Алексей Однолько
Татьяна, Сага о праве на различия 1

Глава 1. Тишина после грома

Четыре года прошло с того дня, когда мир сгорел в ядерном огне. Четыре года я живу в том, что осталось от Москвы – в городе-призраке, где каждое здание помнит смерть, а каждая улица хранит историю конца света.

Меня зовут Татьяна. Мне двадцать три года, хотя иногда кажется, что я прожила сто жизней. Когда началась война, мне было девятнадцать – я училась в университете, мечтала о карьере, о любви, о будущем. Теперь я мечтаю о том, чтобы просто дожить до завтрашнего дня.

Сегодня утром я стояла на крыше разрушенного торгового центра и смотрела на то, что когда-то было центром столицы. Красная площадь теперь действительно красная – не от брусчатки, а от ржавчины и крови, впитавшейся в землю. Кремль стоит, но стены его почернели, а башни накренились, словно готовые рухнуть от одного сильного ветра.

Радиация здесь не смертельная – не сразу. Дозиметр щёлкает, как метроном, отсчитывая секунды до медленной смерти. Но у нас есть таблетки йода, найденные в аптеках, и противорадиационные костюмы, снятые с мёртвых. Мы научились выживать даже в том, что раньше считали невозможным.

В нашей группе нас семнадцать человек. Мы живём в подвале бывшего офисного здания, где раньше какая-то IT-компания разрабатывала приложения для смартфонов. Ирония судьбы – теперь мы используем их сервера как источник тепла, сжигая пластиковые корпуса компьютеров.

Старший у нас Михаил – бывший военный, сорока пяти лет. Он научил нас всему: как найти чистую воду, как избежать радиационных зон, как отличить съедобные консервы от тех, что убьют тебя за час. Но главное – он научил нас не терять человечность.

– Татьяна, – позвал он меня, когда я спустилась с крыши. – Иди сюда. Нужно поговорить.

Михаил сидел у самодельной карты, составленной из кусочков старых атласов и наших собственных наблюдений. Красными крестиками были отмечены радиационные зоны, чёрными – места, где орудуют мародёры, зелёными – относительно безопасные территории.

– Послушай, – он указал на точку в районе Сокольников. – Вчера Андрей видел дым в этом направлении. Не от пожара – от костра. Организованный дым.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Дым означал людей. Живых людей. За четыре года мы встретили много выживших, но большинство из них были либо сумасшедшими, либо бандитами. Нормальных людей становилось всё меньше.

– Что предлагаешь? – спросила я.

– Разведку. – Михаил сложил карту. – Но опасную. Если это мародёры, они нас убьют. Если это зомби… ну, ты знаешь.

Зомби. Мы называли их так, хотя это были не совсем зомби из фильмов. Это были люди, которых радиация изменила не только внешне, но и внутренне. Они потеряли разум, но сохранили инстинкты хищника. Охотились стаями, были быстрыми и жестокими. Встреча с ними означала смерть.

– Я пойду, – сказала я, не раздумывая.

– Одна?

– Одной легче спрятаться. И если что-то случится… – я пожала плечами. – Потеряете одного человека, а не троих.

Михаил долго смотрел на меня. В его глазах я видела то же, что видела каждый день – усталость человека, который слишком много потерял. Его жена и дочь погибли в первый день войны. Он спас нас, но себя спасти не смог.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Но соблюдай правила. Рация каждый час. При первой опасности – возвращаешься. И помни…

– Помню, – кивнула я. – Доверяй, но проверяй.

Это была наша мантра. В мире, где каждый встречный мог быть убийцей, доверие стало роскошью. Но без него мы бы уже давно перестали быть людьми.

Глава 2. Дорога через мёртвые земли

Я выходила из нашего убежища на рассвете, когда радиация была слабее всего. Это было одно из многих правил выживания, которые мы усвоили за четыре года. Радиация имеет свои ритмы, как приливы и отливы, и нужно знать эти ритмы, чтобы остаться в живых.

Мой рюкзак был лёгким – вода на день, немного консервов, аптечка, дозиметр, рация и пистолет с тремя обоймами. Больше носить нельзя – в случае опасности нужно быстро бежать. Тяжёлый рюкзак означает смерть.

Улицы Москвы изменились до неузнаваемости. Асфальт потрескался и вспучился, пробиваемый сорняками, которые росли с неестественной скоростью. Некоторые из этих растений светились слабым зелёным светом – мутации, вызванные радиацией. Красиво и смертельно.

Автомобили стояли там, где их застал конец света. Ржавые, со взорванными стёклами, они напоминали скелеты гигантских животных. Иногда в них ещё можно было найти что-то полезное – бензин, инструменты, иногда даже еду. Но чаще там были только кости.

Я шла по Садовому кольцу, держась теней зданий. На открытом пространстве меня могли заметить – и мародёры, и зомби охотились днём. Ночью выходили вещи похуже.

В районе Красных ворот я наткнулась на баррикаду. Самодельная, из автомобилей и строительного мусора. За ней виднелись палатки. Живые люди. Моё сердце дрогнуло от надежды, но разум оставался холодным. Нужно было выяснить, кто это – выжившие или бандиты.

Я залегла за остатками автобуса и достала бинокль. В лагере было человек двадцать, мужчины и женщины. Дети. При виде детей у меня перехватило дыхание – я не видела ребёнка уже больше года. Эти люди не просто выживали, они пытались жить.

Но что-то было не так. Слишком много оружия. Слишком мало работы и слишком много безделья. И главное – я видела знакомые лица. Это была банда Сергея Волка, одного из самых жестоких лидеров мародёров в нашем районе.

Дети… Дети были их прикрытием. Кто заподозрит в лагере с детьми логово убийц? Умно и отвратительно одновременно.

Я осторожно начала отступать, но тут услышала голос за спиной:

– Стой. Руки вверх.

Холодное дуло автомата уперлось мне в затылок. Я медленно подняла руки, прикидывая шансы. Плохо. Очень плохо.

– Поворачивайся.

Я повернулась и увидела молодого парня, лет двадцати. Худой, грязный, с лихорадочным блеском в глазах. Наркоман или псих. Возможно, и то, и другое.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, не убирая оружие.

– Ищу выживших, – ответила я честно. – Мы живём недалеко отсюда. Хотели наладить контакт.

– Мы? – он прищурился. – Сколько вас?

Я знала, что врать бесполезно. Если они решат напасть на наше убежище, они найдут способ выяснить правду. Но я могла исказить факты.

– Человек пятьдесят, – соврала я. – Хорошо вооружённых.

Парень колебался. Пятьдесят человек – серьёзная сила. Слишком серьёзная для лобовой атаки.

– Иди со мной, – сказал он наконец. – Сергей решит, что с тобой делать.

Волк. Я была права. Самое худшее, что могло случиться. Сергей Волк был известен своей жестокостью и умом. Он не убивал просто так – он пытал, выпытывал информацию, а потом убивал. Медленно.

Но у меня был план. Я всегда имела план на случай плена.

Парень провёл меня в лагерь. Люди смотрели с любопытством – новое лицо было событием в их мрачной жизни. Дети играли в куклы, сделанные из тряпок и палок. Нормальные дети, которые не заслуживали такой жизни.

Палатка Сергея была самой большой. Внутри – военные карты, оружие, ящики с консервами. И сам Сергей – мужчина лет сорока, с шрамом через всё лицо и умными, холодными глазами.

– Ну-ну-ну, – сказал он, не поднимая взгляда от карты. – Что у нас тут? Шпионка?

– Разведчица, – поправила я. – От группы выживших.

– Разница? – он наконец посмотрел на меня. В его взгляде не было ни капли человечности.

– В том, что шпионы работают на врагов. А я работаю на будущее.

Сергей рассмеялся. Звук был как скрежет металла по стеклу.

– Будущее? Девочка, будущего нет. Есть только сегодня, и то не факт. – Он встал и подошёл ко мне. – Но мне нравится твоя дерзость. Расскажи мне о своей группе. Где живёте, сколько оружия, каковы запасы еды.

– А что взамен? – спросила я.

– Взамен я не буду резать тебя по кусочкам.

Простота и эффективность. Именно поэтому Сергей выжил в мире, где большинство умерли. Он не усложнял.

– Хорошо, – сказала я. – Но я хочу поговорить с вами наедине.

Сергей кивнул парню, и тот вышел из палатки. Мы остались одни.

– Так вот, – начала я. – Мы знаем, кто вы. Знаем про детей-приманки, про нападения на одиночек, про склады с награбленным добром.

Лицо Сергея стало каменным.

– И что дальше?

– А дальше предложение. – Я сделала шаг вперёд. – Мир.

– Мир? – он снова рассмеялся. – С бандитами?

– С выжившими. – Я посмотрела ему в глаза. – Вы не бандиты, Сергей. Вы люди, которые хотят жить. Как и мы. Вопрос только в методах.

Что-то изменилось в его взгляде. Не размягчение – Сергей был слишком закалён для этого. Но заинтересованность.

– Говори дальше.

– Война закончилась четыре года назад. Но мы всё ещё воюем – друг с другом. За еду, за территорию, за право существовать. – Я сделала паузу. – А что, если мы объединимся?

– Объединимся? – Сергей присел на край стола. – Зачем мне это?

– Потому что в одиночку мы все умрём. Зомби становятся умнее. Радиация не отступает. Запасы еды заканчиваются. – Я говорила то, что думала месяцами. – Но вместе мы можем построить что-то новое. Не просто выжить – жить.

Сергей долго молчал. Потом встал и подошёл к входу в палатку.

– Виктор! – позвал он.

Парень, который меня поймал, зашёл внутрь.

– Отведи её в гостевую палатку. Дай поесть. Но под охраной. – Он повернулся ко мне. – У тебя есть до завтра, чтобы убедить меня, что ты не сумасшедшая идеалистка. А я подумаю, стоит ли тебя слушать или просто убить.

Честно. Мне это нравилось.

Глава 3. Философия выживания

Ночь я провела в маленькой палатке, под охраной двух автоматчиков. Спать не могла – слишком много мыслей, слишком много страхов. Если Сергей решит меня убить, наша группа останется без разведчика. А главное – без надежды на объединение.

Но было и другое. В этом лагере я видела то, чего не видела годами – организацию. Пусть построенную на страхе и жестокости, но организацию. Люди работали вместе, защищали друг друга, заботились о детях. Даже среди бандитов сохранялись человеческие связи.

Утром меня привели к Сергею. Он сидел у костра, готовил что-то в закопчённой кастрюле. Запах заставил мой желудок заурчать – я не ела нормальную горячую пищу уже три дня.

– Садись, – сказал он, не поднимая глаз. – Будешь есть?

Я села напротив. Принять еду от врага означало признать его гостеприимство, а значит, и некоторую безопасность. Отказаться – показать недоверие. Сложный выбор.

– Буду, – ответила я.

Он налил мне тушёнку с овощами в металлическую миску. Еда была простой, но горячей и сытной. В нашем мире это роскошь.

– Всю ночь думал о твоих словах, – сказал Сергей, когда я начала есть. – Об объединении. О мире.

– И к каким выводам пришли?

– К тому, что ты либо гений, либо полная дура. – Он ухмыльнулся. – Возможно, и то, и другое.

Я отложила ложку.

– Поясните.

– Гений, потому что понимаешь главное – в одиночку мы все сдохнем. Дура, потому что думаешь, что люди способны измениться. – Сергей помешал свою кашу. – А они не способны, девочка. Война не изменила людей. Она просто показала, кто они на самом деле.

– Вы ошибаетесь, – сказала я твёрдо. – Война изменила всех. Вопрос только в том, в какую сторону.

– Да? – он поднял бровь. – И в какую же сторону она изменила меня?

Я долго смотрела на него. Этот человек убивал, грабил, наводил ужас на выживших. Но в его лагере были дети, которых кормили и защищали. Были женщины, которые не боялись его. Была организация, которая работала.

– Она превратила вас в лидера, – сказала я наконец. – Жестокого, но эффективного. Вы защищаете своих людей любой ценой. Это благородно.

– Благородно? – Сергей рассмеялся. – Я убиваю невинных ради еды для своих детей.

– А я бы сделала то же самое, – ответила я, удивив саму себя. – Вопрос не в том, что мы делаем. Вопрос в том, зачем мы это делаем. И можем ли мы найти другой способ.

Он замолчал. В его глазах появилось что-то новое – не мягкость, но задумчивость.

– Расскажи мне о своём плане, – сказал он через несколько минут. – Подробно.

Я глубоко вдохнула. Это был мой шанс.

– Начинаем с малого. Перемирие между нашими группами. Обмен информацией о безопасных маршрутах, о зомби, о радиационных зонах. Затем – торговля. У вас есть оружие, у нас – медикаменты и техника. Потом – совместные операции против общих угроз.

– И в итоге?

– В итоге мы создаём сеть союзных групп. Не государство – люди пока не готовы к этому. Но альянс выживших, которые помогают друг другу вместо того, чтобы убивать.

Сергей встал и прошёлся вокруг костра.

– А что насчёт власти? Кто будет главным в этом альянсе?

– Никто, – ответила я. – Каждая группа остаётся автономной. Мы создаём совет, где все равны. Решения принимаются голосованием.

– Утопия, – фыркнул он.

– Попытка выжить, – поправила я. – Посмотрите вокруг, Сергей. Нас становится меньше каждый день. Зомби размножаются. Радиация не отступает. Запасы довоенной еды заканчиваются. Рано или поздно мы все умрём, если не объединимся.

– А если объединимся – умрём от предательства, – сказал он мрачно.

– Возможно. Но у нас будет шанс. – Я встала и посмотрела ему в глаза. – А сейчас у нас нет даже шанса.

Мы стояли друг напротив друга – он, закалённый войной и жестокостью, и я, мечтающая о невозможном. Между нами была пропасть опыта и боли. Но в этот момент я увидела в его глазах искру – не надежды, но любопытства.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Попробуем. Но на моих условиях.

– Каких?

– Первая встреча – на нейтральной территории. Каждая сторона приводит не больше пяти человек. Оружие оставляем в ста метрах от места переговоров. И если хоть один из твоих людей попытается что-то устроить…

– Мы не из таких, – сказала я.

– Это мы ещё посмотрим.

Глава 4. Призраки прошлого

Возвращение в наше убежище заняло четыре часа. Сергей дал мне провожатого – молчаливого парня по имени Олег, который шёл со мной до границы нашей территории, а затем растворился в руинах, словно призрак.

Михаил встретил меня у входа в подвал. По его лицу я поняла, что он не спал всю ночь.

– Ну? – спросил он коротко.

– Есть контакт, – ответила я. – И есть предложение.

Мы спустились в главную комнату, где собрались все наши люди. Семнадцать пар глаз смотрели на меня с надеждой и страхом. За четыре года мы стали семьёй – странной, но крепкой.

Я рассказала всё: про лагерь Сергея, про детей, про предложение о союзе. Говорила честно – не скрывая ни жестокости наших потенциальных союзников, ни рисков, которые нас ждали.

– Ты сошла с ума, – сказала Анна, наш врач. Ей было тридцать восемь лет, и она видела слишком много смертей. – Союз с бандитами? Они нас убьют при первой возможности.

– А если не попробуем – умрём от голода или радиации, – возразил Игорь, наш механик. – Девочка права. Нам нужны союзники.

Начался спор. Одни поддерживали идею, другие считали её самоубийством. Я слушала и понимала – каждый был прав по-своему. В мире, где ошибка стоит жизни, любое решение становится критическим.

– Хватит, – сказал Михаил, и все замолчали. – Татьяна, ты говоришь о переговорах. Но что, если это ловушка?

– Тогда мы умрём, – ответила я просто. – Но если не попробуем, мы умрём медленнее, но обязательно.

Михаил долго смотрел на меня. В его взгляде было что-то новое – не просто забота старшего товарища, но признание равенства.

– Расскажи про условия.

Я повторила требования Сергея. Нейтральная территория, ограниченное количество людей, оружие в стороне.

– Разумно, – кивнул Михаил. – Кого берём?

– Вас, Анну, Игоря и Дениса, – сказала я, назвав нашего лучшего стрелка. – И меня.

– Почему именно их?

– Потому что вы – опыт, Анна – гуманность, Игорь – практичность, Денис – безопасность. А я – связующее звено.

– А если они попытаются нас убить?

– Тогда остальные отомстят за нас, – ответила я. – И война продолжится. Но хотя бы мы попытались.

Вечером, когда все разошлись спать, я поднялась на крышу. Мне нужно было подумать в тишине. Москва лежала вокруг как огромное кладбище, но иногда в руинах мелькали огоньки – костры выживших, генераторы, керосиновые лампы. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что.

– Не спится? – услышала я голос за спиной.

Это была Лена, девочка семнадцати лет. Она жила с нами уже два года, с тех пор как мы нашли её в разрушенной школе. Родители погибли в первый день войны, она выжила, питаясь тем, что находила в столовой.

– Думаю, – ответила я.

– О переговорах?

– О том, правильно ли мы делаем.

Лена села рядом со мной. В лунном свете её лицо казалось старше – война старила всех, но детей особенно.

– А вы знаете, я видела сон, – сказала она тихо. – Про то, что было до войны. Про школу, про друзей, про то, как мы ходили в кино и ели мороженое.

– И как ты себя чувствовала во сне?

– Счастливой. – Лена улыбнулась. – А потом проснулась и поняла – это было не просто сон. Это было воспоминание о том, как люди могут жить.

Я посмотрела на неё внимательнее.

– И что ты хочешь сказать?

– Что ваша идея про объединение – это не безумие. Это попытка вернуть то, что было. Не прошлое – оно мертво. Но возможность жить, а не просто выживать.

Из уст семнадцатилетней девочки эти слова звучали мудрее, чем из уст философов. Война научила детей думать как взрослые, но не отняла у них способность мечтать.

– Лена, – сказала я задумчиво. – А что, если всё пойдёт не так? Что, если эти переговоры приведут к войне?

– А что, если всё пойдёт как надо? – ответила она. – Что, если через год мы будем жить не в подвале, а в настоящем доме? Что, если дети смогут играть на улице, не боясь зомби? Что, если мы снова научимся смеяться?

Я смотрела на огоньки в руинах города и думала о том, что каждый из них – это люди, которые хотят жить. Не просто дышать и есть, а именно жить. Любить, мечтать, строить планы на будущее.

– Ты права, – сказала я наконец. – Мы должны попытаться.

В эту ночь мне приснился странный сон. Я видела Москву такой, какой она была до войны – яркую, шумную, полную жизни. Но в толпе людей я узнавала лица наших выживших, лица людей из лагеря Сергея, лица тех, кого мы ещё не встретили. Все мы жили в одном городе, работали, влюблялись, растили детей.

А потом я увидела тени. Они двигались среди людей, невидимые для большинства, но ощутимые. Это были духи тех, кто погиб в войне. Они не были злыми или мстительными – они просто наблюдали, ждали. Ждали, когда живые поймут, что нужно делать с их наследством.

Проснувшись, я поняла: это была не просто мечта. Это было послание. Мёртвые хотели, чтобы мы жили. Не просто существовали в руинах их мира, а строили новый мир на фундаменте их памяти.

И я знала, что мы должны попытаться. Любой ценой.

Глава 5. Нейтральная земля

Место встречи выбрали в старом парке Сокольники. До войны здесь гуляли семьи с детьми, влюблённые пары катались на роликах, пенсионеры играли в шахматы. Теперь это была территория мёртвых – радиация здесь была слабой, но зомби избегали открытых пространств, а мародёры не видели смысла в патрулировании пустоши.

Мы шли к месту встречи на рассвете. Михаил, Анна, Игорь, Денис и я. Каждый нёс минимум оружия – по пистолету и ножу. Основные стволы оставили в ста метрах от назначенного места, как и договаривались.

Парк изменился до неузнаваемости. Деревья выросли до гигантских размеров – радиация ускоряла рост растений, но делала их уродливыми. Листья светились слабым зелёным светом, стволы были искривлены, как от боли. Дорожки заросли травой высотой по пояс, которая шелестела на ветру с металлическим звуком.

– Красиво, – пробормотал Игорь, разглядывая светящиеся цветы. – И смертельно.

– Не трогай ничего, – предупредила Анна. – Эти растения могут быть токсичными.

Мы дошли до старой беседки в центре парка. Она стояла на небольшом холме, откуда было видно всю территорию вокруг. Идеальное место для переговоров – никто не мог подкрасться незамеченным.

Сергей уже ждал нас. С ним были четыре человека – два мужчины и две женщины. Все вооружены, но оружие не направлено в нашу сторону. Хороший знак.

– Пунктуальные, – сказал Сергей, когда мы подошли. – Это уже плюс.

– Мы не любим опаздывать, – ответил Михаил. – Особенно на важные встречи.

Мы сели за старый каменный стол. Он был покрыт мхом и лишайниками, но крепкий. Между нами лежало несколько метров недоверия и многие годы вражды.

– Итак, – начал Сергей. – Ваша девочка предлагает мир. Объединение. Альянс. – Он усмехнулся. – Звучит красиво. Но что это означает на практике?

Михаил посмотрел на меня. Это был мой момент.

– Начинаем просто, – сказала я. – Перемирие. Никто не нападает на территорию друг друга. Обмен информацией о безопасных маршрутах, о движении зомби, о радиационных зонах.

– А что мы получаем взамен?

– То же самое. Плюс медикаменты, техническую поддержку, ремонт оборудования. – Я кивнула на Игоря. – У нас есть мастерская, где можно чинить оружие, радиостанции, генераторы.

Одна из женщин в группе Сергея наклонилась к нему и что-то прошептала. Он кивнул.

– Это Маша, – представил он. – Наш медик. Говорит, что у неё заканчиваются антибиотики.

– У нас есть запасы, – сказала Анна. – Можем поделиться.

– За что?

– За информацию о безопасных маршрутах на юг, – ответила я. – Мы хотим исследовать новые территории.

Сергей задумался. Я видела, как он просчитывает варианты, взвешивает риски и выгоды. Этот человек не принимал решений сгоряча.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Попробуем. Но есть условия.

– Какие?

– Первое – любой конфликт между нашими людьми решается руководством, а не силой. Второе – если кто-то нарушает договор, виновная сторона несёт ответственность. Третье – мы сохраняем право прекратить сотрудничество в любой момент.

– Согласны, – кивнул Михаил. – Но и у нас есть условие.

– Говорите.

– Никаких нападений на одиночек и малые группы на нашей территории. И никаких "случайных" смертей среди торговцев.

Сергей усмехнулся.

– Прямо говорите. Нравится. Согласен.

Мы пожали руки. Это было странное ощущение – касаться руки человека, которого ещё вчера считал врагом. Но в этом прикосновении было что-то символичное. Первый шаг к объединению.

– А теперь, – сказала я, – поговорим о других группах.

– Других? – Сергей поднял бровь.

– Мы не единственные выжившие в городе. Есть люди в Измайлово, на Юго-Западе, в Центре. Если мы хотим построить настоящий альянс, нам нужно найти их всех.

– И что предлагаешь?

– Совместные экспедиции. Разведка новых территорий. Поиск других групп выживших. – Я достала самодельную карту. – У нас есть информация о нескольких потенциальных местах.

Маша, медик из группы Сергея, внимательно изучила карту.

– Здесь, – она указала на район Битцевского парка, – мы видели дым три недели назад. Организованный дым, не от пожара.

– А здесь, – Денис показал на Северо-Восток, – работает радиостанция. Передают каждый вечер в одно и то же время. Код неизвестен, но передачи регулярные.

– Радиостанция… – задумался Сергей. – Это может быть военные. Или остатки правительства.

– Или просто выжившие с хорошим оборудованием, – добавила я. – Единственный способ узнать – пойти и посмотреть.

– Опасно.

– Всё опасно в нашем мире. Но изоляция опаснее всего.

Мы говорили ещё час, обсуждая детали первых совместных операций. Постепенно лёд недоверия начал таять. Люди из двух враждующих группы начали видеть друг в друге не врагов, а потенциальных союзников.

Когда солнце поднялось выше, мы решили закончить встречу. Слишком долго оставаться на открытом пространстве было опасно – зомби становились активнее к полудню.

– Следующая встреча через неделю, – сказал Сергей. – Здесь же, в то же время. Обсудим результаты первых обменов.

– Договорились.

Мы разошлись в разные стороны. Но что-то изменилось в воздухе. Не просто временное перемирие – настоящая надежда на то, что мир возможен.

Глава 6. Радиосигналы из прошлого

Вечером того же дня мы с Денисом сидели у радиостанции в нашем подвале. Старый военный приёмник советского производства, который Игорь нашёл в разрушенном штабе и починил. Мощный, надёжный, способный ловить сигналы на больших расстояниях.

– Вот, – сказал Денис, настраивая частоту. – Каждый день в восемь вечера.

Динамик зашипел, и мы услышали голос. Чёткий, спокойный, с лёгким акцентом.

"Говорит станция 'Маяк'. День тысяча четыреста двадцать седьмой после События. Температура воздуха плюс семь, радиационный фон в норме, ветер северо-западный, три метра в секунду. Запасы продовольствия составляют семьдесят два процента от критического минимума. Медикаментов – сорок восемь процентов. Топлива – восемьдесят один процент."

Я перехватила взгляд с Денисом. Это была настоящая организация. Не банда выживших, не военный остаток – что-то новое.

"Сегодня патрульная группа номер три обнаружила следы деятельности группы выживших в квадрате Джи-семь. Приблизительная численность – пятнадцать-двадцать человек. Намерения неизвестны. Группе наблюдения поручено установить визуальный контакт, не вступая в прямое взаимодействие."

– Джи-семь, – пробормотал Денис, сверяясь с нашими картами. – Это район Сокольников. Они знают о нашей встрече с Сергеем.

"Напоминаю всем группам: протокол первого контакта остаётся в силе. Никого не убивать без прямой угрозы жизни. Любая информация о выживших передаётся в центр для анализа. Мы строим будущее, а не повторяем ошибки прошлого."

Передача закончилась. Мы сидели в тишине, переваривая услышанное.

– Они большие, – сказал Денис наконец. – И организованные. Патрули, центр командования, протоколы…

– И они следят за нами, – добавила я. – Давно. Знают о наших перемещениях, о встрече с Сергеем.

– Что будем делать?

Я долго думала. С одной стороны, эта станция "Маяк" могла быть именно тем, что нам нужно – крупной организацией выживших, способной стать ядром альянса. С другой стороны, их слежка и военная структура вызывали опасения.

– Попробуем выйти на контакт, – решила я. – Но осторожно.

На следующий день я отправилась в одиночку в район, который они называли Джи-семь. Логично предположить, что если они следят за нами, то их наблюдатели где-то поблизости.

Старый жилой комплекс на окраине Сокольников выглядел заброшенным, но я заметила признаки присутствия – слишком чистые окна в одном из домов, антенну на крыше, блеск биноклей в тени балкона.

Я села на скамейку в парке напротив дома и достала книгу. Старый томик Пушкина, найденный в библиотеке. Читать было сложно – нужно было следить за окружением, но я хотела показать, что не представляю угрозы.

Через час терпения мой план сработал. Из подъезда дома вышел мужчина лет сорока, в чистой одежде и с хорошо ухоженной бородой. Он не пытался скрыться – шёл прямо ко мне.

– Интересная книга? – спросил он, подойдя к скамейке.

– "Капитанская дочка", – ответила я, не поднимая глаз. – Читаю уже третий раз. В нашем мире классика приобретает новые смыслы.

– Могу себе представить. – Он сел рядом со мной. – Разрешите представиться. Алексей Петрович, координатор внешних связей станции "Маяк".

– Татьяна. Разведчик группы выживших. – Я закрыла книгу и посмотрела на него. – Давно следите за нами?

– Несколько месяцев. – Он не стал лгать. – У нас есть наблюдательные посты по всему городу. Мы изучаем все группы выживших в радиусе пятидесяти километров.

– Зачем?

– Для того же, для чего вы встречались с группой Сергея Волкова вчера. Мы хотим объединения. Но мы предпочитаем изучить потенциальных союзников, прежде чем выходить на прямой контакт.

Я была удивлена его откровенностью. Обычно в нашем мире информация была валютой, которую не тратили зря.

– И к каким выводам вы пришли относительно нас?

– К положительным. – Алексей улыбнулся. – Вы не бандиты, не фанатики, не каннибалы. У вас есть врач, механик, стратег. Вы заботитесь о детях и стариках. И главное – у вас есть лидер, который думает о будущем, а не только о выживании.

– То есть обо мне.

– О вас. Инициатива контакта с группой Волкова была ваша. Планирование встречи – ваше. Риск – тоже ваш. Это говорит о многом.

Я почувствовала, как щёки покраснели. Комплименты в постапокалиптическом мире были редкостью.

– Что предлагает станция "Маяк"? – спросила я деловито.

– Встречу. Официальную. Между руководством ваших групп и нашим Советом. – Алексей достал карту. – У нас есть база в Центре, в старом административном здании. Защищённая, с электричеством, связью, медпунктом.

– Сколько у вас людей?

– Сто двадцать три. Плюс ещё семьдесят в аванпостах и наблюдательных постах.

Я едва не выронила книгу. Почти двести человек – это была настоящая сила в нашем разорённом мире.

– Откуда вы взялись? – спросила я. – Таких больших групп не бывает. Не в наших условиях.

– Были учёными в закрытом НИИ, – ответил Алексей. – Когда началась война, у нас было убежище, запасы, план действий. Мы не просто выжили – мы сохранили цивилизацию в миниатюре.

– И что вы хотите от нас?

– Того же, что хотите вы от группы Волкова. Альянса. Но не просто военного союза или торгового партнёрства. Мы хотим создать новое государство. Маленькое, но настоящее. С законами, правительством, экономикой.

Это было больше, чем я могла переварить за один день. Новое государство… В мире, где люди убивали за банку тушёнки, они говорили о государстве.

– Мне нужно время подумать, – сказала я.

– Конечно. – Алексей встал. – Но не слишком много времени. Мир меняется быстрее, чем мы думаем. И не всегда в лучшую сторону.

– Что вы имеете в виду?

– Зомби эволюционируют. Становятся умнее, организованнее. Радиация не отступает – наоборот, в некоторых местах усиливается. А самое главное – есть другие группы, которые не хотят объединения. Они хотят власти.

Он ушёл, оставив меня наедине с моими мыслями. За один день мир стал больше и сложнее. Маленький конфликт между нашей группой и бандой Сергея оказался частью гораздо более грандиозной игры.

И я поняла, что мы стоим на пороге чего-то большого. Вопрос только в том, сможем ли мы этим управлять, или это управляет нами.

Глава 7. Карма мёртвых

В ту ночь сны снова пришли ко мне. Но на этот раз они были иными – более яркими, более реальными. Я видела не просто тени мёртвых, но их лица, их голоса, их последние мысли.

Они говорили со мной.

"Мы не хотели войны," – шептала женщина в белом халате. Врач, погибшая в больнице, когда началась бомбардировка. "Мы хотели лечить, спасать, помогать. Но нас заставили выбирать между своими и чужими."

"Я думал, что защищаю Родину," – говорил молодой солдат в разорванной форме. "А защищал только смерть. Смерть пришла за всеми – и за теми, кого я убивал, и за мной."

"Дети… где дети?" – плакала учительница. "Я должна была их спасти. Это была моя работа, моя жизнь. Но я не смогла. Они все…"

Я проснулась в слезах. Это были не просто сны – это были воспоминания. Память тех, кто умер в этом городе, в этой стране, в этом мире. Их боль стала моей болью, их вина – моей виной.

Но была и другая сторона. Вместе с болью приходили знания. Я знала теперь, где найти медикаменты в разрушенной больнице. Знала, в каких подвалах прятались дети во время бомбёжек. Знала тайные ходы в метро, которые не показаны ни на одной карте.

Мёртвые давали мне информацию. В обмен на что?

Утром я рассказала о снах Анне. Наш врач была единственным человеком, которому я могла доверить такое.

– Ты уверена, что это не галлюцинации? – спросила она, щупая мой пульс. – Радиационное отравление может вызывать…

– Это не галлюцинации, – перебила я. – Проверь сама. В седьмом корпусе городской больницы, в подвале, за стеной с надписью "Осторожно, высокое напряжение" есть тайник с лекарствами. Морфин, антибиотики, противорадиационные препараты.

Анна посмотрела на меня внимательно.

– Откуда ты это знаешь?

– От доктора Клюевой. Она спрятала их там в первый день войны, надеясь вернуться. Но не вернулась.

– Татьяна, доктор Клюева умерла четыре года назад. Я знала её лично.

– Знаю. Она мне рассказала. Во сне.

Анна долго молчала. Потом встала и начала собираться.

– Пойду проверю. Если ты права… если там действительно есть лекарства… то нам нужно серьёзно поговорить.

Она вернулась через шесть часов с полным рюкзаком медикаментов. Лицо у неё было бледное, руки дрожали.

– Всё было именно там, где ты сказала, – прошептала она. – Каждая упаковка, каждая ампула. Даже записка доктора Клюевой с объяснением, для чего что предназначено.

Я кивнула. Я знала, что так и будет.

– Что происходит со мной, Анна?

– Я не знаю. – Она села рядом со мной. – В медицине нет объяснения таким вещам. Но в народных традициях, в старых верованиях… есть понятие о людях, которые могут говорить с мёртвыми.

– Медиумы?

– Не совсем. Скорее проводники. Люди, которые помогают мёртвым завершить незаконченные дела. А мёртвые помогают живым в ответ.

– Но почему я?

– Может быть, потому что ты единственная, кто пытается объединить живых. – Анна задумчиво посмотрела в окно. – Мёртвые хотят, чтобы их смерть имела смысл. А ты пытаешься создать мир, в котором больше не будет таких войн.

В следующую ночь сны стали ещё интенсивнее. Мёртвые показывали мне не только прошлое, но и будущее. Варианты будущего, которые могли бы быть, если мы примем те или иные решения.

Я видела альянс трёх групп – нашей, Сергея и станции "Маяк" – превращающийся в небольшое государство. Люди снова строили дома, выращивали еду, учили детей. Не идеальный мир, но живой мир. Мир с надеждой.

Но я видела и другие варианты. Войну между группами выживших. Полное исчезновение человечества под натиском мутировавших зомби. Превращение Москвы в мёртвый город, где только радиация и память о том, что здесь когда-то жили люди.

"Выбор за тобой," – говорили мне мёртвые. "Мы можем только показать дорогу. Идти по ней должны живые."

Утром я приняла решение. Мы встретимся с представителями станции "Маяк". Но не просто как союзники – как создатели нового мира. И я расскажу им о том, что вижу во снах. О том, что мёртвые хотят от живых.

Глава 8. Эволюция зла

Первые признаки перемен мы заметили неделю спустя. Денис вернулся с патрулирования южных районов с тревожными новостями.

– Они изменились, – сказал он, отрывисто рапортуя Михаилу. – Зомби изменились. Они… думают.

– Что значит "думают"? – спросил Михаил.

– Устраивают засады. Координируют атаки. – Денис достал блокнот с записями. – Я наблюдал за группой из семи особей. Они разделились на две части: одна ушла в обход, другая ждала в засаде. Когда я попытался отступить, меня ждали с фланга.

Это были плохие новости. За четыре года после войны зомби были опасны своей агрессивностью и выносливостью, но не умом. Они нападали инстинктивно, хаотично. Их можно было обмануть, перехитрить.

– Ты уверен? – спросила я.

– Абсолютно. – Денис кивнул. – И это ещё не всё. Они… общаются.

– Как?

– Звуками. Не рычанием или воем, а именно звуками. Короткие сигналы, разной тональности. Как будто у них есть свой язык.

Мне стало холодно. Зомби с интеллектом и способностью к коммуникации – это было катастрофой. Они могли планировать атаки, объединяться в большие группы, изучать поведение человека.

– Сколько их было в группе, которую ты видел?

– Семь. Но я слышал звуки и с других направлений. Возможно, они были частью более крупной стаи.

– Стаи? – переспросил Михаил.

– Да. Я думаю, они научились охотиться как волки. Большими организованными группами.

Мне вспомнились слова Алексея со станции "Маяк": "Мир меняется быстрее, чем мы думаем." Теперь я понимала, что он имел в виду.

– Нужно предупредить Сергея, – сказала я. – И связаться с "Маяком". Если зомби эволюционируют, нам нужно объединяться быстрее.

– Согласен, – кивнул Михаил. – Но сначала нужно убедиться. Денис, возьми с собой Игоря и ещё раз сходи на разведку. Только осторожно.

Они ушли на следующий день. Я провела эти часы в напряжённом ожидании. Мёртвые в моих снах стали более тревожными. Они показывали мне образы людей, разорванных на части разумными зомби. Города, которые пали под натиском организованных орд мутантов.

"Время уходит," – шептали они. "Каждый день промедления приближает конец."

Денис и Игорь вернулись на третий день. Их лица говорили больше, чем слова.

– Худшие опасения подтвердились, – сказал Игорь, тяжело дыша. – Мы наблюдали за группой из пятнадцати зомби. Они не просто охотятся – они изучают местность, ищут слабые места в наших укреплениях.

– Что значит "изучают"?

– Один из них полз к нашему периметру больше часа. Не атаковал, не искал жертв. Просто изучал заграждения, пути подхода, расположение часовых. – Денис достал бинокль. – А остальные ждали в укрытии. Терпеливо ждали, пока разведчик не вернётся с информацией.

– И что дальше?

– Дальше они ушли. Все вместе, организованно. Без шума, без суеты. Как военный отряд после выполнения задания.

Я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание. Зомби-разведчики. Зомби, которые могут планировать и ждать. Это меняло всё.

– Михаил, – сказала я. – Нам нужна экстренная встреча. Со всеми группами. Сегодня.

– Но мы договорились о встрече только через три дня…

– У нас нет трёх дней. – Я повернулась к Денису. – Как долго они нас изучали?

– Не знаю. Возможно, неделями.

– Значит, они знают наши привычки, наши слабости, наши маршруты. – Я начала шагать по комнате. – Они готовятся к атаке. Большой, координированной атаке.

– На нас?

– На всех. На нас, на Сергея, возможно, даже на "Маяк". – Я остановилась и посмотрела на Михаила. – Если зомби научились мыслить стратегически, они поймут главное правило войны: разделяй и властвуй.

– То есть?

– То есть они будут атаковать нас по очереди, не давая объединиться. Сначала самую слабую группу, потом следующую, и так далее. – Я схватила радиостанцию. – Нужно предупредить всех. Немедленно.

Связь с группой Сергея установилась быстро. Его голос в динамике звучал напряжённо.

"У нас тоже странности," – сказал он. "Трое зомби два дня подряд приходили к одному и тому же месту у нашего периметра. Не нападали, просто… наблюдали."

– Сергей, нам нужно встретиться. Сегодня. Есть информация, которую нельзя передавать по радио.

"Понял. Старое место, через два часа. Но только трое с каждой стороны – если это ловушка…"

– Это не ловушка. Это катастрофа.

Связь со станцией "Маяк" оказалась сложнее. Их частота была зашифрована, но Игорь смог подобрать код. Голос Алексея прозвучал удивлённо, но тревожно.

"Мы тоже заметили изменения в поведении заражённых," – сказал он. "Наши аналитики считают, что произошла мутация, затронувшая нервную систему."

– Алексей, мне нужна встреча с вашим руководством. Экстренная встреча. У нас очень мало времени.

"Что-то произошло?"

– Зомби планируют нападение. Координированное нападение на все группы выживших. Если мы не объединимся прямо сейчас, через неделю нас просто не будет.

Долгая пауза в эфире.

"Принято. Встреча через четыре часа. Нейтральная территория. Координаты передаю в закрытом канале."

Я выключила радио и посмотрела на наших людей. В их глазах я видела страх, но и решимость. Мы знали, что час испытаний пробил. Вопрос только в том, выдержим ли мы его.

Глава 9. Тайна глушилок

Место встречи трёх групп выбрали в старом торговом центре на окраине города. Пустой, разрушенный, но с хорошим обзором и несколькими путями отступления. Если зомби действительно планировали что-то, мы хотели это увидеть заранее.

Я пришла с Михаилом и Анной. Сергей привёл Машу и ещё одного бойца. Представители "Маяка" прибыли в количестве пяти человек – видимо, они воспринимали встречу серьёзнее остальных.

Алексей представил своих спутников: доктор Жанна Сидорова – биолог, изучающий мутации; Виктор Крылов – военный аналитик; Елена Морозова – специалист по связи; и их лидер – профессор Андрей Николаевич Свиридов, бывший директор НИИ и фактический руководитель станции "Маяк".

Профессор оказался невысоким пожилым мужчиной с проницательными глазами и седой бородой. Говорил он тихо, но каждое его слово звучало весомо.

– Итак, – начал он, когда мы расселись вокруг импровизированного стола из досок и кирпичей. – Насколько я понимаю, речь идёт о серьёзной угрозе.

Я рассказала о наблюдениях Дениса, о зомби-разведчиках, о координированном поведении мутантов. Говорила подробно, не скрывая ничего.

– Интересно, – пробормотала доктор Сидорова. – Мы тоже наблюдали аномальное поведение заражённых. Но считали это случайными мутациями.

– Это не случайность, – сказал Виктор Крылов. – У нас есть данные за последние две недели. Зомби действуют по плану. Изучают наши патрули, запоминают расписание, ищут слабые места.

– Но как это возможно? – спросил Сергей. – Радиация должна разрушать мозг, а не улучшать его.

– Обычно – да, – ответила доктор Сидорова. – Но мы имеем дело не с обычной радиацией. В некоторых зонах города радиационный фон имеет необычный спектр. Возможно, это результат экспериментальных боеголовок, использованных во время войны.

– Экспериментальных?

– Разработки последнего поколения. Мы знаем, что и американцы, и мы работали над оружием, которое не только убивает, но и… изменяет. – Профессор Свиридов вздохнул. – Возможно, мы стали свидетелями успеха этих разработок.

– То есть зомби станут ещё умнее? – спросила Анна.

– Возможно. И опаснее. – Доктор Сидорова достала планшет с записями. – По нашим данным, интеллект заражённых растёт экспоненциально. Через месяц они могут достичь уровня развития животных. Через полгода – приблизиться к человеческому уровню.

– Но тогда… – начал Михаил.

– Тогда мы все мертвы, – закончил за него Сергей. – Зомби с человеческим интеллектом, но без человеческих ограничений… Это конец.

Наступила тяжёлая тишина. Каждый осознавал масштаб угрозы.

– Есть ещё кое-что, – сказала я наконец. – Елена Морозова, вы специалист по связи. Скажите, вы знаете что-то о глушилках?

Елена подняла глаза.

– Глушилках радиосигналов? Конечно. А что именно вас интересует?

– Я думаю, что они играют роль в том, что группы выживших не могли найти друг друга долгое время. – Я достала свои записи. – Посмотрите на карту. Все крупные группы находятся на значительном расстоянии друг от друга. И все они говорят об одном – о том, что их радиопередачи глушатся в определённых направлениях.

Елена внимательно изучила карту.

– Интересная закономерность. – Она что-то быстро считала на калькуляторе. – Если предположить, что глушилки размещены вот здесь, здесь и здесь, то получается идеальная схема изоляции групп друг от друга.

– Кто мог это сделать?

– Хороший вопрос. – Профессор Свиридов нахмурился. – Глушилки такой мощности требуют серьёзного оборудования и постоянного питания. Это не может делать случайная группа выживших.

– Значит, есть кто-то ещё, – сказал Сергей медленно. – Кто-то, кто хочет, чтобы мы оставались разделёнными.

– Или кто-то, кто готовится к захвату власти, – добавила я. – Пока мы воюем друг с другом или прячемся от зомби, они укрепляют свои позиции.

– У нас есть возможность проверить, – сказала Елена. – На нашей базе есть оборудование для пеленгации источников радиопомех. Можем определить точное местоположение глушилок.

– Хорошо. А пока… – Профессор Свиридов встал. – Пока нам нужно принять решение о объединении. Если угроза настолько серьёзна, как мы думаем, у нас нет времени на долгие переговоры.

– Что вы предлагаете? – спросил Михаил.

– Военный альянс. Немедленно. Объединение всех боеспособных людей под единым командованием. Создание укреплённых позиций. Совместное планирование обороны.

– А кто будет командовать? – спросил Сергей подозрительно.

– Совет трёх, – ответил профессор. – По одному представителю от каждой группы. Все решения принимаются консенсусом.

– А если консенсуса не будет?

– Тогда мы все умрём, – сказала я просто. – По отдельности и бессмысленно.

Снова тишина. Потом Сергей протянул руку.

– Согласен. Военный альянс.

Михаил пожал его руку.

– Согласен.

Профессор Свиридов положил свою руку поверх их рук.

– Согласен. Альянс трёх групп официально создан.

В этот момент мы услышали звук. Долгий, протяжный вой, доносившийся из разных концов города. Не человеческий, не животный – что-то среднее между ними.

– Что это? – прошептала Анна.

Доктор Сидорова побледнела.

– Это они. Зомби. Они… общаются. Координируют действия.

Вой повторился, теперь с других направлений. Это был сигнал. Команда.

– Началось, – сказал Виктор Крылов, хватаясь за оружие.

И он был прав. Война за выживание человечества только что началась.

Глава 10. Ночь длинных когтей

Атака началась на рассвете следующего дня. Не хаотичная, не случайная – точно спланированная военная операция.

Первыми ударили по аванпостам станции "Маяк". Зомби атаковали одновременно с трёх направлений, отрезая связь между главной базой и внешними постами. Координация была идеальной – никто из дежурных не успел передать сигнал тревоги.

Мы узнали об атаке только через час, когда Елена Морозова попыталась связаться со своими людьми и получила в ответ только тишину.

– Связи нет ни с одним постом, – доложила она, бледная от ужаса. – Ни с одним!

– Сколько у вас было аванпостов? – спросил Сергей.

– Семь. И во всех служили опытные операторы. Они не могли просто исчезнуть.

Но они исчезли. Или погибли. Что было гораздо вероятнее.

– Это отвлекающий манёвр, – сказал Виктор Крылов, изучая карту. – Они отрезают нас от источников информации, изолируют, а потом нанесут главный удар.

– По кому? – спросила я.

– По самой слабой цели. – Он посмотрел на меня. – По вашей группе. Семнадцать человек против организованной стаи зомби – это не бой, это бойня.

Михаил сжал кулаки.

– Наши люди не овцы. Мы умеем драться.

– Против таких зомби? – Виктор покачал головой. – Против тех, кто планирует засады и координирует атаки? Простите, но опыта борьбы с таким противником ни у кого из нас нет.

Он был прав, и мы все это знали. Старые правила выживания больше не работали. Зомби изменились, а мы всё ещё думали старыми категориями.

– Что предлагаете? – спросила я.

– Эвакуацию. Немедленную. Всех ваших людей на нашу базу. У нас есть укрепления, автоматическая система обороны, запасы.

– А как мы туда доберёмся? – спросил Сергей. – Пешком через половину города?

– У нас есть транспорт, – сказал профессор Свиридов. – Поезд.

Мы все посмотрели на него с удивлением.

– Поезд?

– Старый электропоезд, переделанный под дизельную тягу. Мы восстановили участок ветки метро от Сокольников до центра. Около восьми километров защищённого пути под землёй.

– Зачем вам понадобился поезд? – спросила я.

– Для экспедиций. Для доставки грузов. И для случаев вроде этого. – Профессор встал. – Поезд может вместить до ста человек с оборудованием. Одного рейса хватит для эвакуации всех групп.

– Но сначала нужно добраться до станции, – заметил Михаил.

– Ближайшая станция – Красносельская. Три километра от вашего убежища, пять – от лагеря Сергея. Если двигаться быстро и скрытно…

– А если зомби уже там? – перебил Сергей.

– Тогда мы все умрём, – сказала я просто. – Но у нас есть шанс выжить. Маленький, но реальный.

Решение приняли быстро. Времени на долгие споры не было. Каждая группа собирала только самое необходимое и двигалась к станции Красносельская разными маршрутами. Встреча на платформе через два часа.

Я вернулась в наше убежище бежала. По дороге слышала вой зомби – они приближались. Долгие, модулированные звуки, явно несущие информацию. Координационные сигналы.

Наши люди собрались быстро. За четыре года выживания мы научились реагировать на опасность мгновенно. Самое ценное – медикаменты, оружие, немного еды, документы и фотографии – поместилось в пятнадцать рюкзаков.

– А как же дом? – спросила Лена, оглядываясь на подвал, который четыре года был нашим убежищем.

– Дом – это не место, – ответила я. – Дом – это люди. А люди идут с нами.

Мы вышли через аварийный выход, тот, который Игорь прорубил в стене подвала ещё в первый год. Путь до метро лежал через руины жилого квартала – много укрытий, но и много мест для засад.

Первые два километра прошли спокойно. Слишком спокойно. Обычно в этом районе можно было встретить одиночных зомби, мародёров, иногда диких собак. Теперь здесь была мёртвая тишина.

– Они где-то рядом, – прошептал Денис, сжимая автомат. – Я чувствую.

Я тоже чувствовала. Не физически – мистически. Мёртвые в моих снах предупреждали об опасности. Я видела тени, двигающиеся параллельно нашему маршруту. Не видела глазами – видела сердцем.

– Там, – сказала я, указывая на разрушенный дом справа. – И там. – Показала на школу слева. – Они нас окружают.

– Откуда ты знаешь? – спросил Михаил.

– Мёртвые говорят со мной. Помнишь?

Он кивнул. За последние дни все привыкли к моим странным способностям.

– Что делаем?

– Бежим. Быстро и тихо. До метро осталось меньше километра.

Мы побежали. Не спринт – длинная трусца, которую можно поддерживать долго. За спиной послышались звуки – шорох, скрежет когтей по асфальту, приглушённые голоса зомби.

Они нас выследили. И теперь охотились.

Вход в метро показался через пять минут бега. Старый павильон станции Красносельская, заваленный обломками и заросший мутировавшей растительностью. Но лестница вниз была свободна.

– Быстрее! – крикнул Михаил.

Мы начали спускаться. За нами раздался вой – долгий, торжествующий. Зомби поняли, что мы попали в ловушку. В метро есть только два выхода – вход и платформа. Если поезда не будет…

Но поезд был.

Старый электропоезд, переделанный под дизельную тягу, стоял у платформы. Двигатель работал, двери были открыты. У вагонов стояли люди из группы Сергея и станции "Маяк".

– Быстрее! – крикнула Елена Морозова из кабины машиниста. – Они идут!

Мы забежали в вагон. Последним был Денис – он прикрывал отступление. Двери закрылись как раз в тот момент, когда на платформу ворвались зомби.

Их было больше тридцати. Двигались они организованно, как спецназ. Некоторые несли самодельное оружие – заточенные палки, куски арматуры, даже ножи. Они не только эволюционировали интеллектуально – они научились использовать инструменты.

Поезд тронулся. Зомби бежали за ним по платформе, выли, царапали стёкла вагонов. Но мы уходили. В тёмный туннель, к спасению, к новой жизни.

Или к новым испытаниям.

Глава 11. Дорога под землёй

Поезд шёл медленно – не больше тридцати километров в час. Туннель метро был повреждён в нескольких местах, и машинисту приходилось быть осторожным. Но для нас даже эта скорость была спасением.

В вагоне царила странная атмосфера. Люди из трёх разных групп, которые ещё неделю назад были врагами или незнакомцами, теперь сидели рядом, делились водой и едой, обсуждали планы. Общая опасность объединяла лучше любых переговоров.

Я сидела у окна и смотрела на проплывающие мимо развалины станций. Красные ворота, Чистые пруды, Тургеневская – названия, которые когда-то означали жизнь, движение, надежду. Теперь они были только могильными камнями мёртвого мира.

– О чём думаешь? – спросила Анна, садясь рядом со мной.

– О том, что мы потеряли, – ответила я. – И о том, что ещё можем найти.

– А что мы можем найти в мире, где зомби умнее нас?

– Друг друга. – Я посмотрела на неё. – Посмотри вокруг. Ещё утром мы были тремя отдельными группами. Теперь мы – одно целое. Возможно, это и есть то, что хотели мёртвые.

– Мёртвые?

Я рассказала ей о снах, о голосах, о том, как духи помогали мне находить информацию. Анна слушала внимательно, не перебивая и не выражая сомнений.

– Интересно, – сказала она наконец. – А что они говорят о том, что нас ждёт?

– Разное. Будущее не определено – оно зависит от наших решений. – Я закрыла глаза. – Но есть одна постоянная: мы не одни. В мире есть ещё выжившие. Много выживших.

– Где?

– В других городах. В бункерах. На островах. Некоторые даже за границей. – Я открыла глаза. – Война не уничтожила человечество. Она его рассеяла. Но люди выжили.

– А зомби?

– Зомби – это болезнь. Серьёзная, смертельная, но болезнь. А болезни можно лечить.

Анна задумалась.

– Ты думаешь, есть способ их вылечить?

– Думаю, есть способ их остановить. – Я указала на доктора Сидорову, которая что-то записывала в блокноте. – Она изучает мутации. Профессор Свиридов – бывший директор НИИ. У них есть оборудование, знания. Если кто-то может найти решение, то они.

Поезд начал замедляться. Через громкоговоритель прозвучал голос Елены Морозовой:

– Внимание! Приближаемся к станции назначения. Приготовьтесь к высадке.

Станция "Китай-город" была превращена в настоящую крепость. Платформы были закрыты бронированными воротами, на путях стояли вагоны-бункеры, соединённые между собой переходами. Везде были видны орудийные амбразуры, антенны, прожекторы.

– Впечатляет, – пробормотал Сергей, выходя из вагона.

– Это только начало, – сказал профессор Свиридов. – Основная база находится выше, в административном комплексе. Но главное – это люди.

И действительно, людей было много. Больше, чем я видела в одном месте за четыре года. Мужчины и женщины разных возрастов, дети, старики. Все чем-то заняты – кто-то ремонтировал оборудование, кто-то готовил еду, кто-то просто читал книги.

Нормальная жизнь. В мире, где нормальная жизнь казалась невозможной.

– Как вам это удалось? – спросила я профессора, пока мы поднимались по лестнице к главному уровню.

– Планированием. Дисциплиной. И пониманием того, что выживание – это не цель, а средство. – Он остановился у большого окна, за которым виднелись городские руины. – Мы выживаем не для того, чтобы просто дышать. Мы выживаем для того, чтобы жить.

– А в чём разница?

– Выживание – это страх. Жизнь – это надежда. – Он повернулся ко мне. – Вы принесли нам надежду, Татьяна. Ваша идея об объединении, ваши способности… Это именно то, что нам нужно.

– Способности?

– Связь с мёртвыми. Я знаю, это звучит ненаучно, но в нашем мире наука и мистика переплелись настолько тесно, что границы стёрлись. – Он достал планшет с записями. – У нас есть несколько человек с паранормальными способностями. Результат радиационного воздействия, возможно. Или что-то ещё.

– Что за способности?

– Предвидение. Телепатия на короткие расстояния. Способность чувствовать радиацию без приборов. – Он посмотрел на меня внимательно. – И связь с умершими. Вы не единственная, но вы – самая сильная.

Это было откровением. Я думала, что я одна такая, что со мной что-то не так. Оказалось, что изменения затронули не только зомби, но и людей.

– Профессор, – сказала я медленно. – А что, если это не случайность? Что, если война изменила нас всех – и зомби, и людей – по одной причине?

– Какой?

– Эволюции. Принудительной эволюции. Радиация не просто убивает – она заставляет виды адаптироваться или погибать. – Я задумалась. – Зомби становятся умнее, чтобы лучше охотиться. Люди развивают новые способности, чтобы лучше выживать.

– Интересная теория. – Профессор кивнул. – И пугающая. Если вы правы, то мы находимся в разгаре эволюционной гонки. Кто быстрее адаптируется, тот и выживет.

– А кто не успеет?

– Исчезнет. Как динозавры.

Мы поднялись на главный уровень. Здесь была настоящая исследовательская база – лаборатории, компьютеры, библиотека. Десятки людей работали над проектами, которые я не могла даже понять.

– Что они делают? – спросила я.

– Изучают мутации. Разрабатывают новые виды оружия. Пытаются найти способ связи с другими выжившими группами. – Профессор указал на большую карту мира, покрытую цветными точками. – Каждая красная точка – это место, откуда поступили радиосигналы за последний год. Жёлтые – предполагаемые места крупных групп выживших. Зелёные – подтверждённые контакты.

Я изучила карту. Точек было много – в России, Европе, Америке, даже в Австралии и Африке.

– Значит, человечество не исчезло?

– Далеко от этого. По нашим оценкам, в мире выжило от двадцати до тридцати миллионов человек. Это мало по сравнению с довоенными восемью миллиардами, но достаточно для восстановления цивилизации.

– Если выжившие объединятся?

– Именно. – Профессор улыбнулся. – И здесь ваша роль может стать ключевой. Вы доказали, что враги могут стать союзниками. Маленькие группы – объединиться в большие. Если этот принцип сработает в глобальном масштабе…

– То мы сможем построить новый мир.

– Лучший мир. Мир, в котором люди помнят уроки прошлого и не повторяют его ошибок.

В этот момент зазвучала сирена. Долгая, протяжная, тревожная.

– Что это? – спросила я.

Профессор побледнел.

– Сигнал опасности. Что-то происходит на поверхности.

Глава 12. Охотники за охотниками

К центру управления мы добежали за три минуты. Там царила контролируемая паника – операторы быстро говорили в микрофоны, на экранах мелькали изображения с камер наблюдения, красные индикаторы тревоги мигали по всему периметру.

– Что происходит? – спросил профессор Свиридов у старшего оператора.

– Неизвестные на периметре, – ответил молодой парень, не отрывая глаз от мониторов. – Не зомби. Люди. Вооружённые люди.

На главном экране появилось изображение с одной из внешних камер. Я увидела группу из примерно двадцати человек в военной форме, с современным оружием и экипировкой. Они двигались скоординированно, профессионально, явно имея опыт боевых действий.

– Кто это? – спросила я.

– Понятия не имею, – ответил профессор. – За четыре года мы не встречали такой организованной группы.

– А они пытались с нами связаться?

– Нет. Они просто появились и начали изучать наши укрепления. – Оператор переключил камеру. – Смотрите, они разбились на группы и обходят базу по периметру.

Виктор Крылов, военный аналитик, внимательно изучал экран.

– Это профессионалы, – сказал он мрачно. – Спецназ или остатки регулярных войск. Посмотрите, как они двигаются – прикрывают друг друга, соблюдают дистанцию, используют укрытия.

– Что им нужно? – спросил Сергей.

– Хороший вопрос. – Профессор подошёл к пульту связи. – Попробуем с ними поговорить.

Он включил внешнее вещание.

– Внимание, неизвестная группа у периметра станции "Маяк". Вы находитесь на частной территории. Пожалуйста, представьтесь и изложите цель вашего визита.

Несколько секунд тишины. Потом в динамиках прозвучал чёткий, командный голос:

– Говорит полковник Андрей Зайцев, командир разведывательно-диверсионной группы "Сокол". Требуем немедленной встречи с руководством станции.

– Полковник? – пробормотал Виктор. – Значит, это действительно военные.

– Какова цель встречи? – спросил профессор в микрофон.

– Обсуждение стратегических вопросов безопасности региона. У нас есть информация, которая касается всех выживших в Московской области.

Профессор посмотрел на нас.

– Что думаете?

– Ловушка, – сказал Сергей без колебаний. – Слишком удобно. Появляются сразу после объединения наших групп.

– Или они следили за нами давно, – предположила я. – Как и мы следили друг за другом.

– В любом случае, игнорировать их нельзя, – добавил Виктор. – Двадцать вооружённых профессионалов могут создать нам серьёзные проблемы.

– Хорошо, – решил профессор. – Встретимся. Но на наших условиях. В защищённом помещении, с ограниченным количеством людей с каждой стороны.

Он снова включил микрофон.

– Полковник Зайцев, мы согласны на встречу. Но по протоколу безопасности. Вы и двое ваших людей, мы – трое представителей. Оружие оставляете у входа.

– Принято. Через час у главного входа.

Связь прервалась.

– Кто пойдёт на встречу? – спросил профессор.

– Я, – сказала я, не раздумывая.

– Почему вы?

– Потому что умею чувствовать ложь. – Я не стала объяснять, что это ещё одна способность, которую мне дали мёртвые. – И потому что я объединила три группы. Возможно, смогу объединить и четвёртую.

– Или погибнуть при попытке, – добавил Сергей.

– Или погибнуть при попытке, – согласилась я. – Но попытаться стоит.

Через час мы сидели в переговорной комнате. Я, профессор Свиридов и Сергей – с одной стороны стола. Полковник Зайцев и два офицера – с другой.

Полковник оказался мужчиной лет пятидесяти, с военной выправкой и усталыми, но умными глазами. Его спутники были моложе – капитан и майор, оба явно опытные бойцы.

– Итак, – начал полковник. – Позвольте сразу перейти к делу. Мы представляем временное правительство Российской Федерации.

Мы переглянулись. Временное правительство? Через четыре года после конца света?

– Простите, – сказал профессор. – Но насколько мне известно, официальная власть прекратила существование в первые дни войны.

– Официальная – да. Но конституционная преемственность сохранилась. – Полковник достал документы. – Я представляю военное командование Центрального военного округа, действующее в соответствии с планом "Возрождение".

– План "Возрождение"?

– Секретная программа восстановления государственности в случае глобальной катастрофы. Разработана ещё в советское время, обновлена в 2020 году. – Полковник разложил карты. – Согласно этому плану, военное командование имеет право брать на себя гражданские функции управления до восстановления конституционного порядка.

– И что это означает для нас? – спросил Сергей.

– То, что все группы выживших в Московской области должны интегрироваться в единую систему управления. Под нашим руководством.

Тишина. Долгая, тяжёлая тишина.

– А если мы откажемся? – спросила я.

Полковник посмотрел на меня внимательно.

– Тогда вы будете объявлены незаконными вооружёнными формированиями. Со всеми вытекающими последствиями.

– То есть вы нас уничтожите?

– Мы постараемся этого избежать. Но государственный порядок должен быть восстановлен. Любой ценой.

Я чувствовала, что полковник говорит правду. Но не всю правду. За его словами скрывалось что-то ещё, что-то важное.

– Полковник, – сказала я медленно. – А что вы знаете о глушилках радиосигналов?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.