Юлия Узун
Жертва хищников

Пролог

С момента аварии прошло чуть больше года. Я воспринимала эту страшную дату не с момента самой аварии, а с момента, когда моя жизнь перестала иметь смысл, а именно – когда я открыла глаза после комы. Потерять человека, которого только-только приняла в свою жизнь, пустила глубоко в своё сердце, оказалось непосильной задачей. Я даже не думала, что однажды всё ценное вмиг станет бесценным, а всё важное – неважным.

Так уж распорядилась судьба, чтобы в возрасте двадцати лет я пережила сильнейшее потрясение. Для моей ранимой души это стало ударом, и с момента гибели Читта боль утраты всё ещё жила в моём исстрадавшемся от потери сердце.

Стану ли прежней?

Думаю, нет. Меня сломили люди, которым я доверяла. Разобрали мою душу на кусочки и попрятали в разных местах. Никогда бы не подумала, что близкая подруга может толкнуть в пропасть и ещё хуже – подставить нож к горлу. Не знала я и о том, что мужчина, вроде как испытывающий чувства, может бесследно исчезнуть, не поинтересовавшись за всё время делами любимой женщины. Не так сильна была его любовь. Если она вообще была…

Только обладатели силы, жгучего темперамента, молниеносных решений и беспощадных, страшных игр с людскими душами способны добиться успеха. В их глазах нет страха, печали или грусти; в них нет пустоты или тумана; в этих глазах сияют искорки веселья, огоньки бодрости и удовлетворения, здоровья и силы. И они будут желать новой крови.

Меня окружают только такие особи. Я мало сейчас верю в то, что говорят люди. Исключения есть, но это оттого, что у меня нет выбора. Разве я могу не верить своим братьям? Разве я могу оттолкнуть добродушного человека вроде Вики? Или Зака, искренне окружавшего меня заботой? Нет. Но это не значит, что они так же, как когда-то Фаррен, не толкнут меня в пропасть.

Кто угодно. Когда угодно. Где угодно.

Я слаба в своём немощном мирке, и никакая сила мысли не способна превратить желаемое в действительное. Мои мечты развеялись прахом, остался стыд от того, что делала неверные шаги, принимала неправильные решения, а ещё позорное положение женщины с ребёнком, но без мужа. В современном мире это не так уж и важно, в моей семье об этом не слишком задумываются. Это лишь мои тараканы. Я всё ещё считала, что получила в уплату страдание и боль за миг безумия.

Стану ли я когда-нибудь сильнее?

Должно произойти чудо. Должно случиться невероятное, чтобы я обрела силу противостоять своим врагам.

А пока я подвластна хищникам, способным растерзать мою плоть. А моя плоть – это их жертва.

Глава

1

Жалобный плач снова потревожил моё спокойствие. Полчаса тишины были разрушены. Я перевернулась с бока на спину и уставилась в потолок, слушая несмелое вякание, которое усиливалось по мере того, как удлинялось время ожидания.

Лукас не был капризным ребёнком, но если его беспокоил животик или зубки, то порой голова раскалывалась от его завываний. К тому же дядя Корбин и Нола приучили его к рукам. В кроватке он лежать не любил. В свои шесть месяцев малыш стал королём этого безумного дома, манипулируя каждым, кто находился рядом.

Медленно поднявшись, я подошла к колыбели и принялась качать её. Лукас смотрел на меня большими глазёнками и ждал, когда же я возьму его на ручки. Спать он явно не собирался. А я упрямо качала, рассматривая его черты лица. Он родился очень маленьким, и пока отставал в развитии. В шесть месяцев малыши уже сидят, а ему лень было даже подтягиваться. Врач заверил меня, что причина этому преждевременные роды. Я ему верила.

Внешне Лукас был милым ребёнком. Манящий, глубокий взгляд азиатских больших глаз вызывал умиление. Губки пухлые и большие, точно как у Вона. Улыбка сражала наповал. И подбородок был его. И нос прямой и немного приплюснутый. В сыне я видела только Вона, от меня ему достался лишь характер, по словам мамы. «Ты выносила мне мозг, если я оставляла тебя наедине с игрушками», – смеялась она. Лукасу тоже не интересны были игрушки. Он любил людские руки и игры непосредственно с живыми людьми.

Качание его раздражало. Дошло до того, что он раскраснелся от крика, и когда я потянула к нему руки, вошла Ив, няня, нанятая моей мамой в помощь. Моя послеродовая депрессия затянулась и привела к потере молока, а потом пропал интерес ко всему. Ребёнка без присмотра оставлять не хотели. Тогда и появилась Ив. Сейчас мне легче, но от её помощи я не отказалась.

Ив сразу взяла малыша на руки.

– Проголодался. Ненасытный он у вас! – когда я не ответила, она взглянула на меня. Лукас уже повеселел и играл с веревочками на её кофте. – С вами всё в порядке?

– Да. Почему спрашиваешь?

– У вас глаза заплаканные.

– Это от недосыпа, – быстро объяснила, затем улыбнулась. – У тебя он быстро притих.

– Малыш хочет ласк. Вам бы почаще брать его к себе, играть, целовать… Вы нужны ему.

Я отвернулась, и улыбка исчезла. С момента родов я ни разу его не поцеловала. Были моменты, когда я гладила его по головке, и мне нравилось ощущать мягкий пушок чёрных волос. Я водила пальцами по его гладкой, бархатистой коже, но целовать не могла. И в постель к себе никогда не брала. Внутри меня боролись противоречивые чувства, это было похоже на протест. Бог не дал ребёнка мне и Читту, но зато он наградил Вона. Да за что, чёрт побери? Он не заслуживал этого подарка! Я любила Лукаса всем сердцем, но осознание того, что в нем течёт кровь совсем не того мужчины, влияло на отношение к ребёнку.

– Если бы я могла объяснить… – тихо произнесла я.

Ив не ответила. Она была занята приготовлением смеси. Решив не мешать ей, я вышла, надеясь застать внизу Нолу. Но в гостиной был только Дэниел. Он был занят разговором по телефону, поэтому махнул мне рукой и скрылся за дверью в саду.

Добыв в холодильнике фруктовый йогурт, я расположилась в гостиной на диване, захватив с бара автомобильный журнал. В последнее время Зак так много говорил о новых моделях машин, что ко мне начал возвращаться интерес к автомобилям и вождению.

За спиной хлопнула дверь. Послышались быстрые шаги, а через секунду передо мной сидел улыбающийся Корбин.

– Я сдал!

– Экзамен? Поздравляю! Я же говорила, что ты способный.

– Да. Ради этого стоило расстаться с Лиз.

– Одной Лиз лишился, другую найдёшь. С твоей мордашкой, Корби, сотни Лиз будут у твоих ног, – льстила брату.

Он отобрал у меня журнал и начал обмахиваться им.

– А где Его Величество Лукас?

– Кушает наверху. Он уже требовал игр.

– Почему в твоих как будто бы весёлых словах слышится грусть?

– Прошёл год, Корбин… я… никак не могу справиться. Мне кажется, боль не утихнет никогда. Время не лечит. Лечат доктора. А время? Оно… укрепит страдания, как мышцы. Только вряд ли от этого я почувствую облегчение.

– Тебе нужна новая любовь, Элора. Если найдёшь того, кому сможешь отдавать накопленные чувства, мне кажется, и боль утихнет. А потом исчезнет навсегда.

– Нет такого, – печально вздохнула.

– Ты просто не ищешь.

Любовь найти легко. Ухажёры повсюду, только рядом с ними я ощущаю себя куском пирога. Стоит одному взять, и начинается делёжка, во время которой каждый рассчитывает на щедрую порцию.

***

– Ты ещё спишь?

Ян обошёл квартиру, оценил обстановку. Коты не накормлены, на столе пустой бокал из-под вина, грязные тарелки аккуратно сложены в раковине. Читтапон до сих пор в пижаме, и спал бы ещё долго, не заявись к нему Ян. И непохоже всё это на чистоплотного Читта. Никогда Ян за ним не наблюдал такого беспорядка.

– Может быть, где-то спрятан ещё один грязный бокал? Гм-м-м, дорогой мой друг? – Ян тряхнул своей густой белокурой шевелюрой. – Вчера ты был не один?

– Если бы я снова не прогнал Ким, это могло оказаться правдой, но нет – я был один. Просто опять поздно лёг.

– Ты должен готовиться к камбэку! Скоро музыкальное видео снимать будем. Неужели ты не взволнован?

– Я никогда не волнуюсь по этому поводу. С любой работой я справлюсь хорошо, я знаю.

Ян включил кофеварку, пока Читт доставал корм для котов.

– Что Ким опять от тебя хотела? Любви и понимания? – с усмешкой спросил Ян. Они часто обсуждали её попытки закрутить роман с Читтом. Все её разговоры, слёзы, и особенно стремление сделать что-то из ряда вон выходящее забавляли друзей.

– Она принесла ужин, пришлось позволить поесть со мной. А она то пуговицы на блузке расстегнёт, то юбку нечаянно приподнимет. Я просто устал от этого.

– Да и затащи её в постель, пусть довольствуется.

– Нет. Я с нелюбимыми не сплю. Ким меня не интересует. К тому же я знаю, что с Тхэ Мином она не строила из себя святую девочку. Спать с бывшей подружкой бывшего друга… ну, такая себе перспектива. Я себя не на помойке нашёл.

Ян присел рядом с Читтом и котами.

– Смотри, чему я их научил.

Читт принялся показывать, как его коты крутятся вокруг своей оси, а потом дают пять. Улыбаясь, Ян похвалил животных, погладил, затем позвал Читта пить кофе.

Через час они находились в студии Чу, практикуя их новый танец с хореографами. Из-за травм Читта, полученных в аварии, танец придумали простой, без сложных и заковыристых движений. Жалели также и Яна, который имел травмы, пусть и не столь серьёзные, что были у Читта.

Во время репетиции к ним зашёл Вон. Он давно вернулся из Китая, но был постоянно занят новыми проектами, так что виделся с Читтом изредка, лишь когда бывал в студии Чу.

– Эй, я смотрю, ты в полной форме! – улыбнулся Вон, приветствуя друга.

– Он встал на ноги первого августа, и спустя шесть месяцев садится на шпагат, словно это само собой разумеющееся! – восклицал Ян. Ну не мог он молчать. Прогресс Читта его радовал.

– Читт Ли – упорный малый. Может, сегодня поужинаем вместе где-нибудь?

– Я не выхожу из дома. Если хочешь, можешь прийти ко мне вместе с ужином. Яна тоже позовём.

Вон нахмурился, удивляясь, почему это Читт не выходит из дома. С другой стороны, это даже хорошо. Рано ему ещё светиться на людях.

– Ладно, – сказал Вон, – пожалуй, так и сделаем.

– Заодно посмотрим мелодраму, в которой ты снялся. Кстати, актриса симпатичная, – подметил Читт, хлопая Вона по руке. – Не закрутил с ней роман?

– Она помолвлена. Да и не в моём вкусе.

Когда Вон собрался уходить, Читт попросил перерыв и вышел вместе с ним, намереваясь выкурить сигарету. Курить он начал значительно недавно, стресс сказывался. Он сильно не увлекался, но иногда требовалось успокоить нервы. Они с Воном постояли на улице, на специально отведённой для этого площадке, поговорили о всяких мелочах, по большей части о работе. После распрощались. Вон ушёл, а Читт остался стоять. За эти пару минут его заметили.

Сяо Чжэнь выходил из машины и направлялся в студию Чу, когда увидел «умершего» айдола, а если быть точнее, то самого что ни есть живого айдола! Читт сильно отрастил волосы, и они скрывали его глаза и скулы, но он имел особые черты, которые нельзя было перепутать ни с кем. Сяо застыл, наблюдая, как айдол заходит в здание.

«Это он. В этом не может быть сомнения», – подумал Сяо, набирая номер Тхэ Мина. Недоступен.

Последующие несколько дней до Тхэ Мина невозможно будет дозвониться. Сяо написал ему сообщение, но тот прочитает его тогда, когда оно будет не нужно.

Читтапон Ли выходит на сцену, а значит, в скором времени всё тайное станет явным.

***

Забдиель позвонил в субботу вечером и пригласил на бокал вина в наш любимый бар, пообещав, что Вики с Кристофером тоже там будут. Я взбодрилась. Давно никуда не выходила, а с Забдиелем и подавно. Во время депрессии я с ним была не очень приветлива, однако, я часто приходила к Вики в спортцентр, где сталкивалась с ним и извинялась за своё поведение. Забдиель со временем привык к перепадам моего настроения и стал иногда звонить.

При встрече мы тепло обнялись.

– Ты постриг волосы! Так коротко!

Теперь от обесцвеченных пёрышек не осталось и следа. Череп Забдиеля украшал темно-коричневый ёжик. Но мне понравилось, так его скулы и подбородок стали выделяться, делая его миловидным и привлекательным.

– Я просто устал каждый день делать укладку, – посмеялся он. – Не нравится?

– Очень даже неплохо!

– Может, и тебе стоит немного изменить свою внешность?

– Угу. Волосы покрасить в огненно красный? Представляешь меня с красными волосами? Или с карэ? Нет, я привыкла к длинным медовым локонам. Они пушистые и не мешают.

– Но сегодня ты их спрятала, – заметил Забдиель, проведя пальцами по моему хвосту, затем резко сдернул резинку вниз, выпуская мою шевелюру на волю.

Я не стала обижаться.

– Раз уж на то пошло, ладно. – Тряхнула волосами и вошла в бар.

Кристофера и Вики ещё не было. Мы заказали по коктейлю и просто наслаждались ритмичными звуками музыки. Какие мысли посещали Забдиеля, я не знала. Сама я думала о словах Корбина. Мне правда очень не хватало любви. Иногда я представляла Забдиеля своим любимым человеком, но всё заканчивалось на слезливой романтике, вроде свидания, а потом мои мысли заходили в дебри, я начинала вспоминать Читтапона, и что касалось сильных чувств и физической любви, доставалось ему.

– Закажи текилу, – внезапно попросила я.

– Ты уверена?

– Да.

Как раз в этот момент к нам присоединились Вики и Кристофер, которые поддержали моё желание, и через несколько минут мы распивали жгучую текилу. Я быстро опьянела, развеселилась и танцевала как будто охваченная бурей, приводя окружающих в восторг. В итоге повисла на шее Забдиеля. Заиграла спокойная, романтичная музыка. У меня кружилась от выпитого голова, я приникла к Забдиелю и положила голову ему на плечо, носом уткнувшись в шею. От него вкусно пахло парфюмом. Его присутствие дурманило мозг, а руки, покоящиеся на моей талии, согревали своим теплом. Мне вдруг захотелось, чтобы он сорвал с меня платье и дал понять, что Читт не последний мужчина на земле, и я ещё могу быть счастливой.

Всё это – мысли пьяной женщины, но я в самом деле не могла контролировать свои инстинкты. Мои губы коснулись шеи Забдиеля, затем я медленно проделала дорожку из крошечных поцелуев по его щеке и добралась до губ. Забдиель замер, а когда я хотела подарить ему свой сладкий поцелуй, он отстранил меня.

– Нет, Элора.

Мне стало стыдно за своё поведение, потому что никогда в жизни я не вела себя настолько развязно. С Воном после гонки не считается. Тогда я была трезвой и не испытывала желания целоваться с ним. К тому же не была бы отвергнутой, если бы сама полезла. Но инициатива была от Вона. С Забдиелем всё по-другому. Однажды я его оттолкнула, теперь это сделал он. Фу, какая неловкая ситуация.

В машине, когда Забдиель вёз меня домой, я осмелилась выдавить из себя «прости, пожалуйста».

Припарковав автомобиль недалеко от моего дома, Забдиель не выключил фары и не стал глушить мотор. Он развернулся ко мне и серьёзно сказал:

– Ты много выпила, Элора. Я бы очень хотел этого поцелуя, но знаю, что завтра, как только протрезвеешь, ты будешь жалеть. А что делать мне со своими чувствами? Уж лучше этого не будет. Пойми меня.

– Прости, – повторила я и вышла.

Уже на следующий день его правота была подтверждена. Я умирала от стыда и жалела, что начала к нему приставать. К сожалению, алкоголь не стёр этих воспоминаний.

***

В один из прекрасных субботних дней Нола и Мита Хартон, сидя в соседних креслах в салоне красоты, обсуждали положение своих детей. Обе матери видели страдания своих чад и хотели им помочь.

Депрессия Элоры сводила с ума всех, и никакие советы психологов поддерживать позитивное настроение в её присутствии не помогали. При этом Мита чётко наблюдала за душевными переживаниями сына Зака. Он любил эту девушку чистой любовью и до сих ждал проявления с её стороны. Теперь, когда она вдова, а он всё ещё мечтает жениться на ней, пора было действовать.

И если не сами дети, то любящие матеря им помогут.

– Ох, Мита, мне кажется, что Элоре необходим мужчина, который сможет притормаживать её безумные поступки. Она вчера пьяная приехала с этим… другом своим. Не нравится он мне. Корби тоже высказывался по поводу него. Обычный мачо-страдальчо. Не пара он моей дочери.

– Но Элора не хочет встречаться с Заком. Он столько попыток уже сделал. Парень отчаялся, – вздыхала Мита. – Я не могу видеть его печальным. Когда Элора жила в Корее, он немного воспарял духом, встречался с подружками. Стоило ей вернуться, и он снова сник.

– Я хорошо знаю Зака. Вижу его старания… Кстати, Джереми тоже со мной согласен, – Нола резко перепрыгнула на другую мысль, поэтому Мита не поняла и спросила, что та имеет в виду. Нола махнула рукой, затем объяснила: – Лукасу отец нужен. Элоре необходим муж. Их просто надо поженить, и дело с концом.

– И как ты собираешься это сделать?

– Легко! Мы сосватаем Элору вам. Родители имеют право заниматься сводничеством, если нет другого выбора. – Нола развернулась лицом к Мите так, что парикмахерша выронила фольгу, с помощью которой красила пряди волос певицы. – На следующей неделе мы устраиваем барбекю. Приедут знаменитости… но это не важно. Во время барбекю мы с Джереми поговорим с Элорой – поставим её перед фактом.

– Скажете: «Ты выходишь замуж за Зака»? А она не возненавидит его потом?

– Хуже мы точно не сделаем.

Гордая собой, Нола уставилась в зеркало.

– Элора не откажет. Потому что ей плевать на весь белый свет.

***

Давненько мама не устраивала барбекю и не приглашала в дом гостей. Как-то внезапно она решила возобновить старые традиции, и я, конечно же, помогла ей с приготовлениями. На самом деле выбор скатертей, цветов и других украшений для сада помог отвлечься от постоянно поедающих мой мозг мыслей.

Я не ожидала большое количество гостей, но Нола была бы не Нолой, если бы не собрала толпу в своём саду. Папа тоже со счастливой улыбкой принимал гостей, среди которых был, кстати, Ричард Колон, с которым я упорно избегала встречи. Пока что мне удавалось это сделать, и он меня не замечал. Мне так казалось.

Корбин позвал своих подружек, поэтому внимание его было направлено на них. Дэниел притащил Фаррен, однако, я делала вид, что её здесь нет. Так было легче.

Не найдя себе другой компании, я пристроилась к Заку, ведь знала, что он никогда не бросит меня одну, если попрошу. Мы болтали, обсуждали поведение гостей. Зак пошутил насчёт ловеласа Корбина, чем рассмешил меня до коликов в животе. Фаррен мы тоже затронули в разговоре, но когда я начала хмуриться, Зак переключился на другую тему. Мы прекрасно проводили время.

В какой-то момент к нам присоединилась миссис Хартон, а за ней подтянулась Нола. Они несли какой-то бред насчёт нашей тесной дружбы, вгоняя в краску Зака, а меня заводя в тупик. Как реагировать на их восклицания? Если Ноле я могла ответить, то Мите Хартон – нет, ибо она оскорбится.

Оставалось только слушать женщин и мило им улыбаться.

В завершение вечера, когда подавали напитки, мама отвела меня в сторонку.

– Элора, я хочу сделать заявление. Но сначала нужно получить твоё согласие, – очень осторожно сказала Нола, рисуя любезную улыбку на лице, хотя я видела как она волнуется.

– Согласие? Ты меня пугаешь.

– Я должна была поговорить с тобой раньше, но всё как-то откладывала, а сегодня… Мы с Митой весь вечер наблюдали за тобой и Заком. Вы дружите с детства, хорошо понимаете друг друга. Он спокойный, воспитанный и… любит тебя.

– Так, – я сложила руки на груди, – на что ты намекаешь?

– На то, что в сложившейся ситуации Зак – наилучшая кандидатура тебе в мужья.

– Понятно.

– Лукасу нужен отец, а тебе поддержка и любовь, которые он может дать. Посмотри на него, – мама махнула в его сторону рукой. Зак смеялся какой-то шутке Корбина и, признаюсь, меня согревало его веселье. Мама тронула меня за руку. – Элора, мы желаем тебе счастья. И отец, и я, и чета Хартонов – все мы переживаем за тебя.

Я молчала. Не улыбалась. Думала.

– Сейчас самое подходящее время сделать заявление о скорой свадьбе. Пока гости не разошлись. Мистер Стейнс, редактор журнала светской хроники, напишет прекрасную статью. Милая?

– Делайте что хотите, – пробурчала я.

– То есть ты согласна?

– Наверное, у меня просто нет другого выбора. Зак так Зак.

Через пять минут Нола вместе с Митой сделали официальное заявление, во время которого я подошла к Заку и взяла его за руку. Он был удивлён, но счастлив.

«И пусть сбудутся ваши мечты, ибо мои мечты не имеют смысла!» – мысленно пожелала я и чокнулась бокалом шампанского с Заком.

Глава 2

– Посмотри-ка, на его месте мог бы быть ты.

Вон поднял глаза от телефона Ким, даже не удосужившись прочитать статью. Фотография уже о многом говорила.

– А смысл? Этот брак будет недействительным. Читт не умер – её муж жив.

– Заткнись! Она ведь этого не знает. И потом, их с Читтом где расписали?

– В Тайланде.

– Вот. А это Америка. Не уверена, что там обратят на этот факт внимание. Пусть выходит замуж и живёт счастливо. А мне открылся путь, и неважно, что правда вскоре всплывёт. Читт будет моим к тому времени.

Вон лишь ухмыльнулся, затем отвлёкся на работу. Он больше не воспринимал интриги Ким всерьёз. Пусть делает что хочет.

***

Конец одиночеству вдовы. Я снова выхожу замуж.

Дата была назначена на восемнадцатое февраля. День близился, и я жутко волновалась. Примерки свадебного платья, выбор цветов, торта доводили меня до истерики. Никакой радости я не испытывала от этой подготовки. Мы с Корбином до утра подписывали приглашения, и я была на грани того, чтобы отменить всё это безобразие.

– К чему эта роскошь? Мы могли бы просто расписаться с ним.

– Нолу не знаешь? – буркнул в ответ Корбин, хотя ни капли не скрывал, что вся эта суета была ему по душе.

За неделю до свадьбы мама послала меня подыскать хороший ресторан, куда мы вместе с Хартонами могли бы отправиться после репетиции. Я считала это лишним, но Нола настаивала на всех традициях, чему мне было нереально сложно противостоять.

Договорившись с метрдотелем маминого любимого ресторана «Эйпекс», я помчалась в спортзал к Вики. Прошёл месяц, а я не сообщила ей новость. Не знал и Забдиель. А может, знал. Газеты с новостью о скором бракосочетании разошлись с бешеной скоростью. Забдиель не читал газеты, но Кристофер вполне мог показать ему статью. Да кто угодно! Факт того, что он не звонит и не ищет встреч, говорил о многом.

Вики перебирала клубные карточки, когда я появилась возле стойки.

– Привет!

– О, невеста, – бесцветным голосом сказала она, не отвлекаясь от дела. – Как подготовка?

– Я не хочу этой свадьбы.

– Зачем тогда выходишь замуж?

– Родители убедили. Сказали, что Лукасу нужен отец, а Зак – человек, с которым я дружу с детства и, мол, ему можно доверять.

– Замечательно, – равнодушно сказала Вики и отошла к своей коллеге.

За то время, пока она объясняла что-то молодой работнице, я достала два пригласительных и положила на стойку. Когда Вики вернулась ко мне, я придвинула розовые карточки к ней.

– Ты не обязана приходить, но я должна позвать тебя и Кристофера на свадьбу. Я бы очень хотела, чтобы ты была моей фрейлиной, но пойму, если откажешься.

Вики посмотрела на пригласительные без улыбки, а потом подняла голову и посмотрела куда-то мне за спину. Я обернулась.

– О.

Забдиель смотрел на Вики.

– Соглашайся. Ты не обидишь меня этим согласием, – сказал он. А потом обратился ко мне: – Поздравляю.

– Я должна была сразу…

– Ничего ты не должна, Элора. Мне ты точно ничего не должна. Но о дружбе со мной забудь.

После этих слов Забдиель пошёл к лифту, а через минуту исчез за закрывающимися створками. Я со вздохом повернулась к Вики, ожидая точно такой же ответ, но она взяла пригласительные и сказала:

– Фрейлиной не буду, но на свадьбу приду. Жаль, что жених не Забдиель. Мне кажется, с ним тебе было бы лучше.

– Мне ни с кем, кроме моего умершего мужа, лучше не будет. Я его не забуду. Никогда. Именно поэтому мне всё равно, кто будет стоять по правую руку на церемонии.

– Ты совершаешь ошибку.

– Знаешь, Вики, – я прислонилась к стойке, – я решила, что если это на самом деле ошибка, Бог оградит меня от этого брака. А если это должно случиться, это случится.

– Как же Бог оградит тебя от этого брака, если всё готово и назад дороги нет? – Она глянула на дату свадьбы на розовой карточке. – Восемнадцатое февраля не за горами.

– Мы живём в Орландо, где случаются ураганы.

– Прогнозы молчат, – спорила Вики.

– Я заболею. Или Зак сломает ногу. Или… да что угодно может случиться, если не судьба.

– Наивная. Лучше просто отмени свадьбу и живи свободно, – Вики накрыла мою руку своей и погладила. – Я желаю тебе счастья. Не важно, с кем. Важно, чтобы ты улыбалась, Элора. А ты грустишь.

Я бы ей сказала, сколько раз я отменяла эту свадьбу, впадая в истерику. Нола в ответ лила слёзы и говорила, что я её не жалею. Хартоны – это не просто какая-то семья, а друзья, соседи, близкие люди! А я эгоистка, раз так поступаю.

Свадьба состоится, и в глубине души я знала, что ничто не сможет изменить судьбу.

***

Восемнадцатое февраля уже в субботу. Сегодня понедельник, и я, наслаждаясь минутами покоя, устроилась с журнальчиком на диване. День был солнечный, небо чистое без намёка на то, что погода может испортиться. Недалеко от меня в манежике играл Лукас. Няня на минуту отлучилась, и я приглядывала за сыном.

Мама с Митой поехали решать организационные вопросы. У Нолы все мысли были о свадьбе, ни о чём другом она думать не могла. Папа снова был в отъезде – на этот раз в Мексике. Но обещал к пятнице вернуться. Дэниела черти носили неизвестно где. Впрочем, меня не заботило, где он и с кем, что важно. Корбин был на учёбе. Так что я находилась в доме со слугами.

Моё одиночество и покой продлились ровно пятнадцать минут, потому что приехал Зак.

– Привет! – весело поприветствовал меня он.

– Привет.

– Как ты сегодня?

– Замечательно.

– А Лукас как поживает? – затем спросил он, глядя на моего сынишку.

– Ему весело с игрушками. Хотя он их не особо жалует. Наверное, просто сыт и решил, что всякие звенящие штуки его устроят сегодня.

Зак подошёл к манежу и осмелился взять Лукаса на руки. Я, признаться, удивилась.

– Как думаешь, мне идёт быть отцом? – широко улыбаясь, спросил Зак.

Я посмотрела на черненького малыша с азиатским разрезом глаз, затем перевела взгляд на Зака с филиппинскими корнями. Широкопосаженные глаза и продолговатый подбородок делали его внешность уникальной. Но они с Лукасом были как из разных миров. Небо и земля. Зак – «отец» Лукаса? Дикость!

– Думаю, из тебя получится хороший отец, – сделала комплимент, абсолютно не преувеличивая. Зак старался, и я это ценила. – А вот и няня!

Ив мягко улыбнулась.

– Пожалуй, Лукасу пора спать.

– Сладких снов, Лукас, – сказал Зак и поцеловал моего сына в пухлую щёчку.

Внезапно мне стало стыдно. Зак абсолютно чужой человек, но дарит ребёнку ту заботу, которую должна дарить бессовестная мать. За шесть месяцев я ни разу не поцеловала сына. Может, когда-нибудь я перестану упираться. Пока что я не могла переступить через свои принципы. Это бзик. А всё из-за Вона.

Когда няня Ив с малышом на руках скрылась на втором этаже, Зак сел рядом со мной и положил руку на спинку дивана так, что пальцами задевал моё плечо.

– Сходим куда-нибудь? – предложил он.

– Не хочу.

– Элора, мы уже месяц считаемся женихом и невестой, но по-прежнему ведём себя, как друзья. Разве это честно?

Я нервно вздохнула.

– Давай поужинаем в ресторане или сходим в клуб. Я хочу проводить с тобой время, – говорил он, играя с моими локонами. – Пожалуйста, – прошептал он.

– Мне правда никуда не хочется, – оправдалась я, смягчив голос. – У меня перед свадьбой мандраж, и всё, чего мне хочется, это сидеть в полной тишине.

– Но это неправильно. – Зак придвинулся ближе, и рука нагло переместилась на талию, где-то под грудью. – Наоборот, ты должна предвкушать изменения в жизни. Я уверен, что перемены будут к лучшему. Уж я постараюсь сделать тебя счастливой. – Нежное прикосновение к моей щеке, затем Зак убрал прядку волос за ухо и придвинул своё лицо к моему. – Верь мне.

Я отвернулась, догадываясь, что Зак хочет поцеловать меня. И тут же ощутила неприятное, колющее чувство несправедливости по отношению к этому парню. Он любит меня с детства, а теперь, когда мы почти женаты и он надеется на взаимность, я отталкиваю его.

Он уткнулся носом мне в шею.

– Я больше так не могу. Не мучай меня, Элора. Не хочешь со мной проводить время, не хочешь сидеть в одной комнате, не хочешь ласки. Что мне сделать, чтобы ты изменила свои чувства? Что мне сделать?

– Зак…

– Один поцелуй. Пожалуйста. Может, сможешь почувствовать что-нибудь, что заставит смотреть на меня как на будущего мужа.

– Я не…

– Разве я не имею на это право?

Я повернула голову к нему. Зак смотрел жалобно и с надеждой, и мне стало совсем плохо. Какая же я жестокая! Боюсь предать память Читта? Но я давно изменила ему с Воном, причём сразу после того как узнала о потере. Прошло уже больше года, я выхожу замуж. Жених требует положенное внимание. «Просто грех отказывать!» – сказала бы Нола.

Закрыв глаза, я представила лицо Читтапона, после чего впилась в губы Зака. Мысленно я целовала не его, поэтому поцелуй вышел откровенный.

– Вау, – выдохнул он, оторвавшись от меня. Он снова хотел поцеловать меня, но я больше не далась.

– Остальное после свадьбы. Прости, но я не в том настроении.

Он расстроился.

– Спасибо и на том.

Повисло долгое молчание. Я ушла в воспоминания о лучших временах своей жизни. О чём думал мой новоизбранный, я не представляла. Но заметила, как он смотрит на меня.

– Элора, можешь мне кое-что пообещать? – наконец нарушил тишину Зак.

– В последнее время я почти никому и ничего не обещаю.

– Сделай исключение.

– Давай посмотрим сначала, что я должна пообещать. Скажи, и я отвечу, буду давать обещания или нет. Пойми, Зак, я хочу быть откровенной. Лгать тебе было бы нечестно. – И тут я выдала то, что в принципе стало ответом: – Читтапона нет. Но моё сердце всё ещё бьётся для него. Я ужасно скучаю, и мне трудно впустить в свою жизнь кого-то нового. Даже тебя. Я согласилась выйти за тебя замуж, потому что знаю о твоих чувствах и надеюсь, что со временем смогу полюбить тебя. Но пока, как бы ужасно это ни звучало, я закрываю глаза и вижу его. Ты можешь ненавидеть меня за это, но такова моя правда. Не настаивай на поцелуях, не принуждай к близости. Я сама однажды потянусь к тебе. – Я перевела дух, а потом на выдохе тихо произнесла: – Хочется в это верить.

Зак безмолвно кивнул головой, задыхаясь от нестерпимого поражения. Его лицо ясно говорило мне о борьбе, что вёл с собой в эту минуту, лишь бы не сорваться. Я «била» очень больно, и сама это понимала. Но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Пусть наш первый поцелуй станет ему утешительным призом. Наверное, я должна была сгладить неприятные ощущения нежностью, однако, я оставалась холодной и непреклонной.

– Дай мне время, – наконец сказала я и встала.

Зак тоже встал и молча пошёл к выходу.

– Так что же я должна была пообещать? – крикнула в спину.

Он остановился, повернулся и посмотрел в мою сторону.

– Уже не важно.

До самой субботы Зак не появлялся в моём доме. Я даже сочла это за знак судьбы, но ничего не изменилось. Зак не отменил свадьбу. Он решил за меня бороться.

***

Неожиданное приглашение на «КейКон» поступило вечером, а утром Читтапон с Яном репетировали в студии Чу, чтобы к знаменательному событию быть в форме.

В этом году фестиваль проводился в Лос-Анджелесе. Парни вылетали этим же вечером. Им предстояла серьёзная подготовка, а перед этим тяжёлый перелёт через океан. После восстановления Читтапон Ли впервые вылетал за пределы Южной Кореи. Он старался не думать, что едет в родную страну его погибшей любимой жены.

Старался не думать, но всё равно думал.

В самолёте он не спал. В горло кусок не лез, и не предстоящее выступление было тому виной. Он боролся с глубоким внутренним волнением. Боялся эмоционально сорваться и не выдастся на сцене. Фанаты провала не простят.

Ян старался всеми силами поддерживать друга.

– А Вона и Ким не будет на слёте? – спросил он, поедая ужин, пока самолёт плавно двигался по воздуху над океаном.

– Понятия не имею. С Воном мы созванивались неделю назад. У него какой-то серьёзный проект. А до Ким мне дела нет.

– Она точно будет там. Готовься, – усмехнулся Ян. – Такая «звезда», как Ким, не может не быть на «КейКон».

– Давай просто надеяться на то, что она будет выступать на второй или на третий день. Будешь курицу?

– Что?

– Говорю, если хочешь курицу, съешь мою.

Так Читтапон закрыл неприятную тему.

Через два дня Читт и Ян стояли на огромной сцене перед толпой любителей корейской музыки. Но перед выступлением кое-что случилось. Ему казалось, что реальность покинула его, ведь то, что Читтапон видел и слышал не укладывалось в голове.

Ян сидел в кресле перед большим зеркалом, позволяя симпатичной девушке накладывать макияж. Читт был давно готов и играл с перчаткой, временами болтая с Яном. Настроение было хорошее. Они шутили, смеялись и заигрывали с визажистками. В какой-то момент Читту стало скучно, и он выглянул в коридор. Он сделал это как раз в тот момент, когда мимо проходил Тхэ Мин.

Человека, который пренебрёг дружбой, можно было только проигнорировать. Читт сделал шаг назад, чтобы исчезнуть обратно в гримерке, когда раздался удивленный вопль.

– Этого не может быть!

Ошарашенный Читт остался стоять на месте.

У Тхэ Мина на глаза навернулись слёзы. Он приблизился к Читтапону Ли и тихо произнёс:

– Как такое возможно? Ты… жив?

***

Читтапон отступил назад удивлённый и сбитый с толку.

– Что ты такое несёшь? Конечно, я жив. А ты думал, что я умер?

– Именно так мне сказали, – на полном серьезе ответил Тхэ Мин, смахивая слезу. – Но я давно подозревал, что здесь что-то не так. Ду Хён, Вон и Ким затеяли какую-то игру, но… – Времени не оставалось, Тхэ Мину пора было на сцену. – Читт, нам нужно многое обсудить. Я счастлив видеть тебя, и я очень хочу откровенного разговора. Приезжай ко мне в отель, желательно ночью, чтобы не привлекать внимания. И… никому об этом не говори. Особенно Ду Хёну.

Пока Тхэ Мин открывал шоу, Читтапон думал. Ду Хён поместил его в центр реабилитации. Ким, как преданная собачонка, таскалась в этот центр каждый божий день. Вон тоже приезжал, а разговоры о Тхэ Мине оба избегали. Теперь-то Читтапон понимал, почему Тхэ Мин не приезжал к нему в центр, и злость сошла на нет. Однако что за игру имел в виду Тхэ Мин? В чём её смысл? Аварию невозможно было подстроить. Читт был уверен, что авария – случайность. Неужели Ду Хён воспользовался этим случаем, чтобы… Чтобы что?

В два часа ночи, надев спортивные брюки и кофту с капюшоном, Читт выскользнул из отеля, поймал такси и назвал адрес отеля Тхэ Мина. Оба парня встретились на сцене, когда приветствовали фанатов, улыбались друг другу и наблюдали за реакцией Ду Хёна. Менеджер заметно нервничал, но старался не показывать страха. Именно на сцене Тхэ Мин сказал, в каком отеле будет ждать Читтапона.

И вот, посреди глубокой ночи они пили вино, сидя друг перед другом, и беседовали. Тхэ Мин вспомнил, как Вон сообщил прискорбную новость, поэтому всплакнул.

– Я долго не мог смириться. Спустя время вся эта история стала казаться странной. Помнишь Сяо Чжэнь? Мы с ним недавно совместно работали.

– Да, я знаю его.

– Он первый начал говорить о том, что фанатов обманывают, кормят какими-то обещаниями, хотя айдола нет… в живых. Я начал думать. Хотел поговорить с Марком, но он пригрозил мне, что испортит карьеру. Потом каким-то чудесным образом у меня возник новый график – концерт за концертом, съёмки, проекты. Эти полгода я отдыха не видел. Марк постарался. Вон тоже смылся в Китай на съёмки фильма и не выходил на связь. А сегодня я случайно нашёл сообщение Сяо. Оказывается, он видел тебя в студии Чу. Если бы я не был так занят, то мы могли бы встретиться раньше.

– А я затаил на тебя обиду, думал, что ты забыл своего друга.

– Я ездил в Нью-Йорк выяснять подробности аварии, но всё было тщетно. Доктор, принимавший тебя, уволился. Из архива твою историю удалили. Это был кошмар. Я больше не знал, где копать. Пришёл к выводу, что компания хочет заработать на умершем айдоле. Ничего другого в голову не приходило.

– А в чём заключается игра? Я не понимаю, какой смысл было обманывать… нет, ерунда какая-то получается.

Тхэ Мин пригубил бокал с вином. Настало время рассказать Читту всю правду. В самом начале разговора Читт поделился своей болью по поводу «погибшей» Элоры, но Тхэ Мин не стал сразу говорить, что она не погибла. Он искал подходящего момента. И вот он настал.

– Я должен кое-что тебе сказать. Не только я считал тебя погибшим.

– А кто ещё? Родителям я звонил, но они даже не в курсе, что я попал в аварию. Об этом не было никаких новостей и… Кто, Тхэ Мин?

– Элора.

Читт закрыл глаза на секунду. Так легче было воспринять услышанное.

– Она не погибла. Пролежала несколько недель в коме, а когда очнулась, ей сказали, что ты погиб. Вон уговорил её не возвращаться в Корею. Она послушалась его, потому что была подавлена. Я приезжал к ней летом и… Читт, она искренне тебя любит и очень страдает. Боже! Нельзя так жестоко с людьми поступать. За это я ненавижу Ду Хёна. Мы с ней вместе ездили в Нью-Йорк, потом мне пришлось уехать, а она…

Остановив жестом Тхэ Мина, Читт залпом выпил вино и поставил бокал. Ему нужна была передышка. Он считал её погибшей. А она оплакивала его. Какими нужно быть животными, чтобы так поступить с любящими людьми?

– Думаю, они хотели избавиться от Элоры. Думали, со временем ты забудешь её, а она тебя… Но она не забудет. Потому что есть тот, кто всегда будет напоминать ей о тебе.

Читт резко повернул голову и с вопросом в глазах уставился на друга.

Тхэ Мин улыбнулся.

– Когда я уезжал, она… В общем, Читт, она родила мальчика.

– Что? – на выдохе произнёс Читтапон и вдруг слёзы навернулись на глаза. Элора родила ребёнка? От него?

Из отеля Тхэ Мина Читт возвращался счастливый, окрылённый, с надеждой на скорую встречу с женой. Элора. Его любимая Элора жива. И любит его. После завершения «КейКон» Читт намерен был отправиться в Орландо. Пока он не знал, что делать с Марком, да и не думал об этом.

Всё изменилось в пятницу вечером. Тхэ Мин позвонил и попросил о встрече. Читт предложил поужинать в одном из местных ресторанчиков.

– Боюсь, у тебя мало времени, Читт, – с сочувствием произнёс Тхэ Мин, когда они заказали еду. Он держал в руке скрученную газету, но не спешил показывать её содержание.

– О чём ты?

– Завтра восемнадцатое февраля. В семь произойдёт событие, которое может повлиять на вашу с Элорой встречу, – и Тхэ Мин раскрыл газету со статьёй перед Читтом, в которой сообщалась дата свадьбы Элоры Бессон и Зака Хартона. Фотография красноречиво свидетельствовала о том, что они жених и невеста. Элора не выглядела счастливой. Она улыбалась, лишь слегка приподняв уголки губ. Зато Зак улыбался широко и открыто, выражая беспредельное счастье.

– Но она не может выйти замуж. Она уже замужем!

– Элора этого не знает. Полагаю, её подвели к этому браку. Обычно матерям-одиночкам очень сложно. Понимаешь, о чём я?

Читт вскочил на ноги, схватился за голову.

– Я должен остановить свадьбу!

Глава 3

– Ну что? – спросил Тхэ Мин, когда к нему вернулся Читт. Он держал руки в карманах брюк, как будто так можно скрыть волнение. Тхэ Мин искренне переживал за друга.

– Рейсов нет. Только завтра, но я могу опоздать.

– Сдашься?

Читт поднял голову.

– Ни за что. Я должен найти выход.

– Мне кажется, стоит рискнуть и взять билет на завтра. Тот брак всё равно не будет иметь силы, потому что Элора не вдова. Неважно, насколько поздно ты приедешь. Главное – езжай! Если хочешь, я поеду с тобой.

Растрогавшись, Читт крепко обнял Тхэ Мина. Они купили билеты и договорились встретиться на следующий день в аэропорту. Но перед всем этим Тхэ Мин попытался позвонить Элоре по номеру, который она дала ему для связи. Однако дозвониться до неё он не смог. Оба парня сделали вывод, что подготовка к свадьбе отнимает у неё все силы, поэтому она отключила телефон.

– Думаешь, она его любит? – спросил Читт в машине, по дороге в аэропорт.

– Не думаю. Возможно, её толкнула на этот шаг безысходность. Когда я её видел, она на себя не была похожа. Она только о тебе говорила и… постоянно плакала.

– Прошёл год.

– По-твоему, этого срока достаточно, чтобы забыть человека, которого любил? – Тхэ Мин возмутился, потому что помнил, какой была Элора в дни его визита. – Ким жива, мы просто расстались, но я до сих пор думаю о ней. Понимаешь, что я хочу сказать?

– Ким, – тихо произнёс Читт. – Она пыталась меня соблазнить. Что у этой девчонки в голове?

– Ветер. – Тхэ Мин отвернулся к окну. – Глупая.

– Глупые люди не сделают то, что сделала она.

В отеле Читту пришлось объяснять Яну всю ситуацию, ибо тот потерял его.

– Завтра я улетаю в Орландо.

– А как же…

– Я беру творческий отпуск.

– Но…

– Плевать мне на их контракты! Я могу засудить Марка, пусть лучше ко мне не лезет.

Ян не стал спорить. Ему было жаль терять возможность продолжить работу с Читтапоном, а в данный момент именно такая перспектива его ожидала.

Утром Читт надел чёрный элегантный костюм и съездил на пресс-конференцию в компании с не менее элегантным Яном. Настроения у Яна не было. Зато Марк светился от счастья. Читт с большим трудом сдерживал эмоции, чтобы не допустить скандала на публике.

К обеду, не переодеваясь, он собрал чемодан, сел в такси и поехал в аэропорт. Тхэ Мин уже поджидал его около стойки регистрации. Они сдали багаж и встали в очередь на паспорт-контроль.

Ду Хён появился в компании телохранителей как раз вовремя. Если бы он задержался хотя бы на пять минут, то Читта уже не застал бы. Марк был в ярости.

– Что это за самовольная вылазка? – кричал он. – Ты не имеешь права…

Ничего не объясняя, Читт с разворота прервал крики менеджера ударом в челюсть, а потом припёр к стенке. Телохранители ринулись разнимать их, но Тхэ Мин попросил не вмешиваться.

– Ты сказал мне, что Элора погибла! – рычал Читт. – Это ты не имел права так поступать! Ни ты, ни кто-либо ещё. Потому что мы – живые люди! Ты позволишь мне уехать в Орландо, понял? Если попытаешься удержать, завтра жди моих адвокатов. Свидетелей предостаточно, чтобы посадить тебя в тюрьму за моральный ущерб. Лишишься любимой работы… уж я постараюсь уничтожить твою репутацию. Хочешь скандала? Тогда вперёд – прикажи своим бодигардам схватить меня.

Марк попросил отпустить его, и Читт разжал кулаки.

– Когда вернёшься, мы ещё поговорим об этом, – сказал менеджер и ушёл.

Казалось бы, Читт должен был чувствовать удовлетворение от произошедшего и даже какую-то приятную гордость. Но вместо этого он ощутил пустоту внутри себя. Марк считал себя умнее, а Читт остался беззащитной жертвой.

Тхэ Мин похлопал друга по плечу.

– Всё будет хорошо, – прошептал он.

Но будет ли?

***

«Замуж выходят один раз и на всю жизнь», – сказала когда-то давно миссис Хартон.

В двенадцать лет мне это было не совсем понятно, я кивнула и перестала об этом думать. И вот теперь, сидя перед большим зеркалом в своей спальне в пышном свадебном платье и с красивой причёской, я вдруг вспомнила эти слова.

Один раз и на всю жизнь…

Чью жизнь?

Он ушёл, а мне приходится выходить замуж снова, чтобы не остаться одной, чтобы у Лукаса был отец. Как бы сложилась моя жизнь, если бы Вон не уехал? Я бы вышла замуж за него? Только был бы Вон лучшим вариантом? Я тяжело вздохнула. В одном – да. У Лукаса был бы настоящий отец.

Через несколько часов я скажу Заку «да», мы обменяемся кольцами и станем мужем и женой. Я попытаюсь полюбить его. Если полюбить не удастся, то клянусь, что буду уважать его. Зак не заслуживал моей жестокости. Разве он виноват, что любит безответно?

В уголке глаза назрела слеза. Я вспоминала свадьбу в Тайланде. Всё было скромнее, несмотря на известность Читтапона Ли. У меня не было пышного платья, зато брачная ночь оказалась волшебной. Вдруг подумалось, что появись сейчас Джин, я бы загадала одно единственное желание вместо трёх: ВЕРНУТЬСЯ В ПРОШЛОЕ, В БАНГКОК, В ОБЪЯТИЯ ЧИТТА И ЛЮБИТЬ ЕГО ПО-НАСТОЯЩЕМУ.

Но не существует никаких Джинов, как и чудес не бывает.

В дверь спальни робко постучались. Ив принесла нарядного Лукаса.

– А вот и наша красавица мама!

Я улыбнулась малышу.

– Привет, родной! Ты тоже сегодня очень красивый.

Лукас широко улыбнулся мне в ответ, и я увидела лицо Вона. Невозможно!

– Ив, я могу остаться одна? Очень волнуюсь и просто хочу перевести дух перед фотосессией, а главное – перед церемонией.

Привыкшая к моей холодности Ив вышла вместе с моим сыном, исполнив моё желание.

***

Шум моторов действовал усыпляюще, но Читт боролся со сном. Он не хотел ни на минуту закрывать глаза. Орландо близко. Их встреча близко.

Тхэ Мин сидел рядом, смотрел какой-то фильм. Они не разговаривали всю дорогу. Читт нервничал, а Тхэ Мин не хотел его лишний раз беспокоить. Пока ждали самолёт, они многое обсудили. Из разговора стало ясно, что Вон и Ким участвовали в игре. И если раньше Тхэ Мин говорил это с сомнением, то теперь, сопоставив многие факты, мог с точностью полагать, что это планировалось давно. Случай всё решил.

Читт ещё раз прокрутил в голове своё выступление до аварии, их ссору с Элорой. Он толком не помнил, что они говорили друг другу, но знал, что оба провоцировали конфликт.

Удар был настолько неожиданным, что Читтапон не сразу понял, что произошло. И только теряя сознание, он сказал Элоре, что любит. И это была не ложь. Не игра. Чувства к ней росли с самой первой встречи и доросли до того, что он испытывал невыносимую боль от мысли, что она собирается выйти замуж за другого.

Винить ли её в этом?

А был ли смысл? Элора похоронила его, как и он её. Сам Читтапон также мог жениться, думая, что вдовец. Стала бы она обвинять его? Тоже нет.

Сейчас важным в их жизни был ребёнок. Читт сам себе улыбнулся. Он стал отцом. У него есть сын. Сын от любимой женщины.

***

Нола суетилась, встречала гостей и раздавала указания официантам. Она едва везде успевала. Мита так же, как и она, занималась приготовлениями. Обе женщины оделись по последнему писку моды в дорогие дизайнерские платья. Их причёски были безупречны – волосок к волоску. На ушах и шее блестели бриллианты. Нолу трудно было назвать матерью троих взрослых детей, а тем более – бабушкой.

К ней подошла Мита и подбородком кивнула в сторону ворот.

– Дэниел здесь. И не один.

– Дэниел? А где ему ещё быть? – Нола оторвалась от лицезрения стильной сервировки стола, перед этим поправив салфетку, и посмотрела на сына, затем на его спутницу. – Фаррен. Интересно, будет ли рада Элора, что на её свадьбу пришла бывшая подруга.

– Кстати, а почему они рассорились? Они же так дружны были вроде.

– Дорогая, просто Элора вовремя вычислила, что у этой девчонки грязная душонка. Теперь эта змеюка моего сына опутала. Очень надеюсь, он сказал, что имеет ребёнка на стороне.

– Ему настолько неинтересен тот ребёнок, что, думаю, это не станет препятствием.

Нола сложила руки на груди и с каменным лицом наблюдала, как они идут в её сторону. Дэниел надел синий костюм, под пиджаком рубашка с расстегнутыми пуговицами. Галстуки он ненавидел, и если надевал, то уже через час галстук торчал у него из кармана брюк. Фаррен опять обтянула себя тонкой тканью, чётко показывая, что под этим якобы платьем нет нижнего белья. Пепельного цвета волосы с чёрными перьями свободно ниспадали на голую спину и плечи. К счастью, волосы были такой длины, что могли прикрыть стыдливо выпирающие соски. Глядя на эту девицу, Нола поморщилась.

– Мама! Ты чудесно тут всё устроила! Миссис Хартон, – Дэниел галантно склонился, затем поцеловал Мите руку. Но все присутствующие знали, что он рисовался. – Фаррен мне представлять не надо. Сегодня она со мной.

– А Элора знает? – не удержалась от вопроса Нола.

– Конечно. Лично просил подписать Фаррен приглашение.

И девушка продемонстрировала розовую открытку, которую Дэниел не попросил, а выпросил. Они с Элорой едва не поссорились в тот вечер.

– Она моя девушка, и ты не можешь игнорировать её, хочется тебе или нет! – кричал тогда Дэниел.

– Как тебе не стыдно! Ты прекрасно знаешь, что она со мной сделала и…

– И что? Разве ты не получила свой кусок счастья? – резко оборвал он её. – Тебе стоило бы поблагодарить её, ведь она тебе любовь на блюдечке поднесла. Хватит уже на неё злиться.

– Я…

– Не будь злопамятной, Элора.

Она сдалась. Подписала приглашение и приготовилась к встрече с ней. Фаррен в свою очередь пообещала Дэниелу наладить отношения с Элорой, ибо она его семья.

Джереми Бессон появился в саду со своими коллегами, среди которых был знаменитый Ричард Колон. Нола с минуту таращилась на них, затем вернулась к своим делам. Когда дел не осталось, она присоединилась к Мите у ворот, чтобы приветствовать гостей.

– А это кто? – нахмурилась Нола, увидев «мерседес» и не узнав людей внутри него.

Из машины вышел парень с густыми волосами и чёлкой, отброшенной на бок. Он был в красивом бежевом костюме. А дама его сердца, очень стройная и красивая, появилась перед Нолой в струящемся красно-розовом платье с перламутровым отливом. Волосы цвета воронова крыла были туго затянуты в хвост и профессионально закреплены с помощью шпилек с жемчужинками.

– Здравствуйте! – поприветствовала женщин девушка. – Я – Вики, подруга Элоры. А это мой молодой человек.

– Добро пожаловать, дорогая! Рады, что вы сегодня здесь. Располагайтесь за любым понравившимся столиком! Мы решили не рассаживать гостей, как это принято по традиции, а дать им самим выбирать. Прошу!

Вики с Кристофером поблагодарили Нолу и прошли вглубь сада.

– Вот и новая подруга, – заметила Мита, улыбаясь. – Очень миленькая.

– Они все миленькие в начале дружбы. Брали бы с нас пример. Правда, Мита? Мы дружим вечность и ни разу палки в колёса друг другу не вставили!

Нола рассмеялась, а за ней и Мита. Женщины были безумно счастливы, что породнятся. Они мечтали об этом чуть ли не с самого рождения их детей. Они ведь ещё не знали, что их желанию не суждено сбыться.

***

– Волнуешься?

Зак ходил из угла в угол весь такой красивый и надушенный перед Корбином, и только кислое лицо портило весь вид.

– Ужасно волнуюсь.

– Расслабься! Элора без пяти минут твоя жена.

– Не знаю. Странное какое-то чувство внутри. Как будто… ох, даже не знаю, как объяснить.

– Как-нибудь объясни, – сказал Корбин, смахивая с плеча друга невидимую пылинку.

– Элора неделю назад кое-что сказала и…

– Элора может говорить что угодно. Не слушай её.

– Я должен её слушать. От этого зависит наше будущее. И на сегодняшний день она чётко его определила. Она сказала, что, закрывая глаза, когда рядом со мной, видит его. И, может быть, она сможет меня принять и полюбить, но для этого мне придётся набраться терпения. Я думал всю неделю. Честно, я в сомнениях.

– Так. Ясно, что она страдает. Но Читтапон умер, и ей ничего не останется, как принять новую жизнь. Да, именно! Наберись терпения. – Теперь обе руки Корбина лежали на плечах друга. – Наоборот, будь рядом, проявляй заботу. Не требуй ничего взамен, просто будь с ней. Увидишь, со временем Элора станет относиться к тебе по-другому. А там и любовь придёт. Откажешься сейчас, больше шанса у тебя не будет.

Поддержка Корбина пришлась Заку как бальзам на душу. Он так много думал об этом. Были мысли отменить свадьбу и уехать. Однако Корбин смог убедить его, и вот, они шли к машине.

Через час Элора ступит на ковровую дорожку, держа под руку своего отца, а Зак с гордо поднятой головой пообещает любить, пока смерть не разлучит их.

Именно. Смерть.

***

– Какую марку вы хотите арендовать? – спросила девушка, которая, в отличие от Читтапона, никуда не торопилась.

Повернувшись к своему другу Тхэ Мину, Читт спросил:

– Твои права, тебе вести машину. Какую марку предпочитаешь?

В голову Тхэ Мина ничего не приходило. Подумав, он сказал:

– Да любую.

Читт вернул взгляд на девушку.

– Давайте «Форд». Только быстрее. Мы спешим.

Сделка была оформлена за пятнадцать минут.

***

– Элора! – в комнату вошла Вики.

Я тут же вскочила и бросилась к ней.

– Как я рада тебя видеть! – слёзы навернулись на глаза. – Мне так одиноко и… страшно.

– Твоя мама сказала, чтобы я побыла с тобой. У тебя великолепная мама! И кстати, я слушаю её песни. Не реви, а то и я расплачусь, – Вики засмеялась через слёзы. – Макияж потечёт.

– Чёрт с ним, с макияжем. Ты и без него красавица!

– Это ты красавица! Нет, правда, шикарное платье.

В носу щипало, в горле стоял комок. Я сделала шаг и крепко обняла Вики.

– Я должна быть счастлива с ним… должна… у меня нет выбора.

– Выбор есть всегда, Элора, – сказала Вики, поглаживая мою спину. – Я совсем не завидую твоему положению. Мне очень жаль тебя, и именно поэтому я здесь. Забдиель попросил позаботиться о тебе.

– Забдиель попросил? – отстранившись, я удивлённо уставилась на подругу. – Он ведь…

– Он очень переживает за тебя. Мы вчера с ним весь вечер после закрытия центра разговаривали, пока ждали Кристофера. Забдиель сказал, что понимает твои чувства и твою растерянность. Ты напоминаешь ему маленькую девочку, которая заблудилась в лесу и никак не может найти дорогу домой. И он рад бы протянуть руку помощи, но ты её не видишь, а цепляешься за сухие ветки, которые уводят тебя ещё дальше.

Шмыгая носом, я достала салфетку и встала перед зеркалом. Как раз в этот момент зашла Мита.

– Элора, – и запнулась. – Ты плачешь?

– Волнуюсь, – оправдалась я.

– Дай-ка, я помогу привести твоё личико в порядок. Джереми внизу, ждёт тебя. Вот-вот церемония начнётся, а ты раскисла.

Я посмотрела на Вики, она поджала губы и слабо улыбнулась. Я улыбнулась в ответ.

***

– Нет! Только не это! Только не сейчас! – вопил Читтапон, топая ногами.

Тхэ Мин был спокоен.

– Нас ведь не задержала дорожная полиция. Это всего лишь пробка. И она короткая. – Он посмотрел на друга. – Успеешь. Даже если их объявят мужем и женой, брак аннулируют.

– Я не хочу, чтобы они поцеловались.

– Думаешь, они до сих пор не целовались?

– Не зли меня.

Наконец впереди идущая машина сдвинулась с места, и Тхэ Мин, переключив передачу, покатил вперёд.

Нервы Читта были на пределе.

***

Папа поцеловал меня в лоб.

– В день первой твоей свадьбы я не имел чести провести тебя до алтаря…

– Пап, какой алтарь? Мы же не в церкви. Я вдова. Это просто традиционная церемония. А утром мы получим свидетельство о браке.

– Знаю. Что ты меня перебиваешь. Я всего лишь хотел сказать, как я рад.

Я широко улыбнулась.

– Прости, пап. Я люблю тебя.

Прозвучали первые аккорды свадебного марша, и папа подставил свой локоть, за который я тут же ухватилась. Клэрис расправила мне шлейф и подала букет цветов. Мы вышли к гостям и медленно двинулись по проходу, в конце которого ждал меня Зак.

Я больше не чувствовала волнения и грусти. Настроила себя на сегодняшний вечер: на короткие поцелуи с Заком, на поздравления друзей и родственников, на шампанское и закуски, на танцы и свадебное путешествие. Я отказывалась изначально куда-либо ехать, но родители убедили уехать и отвлечься. Билеты были куплены на Сейшелы. Я выбрала наугад, но не сомневалась, что там хорошо.

Лукас останется с Ив и мамой. Может, и от него мне стоило отделиться на недельку, чтобы разобраться в своих материнских инстинктах.

Сейчас мой мальчуган сидел на руках у Корбина, и эти двое неплохо смотрелись. Я улыбнулась брату, затем перевела взгляд на Дэниела. Рядом с ним стояла Фаррен. Мы встретились с ней глазами, но я быстро отвела взгляд. Сосредоточилась на Заке.

Он с улыбкой и гордым воодушевлением ждал, когда папа передаст меня ему. Это случилось очень быстро. Голова шла кругом. На время речи мой мозг отключился. Мысли ушли далеко в прошлое, я уже не понимала, где нахожусь и для чего. В душе наступило спокойствие. Пока регистратор говорил, я смотрела на свой искусственный букет с синими лентами. Мама хотела, чтобы я держала живые цветы, но я всё ещё считала себя вдовой, поэтому отказалась.

– Дамы и господа, – обратился к гостям регистратор с традиционным вопросом, – сегодня вступают в брак Зак Хартон и Элора Бессон. Пожалуйста, если кто-то против этого брака, скажите сейчас или замолчите навечно.

Тишина не продлилась и секунды. По суете за спиной я заподозрила, что что-то происходит. А потом этот голос…

– Я против! Потому что Элора уже замужем.

Глава 4

Голос дошёл до меня словно через фильтр, откуда-то издалека. Мозг фиксировал сказанное, но смысл тут же уплывал. Голова закружилась, коленки подкосились. Букет выпал из рук. Шёпот и другие звуки потухли.

Всего на секунду я повернулась к Заку и увидела на его лице боль. Значит, это не сон. Он тоже слышал. Сердце у меня в груди то замирало, то начинало бешено биться.

Разве чудеса случаются?

Меня поддержал Дэниел, но я быстро обрела равновесие и наконец развернулась.

Я увидела его. Читтапон. Моя любовь. Живой, красивый и всё такой же властный. Слёзы градом покатились из моих глаз, струились по щекам, размывая косметику.

На негнущихся ногах я пошла по ковровой дорожке к Читтапону с диким желанием коснуться его, чтобы убедиться – он настоящий, живой. Читт тоже пошёл мне навстречу, заключил меня в объятия и припал своим лбом к моему.

А я не могла оторвать от него глаз. Гладила его лицо, волосы, произносила его имя и плакала.

– Ты жив, – шептала я. – Спасибо, спасибо, спасибо за это чудо.

– Я тоже думал, что ты погибла, – сказал Читтапон, целуя меня в лоб, затем в щёку.

Мы не обращали внимания ни на кого вокруг. Мир просто исчез, остались только мы и наша любовь. Я взяла в ладони его лицо и, прежде чем горячо поцеловать мужа, сказала насколько могла чувственно:

– Я люблю тебя, чаги. Больше всего на свете.

Читт растрогался. Я заметила проблеск слёз в уголках его глаз, его руки сжали мою талию, и я теснее придвинулась к нему. Наши губы встретились в долгожданном поцелуе, и я втянула в себя его запах. От него потрясающе пахло свежестью океана. После я обвила его шею руками, прижалась и не хотела отпускать.

Заметив Тхэ Мина, смахивающего слезу с щеки, я произнесла одними губами на корейском языке: «Спасибо тебе».

***

Корбин передал Лукаса Ив и попросил унести ребёнка в дом, посчитав, что так будет правильно. А сам подошёл к Заку, каменной статуей застывшему на месте. Искреннее сочувствие выражалось на лице Корбина, принимая во внимание недавнее беспокойство друга, но в сложившейся ситуации никто не может что-либо предпринять. Этого никто не мог предугадать. Внезапно появившееся живое привидение погибшего мужа Элоры вогнало всех в ступор. Корбин желал узнать, как так получилось, что Элора считала мужа погибшим. И почему Читтапон Ли не объявился раньше? На эти вопросы никто не даст немедленных ответов. Читт и Элора заняты были только собой, а гости таращились на них в недоумении.

Нола, выйдя из оцепенения, спросила:

– Что всё это значит?

Никто ей не ответил.

Джереми Бессон соображал быстрее всех, поэтому попросил гостей покинуть несостоявшееся торжество. Свадьба отменилась. Больше здесь делать нечего. Они извинялись, провожая гостей, а Элору с Читтапоном увели в дом. Тхэ Мин направился вместе с ними, но, проходя мимо Корбина, притормозил, чтобы сказать:

– Их обмануть. Плохо. Читтапон тоже думал, что Элоры нет. Так ему сказать.

– Почему же он не приехал раньше?

– Я тоже не знать, что он живой. Я встретил его в Лос-Анджелесе… как это? Внезапно…

– Случайно?

– Да! И всё рассказать. Мы очень спешить сюда.

– Понятно, – вздохнул Корбин.

Зак, который слушал их, отступил на несколько шагов назад, затем отвернулся, чтобы никто не увидел его слёз. Он не хотел плакать, ведь предчувствовал свою судьбу. Лучше бы сам всё отменил. Так не пришлось бы страдать от обиды и унижения. Рука Корбина легла ему на плечо.

– Никто не мог этого знать, – произнёс он, но легче Заку не стало. Он смахнул руку друга и направился к родителям с просьбой поехать домой. Здесь ему ни к чему находиться.

К Корбину подошла Вики.

– Возможно, это неприятная ситуация, но стоит ли винить кого-то в этом? Элора страдала без мужа, а теперь обретёт своё счастье, – сказала она с улыбкой. – Ищите в любой ситуации плюсы. Зак не был бы счастлив с ней, уж я это знаю.

Кивнув милой девушке, Корбин пошёл в дом. Родители сами разберутся с гостями, решил он. Сестре он нужнее.

Элора и Читтапон сидели в гостиной, держась за руки. С ними находился Тхэ Мин. Корбин понял по серьёзным и заплаканным лицам, о чём они говорили. Странно, что с его появлением все замолчали.

– С возвращением, – натянуто сказал Корбин, но из вежливости протянул руку. Читтапон пожал её и поблагодарил. – Посвятите в подробности?

– Мы с Тхэ Мином пытались сложить всю картину, но всё это только предположения, – говорил Читтапон, поглядывая на свою жену в свадебном платье. – Фактов и доказательств мало. Возможно, мой менеджер, не одобряя мой брак, хотел разлучить нас. А тут подвернулся случай. Авария, в которой мы пострадали. Элора впала в кому, и увезти меня искалеченного и напичканного лекарствами было проще простого. Когда она очнулась, ей сказали, что я погиб и за время, пока она лежала в коме, меня успели кремировать. Вон, мой друг, принимал в этом участие.

– Да, потому что именно он был рядом со мной в больнице, – подтвердила Элора, – А Читт говорит, что Вон навещал его в центре.

– Новость о том, что Читт погибнуть, сказать мне тоже Вон, – на ломаном английском говорил Тхэ Мин. – Но он знает! Как?

– Вон знал, что мы оба живы, но лгал нам, – сказал Читт.

Корбин смотрел на руки своей сестры и Читтапона – они их ни на секунду не разъединили. Он бы радовался, если бы не было так обидно за Зака. Впервые Корбин желал, чтобы человека на самом деле не было.

– И моя бывшая девушка тоже знать это, – добавил Тхэ Мин.

– Как глупо, – с ноткой раздражения бросил Корбин. – Рано или поздно правда вскрылась бы. Что они всем этим добились? Год передышки?

– Я пострадал не сильно, но несколько месяцев находился в оздоровительном центре за городом, заново учился ходить. Я переживал гибель Элоры с большим трудом. Полагаю, Марк надеялся отвлечь меня гастролями. Если бы Элора успела выйти замуж, то уехала бы в свадебное путешествие. Время ведь лечит – на это и надеялись. Потом наша встреча ничего бы не значила.

– Они не учли, что наша любовь сильнее, – сглотнув комок, сказала Элора, и Читтапон ей нежно улыбнулся.

Несмотря ни на какие преграды, эти двое нашли друг друга и вновь соединили свои судьбы. Корбину понадобится время, чтобы свыкнуться с поражением и принять в семью Читтапона. Мало того, что тот так нечестно женил на себе Элору, так ещё украл её сердце. Пока Корбин не особо верил в любовь, чтобы понимать их чувства.

– Рад, что всё так хорошо сложилось, – сказал он.

Читтапон кивнул, затем посмотрел на Элору. В глазах появился задорный блеск.

– Чаги, я хочу увидеть нашего сына.

Элора запнулась, что показалось Корбину странным. Чего она так испугалась? А она явно испугалась. Он хорошо умел читать эмоции на её лице. Никто, кроме неё не знал правду, однако, неожиданное поведение вызвало подозрение.

– Нашего сына? – повторила сестра Корбина.

– Да. Тхэ Мин сказал, что ты родила мальчика. Я хочу его увидеть.

Элора сидела белее своего подвенечного платья. Корбин свёл брови. Да что не так-то?

***

– Это был Читтапон? Читтапон Ли? – до сих пор не верила Фаррен.

– Ты у меня спрашиваешь? – злился Дэниел. Он помогал родителям провожать гостей, а Фаррен прилипла к нему с одним и тем же вопросом. – По-моему, тебе тоже лучше поехать домой.

– Домой? Нет! Никуда я не поеду! Надо же, тут такое происходит… Я хочу знать, что это был за спектакль. Элора убедила всех, что её муж умер, а он вдруг появился. Разве такое бывает?

Нола, услышав это, одарила Фаррен презрительным взглядом.

– Дорогуша, в жизни случается всякое. Но тебя это не касается. Это наши семейные проблемы, и ты…

– Мама, – одёрнул Нолу Дэниел. Его задевало ни столько отношение матери к Фаррен, сколько непринятие его выбора. А Фаррен – его выбор. Он представил её своей невестой и ожидал от родителей одобрения. Однажды он сделал ошибку, вызвал большой скандал, но не всегда ведь он будет беспрдельщиком.

Нола ничего больше не сказала, но всем видом показала своё недовольство.

Дэниел схватил Фаррен за руку и, притянув к себе, сквозь зубы процедил:

– Ты сейчас же поедешь домой. Не заставляй меня думать, что ты собираешься искать свою выгоду из этого возвращения.

– Какую выгоду? О чём ты?

– Не делай из меня дурака. Этот кореец всем поперёк горла встал, и если ты начнёшь поползновения в его сторону, то клянусь, я тебя в живых не оставлю.

– Как страшно, – хмыкнула Фаррен.

– Советую бояться.

Фаррен пришлось подчиниться и уехать из дома Бессонов. От предложения Дэниела довезти её до дома она отказалась, сделав вид, что обиделась. Зато села в машину Ричарда Колона, когда тот вежливо открыл для неё дверцу. В дороге они поговорили об очень важных вещах, и Фаррен была впечатлена его намерениями в адрес Элоры. Она подумала, что если поможет этому милому человеку, то сможет легко заполучить Читтапона.

На этот раз она победит.

***

Встреча с Лукасом оказалась настолько трогательной, что я не посмела этому мешать. И слёзы на моих глазах выступили не от того, что видела отца и сына вместе, а от того, что это было обманом.

Успокаивало то, что никому не было известно, что Лукас не сын Читтапона. Только я это знала. Я одна.

Оставив Корбина и Тхэ Мина внизу, я повела Читта в детскую. Он обнимал и целовал ребёнка, плакал и говорил, как любит его. Мне было тяжело за этим наблюдать.

– Как думаешь, он похож на меня? – с улыбкой спрашивал Читт.

– Не знаю, – уклончиво отвечала я, – он ещё очень маленький и не понятно.

– А мне кажется, нос мой. Или нет. Глаза и лоб точно мои.

Я предпочла отвернуться.

– Что с тобой?

– Просто до сих пор нахожусь в шоке, поверить не могу.

Читт поднялся вместе с Лукасом и приблизился ко мне. Я смотрела на него с нежностью. Такой живой, красивый. Волосы отросли, челка почти закрывала глаза, но он по-прежнему мне нравился. Кажется, такая причёска придавала ему шарма. А в элегантном костюме я его редко видела. Галстук был ему к лицу. Картину портило моё подвенечное платье.

И вдруг я вспомнила о Заке и о том, что свадьба сорвалась. Попросив Читта побыть с Лукасом, я спустилась вниз и вышла в сад. Гостей почти не осталось, но я успела застать Вики и Кристофера. Мы обнялись, и я со слезами на глазах говорила подруге:

– Чудеса случаются. Помнишь мои слова?

– Ты просто чувствовала, – сказала Вики с улыбкой. – И теперь я очень рада, что на месте Зака был не Забдиель. Как представлю, какой бы это удар был для него.

– Боже, я стольких хороших людей обидела. Мне ужасно стыдно!

– Не вини себя, Элора. Судьбу не спрашивают, как поступить – она сама всё решает. Тут уж нет никакого смысла заниматься самобичеванием или лить слёзы.

Я обняла Вики. И Кристофера тоже обняла, попросив у них прощения за всё. Потом подошла мама и забросала меня вопросами, которые я пропустила мимо ушей, потому что меня саму волновал немаловажный вопрос.

– Мам, где Зак?

– Он с родителями уехал. Всё так ужасно получилось, – сокрушалась Нола. Она расстроилась, и её можно понять, но я знаю, что злиться на меня она не станет. Как не станет злиться и Мита Хартон. Нола посмотрела на столы, за которые так никто и не сел. – Появился бы твой Читт хотя бы на день раньше.

– Он узнал о том, что я жива буквально перед церемонией. Хорошо, что он был в Лос-Анджелесе, а не в Сеуле, иначе было бы больше проблем.

– Проблемы и так будут. Журналисты завтра напишут о том, что произошло.

– Что?! Нет. Нет, никто и ничего не должен писать. – Я подбежала к отцу. – Папа, я хочу, чтобы ты не позволил сегодняшнему событию выйти за пределы этого дома. Это очень важно. Фанаты Читтапона не знают о случившемся, начнётся ажиотаж. Я не хочу, чтобы наш дом атаковали журналисты и все кому не лень. Пожалуйста, – в конце жалобно добавила я и сложила ладошки вместе.

Джереми долго не думал.

– Конечно, дочка. Я позабочусь об этом. Кто же с вами так зло пошутил?

– Тот, кто это сделал, будет наказан, не волнуйся, – сказала я и быстро ушла в дом.

Меня ждал Читтапон, а посвящать в подробности отца и мать я пока не хотела. К тому же, нам самим сначала надо было выяснить подробности. Пока ясно было одно: Вон вёл двойную игру. Он знал, что Читт жив, но сочувствовал и продолжал врать, пока я не совершила ошибку. К Читту он приезжал в оздоровительный центр и твердил, что я не вышла из комы, а мои родители винят его в моей гибели. Как низко! Как мерзко! Марк и Ким участвовали в этом заговоре. Ким. Стерва! Даже после того, как её поколотил отец, она не успокоилась. Мотивы Ким и Марка мне хотя бы были понятны. Но Вон чего хотел добиться?

В гостиной сидели Дэниел, Корбин и Тхэ Мин, пили кофе. Я на минуту застыла на месте.

– Не сердитесь на меня, – сказала я братьям.

– Нам не за что сердиться на тебя, – ответил на это Корбин.

Дэниел фыркнул и припал к кружке с кофе.

Я подошла к Тхэ Мину, и он сразу встал. Знаю, что в их культуре не принято обниматься, но я не смогла удержаться и крепко обняла его.

– Спасибо тебе. Никогда не забуду твоей доброты.

– Вы мои друзья, Элора, – поглаживая меня по спине, на корейском говорил Тхэ Мин, – и я хочу, чтобы вы были счастливы.

К вечеру я валилась с ног. На мне всё ещё было свадебное платье, и корсет передавил мне рёбра. Прежде чем уединиться с Читтапоном в спальне, я помогла маме разобраться с провалившимся праздником. Джереми уладил вопрос с журналистами, а потом долго говорил с Читтапоном в своём кабинете. Полагаю, он слушал историю Читта, потому что то, что произошло, казалось немыслимым. Корбин уехал к Заку. О том, где Дэниел, я не задумывалась. Тхэ Мин, отказавшись от гостеприимства, уехал в отель.

Часы показывали четверть одиннадцатого, когда я вошла в спальню, не чувствуя под собой ног. Сбросив туфли, я села на кровать и начала массировать ступни.

Читтапон выглядел не менее уставшим, когда появился передо мной. Пиджак и галстук он снял, расстегнул верхние пуговицы рубашки и закатал рукава до локтя. Чёлка, разделённая на небрежный пробор, практически скрывала его глаза, но я видела, что он смотрит на меня. Руки в карманах. Лицо серьёзное.

– Мы с твоим отцом пришли к мнению, что мне пока лучше пожить у вас, – начал он, при этом с желанием разглядывая меня. Пока Читт говорил, я снимала заколки с волос. – Виллу мою продали. За котами присмотрит мой друг Ян. С Марком всё сложно, мне необходимо успокоиться и всё обдумать. Твой отец предложил несколько вариантов, и я собираюсь прислушаться к одному из его советов. Но для начала остыну.

– Это правильно, родной. – Я встала и, шурша юбками, подошла к нему ближе. – Мы вместе что-нибудь придумаем.

Он кивнул, и мы застыли, глядя друг на друга. Целый год без Читтапона стал для меня кошмаром. Но теперь всё позади, и я очень хотела придумать что-то сумасшедшее. Нечто такое, что делают такие безумно влюблённые люди как мы. Я тосковала по близости и его теплу. Наверное, поэтому в эту минуту я дрожала всем телом. От волнения и желания.

– Чаги, – Читт погладил меня по щеке, – разреши снять с тебя это платье. Невыносимо видеть тебя в нём.

Улыбнувшись одними губами, я повернулась к нему спиной и тут же почувствовала, как умелые пальцы расстёгивают пуговички корсета. Оголив мою спину, Читт принялся нежно целовать её, проделал дорожку до плеч, убрал в сторону волосы и, тесно прижавшись ко мне сзади, начал целовать шею. Возбуждение разлилось где-то внизу живота, я издала тихий стон. Как же приятно!

Руками он стянул платье вниз, затем прижал меня к себе ещё теснее, сила поцелуев увеличилась. Я извивалась в его объятиях, готовая разлететься на тысячу осколков.

– Читт, Боже, как я скучала, – сказав это, я расплакалась.

Он развернул меня к себе и поцеловал. Я судорожно расправлялась с пуговицами на его рубашке. Мы двигались к кровати. Читт ногой отмёл моё свадебное платье в сторону, чтобы не мешалось, затем порвал кружевную повязку на правом бедре и тоже безжалостно выбросил её. Это было не для него и хотя он не подавал вида, я знала, что это обыкновенная мужская ревность.

Сев на кровать, я взялась за его ремень. Отчётливо видя его набухшее желание, я сконфуженно отвела взгляд, подняла голову и поймала его требовательный, страстный поцелуй.

– Скажи это ещё раз, – попросил Читт.

– Что сказать?

– Ты знаешь, Элора. Скажи, а то буду мучить тебя.

Я легла, хитро улыбаясь.

– Ты в своём репертуаре. Иди ко мне.

Мы снова начали целоваться. Я чувствовала его дыхание совсем близко, его сердце живо билось в груди. Мне была приятна тяжесть его тела. Желание было таким сильным, что его невозможно было удержать внутри. Читт покрыл поцелуями всё моё лицо, потом нежно сжал зубами мочку уха, и по моему телу пробежала дрожь.

– Только ты умеешь устраивать пытки, – выдохнула я, не понимая, какую ошибку совершила.

Читт остановился. Он тяжело дышал от возбуждения.

– Есть с кем сравнивать?

Я готова была убить себя за свои слова. Он наверняка решил, что я спала с Заком.

– Нет, не с кем, – неуверенно произнесла я. – Я просто знаю… я…

Читт облизал маленькую впадинку у основания шеи, вызвав у меня новую волну блаженства. Внутри всё горело огнём.

– Читт, я люблю тебя, слышишь? – со слезами на глазах сказала я, хватая его лицо ладонями. – Я люблю тебя больше жизни. Ты первый и… единственный мужчина. Никого и никогда я так любить не буду.

Мои слова произвели на него впечатление. В его глазах мелькнуло удивление, но в тот же момент нежность и удовольствие. Он мечтал об этом мгновении, и я сумела ему его подарить.

Ночь была прекрасной. Его любовь наполнила меня. Читт вдохнул в меня жизнь, и она вновь обрела смысл. Я люблю и любима – в мире нет восхитительнее чувства.

***

По прошествии нескольких дней Корбин заставил меня поговорить с Заком. Стоял над душой до тех пор, пока я не сдалась. Читту мы сказали, что отлучимся по делам Корбина. Мне не нравилась эта ложь, но брат уболтал меня соврать, чтобы не вызвать у Читтапона вспышку ревности – это никому не нужно. А Зак и без того страдает, чтобы ещё ввязываться в перепалки.

– Что я ему скажу? – нервничая спрашивала я, пока Корбин вёз меня туда, где в данный момент находился Зак. Его не было дома. Он уже несколько дней убивает свою энергию в спортзале.

– Просто поговори с ним, что тебе стоит? Не нужно просить прощения, не нужно оправдываться. Успокой его, скажи что-то такое, что взбодрит его.

– Как тебе легко говорить! – всплеснула руками. – Я изначально не хотела этой свадьбы. Согласилась под давлением. И теперь мне нечего сказать Заку.

– Он был твоим другом с детства, Элора, и ты готова просто вычеркнуть его? Это справедливо, по-твоему?

Замолчав, я отвернулась к окну. Как же легко я поддавалась давлению, уму непостижимо. И сама понимала, что слаба, но не могла противостоять. В конце концов Корбин не требовал ничего плохого.

И каково было моё удивление, когда Корбин притормозил возле спортивного центра Забдиеля. Вот уж с кем я не хотела бы столкнуться! Уверена, Вики рассказала, что произошло на церемонии, и он меня видеть не желает.

– Может, дождёмся Зака здесь?

– Чего ты испугалась? Никто тебя там не съест. Вылезай, – сказал мой брат и вышел из машины.

Вздохнув, поплелась за ним. И первого, кого я увидела, войдя в холл, была Вики. Однако не на меня она обратила внимание, потому что Корбин успел выкрикнуть:

– Ты – та самая милая девушка со свадьбы! – и только потом он обернулся ко мне. – Твоя подруга?

Вики смущённо улыбалась. Я растерялась.

– Да, это моя подруга. – Я быстро поприветствовала её поцелуем в щёку, после чего услышала тихое бормотание брата:

– Хотел бы я оказаться на твоём месте.

– Вики, – я хихикнула, – у твоего Кристофера появился соперник. Готовься к атаке. Мой брат не сдастся.

Наконец обстановка разрядилась, и мы все дружно рассмеялись.

– А я бы ухлестнул за такой красоткой.

– Он бабник, – предупредила я.

– А я занята, – поспешила заметить Вики.

Корбин состряпал гримасу брошенного и отвергнутого. Но он нашёл способ избавиться от меня, отправив на нижний этаж к Заку. Я должна была поговорить с ним одна, без посторонних ушей. Зак тренировался с грушей в одиночку, и Корбин это знал. Отослав меня, он присел на уши Вики. Я усмехнулась. Если Корбину удастся увести Вики у Кристофера, я буду только счастлива.

Засмотревшись на брата с подругой, я зазевалась. Завернула за угол и не заметила, что мне навстречу кто-то идёт. Когда заметила, то было поздно. Я уже врезалась в него.

Глава 5

По закону подлости всегда случается то, чего совсем не хочешь. Уткнувшись в грудь человека, я медленно подняла голову и отскочила назад.

– Забдиель?

– Элора?

Мы уставились друг на друга.

– Что ты здесь делаешь?

Очень хороший вопрос. Замечательный вопрос! Сказать, что пришла к Вики? Но она ведь в холле. Сказать, что пришла с братом? Но он ведь тоже в холле. А я что делаю в коридоре? Куда иду? Даже туалет находился не в этой стороне.

– Э… я…

– Можешь не отвечать. Догадываюсь. Ты пришла к Вики. А разве она не в холле? По идее, она должна быть там.

– Я… Ты прав, я видела Вики. Я пришла… – подумав, я решила не выкручиваться. – Я пришла к своему несостоявшемуся мужу.

– Вот как? – Забдиель переступил с ноги на ногу.

– Он тренируется здесь. Нехорошо получилось по отношению к нему… Вики, наверное, рассказывала.

– Да, я в курсе. Тот азиат вернулся.

– Мой муж.

– Как же так получилось, что ты считала его погибшим?

– Это будет странно, но и он думал, что я… не выжила в аварии. Нас обманули, разлучили… Но Читт нашёл меня. Хорошо, что я не успела совершить ошибку.

– Брак был бы недействителен.

Я не стала доказывать Забдиелю, что ошибка состоит не в том, что я вышла бы замуж за Зака, а в том, что я могла сблизиться с ним… Хватало мне одной противной ошибки с Воном.

– Разрешишь пройти? – сказала я.

Забдиель отошёл в сторону, я двинулась к лестнице.

– Удачи тебе… Элора, – с ноткой грусти проговорил он.

Не в силах выдавить ответ, я поджала губы, после чего сбежала вниз. В коридоре было тихо, и среди этой тишины раздавались глухие удары. На их звук я и пошла. Зак был в зале один. Он неистово избивал грушу. С мокрых кудряшек стекали капельки пота, лицо было покрыто испариной, но это его не останавливало. Он работал руками, как помешанный.

Подойдя ближе, я нахмурилась.

– Зак? – с возмущением позвала его.

Он резко остановился и посмотрел на меня.

Сделав шаг к груше, я сорвала с неё фотографию Читтапона.

– Не стоило так жестоко.

– Зато мне легче. Зачем ты здесь?

– Чтобы посмотреть на мысленное избиение своего мужа, – огрызнулась в ответ.

Подняв с пола полотенце, Зак быстро обтерся им, затем взял бутылку с водой и потихоньку принялся расправляться с ней.

– Раз уж на то пошло, то не его, а моя фотография должна красоваться на это груше, – сказала я, присаживаясь рядом с Заком на скамью.

– Ты – женщина, Элора. А женщин я не обижаю. Даже мысленно. Поэтому пусть он, – при этом Зак ткнул пальцем в фотографию у меня в руке, – отдувается.

Я буквально вскипела от возмущения. Он даже оправдаться не желает!

– А ведь я жалела о случившемся. Пришла подбодрить, вселить веру в будущее и всё такое… А ты так…

– Что – так? Ты пришла через несколько дней. Спасибо, но я нашёл способ успокоиться и веру в будущее не потерял. А вот дружбу с тобой, к сожалению, потерял. После всего мне абсолютно не хочется иметь с тобой никаких дел. Я представил, что ты для меня… – он помедлил, но всё же смог произнести это жестокое слово, – умерла.

– Замечательно! – я встала и направилась к выходу. – В таком случае, ты тоже для меня больше не существуешь. А это я заберу с собой, – помахала фотографией и вышла, не помня себя от злости.

Едва оказалась в холле, где кроме Вики и Корбина был ещё Забдиель, я набрала в стаканчик ледяной воды и залпом выпила.

– Всё в порядке? – настороженно поинтересовался брат, но тут же пожалел, ибо вспышку гнева я сдерживать не собиралась.

– В порядке?! Вот, – я сунула Корбину под нос фото Читта. Мой брат отклонился назад. – Зак лупил эту фотографию. Да за что, чёрт возьми? Я для него умерла, тогда какого дьявола я приехала сюда? Он в утешении не нуждается.

– Элора…

– Ничего не говори. Я зла. Доеду на такси, не иди за мной.

В итоге несколько кварталов прошлёпала пешком. Шла, пока не устали ноги.

***

Тхэ Мин складывал вещи в чемодан. Читтапон сидел на стуле, широко расставив ноги, а локти сложив на коленях.

– Уверен, что не хочешь вернуться в Сеул?

– Пойми, Тхэ Мин, я не могу сейчас туда вернуться. Я ещё не решил, как поступлю с Марком. Сейчас во мне кипит ненависть и негодование. Готов убить всех: Марка, Вона и Ким. Я ведь доверял им.

– Как же коты в твоей квартире?

– Три раза в неделю ко мне приходит экономка, она там всё приберёт. Сегодня созванивался с Яном, он уже вернулся в Сеул и пообещал присмотреть за моими пушистиками. Здесь у меня люди поважнее: жена и сын.

– А карьера? – Тхэ Мин застыл с баночками для ухода за волосами в руках. – Неужели перечеркнёшь свой успех и исчезнешь?

– Сначала надо решить, как быть с контрактом. В конце концов, мы сделали первое возвращение. Следующий мини альбом планировался на осень. До этого времени что-нибудь придумаем.

Застегнув чемодан и поставив его у двери, Тхэ Мин подошёл к Читту, который уже стоял, и обнял его.

– Я рад, что ты жив, друг. Желаю тебе счастья. Меня не забывай.

В ответ Читт похлопал Тхэ Мина по спине. Вот, кто оказался настоящим другом.

Читт проводил Тхэ Мина в аэропорт, после чего поехал домой, но Элоры там не застал. Тогда он взял Лукаса и отправился в сад, разглядывать цветочки и бабочек. Он полюбил этого малыша, невзирая ни на что. Читт не мог и предположить, что ребёнок может быть не его. Больно будет даже не от того, что любовь всей его жизни изменила ему. Когда он узнает, что отец Лукаса Вон, острое лезвие распотрошит его сердце.

Лукасу было интересно всё, что показывал ему Читтапон. Они долго бродили по тропинкам большого сада. В душе Читта растекалось приятное тепло. Спустя некоторое время малыш положил свою головку ему на плечо и уснул. Читт присел на скамейку-качель под лиственницей в тени, удобно расположил ребёнка у себя на руках и долго разглядывал личико Лукаса, пытаясь найти схожесть с собой.

От Элоры Лукасу достались губки и круглое личико. А от него? Раньше Читт думал, что нос его и скулы, но теперь он не видел сходства. Нола, мать Элоры, говорила, что виднее станет, когда Лукас подрастёт.

Но что-то было не так, какая-то мелочь, фиксируемая только подсознанием.

***

Таксист повернул ко мне голову и затребовал свои честно заработанные пятьдесят баксов. Я протянула сто и, оставив ему сдачу, вылезла в прохладу зимнего дня. Ноги болели так, что ступать не могла. Дохромав до крыльца, сняла обувь и вошла в дом. Меня встретила Ив.

– А где Лукас? – сразу же спросила я, зная, что даже спящего няня никогда его не оставит.

– Он в саду с вашим мужем гуляет. Он его очень любит, – улыбчиво говорила Ив, восхищаясь заботой Читта. – Я уже выглядывала посмотреть, чем они занимаются. Лукас спит у него на руках, представляете? Такая милота!

Покивав няне, я позвала Клэрис и попросила принести мне мягкие тапочки, а сама присела на диван размять ноги. Злость утихла, но возмущаться про себя я не перестала. Неужели Корбин, требуя, чтобы я поговорила с Заком, не знал, чем тот занимается? Странно и то, что брат, который всегда заботился о моём благополучии, вдруг стал строить козни. Да, я считала, что он специально всё это подстроил. Знать бы, чего добивается.

Вернулась Клэрис с тапочками. Надев их, я почувствовала облегчение.

Отдохнув пять минут, я отправилась в сад разыскивать мужа с сыном.

Воздух был чистый и свежий, небо ясное. Дело шло к весне, солнце приятно припекало. Как раз благоприятное время для прогулки, и хотя я дико устала и перенервничала, было любопытно посмотреть на них.

Читт не видел меня. Он запрокинул голову, закрыл глаза и похлопывал Лукаса по спинке, при этом одной ногой раскачивая скамейку. В домашних клетчатых брюках и тёплом худи Читт выглядел забавно. Как любят говорить корейцы – «gwiyeowo», милашка. И Лукас у него на руках, посасывая кулачок, признал родную душу. Мне не хотелось им мешать, поэтому решила уйти. Но наступила на сухой листик. Слабый треск побудил Читта поднять голову.

Увидев меня, он улыбнулся и похлопал на место рядом с собой, приглашая присесть рядом.

– Ты вернулась.

– А ты проводил Тхэ Мина?

– Да. Сейчас он, наверное, уже в небе. – Читт поцеловал меня в нос, когда я примостилась рядом, и приобнял свободной рукой. Лукас продолжал спать, и я могла видеть умиротворённость на его пухленьком личике.

– Как думаешь, Тхэ Мин встретится с Воном или Марком?

– С Марком он точно никаких дел иметь не захочет. А с Воном даже если встретится, то разговор мягким не будет. Тхэ Мин не станет быть ему морду, как это мог бы сделать я, но выплеснет на него своё негодование.

– Читт… – я отстранилась от него, разволновавшись. Вопрос, который собиралась задать, был опасный. Если чиркну спичкой, вся наша идиллия может взорваться. Но спросить я должна была. – Читт, – повторила его имя, собираясь с мыслями, – Вон был рядом со мной, пока я находилась в коме. И после он утешал меня, потому что… я очень страдала. Мне интересно, какую цель он преследовал. Он ведь знал, что ты жив, но упорно продолжал издеваться над моими чувствами. Я пыталась анализировать, но…

– Он влюбился в тебя, чего тут непонятного? – с нотками ревности бросил Читт, и губы его слегка сжались.

– Тогда… если его целью была я, почему он уехал?

– Это не я должен знать, Элора. Что между вами произошло? Вспомни. Может, ссора или… ты отказала ему…

Не отказала. Вспоминать тошно.

На миг показалось, что не смогу продолжать жить с Читтапоном, держа тяжелую ношу в душе. Вина поедает меня изнутри. И ребёнок не его. И факт измены… Изменила ли я Читту? Мысленно – нет. Физически – да.

Встав, я стала топтаться на месте. Читт заподозрил, что я хочу ему в чём-то признаться. Я поняла это по его напряжённому лицу. Избавиться от груза непременно будет правильным решением и освободиться, жить рядом с любимым человеком и без стыда смотреть ему в глаза. Но Читт может иначе отреагировать. Я не исключала отторжения. Зачем ему ребёнок друга-предателя? И жена, которая изменила, скорбя?

– Элора, что с тобой?

– Э…

– Мы заговорили про Вона, и ты изменилась в лице. – Лукас зашевелился и Читт сильнее раскачал скамейку. – Что-то произошло, да? Между вами что-то было?

Читт говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалось напряжение и дрожь. Я молчала. Внезапно стало зябко, и Ив шла к нам, потому что услышала плач Лукаса. Он резко и очень громко расплакался. Пришлось мне взять его на руки, но успокоить не получалось. При этом Читт внимательно наблюдал за моими неуклюжими движениями. Не могла я обращаться с этим ребёнком, потому что любила его на расстоянии, и это бросалось в глаза.

Ив унесла Лукаса. Читт, взяв меня за руку, повёл в спальню. В тихой и уютной обстановке, прижавшись друг к другу, сидя поверх покрывала, мы спокойно беседовали о случившемся. Я подробнее рассказала, как очнулась после комы и какая истерика у меня была.

– Я так хочу, чтобы ты понял меня, Читт. То было ужасное время. Даже не думала, что могу так сильно любить. – При этом я стиснула его худи в кулачок и крепче прижалась к груди. Читт обнимал меня, целовал в макушку и просто слушал.

– Ты поняла это только после аварии?

– Нет, дурачок. Просто я не признавалась тебе раньше… боялась. Я поняла, что люблю тебя после случая с Ким. Когда подумала, что другая женщина прикасалась к тебе, что… – и тут я запнулась, проклиная себя за то, что позволила Вону к себе притронуться, тогда как Читтапон оставался мне верен. Он уже поведал мне о том, как Ким пыталась соблазнить его, чем сделал ещё хуже. – А потом ты сказал, что женился из любопытства, бросив для себя жребий – полюбит или не полюбит. Я подумала, что если признаюсь, ты, одержав победу, потеряешь ко мне интерес. Именно поэтому в день перед аварией я была заведённая.

– Прости, – шепнул Читт, целуя меня в ушко, потом в щёчку. Я повернула голову и поймала его губы. Тело тут же обдало жаром. Обхватив его шею руками, я скатилась на спину, и Читт навис надо мной, лаская руками мой живот под свитером.

Я снова промолчала.

Не сказала правду.

Долго это будет продолжаться? Смогу ли я нести вину в душе. Читт целует меня, снимает с меня одежду, наслаждается моим телом, не подозревая о том, что предатель смог попользоваться его женой бесстыдным образом. Внезапно из моих глаз хлынули слёзы. Только сейчас я осознала, что Вон, зная, что Читт жив, в самом деле воспользовался мной, а потом, насмехаясь, скрылся. Он посмеялся над моим горем, посмеялся над слабой женщиной. Нельзя было быть такой дурой!

Читт понял, что его жена плачет, когда я не смогла больше сдерживать спазмы, и грудь содрогнулась. Послышался тихий всхлип. Читт обнял меня, ни о чём не спрашивая. Он, вероятно, полагал, что ко мне вернулась боль и муки пережитого. Поэтому утешал тихо: «Ш-ш-ш». А я ревела, приговаривая: «Ты никогда меня не простишь».

– За что я должен тебя прощать, Элора?

Истерику я уже не в силах была остановить. Слёзы заливали подушку и плечо Читтапона. Оно рвалось наружу. Я не могла сопротивляться желанию очиститься.

– Не простишь, Читт… – плакала я, беспомощно уткнувшись в его грудь.

– Элора? – Он всерьёз испугался. – Что я должен простить? Объясни мне.

– Измену, – выронила я и застыла, не дыша и даже не всхлипывая.

Через секунду Читт отодвинул меня от себя и сел.

– Ты спала с Заком?

Энергично помотала головой «нет».

– Тогда…

Эта минута оказалась самой ужасной, но я не могла сдаться, не могла оставить всё так. Произнеся слово «измена», я уже подписала себе приговор. Нужно постараться по максимуму оправдать себя. Хотя бы сделать попытку…

– Я провела ночь с Воном. Это было один раз. Наутро он исчез.

Читт сидел на месте, словно замороженный, глядя куда-то в пустоту перед собой. Я могла представить, что он чувствует. Его сердце ранено. Теперь предстояло нанести смертельный удар.

– Лукас… Он… его сын.

***

Блаженно выдохнув, Фаррен растянулась на шелковых простынях и закрыла глаза. Когда открыла, Ричард протягивал ей шампанское.

– М-м-м, – сладко пропела она, садясь повыше, – что празднуем?

– Нашу будущую победу, – сказал Ричард, пристраиваясь рядом, только вместо бокала в его руке была бутылка и пил он прямо из горла. – Мне нужна Элора. Тебе нужен её азиат. Думаю, мы сможем провернуть это дельце, и никто даже мысли не допустит, что всё подстроено.

– Их уже пытались разлучить. Смотри, что вышло.

Фаррен отставила бокал в сторону.

– В этот раз от нас мало что потребуется. Эти голубки сами всё сделают. Ты, главное, сделай, как я говорю, и увидишь результат.

– Объясни мне одну вещь, – Фаррен убрала руку Ричи со своего бедра. На сегодня секса было предостаточно. Ей ещё Дэниела ублажать всю ночь.

– Какую?

– Почему ты решил, что Читтапон помешает Элоре строить карьеру? Он сам «звезда», наоборот, он должен поддержать её.

– О чём ты! Он будет диктовать ей условия, контролировать и её и меня заодно. Захочет, увезёт в свою Корею и сорвёт какие-нибудь съёмки. К тому же до аварии я говорил с Элорой. Так вот, она одержима им, а это помешает карьере. Фаррен, Элора заработает для меня много денежек, но её азиат будет мешаться под ногами. Он станет камнем преткновения. Я не могу так рисковать. Элора не простая. Пока он рядом, она не даст согласия. Но если её разозлить…

– Она подпишет любой контракт, – закончила за Ричарда Фаррен и широко улыбнулась. – Твой план не выглядит сложным. Единственное… – она прицыкнула языком, – мне будет сложно вернуть её доверие.

– А ты постарайся, – мурлыкал Ричард, наклоняясь, чтобы поцеловать её шею.

Захихикав, Фаррен выгнулась ему навстречу. Ещё один раз, и она будет как разбитое корыто.

– Ричи, Ричи, всё хватит. Я не железная.

Он не стал настаивать. Не очень-то и хотелось. Фаррен девушка красивая, но не настолько, чтобы желать её без передышки. Допив шампанское, он исчез в душе, а Фаррен набрала Дэниела, чтобы отменить свидание, наврав с три короба про несуществующий недуг.

***

Противоречивые чувства смешались в один горький коктейль, мешающий говорить и оправдываться. Я стояла перед Читтом на коленях, умоляя простить. Он до сих пор не произнёс ни слова. Стоял в стороне, прикрыв лицо согнутой в локте рукой, словно закрывался от удара, и молчал.

– Скажи хоть что-нибудь, – рыдая, умоляла я.

Читт собрался с духом.

– Мне больно.

– Понимаю. Пожалуйста, прости… Прости, прости, прости… – Я реально испугалась, что вновь потеряю его, но теперь уже навсегда.

– Ты… хотела этого? Он тебе нравился?

Тихий всхлип прозвучал как облегчение.

– Я страдала, Читт, и мало что понимала в то время.

Он присел передо мной на корточки.

– Ты пошла на это осознанно? Ты хотела Вона?

– Услышь меня. Мне было плохо, я не знаю, как всё это получилось. Клянусь, я представляла в тот момент тебя. И… Причиной его отъезда, как я потом думала, стало моё неосторожное слово в самом разгаре… В общем, я назвала его твоим именем. Я готова жизнью поклясться, что всё так и было, – говорила я, почти завывая. Коленки саднило от боли, но я продолжала стоять на коленях.

На лице Читтапона не отражалось никаких эмоций.

– Ты сохранила его ребёнка.

– А что мне было делать? Убить его? Я… просто решила для себя, что буду представлять его твоим.

По щеке Читтапона скатилась слеза. Он отвернулся.

– Я ведь маме сказал, что стал отцом… Как же я объясню?

Я была противна самой себе в эту минуту. Всё отдала бы, чтобы стереть Вона из своей жизни. Попыталась дотронуться до Читта, но он отпрянул от меня, словно я была ядовитой змеёй. Затем встал и прошёлся по комнате.

– Я не знаю, что делать. Не знаю, как реагировать. Я люблю тебя, чёрт, но то, что ты сделала, не укладывается в голове.

Наконец я села на пол. Коленки покраснели и пульсировали. Слёз не осталось, я просто тихо всхлипывала. И молчала. Потому что больше не осталось слов. Читт и только Читт решит нашу судьбу.

Прошло несколько минут. В голове что-то щёлкнуло, и я начала нести всякую муть.

– Помнишь нашу первую брачную ночь? А примирение в танцевальном зале? Я постоянно чувствовала себя… жертвой. Мне казалось, что ты издеваешься надо мной. Наша история с Воном началась во время твоего отсутствия. Он развлекал меня, возя то в бильярд поиграть, то в кафе. Иногда мы просто катались по городу. А знаешь почему? Ты сам попросил его за мной присмотреть. Ну… он так говорил. Ведь мне было одиноко. – Я замолчала, проверяя, что делает Читт. Он слушал. – А однажды он устроил гонки на желание. И я проиграла. Мы пили шампанское в его машине. Там он меня поцеловал.

– Замолчи, – шепнул Читт.

– Нет, ты послушай. Я чувствовала стыд за этот поступок. Тогда я стала тянуться к тебе и желать твоей любви, твоего внимания. Однажды ты объяснил, что такое любовь, сказав, что человек будет думать о своей любви даже если расстояние между ними измеряется всего несколькими шагами. Ты научил меня любить путём проб и ошибок. А теперь я выкопала себе яму, рискуя быть брошенной и погребённой заживо. Но поверь, жить с грузом на сердце я не смогу. Читт, – я встала и подошла к нему, – я думала, что потеряла тебя. Мне было всё равно… Но я искренне люблю тебя.

Минута. Другая. Читт не реагировал. Тогда я решила уйти. Невыносимо было унижаться и умолять простить, зная, что это бесполезно.

Я сделала шаг, но тут же резко была схвачена. Читт привлёк меня к себе и неистово, жадно впился в мои губы поцелуем. Я уже догадывалась, как он будет залечивать боль.

Он снова заставит меня почувствовать себя жертвой.

Глава 6

Мои страхи развеялись как дым. Готовясь к пылу страстей, к жестоким фантазиям, к мести, я неожиданно для себя встретила нежность, проявленную просто и сдержанно – bangapta* (приятно), но почему же он не растерзал меня, чего я несомненно заслуживала? Через поцелуи Читта я понимала, как ему больно, как нестерпимо горько. Дотронувшись до его лица, я едва не заплакала. Его лицо было мокрым. Он любил меня, ласкал, целовал, но при этом… плакал…

Тепло, исходившее от Читтапона, было схоже с только что приготовленной едой в морозный день. При каждом его прикосновении я признавала, что покорна его рукам, как музыкальный инструмент под чуткими пальцами.

– Прости меня, – снова, уже в сотый раз, произнесла я. – Я не желала причинить тебе боль.

Читт застыл, зависнув надо мной. Его заискивающий взгляд бродил по моему лицу. На свету блестели его слёзы, и сердце моё сжималось в разы сильнее.

– Больше ни слова, Элора. Больше ни слова, – сказал он, после чего уткнулся носом в мою шею.

Прижавшись к его разгорячённому телу крепче, я закрыла глаза. Читт шептал на ухо нежности на корейском до тех пор, пока мой разум не погрузился в оцепенение; в этот момент во мне, да и в нём, зрело нечто, от чего перехватывало дыхание. Читт был зол, расстроен, душевно разбит, но его руки продолжали изучать моё тело, пробуждая все чувства, какие только существуют на свете – нарастающий мощный аккорд под гибкими пальцами музыканта. Чётко, неспешно, сдержанно он собрал и объединил в сладкую песню все порывы моих страданий и бессонных ночей. Заключив всю мою жизнь в свои ладони, он решительно окутал меня в свои объятия и неустанно любил всю ночь напролёт.

***

Утром я проснулась, ощущая сладкое послевкусие после проведённой ночи. Удивительно, что я смогла пробудиться так рано и не чувствовала усталости. Потянулась с улыбкой на губах. Рука задела соседнюю подушку, и тогда поняла, что в кровати я одна.

Меня с ног до головы обдало волной страха.

А если прошедшая ночь была последней? Читт уехал, оставив меня одну с чужим ребёнком, как когда-то покинул меня Вон. Справляйся, Элора, как хочешь. Я встала с постели и приблизилась к зеркалу. Злость взяла, руки сжались в кулаки. Захотелось вдруг всё крушить. И, наверное, я бы это сделала, если бы не горничная, потому что когда замахнулась, в комнату постучалась и вошла Клэрис.

– Элора, ваша мама спрашивает, спуститесь ли вы к завтраку.

– Где Читтапон? – в ответ спросила я, не отводя взгляда от зеркала.

– Он уехал…

И тут я бахнула ладошками по столику комода.

– Не злитесь, Элора, ваш папа и Корбин повезли его на рыбалку.

– Куда? – я не могла скрыть удивления. Читтапон и удочка? Любопытно!

– Рыбу ловить. Сегодня вроде погода располагает. Это же хорошо, что ваш муж в таких хороших отношениях с тестем! – продолжала тараторить Клэрис, прибирая мою кровать. – Если учесть, при каких обстоятельствах он появился… ну, я имею в виду, что отношения могли сложиться иначе.

– Да, Клэрис, – сказала я, когда она замолкла, – ты очень много болтаешь. Скажи Ноле, что я сейчас спущусь.

А у самой улыбка с лица не сходила. Читт всего лишь на рыбалке с папой и братом!

За завтраком мы с мамой обсудили предстоящее чаепитие, на которое будут приглашены важные люди шоу-бизнеса, работающие с папой. Инвесторы, продюсеры, режиссёры, театральные деятели, финансисты. Я охотно предложила свои идеи по поводу оформления гостиной и предложила несколько блюд, которые непременно полюбятся.

– Мне нравится Элора, которая сейчас сидит передо мной, – заметила Нола, попивая зелёный чай. – Неужели Читтапон способен породить в тебе такие перемены?

– Почему нет? Я счастлива, а больше мне ничего не нужно.

– В таком случае взгляни на список гостей и скажи, как развлекать этих мужчин?

Я вслух зачитала несколько имён: Кристиан Ферри, Олсон Дип, Крэг Хьюмэн, Нил Диксон, Ричард Колон, Патрик Сэддок… Остановилась, осмыслила, вернулась на одну строчку. Ричард Колон?

– Кто позвал Ричарда Колона?

– Отец, кто же ещё.

– Позвони и скажи, что приём отменяется. Дом сгорел. Еда кончилась. Писсуары засорились. Придумайте что угодно, только чтобы Ричард Колон не пришёл.

Нола хлопала своими наращенными ресницами, словно бабочка крыльями, собираясь улететь.

– Если уж дело дошло до писсуаров, значит, всё серьёзно. Не хочешь объяснить?

Я задёргала ногой под столом.

– Ричард Колон мне неприятен.

– Ну знаешь ли! Мне тоже много кто неприятен! Пф! Только из-за этого человеку отказывать глупо.

– Тогда я не буду присутствовать на этом чаепитии.

– Элора, это дурной тон.

– Это избавление отца от позора. Ибо я не стану молчать, если вдруг Ричард заденет меня.

– Прежде всего ты опозоришь себя и своего отца, помни об этом. Неужели ты станешь перед мужем вести себя, как капризный ребёнок?

Нола знала, как меня приструнить, при этом не отчитывая и ни к чему не обязывая. Я не сомневалась, что ей абсолютно всё равно, буду я на этом чаепитии или нет, она выполняла свой хозяйский долг. Все члены семьи должны быть в сборе – мы ведь светские люди!

Читтапон, папа и Корбин вернулись после обеда. Все трое находились в приподнятом настроении. На сердце стало легко, когда я увидела улыбающегося мужа, также было приятно видеть его в компании брата. Корбин после несостоявшейся свадьбы с Заком отдалился от меня. Но сегодня он улыбался своей неповторимой улыбкой. Я смотрела на них со своего места в гостиной и проговаривала про себя: «Мои мужчины».

– Я поймал целых две рыбы! – хвастал Читт, вызывая у меня улыбку. Впервые передо мной стоял большой ребёнок, улыбающийся с такой трогательной и почти детской наивностью.

– Да! – подтвердил Корбин. – Правда рыбёхи размером не больше моего пальца.

– И это говорит человек, который не поймал ни одной, – поддел сына отец, – даже размером с ноготь.

– Я и не старался.

Читт широко улыбнулся.

– После того, как крючок впился тебе в зад, да, ты перестал стараться. Просто бросил удочку и принялся командовать.

Мы дружно рассмеялись.

– Жаль, вы Дэниела не взяли, – прервала наш смех мама, и наступила неловкая тишина. Она всегда умела подлить масла в тлеющий огонь.

Папа, вздохнув, пошёл к бару, налить виски. Вот так на него влияло одно только имя старшего сына.

– Всё, что сможет поймать Дэниел – это кусок какого-нибудь дерьма, – сказал Корбин, косясь на фото брата, что стояла в рамке на комоде среди других семейных фотографий. – Но я пожелал бы ему поймать электрического ската.

– Ты жесток, – отбирая у отца бокал, сказала Нола, и тут же добавила: – Джереми, тебе не рекомендуется. Переоденься и займись более полезными делами. Лучше объясни дочери, почему Ричард Колон должен прийти на чаепитие.

В этот момент не только отец уставился на меня. Взгляды мужа и брата также обратились в мою сторону.

– Она воспротивилась твоему желанию пригласить этого человека, – продолжала Нола. – Видите ли, он ей неприятен.

Наши с Читтом взгляды встретились. Должна ли я объяснить?

– Мама говорит правду. Колон очень настойчиво предлагает мне карьеру певицы. Он… отчасти стал причиной аварии год назад.

Никто ничего не понимал. Читт догадывался, что я имела в виду. Корбину я вскользь обрисовывала картину. Папа забрал назад бокал и сделал глоток виски.

– Он очень известный продюсер.

– Вот пусть займётся моим мужем. Он как раз лишился менеджера.

– У меня контракт не закончился, Элора, – поспешил напомнить Читтапон. – Сейчас я в творческом отпуске, но потом должен буду отработать всё по контракту. Ричарда засудят, если он начнёт раскручивать меня в Америке.

– Твой муж говорит вещи, – подтвердил Джереми.

– Вот поэтому он терроризирует меня! Если хочешь видеть меня на чаепитии, скажи своему Колону, чтобы ко мне не подходил.

– Детка, ты преувеличиваешь, – настаивал отец.

Спорить было бессмысленно, и я замолчала. Вечером, готовясь ко сну, Читт обнял меня и сказал:

– На чаепитии я не отойду от тебя ни на шаг. Ты под моей защитой, чаги.

– Значит ли это, что ты меня простил?

– Измен я не прощаю, Элора. Как и предательство друзей.

Слова больно резанули по сердцу и я, оттолкнув Читта, сделала шаг назад, готовая к новым оправданиям. Но Читт улыбался, и это сбивало с толку.

– Пожалуйста, – прошептала я.

– Наверное, я люблю тебя сильнее, чем должен, раз отступил от собственных принципов.

Ответ меня полностью удовлетворил. Мы решили попробовать с чистого листа. Я спросила про Лукаса, и Читт пообещал попробовать стать мальчику отцом. Признаться, после этого я стала любить Лукаса сильнее.

***

На чаепитии не было посторонних людей. Все гости пришли со своими жёнами или мужьями, а некоторые прихватили детей. Мужчины облачились в стильные пиджаки, женщины в разноцветные коктейльные платья. Я вырядилась в бледно-розового цвета платье футляр с открытыми плечами. Оно идеально сидело по фигуре, при этом не выглядело вызывающе. А вот мама надела ярко-красный атласный корсет, едва прикрывающий пятую точку. Но это Нола! Ей жизненно необходимо чувствовать себя сексуальной.

Без семьи Хартон такой приём казался непривычным. Не хватало хохота Миты в унисон с мамой. Ясно и понятно, что пока Читтапон здесь, Хартоны порога нашего дома не переступят.

Зато мисс Совершенство Фаррен в чёрном платьице, кружевных перчатках и шляпке пришлёпала под ручку с Дэниелом. Раньше я бы скривила рот, состряпала недовольную мину на лице, но сегодня я осталась равнодушна к её визиту. Чего не скажешь о другом человеке…

Когда на пороге нашего дома появился улыбающийся во весь рот Ричард Колон, я заметно напрягалась и взяла бокал вина. Я совсем не собиралась пить в этот вечер, но нервы ни к чёрту. Успокоило то, что Читт решил меня поддержать и тоже взял бокал красного.

– Не замечала за тобой привычки пить спиртное, – сказала я, улыбаясь мужу.

– Я люблю вино, чаги, знай это.

– Значит, я могу расчитывать на романтический вечер с вином?

– Ты забыла, как мы выпивали в день нашей свадьбы? – Читт стукнул пальцем по кончику моего носа, и я смешно сморщилась.

Всё это было словно в другой жизни. Поразительно, сколько всего произошло с тех пор! Прошло всего лишь каких-то два года.

Рука Корбина повисла на плечах Читтапона.

– Я уведу твоего мужа ненадолго, – сказал он и дернул Читта в сторону к кучке малознакомых мне мужчин, среди которых был папа.

Я покрутила головой и увидела Ричарда в компании Нолы и ещё нескольких женщин. Пусть держится от меня подальше. И только я об этом подумала, как он вдруг поднял голову, и наши взгляды встретились. Я резко отвела взгляд и сосредоточила своё внимание на официантах, на подносах у которых стояли тарелочки с нарезкой из фруктов. «Он наблюдает за мной. Ищет повод подойти», – хмуро думала я. Вот же зациклилась! Надо просто найти себе компанию.

Как бы странно это ни звучало, но я нашла. И ею стала Фаррен. Впрочем, она сама подошла, а я не стала её прогонять.

– После отъезда матери я практически не бываю на таких приёмах, – сказала она дружелюбным тоном. – Иногда я по ней скучаю.

– Она так и не приехала в Орландо?

– Нет. Говорит, что ей здесь делать нечего.

– На самом деле здесь действительно делать нечего.

– Думаешь уехать обратно в Южную Корею с Читтапоном?

Вот, кого я хотела бы посвящать в свои планы меньше всего.

– Время покажет, – коротко ответила я, затем пригубила вино. На Фаррен я старалась не смотреть, следила за тем, что делает Читтапон. Ему, похоже, было весело в компании моего отца и брата.

– Слушай, Элора, – услышала я жалобный голосок своей бывшей подруги, – мне так жаль, что наша дружба разрушилась. Я совершила поистине глупый поступок. И нападать на тебя не имела права. Теперь, когда я встречаюсь с Дэниелом, прошлое стало неважно. Но вот отношения с тобой хотелось бы вернуть. Если сможешь, прости.

Она посмотрела в сторону и, как я поняла, искала поддержки у Нолы, хотя мама не смотрела на нас. Зато Ричард Колон глазел с особой бдительностью, чтоб его!

– Конечно, раз ты встречаешься с моим братом и всё серьёзно, я порадуюсь за вас, Фаррен. Но не проси вернуть дружбу. Я пока не знаю.

– Давай попробуем, – умоляла она, взяв меня за свободную руку, в которой я не держала бокал. – Каждый в жизни ошибается. Важно ведь, когда человек признаёт свою ошибку и кается, не правда ли?

Фаррен так искренне говорила, что я начала верить. Хотя внутренний голос просил быть поосторожнее. Если однажды она осмелилась бросить в меня камень, то при случае повторит это снова.

Пообещав подумать, я наконец отправилась к мужу. Его компания была мне приятнее.

***

Самым веселым в этот вечер был мой папа. Когда он улыбался, я тоже не могла сдержать улыбки. Кстати говоря, наши улыбки феноменально похожи. У меня папины губы и даже зубы – у нас у обоих маленькие передние зубы и слегка выпирающие клыки. Наверное, это свойство и делает нас похожими.

Стоя около бара, я держала папу под руку, практически висела на нём, как бывало в детстве. Он рассказывал какую-то историю, приключившуюся с ним во время поездки, а я слушала и хохотала. Папа умел использовать юмор даже в тех случаях, когда был неуместен.

– Слушай, дочка, и мотай на ус, – заключил он, намекая на то, что его опыт должен послужить мне уроком. Жаль, что я не умею извлекать уроки ни из историй, ни из жизни. Вдруг он стал серьёзным. – Читтапон сказал, что в скором времени вы вернётесь в Сеул. Это правда?

– Да? – удивилась я. – Наверное, правда. Он ещё не обсуждал это со мной.

– Зато со мной обсудил. Но знаешь, что я тебе скажу. Оставайтесь в Орландо. Я куплю вам дом, если хочешь…

– Дело ведь не в доме. У Читта работа.

– Но…

– И у тебя может быть карьера, – сказали с боку, и я вздрогнула. Ричард примиленько улыбался. Обвешенный цепями, облепленный сережками и пирсингом, он выглядел как хиппи и не вписывался в наше общество. Никто, глядя на него со стороны, не скажет, что этот человек известный продюсер.

Скривив рот, я кивнула.

– Да. Я тоже могу построить карьеру… – я потянула паузу, и Ричард как будто обрадовался, что я наконец задумалась. Не тут-то было. Сделав вздох, я закончила мысль: – Если захочу. А я не хочу.

Мой отец и Ричард переглянулись, что вызвало у меня подозрение. Папа вдруг начал уговаривать меня остаться в Орландо. С чего бы? Ему никогда не было дела до того, где и с кем я живу или мои братья. Лишь бы наши поступки не противоречили папиным принципам.

– Почему же ты не хочешь попробовать? Особенно теперь, когда ребёнку нужно обеспечить будущее? – настаивал Ричард.

Хотела ответить, что Читтапон вполне способен обеспечить своего ребёнка, но промолчала. Истина состояла в том, что Лукас не его ребёнок. И любая наша ссора, любой разлад способен лишить Лукаса будущего. Бедный мой малыш! А всё из-за дуры мамы.

– Я бы посоветовал подумать, родная, – сказал папа, подмигнув. – Да, эта работа требует внимания и отнимает время, но посмотри на мать. Она, кажется, счастлива!

Машинально взглянув на Нолу, я кивнула. И вдруг поняла, что не вижу среди гостей Читта. Корбин веселил молодых девчонок. Дэниел с серьёзным видом беседовал с сыном одного известного бизнесмена. Где Фаррен? Сердце забилось с такой скоростью, что вот-вот закашляюсь.

Не дослушав родителя, я ринулась на поиски Читта. На кухне застала Клэрис, болтающую с Ив.

– Видели Читтапона?

– Он в сад вышел, – с улыбкой сказала Ив. И добавила: – Кто-то из гостей, вроде, сопровождал его.

Это Фаррен. Острый укол ревности пронзил меня. В гневе я вырвалась в сад и принялась искать этих двоих. Как же я боялась застать их в неприятной ситуации. Перед глазами мельтешили воспоминания.

Ким и Читт в одной постели.

В нашей спальне.

На нашем семейном ложе.

«Спокойно, Элора, в саду сексом невозможно заниматься».

Фаррен любит корейцев. Она тащилась по Читтапону Ли, и я не удивлюсь, если она попытается соблазнить его. Чёрт! Что за мысли! Она ведь встречается с Дэниелом. И несколько минут назад она умоляла вернуть дружбу. Разве этого мало, чтобы поверить ей?

Смех Фаррен.

Я остановилась, прислушалась. Следующий её смешок позволил определить направление. И вот я их увидела.

Читт и Фаррен прогулочным шагом шли к деревянному мостику, ведущему через пруд. Читт постоянно облизывал губы и кивал, но это в принципе его привычка, когда он старается слушать внимательно. Если Фаррен просила что-то подтвердить, он широко улыбался и говорил: «Да, да, да».

Спрятавшись за дерево, я стала наблюдать за ними. Прохладный ветер дул в затылок, но я терпела, потому что холод – это наименьшее зло в данную минуту.

До меня слабо долетали обрывки фраз. Из них не определить тему разговора. «Знаешь почему?», «Просто представь…», «В последнее время…» – даже предположить трудно, о чём говорит Фаррен. И вдруг!

– Ты очень атлетичный, – сказала Фаррен, и я увидела, как она проводил ладонью по его плечу вниз к груди. Читт отстранился и, чтобы не обидеть её, отвлёк внимание, показывая что-то в пруду.

Так. Пора вмешаться.

Я уже сделала шаг в их направлении, когда произошло неожиданное.

***

Катастрофа произошла по вине Ду Хёна, который настоял на том, что Читтапон Ли должен ехать на «КейКон». Вон предупреждал, что сейчас ещё рано выпускать Читта на мировую публику. Встреча с Тхэ Мином оказалась неизбежной и… получили, чего заслужили.

Вон не жалел ни Ким, ни Марка. Оба были вне себя от злости, но отныне сами варились в своём гневе.

Идя по коридору студии Чу, Вон слышал знакомый голос. Бывший друг Тхэ Мин практиковал танец под свою новую песню. Остановившись в проёме двери, Вон некоторое время наблюдал за плавными и гибкими движениями парня. Вон так бы и ушёл, если бы Тхэ Мин не заметил его в зеркале.

– Зачем ты здесь? – спросил он, оборачиваясь.

– Я знаю, что произошло в Лос-Анджелесе.

– Ещё бы тебе не знать. Это событие испортило все ваши с Ким планы, не так ли? – нервно хватая полотенце, сказал Тхэ Мин. На них смотрели люди – хореографы, танцоры, ассистенты – поэтому он вывел Вона в коридор и предложил пройтись. Тхэ Мин не из тех людей, кто бьёт морду при первой возможности. Он считал, что должен поговорить с Воном. Недосказанность порождает фантазию. – Я только хочу понять, Вон, почему ты лгал? Элоре сказал, что Читт погиб. И мне солгал. За что?

– Таков был план. Я, правда, хотел выйти из игры, поэтому покинул Элору. А сказать, что Читт жив, духу не хватило. А потом Ким на меня наорала, а менеджер отправил меня в Китай, подальше отсюда. Если бы не отъезд, я бы рассказал. Верь мне, Тхэ Мин.

– Нет смысла просить верить тебе, Вон. Случилось то, что случилось. Твоему поступку нет оправданий.

– Согласен, – виновато проговорил Вон.

– Но, Слава Богу, Элора и Читт снова счастливы. Настоящую любовь не разрушить. Мне обидно, что человек, которого я считал другом, смог опуститься до подобной низости.

– Можешь упрекать меня. Я раскаиваюсь… искренне.

– Но ты же понимаешь, что нашу дружбу отныне ты потерял навсегда?

Вон промолчал, глотая боль и обиду. «Дурак, – корил он себя, – стоило ли это того? Теперь остался ни с чем. Ни друзей. Ни любимой женщины».

Тхэ Мин вздохнул. Он спешил вернуться в танцевальную студию, поэтому похлопал Вона по плечу и сделал шаг к двери.

– Они счастливы. Элора родила сына. Теперь они настоящая семья.

Вон резко повернул голову, думая, что ослышался.

– Повтори, что ты сказал.

– Сказал, что они семья…

– Нет. Другое… Элора родила?

Вон точно помнил, что после комы Элора не сообщала о беременности. Врачи, которые отчитывались перед ним о её состоянии, также не упоминали беременность. Неужели это…

– Когда я ездил к ней в прошлом году, она попала в больницу. Тяжёлые были роды, но она справилась. Мальчика Лукасом назвала. Читт просто вне себя от счастья.

После этих слов, довольный собой, Тхэ Мин вернулся к работе. А Вон так и стоял, как громом поражённый. Он знал то, о чём ни Тхэ Мин, ни Читт не догадывались.

Знал, что Элора родила от него.

В жизни случаются вспышки, переворачивающие привычную рутину вверх тормашками. Вот так неожиданная новость изменила мысли Вона, породив новый план.

Глава 7

Она посмела дотронуться до руки моего мужа! На секунду в голове всплыли слова Фаррен: «Успокойся, Элора, повеселишься вместе с нами. Мне кажется, это забавно». Эти слова она произнесла, когда мы ехали в фургоне, в котором везли похищенного Читтапона.

Фаррен легко поделилась бы своей добычей. Возможно, и сейчас она считала, что может воспользоваться моим мужем по своему усмотрению и ничего ей за это не будет.

Не знаю, что нашло на меня в ту секунду. Её жест не означал ровным счётом ничего, но в моих глазах горела ревность, превращающая незначительные вещи в трагедию.

Читт заметил меня, подбегающую, за спиной Фаррен. Но не успел слова молвить. Открыв рот от изумления, он так и замер на месте. Всё, что мог наблюдать Читт – это как девушка в красивом чёрном платье летит с мостика в пруд. Как чёрная шляпка накрыла внезапно возникшую ниоткуда птичку. Он услышал не то писк, не то свист. Затем плюх! И вот, Фаррен стоит по колено в воде, похожая на мокрую курицу. А я довольно потираю руки.

– Ты что сделала! – взвизгнула бывшая подруга. – Спятила?!

– Не трожь моего мужа! – гневно выпалила я.

Читт отвернулся, и в первую секунду я не понимала, что с ним. А потом увидела. Он хохотал. Уж не знаю, над моим ли поступком, или над глупым видом Фаррен. Он долго не мог остановиться. Я и сама с трудом сдерживалась, однако, сохранила злобный вид до тех пор, пока Фаррен со словами «Я тебе это припомню» не скрылась в доме. Вот тогда и я сложилась пополам от хохота.

– Ты ненормальная, Элора, – смеясь, говорил Читт.

– А какого чёрта ты с ней прогуливаешься? Сейчас тоже в пруд отправишься.

– Да что с тобой на самом деле? По-моему, даже повода не было.

Я встала, поправила платье. Смех исчез, улыбка тоже.

– Повода не было? Хочешь сказать, я слепая?

– Иногда мне хочется купить тебе очки.

– Хм. Вот как? Значит, она не щупала твои бицепсы, плечи…

– Нет. Не щупала, – Читт всё ещё улыбался. – Прикоснулась. Это было. Но не щупала. Она вроде с братом твоим встречается.

– Одно слово! Фаррен – моя бывшая подруга, и она была зачинщицей твоего похищения. У меня есть повод ревновать.

– Узнала бы сначала, о чём мы говорили. – Замолчав, он сделал шаг ко мне и встал так близко, что мне пришлось поднять голову.

– И о чём же? – запнувшись, спросила я, при этом не сводила с него глаз.

Щёлкнув пальцем по моему носику, он сошёл с мостика и подошёл к пруду так, чтобы можно было дотянуться до шляпки. Для этого пришлось левую ногу поставить на скользкий камень. Тем не менее, Читт, обладая прекрасным равновесием и гибкостью, сумел извратиться так, чтобы, не намочив себя, достать шляпку.

Этим поступком он вызвал во мне новую волну ревности, но внешне я ничем себя не выдавала.

– Мы говорили о тебе, глупая чаги, – сказал он наконец.

– Но…

– Фаррен очень хорошо о тебе отзывалась и просила повлиять на твоё решение. Она хочет вернуть дружбу. Если бы не шла речь о тебе, я не пошел бы с ней в сад. А что касается похищения, то это в прошлом. Ты выполнила моё условие, спасла репутацию отца и подругу. Не желаю больше об этом вспоминать. А тебе, любимая, – он притянул меня к себе за руку, в другой он держал мокрую шляпку, – посоветую подумать, стоит ли разбрасываться друзьями. Я был зол на Тхэ Мина за то, что тот не навещал меня в центре. Но, как оказалось, напрасно я злился на него…

– Это другое.

– Не совсем…

– Совсем другое! – нервничала я.

В этот момент к нам подошёл разъярённый Дэниел, которого дергал за рукав Корбин, призывая к спокойствию. Но Дэниел не желал успокаиваться. Он орал так громко и яростно, что «съедал» половину слов.

– Ты не можешь без происшествий, Элора! – распалялся Дэниел. – Не можешь просто свыкнуться с мыслью, что Фаррен может в скором времени стать моей женой!

Я не сдержала смешка.

– Что?! Только не говори, что собираешься породниться с этой…

– Замолчи! Сама-то чем лучше?

Я рванула вперёд, приготовив кулаки, но напоролась на руки Читта.

– Ты что знаешь о моей жизни? Вечный пофигист! – Из дома повыходили гости. Среди них я увидела мокрую Фаррен и решила сделать ей пакость, и пусть это будет в отместку за все неприятности, которые она мне доставила. – Можешь трахать Фаррен сколько твоей душе угодно, но в этом доме я не желаю видеть эту суку. Ты понял?

После этих слов Фаррен разыграла настоящую драму. Она громко плакала и причитала, за что же я с ней так. Мама отвела её к себе в комнату, чтобы дать своё платье и позволить высушить волосы феном. На меня бросали укоризненные взгляды. Папа неодобрительно качал головой. Дэниел пил виски бокал за бокалом. Корбин коротко упрекнул меня:

– Нашла же место и время.

Читтапон попытался заступиться, выражая протест, но это мало чем помогло. Я осталась виноватой, а Фаррен святая святых.

Через полчаса Фаррен вышла в золотистом платье, принадлежавшем Ноле, с новой причёской и подкорректированым макияжем. Она изъявила желание ехать домой, но Дэниел выпил столько, что не в состоянии был даже с кресла встать. Корбин успел ретироваться с подружками ещё до её прихода. Тогда она пожелала такси.

Уходя, Фаррен сказала мне:

– Я всё ещё надеюсь вернуть дружбу. – Быстрый взгляд на Читта, затем она исчезла за дверью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.