что мне нужно знать о тебе, я уже знаю. А время позднее, и здесь небезопасно оставаться одной, – он оглянулся вокруг и продолжил, – помню, этот парк был злачным местом, хотя сейчас выглядит прекрасным и ухоженным, а зимой на большой лужайке катаются на коньках.

Первый испуг у Софи прошел, но адреналин в крови все еще повышался. Она наконец села, но этот человек по-прежнему пугал ее, об игре в шахматы и речи не было.

– Ладно, давай пойдем по направлению к дому, поговорим чуть-чуть, – предложил он, – хотя, как я вижу, ты ушла в глубокую оборону. Это, конечно, было предсказуемо в той или иной мере. Я напугал тебя. Прошу прощения, – незнакомец грустно улыбнулся.

Во всем его образе сквозило что-то старомодное: налет тихого обаяния, даже магнетизма. Он смотрел ей прямо в глаза, и Софи постепенно начала приходить в себя. Этот мужчина действительно не представлял опасности для нее.

– Идем, провожу тебя, – и он махнул рукой вправо. – Пойдем по тропе индейцев, так будет короче.

– Тропа индейцев? Что это? – непонимающе спросила она.

– Улица Бродвей, которая пересекает весь Манхэттен, – это и есть старая тропа индейцев. Разве ты этого не чувствуешь?

Софи покачала головой.

– Теперь почувствуешь. Тропа индейцев на острове Манхатос – так они когда-то называли эту территорию.

Ветер стих, точно его и не было. Они прошагали несколько кварталов до угла Девятой авеню и 51-й улицы. Вокруг будто стеной возвышались стеклянные и бетонные небоскребы, горели всеми цветами неоновые огни. Шум улицы доносился до Софи как бы издалека, словно она находилась в невидимом коконе из своих мыслей. Она терялась в них, но понимала, что задавать вопросы бессмысленно. То, что происходило в тот момент, напоминало ей какой-то сложный и нелогичный сон, в котором ты не можешь контролировать свои действия. Будто она шла не сама, а ее кто-то вел. Софи все еще чувствовала себя немного растерянной, ее взгляд чуть блуждал по сторонам, потеряв фокус.

Всю дорогу этот неизвестный мужчина молча наблюдал за Софи. Осторожно и невзначай руководил ее движениями и мыслями, иногда казалось, что он касается ее сознания. Он понимал: ей потребуется время привыкнуть к нему.

Остановившись около отеля, незнакомец сказал ей:

– До завтра, Софи. С твоего разрешения я приду в восемь вечера, встречу тебя в фойе. На завтра обещали сильный ливень, он как раз кончится поздно вечером. Наверняка губернатор снова объявит чрезвычайное положение.

На последней фразе незнакомец рассмеялся. А вот Софи было не до шуток. Какое еще чрезвычайное положение? Она в этом городе всего один день и понятия не имеет, что это такое и как ей быть в подобной ситуации.

– Сам я живу в Канаде, меня не испугать дождем и снегом, а вот здесь, в Нью-Йорке, каждый раз коллапс в такую непогоду. Так что, если ты планируешь какие-то дела, советую тебе завтра поспешить с ними утром, пока еще не все затопило.

– Подождите, как чрезвычайное положение? В прогнозе погоды указан просто дождь. Я ничего не понимаю.

– Губернатор штата, скорее всего, объявит это на один день. Возможно, метро затопит или что-нибудь еще, аэропорты не будут принимать самолеты. Поэтому с середины дня в городе закроется почти все: музеи, офисы, кафе. Мой совет: сделай все дела утром, пока дождь не усилится и люди не начнут паниковать, – объяснил он ей. – А, забыл сказать: меня зовут Кристофер, и я буду твоим лучшим другом!

Он широко улыбнулся полной счастья улыбкой, внезапно обнял Софи и также внезапно развернулся и ушел. Она стояла около дверей отеля и смотрела ему вслед, пораженная появлением этого человека в ее жизни. Тогда она еще не знала, что он действительно станет ее самым близким другом, которому она будет безоговорочно верить всегда и во всем.

Спустя много лет Софи все еще вспоминала вечер их знакомства с Кристофером. Анализировала, пыталась найти незначительные детали, хотела оставить этот момент в памяти яркой страницей. Но одна мысль продолжала ее беспокоить: почему Кристофер чувствовал себя одиноким в Нью-Йорке, Монреале, да и в целом мире?

Он чувствовал себя одиноким в таких местах, где физически невозможно остаться одному ни днем, ни ночью. Он не просто так пришел к ней на помощь. Хотел защитить ее от опасности дара или огородить от чего-то неведомого ей? Очевидно, Кристофер пришел в тот парк, чтобы и она помогла ему, рассеяла его одиночество хоть на миг. А может быть, и на гораздо больший срок. Софи напоминала этому человеку о другой жизни, которая у него была когда-то.

8

С чего начинается счастье?

Долгие годы Софи ждала такого дня, про который можно сказать: именно с него началось ее Счастье.

Первое, что она услышала, проснувшись утром, был стук дождя за окном. Открыла глаза и увидела темно-серое небо и сплошную стену дождя. Софи точно знала: вот оно, ее Счастье, прямо у порога. С этого дня оно начинается, и дальше девушку ждут только лучшие дни.

Софи села на подоконник, чтобы полюбоваться каплями дождя на окне, которое, вероятнее всего, долго не мыли, но это ничуть не смущало ее. В это время улицы казались миражом, а в дожде скрыта магическая красота простого радостного дня. Ее дня.

Недолго просидев у окна, Софи последовала вчерашнему совету Кристофера и быстро собралась. Выпила кофе, зашла в кафе и купила несколько сэндвичей на завтрак-обед, а после отправилась в музей.

Дождь шел все сильнее, но она его не чувствовала, передвигалась легким воздушным шагом, едва касаясь асфальта и луж. Она смотрела по сторонам и впитывала эти мгновения: тяжелый влажный запах улиц Нью-Йорка, прохожих с разноцветными зонтами, сигналы машин. Софи слушала мир вокруг и, как ребенок, влюблялась в этот новый дождь. На ее губах играла легкая улыбка, когда она зашла в Нью-Йоркский музей современного искусства MoMA на 53-й улице. Она была по-настоящему счастлива!

В зале Ван Гога толпились люди, и небольшая группа настолько плотно обступила «Звездную ночь», что к картине близко не подойти. Софи бросила беглый взгляд и пошла любоваться работами других мастеров. Она остановилась у картины Сёра «Вечер, Онфлер» и погрузилась в нее. Пейзаж летнего вечера на морском побережье: небо, море, пляж, излучающий тишину и безмятежность. Тысячи крошечных точек, сливающихся в одну. Бесконечно тонкие, разнообразные цвета, создающие атмосферу естественного вечернего света.

Софи спустилась на этаж ниже и на входе в зал сразу же увидела картину «Влюбленные» Рене Магритта. Самой ей хотелось перевести название по-другому – «Любовники», эта интерпретация казалась ей более верной. Ведь каждый человек, разглядывая картину, вправе видеть в ней что-то свое. Софи не чувствовала, что белая плотная ткань разделяет мужчину и женщину, наоборот, невзирая на все преграды, герои испытывают такую сильную любовь друг к другу, что слились в поцелуе. Она остро ощущала этот страстный и одновременно невесомый поцелуй, даже касание чужих губ на своих. Софи так явственно пережила этот момент, что покраснела и отошла от картины.

Какова же сила живописи, раз она вызывает такие чувства у зрителей?

Софи провела в музее около двух часов. За это время она стала невольным слушателем разговоров вокруг. Смотрители залов обсуждали между собой сегодняшнюю непогоду, сильные ливни и наводнение. Кто-то сказал, что губернатор созывает пресс-конференцию и, скорее всего, объявит чрезвычайное положение в городе. Уже затоплены некоторые улицы, станции метро в Куинсе, аэропорты Кеннеди и Ла-Гуардия закрыты. Эти фразы хоть и фоном, но настораживали ее. Галерея постепенно наполнялась напряжением и беспокойством.

Она захотела немного отдохнуть и вернулась в зал Клода Моне, где были выставлены его «Кувшинки» – водяные лилии. Около картин стояло несколько удобных и длинных диванов, на которых сидела пара человек. Но скоро зал совсем опустел, и она осталась в одиночестве любоваться знаменитой композицией великого художника. Этот зал почти в точности копировал другой, из музея Оранжери в Париже, где картины выставлены в круговой композиции с эффектом погружения. Кувшинки, только другие, на белом фоне, и зал здесь, в MoMA, поменьше, но также полностью посвящен этим полотнам.

Шли минуты, Софи сидела, пребывая в легком трансе от красоты увиденных картин, как вдруг по громкой связи объявили, что музей в срочном порядке закрывают. Губернатор объявил чрезвычайное положение. Всем необходимо срочно покинуть здание. Городские власти просили жителей оставаться в безопасных местах и укрытиях и проявлять крайнюю осторожность, чтобы не стать жертвами наводнения.

Она довольно быстро вышла из здания музея на улицу. Сильный дождь, которой шел, показался ей совсем обычным среднестатистическим ливнем. На улицах были только лужи, но никакого потопа она не видела. Причина в том, что остров Манхэттен расположен на небольшой возвышенности, в отличие от Бруклина или Куинса. Поэтому здесь наводнение не так ощущалось, как в других районах города. Она решила прогуляться под дождем и выпить чашку кофе.

Полчаса поисков не дали результата, Софи так и не удалось найти ни одной открытой кофейни. Даже если она видела людей внутри, то натыкалась на уже запертую дверь, и работники подавали ей через стекло знак, что кафе закрыто. В недоумении она брела все дальше и дальше, а потом все-таки вернулась в номер без кофе.

Ей оставалась ждать прихода Кристофера через несколько часов. Кто же он такой? И почему пришел за ней?

Каждый раз, вспоминая Кристофера, она видит перед собой его идеальный овал лица, будто из учебника по академическому рисунку. Круглые, большие, темно-зеленые глаза. Высокий лоб и густые темные волосы. Хорошо очерченные скулы, наводившие на мысли о его скандинавских или немецких корнях. Хотя Софи никогда не спрашивала его о семье и происхождении, иногда он вскользь упоминал о французской, английской крови.

Весь его облик излучал элегантность и в то же время печаль. Для него был характерен классический стиль в одежде. Черное пальто с воротником и обязательно шарф, наброшенный слегка небрежно. В более теплую погоду он предпочитал надевать разного цвета пиджаки. Однажды, спустя годы, она пыталась вспомнить, видела ли Кристофера в джинсах. И не могла. Разве что в черных, может быть, пару раз.

Первое время, еще не до конца привыкнув к нему, когда они собирались на прогулку или шли куда-то вместе, она любовалась его одеждой и манерами. Как-то она спросила его о том, где он одевается, потому что ни разу не видела, как он заходил в магазин. В брендах мужской моды она тоже не разбиралась и не могла прочитать бирки. Он посмеялся и сказал, что берет реквизит со съемочной площадки. Во избежание недопонимания Кристофер добавил, что шьет на заказ у одного и того же портного уже несколько десятилетий.

Он казался мужчиной из другой эпохи, недосягаемым для нее. Уже с первой встречи Софи понимала: между ней и Кристофером существует и будет всегда существовать незримый внутренний барьер. И, к сожалению, вероятность, что она сможет это изменить, ничтожна мала. По каким-то причинам, пока неведомым, любые романтические отношения между ними двоими были невозможны. Софи чувствовала, как это исходит со стороны Кристофера.

Принимая во внимание его поведение, она не видела смысла биться об эту преграду и тоже поставила внутренний барьер у себя в голове. Не мечтать и не думать о Кристофере как об объекте влюбленности, ведь находиться в плену у своих неразделенных чувств она точно не желала. Она должна ценить их дружбу и отношения ученицы – наставника. Это лучшее, что есть между ними, ей нужно всеми силами сохранить это.

Около восьми вечера дождь действительно прекратился, и Софи спустилась в фойе отеля и там решила подождать прихода Кристофера. Вскоре он тоже подошел и встретил ее теплой улыбкой. Расспросил, как прошел ее день, и она не преминула пожаловаться ему, что не смогла найти кофе.

– Значит, идем на поиски. Я знаю несколько мест неподалеку, которые работают в абсолютно любую погоду. Ты, наверное, еще голодна? – Софи неуверенно кивнула. – Сильно голодна или можем пару часов погулять, а потом поесть? – в этот раз она уже кивнула более уверенно. – Отлично. Но вот хороший ресторан я, к сожалению, не могу предложить в этот вечер. Так что, если ты согласишься на простые, но вкусные сэндвичи, мы заглянем в это круглосуточное кафе на обратной дороге.

По дороге Софи поинтересовалась у Кристофера, где именно в Канаде он живет:

– В Монреале. У меня дом на холме около Мон-Руаяль, – через паузу он добавил, будто уточняя, – я живу там с Шабли, это моя кошка.

– А сейчас она где? Кто-то за ней присматривает?

– Шабли сама себе хозяйка, она же истинная независимая кошка. Я приехал в Нью-Йорк на пять дней, как, впрочем, и ты. Этот короткий период она в состоянии прожить одна. Еды много.

– А кошачий лоток? Или она выходит на улицу? – смущенно спросила Софи.

– Она и на улице может погулять, но редко. Но с лотком у нас тоже нет проблем, я оставил их пять в холле дома, всегда так делаю. Они подписаны по дням недели: Lundi, Mardi, Mercredi, Jeudi, Vendredi[1], – а в субботу я уже вернусь.

Софи в полном недоумении посмотрела на Кристофера, уж не думает ли он, что кошки умеют читать.

– Она читает? По-французски?

На что Кристофер громко расхохотался, оставив без ответа ее вопрос.

Через пару улиц они остановились около маленького неприметного вида кафе китайской кухни. Вывеска светилась, и на двери висела табличка «Открыто».

– Я же говорил, что знаю место, которое в любое время открыто. Идем.

Но Софи помедлила, вид этого места вселял ей беспокойство, через окно было видно, что в узком помещении все столы пусты.

– Не бойся, там действительно делают неплохой кофе. А поедим мы в другом месте.

Кристофер открыл ей дверь, но Софи снова замешкалась.

– Трусишка, как ехать совсем одной в Нью-Йорк, так тебе не страшно, а зайти в китайское кафе – ты боишься. Идем!

И он зашел первый, потянув ее за собой. Внутри и в самом деле никого не было, кроме человека за узкой стойкой, но за ним виднелась кухня, и оттуда слышались голоса. Софи резко погрузилась во всевозможные запахи китайской кухни. Мужчина за стойкой даже не поднял на них головы, пока Кристофер не заговорил с ним, попросив приготовить два кофе. Тот кивнул и обернулся к кофемашине, не ответив им. «Странное место», – подумала она.

Все сомнения были написаны на лице Софи, и Кристофер дотронулся до ее плеча, вновь успокаивая.

Им приготовили кофе, и они вышли на улицу. Сделав первый глоток, она удивилась: кофе был сварен прекрасно.

– Я же тебе говорил! Пойдем, пройдемся до Центрального парка, тут недалеко.

Этот поздний вечер выглядел таким необычным и таинственным. Даже лужи светились разными цветами, отражая огни города. Верхние этажи небоскребов исчезали в темно-фиолетовом тумане. Софи гадала, какой вид оттуда открывается, когда за окном сплошной туман.

Они подошли к парку и сели на ближайшую скамейку спиной к отелю «Плаза». Фонарь около них освещал небольшое пространство желтым светом. Воздух стоял влажный и даже тягучий, а парк скрывался в тумане. Вокруг не было никого. Софи посетило странное чувство, будто они потерялись во времени, и вся действительность, что их окружала, потеряла окрас реальности.

Внезапно размышления Софи прервал Кристофер:

– Ты заметила на этой скамейке табличку, когда садилась?

Она покачала головой и обернулась. К спинке лавочки и правда была прикреплена маленькая табличка с надписью.

– Эта надпись посвящена кому-то. Присмотрись и прочитай.

– Я и не знала об этих табличках на скамейках. Здесь только имена тех, кто умер или есть другие надписи?

– Однажды я провел много часов, гуляя и читая эти надписи, хотя и неблагодарное это занятие. Полное грусти. Однако тут есть предложения руки и сердца и некоторые другие изречения. Эти короткие тексты как вид благотворительности – несколько тысяч долларов на помощь парку. Очень выгодно на самом деле. Здесь еще можно отдать деньги на посадку тюльпанов или уход за деревьями. Все это идет в фонд Центрального парка.

Софи прочитала вслух, что написано на их скамейке:

– Мария Оуэнтс. «Вы подарили детство сотням детей, и каждый день делились своей радостью и улыбками со всеми. Вы всегда будете рядом с нами». Кем она была?

– Попробуй почувствовать, не спеши. Дотронься, подержи руку, ты наверняка что-то увидишь.

Через пару минут к Софи стали приходить образы: одни четкие, а другие, наоборот, – размытые. Эта женщина была не только доброй, но по-настоящему милосердной, каким может быть человек, прошедший через многое. Она помогала найти сиротам приемные семьи и жила где-то неподалеку, здесь, в Верхнем Ист-Сайде.

Софи рассказала об увиденном Кристоферу, и он положил свою ладонь на ее руку. Связь с образами сразу же оборвалась.

– Достаточно. Не смотри глубже, это лишние эмоции, и я тебе настоятельно советую избегать подобных ситуаций. Сейчас тебе любопытно, насколько далеко способен увести дар. Но он легко может увести тебя туда, где тебе не место. Осторожнее, не трать его понапрасну.

– Но это ведь лишь тренировка?

– Да. И у тебя прекрасно получилось. Но с умершими людьми все гораздо сложнее и тяжелее. На будущее: если тебя кто-то близкий просит раскрыть тайну или причину смерти, поймать виновного в убийстве, это одно. Ты, безусловно, можешь помочь, но делай это только в исключительных ситуациях. Потому что так можно дойти до эмоционального истощения. Лишний раз читать имена и думать об ушедших лучше не стоит. Не тревожь ничего.

– Но ведь я это только что сделала! Что-то случится?

– Нет. Просто не увлекайся этим. Мне хотелось увидеть, как далеко может зайти твой дар. Прости, что решил проверить тебя. До меня дошли слухи о тебе, и я подумал, пришло время нашей встречи. Ты должна быть более острожной. Слухи о тебе, пусть и в очень узком кругу в Лондоне, это не совсем те внимание и огласка, которые тебе нужны.

Софи смотрела на Кристофера и кивала. В этот момент в ней зародился страх, который будет еще долго ее преследовать. Вдруг кто-то плохой может однажды найти и использовать ее дар против ее же воли.

В этот раз Софи повезло, она встретила своего наставника. Но что ждет ее дальше?

Кейптаун
Апрель

9

Элизабет стояла в начале улицы Лонг в деловом районе Кейптауна и смотрела на здание через дорогу, в котором она работала. Наблюдала за сотрудниками, входящими в офис, присматривалась в надежде увидеть знакомые лица. Один мужчина в сером элегантном костюме придерживал дверь для девушки и весело с ней говорил. В офис зашли еще несколько человек друг за другом: кто-то держал папки с бумагой, кто-то стаканчик кофе.

Она никого не узнавала. Эти люди показались ей чужими, будто из другой жизни, к которой она имела лишь косвенное отношение. Неужели ее не было так долго? Ведь прошла всего пара месяцев с тех пор, как ее пытались убить.

Вокруг нее разносились звуки улицы, машин становилось все больше, движение интенсивнее, где-то с правой стороны раздались сигналы резкого торможения. Рабочее утро было в самом разгаре, все куда-то ехали и спешили. Но не Элизабет. Она все еще продолжала стоять на перекрестке, набиралась сил перейти улицу и войти в здание.

Пятнадцать лет работы в компании показали, какой она прекрасный аналитик. Элизабет пришла сюда сразу, получив степень, и довольно скоро зарекомендовала себя как перспективный сотрудник. Она отвечала высоким требованиям, впечатляла начальство и продвигалась по карьерной лестнице. Обладая острым аналитическим умом, сообразительностью и прекрасной памятью, женщина быстро завоевала расположение к себе. Затем встретила замечательных коллег, с которыми построила настоящую крепкую дружбу. Элизабет уговаривала себя и пыталась отбросить свои сомнения. Она была отличным специалистом и должна оставаться им и сейчас.

Она критично взглянула на свои туфли, которые так придирчиво выбирала сегодня утром. Лаковые, бежевый цвет, маленький каблук. Все казалось идеальным, но в этот момент она пожалела, что не выбрала другие, черные, туфли, которые пусть и не сочетались со светлым костюмом, но были куда более удобными, и в них она чувствовала себя увереннее.

Утро, манящий запах завтрака, приготовленного Филом. Но, к сожалению, ее это мало радовало, впереди маячил первый рабочий день. Он казался ей неимоверно сложным после всего случившегося.

Она вспомнила, как пару часов назад тщательно готовилась к выходу. Аккуратно разложила костюм на кровати и подобрала к нему блузку, а затем туфли. Весь привычный ритуал сбора на работу сегодня занял гораздо больше времени. Все ее движения в ванной комнате были медленными. Она дольше пила кофе. Несколько раз проверяла, все ли положила в сумку.

Девочки крепче, чем обычно, обняли Элизабет перед уходом. В глубине души она боялась и одновременно хотела услышать от них просьбу не уходить сегодня на работу: «Мамочка, не ходи никуда, будь дома!» И возможно, тогда она могла с чистой совестью остаться дома и даже рассмотреть варианты своего увольнения из корпорации. Но этого не случилось, дочки обняли ее и поехали в школу с Филом.

Закрывая дверь перед уходом, женщина еще раз оглядела любимый дом, который вселял в нее уверенность, что она живет той жизнью, которую сама выбрала. Но не сегодня.

Стоя на дороге, Элизабет переминалась с ноги на ногу не в силах сделать шаг. Это состояние было уже привычным и оттягивало время. Страх останавливал ее, она боялась, что кто-то попытается убить ее снова.

Но почему именно Элизабет?

Она продолжала смотреть на высокое бетонное здание, где на верхнем этаже находился ее офис. Какое зло затаилось там?

Элизабет вспомнила слова Стивена, с которым она говорила накануне вечером. Он был во Франции и убеждал ее в том, что нашел человека, который сможет помочь им. Она еще раз напомнила себе, что должна верить ему, он никогда не подводил, ведь сам прошел через многое в жизни. Если Стив что-то говорит, то он уверен в своих словах и знает, что делает.

В этот момент Элизабет смогла взять свои мысли под контроль, ведь иначе ее жизнь превратится в кошмар, хотя, пожалуй, это уже стало кошмаром.

Она резко сделала первый шаг и перешла дорогу, а затем быстро поднялась по ступенькам и вошла внутрь, полная решимости начать другую, следующую часть своей жизни. Эти пресловутые «до» и «после». Сейчас самое время для этапа «после»!

Кейптаун
Июнь

10

Софи приземлилась в Кейптауне. Аэропорт ничуть не изменился, и все выглядит в точности так же, как в ее воспоминаниях. На паспортном контроле дружелюбный офицер спросил, первый ли раз она к ним, а на ее ответ весело расхохотался и поставил два штампа в паспорт. В зале выдачи багажа все так же стоит золотой слон с рекламой сливочного ликера «Амарула».

Она чувствовала себя благодарной, но в то же время усталой. Благодарной за то, что благополучно добралась на другой конец света и все три перелета прошли без каких-либо трудностей. При этом она ощущала глубокую усталость, которая все последние годы, куда бы она ни ехала, всегда сопровождала ее в дороге.

Аэропорты, самолеты олицетворяли тысячи историй. Ведь у каждого пассажира, встретившегося ей на пути или сидящего рядом, есть своя собственная история, свои эмоции и чувства. И даже если Софи не пыталась их считывать, они все равно создавали напряженный фон вокруг нее. Раньше ей это было в радость, но со временем стало похоже на тяжелую ношу. С другой стороны, она все равно не могла избежать этого, потому что ей необходимо каким-то образом перемещаться по миру.

Как только Софи вышла из зала прилета, она сразу увидела Стивена. Кто бы сомневался, что он ее встретит! Стив выглядел радостным и воодушевленным, тепло обнял ее, задал пару дежурных вопросов о прошедшем полете и повел к своей машине.

Она рассеянно следила, как в окне проносится шоссе, а по краям неухоженные пригороды Кейптауна, которые походили на тауншипы. Но чем ближе они приближались к центру города, тем быстрее менялся вид. Она узнавала высотные здания делового района, даже дорожные развязки и повороты остались прежними. Софи не ожидала, что все в Кейптауне останется настолько знакомым спустя несколько лет.

Отель находился в любимой части города Софи, где ей случалось останавливаться. Район Си-Пойнт дугой простирался вдоль побережья. Километры длинной набережной и изумрудного цвета волны Атлантического океана. Невысокие дома с белыми стенами, улицы, утопающие в пальмах, широкие тротуары со всевозможными тропическими растениями. Это было похоже на красочную мечту.

Они со Стивом ехали параллельно набережной, и Софи со своего пассажирского места все время засматривалась вправо – туда, где находился океан. Стив улыбнулся ей и спросил:

– Ты, наверное, хочешь остановиться? Мы почти приехали. Посмотрим на океан и пойдем в сторону отеля?

Она кивнула и не смогла скрыть свою счастливую улыбку, ведь через минуту ее ждала новая встреча с Атлантическим океаном, который она любила.

Припарковав машину, они вышли на улицу. Солнце было ослепительно ярким, океан сверкал, пальмы покачивали головами под дуновением легкого ветра. Кейптаун особенно прекрасен сегодня, впрочем, как в любой другой солнечный день. Влажный, соленый морской воздух наполнял легкие, она не слышала шума машин, лишь удары волн о стены набережной.

Софи любила этот город, но спустя годы это чувство чуть запылилось на окраине ее сердца, и запах океана подзабылся. Когда-то давно она даже шутила: в самом воздухе настолько много йода, что ощущение бодрости переполняло ее каждый день!

Она стояла, облокотившись на бортик, и не могла оторваться от вида на океан, и неважно, что брызги его волн почти долетали до нее. Или от ветра, или от эмоций на глазах проступили слезы, и внезапно она вновь почувствовала себя счастливой. Неужели для этого надо было вернуться в Южную Африку? Настоящее счастье, идущее об руку с грустью, какой-то туманной и невнятной.

После смерти Райана Софи долго не могла прийти в себя. Будто вовсе перестала чувствовать. Не замечала вкуса еды, холода и тепла, дождя, снега. Она стала сенсорным инвалидом, ибо совсем ничего не ощущала долгое время, полностью лишилась осязания. Софи все так же могла «читать» людей, но не себя. Она могла продолжать работать, и это было главным занятием все последние годы. Но радости, удовлетворения это не приносило, а только вопросы и разочарование в жизни.

Сейчас, вернувшись в Кейптаун, Софи, кажется, начала оттаивать от той печали, которая заняла все свободное пространство в ее душе. Будто на нее налетел порыв ветра и напомнил ей, что вокруг есть другая жизнь, на которую она имеет право.

Может быть, настало время перемен? Ведь именно здесь, в Южной Африке, она предчувствует, что наконец-то может кардинально изменить свою жизнь. Как жаль, что ей всегда не хватает решительности…

Софи заселилась в отель на углу улиц Ирвингтон и Клоф. Бегло осмотрела холл и поднялась на свой этаж. Зайдя в номер, она мельком его оглядела, отметив просторный балкон с видом на океан, приняла душ и переоделась. Стивен ждал ее на ранний ужин в ресторане через улицу от ее отеля.

Холодная вода немного сняла усталость и освежила мысли Софи. Она быстро собралась. Ей хотелось как можно скорее узнать подробности о деле и расследовании, которое ее ждет, и в том числе провести время со Стивеном.

Выбежав из отеля, она перешла дорогу и через минуту уже вышла на набережную. В окне ресторана Гран-Павильон она увидела Стивена, говорившего по телефону. Остановилась и стала смотреть на него со стороны.

Сегодня он снова выглядел очень привлекательно, возможно, это его повседневный образ. Волосы уложены в прическу, но пара прядей падала на лоб, добавляя легкий шарм. Темно-синий костюм: пиджак, брюки и подходящая по тону рубашка в деловом городском стиле. Может быть, он приехал за ней в аэропорт после совещания. Когда он обнял ее в аэропорту, она почувствовала нотки парфюма с древесным ароматом. Странно, что эти детали она вспомнила только сейчас, как будто ее разум начал работать в замедленном темпе.

Стивен посмотрел на улицу и, заметив Софи, помахал ей рукой. Он уже закончил разговаривать и встал поприветствовать ее второй раз за день, а затем наперегонки с официантом отодвинул ей стул. Эти хорошие, даже слишком хорошие манеры, вызвали у Софи улыбку. Открытая заинтересованность в ней как в девушке сквозила в каждом движении Стива, и это не могло не настораживать. Она хотела бы списать все на вежливость и воспитание, но знала, что это нечто большее.

Сделав заказ и обменявшись парой ничего не значивших фраз, они перешли к более предметному разговору.

– Стивен, расскажи, что ты думаешь: кому выгодно очернить вашу компанию, попытаться убить твою коллегу? У тебя наверняка есть какие-то наметки.

Он оглядел пустующее кафе. Около пяти вечера, скоро наступит время заката, и люди пойдут на ужин, но сейчас здесь почти никого нет. Столики около них свободны, можно говорить открыто.

– В Авиньоне я не рассказал тебе некоторых вещей, но чем больше я об этом думаю, тем, кажется, я ближе к истине. Думаю, здесь замешана политика, – и Стивен приступил к рассказу. – Несколько лет назад Эмерсон, глава их компании, заговорил о намерении участвовать в муниципальных выборах. Никто не был этому удивлен, наоборот, все поражались, что он до сих пор не избрался в Парламент. Эмерсон все годы пользовался поддержкой Претории и имел там много друзей.

Рассказывая, Стивен сделал акцент на временных промежутках событий. Подняв все финансовые документы, они обнаружили, что деньги из компании начали переводить на офшоры как раз в то время, когда Эмерсон заявил о своих планах на избрание.

– Ты думаешь, кто-то заранее начал готовить почву для коррупционного скандала, узнав о желании Эмерсона избираться?

– Да! Вот именно! Они уже тогда начали реализовывать план, который его скомпрометирует! – с жаром сказал Стивен. Он всецело верил в это и не допускал иных вариантов.

– Ты можешь назвать мне конкретные имена? И если вы уже знаете, кто это сделал, зачем вам я?

Стивен недоуменно развел руками, покачал головой и продолжил:

– Мы не смогли найти доказательств. Боже, сколько денег мы заплатили, чтобы добыть информацию обо всех связях, счетах, недвижимости оппонентов Эмерсона. Но у нас все еще ничего нет. Мы не нашли связи с нашими корпоративными деньгами. Никаких следов. Но я думаю, ты точно сможешь в этом помочь!

Софи никогда не нравилось такое развитие событий, она старалась держаться как можно дальше от любых политических интриг. Это было чуть ли не главным ее правилом с самого начала. Если бы она знала, что речь пойдет о внутренних распрях в АНК[2], то сразу бы отказалась. Игра в таких случаях всегда идет жесткая. Через Кристофера и его друзей в посольствах до нее доходили нехорошие слухи. Но когда на первой встрече Стивен рассказал о проблемах в своей корпорации, ее посетили совсем другие предположения.

– Ладно, – сказала она и немного скривилась, – честно говоря, мне это ужасно не нравится, не буду обманывать тебя. И если все зайдет слишком далеко, и я почувствую какую-то серьезную опасность, то я уеду. Прости, не могу по-другому поступить в случае прямой угрозы.

Стивен в ответ начал горячо убеждать ее в обратном.

– Все внутренние вещи в АНК никак тебя не коснутся. Я думаю, это личное между Эмерсоном и двумя другими кандидатами. Вовсе не игры Претории, ни в коем случае! Только ты можешь помочь нам сейчас! Поверь, я бы не обратился к тебе… – в этот момент что-то странное промелькнуло во взгляде Стива, он посмотрел куда-то вдаль.

Софи обернулась и осмотрела ресторан, но вокруг было так же пусто, как и на улице. Кроме редких прохожих, никого подозрительного.

Стивен вновь взглянул ей в глаза и продолжил, будто бы и не сбивался с мысли.

– Я ни за что не подставлю тебя под удар, и твоя безопасность здесь, в Южной Африке, – это мой приоритет, ты можешь мне доверять!

Ключевое слово – доверять… как много оно значит и как редко это становится возможным.

– Кого и почему ты подозреваешь?

– Этим летом в декабре Эмерсон неожиданно для нас всех снял свою кандидатуру. За неделю до этого мы узнали, что кто-то ворует у нас деньги. Ничего не предвещало беды. Эмерсон летал в США, и, мне кажется, провел там пару встреч, касающихся скорых выборов, хотя лично он об этом не говорил. Мы с Форестом и Элизабет уверены, что он нашел в Штатах определенную поддержку. Затем он внезапно выходит из гонки, когда вскрывается мошенничество внутри нашей компании.

Где-то между этими фразами принесли еду, и Софи со Стивеном ненадолго отвлеклись: он был занят своей пастой, а она осьминогом.

Софи знала, что Южно-Африканские политики любят семейственность и запутанные отношения. Все это сложно для непосвященных. Коррупцию люди воспринимают как должное и порой даже восхищаются ею, будто это – проявление бунтарства, уклонение от налогов, темные дела. Застройщики водят тесную дружбу с политиками, и практически каждая сделка предполагает взятки и откаты, необъяснимые траты и новые странные имена в договоре, путанные офшорные транзакции. Пожалуй, было бы чудом, если бы строительство шоссе или улицы обошлось без дружеского одолжения.

– Я так понимаю, это выгодно тому, кто занял его место в партийных списках?

– Да, Табо Каботи вместо Эмерсона стал основным кандидатом по округу. Но мне кажется, он не тот человек, который мог самостоятельно разработать такую длинную схему. Ты на него посмотришь. Я не испытываю к нему теплых дружеских чувств, но не думаю, что это мог сделать он. А вот Дэвид Лонго… у них с Эмерсоном давние противоречия и недопонимания. Уже пару лет Эмерсон вообще не выносит никакого упоминания о нем. Я пытался выяснить, что между ними произошло, но он все отмахивается.

– И насколько Дэвиду Лонго это выгодно?

– У него высокая должность в исполнительной власти, но он хотел бы идти дальше в Парламент, а потом в Преторию. Сначала они с Эмерсоном избирались в одном округе, и, думаю, именно тогда Дэвид начал проворачивать эту схему через своих людей. Предполагаю, что между ними есть давно затаенная обида.

Софи с сомнением слушала Стивена, для нее все звучало как-то надуманно, хотя в одном Стивен прав: даты сходились. Когда Эмерсон решил избираться, кто-то в это время уже подставил его. Безусловно, это подозрительно, но связаны ли эти два события между собой? И при чем здесь поездка в США, стоит ли учитывать ее? Вероятно, если она сама сможет поговорить с Табо и Дэвидом, тогда сможет сделать правильные выводы и начать разрабатывать версии. Пока пусть все идет по разработанному Стивеном плану: он познакомит ее с коллегами, передаст все документы.

– Выборы ведь состоялись в прошлые выходные?

– Да. Выборы прошли и, в целом, результат был предсказуем. Названы победившие кандидаты. АНК, как всегда, взяла много мест в Парламенте, но только не в этой провинции, что тоже не новость. Сейчас проходит много разных встреч, я выберу ту, где будут они оба, и ты с ними познакомишься лично. Думаю, ближе к выходным. А еще у нас скоро переизбрание президента, но тут тоже не должно быть сюрпризов.

– А из какого народа Эмерсон?

– Он венде, кажется.

Значит, Эмерсон венде… как и действующий президент страны.

Они еще немного поговорили и закончили ужин. Солнце село в шесть часов, ей еще предстояло привыкнуть к таким коротким южно-африканским зимним дням.

– Я живу тут недалеко, вверх по улице. Хочешь, пройдемся?

Софи согласилась, прогуляться после ужина ей тоже хотелось. Небо окрасилось фиолетовым цветом, звезды еще не успели выйти. Сильного ветра со стороны океана не было, поэтому стояла хоть и прохладная, но приятная погода. Если бы дело происходило в России, она бы сказала, что это похоже на майский вечер, когда лето еще не вступило в свои права, но воздух уже теплый. А здесь это начало зимы…

Через 10 минут они уже стояли около дома Стивена. Небольшой, серого цвета, с массивным балконом и гаражом на две машины. Это все, что можно было увидеть со стороны дороги.

– Знаю, ты не согласишься войти, но я все равно должен предложить. Может быть, зайдешь?

Софи отказалась. Не сегодня, но в другой день она обязательно к нему заглянет. Сейчас она чувствовала себя слишком уставшей и мечтала уединиться в номере.

– Дом просторный, но небольшой по местным меркам. Основной дом у меня в пригороде, но я предпочитаю сейчас оставаться здесь. Это что-то вроде городской квартиры.

Он тяжело вздохнул и, опустив голову, сказал:

– Мы здесь жили с Лорейн, а потом решили купить большой дом для семьи в хорошем районе. Планировали скоро туда переехать, до того как… а потом она умерла. Но ты, наверное, это знаешь.

– Догадывалась. Мне очень жаль, Стив.

Софи дотронулась до его плеча. Он в ответ накрыл ее руку своей и сказал:

– Том говорил мне, ты тоже потеряла любимого человека.

Ох, как же Софи не хотелось начинать это, но, наверное, ей уже пора немного рассказать Стивену о Райане.

– Да. И самое страшное для меня то, что я предчувствовала его гибель. Полтора года мы с Кристофером пытались его спасти, но все напрасно. Только лишь ненадолго оттянули неминуемое. В конце я уже сама сдалась и опустила руки, многие годы не могу себе простить этого. Но не думаю, что это хорошая тема, а уж прощаться на такой печальной ноте – плохой тон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница (фр.).

Вернуться

2

Африканский национальный конгресс – старейшая политическая организация африканского населения ЮАР, с 1994 года – правящая партия.

Вернуться